Наследие Никлауса

Глава 1

Запах гари, сожжённой плоти, смерти и ещё чего-то ужасного, что въелось в землю, ещё долгое время продолжал витать по округе. Каждый, кто был вынужден идти по улицам, чувствовал, как за ним наблюдают, но, обернувшись, не видел никого. Те немногие несчастные, кому пришлось остаться здесь в ожидании отстройки квартала, сразу нашли происходящему своё объяснение. Они считали, что души, погибшие здесь, так и не смогли упокоиться. Тяжёлый груз жизни больше их не беспокоил, но и места их упокоения теперь нет. Квартала нищих больше нет.

Но люди по-прежнему оставались. Сохранилась память о тех, кто выживал здесь. Пренебрежение к ним не забылось, и потому городская стража с неохотой занималась отстройкой нового квартала даже по указу короля.

По улицам, где на земле сохранились обгоревшие очертания тел, шли несколько человек. Все они были облачены в недлинные чёрные накидки, на застёжке которых блестело очертание клинка. Дастин Фиобре, глава самой известной гильдии с самой дурной славой, вёл небольшую группу из четырёх человек. Они рассматривали пепелища и ещё не разобранные руины хибар, которые лишь чудом не были уничтожены в тот день.

Сразу позади него шла молодая магесса в чудаковатой шляпе. Её круглый козырёк был настолько длинным, что под ним вполне могла спрятаться от дождя пара маленьких детей. Но девушку это не смущало: наоборот, и в палящий зной, и в дождь она всегда была укрыта. Её звали Мери, и она неоднократно посещала Квартал нищих, вопреки неодобрению Дастина. Но теперь её знание пошло на пользу.

Они искали тайное убежище одного из самых могущественных колдунов, живших в Королевстве, хранителя опасного артефакта, ныне убитого в далёких краях, — Никлауса. За ними, рассматривая последствия пожара, следовали остальные: Такер Мирин, Грай и Коул. Они, вверив поиск другим, рассматривали сколоченные наспех шалаши из недогоревших досок. В них ютились те, кто ещё не успел переселиться во временные домишки за городскими стенами или кому не предложили такой возможности. Пару раз среди копоти и завалов они замечали конечности, но не придавали этому особого значения. Они успели насмотреться на смерть и уже не удивлялись ей.

— Интересно, — протянул Такер, — были ли эти люди плохими?

— Какая теперь разница? — прыснул Грай в ответ. — Их даже захоронить никто не может. Какой смысл думать о них: хорошие, плохие? Ненужные…

Такер ничего не ответил. Поморщившись, он сунул руку в один из карманов поясной сумки и достал из него небольшое яблоко. Потерев его рукавом, он сделал небольшой укус. Грай с удивлением посмотрел на него:

— Как ты можешь есть… здесь?

— Я привык.

Они замолчали. Теперь лишь редкое чавканье Такера нарушало тишину могильного квартала.

Вскоре далеко впереди улицы послышался скрип колёс. К ним навстречу выехала покошенная телега, которую толкала старая, тощая лошадь. Впереди за поводья её тащили двое мужчин со скривлёнными гримасами и что-то ворчали себе под нос. Увидев людей, идущих к ним навстречу, они умолкли и поторопили уставшую кобылку. Чтобы не встречаться взглядами с членами Чёрного клинка, они повернули головы в стороны, рассматривая пепелища.

— Простите, — окликнул их Коул, когда они почти сравнялись, — дальше по улице мы видели несколько трупов, вы же их собираете?

— Ах? Ух, ага, — выдавил из себя один из стражников и укорил шаг.

Коул посмотрел им вслед и разочарованно вздохнул.

— Они не будут их забирать, — разочарованно вздохнул Грай.

Они вновь замолчали. Где-то рыдал ребёнок, где-то просили помощи умирающие люди, где-то люди продолжали оплакивать погибших. Дастин ускорил шаг. Он то и дело ворчал и спрашивал у Мери, но та не давала ему ответов, лишь едва слышно что-то говорила, заикаясь.

— Проклятье! Да спаси Долорем мою душу! — пнул камень Дастин и остановился. — Блэр, иди к Гривусу, и скажи ему… — он обернулся, и, увидев, что девушки поблизости нет, остановился. Он выгнул бровь и прищурился, вглядываясь в лица, затем с явным недоверием едва слышно спросил: — А где Блэр?

