Наследие небесной ночи. Книга 2

Глава 1

Сарлес сидел на твёрдом каменном полу, расправив ноги и глядел в узкое окно на яркое голубое небо. Массивные и длинные цепи, другим концом намёртво вделанные в стену звенели, когда он поднимал руку.

Он думал о Ксэрэль. Долетела ли она до королевства Ран? Смогла ли предупредить короля? Эти вопросы гложили его изнутри. Он переживал за неё, как за самого себя.

Ксэрэль была совсем маленькой, когда её впервые привели в их Арену. Как раз перед его боем, который он должен был выиграть, он проходил мимо тёмной камеры. Среди тусклого света факелов до него донёсся сдавленный детский плач. Он заглянул за решётку и увидел её.

Ещё маленькую и хрупкую. Длинные темные волосы рассыпались по её спине, скрывая бледное, нежное личико. Она плакала тихо, чтобы не привлечь внимание стражников и не разозлить магистра.

Сарлес понял тогда, что этой девочке с разрушенным детством предстоит стать сильной и твёрдой, как камень. Но он не даст ей стать жестокой. Не позволит превратиться в тех самых победителей, что гниют в позолоченных клетках. И уж точно не отдаст её во власть магистра.

С этой немой клятвой в сердце он тогда и вышел на арену, под оглушительный рёв собравшейся на трибунах толпы.

Мысли его оборвал скрип железной двери. Вошёл стражник и поставил на пол миску со свежей жареной бараниной и кувшин сладкой медовой воды.

Сарлес стал есть, почти не чувствуя вкуса и запивать тёплой водой. Едва он закончил, дверь снова открылась.

— На выход, — раздался твёрдый, безэмоциональный голос эльфа-стражника. — Тебя требует магистр.

Сарлес поднялся и вышел из камеры, следуя за стражником. Тот шёл впереди, держа в руке конец его цепей, будто поводок.

Они прошли по длинному коридору, мимо тускло горевших факелов, отбрасываемых на стены пляшущие тени и начали подниматься по винтовой лестнице в самую высокую башню. Наконец они остановились перед массивной дверью из чёрного дерева. Стражник постучал, дождался тихого «войдите» и втолкнул Сарлеса внутрь.

Кабинет магистра был просторным и пустым. Силерим восседал в кресле с мягкой обивкой кроваво-красного цвета. Он посмотрел на Сарлеса, а тот встретил его взгляд не опуская глаз, полный немой, выстраданной уверенности.

— Для чего вы меня вызвали, магистр? — спросил Сарлес, сдерживая внутри кипящую злость, чтобы не выплеснуть её наружу. Выплеснуть означало подписать себе смертный приговор. Силерим мог многое в том числе проникать в разум и ломать его по кусочкам.

— Ах, дорогой Сарлес, — медленно поднимаясь, произнёс магистр. — Не стоит разговаривать со своим наставником таким… вызывающим тоном.

Сарлес стиснул зубы.

— Я позвал тебя, чтобы возвысить, — продолжал Силерим, неспешно обходя свой стол и проводя пальцем по полированной поверхности. — Отныне ты не будешь спать на жёстком полу, на сенной подстилке. Не будешь есть с пола пищу, которую приносят стражники.

Он сделал паузу. Давящая тишина наполнила комнату и в ней заструилась ледяная тревога.

— Ты, как непобеждённый воин, достоин лучшего. Мягкой постели, обильных яств, покоя, — наконец сказал магистр, останавливаясь прямо перед Сарлесом.

— Мне не нужны ваши покои, — сквозь зубы процедил Сарлес. — Я привык к твёрдому полу. Я хочу только…

— Я прекрасно знаю, чего ты хочешь, — ухмыльнулся Силерим и в его улыбке не было ни капли тепла. — Свободы и её, Ксэрэль. Которая так дорога твоему сердцу.

Он наклонился ближе и его дыхание пахло ледяным металлом и полынью.

— Ты можешь всё это получить, но для этого… ты должен послужить мне.

Магистр повернулся к небольшому лакированному сундучку, открыл его и извлёк кольцо. Золотое с крупным кроваво-красным камнем, оно мерцало в свете ламп.

— Держи. Это мой дар тебе, как победителю.

— Я не буду вам служить, — голос Сарлеса дрогнул от ярости. — У вас есть свои прикормленные псы в позолоченных клетках!

Он рванул рукой и кольцо не долетев до его ладони со звоном отскочило, покатилось по полу и закатилось под стену.

В воздухе что-то дрогнуло. Температура в комнате казалось, упала на несколько градусов.

— Так ты отбрасываешь мою милость? — голос Силерима стал тихим и опасным, как шипение змеи.

Из его раскрытой ладони вырвалась черная, как густой дым, магия. Она медленно, неотвратимо поползла к Сарлесу, обвила его шею ледяной петлёй и с силой приподняла над полом. Сарлес задохнулся в глазах потемнело, ноги беспомощно забились в воздухе.

— Я не прошу, — с холодной ясностью произнёс Силерим. — Я требую и я получаю то, что требую. Всегда.

Петля ослабла и Сарлес рухнул на каменные плиты, давясь хриплым кашлем, глотая воздух.

Силерим не спеша подошёл к упавшему кольцу, поднял его и внимательно стряхнул невидимую пыль.

— Твоя драгоценная Ксэрэль считает себя свободной, — сказал он, не глядя на Сарлеса. Его голос снова стал гладким и рассудительным. — Она летит в Ра́ну, чтобы спасать королевство. Наивное дитя.

Он наконец повернулся и его взгляд стал острым, как отточенный клинок.

— А ты останешься здесь и отныне твоя жизнь, каждый твой вздох — это цена за её жизнь, понял меня?

Сарлес всё ещё не в силах встать, молча смотрел на него. В груди бушевала буря из ненависти, страха и бессилия.

— Уберите его, — Силерим махнул рукой стражам, стоявшим у двери. — И пусть наденет это кольцо.

Когда стражники грубо подхватили Сарлеса под руки и поволокли к выходу, магистр добавил уже почти про себя, но так, чтобы тот точно услышал:

— И передай ей, если связь ещё работает… что бегство — это только начало. Дальше будет настоящая игра.

Дверь захлопнулась, и, прежде чем шаги стражи успели затихнуть в каменном коридоре, Сарлес услышал его. Зловещий, приглушённый смех магистра, просочившийся сквозь толстую дверь. Это был не громкий хохот, а тихое, леденящее душу шипение удовлетворения. Смех, от которого по спине пробежала волна холодного, животного страха, и каждый мускул в теле Сарлеса напрягся, словно перед ударом.

Глава 2

Я летала в небе, подо мной простиралось море. Вдалеке был уже виден остров и заострённый чёрный силуэт замка. Я чувствовала себя свободной, как никогда. Меня с детства держали на арене в стенах тёмной камеры, где из решетчатого окна был виден лишь клочок голубого неба и трибуны.

Я взлетела ещё выше, наслаждаясь полётом и солёным воздухом моря. Я набрала высоту, достигнув самых облаков. Они плыли по небу, как мягкие подушки, а вокруг пахло чистотой и свежестью после дождя.

За горизонтом уже виднелось королевство, а вокруг него — лес, густой и ярко-зелёный. Сосны и дубы, древние, как исполины, вздымались к самым небесам. Я приближалась к королевству Ран и сердце билось учащённо.

«Лишь бы меня принял король», — мысленно твердила я себе.

Я стала спускаться, почти касаясь вершин деревьев и наконец опустилась в безлюдной роще на окраине города. Простое тёмное платье на моём теле было мокрое, что я поежилась от холода, а ветер трепетал концы платья.

Я вышла к массивным железным воротам. Тёмные волосы колыхались на лёгком ветру. По сторонам ворот стояли стражники в серебряных доспехах. Ни один мускул не дрогнул на их лицах. Лишь один скользнул по мне оценивающим взглядом и снова уставился вдаль.

Я сделала шаг вперёд, но тут же два копья скрестились у меня перед грудью. Старший страж, эльф с жёстким взглядом, шагнул ко мне.

— Стой! Назови свою цель, — его голос прозвучал как скрежет железа.

— Я должна поговорить с королём, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Речь идёт о войне и предательстве.

— Доказательства или хотя бы имя? — холодно спросил он.

— Силерим. Магистр Силерим с Острых скал Арены готовит нападение. Я — его бывшая пленница. Я знаю его планы.

Стражник изучающе посмотрел на меня, затем кивнул одному из своих. Тот постучал в малые ворота рядом. Вскоре появился гном в красной мантии, его борода достигала колен. Он обменялся с вождём стражи несколькими тихими фразами, бросив на меня тяжёлый взгляд.

— Последуйте за мной, — коротко бросил он и я вошла внутрь.

По сторонам простирались лавки, а на них лежали всякие яства, овощи, фрукты, громоздилась живность. За прилавками стояли торговцы, фермеры, ремесленники. Мимо меня проносились люди, эльфы, гномы, а кто-то проезжал на лошадях. В воздухе стоял шум и гам, смешанный с ржанием, стуком копыт и хрюканьем.

Ко мне подошёл ребенок лет девяти, чумазый, будто только что вылез из лужи.

