Наследник восточных земель

Глава 1

Солнце высоко в небе освещало земли. Под ним песок дюнами скатывался по направлению ветра.

Среди золотых дюнов возвышалась империя, окружённая оазисами. Великолепные дворцы украшали цветы семи драгоценностей.

Внутри дороги вели во все возможные комнаты дворца. Сады пополняли всевозможные виды цветов, что могли вынести кровожадные лучи света и тернистые ночи.

Империя, находящаяся на континенте «Великой пустыни» — империя Асмирия. Правящий падишах — Азария.

Среди великолепных цветов внутреннего сада многие любовались не самими растениями, а личным садом Падишаха. Наложницами.

В любом ином случае Падишах отрезал бы глаза столь наглому человеку. Но было исключение — один человек, в котором сам Падишах уверен на все сто.

Мархан Рахим Ал-Рашам, повелитель восточных земель.

[Мархан — владельцы провинций и городов, могут содержать небольшую армию]

Падишах расслабленно лежал, окружённый наложницами, что клали фрукты в рот и игриво прижимались к нему.

Сам Падишах был облачён в открытое одеяние из лёгких тканей. Женщины, окружающие его, были в открытых одеяниях и сверкающих золотых украшениях.

Падишах сузил глаза. Он наблюдал за своим вельможей, который бесстрастно отвечал пустым взглядом. Уголки губ Падишаха приподнялись, а голос стал сладким, словно мёд.

— Рахим, мой верный подданный. От твоего одинокого вида у меня на сердце словно муравьи, что съедают его изнутри.

Услышав голос Падишаха, Рахим вздрогнул. У него было плохое предчувствие.

— Не желаешь ли сократить мою печаль и присоединиться к нам? — закончив, он протянул руки. Несколько золотых украшений звякнули от его движений.

Женщины, что столь бесстыдно двигались, вдруг замерли. Они посмотрели друг на друга и оглянулись на мужчину, что бесстрастно сидел. Одна случайно скользнула взглядом и задержалась дольше положенного. Другая поправила волосы, будто невзначай. Третья чуть повернула корпус, чтобы быть к нему вполоборота.

Их можно было понять: перед ними сидел мужчина удивительной красоты. Имея иностранные корни, он сразу выделялся среди жителей Асмирии. Светлые волосы с белыми ресницами, медовая кожа и светло-сапфировые глаза — он был словно мираж посреди пустыни.

Заметив их энтузиазм, Падишах нахмурился. Он тоже внимательно следил за Рахимом. В отличие от женщин, он заметил едва сжимающиеся руки. Как и ожидал Падишах, Рахим ответил отказом.

Учащённое дыхание наложниц пришло в норму. «Неужели мои цветы так зарятся на чужие сады...» — слегка нахмурившись, подумал Азария. «Хорошо, что Рахим абсолютно беспристрастен к женщинам...» Вдруг Падишах вышел из раздумий, недовольно сощурившись. Мальчик, что стоял сзади Рахима, украдкой выглядывал.

Азария хмыкнул.

— Рахим Ал-Рашам, услышь же мой указ. В недавно основанную школу в землях Тяньшань я решил отправить пятого принца. Пусть наследник восточных земель сопроводит принца Халида ибн Шах-Зимана в этом испытании.

Рахим поклонился и тихо ответил:

— Солнце империи, что освещает Асмирию, твой подданный Рахим Ал-Рашам повинуется вашему указу.

Закончив, он резко повернулся и немедленно покинул покои Падишаха.

Мальчик, наблюдавший за уходящим мужчиной, сперва поклонился Падишаху и поспешил догнать уходящего.

Рахим, не оборачиваясь, сказал сыну:

— Радан, найди своего учителя и немедленно готовься. Сегодня вечером вы выступаете.

Радан вдруг тихо пробормотал что-то себе под нос. Рахим не услышал, что именно. Но спрашивать было поздно — мальчик уже ушёл.

Сам мужчина стиснул зубы. Запах хайвы, что витал в покоях Падишаха, пропитал его одежду. Этот дурман кружил голову людям. И больше всего его ненавидел Рахим, считая, что она отвлекает Падишаха от государственных дел. Но как мархан он ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось лишь наблюдать.

Тем временем Радан бежал изо всех сил, направляясь к выходу из дворца. Прямо перед выходом стражи остановили его.

«Столько прихожу, а они до сих пор не могут запомнить меня», — подумал Радан, вытащив из пояса зимар. Стражники сразу отодвинулись. Тяжёлые ворота открылись, и Радан покинул дворец, пахнущий всевозможными цветами.

[Зимар — массивные золотые или каменные подвески, которые крепятся к поясу на шёлковых шнурах.]

Прямо за воротами стояла фигура. В отличие от ребёнка в белом одеянии, фигура была облачена во всё тёмное, даже закрыв лицо тканью.

— Учитель, учитель...! Отец велел готовиться. Вы были правы, Падишах решил присоединиться к идеям Тяньшэня, — мальчик подбежал к человеку. Закончив, он смотрел на учителя в ожидании.

Мужчина лишь махнул рукой и сел на рахлу. Радан поспешил за ним, и наконец рахла сдвинулась с места.

[Рахла — лёгкий экипаж на высоких тонких колёсах.]

— Учитель, мозг Падишаха сгнил от большого употребления хайвы? Если не это, то почему он согласился с идеей Тяньшэнцев? — голос Радана слегка понизился.

Мужчина промолчал.

Он смотрел на ожидающие глаза мальчика и тяжело вздохнул. Такими темпами этот мальчик доведёт всю землю востока своим острым языком...

— Неудивительно, вы просто не знаете, дворец просто впитал этот запах. Я поражаюсь, сколько золота потратили на хайву. Учитель, как думаете, до каких времён наша империя продержи... Ай!

Вдруг сияющего мальчика ударили по голове.

Мужчина с поражением смотрел на мальчика:

— Радан, остановись! Ты что, так желаешь встретиться со своими предками?! — он резко оглянулся в окошко. Мужчина реально переживал, чтобы Радан не закончил свою жизнь на плахе из-за длинного языка.

Он хотел ещё что-то сказать, но просто закрыл рот мальчику рукой. Наконец, убедившись, что Радан ничего не скажет, он расслабился и отвернулся.

Его взгляд устремился в окошко. За ним он наблюдал, как они проезжали мимо домов и людей. Наконец добрались до гостиницы.

Поскольку они были далеко от своих земель, пришлось остановиться в гостинице. Учитель велел рабам собрать вещи Радана.

Закончив сборами, мужчина остановился и медленно сказал:

— Радан, будь осторожен. Выживи три года в тех землях и вернись к родным краям.

Впервые столкнувшись с таким серьёзным учителем, Радан не посмел ослушаться. Он молча кивнул, сглатывая ком в горле.

Вскоре Радан покинул город. Множество рахл, выстроившись друг за другом, потянулись прочь.

Погода Великой пустыни была из крайности в крайность: днём очень жарко, ночью очень холодно. Чтобы быстро добраться до Центрального континента,

им пришлось бы, не останавливаясь, ехать три дня и три ночи.

Наконец экипаж добрался до порта.

Глава 2

Радан вышел из рахлы и наблюдал за приплывающими кораблями.

— Впервые видишь море? Признаю, завораживающий пейзаж. — вдруг старик встал рядом с мальчиком и, потягивая хайву, заговорил. — Эх, земли за этим морем невероятные. Давным-давно я побывал там.

[Хайва — кальян]

Радан молча наблюдал за стариком. На самом деле он не был удивлён морем. Он привык видеть дюны и считал, что волны и дюны одинаковы, но старику на последнем издыхании не хотел перечить.

Вдруг издалека прибежали несколько человек. Они потянули старика, намереваясь забрать его. Радан смотрел, как старик слегка повернулся и тихо сказал:

— ...Мальчик, не затеряйся в чужих краях.

Радан наблюдал, пока старик не исчез в далёких дюнах. «Что же творится за этими морями?» — мальчик повернулся и наконец поднялся на борт. У штурвала он наблюдал, как из множества рахл рабы вытаскивали сундуки и таскали их к кораблю.

Вдруг множество рабов приблизились к самому яркому экипажу. Трое из них легли лесенкой, и из рахлы вышел мальчик. Он ступал по телам рабов и спустился. Он был укутан в шёлк и сверкал всевозможными украшениями.

Радан тихо пробормотал, разворачиваясь:

— Тц, выпендрёжник.

Он вошёл в каюту.

Наконец через некоторое время корабль отчалил. Всё это время Радан не выходил из каюты. Он недооценил океан.

Почти весь день его тошнило. Не то чтобы наблюдать за «великолепием моря» — он даже есть не мог!

Из маленького окошка он слышал какие-то звуки. Выглянув, увидел необычных птиц: с вытянутыми клювами и белоснежными перьями они летали и кружили над морем.

Но долго наблюдать за ними не удалось — его вырвало.

Радан с отвращением смотрел на пол и вдруг крикнул:

— Эй, иди сюда! Убери мою комнату!

За дверью кто-то постучал и, не поднимая головы, начал убираться. Мальчик не хотел наблюдать за этим и вышел из каюты.

Вдруг он замер. Радан слегка нахмурился. Мальчик, стоявший перед ним, тоже отвернулся.

— Давно не виделись, Радан.

Ехидный голос остановил Радана. Он стиснул кулак и ярко улыбнулся:

— Пятый принц Халид ибн Шах-Зиман, восходящее солнце, ваш подданный приветствует вас. — Он поклонился и смотрел на затылок мальчика.

Халид вдруг приказал:

— Мне нездоровится. Принеси мне сладости.

Радан помедлил.

— Ваше высочество, неужели рабы не справляются? Хотите, поделюсь своими?

Закончив, он наблюдал, как Халид вздохнул и наконец повернулся к нему.

Светло-сапфировые глаза мальчика загорелись. Вот это да! Вы когда-нибудь видели настолько потрёпанного принца?

На Халиде были лёгкие, самые качественные шелка, которые сейчас помялись. Радан даже заметил инородную каплю на ткани. Украшения, что раньше блестели, исчезли. Сам вид принца был... не очень.

Халид внимательно следил за выражением лица наследника востока. Но, видимо, Радану было всё равно. Он прямо указал пальцем на принца и громко расхохотался.

— Т... ты...! Тебе жить надоело?! — Халид обомлел от такой дерзости. Он же сын Падишаха!

Радан еле остановился, смахивая слёзы с уголков глаз.

— Пятый принц Халид ибн Шах-Зиман, восходящее солнце Асмирии... Теперь ты далеко от своей страны. Халид, теперь ты всего лишь принц чужой земли. Как думаешь, ты здесь так же силён, как там?

Бах!

С огромной скоростью тело врезалось в парус. Тело встало. Мальчик усмехнулся:

— Слабовато, ваше высочество. Видимо, вы забыли про тренировки. Хотите фору?

Сказав это, Радан резко повернулся, уклоняясь от меча принца.

Принц наступал с огромной силой. Радан тоже загорелся и вытащил из ножен свой ятаган. Мечи сверкали на ночном море.

Каждый удар сопровождался неприятным звуком столкновения металла. Корабль качало на волнах, и мальчики, привыкшие к твёрдой земле, то и дело теряли равновесие, но не останавливались.

Рабы, наблюдавшие издалека, напряглись. Они не знали, что делать. Среди них были рабы Халида и Радана. Они не знали, кого поддержать. С одной стороны — наследник мархана восточных земель, обученный боевым искусствам. С другой — пятый сын Падишаха.

Они сомневались из-за слов Радана. Рабы поняли: они теперь далеко от Асмирии, но их рабское клеймо всё ещё на месте. Им некуда идти.

Битва не продлилась долго. Бесстрастно наблюдавший капитан предупредил их:

— Быстро заходите на борт!.. К нам приближается шторм.

Усиливающаяся качка сильно мешала движению двух мальчиков. Они привыкли к зыбучим пескам, а не к качающемуся кораблю.

Халид процедил сквозь зубы:

— Радан, не думай, что легко отделаешься.

Он повернулся и пошёл в свою каюту. Радан тоже вернулся к себе.

Он увидел, что неприятный запах исчез из каюты, и с глубоким вдохом погрузился в сон. Благодаря травам он уснул крепко и проснулся только в полдень.

Он открыл глаза и позвал:

— Эй, принеси мне что-нибудь.

Через несколько минут кто-то постучал в дверь и, войдя, поставил на стол лёгкую еду.

Радан смотрел на стол, стоявший в нескольких метрах, и потянулся. Сонно приказал:

— Покорми меня.

Раб, который уже собрался выйти, напрягся. Он опустил голову и, взяв поднос, приблизился к кровати мальчика.

Он порезал порцию на маленькие кусочки и подносил их ко рту Радана. Тот ел, не открывая глаз.

— Мой господин, мы скоро доберёмся до Центрального континента, — тихо оповестил раб.

На самом деле не он должен был это говорить, но почему-то не удержался.

Радан махнул рукой и доел варёные овощи. Закончив, он дождался, пока его переоденут в более роскошное одеяние.

Наконец он вышел из каюты. Внизу множество рабов таскали сундуки.

Радан лишь посмотрел на Халида, который тоже оделся роскошнее, чем вчера. Он молча встал позади принца. Принц тоже не обращал на него внимания.

Под любопытными взглядами жителей они оба, с кучей рабов за спиной, спустились на берег.

Простолюдины, жившие скромно и носившие лишь однотонные одежды, не могли отвести взглядов от роскошных одеяний южан.

Золотые украшения сверкали на тёмном шёлке. Но не это их удивляло — их удивляла внешность.

Мальчик с глазами, тёмными, как бездна, волосами чернее чернил и кожей словно ночь. И рядом другой — со сверкающими светлыми волос

ами, сапфировыми глазами и медовой кожей.

Для жителей центрального континента это были невиданные, почти сказочные люди.

Глава 3

После долгой дороги экипаж принца направился к ближайшему постоялому двору.

Радан же взял с собой своих трёх рабов и направился в другое место — в знаменитый местный павильон.

У Радана было мало вещей, и ему не требовалось нигде останавливаться, но он хотел отведать здешние деликатесы.

Войдя в павильон, он почувствовал на себе множество взглядов. Рабы немного насторожились. В отличие от пятого принца, у их господина не было телохранителей.

Но здешние лишь глазели — не больше. Радан сел за свободный столик и стал ждать. Когда подошёл мальчик-слуга, чтобы спросить, что он будет заказывать, наследник востока ухмыльнулся:

— Всё, что у вас есть, несите сюда.

Мальчик замер, но быстро пришёл в себя и побежал на кухню.

Наконец на стол один за другим начали приносить блюда. Радан сиял от предвкушения, но энтузиазм его угас, когда он понял, что не может есть палочками — еда так и ускользала. «Ну что за пытка такая? Как они вообще этим едят?» — недовольно подумал он, оглядываясь по сторонам.

Немного подумав, Радан подозвал одного из рабов:

— Ты умеешь пользоваться этим? — спросил он, указав на палочки.

Раб опустил голову и медленно покачал ею. Как раб, который всю жизнь ел руками, мог уметь обращаться с палочками?

Радан перевёл взгляд на палочки и замолчал. Он не хотел есть ту пресную еду, что подавали в караван-сараях, когда перед ним стояли такие ароматные яства.

Слюнки потекли, живот жалобно урчал. Радан закрыл глаза, а потом вдруг резко встал. Он подошёл к ближайшему столику и ярко улыбнулся:

— Сестрица, объясните, как пользоваться столь причудливым инструментом.

Да, мальчишка знал: девушки падки на красивую и милую внешность. На него и так глазели многие, но теперь взгляды стали ещё пристальнее.

«Что не сделаешь ради еды, — подумал он. — Придётся потерпеть. Ну кто же знал, что меня будет учить простолюдинка?»

Девушка вспыхнула, смущённо отвела взгляд, но краем глаза снова увидела мальчика, который хлопал перед ней длинными ресницами. Она застеснялась ещё сильнее, но всё же начала показывать, как держать палочки.

Несколько раз продемонстрировав хват, она передала их Радану. Он вернулся за свой стол, попробовал — и понял, что научился. А напоследок обернулся к девушке и подарил ей ослепительную улыбку:

— Спасибо, сестрица!

Наконец, не обращая внимания на окружение, он ел, ел и ел — пока не откинулся на спинку стула, тяжело дыша.

— Сколько там времени? Мы успеем присоединиться к принцу? — спросил он, одновременно расплачиваясь.

Один из рабов достал из кармана маленькие солнечные часы — шамс. Посмотрел, прикинул в уме время на дорогу и покачал головой. Они никак не успевали.

[Шамс — солнечные часы.]

Радан задумался: задержаться здесь или всё же догонять караван? Размышляя, он вдруг вспомнил слова учителя.

«Ну ладно, у меня ещё три года впереди, могу потом погулять. А сейчас стоит догнать Халида», — решил он, встал и покинул павильон.

В дороге Радан в основном спал. Просыпался лишь тогда, когда начиналась тряска на ухабах. Он мечтал только об одном: поскорее добраться до школы муримов, потому что с момента въезда в лес его мучил влажный воздух.

Он терпеть не мог насекомых! А нужные травы, отпугивающие мошкару, уже закончились. Так они ехали, пока не добрались до очередного города.

Радан, еле волоча ноги, выбрался наружу и не мог не постоять под солнцем.

— ...А-а-ах, как же тяжело. Не думал, что буду скучать по знойному солнцу... Ладно, надо уже найти эту школу. И где носит Халида? — пробормотал он, немного придя в себя.

Радан дождался, пока рабы соберут его вещи, и они начали взбираться на гору.

Широкая лестница из каменных плит — начало первых испытаний школы Небесного пика.

[Тяньшэн переводится как «Небесный пик».]

Радан поднимался, пока не увидел ворота. На них было высечено: «Великая школа Тяньшэн». Ворота были открыты. Мальчик не смог сдержать улыбку.

Не оглядываясь, он переступил порог. Но улыбка мгновенно исчезла, когда он встретил мастера.

— В школе Тяньшэн не разрешается держать слуг. Они должны покинуть её, — сказал старик; его глаза с морщинками чуть прищурились в гримасе.

Радан помедлил.

— ...Хорошо. Дайте минуту.

Он повернулся к трём рабам и вытащил ятаган. Рабы задрожали. Старик отвернулся.

Взмах.

Послышались крики, полные боли!

Радан стряхнул кровь с клинка и убрал меч в ножны.

— Отныне вы мне не принадлежите. Убирайтесь.

Рабы, зажимая раны, бросились прочь, не оглядываясь.

— Хо-о, значит, отрезал рабское клеймо, — пробормотал старик. Он достал из рукава небольшую дощечку и протянул мальчику. — Это очень важная вещь, не потеряй... Остальное объяснит твой старший.

Закончив, старик резко прыгнул и исчез из виду.

А сразу после его исчезновения к Радану подбежал парень. Тот невольно окинул взглядом его одеяние: белая ткань с красными узорами, на груди — алый лотос.