— Ты отправил её на юг как представителя Клинка, — ответил Коул.

— Правда? Не помню такого.

— Четырьмя днями ранее, когда король Гейл запросил тебя явиться в южные земли и оказать содействие в устранении потопа, ты с закрытыми глазами выбрал, кто пойдёт. Выбор пал на неё.

— Ах да, — засмеялся Дастин, — поэтому я и не помню. Надеюсь, дней через пятнадцать она вернётся.

— Может быть, хижина не пережила пожара? — сменила тему разговора Мери.

— Невозможно. Я думаю, что невозможно, — нахмурился Дастин. — Этот старик явно не позволил бы ей сгореть. Если только не захотел избавиться от любых признаков, видимых смертным.

Он задумался. Остальные, не желая мешать своему наставнику, разбрелись к окружавшим их пепелищам. Мери посмотрела на высокую городскую стену, сделала вдох и решила было сказать о чем-то, но в последний момент остановилась. Дастин, не оценив молчание, повернулся к девушке и нахмурился ещё сильнее. Он прожигал её взглядом и редко моргал, но девушка продолжала молчать. Она опустила глаза, обернулась и посмотрела на остальных, сильнее натянув свою длинную шляпу.

— Ага! — внезапно крикнул Дастин. — Значит, поступим так: вы все помогаете Мери дальше искать дом, а я…

Не договорив, мужчина развернулся и, что-то бормоча под нос, побрёл в сторону Ратуши. Остальные, терпеливо дождавшись, когда Дастин уйдёт достаточно далеко, чтобы он не смог их услышать, облегчённо вздохнули. Такер посмотрел на Мери. Он знал, что девушка не решилась что-то сказать, но теперь был готов выслушать. Та, закусив губу, собрала силы и произнесла:

— Мне нужно посетить одно важное для меня место здесь. Если можете, продолжайте поиск без меня, а я присоединюсь позже.

— Не думаю, что мы можем что-то найти, — с явной наигранностью пожал плечами Такер. — Так что безопаснее пойти вместе, если позволишь нам сопроводить тебя.

Остальные промолчали, подтвердив тем самым слова парня. Мери покраснела.

— Это… место памяти. Вы уверены? Х-хорошо, тогда идём.

Девушка обошла пепелище и вышла к старой тропе почти у самой стены. Посмотрев вверх, она что-то проверила для себя и уверенно зашагала, не сходя с дороги. Уже очень скоро они вышли к небольшой, чудом не сгоревшей полянке, которая когда-то была огородом старого дома, а теперь представляла собой место упокоения забытых душ. Вокруг не было ни звука. Ветер не попадал в этот небольшой закоулок, не бегали крысы, не ползали крохотные жучки. Сорняк, заполонивший могилы, стоял неподвижно.

— Тц, — щёлкнула языком Мери, — надо бы его сжечь.

Мери засуетилась, готовя в руке небольшое заклинание, но Такер её остановил. Он положил руку девушке на запястье и медленно опустил:

— Так можно здесь всё испортить.

— Лучше вручную убрать, — поддержал его Коул.

Не дожидаясь ответа, он подошёл к холмикам и начал раздёргивать траву. Остальные молча поддержали его и тоже принялись за уборку. Мери остановилась. С непониманием она смотрела на остальных, ожидая, что кто-нибудь её упрекнёт за напрасную трату времени. Но никто даже не думал о таком. Все понимали, что здесь захоронен кто-то важный для девушки, и не говорили ни слова. Она спешно вытерла подступившие слёзы рукавом и вместе с остальными принялась убирать сорняки.

— Здесь упокоен человек, который многое сделал для этого квартала. Он… давал надежду тем, кто уже ни на что не рассчитывал. Отдавал всего себя, чтобы залечить те нескончаемые раны, что были на теле, на душе. Я встретила его, уставшего, когда он шёл по Торговому кварталу в поисках непригодных для продажи припарок, старых или неудавшихся мазей или начавших портиться трав. Сперва мне подумалось, что это обычный житель, который не имеет много средств на лечение, но он… Он закупал очень много и отдавал порой под залог свои вещи. Иногда он приходил с детьми. Они вместе уносили в квартал нищих длинные, тронутые сыростью или коррозией доски, очень много досок. И тогда я пошла за ними. Мне стало любопытно, и я нашла себе причину: мне показалось, что там, в квартале нищих, что-то назревает, а я пошла проверить. Но увидела, как простой человек старается помочь смертельно больным, никому не нужным, таким же, как он, людям. И не могла остаться в стороне. — Она сделала длинную паузу. — А потом его убили…

— Во время Ночи тысячи огней? — спросил Грай.