— Госпожа, подайте серебро на хлеб, — протянул он ладонь и смотрел на меня своими жалобными глазами.

— Прости, малыш, но у меня и самой ни гроша. Я только сюда добралась.

Мальчик тут же убрал с лица жалость и пошёл дальше, высматривая в толпе кого-то побогаче.

Я прошла мимо всех лавок и вышла на главную площадь. Посередине стоял фонтан, искусно высеченный из камня. В его чаше застыла фигура женщины, будто пытающейся укрыться от чужих взглядов. Вода вокруг её ног текла магическим образом, переливаясь в солнечных лучах.

Я прошла мимо, чуть дальше уже был виден замок — величественный из серого камня, с голубыми куполами и островерхими башнями по краям.

Вскоре мы оказались у его подножия. Замок поражал своим величием. Внутри высокие стены цвета кровавого песчаника вздымались к потолку, а широкая лестница из белого мрамора устремлялась вверх. Мы поднялись и свернули в тронный зал. Гном жестом велел мне остаться у входа и сам направился к королю.

Король, эльф в зелёных одеждах и серебряной короне с изумрудами, сидел на троне, беседуя с гоблином. Взгляд его, сиреневый и пронзительный, скользнул по гному, а затем по мне, будто пытаясь разгадать мою суть ещё до первых слов. Я невольно отступила в тень колонны, но было поздно он уже заметил моё присутствие.

— Подойди и назови своё имя, — прозвучал его голос, хриплый, но с бархатными нотами.

Я вышла на середину зала и поклонилась, чувствуя, как дрожат колени, но на лице была холодная маска.

— Меня зовут Ксэрэль. Я пришла предупредить вас об угрозе. Магистр Силерим, хозяин арены, планирует убить вас и захватить ваш трон.

Король медленно поднялся. Его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Силерим? — переспросил он и в голосе зазвучала холодная сталь. — И как пленнице арены удалось узнать о его планах?

— Он сам рассказал мне, ваше величество, — я опустила взгляд, чувствуя, как горит лицо. — Он готовил меня быть орудием. Я должна была стать вашим убийцей. Вместо этого я сбежала, притворившись мёртвой.

Король приблизился и я почувствовала, как воздух вокруг стал густым от напряжения.

— Ты понимаешь, что одно твоё слово ничего не стоит? — спросил он, не сводя с меня взора.

— Понимаю. Я не прошу, чтобы вы мне верили. У меня нет при себе доказательств, которые я могу вам показать. Вы можете не верить, что он хочет вас убить. Но поверьте хотя бы в то, что у него есть арена, полная драконов, которым он сломал детство, жизнь и судьбу. У всех там поломанная жизнь. У меня тоже. Он лишил меня детства, убил родителей, похитил, сжёг дотла мой дом, мою деревню.

Отправьте шпионов, если они у вас есть — проверить, что творится на Острых скалах, где стоит арена. Я не шпионка. Взгляните мне в глаза и тогда вы поймёте.

В зале повисла тишина, звенящая и тяжёлая.

Наконец,он отступил на шаг и взглянул внимательно в мои глаза. — Хорошо, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово прозвучало как приговор. — Мы проверим твои слова. А пока ты останешься здесь под наблюдением. Эрим, приготовь для гостьи покои в северной башне. И распорядись насчёт еды и одежды. — Он снова повернулся ко мне и в его глазах читалась не благодарность, но холодная решимость. — Если ты говоришь правду, королевство в долгу перед тобой. Если лжёшь — пеняй на себя.

— Благодарю вас, ваше величество, — я поклонилась снова.

Гоблин не отрывал от меня своего пристального, бусинчатого взгляда, пока я не вышла, следуя за гномом. Я чувствовала, как мне в спину сверлят глаза — то ли короля, то ли его гоблина.

***

Когда Ксэрэль вышла из тронного зала, король Васриэль ещё какое-то время смотрел на захлопнувшуюся дверь.

— Ваше величество, я не верю ни единому слову этой драконихи, — прошипел гоблин-советник. — Они хитры. Вдруг это ловушка Силерима?

— Мы это и проверим, — сказал король спокойно, но задумчиво. — Но интуиция подсказывает, что она не лжёт, а в её глазах… я видел не хитрость. Я видел настоящий ужас и решимость, которую не подделать.

Он знал магистра Силерима. Когда-то тот служил в королевстве, но из-за своей неудержимой гордыни и жестоких экспериментов был изгнан. Мысль о том, что тот мог дойти до создания армии из порабощённых драконов, была чудовищной, но вполне в его духе.

— Кизз, прикажи слугам принести в мои покои вина, — сказал Васриэль, чувствуя внезапную усталость. — И чтобы стража у северной башни была удвоена. Нашу гостью не выпускать и никого к ней не пускать без моего приказа.

Он вышел из зала и тяжесть грядущей войны легла на его плечи чуть ощутимее, но вместе с ней пришло и странное, настороженное любопытство. Кто ты, дракониха Ксэрэль, и что ещё ты скрываешь?

Глава 3

Я проследовала за гномом Эримом на верхний этаж северной башни. Комната, в которую он меня привёл была просторной и чистой, но в её убранстве чувствовалась не столько роскошь, сколько практичность и надёжная изоляция. В глубине стояла широкая кровать с добротными шерстяными одеялами и полотняными подушками. Рядом — крепкий дубовый стул. Стены были гладко оштукатурены, а напротив кровати стоял массивный деревянный шкаф с зеркалом в простой железной оправе. У окна — тяжёлый деревянный стол и два стула. Само окно, большое и с видом на лес, было перечёркнуто узором железных прутьев.

— Располагайтесь, — сухо произнёс Эрим. — Ужин принесут. Без надобности покидать комнату не следует.

Он вышел.

Я подошла к окну. Внизу, за крепостной стеной, копошились крестьяне, сновали стражи. Дальше, под уже вечерним небом, простирался густой лес, казавшийся в сумерках сплошной тёмной стеной. Где-то за тем лесом и морем был Сарлес, а с ним — Силерим. Вместе с Укерасом они готовились напасть на Ран. Мысль об этом сжимала горло.

В комнату бесшумно вошла служанка. Юная, в белом чепчике, из-под которого выбивались пряди белёсых волос, в скромном сером платье и белом фартуке. В руках она несла аккуратный свёрток из грубой ткани. Её лицо было спокойным, а в больших голубых глазах читалась не столько доброта, сколько осторожная исполнительность. Девушка молча разложила на кровати несколько платьев — простого покроя из прочной шерсти и льна, тёмных, неброских цветов. Затем она наполнила водой медный таз в углу комнаты, поклонилась и так же тихо удалилась.

Я подошла к платьям. Качество было хорошим, но далёким от излишеств. Это была одежда для почётной пленницы, а не для дорогой гостьи.

Вскоре служанка вернулась, поставила на стол деревянную миску с густым мясным рагу, ломоть чёрного хлеба и глиняную кружку с водой. После чего снова исчезла, притворив за собой дверь. За ней я расслышала негромкий разговор — вероятно со стражем.

Мой желудок тихо заурчал. Еда оказалась простой, но сытной и горячей. На Арене, даже после первой победы, мне приносили подобные яства, но тогда я не чувствовала их вкуса — лишь пустоту и горечь плена. А сейчас, хоть и в четырёх стенах у короля, я ела с волчьим аппетитом, чувствуя, как силы возвращаются в тело.

Затем я умылась прохладной водой из таза, переоделась в одно из тёмных платьев, широкое и удобное и прилегла на кровать. Мокрые волосы раскинулись по грубой ткани подушки.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении тепла, растекающегося от ладоней по рукам, так проявлялась моя магия. Открыв глаза, я увидела в руке серебристый шар. Поиграв с ним, я обратила его в иллюзию и наполнила ею комнату. Свет померк, уступив место ночи, а на потолке замерцали звёзды. Я улыбнулась. Впервые за долгое время я могла владеть своим даром так свободно без давящего присутствия Силерима, без подавляющих заклятий, что опутывали каждую щель моей прежней комнаты. Даже эти стены и прутья на окне не могли сдержать этого.

Внезапно в дверь постучали. Я мгновенно рассеяла иллюзию. На пороге стоял Эрим, его бородатая физиономия была невозмутима.

— Вас требует король. Прошу, следуйте за мной.

Мы вышли в коридор, где в этот поздний час было уже пустынно. Лишь пара стражей у дверей смотрела на нас без особого интереса. Вскоре мы остановились у тяжёлых резных дверей в другой части замка. Эрим постучал.

— Войдите, — раздался из-за двери голос Васриэля.

Я вошла одна. Кабинет короля был завален картами и свитками. Сам он сидел за столом, погружённый в изучение донесений, но поднял голову при моём появлении, его сиреневые глаза были тёмными от усталости.

— Садитесь, — он указал на стул по другую сторону стола. Его тон был деловым, без намёка на фамильярность. — Мне нужны детали. Я знаю, что Силерим силён как маг...но каков он в реальном бою? Он полагается на свою магию или же владеет оружием? Каковы его методы? И расскажите, как вы оказались в его власти. Всё, что вы скажите это может быть важно.