«Удобно выглядит», — подумал Радан, разглядывая одежду так пристально, что парень смущённо кашлянул.

— ...Ученик школы Тяньшэнь, Юн Соха, — произнёс парень, сложив руки на уровне груди: одну в кулак, другой накрыв его, и слегка поклонился. Закончив, он выжидающе посмотрел на Радана.

«Тоже ждёт ответного приветствия?.. Ну ладно.»

Радан приложил правую руку к левой стороне груди, слегка склонил голову, отставил левую ногу назад и тоже поклонился.

— Радан Ал-Рашам из империи Асмирии.

Юн Соха выпрямился, его брови чуть дрогнули, когда он услышал необычное имя и увидел странный жест.

— Империя Асмирия... — медленно повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Далеко же тебя занесло, младший.

Он развернулся и пошёл. Вдруг остановился и краем глаза взглянул на Радана. Тот понял: его ждут. Поспешил за ним.

По пути Юн Соха рассказывал о правилах школы:

— В Тяньшэне много правил. Если нарушишь — накажут со всей строгостью. Здесь не разрешается драться, ругаться, обижать других и прогуливать уроки.

Любопытный мальчишка не удержался:

— А какое наказание?

Парень ответил ровно:

— Младший, ты когда-нибудь видел плётку с шипами? Сто ударов такой плетью.

— ...Ого. А сколько обычно бывает нарушений? — Радану стало до жути интересно. Империя Асмирия славилась жестокостью, но там убивали быстро, а не мучили людей так долго.

— ...У нас их нет, — спокойно ответил Юн Соха.

Глава 4

Радан скептически смотрел на Юн Соху. Всем своим видом показывал: не верит ни слову. Но как признаться, что в родных краях у них пословица «Правила созданы, чтобы их нарушать»? Тц-тц-тц, как же ему тут будет тяжело. Он даже представил на миг, как учитель за голову хватается, узнай он об этом месте.

Но не прошли они и десяти шагов, как миновали бамбуковую рощу — и глаза ребёнка расширились!

Ветки бамбука расступились, и с утёса открылся вид: внизу, среди зелёных зарослей, прямо на земле выстраивался образ алого лотоса. Огромного, идеального, словно выжженного на траве — лепесток к лепестку. Солнце как раз выглянуло из-за облаков, и алый цвет вспыхнул, засветился изнутри.

Юн Соха чуть приподнял уголки губ:

— Ты удивишься нашему Тяньшэню. Добро пожаловать, младший.

Налюбовавшись, они начали спускаться по длинной каменной лестнице, что вилась до самого низа. Ступени были старыми, кое-где стёртыми, но твёрдыми. Где-то внизу журчала вода.

Когда спустились, Радан обомлел. В сапфировых глазах отражалось: множество детей в бело-красных одеяниях болтают, идут плечом к плечу, кто-то смеётся, кто-то поправляет форму. Но главное — каждое здание было в форме лотоса! Они светились насыщенным алым в окружении цветущих персиков, и лепестки персиков медленно кружились в воздухе, опадая на землю.

Радан, выросший в «великолепных дворцах с цветами семи драгоценностей», видевший сады Асмирии, вдруг понял: такого чуда он не встречал никогда. Там всё было роскошно, но холодно. Здесь — тепло и как будто... живо.

Он не заметил, как оказался внутри одного из лотосов. Внутри оказалось куда проще, чем снаружи. Несколько комнат, грубоватая мебель, на полу циновки. Соха вошёл в одну и показал:

— Здесь всё нужное. Сегодня уже поздно, отдохни. Утром переоденешься — обряд посвящения младших.

Сказал и ушёл, бесшумно ступая.

Радан с грохотом рухнул на постель — жёсткую, пахнущую травами. Уставился в потолок, где красовался выгравированный символ школы — Алый лотос. Глаза слипались, но мысль сверлила: «И что я тут забыл?»

---

Утром встал, протёр лицо влажной тканью — вода оказалась холодной, даже зубы заломило. Начал одеваться. Слой за слоем: нижнее, верхнее, пояс, и наконец лента. Потрогал волосы — короткие, не завязать. Но отпускать ленту с вышитым лотосом не хотелось: пальцы сами гладили вышивку, чувствуя каждый стежок.

И вдруг осенило! Можно же повязать как лобную повязку!

Быстро оделся, поправил складки, выбежал и с размаху раздвинул дверь.

Силуэты перед выходом обернулись. Радан поднял руку, уже открыл рот:

— Ра...

Бах!

Глухой стук захлопнутой двери оборвал приветствие. Дети, уходя, бросили на него лишь мимолётный взгляд — кто-то равнодушный, кто-то с лёгким любопытством, но никто не остановился.

Радан притих. Секунду смотрел на закрытую дверь.

— Хо-о-о-о... Вот значит как. Времени нет, придётся вас отпустить. Надо быстрее в главный — как там его... главный двор.

В первый же день он не хотел ничего пропустить и зашагал по тропе, вбивая пятки в землю. Удивительно, но из всех учеников он оказался единственным, кто отстал. Радана это не смутило — он вообще не привык, чтобы его ждали.

После долгой ходьбы наконец увидел вдалеке множество белых и красных пятен. Они колыхались, как волны. Аккуратно смешался с толпой. Несколько раз поздоровался с другими учениками — кто-то кивнул, кто-то сделал вид, что не заметил, — и прислушался к главе школы.

Как понял, что это глава? Сразу ясно. Ученики слушали с трепетом — даже дыхание затаили. Да и сам старик выглядел величественно: одежды ниспадали складками, седая борода доставала почти до пояса, глаза острые, но голос спокойный, тёплый.

— Поскольку вы только-только присоединились к нашей школе, мы устроим пир. На этом я откланяюсь.

Сказав это, глава направился прямо в гору, и ученики расступились перед ним, как вода перед носом лодки.

Радан опешил:

— Неужели я всё пропустил?

От недоверия он нечаянно повысил голос — и множество взглядов тут же устремились на него. Кто-то удивлённо приподнял бровь, кто-то толкнул соседа локтем.

Мальчик понял: оставаться нельзя. Надо уходить.

Только собрался развернуться — на плечо легла рука. Тёплая, но твёрдая.

Краем глаза увидел: старший. Тот самый Юн Соха.

— О~, приветствую, старший, — слегка улыбнулся Радан, внутренне собираясь.

Юн Соха задержал взгляд на его лбу. Брови чуть сошлись к переносице.

— На лбу...

— Простите! — перебил Радан, чувствуя, что надо объясняться быстро. — Мне очень понравилась форма, а на ленте цветок алого лотоса. Волосы, как у меня, не позволяют завязать, но и пылиться ей не хотелось. Пришлось так.

Выпалил всё разом, чтоб не было недопонимания. На самом деле мальчишка использовал встречу, чтобы окружающие составили о нём хоть немного благоприятное мнение. Атмосфера ему не нравилась: слишком тихо, слишком правильно, слишком много взглядов исподтишка.

Юн Соха тронулся этими словами и тактично промолчал о правилах, запрещающих носить форму неправильно. Формально ведь ничего не нарушено: лента должна быть на голове — она на голове. И даже смотрится... неплохо.

Из размышлений старшего вытащил лёгкий рывок за рукав. Радан опустил взгляд, в глазах — сожаление, почти настоящее:

— Старший, я понимаю, что нарушил правило... Но из-за того, что впервые надевал такую дивную форму, потерял счёт времени и пропустил важное собрание.

До Юн Сохи дошло. Вот чего хотел младший! Мальчик практически всё пропустил и теперь пытался выкрутиться. Но в голосе его было столько искреннего расстройства, что старший не выдержал.

Он похлопал мальчика по голове — легонько.

— Всё в порядке. Наш глава любит время от времени собирать учеников и говорить такие слова — для духа. Ничего важного не сказал.

Радан тайно выдохнул. Но взгляды всё ещё тревожили. Эти взгляды... Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с подозрением, кто-то просто пялился, потому что все пялились.

Он развернулся и пошёл гулять. Вчера было поздно, школу никто не показал. Сегодня понял: никто и не поможет. Придётся самому.

Сейчас полагалось трапезничать с остальными, но Радана заботило другое.

Он заметил: мечи у старших... другой формы. Не такие, как у него. И всего по одному. Вспомнил, как они ходят: шаги устойчивые, почти бесшумные, от тел веет странным ощущением — будто они в любой момент могут исчезнуть или ударить. И вдруг пришла в голову мысль:

«Неужели они и правда готовы делиться боевыми искусствами?.. Да ну, бред».

Радан с самого начала не верил в эту чушь с ученьем. Единственное, что держит мир в равновесии — половина островов разделена Центральным континентом. Асмирия не раз пыталась пробиться, но обход стоил невероятных затрат. А в первой же крупной битве могущественная страна проиграла. Всё из-за воинов Тяньшэня. Они использовали то, что называют боевыми искусствами — и южане даже не поняли, что произошло.

И Радан до сих пор не верил, что эти люди готовы делиться такими вещами с южанами. Слишком подозрительно. Слишком легко.

Он сел под деревом, опёрся спиной о шершавый ствол и стал наблюдать: внизу на холме ученики бегали с мешками песка за спиной. Мешки были тяжёлые — видно, как ноги подкашиваются. Кто-то бежал ровно, кто-то спотыкался. Один парень запнулся, кубарем по

катился вниз, взметнув пыль. Радан даже засмеялся в голос — и вдруг почувствовал спиной чей-то взгляд.

Глава 5

Радан резко обернулся — никого. Только пустой холм да одно-единственное дерево, что тихо шумело листвой на ветру. Мальчик усомнился: может, почудилось? Нет, невозможно. Он никогда не ошибался в таких вещах. Чутьё, воспитанное годами тренировок, не могло подвести.

Он снова сел, чувствуя лёгкий ветерок. Прядь серебряных волос развивалась по ветру, касаясь щеки.

Зачем Падишах отправил их на Центральный континент? Что он хотел донести, пригласив нас с отцом?

Мысли цеплялись одна за другую, не давая покоя.

Зачем они приехали в логово змей? Неужели правитель хотел предупредить отца? Но зачем тогда избавляться от собственного отпрыска? Пытался разменять нас на мир?.. Нет, невозможно. Азария не способен так просто сдаться. Он не из тех, кто отступает.

Зачем он отправил столько рабов с Халидом? Чего добивался, отправляя столько золота с принцем? Что демонстрирует?

Сколько ни думай — не поймёшь. Чего же желал Азария?..

И вдруг — озарение.

Вот оно что.

Школа, что раньше не осмеливалась претендовать на место в мире муримов, вдруг так самоуверенно провозгласила себя континентальной школой. Почему пять основных сект и семь великих кланов не воспротивились? Почему они промолчали?

В чём смысл? Конечно, школа Тяньшэнь обзавелась таким, что никто не смел перечить. У неё было оружие, позволяющее быть столь высокомерными — разослать во все города своё возвышение и принять такое название.

Падишах, славящийся своей жадностью, захотел это приобрести. Он специально отправил меня с Халидом.

Тогда зачем золото и рабы? Зачем они нужны в чужой земле?..

Ха-ха-ха-ха! Вот ведь подлец.

Он желал этого. Именно этого.

Радан встал с лёгкой улыбкой и зашагал вниз по тропе. Вскоре он достиг выхода из школы. Но перед ним стояли двое — в форме школы Тяньшэнь, с одинаково бесстрастными лицами.

Мальчик улыбнулся и вытащил из рукава дощечку.

[Дощечка из 3 главы]

Увидев её, стражи молча расступились. Радан спустился с горы и вошёл в город.

Он шёл по улицам, останавливая прохожих, расспрашивая. Торговцы качали головами, старухи поджимали губы, но один нищий указал направление. Наконец Радан нашёл то, что искал: обветшалый двор на одинокой горе, почти скрытый туманом.

Мальчик постучал в покосившуюся дверь и тихо шепнул:

— Мальчик, не затеряйся в чужих краях.

Щелчок.

Дверь приоткрылась — выглянул маленький ребёнок с большими настороженными глазами. Увидев улыбающегося посетителя, молча пропустил и так же с щелчком закрыл дверь.

Перед сыном мархана стоял человек в обветшалых одеждах. Когда-то дорогая ткань теперь висела лохмотьями, но взгляд оставался острым.

— Мне нужна информация. Деньги не проблема, — тихо произнёс мальчик.

Мужчина оглядел его с ног до головы: чужеземец, богато одет, говорит с акцентом. Хотел отмахнуться — мало ли тут шастает, — но вдруг заметил дощечку с узором. На круглом лице появилась зловещая улыбка.

— Только твоё слово.

Радан усмехнулся:

— Сначала информация, потом плата. А в знак нашего партнёрства я подарю тебе это.

На стол упал небольшой мешочек, туго набитый.

Мужчина кивнул ребёнку. Тот дрожащими пальцами развязал шнурок — и его лицо отразило такое волнение, словно он увидел призрака. Увидев это, хозяин резко выхватил мешочек и сам обомлел.

Трава Язык Пламени. Та, за которую в Асмирии убивают не задумываясь. Та, за которую мастера боевых искусств готовы идти по головам. Красные, как кровь, листья слабо мерцали в полумраке.

— Чень До принимает дар! — Чень До был готов рискнуть всем. Тем более такая удача выпадает раз в жизни. С такими деньгами можно год не работать.

Вскоре они составили соглашение и оставили отпечатки пальцев на пожелтевшем листе.

Закончив, Радан передал бумагу с тем, что ему нужно, и покинул двор.

— Ах~ всё прояснилось, на душе легче. Это стоит отпраздновать, — пробормотал парень и направился к павильону красных фонарей, что виднелся в конце улицы.

При виде ребёнка старуха у входа напряглась, но золото в его руке мгновенно разгладило морщины.

— Госпожа, мне самую дорогую сестрицу на всю ночь. Обокрите же меня!

Глаза старухи загорелись маслянистым блеском:

— Живо поднимайтесь! Не видите — гость ждёт!

Мальчик бросил мешочек ей в руки и, напевая, поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Запах благовоний и пудры ударил в лицо — сладкий, приторный, дурманящий. Радан отметил, что это чем-то напоминает дворец Асмирии. Только здесь всё было дешевле, громче и навязчивее.

Он вошёл в комнату. У дверей, опустив глаза, стояла девушка в синем ханьфу, расшитом серебряными нитями.

Увидев её формы, засранец одобрительно свистнул.

— Ну что, сестрица, вы ведь умеете играть на инструментах? — он опустился на мягкие подушки, развалившись с видом человека, которому принадлежит весь мир. Девушка молча кивнула. — Тогда развлеките меня!

За стенами шумного павильона красных фонарей солнце село, и луна вступила в свои права, залив серебром крыши города.

Так продолжалось до самого утра. В лёгком тумане, пошатываясь и хватаясь за стены, Радан возвращался в школу. Поднимаясь в гору, он совершенно забыл о внешности: форма помята, волосы в беспорядке, на губах блуждает блаженная улыбка.

Страдающий от похмелья парень просто не заметил ужасающей атмосферы — у ворот его поджидали ученики. Мрачные, сосредоточенные, со скрещенными на груди руками.

Радан, шатаясь, разглядел среди них Халида с искажённым лицом. Принц выглядел так, будто его сейчас удар хватит.

Хе-хе, дурак. Я тут всю работу за тебя делаю.

— Радан Ал-Рашам, ты будешь наказан за нарушение правил школы. Ты пропустил тренировку, сбежал с урока, не вернулся в школу. У тебя есть право объясниться, — высокий юноша с холодными глазами встал перед мальчиком, внимательно наблюдая.

Но кроме пьяной улыбки и запаха алкоголя он ничего не увидел.

— Уведите его.

Под всеми взглядами чужеземца увели. Кто-то усмехнулся, кто-то покачал головой, кто-то просто отвернулся.

И среди множества глаз лишь один взгляд не отрывался от Радана с начала и до конца.

«Что же ты задумал, Радан?» — Халид не успел углубиться в мысли: рядом стояла девочка. Её большие глаза и тёмные волосы чуть поблёскивали во влажном утреннем воздухе.

— Что-то случилось, братик? Вы с ним знакомы? — под конец тихо спросила она, теребя край одежды.

Вдруг из толпы вышел мальчик, опёрся на плечо Халида с фамильярностью старого друга:

— Так они же из одной страны. Велика вероятность, что и правда знакомы.

Халид дёрнул плечом, сбрасывая руку:

— Лучше не обращать внимания. Нам нужно больше тренироваться.

— Да~ это слова признанного топ-три сильнейших! — пропела девочка, и её глаза хитро блеснули.

Глава 6

Радана толкнули в спину, и он с грохотом упал на колени. Каменная крошка впилась сквозь штаны. Но он даже не поморщился — с безразличным выражением лица наблюдал, как ученик поколения Хвагэ взял из рук старейшины плётку. Тот покрутил её в руке, проверяя вес.

— Поскольку вы только недавно присоединились к школе, наказание будет легче. 20 ударов обычной плёткой. — Старейшина махнул рукой, и ученик размахнулся.

Первый удар — свист, хлопок, и спину обожгло.

Радан стиснул зубы. Холодный пот лился с его лба, волосы прилипали к щеке. Он вцепился пальцами в собственные бёдра, чтобы не упасть.

Второй удар. Третий. В глазах темнело, но он держался.

Слева кто-то ахнул и отвернулся.

— …разве это не слишком жестоко?

— Это ещё с обычной плёткой. Я слышал, у них есть наказание с шипованной. Если ей — мясо клочьями летит.

— …Ужас. Кажется, я ошиблась с выбором школы.

— Тише, она нас услышит...

Шёпот со всех сторон впивался в уши острее плети. Радан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Замолчите уже. — прошептал он одними губами.

Дыхание участилось, вырывалось сквозь зубы. С каждым ударом он прогибался всё ниже, пока не упёрся рукой в землю. Пыль противно скрипела на зубах, но сил сплюнуть уже не было.

Наконец двадцатый удар — и плётку убрали. Двое учеников попытались поднять мальчика, но он лишь отдёрнул руки.

— Не трогайте...

Глаза увлажнились, и мелкие капли слёз падали в пыль. Радан пытался сдержать их, но накопленная обида не позволяла остановиться. Выдавало его не выражение лица, а глаза. Все, кто видел его глаза, тонули в них.

Он поднялся сам. Медленно, пошатываясь, но сам. Каждый шаг отдавался болью в спине, но он шёл, не оглядываясь.

Ученики поколения Эна молча провожали взглядом прихрамывающую спину, удаляющуюся по каменной дорожке.

За ним шёл Юн Соха, ученик поколения Чульсу. Когда он свернул на ту же дорожку, несколько человек обернулись и переглянулись — старший практически ни с кем не контактировал из младшего поколения, держался особняком, а тут вдруг поплёлся за этим наказанным.

Юн Соха шёл за Раданом не окликая. В какой-то момент он почти догнал его, но мальчик вдруг ускорил шаг — и сразу зашипел от боли, схватившись за бок. Юн Соха притормозил, дал расстояние. Он никак не ожидал, что такой яркий мальчик мог такое вытворять.

