Наяля

Глава 1

Элим сунул за пояс охотничий нож - большего оружия носить не позволялось, и натянул старую кольчугу.

Настроение было под цвет пасмурного неба - отвратительное. Предстояло сделать то, что нельзя, но нужно.

Хмуро оглянувшись на деревянную избушку, он пошел в сторону редкого леска - в основном кустарник и лишь несколько ив. Как выбираться из болота он понятия не имел, но идти было надо. Непременно надо.

Элим тяжело вздохнул. Совсем скоро ночь, конечно на его сомнительную безопасность это не повлияет, но идти по болоту в темноте - не самая лучшая идея. Невидно даже собственных ног, не то что нормальной опоры для их переставления. Да и страшно.

Совсем скоро стемнеет.

Элим сделал один шаг, остановился и представил как он глупо сейчас выглядит: поверх грязной и дырявой селянской одежды надета пыльная кольчуга, а голова замотана старой тряпкой. Будь на улице больше народу - все бы уже очень громко смеялись, но никого нет. Он часто думал: почему? Почему в их чудесном городе, где покой и порядок, где никому не грозит быть ограбленным, не дойти до своего дома, где девушки могут не боясь ходить по всем темным закоулкам, по каким им заблагорассудится - почему всем так плохо? Почему смеются только над кем-то, а не от радости? Почему дети такие злые - постоянно дерутся? Почему муж с женой так часто ссорятся?

И недавно он понял. Потому что люди не хотят хорошо. Они убедили себя, что раз кто-то один раз сделал им лучше - значит он всегда будет это делать. Он будет делать лучше, лучше и еще лучше, а сами люди будут его критиковать. Мол, то сделал не так, этого еще не сделал, вон то не доделал! А сами будут жаловаться на плохую жизнь. Потому что они не хотят сделать хорошую. Они будут заниматься рутиной и критиковать тех, кто хочет что-то менять. Вся их жизнь состоит из рутины и критики. Зачем?

Зачем критиковать того, кто пытается сделать лучше, если вы сами ничего не делаете? Зачем советовать ему, если можно сделать самостоятельно? Ведь один человек не может хорошо разбираться во всем! Но тот, кто не разбирается ни в чем, постоянно критикует тех, кто разбирается хоть в чем то. Зачем? Это ведь глупо...

Элим сделал еще шаг.

Скоро по этой улице пройдет патруль, отвлеченно подумал он. Если его увидят - влепят штраф, а до дома он уже не успеет добежать. Хотя зачем ему бежать? Он ведь должен идти совсем в другую сторону...

Элим снова шагнул. Грубо сплюнул и быстро зашагал в сторону Топи.

Смертоносное болото, с которого доносятся жуткие, вызывающие дрожь крики, ночью выглядело даже красиво. Кто то говорил, что это не красиво, а жутко, но Элим всегда видел только красоту и очарование ночного леса. Как будто он именно сейчас раскрывает самые страшные тайны. Как будто он только сейчас настоящий - серая многокилометровая топь, видимая днем, - обман.

А вот это все - настоящие. Яркие звезды, желтоватая луна и темно синие деревья. Все до боли знакомое, родное и приятное. Все до боли настоящие.

Элим, стараясь не смотреть по сторонам, шел вперед.

Еще пара минут и начнут зажигаться Луны. Он точно это знал. Все остальные люди, называли их Глазами Тварей, но на самом деле, это просто Луны. Ярко желтые блуждающие светлячки, которые нельзя поймать. Они заводят людей в Топь, но ни чтобы поймать и съесть, как говорят некоторые. Это просто игра Налуны.

Элим видел ее однажды.

И с тех пор хозяйка игривых Лун зовет его каждую ночь. Каждую ночь она поет, зовет играть, бегать и прыгать. Петь вместе с ней, пока не кончится дыхание.

Вот и сегодня. Он понимает ее. Она просто хочет играть. Зовет путников вперед и только вперед.

Элим остановился.

По лесу шла тропка. Послышалось пение.

- Эяэяаааа, ааа, эяааоаоа. Эииииааоа.

Элим ее понимал. Она звала его. Уговаривала бежать вперед, пока не кончится воздух. Пока он не упадет в болото и не утонет там. Пока не упадет и не умрет.

Еще шаг, совсем маленький. Шажок. Еще. Снова.

И вот он бежит вперед, но нет никакой усталости. Воздух несется навстречу, камни и выступы сами бросаются по ноги. Легко, как будто земля сама подкидывает его. Мимо несутся деревья, время теряет свой ход. Зачем время нужно? Оно лишь ограничивает. Оно лишь мешает. И ему больше не нужно дышать.

Элим вздрогнул. На поляне, куда он выбежал, стояла Налуна.

- Ааааа. Элевляоула-а-а-а, ийииа.

Маленькая девочка, подросток. Одежда из коры и листьев, темно зеленые волосы струятся по плечам, на лице салатовые веснушки. Губы тонким бантиком, а глаза переливаются всеми оттенками зеленого.

Элим глубоко вздохнул и тихонько, вопросительно свистнул.

- Ууууыть?

Налуна весело улыбнулась. Кивнула.

- Кто мы? - спокойно спросил Элим. Все внезапно стало так просто. Так понятно. Так логично, словно два плюс два из пяти резко снова стало четырьмя! Словно небо из ярко желтого в оранжевую крапинку, резко снова стало просто синим. Словно объяснение всем самым невозможным вопросам! Хотя почему "словно"? Так и есть.

- Мы - наяли. Это как волшебство. Только оно есть не у всех. Только у избранных. - очень серьезно, но явно неохотно объяснила девочка.

- Мои родители не были наялями. - это не загадка. Не один из тысяч странных вопросов. Просто интересное пояснение.