Я начала свой рассказ. О деревне в горах, о набеге, о смерти родителей, о годах дрессировки и боли. Король слушал, не перебивая, лишь изредка его пронзительный взгляд останавливался на мне, будто сверяя слова с чем-то внутри себя. Я рассказала о Сарлесе, об Изе, о других драконах, о тренировках и о том, как Силерим раскрыл мне свой план — сделать из меня убийцу короля.

Когда я закончила в кабинете повисла долгая, тяжёлая тишина.

— Стало быть, вы там были не одни. Там томятся и другие драконы, — нахмурился Васриэль, откидываясь на спинку кресла.

— Да, ваше величество. Многие.

— Зная Силерима, он не остановится, — король провёл рукой по лицу. — Он давно метит не просто на мой трон. Он хочет перекроить всю карту и ваша арена — лишь кузница для его армии.

Он отложил перо и посмотрел в окно, в ночную тьму.

— Пока вы отдыхали, мои лазутчики подтвердили часть ваших слов. — Он повернулся ко мне и в его усталом взгляде загорелась твёрдая решимость. — Ждать, пока он ударит первым, — глупость. Эрим!

В кабинет тут же вошёл гном.

— Ваше величество?

— Отдай распоряжение военному совету. Начинаем подготовку к походу. Мы выдвинемся к Арене и освободим пленных, пока Силерим не перебросил всех своих драконов к нашим границам.

— Слушаюсь.

Эрим удалился. Васриэль снова устремил взгляд на меня. Он был оценивающим, холодным, лишённым прежней подозрительности, но и без тени мягкости.

— Возвращайтесь в свои комнаты. Отдыхайте, пока можете. Вы останетесь здесь — это пока безопаснее всего и для вас, и для моего королевства. Когда мы выступим, вам придётся быть нашим проводником и советником в делах, касающихся Силерима.

— Благодарю вас, ваше величество, — я поклонилась, чувствуя, как камень тревоги в груди наконец сдвинулся с места. Это было не полное доверие, но шаг — шаг к действию.

Я вышла из кабинета и пошла по холодным ночным коридорам обратно в свою башню, думая лишь об одном. Теперь был шанс.

Реальный шанс всё изменить.

Глава 4

Прошло несколько дней с того момента, как последний след Ксэрэль растворился в морском ветре. Дней, которые Силерим потратил не на пустую ярость, а на холодный, методичный анализ и сбор информации от элементаля.

Картина была ясной и неумолимой. Король Васриэль не просто выслушал беглянку — он ей поверил. Более того, он действовал с пугающей для обычного мага скоростью. В королевстве кипела работа, видимая даже с такого расстояния: кузницы горели день и ночь, клубы дыма от них были видны в подзорные трубы с вышек на побережье. На плацах сводились в ударные отряды закалённые в пограничных стычках легионы. По дорогам к столице тянулись бесконечные обозы с продовольствием и снаряжением. Готовился не карательный набег, а полномасштабное вторжение. Их цель была очевидна и озвучена самим королём на военном совете. Стереть Арену с лица земли, освободить пленных и положить конец «угрозе с моря» раз и навсегда. Время, отведённое ему на изящные манёвры, истекло.

Воздух в кабинете Силерима был густым и неподвижным, пахнущим старым пергаментом и остывшей магией. На столе под его бледными пальцами была развёрнута карта королевства Ран. Но он не искал слабые места — он их уже знал. Его взгляд, пустой и сосредоточенный, скользил по знакомым линиям, в то время как разум был занят другим. Она там.

Мысль жгла изнутри холодной, методичной яростью. Через мутную сферу элементаля он получил весть. Его сбежавшая рабыня не просто добралась до берега. Она стояла перед королём и говорила. Разрушила годы тонкой подготовки, выставила его планы на свет, как жалкого воришку.

Первый, изящный план — внедрить идеальное оружие в самое сердце врага — лежал в руинах. Оставался второй. Прямой, грубый, от которого его коробило, но времени на новые хитрости не было. Король Васриэль теперь знает и зная Васриэля, он не станет ждать. Он ударит первым.

Дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял Укерас. В человеческом облике он казался ещё массивнее. Золотистые волосы ниспадали на плечи, а мощное тело, испещрённое шрамами, было живым свидетельством всех одержанных побед. На плечах и тыльной стороне ладоней мерцала, словно отполированная солнцем, жёлтая чешуя. Но взгляд Силерима, скользнув по нему, сразу нашёл свою истинную цель — золотое кольцо с крупным топазом на указательном пальце дракона. Подарок и якорь — инструмент влияния.

— Ты звал, хозяин? — голос Укераса был низким и преданным, но в глубине золотых глаз плескалась тревога. Новости с арены расползались быстро.

Силерим не ответил, он медленно подошёл к окну, спиной к гостю.

— Она добралась до короля, — тишину разорвал его голос, ровный и безжизненный, как камень. — Ксэрэль, моя лучшая ученица. Моё разочарование.

Он повернулся, его чёрные глаза, лишённые всякого выражения, впились в Укераса.

— Она рассказала ему всё. Об арене, о драконах, обо мне. Теперь они не просто укрепляют стены, они готовят поход сюда.

В углу рта Силерима дрогнул мускул, единственный признак сдерживаемой ярости.

— Мы не будем ждать их у своих ворот и не будем штурмовать их стены.

Он резко подошёл к карте и ткнул длинным пальцем не в земли Раны, а в свой собственный остров, в бухты и подступы к Арене.

— Они уже готовят поход к нам. Васриэль не из тех, кто ждёт удара в спину. Он двинется сюда через три-пять дней, чтоб освободить драконов вместе с Ксэрэль. — На его губах искривилась презрительная ухмылка. — Но мы им не дадим собраться, мы ударим первыми, быстрым, яростным клинком, пока их армия строится в ряды.

Силерим наконец поднял взгляд на Укераса и в его зрачках вспыхнул знакомый Укерасу холодный огонь — огонь мастера, берущего в руки новый инструмент.

— Твоя ярость… ярость всех драконов Арены — вот что нам нужно. Мы сразимся не здесь, не на нашем песке, а у их порога. На земле, которая ещё не остыла от их самоуверенности.

Он сделал паузу.

— Пока их армия будет увязать в попытках отстроить оборону, мы с тобой совершим рывок. Не в лоб, а в обход. Ты внесёшь меня прямо в самое сердце их лагеря, к их командующему. А если повезёт… и в тронный зал, к старому «другу».

Силерим приблизился вплотную. Его дыхание было холодным.

— А что касается Ксэрэль… — он протянул руку и почти нежно коснулся топазового кольца на пальце Укераса. Прикосновение было обжигающе холодным. — Она была твоей добычей, ты упустил её на арене, исправь это. Когда всё начнётся, найди её и верни мне. Живую.

Через кольцо, тонкой, ядовитой струйкой, он направил в сознание дракона не приказ, а искру — искру ревности, обиды и жажды доказать, что он, Укерас, всё ещё лучший, что он заслуживает милости, которую магистр готов был оказать ей. Это было точечное внушение, не слом воли, а искусное разжигание уже тлеющих углей, как и со всеми его «победителями».

Укерас выпрямился, его золотые глаза загорелись мрачной решимостью. Личная ненависть и внушённая воля сплелись в единый клубок.

— Она будет вашей, хозяин. Я сорву с неё эти шёлковые платья и закую в цепи, которые она так жаждала сбросить. Я заставлю её смотреть, как гибнет всё, что она попыталась спасти.

Силерим кивнул, без тени улыбки. В его холодном, расчётливом разуме уже выстраивались новые ходы. План «А» провалился. План «Б» был приведён в действие. Теперь всё зависело от того, насколько хорошо Васриэль знал своего бывшего магистра… и насколько сильно он верил драконихе-перебежчице.

— Иди, — отрезал он, возвращаясь к карте. — Готовь драконов к бою. Через несколько дней мы выдвигаемся.

Укерас поклонился и вышел. Силерим остался один в гробовой тишине кабинета. Его пальцы сжали край стола. Он мысленно видел её — не испуганную беглянку, а ту гордую, что смотрела на него в зеркале его покоев.

Глава 5

Я стояла на каменной террасе, вглядываясь в лесную даль. Солнечные лучи ласкали кроны деревьев и от их прикосновения листва будто вспыхивала изнутри, становясь ещё ярче и зеленее. Лес жил своей тайной жизнью: ветви шелестели, а в вышине парили птицы. Одна из них, маленькая птаха с оперением цвета алой зари и белого снега, вспорхнула на перила рядом со мной и принялась звонко щебетать.

С тех пор как король Васриэль принял моё предупреждение, прошло уже больше недели. Всё это время в королевстве царила лихорадочная готовность: войска тренировались без передышки, звон стали и крики командиров с плацев не стихали с рассвета до заката; кузницы гудели день и ночь, а воздух в нижнем городе был густ от запаха раскалённого металла и древесного угля. Васриэль иногда призывал меня к себе, чтобы уточнить план Арены, расспросить о сильных и слабых сторонах стражей. Наши встречи были краткими и деловыми; он слушал внимательно, задавал точные вопросы, но его лицо оставалось непроницаемой маской, за которой я не могла разглядеть ни доверия, ни сомнений.