Как и ожидалось, на полпути мальчик споткнулся — нога подвернулась на ровном месте — упал на колени, потом завалился на бок и замер. Юн Соха подошёл, остановился в паре шагов. Присел на корточки, вгляделся в лицо — без сознания. Дышал, но рвано, тяжело, сквозь приоткрытый рот. Тяжело вздохнув, Юн Соха подхватил Радана под мышки, перехватил поудобнее и понёс в его комнату.

Раны от наказания не лечили. Это позволяло нарушителю надолго запоминать последствия его действий. Поэтому он просто уложил мальчика на лежанку, поправил сбившуюся подушку и вышел, прикрыв дверь.

Проснулся Радан от тряски. Кто-то тормошил его за плечо — настойчиво, но аккуратно. Раздражённый, он попытался оттолкнуть руку — и тут же зашипел: резкая боль прострелила спину, сгоняя остатки сна.

Медленно сев, Радан увидел парня с высоким хвостом. Тот сидел рядом на корточках, в руках держал какую-то тряпицу и миску с водой. По неловким, осторожным движениям было видно — перевязку тот делал себе сам, неловко, но старательно.

— Ты чего... — голос сел, пришлось откашляться. — Чего надо?

Парень молча ткнул в миску. Радан проследил взглядом — там плавала мутная жижа, пахло травой.

— Пей. — голос тихий, безэмоциональный.

Радан хмыкнул, но взял миску. Понюхал. Поморщился. Чувствуя на себе его взгляд — жалостливый, как у собаки — цыкнул и отвернулся. Терпеть не мог, когда на него так смотрели.

Выпил залпом, не жуя. Горькая гадость обожгла горло, но он даже не поморщился. Поставил пустую миску на пол, быстро встал — и тут же схватился за край лежанки, пережидая волну боли.

Парень всё ещё смотрел. Радан стиснул зубы, выпрямился, быстро оделся — каждое движение через силу, но он не позволял себе замедляться. Теперь он не осмеливался пропускать тренировки. Уняв дрожь в руках, молча вышел из комнаты.

Парень догнал его через несколько шагов. Они шли молча. Каждый в своём темпе, каждый переживая боль по-своему.

Тренировочный плац оказался круглым полем с каменными плитами на полу, окружённым высокими стенами. Пахло потом, деревом от мечей и железом — чужой кровью, въевшейся в камни.

Множество учеников стояли по линии и махали деревянными мечами в одном ритме — вдох-выдох, удар-вдох-выдох. На возвышении стоял ученик поколения Чульсу , который и показывал это движение — чётко, без лишних слов, только иногда поправлял кого-то взглядом.

Радан взял меч из кучи у стены, взвесил на руке — лёгкий, неудобный после настоящего — и встал в заднем ряду. Попытался повторить движение — резкая боль сковала мышцы, меч дёрнулся в сторону, едва не выпал.

— Быстрее! Вы должны это делать быстрее! — всё время кричал старший ученик, прохаживаясь вдоль рядов. — Эй ты, да ты. Маши сильнее! — указывал он на нескольких учеников.

— Подбери живот!

— Руки не трясись!

Радан стиснул зубы и продолжил. Каждый взмах — прострел в спине, но он не останавливался.

Наконец, когда старший ушёл, все попадали на землю. Кто тяжело дышал, кто просто лежал, раскинув руки, глядя в небо. Но несколько учеников продолжали свои движения — размеренно, спокойно, будто не сделали и десяти взмахов.

— Ну что за монстры. Даже после ста ударов мечом продолжают. — тихо пробормотал Радан, косясь на них.

Рядом кто-то фыркнул.

— Ну конечно же. Ты разве не чувствуешь? После вступительного спарринга многие метят на место топ-10.

После его слов воцарилась тишина. Несколько человек переглянулись, потом медленно поднялись и молча продолжили махать мечами. Но среди них не было Радана. Он сидел на коленях и кусал руку — жгучая боль в спине не позволяла нормально мыслить, только терпеть и ждать, когда отпустит.

Белая форма на спине потемнела, пропитываясь кровью. Те, кто стояли позади, увидели мокрое пятно, расползающееся по ткани.

Форма была из нескольких слоёв — если кровь проступила наружу, значит, пропитала все до единого. Кто-то сзади охнул и отвернулся. Кто-то зашептался, но быстро заткнулся под взглядом старшего.

Вдруг Радан почувствовал взгляд — тяжёлый, давящий. Обернулся. Вдали, у края плаца, на фоне стены стояла знакомая фигура.

— Тск, упрямый старик. — прошептал Радан, отворачиваясь.

Он вспомнил прошлую ночь.

Тогда он, тяжело раненный, не мог уснуть — ворочался без сна, сбивал повязки, матерился сквозь зубы в подушку. И прямо перед глазами — ни звука, ни шороха — появился один из старейшин. Тот самый, что стоял рядом с главой на вступительной речи.

Старик молча приблизился, без слов схватил за подбородок — пальцы холодные, сухие — и силой сунул пилюлю в рот мальчику.

— Не смотри на меня так. — голос скрипучий, как старые половицы. — Теперь каждый вечер после тренировок будешь приходить за лекарством в павильон 13 лепестков. И не вздумай лезть пальцами в горло. Это яд семьи Тан — впитывается мгновенно.

И так же бесшумно вышел, оставив поражённого Радана одного в темноте.

Лишь вспомнив это, Радан приходил в ярость. Он бессознательно стукнул кулаком в каменный пол — и тут же зашипел, схватившись за ушибленную руку.

— Ну что за день! — в негодовании закричал он, тряся ушибленной рукой и пиная воздух ногой.

Рядом кто-то хмыкнул, но Радану было плевать.

Теперь он познал все прелести тренировок. За один день им пришлось бегать с утяжелителями по всей горе — крутые подъёмы, спуски, снова подъёмы. Это заняло у всех целый день, до самых сумерек. До своих комнат они буквально ползли, цепляясь за стены, хватая ртом воздух.

А высоко на горе за этой сценой наблюдали несколько мастеров.

— Кан Джинтэ, не слишком ли жестоко с твоей стороны? — тихо спросил мужчина в тёмно-зелёном одеянии. Руки его были спрятаны в рукавах, только пальцы чуть шевелились, перебирая чётки.

Услышав это, Кан Джинтэ не отрывал взгляда от плаца, где копошились ученики.

— Этот ученик невероятно ленив и смутьян. Но его движения ясно показывают, что он натренирован. — Он помолчал, наблюдая, как Радан в очередной раз споткнулся и едва не упал. — Приближается турнир сект. Нам нужно как можно быстрее обучить их, и упускать такой потенциал нельзя. — Он наконец повернул голову. — И с каких пор дела школы Тяньшэнь волнуют клан Тан?

Тан Му Джин чуть приподнял уголки губ.

— Я пришёл лишь передать то, что ты запрашивал. Тем более давно не виделись. — Он тоже посмотрел вниз, на копошащиеся фигурки. — Так непривычно — мир без войны.

— ......Разве у вашего клана сейчас не разборки с местными властями? — Кан Джинтэ ловко сменил тему, даже не повернув головы, но в голосе проскользнула усмешка.

— Это лишь кучка старпёров. Если клан Тан не справится без меня, зачем ему существовать?

Услышав это, Кан Джинтэ ничего не сказал. Он лишь наблюдал, как внизу, среди камней и пыли, прорастают первые ростки раскола между поколениями...

Глава 7

Тан Му Джин, ещё несколько слов сказав, покинул школу.

Кан Джинтэ всё это время наблюдал за учениками. Его пальцы сжали переносицу.

Внизу несколько учеников из «Эн А» исподтишка скалили зубы на Чольсу.

Старейшина знал, к чему приведёт решение главы. Разница между поколениями должна быть больше десяти лет. Но если она составляет десять лет или меньше — тогда ссор не избежать.

Кан Джинтэ прикрыл глаза. Ну почему глава так одержим этой идеей? Настолько, что преждевременно передвинул поколение.

Он поднял глаза, смотря на закат, и несколькими прыжками добрался до павильона главы.

Тем временем Тан Му Джин стоял перед разваленной хижиной.

Он поднял руку и несколько раз постучал. Но с той стороны — тишина. Это смутило гостя, и он не выдержал:

— Чень До, живо открывай. Я знаю, что ты там.

Сказав это, он застучал сильнее.

— Чень До, если не откроешь, ты знаешь, что я сделаю.

Ещё немного подождав, Тан Му Джин потерял терпение, но перед тем как выломать дверь, послышалось:

Щелчок.

Дверь, медленно скрипя, приоткрылась. Из щели выглянули большие глаза. Маленький мальчик с настороженностью оглядел мужчину.

Ребёнок?.......вот ведь подонок.

Тан Му Джин вошёл внутрь. Деревянный пол скрипел под ногами, а неприятный запах заставил исказиться его лицо.

Пройдя немного, зелёные глаза мужчины сузились.

Внизу, в углу, несколько трупов лежали кучкой — мухи кружили над ними.

Тан Му Джин прикрыл нос и краем глаза посмотрел на мальчика. На удивление, несмотря на возраст, не превышающий и десяти лет, ребёнок был абсолютно спокоен.

Тан Му Джин начал что-то подозревать, но тут же отвлёкся, услышав смех другого человека.

Из другой комнаты вышел мужчина среднего роста с пухлым телосложением. Его рукава были испачканы кровью.

— Не обращайте внимания. В нашей секте завелись крысы. Как раз выманил и убил... Так зачем пожаловали, гость?

Чень До опустил взгляд. Его привлекла одежда гостя: дорогой шёлк с узорами на подоле, широкие рукава, которые мастера боевых искусств предпочитают фиксировать, чтобы не мешали в бою. И знаменитые зелёные глаза.

Ошибки не может быть.

— Чем же пожаловал старейшина Тан?

Тан Му Джин приподнял уголки губ.

— Слухи ходят, что у секты нищих появилось сокровище.

Услышав это, Чень До напрягся. Но улыбнулся:

— О да? Впервые слышу. Но, кажется, мои подчинённые вроде говорили что-то такое.

Тан Му Джин опустил взгляд на мужчину. Поскольку он был выше на целую голову, он смотрел сверху вниз. И ядовитые глаза непрерывно следили за человеком.

Чень До чувствовал ужасающее давление — даже дышать стало трудно. Колени тряслись. Но толстые пальцы мужчины вцепились в стену. Улыбка не уходила.

Тан Му Джин остановился.

Его заинтересовало такое лицо оппонента.

Вроде наш клан давно работает с сектой нищих. Много сотрудничали. Стоит дать ещё один шанс.

— Чень До, я знаю, что Язык пламени у тебя. Ты просто так его никому не отдашь. Разве что главе. Ты знаешь, насколько желанной вещью завладел, но не способен её защитить. Я готов выкупить её по хорошей цене.

Закончив, Тан Му Джин ждал решения. Чень До опустил голову. Прошло несколько секунд — или больше.

Кто же распространил эти слухи? Выяснилось, что в его провинции завелось несколько крыс. Избавившись от них, Чень До ожидал, что кто-то может прийти. Но не ожидал именно члена клана Тан.

Хоть они и знамениты своей одержимостью растениями, но кто вообще мог предположить, что он придёт с другого конца континента — и настолько быстро?

Чень До резко поднял руку, загнув четыре пальца.

— Я продам не меньше чем за шесть миллионов золотых монет.

— Не слишком ли завышенная цена?

Вот ведь толстяк. Думает, я не знаю, как вы любите завышать цены. Тем более у меня сейчас нет таких денег.

— Нет. Это справедливая цена. Вы не знаете, каким трудом я его заполучил.

Чень До поднял палку. Её края были окровавлены, снаружи виднелось несколько трещин.

— Ты..... Хорошо. Сейчас я отдам только половину. Через несколько дней клан Тан отправит в вашу секту вторую половину.

Ты думаешь, я дурак? Хочешь, чтобы все узнали про траву? Чень До прекрасно понимал: трава, повышающая чистоту даньтяня и ускоряющая совершенствование, настолько нужна мастерам, что может дурманить голову кому угодно.

— Нет, так не пойдёт. Траву заполучил я, секта нищих к этому не причастна. Либо плати, либо уходи.

— Ты понимаешь, что я могу просто забрать её? Наш клан не настолько зависит от секты нищих, и мы не боимся вас обидеть.

Но Тан Му Джин резко прыгнул в сторону.

— Кто посмел?!

Он обернулся. Перед ним стояла девушка. Одежда вся в чёрном, волосы завязаны в пучок.

— Клан Тан......... Сейчас это не провинция Ланье. Сейчас ты в Сычуане и должен принять их правила. А правила здесь жёстко карают убийц.

Тан Му Джин спрятал руки в рукава и медленно поклонился.

— Тан Му Джин из клана Тан. Если вы атакуете первой, мне придётся воспринимать это как угрозу и унижение клана Тан.

Хо... Клан Тан так осмелел? Раньше в эти земли нос не совал, а теперь смеет свои порядки наводить.

Девушка посмотрела на нищего.

Значит, про Язык пламени говорили правду... Я не отдам е

ё ему!

— Эта трава принадлежит только ему. И только он может решить, кому её продать. Давайте устроим аукцион.

Глава 8

Чень До быстро прикинул в уме. Если один из них и не собирается покупать, кто сказал, что он просто так уйдёт? Скорее всего, накрутит цену и оставит второго с пустым кошельком.

На его лице мелькнула зловещая улыбка, но он тут же её спрятал.

— Если уж устраивать аукцион, лучше позвать побольше народу, — осторожно предложил он.

Однако взгляды этих двоих не внушали доверия.

— ...Двенадцать миллионов золотых — и трава ваша, — выпалил Чень До.

— Ты же говорил — шесть! — Тан Му Джин даже подался вперёд.

Девушка молча отступила на шаг, уступая место разборкам.

— Это была прошлая цена.

— Чень До, не играй со мной. Ты забыл, что я из клана Тан? Твоя секта готова враждовать с нами?

— Не знал, что клан Тан запугивает людей. На публике вы такие гордые, такие праведные...

Девушка бесшумно вытащила меч из ножен. Рукоять была обмотана тёмной тканью, скрывающей эмблему — никто не должен был узнать, откуда она.

— Ты...! — Тан Му Джин не успел договорить.

Пол ушёл у него из-под ног.

— А... — только и выдохнул он.

Вшух!

Доски разошлись, и старейшина клана Тан провалился в темноту. Девушка осторожно заглянула в дыру — дна видно не было. Перевела взгляд на хозяина хижины.

— Я готова купить за двенадцать миллионов.

Пол с грохотом встал на место, и девушка шагнула следом за Чень До. Ступая на плиты, она ощутила странный запах — смесь старого дерева, машинного масла и ещё чего-то кислого. Услышала неестественный скрежет, словно внутри стен перетирались каменные шестерни.

«Механизм...»

Мастера боевых искусств обычно избегали таких штук. Механизмы давно исчезли из обихода, встречаясь только в древних гробницах или специально устроенных ловушках. От одного их вида по спине пробегал холодок.

Она чуть обернулась и заметила в щели два больших глаза, пристально следящих за ней. Мальчик даже не моргал — просто смотрел, не шевелясь. Девушка хотела спросить, но Чень До уже открывал потайную дверь.

Внутри пахло сыростью и землёй. Чень До достал из тайника деревянную шкатулку, бережно открыл. Пять лепестков слабо светились изнутри, словно в каждом горел маленький огонёк. Комнату наполнил тонкий аромат — свежий, чуть сладковатый, от которого слегка кружилась голова.

Сама трава была полезна для культивации, но если она распускалась, цены ей не было. С обычной травой можно было год не думать о хлебе, если тратить всё подчистую. А с цветком — вообще забыть о деньгах и скупать знаменитые павильоны.

Девушка протянула руку. Пальцы дрогнули — она знала, что это единственный в мире цветок, наполненный чистейшим природным Ци. Но едва коснувшись лепестков, отдёрнула ладонь: её словно ударило током, по руке побежали мурашки, а кончики пальцев защипало.

— Вот здесь вся оплата, — она торопливо вытащила бумагу с подписью и печатью. — Можете получить деньги через ближайший финансовый дом.

Чень До взял документ, пробежал глазами, довольно хмыкнул и протянул шкатулку. Девушка спрятала её за пазуху, прижала локтем и, не оглядываясь, выбежала из хижины. Только на пороге на мгновение замерла — ночная прохлада обожгла разгорячённое лицо. И тут же исчезла в темноте.

Чень До смотрел ей вслед. Когда шаги стихли, он обернулся к мальчику, бесшумно вышедшему из тени.

— Красный, нам пора покинуть Город Цветущих Слив.

Мальчик кивнул, вернул рычаг в исходное положение — механизм под полом щёлкнул, вставая на место.

— Отправь Жёлтому весточку. Теперь этот город в его распоряжении, — Чень До усмехнулся, глядя, как тает утренний туман.

Несколько почтовых птиц взмыли в небо. Взмах крыльев поднял ветер, треплющий перья. Одно перо сорвалось и, кружась, опустилось прямо перед чьими-то ногами.

Радан поднял перо, покрутил в пальцах — пушинки щекотали кожу — и спрятал за пазуху. Удобная всё-таки форма: никаких карманов, но за пояс или за ворот можно заткнуть что угодно.

Впрочем, сил восхищаться не было. Тело ломило, каждый шаг отдавался болью в спине. Пропитанная потом рубашка липла к рубцам, и от этого хотелось содрать с себя всё и лечь прямо на холодную землю. Радан сглотнул — в горле пересохло, язык будто распух.

Он поднял взгляд.

Перед ним возвышался павильон с табличкой «13 лепестков». Дверь, казалось, открылась сама — просто чуть приотворилась, словно приглашая войти.

Внутри пахло сушёными травами и старой бумагой. Свечи погасли, только лунный свет падал на стол, за которым сидел старейшина. Глаза закрыты, пальцы медленно гладят край чашки.

— Если пришёл — садись, — голос сухой, как шелест страниц. — Нечего стоять.

Радан шагнул внутрь. Дверь за спиной затворилась с мягким стуком. Мальчик замер, привыкая к полумраку, затем медленно приблизился и сел напротив. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

Старейшина открыл глаза. Мгновение смотрел на Радана, потом протянул ладонь. На ней лежала тёмная пилюля — матовая, чуть маслянистая на вид. От неё пахло горечью и чем-то металлическим.

Противоядие.

Радан взял пилюлю, зажал в кулаке и коротко поклонился. Встал. Вышел. Только за дверью позволил себе выдохнуть. Адреналин ударил в голову так, что зазвенело в ушах, и он, забыв про усталость, рванул прочь.

Ноги несли сами.

Недавно во время тренировок на горе он заметил озеро. Вода блестела меж камней, и Радан тогда подумал: «Надо проверить». Спросил у других — говорят, безопасно. Но доверия к здешним не было.