- Это волшебство не передается по наследству. Оно вручается только избранным. - повторила девочка.

- Кому?

- Не знаю. - я хотел что то еще сказать или спросить, только открыл рот, как девочка снова меня перебила.

- Эяляаааа ииууууаааа.

Она снова хотела бежать. Бесконечно бежать. Ни о чем не говорить. Ни чего не объяснять. Это просто бесполезно. Все равно никто ничего не поймет. Все равно никто не услышит. Потому что никто не умеет правильно слышать или понимать. Все прячутся в своих мирках, думая что они - единственно правые. Но ведь нельзя разбираться во всем.

Элим это тоже понимал. Никто не верит, что мысли остальных важны. Никто не думает, что кто-то может думать по другому. Никто не чувствует того же, что чувствует он. И никто не хочет этого чувствовать. Им хватает их собственного мнения. Им хватает их собственных чувств.

И действительно. Зачем что-то объяснять? Это не важно. Все равно не передать то, что чувствуешь сам. Все равно не показать того, что понимаешь. Ведь никто не умеет ценить то, что ему не принадлежит. Значит, надо бежать. Бесконечно бежать. Плевать на огород, хозяйство, стражу, патрули, диких зверей и дикий голод. Надо просто бежать, пока не умрешь. Потому что ты ничего не можешь сделать для других, перед своей смертью.

Элим весело рассмеялся прямо набегу.

Он тоже понимает это! Он тоже может петь, зазывая всех в Топь, он тоже мог дать им всем понять! Он тоже может петь, подзывая, он тоже может бежать до смерти, до конца. Он тоже может! Он тоже не напрасно живет! Он тоже - уникален.

Они, смеясь и подпрыгивая, добежали до конца болота. Впереди город. Снова город. Снова недовольное бурчание соседей, снова стражники и патрули. Снова серые будни, хозяйство, огород.

Элим вздохнул, как будто пытался надышаться. Снова дым и копоть. Снова осознание собственного бессилия, ведь ты не можешь объяснить им тоже, что понимаешь сам! Для этого просто нет слов! Ведь никто не поймет. Не примет или не поверит. Не почувствует.

Утро.

Элим грустно вздохнул.

Шаг, еще. Так же, как и ночью. Но тогда он еще не верил тому, куда шел. А сейчас он не видит куда идет. Ведь там, впереди, всего лишь город. Обычная, серо-пасмурная жизнь обычных людей, неспособных понять ничего того, что понимает он сам.

Несколько женщин вскрикнули. Он не обратил на это внимания, понуро идя к своему дому. По центру улицы шел патруль из пяти стражников. Двое резко отделились от основной группы и пошли ему наперерез.

Элим вздохнул и поднял голову на стражников. Что опять? Какой очередной закон он нарушил?

- Нечисти Топи в городе не место, знающие люди вернут ее в угодья Нила, где ею уже ждут.

Нечисти? В смысле?!

Элим хмуро взглянул на свои запястья. Он уже около часа сидел в камере пыток. Скоро появится палач.

Скрип двери, в комнату вошел мужчина в черной одежде и маске дознавателя.

- Как ты, тварь, смог пройти в город?

- Не знаю. - он был спокоен. Он не мог волноваться или удивляться. Он был наялём.

- Наяли из покон веков заманивали людей в болота, превращая их в таких же как они, но в город они до этого не лезли. Почему ты смог сюда попасть? - дознаватель не повышал голос. Пока он просто интересовался, не берясь за инструменты. Его терпения еще хватало.

- Не знаю.

- А что ты знаешь? - он начал терять терпение. Рановато.

- Что умру в мучениях в ближайшее время.

- А полезное? - фыркнул дознаватель.

- Что я не знаю ничего того, чему вы могли бы поверить, а если бы знал - нарочно молчал.

- Ничего, я тебя разговорю. - усмехнулся дознаватель. - Элим Дритери Вайнав? Скажи мне, как ты стал наялём?

- Я пошел в Топь, увидел Налуну и мы бегали до утра. Она очень красиво пела и сказала, что мы - наяли.

Он точно знал, что сказать надо было это. Как во сне, когда не знаешь откуда, но точно знаешь.

Элим вдруг дернулся, посмотрел на дознавателя так, как будто впервые его увидел и начал свистеть. Громко, так что уши режет.

Удар по лицу. Больно. Но он не прекратит свистеть ни на секунду. Ему уже снова не нужно дышать. Еще удар.

- Прекрати сейчас же! - вопль. Полный страха, злости и отчаянья.

Элим засвистел еще громче. Про себя он хмыкнул. Дурак. Опоздал.

Между решеток на окне влетела птичка. Маленькая, воробышек. Вторая. Третья, четвертая. Много.

Дознаватель шмыгнул к столу, схватил длинный нож.

Элим смеялся. Хохотал во все горло. Как псих. Как психованый, наяль.

Удар. Ничего не слышно, только он все еще знает, что смеется. Удар. В глазах темнеет. Он все еще хохочет как псих. Удар. Голова падает на пол.

Элим умер. Он это знает. Он это чувствует. Как же иначе? Птицы тут же улетели. Не умеет он управлять зверьми. Не стал он полностью наялём. Только позвал их, чтобы напугать дознавателя и, не мучаясь, умереть.

Лес. Темный, ночной лес. Налуна сидит на одном из тонких корней ивы, что вылезает на поверхность. Сидит и ждет.

Шаги.

К лесу подходит фигура в темном плаще и маске дознавателя.

- Аааелииуууйиии. Аеиуиу-у-у-ии ааа--а-а-а-а-а-а-а.

Шаг. Еще. Грубый плевок и быстрые, торопливые шаги внутрь леса.

Он тоже хочет стать наялём. Ведь только они могут понимать то, что больше никто не понимает.