Но королевство не спешило открывать мне объятия. По его углам уже ползли шёпотки: я шпионка Силерима, подосланная обольстить короля и заманить войска в ловушку. Ложь! Васриэль был холоден и поглощён лишь подготовкой к походу. Лишь изредка я ловила на себе его тяжёлый, изучающий взгляд, будто он оценивал, но тут же он отворачивался, погружаясь в карты и донесения. Завистливые взгляды придворных дам и служанок, которые я встречала в коридорах, были куда красноречивее их шёпотов.

Я отбросила все мысли, широко раскинув руки и… позволила своей истинной сущности вырваться наружу. Спину пронзила знакомая волна превращения — не боль, а скорее жгучее освобождение. Кости с тихим хрустом вытягивались из лопаток вырвались мощные крылья, а кожа затвердела, покрываясь прохладной чешуёй. Преображение завершилось. Я расправила крылья, ощутив, как упругий воздух наполняет перепонки, как каждая мышца наливается древней, первозданной силой. Я оттолкнулась от каменных плит и ринулась в небо.

Я парила над лесом и мне открылся весь его сокровенный мир: внизу, будто на ладони, мелькали пятна шерсти — олени, испуганные тенью моих крыльев; слышался птичий гомон, журчание ручья, далёкое рычание хищника. На миг я забыла о войне, о предательстве, о цепи, что всё ещё сжимала сердце. Здесь, в небе, я была только собой. Я сделала широкий круг и развернулась к замку и встретилась взглядом с Васриэлем. Он стоял на той же террасе и смотрел на меня. Не отворачивался, не делал вида, что занят. Просто смотрел и в его позе, в спокойной неподвижности, читалось некое признание. Я приблизилась и он склонил голову в почтительном приветствии.

— Завтра мы выступаем, — произнёс он, его голос был слышен мне даже на расстоянии и высоте благодаря моему дракон ему слуху. — Войска готовы.

Я ответила ему таким же вежливым наклоном головы, готовясь вернуться на землю, как вдруг до меня донесся знакомый, леденящий душу звук — отдалённый рёв драконов и свист рассекаемого крыльями воздуха. Я резко обернулась.

Из-за линии леса, со стороны моря, появлялись драконы. Не десятки, как можно было ждать от армии, а несколько разведчиков. Синие, красные, фиолетовые… Их чешуя слепила в солнце, а движения были резкими, выверенными, как у хищных птиц и среди них — золотисто-жёлтый. Это был Укерас, а на его спине, восседал Силерим. Его чёрные одежды развевались на ветру, а сам он был недвижим. Они неслись не строем, а рассыпной цепью, прочёсывая местность, явно высматривая что-то. Моё сердце ёкнуло, а в ушах застучала кровь. Он уже здесь.

— Ксэрэль? Что там? — окликнул меня король. Ему хватило одного взгляда на моё окаменевшее лицо, чтобы понять всё.

Не теряя ни секунды, Васриэль развернулся и крикнул в сторону башен и его голос, раскатился над замком подобно грому: «Тревога! Разведка противника в небе! К оружию! К стенам!»

Я устремилась вниз к городу и коснувшись земли у стен, вновь обрела человеческий облик. Ноги слегка подкосились от резкой смены формы, но я упрямо выпрямилась.

— В укрытие! Со стороны моря! — кричала я, бегая по ближайшим улицам, размахивая руками, чтобы привлечь внимание, но без прежней паники. Мой разум, закалённый ареной, холодно анализировал. Малочисленность отряда, высокая скорость, отсутствие строя — это было похоже на атаку. — В дома!

На площади народ встревоженно озирался, но массовой паники не было — стража уже действовала чётко, образовывая живые коридоры и направляя народ к каменным подвалам и укреплённым складам. Убедившись, что на улицах никого нет, я рывком вернулась к замку. Войска уже занимали позиции на стенах, щиты и копья образовали сплошную стальную щетину. Король, восседая на вороном коне у главных ворот был похож на статую возмездия. Его доспехи, обычно церемониальные теперь были боевыми, а в руке он сжимал не скипетр, а длинный эльфийский клинок. На башнях заняли позиции лучники и маги, их фигуры чётко вырисовывались на фоне неба.

— Со мной, — коротко бросил он, указывая на место за своей спиной. — Они не рискнут штурмовать с таким составом. Но если это начало что-то большего, они попробуют спровоцировать нас на вылазку, заманить в открытое поле. Мы не пойдём у них на поводу. Но и просто так смотреть не будем. Будем держать дистанцию, но покажем, что мы готовы.

Я вскочила на подведённого мне стражником коня и мы выдвинулись за ворота, но не в открытое поле, а к подготовленным позициям у лесной опушки — где за заранее возведёнными низкими брустверами уже замерли ряды арбалетчиков. Мы двинулись навстречу надвигающейся, но пока ещё не обрушившейся буре.

Глава 6

Мы стояли на опушке, за спиной — сомкнутые ряды войск Ра́ны. Воздух гудел не только от взмахов крыльев, но и от звенящей тишины перед бурей. Драконы, один за другим, опускались на поляну, поднимая вихри пыли и сухих листьев. Победители. В глазах Укераса плясала привычная ехидство, а рядом с ним...

Сарлес.

Он был бледной тенью того дракона, которого я любила. В его взгляде, где раньше жили нежность и сила теперь бушевала чужая, выжженная ярость. Что с ним сделал Силерим? Не просто ранил — изуродовал изнутри.

Холодная волна ненависти подкатила к горлу. Я ненавидела мага всей душой. Мечтала стереть с его лица ту самую, вечную ухмылку всезнающего палача.

Я мысленно, с отчаянной силой, рванулась к Сарлесу, пытаясь пробиться сквозь нашу связь, но наткнулась на глухую, чёрную стену. Не на пустоту на барьер. Силерим, слезая со спины Укераса, поймал мой взгляд. Его тонкие губы тронула едва заметная усмешка.

Он сделал шаг в нашу сторону, но король Васриэль движением руки остановил строй лучников и сам вышел вперёд, преградив путь.

— Стой!

— Я несказанно рад вас видеть, Ваше Величество, — Силерим изящно, почти театрально склонил голову. — Как поживают ваши... владения?

— Избавь меня от церемоний, что тебе нужно?

— Что нужно? — Маг притворно удивился, разводя руками. — Вернуть своё имущество. Беглянку и, как я вижу, вы её не только приютили, но и... поверили ей.

Он указал на меня тонким, бледным пальцем.

— Ты лжёшь. Тебе нужно моё королевство.

— И не только, — его взгляд, холодный и скользкий, как змея, переметнулся на Сарлеса, а затем вернулся ко мне. — Но и она, Ксэрэль. Уникальный экземпляр, а уникальные вещи должны возвращаться к своему творцу, к тому, кто вложил в них душу.

Я снова посмотрела на Сарлеса и у меня перехватило дыхание. Всего на миг на одно короткое, мучительное сердцебиение в его глазах, полыхавших навязанной ненавистью, мелькнула искра — чистого, животного, узнающего ужаса и тут же погасла, задавленная невидимым прессом. Я опустила взгляд и увидела на его передней лапе там, где раньше была лишь чешуя, — золотое кольцо. Оно тускло поблёскивало, пульсируя в такт сердцебиению.

— Это королевство станет твоей могилой! — прогремел Васриэль и его клинок с резким свистом взметнулся вверх, сверкнув в косых лучах солнца.

Это был сигнал. Сотни тетив вздрогнули, щёлкнув в унисон и в небо взмыла туча стрел с оперёнными наконечниками. Битва началась.

Драконы с оглушительным рёвом взлетели, отвечая шквалом магии, что разорвал воздух. Гигантский чешуйчатый исполин цвета запёкшейся крови изрыгнул ревущий поток огня, который плюнул в строй лучников, выжигая людей и землю дотла. Ярко голубой дракон, цвета льда, взмахнув крыльями, наслал ледяную бурю; воздух застыл, сковывая воинов в моментальные, хрустальные гробницы. Я отступила на шаг, ощущая, как знакомый холодок страха сменяется жаром ярости. Позволила тьме, своей истинной силе вырваться наружу и в следующее мгновение, обернувшись драконом, я взмыла в небо, накрыв всё поле сражения непроглядной, глухой, живой пеленой ночи.

В этой тьме, где только я была повелительницей и зрячей, я нашла ледяного дракона. Он метался слепо, потеряв ориентацию и мои клыки беззвучно впились в уязвимое место под его чешуёй на шее. Хруст, хриплый, обрывающийся выдох и его массивное тело рухнуло вниз, в гущу боя.

Из мрака на меня обрушились чары другого — фиолетового дракона. Это была не атака, а проникновение: искажённая, гипнотическая музыка от которой кровь стыла в жилах, а разум, подчиняясь древнему страху, рвался прочь, оставив тело. Я едва успела опутать его серебристыми нитями собственных иллюзий — видениями падающих в пустоту, сбив смертоносный прицел и, навалившись всей тяжестью, пригвоздила к земле.

И тогда я увидела его. Укераса. Он парил в самом центре хаоса, его золотая чешуя мерцала кровавыми отсветами пожаров и вспышками чужих заклинаний. Наши взгляды встретились сквозь дым и магию. Мы ринулись навстречу друг другу.