Кролик, пойманный у кустов, отчаянно дёргался в руках. Радан размахнулся и швырнул его в воду. Зверёк плюхнулся, забарахтался, тихая гладь всколыхнулась, пошли круги. Кролик бил лапами, фыркал, но ничего страшного не случилось. Выбрался на берег, отряхнулся и ускакал.

Убедившись, Радан быстро стянул одежду — ткань противно липнула к спине, пришлось рвануть, чтобы отлепить. Он шагнул в воду и сразу нырнул с головой.

Холод обжёг разгорячённую кожу, смывая пот и усталость. Радан вынырнул, фыркая, разбрызгивая вокруг капли. Вода щипала раны, но это была приятная боль — живая, настоящая. Он нырял снова и снова, гонял рябь, плескался, как мальчишка, забывший, что он шпион и наследник.

И совершенно не замечал, как падает температура. В горах даже весной вода ледяная, но привыкший к суровым ночам Асмирии южанин забыл, что это не пустыня. Здесь ночи другие — влажные, промозглые, пробирающие до костей.

Последствия сказались наутро.

Он проснулся с тяжёлой головой. Тело пекло изнутри, а снаружи знобило так, что зуб на зуб не попадал. Радан сжался под одеялом, пытаясь согреться, но тепло не приходило. Пришлось заставить себя встать.

На тренировку он плёлся, держась за стены. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Перед глазами плыло.

Первый круг дался с трудом. Второй — мышцы горели, дыхание сбилось. На третьем ноги подкосились, и Радан едва не свалился с обрыва — чья-то рука резко дёрнула его за шиворот, прижимая к земле.

— А... старший, давно не виделись, — просипел он, пытаясь улыбнуться.

Юн Соха смотрел на него со странным выражением. Почему этот парень каждый день умудряется вляпаться в неприятности? Он что, настолько глуп?

— Ты понимаешь, что так больше нельзя? — Юн Соха легонько ткнул пальцем в щёку Радана. Кожа под пальцем была горячей, сухой.

Радан сфокусировал взгляд и вдруг уставился на лицо старшего.

— О-о, у старшего родинка под правым глазом... — голос сел, пришлось откашляться. — В Асмирии это знак благословения Богини Солнца... — бормотал он всё тише, глаза закатывались.

Юн Соха нахмурился. Мальчик бредил.

Тем временем ученики, бежавшие за Раданом, догнали их и замерли в нескольких шагах. Старший из их поколения — Чольсу — держал одного из Энов за шиворот, словно провинившегося щенка.

Они не знали, что делать. В голове всплыли воспоминания: как Чольсу наказывал их за малейшую оплошность — неправильно пошёл, неправильно ел. За ошибку одного отчитывали всех. Но сейчас, глядя на беспомощного Радана, те, кто раньше лишь скалил зубы исподтишка, вдруг осмелели.

— Старший, — почтительно поздоровались они с Юн Соха.

Тот краем глаза наблюдал за ними.

— Старший, во время тренировки любое отклонение считается нарушением, но... если кто-то намеренно мешает другим тренироваться, это ведь тоже нарушение? — голос дрогнул, но прозвучал достаточно громко.

Юн Соха понял намёк. Он перевёл взгляд на Радана, прикрыл глаза на мгновение, затем отстегнул флягу и вылил воду прямо на лицо мальчика.

Радан вздрогнул, закашлялся, открыл глаза. Вода стекала по подбородку, капала на форму.

Глава 9

Радан протёр глаза — перед взором всё плыло, но сквозь мутную пелену он разглядел старшего с явно недовольным лицом и нескольких учеников из Эна, которые настороженно поглядывали на представителя Чольсу.

Тело не слушалось — ноги подкашивались, руки дрожали от перенапряжения. Веки слипались, в горле пересохло, каждый вдох давался с хрипом, но из-за неудобного положения — его кто-то держал на весу — он не мог провалиться в спасительную темноту. Радан моргнул, фокусируя взгляд, и понял: его держит Юн Соха.

Странно. Он искренне не понимал, почему старший здесь и когда вообще успел появиться.

Заметив этот мутный, осмысленный взгляд, Юн Соха разжал пальцы. Радан покачнулся — ноги предательски дрогнули, но он устоял, вцепившись в чьё-то плечо. В правилах школы существовал пункт о наказании за вмешательство в тренировки других поколений, но существовал он лишь формально. Однако как старший Юн Соха должен был подавать пример, поэтому он просто отпустил парня и отошёл в сторону.

Теперь он наблюдал, как ученики Эна проходят мимо, подхватывая Радана под руки. Сам Юн Соха двинулся следом, держа приличное расстояние.

Склон горы имел дорогу только в одну сторону — хоть она и соединялась с множеством троп, все вели к тренировочному плацу. Так что настороженные дети никак не могли возразить тому, что Соха идёт за ними.

Радан всё ещё был не в себе — несколько Энов быстро разделили его ношу. Мешки с песком, грузы с рук и ног — всё это перекочевало к другим. Кто-то подхватил Радана под руки, и они быстро, почти бегом, стали спускаться по тропе. Ноги скользили по осыпающимся камням, в ушах свистел ветер, но его не отпускали, пока не добрались до подножия.

Радан был самым младшим — двенадцать лет, легче всех. И многие, закрыв глаза на правила, помогли ему.

Спустившись, одна из девушек оглянулась:

— Слушай, Бай Лу, а куда делись остальные? — в голосе парня проскользнула тревога.

Девочка окинула взглядом пустую площадку. Рука, державшая Радана, чуть сжалась.

— Я... я не знаю. — Она снова огляделась, но ни одного признака других учеников не было. Только пустота.

— Может, сегодня неожиданные гости? — ещё один мальчик, самый оптимистичный из всех, попытался улыбнуться. Ему хотелось верить, что ничего серьёзного не случилось.

— Возможно... давайте проверим. — Бай Лу отпустила Радана и побежала к Хвагэ.

Через несколько минут она вернулась. Её светлая кожа раскраснелась, волосы растрепались, на лбу выступила испарина — было видно невооружённым глазом, как она торопилась.

— Там... там устроили, они устроили! — выдохнула она, согнувшись и упёршись ладонями в колени. Голос срывался, она жадно хватала воздух ртом.

Несколько глубоких вдохов — она резко выпрямилась, и все вокруг замерли, ожидая.

— Там драка между Эна и Чольсу!

Только спустившийся Юн Соха замер от её слов. Брови сошлись к переносице. Не сказав ни слова, он рванул с места с огромной скоростью.

Но сейчас никому не было дела до него. Все побежали за девочкой, не поленившись прихватить даже полубодрого южанина.

Они миновали павильоны, ворвались в гущу зданий. Склад, где хранились все нужные вещи школы Тяньшэнь.

И там они увидели это.

Сплошная стена дерущихся тел. Ученики в одинаковой форме месили друг друга — кулаками, деревянными мечами, настоящими клинками. Воздух звенел от лязга металла, хриплых криков, топота ног. Кто-то рухнул, зажимая разбитое лицо, кто-то отползал в сторону, волоча сломанную ногу. Пахло пылью, потом и железом.

Радан, который после бега немного пришёл в себя, заметил среди мельтешения несколько выделяющихся фигур.

На возвышении стояли люди в белых одеяниях с красными узорами. Если присмотреться, их пояса были алого цвета.

Чольсу носили алый цвет. Школа делила поколения словно классы: Эна — новички, им доставались базовые белые пояса; Чольсу — те, кто учился дольше, получали алый; Хвагэ, самые старшие, носили белые пояса, но с узорами, вышитыми красной нитью.

Так что сомнений не было — это Чольсу.

И в этом был уверен не только Радан. Халид, наблюдавший за теми же людьми из тени, проверил свой зимар. Если слова той девочки правдивы, сегодня Чольсу должны были отправиться на уединённую тренировку.

Но всё привело к этому.

Халид прижал руку ко лбу. Он не мог представить, что раскол между поколениями настолько углубился, что Эна не выдержали и напали на Чольсу.

Но даже сейчас, несмотря на численное превосходство, по опыту и силе они проигрывали.

Даже Халид, который добровольно бросил вызов победителям школьного турнира, сейчас не смел выйти.

Он перевёл взгляд на парня, стоявшего в центре схватки. Тот с каменным лицом, не глядя по сторонам, раскидывал детей. Размах — и очередной ученик отлетает в сторону, ломая руку при падении. Удар ногой — ещё один оседает, хрипя. Он бил без жалости, так сильно, что у дюжины учеников уже были сломаны конечности.

Как и у самого пятого принца. Халид стиснул зубы — правая рука безвольно болталась, и при малейшем движении в плечо впивалась острая боль. Он зажал её левой ладонью, но легче не стало. Даже при желании он был бесполезен.

Вдруг наступила тишина.

Халид поднял голову.

В центре стоял парень лет двадцати. Он вытащил меч — на наконечнике красовалась гравировка: символ школы, Алый лотос с тринадцатью лепестками.

Заметив его, тот, кто раскидывал детей, замер на мгновение. Затем, игнорируя остальных, двинулся к нему.

— С каких пор ты интересуешься чем-то кроме тренировок? — парень поднял с земли чей-то меч, взвесил на руке, покрутил. — Ты уверен, что не пожалеешь, Соха?

Юн Соха мало контактировал с нынешними детьми, предпочитая одиночные тренировки. Что уж о детях — этот парень даже с собственного поколения ни с кем не общался, за исключением нескольких ребят из Хвагэ. И это знали абсолютно все.

Юн Соха сменил стойку, твёрдо встал на ноги. Поднял меч на уровень глаз, пальцы крепче сжали рукоять. В зрачках появился холодный блеск.

— Немедленно прекрати буйствовать, Ли Цянь.

Ли Цянь приподнял уголки губ, но улыбка не тронула глаз. Он сделал шаг вперёд, поигрывая мечом. Они были

такими же, как у Юн Соха — абсолютно лишёнными страха.

— Попробуй остановить меня!

Глава 10

Юн Соха опустил взгляд. Его губы едва шевельнулись:

— Тысячи отражений...

Его фигура мгновенно размылась в хаотичном беге. Те, кто наблюдали со стороны, видели лишь неясные пятна, мелькающие в воздухе.

— Вихрь опавших кровавых лепестков! — выкрикнул Ли Цянь.

Он высоко подбросил меч в небо. Ноги воина напряглись, перед глазами промелькнуло лицо Юн Соха, и клинок свистнул прямо над головой противника. Но Соха увернулся резким прыжком. Поймав меч в воздухе, он с оглушительным грохотом обрушился на землю, пронзив клинком пол.

Поднялось огромное облако пыли. Ли Цянь размахивал мечом, кружа его так, что потоки воздуха заставляли пыль двигаться вслед за лезвием. Ученики в оцепенении наблюдали, как «кровавые лепестки» техник смешивались с грязью, окрашивая всё вокруг в багровый цвет.

Из-за поднявшегося вихря Юн Соха вынужден был остановиться.

— Идиот! Он же нас всех здесь похоронит! — выкрикнул один из Чульсу.

Они спрыгнули с возвышения, хватая раненых за шиворот и вытаскивая их из зоны боя. Некоторых бросали прямо к ногам Эна. Дети в панике не могли ни за что ухватиться, а только сталкивались друг с другом и врезались в препятствия.

Бах! Бах! Бах!

Эна с грохотом отлетели, врезаясь в здание.

Соха, стоявший ближе всех, почувствовал покалывание. Множество мельчайших порезов появилось на его лице, ткань его формы начала расползаться под напором энергии.

Юн Соха «вспыхнул» и с огромной скоростью бросился к эпицентру вихря. Кончик его меча взмыл вверх, и с мощным размахом он ударил в самую гущу бури.

Бах!

Двое противников разлетелись в разные стороны.

Удар отозвался в груди Радана глухой болью, будто его самого огрели мешком с песком. Стены задрожали, сверху посыпалась каменная крошка, оседая на телах тех двоих.

Воздух внезапно стал тяжелым, как мокрое одеяло. Радан с трудом поднял взгляд, и его челюсть невольно отвисла. Там, на самом гребне горы, неподвижно, словно изваяние, замер Старейшина...

Да ну, невозможно... Нет, как он мог одним лишь камешком отбить таких сильных людей?!Радан не верил. Он отказывался в это верить!

Но мимолётный равнодушный взгляд старика внезапно разжег азарт в теле ребенка.Хочу... Я хочу этого. Нет, я должен стать таким же!

Девочка, стоявшая рядом, увидела его глаза. Они светились, а выражение лица стало по-настоящему зловещим. Она присмотрелась и вскрикнула — сапфировые глаза мальчика реально сияли во тьме!

— Хик!.. — она в ужасе отпрянула подальше от этого сумасшедшего.

Радан чувствовал настоящий огонь внутри. Каждый сосуд горел, в животе будто бушевал вихрь. Казалось, всё лишнее в теле просто испарилось, сбрасывая невидимый груз.

Хочу! Хочу! Огонь внутри лишь усиливался, пожирая всё до пепла. Что до пепла? Почему я горю? Стойте, что творится с моим телом?!

В этот момент полузабытое состояние наконец оставило его. Мальчик пришел в себя. Он осознал, что всё это время был словно не в себе. Неужели это из-за яда?

Яда?! Как я мог забыть! Никакого яда не было! Он вспомнил, как жрал все возможные травы в пустыне и давно потерял чувствительность к любым токсинам. Почему же он забыл об этом? Из-за кого? Радан почувствовал тот самый взгляд — липкий и неприятный, точно такой же, как тогда на дереве.

Старейшина!

Стойте, если он сделал это со мной, то... — Радан резко обернулся. Он увидел Халида. Неужели и он тоже? Нет, невозможно. Халид не настолько... тупой?

Радан перевел взгляд на принца. Тот замер, глядя на Старейшину с таким благоговением, будто увидел живого бога.

— Серьезно? — пронеслось в голове у Радана. — Неужели его тоже «подкрутили»? Или он правда настолько... искренен в своем идиотизме?

Нет, сейчас это было не главное. Радан снова посмотрел на гору. Он знал. Он знал, что иллюзия спала.

Но под давящим присутствием Старейшины никто больше не смел бесчинствовать. Напротив, все притихли.

Ученики трепетно убирали территорию несколько дней, пытаясь смыть следы этого позорного дня.

Радан молча тер пятна крови на колонне. В глубоких щелях, оставленных мечом Ли Цяня, кровь никак не поддавалась. Он тер и тер.

— Ну, это лучше, чем бегать десять кругов по всей секте, — проворчал кто-то рядом.

— Прошу, просто заткнись.

— А-а-а! Мы вечно вытираем эту кровь, а она не убирается, а только размазывается еще сильнее!

Один из учеников потер лоб, но из-за грязной руки всё лицо окрасилось в серую жижу. Остальные, увидев это, разразились смехом.

— Что? Да что такое?!

Радан тяжело вздохнул— Ну что за дети...

— Вообще-то, ты тут самый младший, — знакомые слова прозвучали прямо над головой Радана.

Диалог шел на языке Асмирии.

Над ним нависла тень. Радан поднял взгляд на Халида. Его рука была зафиксирована повязкой.

— Ого, вы вспомнили про своего сопровождающего?

— Вообще-то, ты первый ушел! — резко крикнул Халид.

Он искренне недоумевал, как этот парень, которого в первый же день поймали за выпивкой и прогулками, может быть настолько наглым.

— Ха-а, ладно, теперь это не важно, — Халид понизил голос. — Главное — что ты творишь, Радан? Я по глазам вижу, что ты что-то замышляешь.

Халид резко притянул Радана к себе за шиворот, вглядываясь в его глаза. Зная этого чокнутого, Халид не желал показывать остальным, что они заодно. Но инцидент двухдневной давности до предела разогнал его рвение к тренировкам. Теперь он был готов сотрудничать даже с таким сумасшедшим.

Халид притянул его так близко, что Радан почувствовал острый запах мази и горьких трав на руке принца.

— Знаешь, почему нас с тобой отправили в эту школу? —

Это был проверочный вопрос. Радан хотел окончательно убедиться, стоит ли доверять принцу. Ответ последовал незамедлительно

— Великий падишах отправил нас изучать боевые искусства, чтобы мы принесли это учение в Асмирию.

Халид усмехнулся про себя. Зачем он задает такой элементарный вопрос? Неужели удары плёткой вышибли все мозги из его головы?

— Да, ты прав. Что ж, на этом мы расстаёмся. Халид, наши пути раздельны. Я не собираюсь мешать тебе, но не вздумай идти против меня.

Халид замер. Он впервые видел такой серьезный взгляд у Радана. Глаза, что обычно сверкали озорством, теперь потемнели.

Нет. Невозможно, чтобы я, пятый принц, восходящее солнце Асмирии, испугался взгляда того, кто младше на два года и всего лишь сын мархана...

Но он не мог отрицать это гнетущее чувство. Казалось, тебя и твои мысли видят насквозь. Нет... их буквально читают.

— Как знаешь, — Халид отпустил воротник Радана и ушел.

Внутри мальчика шевельнулось неприятное чувство. Радан понял, что это был их последний разговор на родном языке.

Но предвкушение грядущего столкновения между ними раскрывало его истинную натуру. Ему было чертовски интересно, кто же из них в итоге выиграет?

— Это был язык Южного континента?

Кто-то резко приблизился сбоку. От испуга Радан на рефлексах резко толкнул незнакомца.

— Вот же чё...

Но его рука даже не пошатнула человека. Между ними мгновенно повисла тяжелая пауза.

Радан убрал руку и слегка встряхнул кистью — онемевшая от удара боль понемногу проходила. Мгновенно сменив ярость на дружелюбную улыбку, мальчик снова посмотрел на парня.

— Старший! С каких пор вы здесь стоите?

— ...Только что. Вы с ним знакомы? — руки, обернутые в бинты, указали в сторону уход

ящего Халида.

— Нет, впервые его вижу.

Видимо, этот «искренний» взгляд убедил Юн Соха, и он решил оставить тему.

— Хорошо.

Глава 11

— Ты свободен?

Ох... неужели старший пытается меня позвать куда-то? Радан не знал, смеяться ему или плакать.

— ...Да....

Как я тут оказался?

Мальчик посмотрел на парня, который сидел прямо напротив него. Темные глаза с абсолютным равнодушием смотрели в сапфировые глаза. Мы не выглядим как старший и младший — больше похоже на стражу и пойманного бандита.

Радан резко встал. Нет, я не выдержу эту атмосферу.

— Старший, давайте я лично принесу вам еду! — после, маневрируя между столами, он ушел в другой конец зала.

Он убедился, что старший сидит на месте. И с легкой душой начал присматриваться к еде. За эти дни рядом с другими представителями своего поколения Радан впервые понял, что был абсолютно слеп. Как говорят: под лампой всегда темно.

Юн Соха — один из тех, кто за эти короткие годы смог догнать Хвагэ. Издеваясь над слабыми, он всячески наживал себе врагов. Отношения с поколением Чольсу у него натянуты, а Хвагэ почти все так и готовы вцепиться ему в глотку. Из-за этого он фактически стал изгоем, уделяя время только тренировкам.