— Нет, раньше. Дети рассказали мне, что нашли его тело… Оно…

Мери замолчала, ей было трудно сдерживать слёзы. Девушка прикусила нижнюю губу до крови, чтобы усмирить чувства, но у неё это слабо получалось. Коул, недолго помешкав, решил найти тему, чтобы порадовать девушку, и неуверенно произнёс:

— Хотя бы дети его остались целы…

— Н-нет. То есть, я…

Мери шмыгнула носом и встала. Она спешно отошла в сторону, стараясь скрыть слёзы. Такер несильно толкнул Коула в бок.

— Одного из них я сама убила в ту ночь. Он был проклят, он стал мертвецом, жаждущим плоти. Но даже теперь я не могла не вернуть их в объятия земли.

Обратно на улицу они следовали молча, и каждый был погружён в свои мысли. Среди этого небольшого отряда, который прошёл немало трудностей и испытаний, где, казалось, уже нет друг от друга никаких секретов и тайн, стало на одну такую меньше. Каждый вверял свою жизнь остальным и был уверен, что их спина на поле битвы прикрыта. Но когда им приходилось возвращаться к обычным рутинным делам, когда заказы гильдии заканчивались и наступало время отдыха, они расходились. Каждый уходил тихо, унося с собой секреты и тайны, и каждый раз это подрывало общее доверие. Как и сейчас. Несмотря на то, что Мери поделилась с ними тайной, у каждого на плечах лишь появился груз неуверенности, недосказанности. Каждый из них делился друг с другом тайнами жизни, но продолжал сомневаться в остальных. Мери шла первая — она лучше остальных знала путь по старому кварталу, но все её мысли были о другом. Что-то внутри терзало, осуждало её за то, что она рассказала о Лечебнице, о людях и детях, о трудностях и о том, как она старалась им помочь. Она корила себя и обещала не утруждать других своими проблемами.

Из мыслей их вывел крик Дастина. Он шёл по соседней улице и, увидев вдали силуэты, окликнул. Настроение у него было куда лучше, чем прежде, но он всё равно выглядел озадаченным. Нечто личное терзало и его, и он всеми силами старался скрыть это от остальных.

— Нашли чего?

— Н-нет, — неуверенно сказала Мери и опустила на глаза шляпу.

— Это прекрасно! Идём, нас ждёт повозка!

Дастин развернулся и махнул рукой, созывая за собой. Не дожидаясь остальных, он помчался прочь из квартала. Мери, не в силах его догнать, крикнула:

— Но куда мы направляемся? Разве наша задача не в том, чтобы найти здесь дом?..

— Домов в Королевстве полным-полно! — засмеялся Дастин. — Если не хочешь, чтобы мы его нашли, значит, поедем искать другой. Не отставайте! Быстрее уедем — быстрее приедем.

Сев на высокие козлы впереди, Дастин начал ругаться со стражниками, что те ещё не подготовили врата к открытию и заставляют их, членов гильдии «Чёрный клинок», ждать. Узнав в них членов гильдии с не самой лучшей репутацией, стража поспешила открыть ворота как можно скорее, чтобы не навлечь на себя опасность быть убитым личными палачами короля.

Они ехали по старой дороге, раскатанной множеством телег, притоптанной тысячами сапог и обрамлённой кровью десятков людей и зверей. Дороги за пределами города были небезопасны, и даже многочисленные патрули не спасали. То и дело появлялась шайка бандитов, готовая обобрать торговца, который пожадничал монету на охрану, или зверь, что от голода вышел к людям искать, чем бы поживиться. Но если не думать об этом, дорога становилась ясной и дружелюбной по отношению к путнику. Со всех сторон росла невысокая трава. Её то и дело скашивали для своих нужд пастухи и фермеры, а некоторые заполняли мешковиной траву в качестве подстилки под старую кровать. Таким образом территория не зарастала сорняком, несмотря на опасность загородной черты. Особо хитрые пытались на этом нажиться и, собрав поутру свежей травы, спешили искать, кому её продать в городе. Местами росли дички. Неясно как появившиеся, они придавали разнообразия этому скучному полю, а некоторые отчаявшиеся сходили с дороги, чтобы найти случайное дерево яблони или куст смородины, набивали себе карманы и были уверены, что хоть немного можно утолить голод в нелёгкое время. Для продажи такие плоды не подходили — они не давали такого богатого вкуса и не были достойного размера, чтобы тратить время на попытку всучить их какому-нибудь заглядевшемуся дурачку у прилавка.