Наш бой был яростным и безмолвным, разыгранным высоко над землёй. Он не пытался кусать или рвать плоть, он атаковал напрямую разум, вбрасывая в него призрачные, липкие видения: вот я одна на пустой, залитой лунным светом арене; вот Сарлес, простирающий ко мне объятия, но его глаза пусты; вот сам Силерим, говорящий шёпотом, что всё прощено, что можно вернуться домой, но я научилась за месяцы плена отличать сладкую ложь от горькой правды. Я рвала эти плёнки иллюзий, как паутину, впиваясь в него когтями, пытаясь схватить его за лапы, свалить, обездвижить. В одной из таких схваток, когда моя лапа скользнула по его лапе, мои когти со скрежетом задели не чешую, а холодный, твёрдый выступ на одном из его пальцев.Инстинкт, острее любой мысли, крикнул внутри: «Сними его!»

В следующее мгновение, когда он вновь попытался схватить меня, я не стала уворачиваться. Вместо этого я вцепилась ему в запястье и все когти моей второй лапы обрушились на палец с кольцом. Я рванула что есть сил, целясь не в плоть, а в металл оправы.

Раздался сухой, высокий щелчок и тонкое кольцо, вместе с клочьями сорванной чешуи, соскочило с пальца и сверкнув, упало вниз в гущу битвы.

И мир перевернулся.

Укерас не просто замер, его отбросило в сторону, будто невидимой силой, сбив с траектории полёта. Он затрепетал всем телом, издавая гортанные, хриплые звуки, больше похожие на стон, чем на рык. Его могучие крылья беспомощно затрепыхались, он потерял высоту, едва успев грузно приземлиться на окраине поляны. Он тряс головой, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимую, давящую сеть.

— Нет... — его голос был чужим, разбитым шёпотом, полным неподдельного, всепоглощающего ужаса. — Нет... Я... я всё помню... Арена... Сарлес... Я... что я с тобой сделал, Ксэрэль?..

Он смотрел на меня и в его золотых, всегда надменных глазах не было ни злобы, ни ехидства. Только всепоглощающий, немой стыд и отчаяние, такое глубокое, что в него проваливалась душа.

— Что... что с тобой? — выдохнула я, опускаясь рядом, всё ещё не понимая.

— Он... он вкладывал мне в голову мысли... — Укерас с трудом выговаривал слова, будто его разум, долгое время плывший по течению чужой воли, заново учился говорить самостоятельно. — Эта цепь... она была не просто украшением! Она... усиливала всё плохое во мне. Гордыню, злость, страх. Я видел, что делаю, понимал, но не мог остановиться... Мне казалось, что это мои желания! Я думал, что хочу власти, что презираю вас всех... Это была не моя воля. Это была ловко направленная воля его!

Его слова обрушились на меня, как удар тарана. В голове, переполненной шумом битвы, всё вдруг с грохотом встало на свои места. Сарлес. Его остекленевший, ненавидящий взгляд, то самое кольцо на его лапе, которого раньше не было. Все «победители» с их подобранными украшениями... Это были не награды — это были усилители, кривые зеркала, искажающие их души и я вспомнила тот день, когда сам магистр надел на меня ожерелье и слова Изы: «Через него он может до тебя дотянуться». Но я не знала, не могла предположить, что он так обращается со всеми, кто на его арене поднялся наверх...

— Артефактами... — наконец вырвалось у меня. Догадка, жестокая и в то же время освобождающая, пронзила насквозь. — Он управлял вами как куклами... Делал из вас карикатуры на самих себя!

Укерас, всё ещё тяжело дыша, кивком подтвердил мои слова. В его взгляде, помимо стыда, загорелась новая искра — не ярости, а отчаянной, жгучей решимости искупить вину.

— Поможешь мне? — крикнула я, уже разворачиваясь к полю боя. — Надо сорвать их! Со всех, кого успеем!

Мы ринулись обратно в самую гущу бойни, но теперь мы были не врагами. Пока остальные драконы, ослеплённые моей тьмой и яростью собственного сражения, метались и бились с войсками Раны, мы действовали как тени на поле боя. Укерас, притворяясь всё ещё «своим», атаковал бывших собратьев, но не на смерть, он валил их с ног, оглушал мощными, но тупыми ударами, а я, проносясь мимо как чёрный вихрь, цеплялась когтями за блестящие безделушки на их шеях и лапах и рвала тонкий металл, ломала хрупкие замки.

И с каждым сорванным артефактом происходило нечто похожее. Дракон замирал, его взгляд на мгновение становился пустым и потерянным, а затем в него возвращалось осознание — шок, смятение, ужас и проблеск чего-то родного, своего. Они не были добровольными предателями, они были марионетками.

И самым ценным, самым искажённым зеркалом был Сарлес. Я увидела, как он, всё ещё с тем же остекленевшим от чужой ненависти взглядом медленно, неумолимо, как машина, двинулся сквозь хаос. Не в случайную сторону. Прямо на короля Васриэля, который, отбиваясь, оказался на отшибе. Золотое кольцо на его лапе пылало теперь зловещим, пульсирующим алым светом, будто сердце самого Силерима.

Мне нужно было до него добраться. Теперь я знала, что делать, но страх, острый и холодный, сжал мне горло: успею ли я или он нанесёт удар первым?

Глава 7

Я метнулась к королю, заслоняя его собой от Сарлеса. Позади гремела ярость Укераса, сражавшегося с другими зачарованными драконами. Магистра нигде не было видно. Словно испарился.

Я рыкнула от ярости и в очередной раз мысленно рванулась к Сарлесу и снова наткнулась на глухую, чужую стену в его сознании. Не оставалось выбора, как я бросилась на него не желая убивать, но полная решимости сорвать проклятое кольцо.

Наш бой был яростным и безмолвным. Он кусался, его хвост с размаху бил по моим бокам, а из-под земли извивались виноградные лозы, пытаясь опутать меня. Я рвала их когтями и снова шла в атаку, нанося удары, стремясь лишь обездвижить, а не убить. В решающий миг я обрушила на него свою иллюзию — гнетущую тьму, где нет ни звука, ни света.

Он замер, ослепленный и оглохший, пока его разум боролся с иллюзией, я впилась когтями в его лапу. Золотое кольцо поддалось с сухим щелчком и я швырнула его прочь в грязь.

Тьма отступила, уступив место осознанию, Сарлес стоял, ошеломленно оглядывая поле боя и наконец его взгляд упал на меня.

— Ксэрэль?.. — его голос был хриплым от недавней ярости, но уже своим, родным.

— Сарлес! — в моем крике смешались облегчение и отчаяние. — Ты свободен! Он управлял тобой через...

В этот миг ледяной голос прорезал воздух сверху:

— Слишком поздно для воссоединения, мои дорогие.

В нескольких шагах материализовался Силерим, будто вышел из самой тени, на его лице играла знакомая, холодная усмешка.

— Ты раскрыла мой секрет, похвально. Надеюсь, ты успела попрощаться.

Он не стал тратить время на паузу. Взмах руки и сгусток чистой, сконцентрированной тьмы, острый как клинок и холодный как смерть, пронзил воздух. Он летел прямо в меня.

— НЕТ!

Сарлес рванулся вперёд, не раздумывая, не крича. Он бросился между мной и летящей смертью. Время замедлилось, я видела, как тёмный клинок входит в его грудь, чуть левее центра. Не громко с глухим, влажным звуком, не крик, а сдавленный выдох вырвался из его губ.

— Сарлес!

Я кинулась к нему уже меняя облик, подхватывая его падающее тело. Мы рухнули на колени в пыль. Он был тяжелым и безвольным в моих руках. Мои ладони, человеческие и беспомощные, прижались к страшной ране, но кровь сочилась сквозь пальцы, тёплая и неумолимая, заливая чешую на моих запястьях алым узором.

— Сарлес... Нет, нет, нет, смотри на меня, прошу...

Его зелёные глаза, тускнеющие, нашли мои в них не было страха, только бесконечная, выстраданная нежность и... сожаление. Он с трудом приподнял руку, окровавленные пальцы дрогнули, пытаясь коснуться моего лица.

— Всё... хорошо, Ксэр... — его голос был хриплым шёпотом, прерываемым клокотанием внутри. — Ты... свободна... Это... главное...для...меня...

Его рука обвисла. Взгляд устремился куда-то поверх моего плеча в голубое небо, которого ему так не хватало в каменной клетке. Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула его окровавленные губы и всё. Его свет в глазах погас, тело обмякло окончательно, став неподвижной тяжестью у меня на коленях.

Тишина, глубокая, звонкая и болезненная, а потом из моей груди вырвался не крик, а низкий, животный рык от которого задрожала земля подо мной. Я осторожно уложила его голову на землю, встала и обернулась к Силериму.

Я снова стала драконом и единственной мыслью в моем пылающем разуме было уничтожение.

Он уже был рядом с королём, готовя новое заклятье, нет уж.

Я рванулась вперёд, схватила мага и с силой швырнула его через всё поле, подальше от Васриэля и настигла в следующее мгновение.

— Попробуй, — прошипела я, надвигаясь. Моя чешуя дышала холодом абсолютной ненависти.

— С удовольствием, — он лишь усмехнулся.

Наша магия столкнулась в ослепительной вспышке, его всепоглощающая тьма против моих рвущих реальность иллюзий. Волны энергии разрывали землю вокруг нас.