Но, вспоминая характер Юн Сохи, Радан предположил, что старшему даже нравится такое положение, поскольку в голове у Радана не укладывалось, что сам Юн Соха когда-то переживал из-за издевательств над другими. Явный пример сцена в складе.

Мальчик остановился. Его руки ловко держали палочки и накидывали разные порции в чашку.

Он перевел взгляд в зал. Среди множества стульев его взор остановился на одном из них. Там сидели юные леди, украдкой поглядывая в его сторону.

Радан приподнял уголки губ.

Девушки вспыхнули и отвернулись.

Послышался тихий смешок— Как же легко вывести их из равновесия.

Мальчик снова перевел взгляд на еду и продолжил выбирать. Его мысли блуждали. Я не знаю, как это возможно, но иногда подумываю: под какой же несчастливой звездой я родился, что теперь при каждой попытке спрятаться мои же сопоколенцы выдают меня?

— Господин...

Прячешься за зданиями — чья-то рука указывает в твою сторону. Прячешься в комнате — тебя у двери поджидают. Нет, я не понимаю, неужели старшему так скучно?

— Господин!

Хм?

— Я зову вас, зову! У вас еда вываливается.

Неужели я настолько отвлекся?

— Очень жаль что испачкал пол, я оплачу вдвойне.— Мальчик достал из-за пазухи несколько монет и сунул в руки человеку. — А это мое личное извинение для вас. — Под конец он подмигнул.

Увидев такого клиента, повар не мог возразить, а наоборот — широко улыбнулся.

— Что вы, гость, с кем не бывает.

Радан в ответ тоже улыбнулся.

Мда... как ни старайся тянуть время, но всё равно придется пойти к старшему. Тело будто набилось свинцом. Ноги не двигались, а желание убежать нарастало от одного взгляда Юн Сохи.

Хотя, возможно, лучше и вправду убежать? Могу сказать, что появились непредвиденные обстоятельства?

Богиня Солнца Асмирия, если вы слышите меня, прошу, выручите меня! Своего несчастного последователя среди последователей Будды!

[Империя названа в честь Богини]

Вдруг заходят несколько человек. Что... что случилось? Люди, что болтали, смеялись и весело проводили время, вдруг замолкли. Некоторые даже головы не поднимали.

Среди стольких опущенных взглядов выделялся только один. Тот же абсолютно безразличный взгляд.

Вдруг несколько человек остановились. Они подошли к Сохе. Юн Соха встал с места и поприветствовал этих людей

— Старшие.

Радан тихо шепнул.

— Кто они?

Повар посмотрел на форму мальчика.

— Ты же из Тяньшэня наверняка знаешь их . Это третье поколение учеников Тяньшэнь.

— А почему все замолчали?

Повар немного подумал— Несколько лет назад часть Хвагэ ушли в одиночное совершенствование в пещеры. Поскольку мы платим за защиту вашей школе, третье поколение патрулирует наш небольшой город. Можно сказать, многие «засветились», и лишний раз им на глаза попадаться не хотят.

Радан еще раз сунул монету в руки повара. Воспользовавшись моментом, он ускользнул. А что? Надо было использовать возможность от самой богини!

Счастливый Радан бежал изо всех ног, проталкиваясь через толпу. Кстати, почему здесь такая толпа, хотя город и вправду маленький? Но в размышления углубиться не успел, поскольку услышал знакомый голос:

— Господин, господин!

Радан обернулся. Из окна самой высокой пагоды выглядывала девушка. Павильон Красных Фонарей.

Их тут двое? Скептически посмотрел на здание. Обычно оно только одно, за исключением огромных городов.

— Вы сегодня загляните ко мне?!

Крик девушки привел Радана в чувство.

— Не сегодня, сестрица. — На этом он собирался уйти, но, увидев грустный взгляд девушки, дополнил: — Как-нибудь загляну через несколько дней!

Выражение лица девушки улучшилось.— Буду ждать!

Мальчик помахал рукой и резко повернулся. Сделав пару шагов, он вошел в узкий переулок.

— Прошло несколько дней. Думаю, вам хватило этого времени.

Силуэт в лохмотьях промолчал. Он протянул бумагу. Радан взглянул и не спеша взял ее. Медленно смаковал бумагу ртом и открыл ее. Прочитав первые строки, он почувствовал, как улыбка поползла по лицу.

Он резко закрыл записку и спрятал ее внутри грудины формы.

— Вот ваша оплата. Скажи Чень До, что клиент доволен. — Сказав это, он сунул в руки человека мешочек.

Человек взял его и потряс. Услышав звон, он открыл его. Убедившись, человек кивнул и, не сказав ни слова, ушел вглубь узких переулков.

— Лучше не связываться с ним. Он из Секты Нищих.

Внезапный голос напугал Радана так, что он подпрыгнул.

— Ха-ха... старший!..

Юн Соха наблюдал, как Радан начал смеяться. Он не понимал, что смешного сказал. Чтобы убедиться, что младший всё понял, Соха повторил.

— Он не просто нищий, а состоит в Секте Нищих.

— Старший, подавай признаки присутствия!

— Лучше не связывайся с н...

— Да, да, я учту ваши слова, старший. Что важнее — почему вы искали меня?

Юн Соха опустил взгляд. Вообще-то, это ты первый ушел..... Это не то, что они говорили.

Несколько дней назад.

Лекарь обмотал руки молодому мечнику. Проворчав напоследок, он ушел. Молодой мечник смотрел на свои руки, медленно сжимал и разжимал их.

В тихом пространстве звучали лишь пение птиц и посапывание детей, что были ранены и крепко спали.

— Как надо дружить?

— ...Ты серьезно спрашиваешь это у меня? — Ли Цянь, лежавший с перевязанной ногой, смотрел на Юн Соху.

— Появился младший. Но он особо не интересуется тренировками.

— ...Юн Соха, ты понимаешь, что я всё равно тебе не отвечу? — Ли Цяню иногда хотелось вскрыть голову этому парню и осмотреть его мозг.

— Я... он избегает меня. У тебя много друзей, как ты это делаешь?

— ...Иди отсюда. — Ли Цянь потянулся к мечу.

— Старейшина посоветовал мне с кем-то подружиться.

— С чего ты взял, что мне это интересно?

— Ты слушаешь меня.

— Я банально уйти не могу! — Ли Цянь показал на ногу. Но от меча не было толку. Техники Алого Лотоса тесно связаны с ногой, без нее они бесполезны. Ли Цянь горевал; ему хотелось покинуть это место и этого парня. Почему всё это время ты был глух к словам старейшины, а теперь соизволил услышать его?!!

Заметив этот настойчивый взгляд, Ли Цянь сказал.— Я. Не. Буду. Тратить. На. Тебя. Время!

— Я заменю тебя на ночном патруле через несколько дней.

— ...... —

— Кхм... это на меня не действует.

— Могу заменить тебя трижды.

— Хорошо, слушай внимательно. Самое главное — это...

Сейчас.

Ли Цянь говорил, что совместная трапеза хорошо сближает. Смотря на лицо Радана, Соха сомневался в методах Ли Цяня.

Сцена от автора.

Ли Цянь: — Это учитывая ваши взаимоотношения! Я говорил выражение лица, мерзавец!

Юн Соха: старается сделать выражение лица дружелюбнее.

Радан: — Старший страшный!

Глава 12

— Мы не пообедали.

Радан оглядел старшего. Ему было интересно, о чем тот думает. Неужели он не чувствует эту атмосферу?

— Думаю, у нас нет на это времени, — осторожно сказал Радан.

— Почему? — чуть нахмурился Юн Соха.

— Вернулись старшие. Будет некрасиво с нашей стороны не поприветствовать их.

— Я поприветствовал их.

А я нет! Старший, ты что, намека не понимаешь?

— …Я читал книгу об ученической почтительности. Там говорилось, что приветствие старшего — самое важное, основа основ для младшего ученика…

Конечно, Радан никогда не читал, но, учитывая саму империю Лянь, тут точно должно быть что-то подобное.

Надеюсь, я не прогадал. Если это не так — не видать мне тихих дней.

— …Ты прав. Нам стоит вернуться. Старшие скоро доберутся до горы Тяньшэнь, — Юн Соха не ожидал, что южанин будет читать ученическую почтительность. Он вообще не ожидал, что тот умеет читать их книги и знает буквы.

Но, учитывая, как он разговаривает на их языке, место для этого есть.

Юн Соха решил, что больше не будет делать поспешных выводов.

Они вернулись в школу, и перед ними образовалась такая сцена.

В трапезной все столы объединили, и на них поставили множество блюд — всех видов и сортов. Все три поколения уселись и ели эту еду. В воздухе густо пахло горячим маслом, соевым соусом и свежим паром от риса.

У Радана живот закрутился от их аппетитного уплетания.

Сапфировые глаза смотрели, как чья-то рука взяла ножку, пропитанную соусом, и из мяса сочно вытекло масло с соусом. Съев мясо, ученик начал облизывать пальцы.

Не успел Радан опомниться, как уже сел среди них и тоже начал есть.

Юн Соха лишь перевел взгляд на них, но сразу же вышел из трапезной.

Радан тихо вздохнул. Он жевал медленно, чтобы прочувствовать вкус, но ему было грустно от одного вида того, как вся еда на глазах исчезала. Палочки не успевали достигнуть поверхности блюда, как кто-то уже брал еду и съедал.

Радан: — …

— Вас что, морили голодом?

Он повернулся к рядом сидящей ученице. Девочка энергично жевала рис с овощами и при ответе чуть не поперхнулась.

— Хка, хка… Хуа…!

Радан постучал её по спине.

Неужели их и вправду морили голодом? Хотя мы же все в одном месте едим, и вроде всё было хорошо. Еда тоже нормальная, хоть и чуть пресная.

Постучав себя по груди, она еле вымолвила:

— Я… я… Эй, это моё! — вдруг она резко ударила сидевшего рядом ученика. Тайком украденная баоцзы упала, и её тут же подхватил кто-то другой.

— Бай Ли, ты съела десяток баоцзы!

— У тебя что, придирки? Что решил, что девочке достанется меньше? Мечтай!

Радан: — …

Он перевёл взгляд наверх. Там сидели Чольсу, которые тоже, как звери, хватали всё, что есть, крали чужое и объедались.

Радан ещё раз посмотрел выше.

Ах…

Там сидели Хвагэ. Они ели спокойно. Никто не прятал свою еду. Каждый ел свою долю.

Я хочу к ним. Интересно, здесь есть правило, запрещающее меняться местами?

Хм.

Хммм?

С каких пор он думает о правилах?! Я наследник восточных земель, будущий мархан с более чем десятью тысячами солдат в подчинении, думаю о каком-то правиле?!

Это школа мурима разрушает мышление людей!

Меня не смог исправить учитель — да что там учитель, отец не смог!

— Молодой господин, прекратите!

Даже голос учителя слышу!! У меня что, галлюцинации?! И где Халид?

Радан резко обернулся и начал искать взглядом пятого принца. Но Халида нигде не было.

Он тоже ушёл…

Но вдруг Радан краем глаза увидел, как новую еду, которую только что принесли, разобрали до конца.

…С меня хватит.

Раздался сильный скрип. Радан тащил стол, волоча за собой, до верхнего ряда. Он взял стул девушки, чуть передвинул и поставил свой стол рядом. Увидев, что нет лишней чаши, пошёл и принёс свою.

Так-то лучше.

Он сел и наконец начал наполнять свою миску. Палочки шустро двигались, подбирая всё, что есть. Он брал еду и отправлял в рот, набивая его до отказа. Масло капало на пальцы, но он не обращал на это внимания.

Напротив него сидел мужчина.

И вдруг он медленно положил палочки и посмотрел на Радана.

А Радан, с полным ртом риса, просто посмотрел в ответ своими сапфировыми глазами, оглядел его.

Чего он смотрит…

Радан опустил взгляд на свою миску и на миску мужчины.

В миске третьего поколения было немного еды, а на миске Радана почти выпадала еда за края.

…Он хочет мою? Разве стол не наполнен едой. По крайней мере у них.

В голову южанина приходили мысли о его поведении, но он сразу отмахнулся от них. Кому какое дело, кто есть там или тут. Еда везде одинаковая.

Но не отрывающий взгляд Хвагэ напряг Радана.

Неужели и вправду хочет мою еду? Краденое вкуснее, что ли?

Ну, допустим, я дам ему свою еду, он тоже даст свою?

И вдруг ученики школы Тяньшэнь увидели сцену, которая заставила проверить глаза — не ошиблись ли они.

Младший Эна достал свою ножку и положил в миску старшего Хвагэ и немного подождал.

Но чем больше шло времени, тем больше мальчик терял терпение.

Он взял палочки старшего, вложил их в его руку и, позаимствовав его руку, положил из его миски еду в свою.

Затем продолжил есть.

Ученик третьего поколения замер.

Остальные Хвагэ напряглись. Снова он снова делает это выражение лица!!

Черты лица мужчины исказились. Через секунду обрушилась ужасающая волна давления.

Чольсу и Эна, которые продолжали есть, вдруг остановились. Их руки не могли держать палочки и тряслись. Продолжить есть они не могли — будто ком встал в горле.

Ли Цянь, который спокойно ел… в отличие от остальных, Ли Цянь имел авторитет, и никто не смел красть его еду. Но его движения остановились.

И все взгляды устремились к самому верху стола. Из-за своего места он не мог разглядеть Радана, но сам по себе Ли Цянь чувствовал это давление, хотя на него оно влияло гораздо меньше — немного посмотрев, он продолжил есть.

Мужчина смотрел на свою руку. На длинных светлых пальцах блестел жир, смешанный с тёмным соусом. Пальцы со шрамами и мозолями будто впитывали этот жир.

---

Сцена от автора.

Радан: — Старший, почему вы ушли?

Юн Соха: — Мне легче есть попозже.

Халид: поникший. Меня все забыли.

Глава 13

Налбу мужчины вздулись вены от злости. Его всем телом трясло.

Ах ты маленький..!.. Как он посмел так обращаться со мной.

Мужчина увидел, как светловолосый мальчик поднял взгляд.

Неужели понял свой косяк.

Но услышал он вместо извинений только длинный вздох.

Ты смеёшься вздыхать ?!

Мужчина встал, но сел обратно, увидев главу школы.

— Ученики —

Прозвучал голос. Этот голос все знали, и те, кто играли и вели себя неподобающе, сразу всё бросили.

За эти краткие секунды они стирали жир с губ и лица, но не у всех были платки. Множество из них остались лишь опустить голову и тереть руку об друг друга. Из-за белой формы у многих из них оставались яркие пятна.

Радан посмотрел на Эна.

Ого~о, посмотрите на их красные затылки. Но вот Чольсу, видимо, подготовились, ведь только парочки из них прятали головы, а остальные, сверкая, сидели.

Он посмотрел на девушку рядом.

— Старшая сестра, у вас есть платочек? —

Мальчик раскрыл глаза и чуть надул губки. Передо мной никто не устоит. Тем более такая очаровательная сестрица.

— Нет, ты должен иметь свою. —

Если детям всё время поддакивать, они не сумеют стать самостоятельными.

Девушка достала платочек и чуть вытерла уголки губ.

— Сестрица...... —

— Ты должен внимательно слушать главу. —

Радан убедился по выражению девушки, что она ничем не желала делиться, и просто отступил.

—...хорошо. —

Радан потрогал лицо. Вроде нет ничего. Так почему она не отреагировала на меня?

Он снова улыбнулся ей, но девушка равнодушно отвела взгляд. Ах, впервые вижу глаза такого света....прямо как замерзший лёд. Кажется, мальчик иностранец.

Как так ?! Мои глаза стоят состоянии на чёрном рынке Асимирии! На них можно купить себе отдельное королевство!!

— Ученики, вы находитесь в школе Тяньшэнь несколько недель. Вы уже видели учеников третьего поколения Хвагэ, но, как вы уже заметили, их было лишь несколько. Ваши старшие во имя совершенствования ушли в уединенную тренировку на 3 года. Теперь они вернулись, и школа хочет вас порадовать. —

Рядом стоявший старейшина вышел вперёд. Он чуть нахмурился от вида учеников, но на этот раз закрыл глаза на их выходку.

Даже не смотря на их силу и ум, они всё же дети. А дети — не важно, дао или смертные, — они всё равно ошибаются.

— В честь возвращения третьего поколения и в честь пополнения школы Тяньшэнь мы приготовили еду из особых ингредиентов. Различные травы, помогающие вам сформировать ваш дяньтянь и улучшить ваши тела. —

Заметив, как дети лишь кивают, старейшина улыбнулся.

Было ясно. Они поняли это раньше. Но ученик в самом дальнем углу замер в ступоре. Старейшина сузил глаза.

Неужели это он...всё-таки правила школы жестоки. Избить ребенка плетью..... ха-а, глава готов идти на такое из-за какого-то турнира.

Вспомнив главу, он вспомнил лицо старейшины. Кан Джинтэ. И событие того дня.

— Мне нужно пилюля очищение. —

— Пилюля очищение, зачем он тебе ? —

— У ученика меридианы загрязнены. —

— Но у нас у всех учеников уже очищенные меридианы. Даже не смотря на то, что многие из них обычные селяне, они уже с помощью других очистили их. —

— У нас есть иноземные ученики. —

— А...ты про них. Но разве у того парня не сформировалась дяньтян? —

Старейшина вспомнил того парня, который то и дело удивлял всех. Сначала мастерством, а потом и большой скоростью совершенствования.... надеюсь, это не обернется против него.

— Нет, есть второй. —

— Второй ? —

— Он тоже из Южного континента и пока что не очистил меридианы. —

—...Хорошо, пилюля очищение. — он вытащил из рукав круглую пилюлю и отдал рукам старейшины.

Кан Джинтэ и вправду помог ему. Какой же рискованный ход....нет, дао не должен думать о таком. Теперь не важно, из какой он страны, главное, теперь он связан с Тяньшэнем навсегда.

— Мы все с тремя старейшинами и главой желаем, чтобы вы учились, усердно тренировались и познавали жизнь Дао! —

Закончив, он повернулся и вышел, чтобы больше не смущать детей.

Радан смотрел на уходящего старейшину и смотрел на главу школы, который стоял не двигаясь с места.

Вдруг ученики ближе к нему чуть приблизились.

— Глава, вы хотели бы что-то добавить? —

Глава опустил взгляд. Он сжал пальцы.

— Нет, я тоже, пожалуй, выйду. Вы можете продолжать свою трапезу! —

Он тоже повернулся и вышел.

На выходе старик оглядел небо.

Перед его глазами появилось лицо. Оно покрывало головой и исчезло.

Неужели и вправду мне не достигнуть своей цели ? Неужели так же, как мой брат, мне суждено смотреть на разрушающуюся школу...