— Король Гейл всё-таки обезопасил дороги, — заговорил Дастин. — Раньше, пройдя такое расстояние от города, мы уже натыкались на всякую чернь.

— Всё равно они убегали от нас, едва завидев плащи, — вздохнул Грай.

— Это не важно. Важно другое: мы уже ускоряем наше путешествие, не натыкаясь на всякую жадную шваль. Он носит корону не так долго, живёт в тени советников и каждый день пытается избавиться от очередной внутридворовой интрижки, но и жизнь обычного люда старается улучшить. Хочется верить, что он проживёт долгую жизнь, и она будет счастливой для Королевства. Может быть, Советник Гривус найдёт способ остановить Марш.

Они ехали, обсуждая погоду, короля, обсуждая восточные земли, белоснежных. Так Дастин старался разбавить скучное путешествие, хотя разговорчивым он никогда не был. Но всё чаще и чаще он подмечал, что на пути они не встретили ни одного бандита, ни одного дикого зверя, ни единой ловушки.

Вскоре Дастин, замедлив ход, нервно вздохнул.

Впереди, на пересечении тропинок и дорог, обретал очертание силуэт старой таверны. Ничем не примечательная деревянная постройка доживала свой век, давая кров и постель обычным работягам, которые не могли каждый день возвращаться домой из-за работы в далёких от родных стен местах. Грай с удивлением посмотрел на неё.

Остановив повозку в стороне, Дастин спéшил и бросил в неё зачарованный камень. Недолго потоптавшись на месте, он собрался с мыслями и решил было открыть дверь в таверну, но Грай его остановил:

— Что это за место?

— Как видишь, это таверна.

— Но… почему?

— Увидишь.

Дастин со свистом открыл дверь и уверенно вошёл. Его брови нахмурились, губы сузились, а тело вытянулось вверх, словно по стойке стражника на важном посту. Он демонстративно положил руку на навершие клинка и громко зашагал к стойке.

Внутри было немноголюдно. Коул, зашедший последним, встретил лишь настраивающего свой инструмент барда. Тот сперва вскочил, не ожидая посетителей, но тут же сел на пол, увидев символ чёрного клинка на накидках.

Хозяин, натирающий деревянную стойку, от испуга икнул и спешно начал что-то искать внизу. Дастин остановил его тяжёлым ударом кулака по столу.

— Не, подожди. Мы здесь не за тем, чтобы тебя ограбить, — Дастин рассмеялся, но быстро успокоился и, всматриваясь в мертвецки-бледного хозяина таверны, продолжил: — Нам нужна комната в красных тонах на чердаке.

Мужчина тихо выдохнул и спешно протянул Дастину ключ. Тот, быстро спрятав его в кулаке, направился вверх по лестнице. Остальные последовали за ним.

— Может, не стоило отказываться? — спросил Грай.

— А тебе мало и так поганой репутации Чёрного клинка? Или тебе на ужин не хватает?

— Я шучу, шучу.

Дастин был не в духе. Заворчав, он поднялся на этаж и направился к одной из ничем не примечательных дверей. Быстро открыв её ключом, он встал напротив, приглашая остальных войти первыми. Мери нервно поёжилась и опустила голову. Коул, положив руку на навершие своего клинка, неспешно вошёл последним. Было темно, и лишь когда Дастин закрыл за собой дверь, комната окрасилась магическим светом. Мери ахнула. Она, владеющая магией, чувствовала здесь огромную концентрацию силы.

Посреди пустой комнаты стоял длинный стол с черепом и разбросанным пергаментом. Как только загорелся магический свет, череп тоже окутало алым туманом, его пустые глазницы налились кровавым заревом рассвета, и в головах всех находящихся в комнате послышался хриплый женский голос:

— Что заставило привести ко мне несчастных детей, сын Фиобре? Их время ещё не настало.