— Мы так похожи! — крикнул он, отбивая очередную атаку, его голос звенел неистовым восторгом. — Мы могли бы править этим миром! Но ты предпочла смерть этого ничтожества!

Новый удар отбросил меня на несколько шагов. Он перешёл в наступление, давя чёрной, удушающей волной, я чувствовала, как силы на исходе, как боль от потери Сарлеса выжигает душу...

И тогда в моей голове прозвучал голос, знакомый и полный новой, чистой ярости: «Ксэрэль! Это Укерас! Мы с тобой! Возьми нашу силу!»

Я увидела, как с каждого освобождённого дракона синего, красного, ораньжевого — потёк разноцветный свет. Не магия страха или порабощения. Это была их воля, их память о небе, их ненависть к цепям, все эти потоки устремились ко мне, вплетаясь в моё собственное сияние в мою боль, в мою любовь к тому, кто лежал неподвижно позади.

Наша объединённая мощь росла, клубилась, пока не превратилась в слепящий шар чистой, неистовой энергии — это была не просто магия — это была наша воля к свободе, выплеснутая наружу. Я не раздумывая, направила этот сгусток ярости и надежды прямо в Силерима.

Раздался оглушительный грохот, от которого задрожала земля, его последние щиты, чёрные как смоль, треснули с хрустом ломающегося льда и испарились. Энергия настигла его и он, объятый ослепительным сиянием, отлетел назад, как тряпичная кукла, ударившись о скальный выступ.

Когда свет рассеялся от Силерима не осталось почти ничего. На том месте, где он упал, лежала лишь его тёмная, тлеющая накидка, а над ней, медленно оседая, кружилось облачко мелкой, чёрной, кристаллической пыли. Она сверкала, как растёртый в прах обсидиан и тут же рассеивалась морским ветром, унося с собой последний след повелителя Арены. Запах озона и сожжённой магии витал в воздухе.

Тишина — глубокая и оглушительная, а потом её разорвал мой собственный, хриплый голос, прозвучавший над внезапно замершим полем боя:

— Это... было за Сарлеса.

Не было ликования, не было триумфа была пустота — пустота тяжелее любых цепей и усталость, пронизывающая каждую кость.

Поле было усыпано телами и драконов не успевших сбросить оковы и воинов, павших от чужой воли. Выжившие эльфы и люди, и драконы, медленно собирались, смотрели на меня. Взгляд Укераса, стоявшего поодаль со сломанным крылом, говорил больше слов: «Цена уплачена».

Король Васриэль, измождённый, с окровавленным плечом, подошёл и молча положил руку на моё уже человеческое плечо. Жест был красноречивее любой благодарности.

Теперь предстояло спасти тех, кто всё ещё томился в каменных клетках и похоронить тех, кто уже никогда не увидит неба.

Глава 8

Я лежала на холодной, пропитанной дымом и кровью земле рядом с телом Сарлеса, вцепившись в его остывшую, неподвижную холодную руку. Мои пальцы судорожно сжимали его пальцы. Внутри была пустота — холодная пропасть, точная копия той раны, что теперь навсегда зияла у меня в груди. Тихие, беспомощные слёзы текли по моим щекам, оставляя мокрые дорожки, но я уже не чувствовала их. Не чувствовала ни солёного вкуса, ни ветра, обнимавшего плечи. Было только оцепенение, тяжёлое и абсолютное.

Ко мне мягко опустилась рука на плечо.

— Нам пора, — тихо сказал Васриэль. — Остальные всё ещё в клетках.

Я не отвечала. Неподалёку, на погребальном костре, уже полыхали тела, скоро и его туда положат. Меня осторожно подняли за руки и увели прочь, я не сопротивлялась, позволила увести себя и только в последний миг обернулась, чтобы увидеть, как стражи берут его на руки. Он казался таким лёгким, почти невесомым.

— Ксэрэль, если хочешь, останься в Ра́не, мы сами справимся.

— Нет, — выдохнула я и мои ноги сами понесли меня за королём и Укерасом. Ненависть к золотому дракону исчезла, растворившись в общем горе. Мы убили Силерима, но моя ярость к нему всё ещё тлела где-то глубоко, как тлеют угли под пеплом.

Укерас попытался положить мне на плечо руку. Я молча её убрала.

— Что будешь делать дальше? — спросил он. В его жёлтых глазах читалась вина, тяжёлая и знакомая.

— Не знаю.

— Мне жаль. Если бы я догадался раньше...

— Не вини себя, — оборвала я и в голосе прорвалась усталость. — Вина съедает будущее, что было – то прошло.

Я вытерла слёзы ладонью, сжала волю в кулак и сделала шаг вперёд. Боль осталась за спиной — тяжёлый, но не сковывающий груз.

— Полетим за остальными?

— Да.

Я преобразилась, чувствуя, как привычная боль превращения на мгновение заглушает душевную. Моё тело вытянулось, кожа затвердела, а за спиной расправились мощные крылья. Укерас последовал за мной. Я опустилась, позволив королю взобраться мне на спину, и мы сорвались с земли, оставляя позади дым погребального костра. К нам присоединились другие драконы и войска Рана.

***

Мы летели над облаками и казалось, само небо выдохнуло после долгой бури. И вот из белой облачной пелены выплыла знакомая, истерзанная временем и жестокостью Острые скалы — Арена. С первого взгляда даже с высоты, было ясно — она была пуста не просто от людей, а от самой своей сущности. Без Силерима, чья воля была её пытливым, жестоким сердцем, без оглушительного рёва толпы. Она была теперь лишь безмолвной грубой глыбой, брошенной в море, — опустевшей раковиной из которой наконец ушло море.

Мы спустились ниже, к главным, чёрным от времени и влаги воротам. На своих постах, стояли двое стражников. Они были в полной броне, копья в руках, взгляды устремлены вдаль — идеальная картина дисциплины, но когда их глаза встретились с королём Васриэлем, сидевшим на моей спине, эта картина рассыпалась в прах. Что-то дрогнуло в их вышколенных позах, маски бесстрастия рухнули. Без единого слова, как подкошенные, они рухнули на колени и звон их доспехов, ударившихся о камень, был единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину опустевшей крепости.

— Впустите нас, — приказал Васриэль.

— Ваше Величество, мы не можем... без приказа магистра...

— Ваш магистр мёртв, арена теперь под моей властью. Открывайте.

Они замерли на мгновение, обменявшись взглядами, а затем распахнули массивные ворота с долгим, скрипучим стоном.

Войдя внутрь, мы оказались в гробовой тишине. Пустые трибуны, безмолвная арена, над которой носились лишь чайки. Пока мы шли к внутренним воротам, ведущим в темницы, меня настигли воспоминания. Я снова услышала оглушительный рёв толпы, снова почувствовала песок под когтями и вкус страха — ком подступил к горлу.

Стражники по приказу короля начали отпирать двери, выкрикивая весть о падении Силерима. Первой из полумрака коридора выбежала Иза. Увидев меня, она замерла на мгновение, а потом бросилась вперёд, сжав в объятиях так крепко, что у меня перехватило дыхание.

— Ты вернулась, моя дорогая! Живая и здоровая!

Я уткнулась лицом в грубую ткань её платья и слёзы казалось, высохшие, хлынули с новой силой. Она держала меня не говоря ни слова, пока судороги не прошли.

— Где Сарлес? — спросила она наконец и её взгляд, скользнув за мою спину, наткнулся на Укераса, её лицо на мгновение окаменело. — И... ты здесь.

— Простите меня, Иза, — его голос дрогнул. — За всё, он манипулировал мной.

— Знаю, Укерас, — прошептала Иза и её взгляд смягчился, она снова посмотрела на меня, ища ответ в моих глазах.

— Сарлес пал в бою, — тихо сказала я и каждое слово было как порез.

По лицу Изы покатилась единственная, тяжёлая слеза. Она молча вытерла её подолом фартука, сделала глубокий, прерывистый вдох и кивнула.

— Тогда надо жить за него, — сказала она просто. Заметив короля, она склонилась в почтительном поклоне. — Ваше Величество, сейчас соберу свои вещи и лекарства, они ещё понадобятся.

Когда последняя дверь темницы распахнулась и все пленные — измождённые, испуганные, не верящие своему счастью, вышли на свет, мы собрали их на главной площади арены. Драконы, люди, эльфы — все, кому удалось выжить в этом аду, смотрели на короля, на меня, на Укераса. В их глазах читался не праздник, а оглушительное, тяжёлое недоумение. Что теперь? Куда идти?

Глава 9

Воздух в бывшем кабинете Магистра был густым и тяжёлым, пропахшим старым пергаментом, затхлой пылью и едким, терпким дымом угасших магических трав. Ксэрэль стояла посреди этого мрака у массивного стола, заваленного свитками и исписанными тонким, колючим почерком пергаментами. Её пальцы скользили по краю развёрнутой карты, но взгляд был не здесь — он ушёл далеко, сквозь стены и годы.

Она услышала шаги — лёгкие, почти бесшумные, но узнаваемые. Король Васриэль остановился рядом, не нарушая тишины и тоже устремил взгляд на карту.