Сейчас мы считаемся мировой школой, но школа без укреплённой идеологии и без имени в истории, и техника, которая не давала бы и шанса на сомнения в бою, и корни, которые ещё не впились в землю.

Такими темпами, если ничего не делать, школа будет забыта. Она опустеет. Прямо как в те времена.

— Тогда, старший брат, мы потеряли неимоверное количество учеников. Несколько десятков Чольсу стали Хвагэ. Не бойся, брат, я буду тренировать их так, чтобы компенсировать их первоначальное здвигание.

Спи спокойно, брат.

....

— Ты и вправду очистил меридианы. —

— Стойте... смысле? Я ведь ничего не делал. —

Юн Соха потрогал его руки.

— Нет, это точно очищенные меридианы. Теперь ты можешь использовать дяньтянь. Но сначала стоит его очистить. —

Радан судорожно пытался вспомнить, когда это он очистил эти меридианы ?!

Но я же то и дело что таскал камни, бегал по горе и сидел в стойке всадника.

Конечно, иногда тайком пил вино и шёл к сестрицам в красный квартал, но это же никак не связано с совершенствованием.

Неужели это пилюля старейшины Кан ?

— Да нет, не возможно. Он убьет меня быстрее, чем поможет. —

— Ты про сахена? —

— Сахен? —

— Старший Хвагэ Пэк Кён. —

— Ааа....это значит он. —

Радан вспомнил, как старший Пэк то и дело что мешал ему.

— Он прямо как ребенок. —

Если бежишь по какой-то тропинке, у тебя под ногами случайным образом появляется камень.

Когда идёшь есть, абсолютно вся порция исчезает, когда просыпаешься, а дверь случайным образом сломана.

Почему-то Радан был уверен, что это Хвагэ.

— А почему вы его зовете сахёном ? —

Он же южанин. Поэтому не знает. Как старший, я должен помочь ему.

— Мы так обращаемся к старшим, а садже — обращение к младшим. Это обязательное правило. —

— Почему никто не поправлял меня ? —

— Ты же южанин. Видимо, хотели, чтобы ты привык. —

Южанин...стоит проверить, пришло ли письмо от отца.

Как-то подозрительно тихо.

Стоит посмотреть, смогу ли я иметь почтового голубя.

Если подумать, я и вправду не изучал правила школы.....стоит главком посмотреть.

Я читал в Асмирии, что в центральном континенте секты, школы, кланы отличаются. И самое главное отличие именно в правилах.

В клане всё зависит от главы, а в секте правила жёсткие, и их очень много, и из секты просто так не выйдешь и не уйдешь. Школа же только тренирует, и её можно покинуть в любое время, а также правил намного меньше и щадящее.

Радан вспомнил, как получил двадцать ударов плетью и как заплакал перед людьми.

Стыдоба.

Ну что за школа такая. Как будто не в школе, а в секте нахожусь.

— Старший, как думаете, мне стоит вас называть сахеном или просто старшим ? —

Юн Соха замер. После приоткрыл губы: — Как тебе угодно. —

— Значит, теперь вы сахён. Но если только я буду называть вас сахёном, будет как-то странно. Называйте меня садже. —

— Садже. —

Радан упал на спину, глядя в небо.

— Тебе не стоит лежать, сейчас утро, а на траве роса. —

—..... —

Я прям чувствую эту влагу. Она проходит сквозь форму и мерзко прилипает на спину.

На лице тепло, на спине холодно.

Интересно, сахён не мог бы предупредить раньше?!

Немного нахмурив брови, он всё-таки расслабился.

Я устал. Устал стирать эту форму. Из-за того что она белая, выводить все пятна очень сложно.

А школа дала только две пары. Одна из-за крови больше была на насибельной, и теперь я мою эту форму каждый день.

Удивительно, такими темпами я и вправду привыкну к этому. Эх, куда катится моя жизнь, теперь я даже свою комнату убираю и мою одежду.....я скучаю по южным землям».

— Разве у тебя сейчас не тренировки ? —

Кх... сахён, ну почему ты помнишь такое..!

Да, у меня и вправду тренировки, но сегодня нас учат хвагэ, а там точно будет Пэк Кён.

— Старш... сахён, можете мне помочь? Если скажете, что я тренируюсь с вами, меня отпустят. —

— Но мы же не тренируемся. —

— Сахё~н, выручите своего садже. Пожалуйста, я больше не буду ходить к той лавке с вином. —

—....ты говоришь правду ? —

— Да! —

— Хорошо, для лжи нужно добавить правде чуть лжи. Давай посмотрим, как ты сможешь использовать ци. —

—....Сахён, о чем вы ? Я слышал про меридианы и дяньтянь, но ци? —

— Ци — это поток энергии из дяньтяня, она течет по твоим меридианам. Сейчас у тебя меридианы очищены, но энергия в дяньтяне загрязнена. Тебе придется очистить его. —

Увидев мальчика, который внимательно слушал его, Юн Соха продолжил.

— Сперва сосредоточься. Ты должен почувствовать в животе жидкость. Она сейчас как мутная вода из застоявшегося озера. —

Радан прикрыл глаза. Он сел и принял позу лотоса. Вся его внимания сосредоточилась на животе.

Но кроме воды, которую он пил утром, ничего не чувствовал.

— Ты должен быть терпеливее. —

Радан продолжил, но в голову лезли пение птиц, шуршание листьев и даже раскачивание травы.

Будто сама природа мешала ему.

Нет, я должен попробовать. Я же хочу быть таким, как он.

Да, таким же, как старейшина.

Я...я чувствую его! Оно выглядит мутным. Как мне разделить воду и грязь ? Это же невозможно.

— Ты должен разделить их. Столько, сколько сможешь. —

Слова Юн Сохи продолжали повторяться.

Радан чувствовал, как капли пота спадали с лица.

Он чувствовал, что достает из каждой капли грязь. Чем больше он очищал его, тем меньше объема жидкости становилась.

Радан всё больше и больше очищал, пока жидкости не стало как ноготь на мизинце.

Он открыл глаза.

— Видимо, ты закончил. Неужели было настолько сложно ? —

Неужели я настолько медленно двигался ?

Солнце скрывалась на горизонте, а ветер чуть похолодел.

Радан посмотрел на сахёна.

Неужели он всё это время ждал меня?

Глава 14

— Вставай, нам надо возвращаться.

Радан поднял взгляд. Юн Соха завязывал высокий хвост. Его темные волосы развевались на ветру и смешивались с ночным небом.

Высокое тело юноши в белой форме с цветком на груди не выглядело женственно, хотя Радан имел все права думать наоборот. В Асмирии, стране пустынь, признаком роскоши были две вещи. Первая — золото. Чем больше у тебя было золота, тем богаче ты казался. Вторая — женщины.

Я видел наложниц падишаха и то, как они носили белые платья. Чем чище был цвет одеяния, тем выше статус. Девушки вышивали на груди цветок, а еще у этих наложниц была забава: они вплетали в косички живые цветы.

Как же он скучал по тем дням, когда мог просто сидеть, сплетничать с наложницами падишаха и заплетать им косы. Радан смотрел в пустоту.

Интересно, здесь можно сделать так же?

О чем же я думаю... Здесь девушек от силы не больше пальцев на моих руках. Парочка в Эна, двое в Чольсу и только одна в Хвагэ.

— Садже, нам пора возвращаться. Скоро будет перекличка.

Радан перевел взгляд, и его глаза расширились. Вот оно! Это же центральный континент, где не только женщины отращивают волосы.

Хе-хе, какие красивые волосы.

Радан, ехидно смеясь, протянул руки. Он представлял различные цветы на Юн Сохе. Интересно, как это будет выглядеть на волосах старшего? Он хотел кое-что попробовать. Во дворце он не только сплетничал, но и учился некоторым приемам у наложниц.

Но сперва стоит быть осторожнее. И в этом случае, когда мой равнодушный старший еще и так беспечен, мне остается только жалеть вас.

— Сахён, берегитесь!

Мальчик намеренно оступился и, подвернув лодыжку, начал падать. Перед самым падением его подхватил Юн Соха, но мальчик «случайно» стянул ленту с его волос.

— Ах, простите! Я случайно... Давайте я помогу вам снова завязать их.

Юн Соха промолчал. Чего добивался младший? С первого взгляда было видно, что лодыжка на месте.

Он не знал, как реагировать на эту выходку. Будь это враг с мечом, он бы ударил, но такая ситуация случилась с ним впервые. Даже понимая, что делает младший, он тактично промолчал. Ему было глубоко плевать на чужие причуды. Главное, что тот не нарушал правила, остальное не важно.

Радан, не теряя ни секунды, подобрал цветы и, несмотря на наступающую темноту, очень быстро задвигал руками.

Техника плетения Асмирии была безупречна. Через мгновение прическа Юн Сохи была готова.

О, надо добавить это.

Мальчик достал маленькую стеклянную коробочку. Внутри что-то двигалось. Сняв крышку, он мазнул содержимое сначала на руку, а затем перенес это на волосы сахёна.

Да, теперь все закончено.

Эту эфирити мне дала наложница Лейла. Она обожала душиться. Увидев эту сцену, она бы смеялась до упаду, узнав, что ими надушили мужчину.

[Эфирити — эфирные масла, сделанные из диких цветов. Кратко — духи].

Юн Соха почувствовал аромат, принесенный порывом ветра. Он не знал, что это за запах, но он точно отличался от аромата здешних цветов.

Он хотел потрогать волосы, но заметил взгляд младшего, который буквально молил не трогать их.

— Хорошо. Если закончили, нам пора.

На самом деле Радан ожидал, что это будет выглядеть нелепо, и хотел посмеяться, но, кажется, старшему это даже шло?

Такие плетения они использовали при смерти наложниц. В те времена во дворце каждый день умирала одна женщина, и Радан часто видел, как в волосы безжизненных тел вплетают косички, украшая их цветами в последний путь.

Радан отогнал эти мысли. Лейла любила плести такие косы, но не любила использовать их по прямому назначению. Не стоит делать траурную прическу живому человеку...

Но почему я не хочу ее убирать?

В чем смысл?

Стоит уже возвращаться, а то в голову лезет всякая чертовщина.

— Да.

Вскоре они вернулись. Все благодаря Юн Сохе, который по пути учил Радана быстро бегать. Главное в скорости — не быстрые ноги, а правильное дыхание. С каждым вдохом Радан понимал это всё лучше и чувствовал, что бежит быстрее.

— Можешь по пути научиться управлять ци. Проводи её от живота по сосудам к ногам. Попробуй.

Радан попытался сдвинуть мизерное количество ци, но она исчезла по пути.

— Думаю, сегодня я слишком устал.

Настроение Радана было окончательно испорчено, пока он не заметил нескольких учеников Хвагэ у ворот покоев.

Хи-хи. Он был в предвкушении. Что сделает сахён, когда эти Хвагэ посмеются над ним? Как раз узнаю предел их терпения.

— Ты чувствуешь этот запах?

— Запах... кажется, да. Но цветы в наших горах не пахнут так сильно.

Двое учеников резко замолчали, увидев приближающегося Юн Соху, от которого буквально разило душистым ароматом.

— Юн Соха, ты не сможешь пройти.

Увидев вопросительный взгляд, ученик Хвагэ не нашелся, что сказать. Перед ним стоял юноша младше него, но гораздо сильнее. С кем угодно другим он был бы спокоен, но не с ним.

Чтобы быстрее избавиться от неловкости, Хвагэ просто сообщил

— Ученики Эна и Чольсу по приказу старейшины ушли к озеру. Это касается всех. Но тебе и другим Хвагэ приказано явиться в павильон Тринадцати лепестков.

Сказав это, ученик перевел взгляд на мальчика. Тот был в два раза ниже него, со светлыми волосами и круглым лицом, а его глаза сияли, как сапфиры.

Похож на паровую булочку. Он кажется младше моего брата.

— Садже, мне пора идти.

— Мхм.

Мальчик проводил взглядом уходящего старшего, а после отправился к озеру.

По дороге он наблюдал, как ночь становилась абсолютно темной, и лишь звезды освещали путь. Радан шевельнул губами:

— У моей мамы тоже были такие глаза.

От этой удушающей тишины в голову лезли неприятные воспоминания. Появлялись темные силуэты, слышались смех и голоса.

Хлоп!

Радан посмотрел на свою ладонь. Рука горела, а щека — еще сильнее.

Думаю, на сегодня хватит.

Хвагэ говорил, что все ученики третьего поколения у главы. Значит...

Добравшись до ворот, Радан подтвердил свою мысль: там было пусто.

Он спускался по сложному горному склону, быстро прыгая и перебегая с камня на камень. Месяц тренировок не прошел даром. Даже невооруженным глазом было видно: он стал сильнее.

Добравшись до города, он поднял взгляд. Город, кишащий жизнью днем, ночью погружался в сон. Весь, кроме одного места.

Павильон красных фонарей.

Здание, украшенное красными огнями.

Глаза мальчика застилала дымка. Он не заметил, как вошел в комнату сестрицы Ё. Он просто упал на подушки и мягкий ковер.

Сестрица Ё — прекрасная дева. Ее игра на гуцине так успокаивала. Тонкие пальцы тянули струны, рождая мелодию. Светлые пальцы ловко двигались.

Девушка мягко напевала — эту мелодию обычно пели при беспокойном сне. Она не знала почему, но решила спеть именно её.

Прекрасный голос переплетался с музыкой в единое целое. Казалось, во всем павильоне наступила тишина.

За дверями слышался тихий шепот — другие девушки с интересом наблюдали за тем, как мальчик заснул под звуки гуцина.

— Ну вот, он уснул.

— Да, жалко.

— А почему вы так говорите? Он ведь ребенок. Разве это не странно?

— Сестрица Я, ты просто не знаешь. Этот мальчик приходит и за красивые глазки отдает большие деньги!

— Ах, сестрица И права. Ты недавно пришла, поэтому не в курсе. Он единственный, кто берет столько дорогого вина.

— Угу. И обслуживать его не надо. Приходит редко, но, кроме прослушивания музыки, руки не распускает.

— Правда? Интересный мальчик.

Глухой звук смеха отозвался в голове мальчика. Будто реальность и иллюзия сплелись воедино.

Он прикрыл глаза от лучей солнца. Среди зеленой листвы он увидел их.

Женщины, прекрасные как цветы. Одна расчесывала темные волосы, другая тихо пела, третья танцевала, а остальные смеялись и хлопали.

Такая знакомая сцена.

— Ах, Радан. Подойди ко мне.

Одна из них протянула руки. Ее лицо скрывала маска. Ревнивый падишах не разрешал им гулять без масок — их можно было снимать только в покоях. Но даже так Радан знал, кто его зовет.

Мальчик сглотнул и медленно подошел.

— Что с тобой? Тебя задирал третий принц? Или седьмой?

Светлые волосы сверкали на солнце, когда мальчик покачал головой.

— Не они? Тогда это дочь мархана северных земель?

Мальчик снова покачал головой.

— Что же случилось?

— Наложница Лейла, прекратите донимать мальчика!

— Я не донимаю его. Не видишь, твой принц снова мучает Радана.

— Что? Мой седьмой принц — абсолютно прилежный мальчик. Чего не скажешь о твоем втором.

— А если я скажу, что видела, как он снова донимал шестую принцессу?

— Пхах... простите, можете продолжать.

— Радан, как вижу, мои советы не прошли даром.

— Эй, Лейла! Чему ты научила этого мальчика? Он всё больше походит на тебя.

— В мире всякое бывает, и навык смены настроения никогда не помешает!

— Небось именно ты научила его манипулировать. Ты хоть знаешь, что он забрал у моего принца вино из восточных земель, сказав, что оно из его краев? И, что самое интересное, использовал очень знакомый метод. П-р-я-м-о к-а-к т-ы.

— Не понимаю, о чем ты, — Лейла кокетливо поправила маску. Она наклонилась к Радану и тихо шепнула: — Принеси мне это вино.

Радан хотел кивнуть, но резко проснулся. Далекий смех наложниц

всё еще звучал в ушах. Дезориентированный, он попытался встать, опираясь на что-то, но случайно опрокинул стол.

Ах... надоело. Яркий свет падал на него, и неприятное чувство горечи не уходило.

Глава 15

Прошел месяц с прибывания на этом континенте. Чем больше я нахожусь в этой школе, тем больше понимаю, насколько же прошлая жизнь была хорошей.

Она была легкой. Окруженный рабами во дворце, я лишь отдавал приказы.

Халид умылся. Вода стекала по его лицу, падая на пол. Темные зрачки отражали блеск капель. Жизнь обычного простолюдина столь сложна и неудобна, но, кажется, я привыкаю к этому.

Я больше не удивляюсь, глядя на пейзажи Тяньшэня. Горы, у которых нет белых снежных пиков. В книгах о центральном континенте о таком не писалось.

На лице мальчика отразилась печаль.

Я хотел бы увидеть этот снег. Асмирия предпочитала торговать с ближайшими островами, а не с центральным континентом. Я пробовал лед в виде сладостей с фруктами, но теперь узнал о снеге более подробно. В школе Тяньшэня я нашел множество книг, которые можно почитать, спустившись в город.

Тяньшэнь.

Тяньшэнь.

Мальчик протер пол тряпкой и размашистыми шагами вышел из комнаты. Одновременно с ним открылись три соседние двери. Трое учеников посмотрели на Халида. После они молча вышли, построившись в ряд.

Они шли в тишине. Миновав павильоны, они остановились только перед подъемом на более высокую часть горы.

— Думаю, это хорошее место.

— Да. Нам не стоит терять время.

— Можешь сломать несколько толстых ветвей.

Халид шагнул к сливовому дереву, сломал нужную ветку и бросил каждому по одной.

— Что ж, нам стоит разделиться.

— Так же, как вчера?

Мальчик вспомнил, как вчера получал удары по голове, и его пробрала дрожь от безжалостности этого ученика. Он поспешно отказался.

— Н... нет! То есть нам стоит меняться, чтобы привыкнуть к разным ситуациям.

— Да, ты прав. Что ж, тогда ты будешь с ним, а ты — со мной.

Халид заметил, как вчерашний жестокий мальчик слегка ухмыльнулся. Видимо, он наслаждается, калеча людей. Хотя среди его братьев были похожие. Как говорят, одна и та же черта может встретиться у десятки тысяч людей.

Если сейчас не поставлю его на место, позже это выйдет мне боком.

Медленно вдыхая, Халид чувствовал, как ци движется внутри него. Она распространялась по всему телу. Медленно, но этого было достаточно для победы.

— Ха-а-а!

Пятый принц стремительно атаковал противника, но удар был заблокирован. Соперник брал точностью против силы Халида. Они бились. Звуки ударов веток разносились по округе, и даже птицы улетели подальше.

После очередного размена зрачки мальчика сузились.

— Кх..!

Частицы земли попали ему в глаза. Вскоре виновник ударил его прямо по руке. Но мальчик устоял. Он, щурясь, открыл глаза. Они покраснели, но мальчик упорно старался держать их открытыми.