— Заканчивай спектакль.

— Сейчас всё, что я могу, — внезапно голос изменился, стал приятным и юным, чарующим и звонким, живым и неустанным, — это развлекать себя долгой беседой с некоторыми наёмниками, что ещё ходят ко мне. Когда мужчина в чёрном пришёл за заказом, я гадала, какой исход из многих случится. Я видела всё, но с каждым его шагом исход менялся, переворачивался в неестественные исходы, странные. Я не смогла предотвратить многие события, я своей глупостью направила перо по страницам, но получился текст не тот, что хотела видеть. Я надеялась, что всё закончится раньше. Мертвецы, что копошатся в тенях, начали свой победный марш. Седой ворон, последняя линия сопротивления, уже поставил часы на стол и ждёт нужного момента, когда их перевернуть, когда первая песчинка упадёт вниз, знаменуя тень, но рассвет. Мне стыдно, что я привела тебя, их, всех вас — и людей, и бледнолицых, — к этому исходу. Многое из моих видений изменилось, но знай: мы приближаемся к последним страницам истории.

Все слушали, боясь шелохнуться. Гнетущее напряжение, сдавливающее всё тело, словно тиски, чувство тревоги, тоски, одиночества и сожаления завладевало ими, и никто, кроме Дастина, не мог даже открыть рта.

— Я догадался. Но сейчас мне важно знать ответ на другой вопрос. — Он подошёл к столу. — Как теперь можно попасть в библиотеку Никлауса?

— Тебе нужен гримуар, сын Фиобре, но он ничем не поможет. Ни Седой ворон, ни Золотое дитя, ни даже Мрачный путник не выгадают из него ничего нужного. Библиотека, великое хранилище тайных знаний чародея Никлауса, в целости, но добраться туда сейчас не выйдет. Она сохранена заклинаниями, но не все они исчезают со смертью хозяина, — её слова разочаровали Дастина, и тот уныло охнул. Мужчина потянулся к поясной сумке, но голос остановил его: — Твоих детей пропитал страх, они видят во мне чудовище сродни тем, что таятся в катакомбах замка. Позволь даровать им луч света, и так, быть может, я изменю свои видения в лучшую сторону.

Дастин остановился. Он ничего не сказал, лишь кивнул. Череп продолжил:

— Такер, тебя ждёт клеймо, избавиться от следа которого ты можешь, следуя зову души. Но помни: самые верные союзники — самые опасные враги. Коул, когда весь мир окажется в объятиях тени, тебе не следует отпускать из рук последнее огниво. Мери, желание жизни познаётся в последний миг, всё остальное — иллюзорный туман смерти. Грай, самая прочная броня — это доверие и сострадание, всё прочее – ничтожный осенний лист, сломавшийся от дуновения холодных ветров. Блэр… где бы ты ни была, твой опыт — это не наказание, а случайная удача. Что же касается тебя, Дастин, дитя Фиобре, — так знай, что лидер даже ценой многих потерь найдёт силу отпраздновать победу.

— Всё равно никто ничего не понял, — проворчал Дастин и спешно достал из сумки чёрную ткань. Аккуратно завернув череп, он с облегчением выдохнул. Напряжение пропало, и все почувствовали, как тяжесть неизмеримой силы исчезла. Мери упала на колени и тяжело задышала. Такер кинулся к ней:

— Т-ты чего? Что случилось?

— Наконец-то… Это прошло... Теперь могу… Спокойно вдохнуть, — ответила девушка.

Коул вытер выступившие на лбу капли пота и с ужасом посмотрел на стол. Многочисленные обрывки пергамента сгорели в магическом пламени, а его свет медленно угасал. Дастин подошёл к выходу, открыл дверь и негромко произнёс:

— Некоторые вещи не стоит запоминать. Но, если вдруг вы поняли, что за наставления она сказала, значит, вам несказанно повезло.

Они спустились в тишине. Дастин положил на стол ключ, а рядом два тяжёлых мешочка с золотом. Хозяин таверны посмотрел на свёрток у него в руке и кивнул, спешно спрятав золото в ящик. Они ушли, забрав её с собой. А в сердце каждого остался след от встречи, от слов, что станут пророческими.