В центре, искусно выведенное золотой краской, красовалось его королевство — Ран. Справа, за синей лентой рек и зелёным пятном лесов, простирались земли гномов, фейри, отмеченные руническими символами владения гоблинов и орков, а дальше за зубчатой, покрытой вечными снегами грядой Белых Вершин, лежали земли, помеченные не названием, а древним, почти стёршимся символом — стилизованным крылом дракона. Слева от Раны раскинулись человеческие королевства, а чуть в стороне, одиноким чёрным пятном в океане, виднелся проклятые Острые скалы Арены — тот, что сейчас уходил под воду.

Васриэль внимательно изучал линии границ, стратегические проходы, мысленно примеряя старые военные планы к новой реальности. Но его взгляд снова и снова возвращался к ней. Ксэрэль не смотрела ни на его королевство, ни на остров. Её взгляд, полный тихой, щемящей печали, был прикован к тем самым горам за Белыми Вершинами. К пустому месту на карте, которое для неё было полнее любого королевства.

— Ты смотришь туда, где был твой дом, — тихо произнёс он. Его голос, обычно звонкий и властный, здесь, в этой гробовой тишине, звучал приглушённо.

— Я смотрю туда, где был мой дом… Я помню, как отец говорил о земле за горами, где небо принадлежит драконам. Он ушёл оттуда, искал тишину… но в его голосе всегда была тоска по тому дому. И когда я смотрю туда… что-то во мне откликается на этот зов крови.

Она наконец подняла на него глаза. В его взгляде не было ни осуждения, ни королевского величия — только понимание и та же, знакомая ей по собственному сердцу, тяжесть потерь.

— Завтра на рассвете я поведу своих... наших... драконов туда, — сказала она твёрже, кивнув в сторону символа крыла. — Нам нужно узнать, что там осталось. И... нам нужно домой, хотя бы посмотреть.

Брови Васриэля чуть дрогнули, в глубине его сиреневых глаз мелькнула быстрая, но острая тень.

— Мне не хотелось бы тебя отпускать, — признался он, отбросив дипломатию. Слова звучали проще, грубее, по-человечески. — Ты встала между мной и смертью. Ты сломала хребет Силериму, когда вся моя гвардия и половина совета были готовы списать тебя как ловушку. Ты защитила не только короля — ты защитила всех, кто внизу, на тех полях и в тех домах. Мы... я в неоплатном долгу.

Ксэрэль молчала, давая ему говорить. Её собственное горе было свежим и острым, но в его словах она слышала другую боль — хроническую, въевшуюся в душу.

Васриэль вздохнул и в этом вздохе была вся его усталость. Он облокотился о край стола и на мгновение с его плеч спала невидимая мантия власти, обнажив сгорбленные плечи просто уставшего мужчины.

—Я устал, Ксэрэль. Не от сегодняшнего боя от их бесконечной череды. От войн, которые начинаются из-за клочка земли, от переговоров, где каждое слово — ловушка, от предательств тех, кому вчера ещё доверял... — Он посмотрел прямо на неё и его взгляд стал пронзительным, обнажённым. — Но когда ты рядом, весь этот шум... он затихает. Как будто я снова не король, обязанность и печать, а просто...эльф, который может дышать.

Он медленно, давая ей время отстраниться, взял её руку в свои. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча и скипетр были удивительно тёплыми и осторожными. Большой палец мягко, почти невесомо, провёл по её ладони по мозолям от цепей и тонким шрамам, оставшимся от тренировок.

— Я очень хочу, чтобы ты осталась, — прошептал он и в его шёпоте не было приказа, только просьба и сдержанная, глубокая надежда. — Здесь в Ране, тебе будет место. Почёт, безопасность всё, что пожелаешь, но если твоё сердце, твоя душа зовёт тебя туда, к этим горам... — он кивнул в сторону карты, — то возвращайся. Просто знай, что здесь для тебя всегда будет дом и... что тебя здесь ждут.

Ксэрэль смотрела на него и впервые за долгие дни в её усталых глазах, помимо печали, забрезжила тёплая, тихая благодарность. Она не убрала руку, её губы тронула слабая, но искренняя улыбка.

— Вы очень добры, ваше величество и очень мудры понимать, что иногда дом — это не стены, а направление ветра. — Она осторожно высвободила свою ладонь, но её взгляд оставался мягким. — Но сейчас мне нужно идти туда, откуда этот ветер дует, чтобы понять, кто я, когда меня не называют ни рабыней, ни спасительницей, ни гостьей.

Васриэль кивнул, приняв её ответ, тень сожаления в его глазах не исчезла, но её затмило уважение.

— Тогда проводим тебя до рассвета, а теперь пойдём отсюда. — Он окинул кабинет презрительным взглядом. — В этом месте слишком много зла, чтобы дышать полной грудью.

Они вышли на площадку перед башней, где уже зажигались первые звёзды и тут их обоих оглушил грохот.

Внизу, у подножия скалы, бушевало море, но это не было обычным штормом. Воды сходились к острову, вздымаясь гигантскими, неестественно правильными волнами, которые обрушивались на каменные стены Арены с сокрушительной силой. И в центре этого хауса, полускрытый брызгами и пеной, парил огромный дракон. Его чешуя отливала глубоким синим цветом морской пучины, а при свете заката на ней играли зелёные и бирюзовые отсветы — это был Авос. Один из освобождённых дракон, чья магия была связана с водой. Он не просто наблюдал — он направлял стихию, его низкий, гулкий рёв сливался с рёвом прибоя, отдавая океану приказ.

Арена — этот символ ужаса, уходила под воду. Каменные блоки с грохотом откалывались и исчезали в пенистой пучине. Башни кренились и рушились, как подкошенные деревья. Сквозь гул разрушения доносились последние скрипы железа — тонущие решётки клеток, рвущиеся цепи.

Ксэрэль смотрела на это и странное чувство овладело ею. Не радость — радоваться здесь было нечему, слишком много крови впитал этот песок, не триумф — триумф слишком громок для той тишины, что воцарилась у неё внутри. Это было облегчение, тяжёлое, как камень сошедший с души. Этот кошмар, этот чёрный сон её жизни, наконец-то растворялся, стирался самой природой, морем. Облизывая каменные раны, оно уносило с собой призраки страха, отголоски криков, следы её собственной и чужой крови.

Она глубоко вздохнула и в лёгкие ворвался не запах страха и пота, а чистый, солёный, свободный ветер.

Последняя башня та самая, где были покои магистра, с глухим стоном рухнула, подняв к небу огромное облако брызг. Потом волны схлынули, оставив после себя лишь бесформенную груду камней, торчащую из воды, которую уже спешили обвить первые пенные волны.

Глава 10

Я проснулась до рассвета, когда первые признаки зари лишь угадывались за горами. Иза, уже ожидавшая меня, помогла собрать немногие пожитки и поднять остальных драконов.

Васриэль с небольшой свитой уже стоял у главных ворот, чтобы проводить нас. Его плащ развевался на утреннем ветру, а во взгляде читалась смесь облегчения и невысказанной грусти. Мы собрались все — драконы, вырвавшиеся из неволи, чтобы попрощаться с теми, кто дал нам убежище в последней битве.

Иза подошла ко мне и взяла за руки.

— Я остаюсь, дитя моё, — сказала она тихо. — Моё место при дворе Васриэля. Залечивать раны этого королевства, но моё сердце всегда с тобой.

Я кивнула, сжимая её ладони, спорить не было смысла в её глазах я видела твёрдое решение.

Когда взошло солнце, мы стояли на главной площади, готовые к пути.

— Пусть ваши пути будут благословенны,— сказала Иза и в её голосе дрогнули слёзы.

— Если понадобится помощь,— добавил Васриэль, — пришлите весть. Ран всегда помнит своих защитников.

Я встретилась с ним взглядом и улыбнулась. Внутри всё ещё была пустота, оставшаяся после смерти Сарлеса, но её понемногу заполняла та странная, тёплая уверенность, что исходила от Изы и от самого короля.

Мы взлетели, оставляя позади королевство, которое стало для нас не тюрьмой, а местом, где мы снова научились быть свободными. Наш путь лежал в Варкон.

Варкон — наша родина, лежащая за заснеженными Хребтами. Именно там, среди заснеженных пиков, мои родители учили меня летать, ловить ветер и понимать язык неба. Я закрыла глаза на мгновение, вспоминая их лица.

Но когда мы перелетели через хребет, дыхание перехватило. Вместо зелёных долин и сияющих городов перед нами расстилалась пустошь. Чёрная, выжженная земля, усеянная пеплом и обломками. Воздух был густым и горьким.

— Что... что здесь произошло? — сказал Укерас, летевший рядом, своим раздавленным шоком.

Я не ответила. Мы летели ниже и ужасная картина открывалась во всех подробностях. Руины домов, почерневшие от огня скелеты деревьев, пустые глазницы бывших пастбищ. В небе лениво кружили несколько драконов, но их полёт был безрадостным и тяжёлым, будто сами крылья стали им в тягость.

Мы приземлились на одной из вершин с которой был виден лишь мёртвый пейзаж.

— Нужно найти короля,— сказала я и голос мой прозвучал чужим. — Узнать, что случилось.

— А если его нет? — донёсся тревожный голос Факриэль.