Халид встряхнул рукой, избавляясь от грязи.

Казалось, в бою доминировал Халид, но только он сам понимал, все благодаря непривычному для здешних мест стилю.

Солдаты Асмирии отличались абсолютной гибкостью в бою, используя любые средства. Имея учителя-асмирийца, Халид не был исключением. В любой момент он мог подобрать камень и бросить его в лицо врагу. Его нисколько не смущали чужие взгляды. Кодекс выживания в пустыне: делай все возможное, используй все средства.

Но даже так Халид понимал, вскоре он проиграет, ведь эффект новизны исчезнет через пару месяцев таких сражений.

— Ты становишься сильнее и ловчее в управлении ци.

Мальчик размахнулся, и ветка с силой попала Халиду прямо в живот. Тот упал, согнувшись от боли.

— Как видишь, я не терял времени зря.

— Но всё-таки твой прием меня удивляет каждый раз. Вроде одно и то же, но не поймешь, когда он последует, — мальчик тер глаза, стараясь убрать частицы земли.

Но, кроме слез, ничего не выходило.

Вскоре вторая пара тоже закончила спарринг.

— Давайте сделаем круг пробежки и вернемся, пока сахёны не проснулись.

Мальчики кивнули. Они отбросили палки и побежали.

Благодаря тому, что Халид с первого дня учился контролировать ци, теперь он мог бежать наравне с теми, кто тренировался несколько лет.

Вскоре они завершили круг и вернулись к жилым корпусам.

Обитель трех поколений разделялась лишь бамбуковой рощей. Миновав её, они добрались до нужной двери.

— Сегодня же он, да?

— Так не хочется приближаться к этой двери.

Им казалось, что от двери исходит темная аура. Рука не поднималась открыть её.

— Ах... сегодня нам снова придется ползти до кроватей.

Ученики первого поколения вспомнили ужасающие методы этого старшего. За несколько часов он успевал измотать их тела настолько, что даже мальчики начинали плакать, а девочки — рыдать. Но ему было все равно. Он лишь смотрел на них равнодушным взглядом.

Но все до единого понимали, кого нужно винить на самом деле.

Главу.

Глава школы объявил, что через восемь месяцев пройдут соревнования внутри префектуры, и теперь они тренируются еще больше.

Но почему им так не повезло?

Более сотни учеников разделили на мелкие группы по десять человек и отдали под опеку Хвагэ. Поскольку Хвагэ было не больше восьми, пришлось поручить часть групп двум Чольсу.

Под руководством этих «учителей» за короткие недели многие покинули школу, и в их группе осталось только четверо. И даже эти жалкие четыре человека были достижением по сравнению с другими группами. Можно сказать, теперь их было не больше, чем во втором поколении.

— Жестокие старшие.

— Жестокие сахёны.

Халид посмотрел на дверь. Алый цвет казался темнее, чем раньше. Он тоже чувствовал эту зловещую ауру. Казалось, на этой двери запеклась кровь и пот многих учеников.

— Прекратите болтать.

Четверо детей резко напряглись.

Ленивый голос пробормотал

— Вам стоило сперва двадцать раз пробежать вокруг школы, прежде чем приходить ко мне.

Ха-а... я устал.

Такие мысли были у каждого. Они чувствовали, как каждая мышца болит, а тело отказывается двигаться.

— Если не побежите, я добавлю еще десятку.

Вшух! Они умчались, не оглядываясь.

— Пф, слабаки.

Ли Цянь зевнул и медленно привел себя в порядок.

Через несколько часов Ли Цянь прибыл на поле. Оно было абсолютно пустым, поскольку многие подгруппы предпочитали заниматься отдельно.

Ли Цянь наблюдал, как издалека ползли четверо червей. Нет, они буквально ползли. Каждый раз их руки цеплялись за землю и тащили тело.

М-да, добрались только досюда. Ну, хотя бы на этом спасибо. В прошлый раз мне пришлось подбирать их в самых дальних уголках.

Ах, что за чертовщина. Они так медленно адаптируются. Даже я в их возрасте был лучше. И это четверо сильнейших в первом поколении... Глядя на них, не верится. Что же сделать, чтобы они стали сильнее?

— Эй, вставайте! Вы пачкаете форму школы. Смотрите, какая она грязная. Теперь вам придется отстирывать её до блеска.

Это из-за тебя мы такие!

Такие слова читалось на лицах всех четверых.

Халид больше не мог ползти. В отчаянии он наблюдал, как остальные сквозь боль продвигались вперед.

Я думал, что мое достоинство исчезло. Но почему я не могу так же, как они?

Он видел, как они зубами цеплялись за камни и корни. Они шли.

Ужасающее чувство накрыло Халида.

Нет.

Не хочу.

Не хочу отставать!

Холодная почва прощупывалась сквозь слои формы. Он даже не мог сжать кулак. Каждая часть тела тряслась, отказываясь слушаться.

Давай! Двигайся же!

Другие мальчики не оглядывались. У них не было сил даже на дыхание, но у каждого была цель, ради которой невозможно отступить. Халид знал это. Но что было у него? Зачем ему так стараться?

По нему ползли муравьи — он слишком надолго остановился.

Неужели мне суждено всегда быть хуже остальных?

...Не хочу.

— Эй, ползите. Не двигаются руки? Толкайтесь ногами. Не двигаются ноги? Ползите зубами. Не двигаются зубы? Ползите телом. Не двигается тело? Значит, тебе пора покинуть Тяньшэнь.

Это... это конец? Неужели вправду конец? Я вернусь во дворец... Видимо, это всё, на что я способен

Халид больше не смотрел на остальных. Он отвернулся и уставился на траву. Из зарослей вылетела маленькая бабочка — желтая с черными пятнами. Халид позавидовал ей. Она была полна сил. И вдруг его взгляд за что-то зацепился.

— Хм... я думал, он уже сдался.

Ли Цянь смотрел, как неподвижно лежавший мальчик резко начал катиться. Тот изо всех сил оттолкнулся и по склону покатился вниз.

— Сумасшедший.

Глаза Ли Цяня загорелись. Вот этого он и ожидал. Именно таких он хотел воспитать.

Остальные ученики посмотрели на катящегося Халида, секунда сомнения — и они покатились следом.

Слышались стоны. Каждый мелкий камешек впивался в плоть, но останавливаться не хотелось. Особенно Халиду.

На дереве, где сидела бабочка, он увидел его.

Эти отвратительные глаза.

Сапфировые глаза. Они смотрели с усмешкой!

Неизвестно откуда, но у Халида резко появились силы. Он хотел вырвать этот взгляд.

— Хм, интересно, как они остановятся... Вот же черт!

Четверо детей не смогли затормозить из-за набранной скорости и катились прямо к обрыву.

Ли Цянь поймал каждого у самого края. Перехватив одного, он отбрасывал его в сторону и тут же бросался за следующим.

— Ха-а, вы даже не поняли, что падали? По вашим лицам видно, что еще можете двигаться.

Демон — пронеслась мысль у каждого перед тем, как они потеряли сознание.

Ли

Цянь усадил их и достал из-за пазухи пилюли.

— Ну уж нет. Вам так просто не удастся избежать моих тренировок.

Вдалеке Радан достал вино из тайника и, с усмешкой бросив взгляд на учеников, скрылся в лесу.

Глава 16

- Я спрашиваю в последний раз.-

Огромные деревья в мгле создавали купол, неприступный. Среди шорохов и опадающих цветов сливы слышался шёпот.

- Где оно. -

Связанная женщина лежала на земле. Она не могла видеть, поскольку чья-то нога наступила на её глаза.

- Ты ошибаешься! Я не знаю, о чем ты говоришь!-

- Ха-ха..-

Воздушный детский смех наполнил лес.

- Меня не интересуют твои навыки обмана, будь хорошей тётей и сотрудничай со мной. Где вход в гробницу?-

- Ах!-

Шипованные подошвы пронзали её плоть. Она извивалась, но сопротивление было бесполезным.

Высокомерный ребенок! Когда выберусь, буду ломать каждые его конечности и кости!

-Тётя, ответь. Я начинаю терять терпение.-

-Кто ты такой?! Ты не имеешь права красть людей из их дома!! -

-Хммм, и кто же накажет меня, если я просто избавлюсь от тебя.-

-Тяньшэнь, школа Тяньшэнь! Они узнают, и тебе придется попрощаться с жизнью! Аааа....!!!-

В сапфировых глазах отражались брызги крови.

Уфф, чутка переборщил... теперь придется убираться. Ну почему так много крови.

О, она в сознании.

-Тётя, я обещаю заплатить тебе столько, сколько ты захочешь. Но чтобы тратить такое состояние, ты должна быть жива. Прекрати сопротивляться. -

Аааааа!

Больно, больно, больно!

Что не так с этим ребенком?! Это ребенок или демон?! Нет, он точно демон, демон!!!

С каждой секундой плоть разрывалась больше.

Мысли не довели до потери сознания, но они накручивались.

Где же они?? Где их носит?!

Что, если они не успеют? Что, если я и правду... я так и умру? Я умру здесь? Я вправду умру?

Нет.... Не хочу, не хочу!!

Она чувствовала этот взгляд. Холодный, пронзающий.

-Тётя, ты потеряешь глаза. Хотя сейчас тоже, но я могу дать лечебную траву. Она очень дорога. Но если опоздать немного, то ты потеряешь глаза. -

Радан медленно говорил, изучая лепестки сливы.

-Ах да. Если не скажешь, я просто вырежу твой язык, руки, ноги, и ты будешь овощем. Ты будешь обузой. Я узнал, что у тебя есть дети. Советую подумать. Но недолго. -

Радан бросил цветок. Он посмотрел на небо. Скоро рассвет. Мне нужно быстрее разобраться с ней.

-Тётя, мне нужно торопиться. Если так не хочешь говорить, ничего страшного. Я могу попросту заменить тебя твоей дочерью. Как там её звали. Ах да, Бай Лу. -

Сопротивлявшееся тело замерло. Радан слышал её учащенное сердцебиение.

Хммм.

Кого же она выберет. Семейное наследие мертвого мужа или же живую судьбу дочери.

Ха-ха, хорошо, что я заранее получил эту информацию.

Первый мой запрос: есть ли поблизости что-то стоящее. И только недавно полученное письмо подтверждало, что город цветущей сливы прячет гробницу.

У меня деньги кончаются. Наш сплав золотых монет намного чище, чем здешних. Поэтому мне нужно что-то, что соответствует этим землям.

Всё-таки где же все богатства Халида? ....он же их не отдал школе.

Лучше не думать об этом. Куда важнее эта женщина. Мне стоит прекратить давить. Лейла твердила: палку нужно гнуть, но не сильно, чтобы не сломалось.

-Тётя, знаете легенду. Она в других землях знаменита, возможно, и здесь. Среди трав и цветов есть множество и лечебных, и ядов, и ароматизированных, но даже в мире трав есть одна потайная. Ты не знаешь ни внешности, ни запаха, ни структуры, но если найдешь её, то непременно вылечишь все свои недуги; ходят слухи, что она и из мертвых возвращает. -

Конечно, это откровенная ложь. Но человек сам по себе противоречивое существо. Я видел, как наложницы умирали от обычных легких ядов, внушая себе, что это смертельные.

Возможно, и обратное применить можно.

Надеюсь.

- Тётя, или лучше госпожа? Подумай, пока я не передумаю. Деньги будешь иметь столько, сколько захочешь, и вылеченные травмы, и даже счастливую дочь. Разве лишение всего этого стоит какой-то гробницы. -

Притихшая женщина вдруг начала говорить.

- Если бы оно было бесполезным, ты бы не так сильно старался. -

Радан слышал усмешку. Неужели эта женщина сломалась?

-Моя дочь в Тяньшэне. Судя по связанному мне, ты не так сильно уверен в себе. Мальчик, пойди домой. Я могу забыть сегодняшний день. Ты ребенок. Ты не должен заниматься такими делами. -

-........-

Радан долго молчал.

Что не так с этой женщиной? Разве мой план не был идеальным? Психологическое давление было идеальным. Что это такое?

Я каждый день видел такие трюки, и они всегда работали. Неужели это из-за менталитета здешних людей?

Нет, я же чувствовал от неё враждебность..... она считает, что я куплюсь на это?

Кх.. она смеет думать, что из-за того, что я ребенок, я поведусь на это?

Раз она хочет показать свою материнскую любовь, пусть показывает вдоволь. Я даже помогу ей с этим.

-Тётя, смотри, кто это. Ах, прости, ты же больше не видишь. Тогда я сделаю так. -

Мальчик несколькими прыжками исчез. Сила на лице женщины исчезла. Его возвращение сопровождалось свистом ветра и ровным дыханием.

Она слышала, как рядом с ней что-то положили. Горячее дыхание чувствовалось на её щеках.

Она открыла рот. Но не смогла ничего выговорить.

Ведь дыхание резко прервалось.

Радан вытащил меч.

- Тётя. Твоя дочь мертва. Теперь, даже если захочешь, больше вашу гробницу никому не передать. Отдайте её мне. -

Но вместо желаемого он услышал оглушительный крик. Она в отчаянии кричала, как могла.

Радан испугался и чуть ли не упал. Что за странная женщина?!

И вдруг сквозь её крик он услышал приближающиеся шаги. Очень быстрые шаги.

Черт, это Хвагэ. Неужели именно сейчас их время патруля?

Он даже услышал несколько знакомых голосов. Выругавшись в сердце, мальчик быстро убежал с места.

Вскоре там же появились ученики третьего поколения. Они проверили состояние женщины, но та просила догнать и отомстить убийце.

Несколько Хвагэ ушли в разные стороны, чтобы схватить убийц, но оставшиеся удивились.

Убийств? Чего? Это что ли?

- Возможно, вы имели в виду ваши глаза?-

- Какие глаза?! Он убил мою дочь!!

Хвагэ застыл. Он неловко оглянулся к другим.

·-Иди проверь окружность. Возможно, она где-то рядом. -

- О чем вы?! Она же тут...... что -

Женщина, освободившись от веревки, дотронулась до мертвого тела.

Ощупав, она поняла, что это не тело дочери и даже не тело человека.

-Она ... Она же была здесь. -

-Кажется, убийца оккупировал тушу кабана и убил его. Не бойтесь. Велика вероятность, что с вашей дочерью все в порядке.-

....

Край черного подола исчез между лианами. И прямо через секунды кто-то пришел на то же место.

Человек сел на корточки и осмотрел землю. Опавшие цветы сливы были раздавлены.

Человек повернул голову прямо к лианам. Он шел громко. Специально показывая, что идёт прямиком туда.

Сапфировые зрачки ярко светились из-за луча света. На лбу появились испарины, а сердце бешено билось.

Он чувствовал запах типичного благовония из формы Тяньшэня...

Пальцы сжались в кулак.

Длинные пальцы со шрамами уже медленно открывали лианы, как кто-то резко вышел из них.

- Хвагэ! -

Мальчик резко прыгнул к нему и крепко обнял его.

Ученик третьего поколения напрягся и начал отстранять его от себя.

- Сахён! Так хорошо, что вы пришли! Я так испугался! Вы же поймали того человека?-

Хвагэ поднял его за шиворот и внимательно посмотрел на его глаза.

- Что ты делаешь здесь. -

Вот оно! Это мой шанс.

- Сахён, я только вышел выпить парочку новых вин, но случайно вошёл в лес в полубреду, но, но я не знал, что там три жестокий человек! Он, он был очень страшным, и я сбежал.... простите, я боялся и даже не смог пойти за помощью.-

Сапфировые глаза увлажнились, и слёзы, словно жемчужины, начали падать.

-Ах! Что с той леди? Она же в порядке? Я виноват, сахён, я во всём виноват, если с ней что-то случится!-

Хвагэ тяжело вздохнул и просто отпустил мальчика. О чем он думал, подозревая этого трусливого ребенка, ещё и пьяного. От него и разило алкоголем.

-Возвращайся в школу. А там уже примешь соответствующее наказание. -

Чтобы отвлечь от большого подозрения, лучше я буду наказан за мелочь.

Наконец он поспешил уйти, но прямо перед ним кто-то другой встал.

... только его не хватало.

- Старший?-

Пэк Кён абсолютно проигнорировал глаза мальчика. Он внимательно смотрел на подол одежды.

Радан чувствовал, как пот скатывался по его спине.

Он, он же не заметил что-то?

Пэк Кён старался разглядеть кровь. Но из-за черной одежды там ничего не было видно. Только сильный запах алкоголя.... запах?

Неужели он хотел перекрыть им какой-то другой запах.

Но даже при очень хорошем наблюдении он ничего не нашел.

- Пэк Кён, что-то не так?-

Заметив сомневающиеся глаза своего товарища, он просто отпустил Радана.

- Нет, нам стоит продолжить поиски. А ты поторапливайся в школу.-

- Да, сахён!-

Радан проводил взглядом Хвагэ и резко шагнул, но в ту же секунду упал лицом на землю.

-......-

Блядь, даже сейчас он смеет меня доставать!

Радан резко обернулся и увидел, как неестественный камень стоял, спрятанный в лепестках.

- Достал уже. Посмотрим, когда придет время, я точно отомщу ему в десятки, нет, в сотню раз!-

Вернувшись в школу, Радан получил пощечину. Одну от старейшины, одну от Хвагэ, которая отвечала за него.

- Ты посмел ослушаться меня. -

Радан опустил голову и тихо говорил.

- Старейшина, прости меня. Я был не прав. -

- Ты понимаешь, что из-за тебя понесёт наказание Му Жоинь.

Глава 17

-С... старейшина, не нужно этого делать. Только я виноват в этом деле. -

- Радан, тебе уже пора понять, что ты теперь идёшь по пути дао. Ты должен прекратить буйствовать -

- Н... но! -

- Иди к своим сахёнам. Они уже всё знают. После получения наказания идите, продолжайте тренироваться. -

- Хорошо. -

Старик провожал мальчика взглядом. Глядя на него, у старейшины образовалось множество мыслей.

Этот ребёнок должен постичь жизнь дао. Но стоит ли мне так каждый раз стараться?

Мальчик из южных краёв. Удивительно смотреть на него. Я понимаю, наш менталитет отличается, но адепты не должны разделять друг друга по расе.

Старейшина Ма потрогал свои морщинистые пальцы.

Кажется, его не очень принимают. Либо у него самого нет желания сближаться с остальными. В отличие от него другой мальчик из тех же краёв уже влился к ним.

В поколении Эна пока что нет определённого предводителя. Поэтому для принятия ещё не существует особых обычаев.

Поскольку многие пришли из отдалённых краёв, у них образовался раскол.

На первый взгляд это не видно, но если посмотришь, местные дети уже образовали свои подгруппы.

Было бы хорошо, имей они больше желания сблизиться друг с другом.

Но мы, старейшины, практически бесполезны в этом.

Всё-таки нас, старейшин, только трое. А оставшихся детей в школе Тяньшэнь больше пятидесяти. Хорошо, что нам помогают хвагэ, но это долго не продлится.

Школа всё больше и больше канет из-за амбиций их главы.

Какое же смелое решение он принял, впустив в свои владения наёмных мастеров.

· Мне стоит прекратить думать о таком. Всё-таки наш договор ещё не истёк. -

Старейшина повернулся и медленно шёл к алтарю.

Вскоре вошли и двое остальных старейшин.

- Нам стоит подробнее поговорить о предстоящем турнире префектур. -

- Старейшина Лянь, я не думаю, что что-то такое стоило нашего внимания. -

Вот и он, Старейшина Лянь. С моего прихода в эту школу не прошло и шести лет. За это время я чётко понял, что был самым последним в отличие от этих двоих.

Они пришли предположительно семь-восемь лет назад. Кроме старейшины Кан, остальные практически не видны. Их днём с огнём не сыщешь.

- Старейшина Ма, не говорите так. Это напрямую связано с нами. -

- Старейшина Кан, что вы думаете на этот счёт? -

Пытается так переманить внимание других, чтобы я отстал от него. Мне лучше сразу отвлечь его внимание. Из нас троих Кан Джинтэ — самый влиятельный, одно его слово — и всё кончено.

· Старейшина Лянь, вы же тесно связаны с отделом финансового павильона.

- Ну, допустим. -

- Передайте им, что наши доходы могут резко снизиться. -

Старейшина долго замолчал.

- ... И откуда такие выводы? -

- Сегодня утром третье поколение нашло раненую женщину в лесу Светящейся Сливы. В глазах многих это был удар ниже пояса школе Тяньшэнь. -

Молчавший всё это время Кан Джинтэ вдруг заговорил.

- То есть вы хотите сказать, что наш единственный доход может уменьшиться или исчезнуть? -

- Да. Люди начнут сомневаться в нас. Мы ещё не укоренили свои корни достаточно, чтобы давать даже малейшего сомнения в своём существовании. И патруля хвагэ недостаточно для территории всего города. -

Старейшина Лянь потрогал бороду.

- Старейшина Ма, вы напрасно переживаете. Такие мелкие происшествия были раньше и будут дальше. Это никак не скажется на нас. И неужели вы сомневаетесь в наших учениках? Их всё-таки учил старейшина Кан. -

- В методах старейшины Кан я не сомневаюсь, но вчера патрулировали хвагэ, которые остались вместо одиночного совершенствования, как остальные. И их тренировал старейшина Лянь. -

- Ты...! — старейшина Лянь глубоко вздохнул и продолжил. — Ты хочешь сказать, что я плохо учу? -

- Нет, что вы, старейшина Лянь. Я верю, что вы хорошо справляетесь с учениками, но моё мнение не разделяют приезжие и местные купцы. -

Ма Цинжэнь наблюдал, как морщинистые складки старейшины Кан становились глубже. Его руки сжимались, и он трясся всем телом.

Старейшина Лянь толкает меня в бездну. Человек, который не желает чего-то понять или поменять, никогда не изменит своё мнение и решение. Мне лучше говорить то же самое для человека, который желает услышать это.

Ма Цинжэнь повернулся к Кан Джинтэ так, что было ясно: он не хотел продолжать разговор со старейшиной Лянь.

- Нам стоит найти другой источник дохода или же дополнительный. -

В павильоне образовалась тишина, пока её не разрушил Кан Джинтэ.

-Есть ли предложение, старейшина Ма? -

- Да. -

...

- Ух, сахён, неужели нам и вправду этим нужно заниматься? -

- Сахён, мы устали. -

У детей потёк пот, а белая форма была испачкана в подоле, поскольку на горе травы дорастали до нескольких футов.

Но хвагэ даже не думал повернуть назад.

Сегодня общий сбор подгрупп. И именно сегодня они научатся этому. Если пропустить первый день, после они сами начнут отставать от остальных.

Вы возненавидите меня. Но это единственный способ, чтобы мы успели хоть чему-то.

· Прекратите ныть. Кто скажет, что вы адепты пика Тяньшэнь? -

-Сахён, мы ученики, а не адепты. -

-Что? -

- Эмм, мы же сюда пришли лишь на несколько лет. -

- Я тоже хочу спросить, а это точно школа? Тут и поколение есть, хотя и перевёрнутое, и вы, хвагэ, учитесь здесь более двадцати двух лет... -

-... прекратите забивать себе голову. В школе можно остаться столько, сколько хотите. Если желаете, можете покинуть, если нет — остаться. -

Мальчик смутился и несколько раз поклонился в знак прощения.

Эти ученики были из дальних мест. Многие из них пришли только потому, что Тяньшэнь объявил себя континентальной школой.

У них есть только одно желание — стать сильнее. В отличие от секты, где ты привязан к ней навсегда, школа не имеет таких правил.

Множество учеников в Тяньшэне из ближайших городов, поэтому они предпочитали оставаться и посвятить свою жизнь учению Тяньшэня.

- Вы шестая группа? -

Добравшись на место, к ним подошёл ученик третьего поколения и распределил их.

- Ты можешь уходить. А вы, саджэ, присоединяйтесь к остальным. -

Двое хвагэ обменялись словами, и каждый ушёл по своим делам.

А ученики первого поколения пошли к тренировочному полю.

- Это невозможно... -

- Как они это делают?! -

Над площадью двое учеников били мечами, ударяя каждый раз с такой силой, что искры вспыхивали между ними.

Смотря на их бой, можно было даже увидеть иллюзию распустившегося лотоса.

Но наблюдающий за ними лишь хмурился всё больше.

И это таланты? От учеников Ли Цянь я ожидал большего. Их стойка правильная, но она слишком лёгкая и шаткая.

Прошлые Эна могли иметь нехорошую основу, потому что они сильно торопились. Кто бы ждал и занимался обычными тренировками, когда другие хвастались своими учениками?

Тех Эна могли торопить. Старейшины часто так сравнивали детей, и те не могли нормально совершенствоваться. Теперь, во избежание таких проблем, старейшины больше не имеют отдельных учеников.

Но эти ученики — одно разочарование.

Слишком много лишних движений. Чем больше смотришь на них, тем больше видишь, насколько же самоуверенно они решили выйти первыми.

Пэк Кён тяжело вздохнул. У этих детей немного времени.

Пэк Кён хотел ещё подумать, но его мысли перебили ученики. Оглянувшись, он увидел, как ученики первого поколения стояли по двое и трое, всё время обсуждая что-то.

- Ого, ты видел, видел, он прямо в небе повернулся. -

- Угу, и не скажешь, что он из Асмирии. Нам говорили, что они практически ничего не знают о ци. -

- Видимо, это просто слухи... хотя, а может, и нет. -

- О чём ты? -

Смотри на того. Видишь, со светлыми волосами. -

- Ты о том, у которого на лбу повязка? Разве это не лента для волос? -

- Угу. Первые недели тренировался как все, после почти прекратил находиться в школе. -

- Как это? Если бы он был таким слабым, он бы попросту не прошёл через адские тренировки хвагэ. -

- А, так это же всё благодаря Чольсу и Юн Сохе. Он то и дело прикрывает его и тренирует. Похоже, и со своей группой не тренируется. -

Другие дети смотрели, как они двое выдались, и начали слушать их разговор. И один из них присоединился к разговору.

- Разве у Чольсу нет своей группы? -

Шестая подгруппа осмотрела мальчика с ног до головы и медленно ответила.

- Его группа распалась. Не выдержала адских тренировок — три дня и три ночи не продержались. -

Мальчик нахмурился. Он услышал нотку высокомерия в его речи. Стоявшие сзади него дети тоже стихли.

- Зря ты подошёл к ним. Я же говорила, не связываться с этими приезжими. -

Высокий голос девочки привлёк внимание учеников.

Они расступились, и среди толпы вышла она.

Тёмные глаза с влажным блеском и чёрные волосы, развевающиеся от её быстрых шагов. Она подошла к шестой группе.

Но накал их убавил Пэк Кён, который резко выпустил ауру. Все, кто хоть что-то хотел сказать, резко замолчали.

Пэк Кён закатил глаза. Дурные дети. Имей они главного, так не вели бы себя... а эта мысль натолкнула меня на одну идею.

Пэк Кён встал в центр и сразу же привлёк внимание всех учеников. Он объявил, что сегодня они начнут изучать искусство меча горы Тяньшэнь и через несколько недель будет проходить обмен знаниями.

Вскоре всех учеников выставили в ряд и начали объяснять, какую стойку принять, какой удар наносить.

- Хвагэ, а зачем мы тренировали свои тела на силу, если основная суть техник Тяньшэня — скорость и мобильность? -

Пэк Кён посмотрел в сапфировые глаза. Он слегка нахмурился.

- Боевые искусства и совершенствование идут рука об руку. Боевые искусства начинаются с тела. Без подготовленного тела ты не сможешь совершенствоваться. -

Радан зевнул от этих слов. Он лишь огляделся, будто кого-то искал, и, видимо не найдя, снова посмотрел на Пэк Кёна.

· ... -

Я кому всё объяснял?!

Вот бы тебя побить и попросту выкинуть из... хуу.

Сегодня утром я и так чуть-чуть деформировал ручку двери. Не стоит слишком далеко заходить, ведь тогда это не будет считаться чем-то мелким.

Соберись, Пэк Кён. Ты тренировался столько не для того, чтобы бить детей.

- Так, вы собрались. -

Хм?

Что?

Стойте, почему они пришли сюда?!

.

Глава 18

Пэк Кён был самым влиятельным в поколении Хвагэ, то есть третьего поколения. Несмотря на то что обычно сопоколенники предпочитали идти за самым старшим, Пэк Кён смог завоевать их сердца своей силой и навыками лидера.

Ведя за собой целое поколение на протяжении нескольких десятков лет, у него появилось некое высокомерие и укоренились некоторые привычки, которые нельзя назвать полезными по отношению к другим ученикам.

Первой из них было постоянное наблюдение, оценивание и сравнение. Кажется, что их трое, но само мышление Пэк Кёна отличалось от мышления множества людей, и можно сказать, что его мысли шли потоками, особо не отделяя этих пунктов.

Идя во главе, ученик третьего поколения чувствовал лишь беспокойство и всё время был начеку. Сам по себе он выходец из обычной семьи. Не сказать чтобы богатой, но и не голодающей.

И такой простой мальчик вкусил запретный плод власти, разрешая себе небольшие баловства.

Например, немного играться с младшими поколениями, дразня их, что приводило к тому, что эти дети не выдерживали, либо идя против него в лоб, либо тихо покидая школу.

Те, кто шли в лоб, заканчивали не очень хорошо. В самом лёгком случае их просто избивали, в самом худшем они могли попросту исчезнуть.

Пэк Кён понял, что если об этом никто не говорит, то никто и не узнает. Как говорят, один человек не сделает тигра. Но парень забыл противоположную идиому... трое человек могут стать львами.

Молодое сердце, вкусившее сладость власти, начало распространять свои маленькие игры и на город.

Никто не мог сопротивляться, раз некому было разнести слухи про него.

Так продолжалось годами. Поскольку дела оставались тайными, никто об этом не знал. Но вчерашний инцидент стал слишком заметным. И люди, которые таили в своём сердце обиду, начинали медленно шептаться об этом, выворачивая наружу тайные делишки.

Неизвестно, доложил ли кто-то об этом, но сегодня пришли люди, что носили знаки губернаторского чина, чем сильно напугали учеников школы, особенно третье поколение.

Видимо, кто-то пришёл в себя и сразу убежал, чтобы доложить об этом главе школы. Но тем временем один из эна толкнул Пэк Кёна.

Хвагэ понял и пошёл встречать послов.

— Я ученик третьего поколения Хвагэ, Пэк Кён, — он сделал жест рукой и низко поклонился.

— Третьего...? — стоящий в самом переди мужчина средних лет оглядел его с явным недоверием.

Пэк Кён поспешно ответил: — Наша школа приняла обратную систему поколений, чтобы между поколениями не было выше или ниже.

— Мы пришли дать указ для главы школы Тяньшэня, основавшего школу в городе цветущих слив. Где он?

Он не мог ответить, чтобы те подождали, поскольку на такие вещи у него не было прав. Без разрешения старейшин или главы он не мог официально действовать от имени школы.

Он украдкой смотрел, как брови посла всё сильнее смыкаются.

Пэк Кён чувствовал, что если немедленно что-то не придумает, произойдёт что-то плохое.

Но даже замолчав на несколько минут, посол лишь смотрел, а сопровождающие смотрели на него с презрением.

В их лицах читались такие слова, как «что за идиот сопляк» и тому подобное.

Но даже через какое-то время ни главы, ни старейшин не было видно.

— И это одна из школ префектуры? Я ожидал немного большего.

— Ну конечно ты ожидал большего. Всё-таки мы только-только пришли из школы Золотого пламени. Не стоит судить всё так резко, возможно, эта школа делает упор на учение дао, вот и воздерживаются.

— Ха-ха, ты хочешь сказать, что Шаолинь, одна из великих сект, не учит пути дао и использует все блага мирских дел? Тем более это всего-то школа, а не секта.

— Эй, я такого не говорил.....

Хвагэ стиснул кулак. Я слышу вас! Где же глава, где же старейшины?!

Пэк Кён слышал шёпоты эна, что сзади наблюдали за этим. И среди всех этих слов шёпотом, усмешек он услышал чистейший детский смех.

Его зрачки сузились, и он краем глаз увидел его.

Мальчика, что в толпе смотрел на него, прикрыв едва уловимую улыбку, его сапфировые глаза светились и смотрели с ожиданием, будто твердили: продолжай, продолжай!

В ушах все шумы слились, голова стала пустой. Хвагэ взялся за рукоять меча и медленно собирался вытащить его из ножен, но чья-то рука остановила его.

— Меня зовут Кан Джинтэ, первый старейшина. Я приветствую посла с его спутниками от имени главы школы.

Кан Джинтэ давно пришёл, лишь издали наблюдал за ними. Когда послы лишь вступили в город, несколько учеников уже доложили ему.

В спешке придя, он увидел опущенную голову и явно сдерживающего себя. Старейшина подумал о натуре этого парня и решил подождать немного, чтобы тот получше увидел настоящую власть.

Но увидев, что он не взял урок, а наоборот, сделал неправильный выбор, вынудив старейшину выйти.

— Старейшина... раз глава так занят, мне придётся зачитать указ губернатора здесь и сейчас, поскольку мы спешим, чтобы успеть к концу дня добраться до остальных приглашённых, — посол взял свиток и, открыв его, начал ровным и громким голосом говорить.

По словам посла, праздник в честь нового губернатора префектуры пройдёт пышно, и на него приглашены множество чиновников, мастеров мурим, а также три школы.

Мест приглашения было семь человек. Из которых одно — главе, два — старейшинам, а остальные — ученики, которых выберет глава.

Дослушав их, Кан Джинтэ попытался пригласить их отдохнуть, но послы дали понять, что торопятся, старейшина больше не держал их.

Радан с разочарованием наблюдал за уходящими спинами и повернулся, чтобы покинуть поле. Во-первых, он увидел, как старейшина ушёл, а поле стало шумным и бесконтрольным. Дети, чьи сердца горели, хотели всё это вывести через общение и явно не собирались тренироваться. Во-вторых, Пэк Кён остался и был не в настроении, а останавливать его никто не собирался, так что парень и вправду спешил уйти.

Лишь убедившись, что за ним никого нет, Радан облегчённо выдохнул.

Прямо перед спальней стоял ястреб. С первого взгляда Радан понял — это отцовский почтовый ястреб.

На его ноге был специальный кожаный укрепитель, в котором и находилось письмо.

Взяв и прочитав, мальчик всё больше и больше хмурился.

В этом письме было лишь три слова, которые были написаны в спешке.

— Не возвращаться. Провал. Опасно.

Мой отец не мог что-то такое написать. И почерк был таким неразборчивым. Это точно не отец...

Мальчик застыл. Он долго молчал.

Неужели это написал учитель? Почему он это отправил?

Неужели с Асмирией что-то не так? Или что-то случилось с южными землями? Может, отец пострадал?

Мальчик сел на футон. Его пальцы стучали по деревянному полу. Он размышлял, не было ли секретного послания. Ах, как же я забыл!

Короткие руки потянулись к непотушенным благовониям.

Трясущимися руками он поднёс письмо к кончику благовония.

В Асмирии вывели особые чернила, которые при нанесении исчезали, но над огнём появлялись. Радан замечал, как при неожиданном входе Рахим в спешке прятал эти невидимые письма с чернилами. Прятал он их только потому, что эти чернила особо не ценили. Разве что использовали в детских играх.

Радан ждал секунду, две секунды, три секунды. Но ничего не появлялось. Неужели недостаточно жарко?

Он оглядел комнату. Свечей не было.

Было слишком светло для факелов. Мальчик думал, что же ему делать. Где же всё время поддерживается огонь? Вдруг он почувствовал на щеке порез. Подняв взгляд, он увидел ястреба, который только что атаковал его.

— ...Ты голоден?

Обычно эта пернатая не подпускает меня к себе.

Радан убрал одну доску с пола и из дыры вытащил несколько пряников.

— На, ешь. Если не будешь, я тебя сварю и сам съем.

Птица будто бы поняла мальчика и начала клевать. Детские пальцы гладили макушку с пухом.

Думаю, я и впрямь переборщил. Немного остыв, в голову наконец приходили здравые мысли.

Сами эти чернила проявляются от малейшего тепла. В жаркую погоду Асмирии она становится сразу наяву. Вот почему это лишь детская забава.

Если подумать, то с отцом могло всё возможное случиться, а вот с империей всё легче. Она в порядке, но вот восточные земли были очень отдалены от столицы, но она защищена естественными оазисами, так что незнающий никогда не доберётся туда. С ней тоже всё будет в порядке. Но вот отец...

Нет, не стоит делать поспешных выводов. Я могу попросту уйти с этого континента.

Да, я просто пойду в Асмирию. Думаю, желание падишаха я не смог выполнить. Конечно, это не моя проблема, а проблема принца, ведь с моего ухода вся ответственность будет на его плече.

Конечно, маленькому наследнику восточных земель не было дела до пятого принца.

Мальчик не углубился в тренировки, нет, он бросил их, когда узнал, что никакого яда не было. Старейшина пытался немного изменить мышление ребёнка, но навязчивые мысли не давали пространства для маневрирования манипуляциям мозгам старейшины Кана.

Он лишь чувствовал, что внутри даньтяня скапливалась та энергия. Очень медленно, так что даже через месяц её было только лишь с большой палец.

Однажды он попробовал технику алого лотоса, но из-за своих прежних привычек ему не удалось нормально потренироваться, и он сразу потерял интерес.

Юн Соха иногда учил его, но парень после нескольких тренировок избегал своего сахёна десятой дорогой.

Единственная, кто ловил его и тренировал из силы, была Мо Жуань.

— Му Жоинь...

....

Скучали :) ?