— Тогда узнаем, кто правит теперь, — ответила я, чувствуя, как в груди сжимается холодный ком.

Мы полетели к замку — величественной крепости, встроенной в саму гору, его тёмные башни, когда-то гордые, теперь походили на надгробия. Мы приземлились на площади перед входом, усыпанной не снегом, а серым пеплом. Воздух пах смертью и остывшим пеплом.

— Я пойду одна, — сказала я.

— Нет, — Укерас шагнул вперёд. — Мы не знаем, что там, я иду с тобой.

— И я,— добавил Авос, его синяя чешуя казалась неестественно яркой на фоне всеобщего угасания.

Железные ворота были распахнуты. Внутри в просторном зале, горели факелы, но их пламя не прогоняло мрак, а лишь подчёркивало его. Мы прошли по длинному коридору, пока нас не остановили двое стражей их чешуя, цвета оранжевого песка, тускло поблёскивала в огне.

— Стойте! Вы кто? По какому праву входите в королевскую цитадель?

— Мы пришли к королю,— сказала я и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— А вы откуда? Местных в замок не пускают. Убирайтесь в свои лачуги.

— Мы не местные,— шагнул вперёд Укерас. — Мы те кто выжили. Где ваш король?

— Король Силерим, но он удалился с наших краёв, но от его имени правит наместник Ванерс, — ответил страж и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

— Приведите его,— приказала я.

Страж удалился и вскоре вернулся в сопровождении того, кто назвался Ванерсом.

Он был высок, строен, одет в чёрные одежды с кроваво-красными узорами. Длинные белые волосы были заплетены в тугую косу. На его голове красовалась корона, выкованная из чёрного обсидиана. Но самое жуткое — его глаза, холодные, бездонные и острые клыки, проглядывающие за тонкими губами. Он пах льдом и старой кровью.

— Ах, Ксэрэль, — его голос был сладок, как яд. — Наконец-то возвращаемся домой? Жаль, что дома больше нет.

— Кто дал тебе право носить эту корону? — я почувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Право?— он рассмеялся. — Право даёт сила, дракониха. Сила, которую вложил в меня Силерим. Твой король и королева были слабы. Они не поняли, что будущее за новым порядком.

— Силерим мёртв,— бросила я.

— Мёртв?— он притворно удивился. — Его воля жива. А ты... ты будешь служить мне, как служила Силериму.

Эти слова сработали, как удар кнута, но не я ринулась вперёд — это сделал Укерас.

— Она никому не будет служить! — прорычал он, его золотистые волосы становились ещё ярче при свете факелов.

Он двинулся на вампира, но Ванерс лишь усмехнулся. Он исчез и в тот же миг оказался за спиной Укераса.

— Драконы...такие неповоротливые, — прошипел он и его клыки впились в шею Укераса.

Укерас взревел от боли и ярости, отшвырнув его прочь, но вампир лишь мягко приземлился, стирая кровь с губ.

— Вы действительно думали, что победите? — он парил в воздухе, не касаясь пола. — Я наследие Силерима, его последний дар этому миру.

И тут я поняла, прямая атака бесполезна, я закрыла глаза и отпустила свою тьму. Тени зашевелились, поползли по стенам, поглощая свет факелов. Зал погрузился в абсолютную, глухую черноту.

Ванерс зашипел, вампир чья сила была в ночи, вдруг ослеп в своей же стихии.

Укерас не видя, но чувствуя его по звуку и запаху крови, обрушил на него всю свою мощь. Удар был сокрушающим. Послышался хруст и тело вампира, вырвавшись из объятий тьмы с силой врезалось в каменную стену.

Я отпустила тьму, факелы вспыхнули вновь, освещая поверженное тело Ванерса, он был мёртв.

Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Укераса. Кровь сочилась из ран на его шее.

Я посмотрела на трон, высеченный из горной породы и на корону, валявшуюся на полу.

И тут из-за колонн из самых глубоких теней зала, выполз старый серый дракон. Он был огромен, но его чешуя, когда-то сияющая, теперь была покрыта слоем пепла и пыли, что казался чёрным, одно его крыло висело перебитое. Он принял человеческий облик прямо на наших глазах. Воздух вокруг него заструился, контуры могучего дракона поплыли и сжались, уступив место хрупкой, сгорбленной фигуре. Перед нами стоял старик. Кожа его была испещрена морщинами, глубокими, как трещины на высохшей глине. Из-под тяжёлых, нависших век еле мерцали глаза — тусклые, почти потухшие, цвета пепла и зимнего неба. Длинные седые волосы, белые, как первый иней, гладко ниспадали на его согбенные плечи и спину, сливаясь с бородой невероятной длины, которая спадала почти до самого пояса. Он стоял, опираясь на посох, которого не было мгновение назад и вся его стать дышала такой древней, окаменевшей усталостью.

Он приблизился к телу Ванерса и ткнул его посохом, будто убеждаясь в смерти. Потом поднял голову и его древние и мудрые глаза уставились на меня.

— Наконец-то, — проскрипел он и его голос звучал как скрип камней. — Я чуял… чуял родную кровь с того момента, как ты вошла в эти стены, но не верил своим костям.

Он сделал шаг ко мне и драконы зашевелились, готовясь защитить, но старик лишь опустил голову в низком, почтенном поклоне. Когда он снова поднял её в его глазах стояли слёзы.

— Королевская кровь, — сказал он громко, чтобы слышали все в зале. — Кровь Авиана и Лиании. Она течёт в твоих жилах. Я знаю её запах, я был советником твоей матери.

Я замерла, не в силах понять.

— О чём вы говорите? Вы кто? — спросила я. — Мою маму убили.

— Я советник Ивгар, Ксэрэль. Да, убили, но не ту маму, о которой ты помнишь, — старый дракон не сводил с меня глаз. — Силерим не просто захватил Варкон. Он уничтожил королевскую семью, чтобы не осталось наследников. Короля, королеву… и их маленькую дочь, принцессу Ксэрэлию, которой не было и трёх лет. Все думали, она погибла в огне вместе со своими родителями.

Он сделал паузу и тишина в зале стала звенящей.

— Но они ошибались. Старый слуга, верный генерал успел вынести её из горящего дворца — то был твой отец, Укерас. Верный и преданный генерал королевской семьи Игниус. — его взгляд устремился на Укераса, который сидел на полу и сжимал свою шею, но потом же вернулся к Ксэрэль. — Спрятал в далёкой горной деревне, где драконов не ищут, чтобы спасти, а потом же он отдал другой семье, у которых не было никогда детей, но они желали. Он пал, защищая её подступы годы спустя, когда слуги Силерима всё же вышли на след, но он сделал всё, что мог — подарил тебе несколько лет тишины, а Силерим, забрал Укераса.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове зазвенело.

— Нет… это невозможно… Мои родители были простыми драконами… Невозможно… невозможно, чтоб я была принцессой. Во мне нет никакой королевской крови.

— В тебе есть королевская кровь. Я почуял её за версту. Ты разве не слышала, что я сказал, когда пришёл сюда? Укерас, расскажи, что она сделала.

По глазам Укераса было видно, что он не меньше шокирован происходящим, — посмотрел на советника.

— Освободила нас, всех и спасла короля Васриэля, и привела нас сюда.

— Вот, эти поступки говорят сами за себя, что в тебе течёт королевская кровь лидера. Настоящий король или королева никогда не бросят свой народ и всегда поведут туда, где им будет безопасней. В тебе есть осанка мамы и взгляд отца. Твои приёмные родители, — мягко сказал старый дракон, — они воспитали тебя, чтобы ты выжила. Но твоя истинная магия — «ночь» — это не дар простой драконицы. Это наследственная магия королевского рода Варкона. Иллюзия Ночи Верховных драконов.

Он медленно, с трудом подошёл к стене и провёл пальцем по закопчённому камню. Под слоем сажи проступил древний герб: чёрное драконье крыло на фоне звёздного неба.

— Герб твоей семьи.

Я не могла дышать. Вспышки из детства — мать, поющая колыбельную на странном языке, отец, показывающий узоры на камне… не наскальные рисунки, а гербы. Их слова о «великом долге», о «потерянном доме»…

Всё сходилось. Слишком идеально, чтобы быть ложью.

— Так значит… я… — голос сорвался.

— Ты, Ксэрэлия из рода Ночных Крыльев, — старый дракон упал на колени, склонив голову. — Последняя принцесса павшего Варкона и теперь, когда узурпатор пал… законная королева ты.

Один за другим, сначала медленно, потом быстрее, другие драконы в зале те, что были стражами те, что пришли с нами начали опускаться на колени. Укерас, превозмогая боль, посмотрел на меня и в его глазах читалось не шок, а странное, горькое понимание. Он тоже склонил голову.

Я стояла одна посреди зала, над телом поверженного врага с короной узурпатора у своих ног и взглядами целого народа, смотрящего на меня не как на спасительницу, а как на наследницу.

Глава 11

После того как Укерас добил Ванерса и старый дракон-советник объявил моё происхождение в зале повисла оглушительная тишина. Она длилась всего несколько секунд, но казалось, что время остановилось. Потом тишину сменил нарастающий гул — гул сотен голосов, в котором смешались изумление, надежда и выстраданная боль.

Мы вышли на широкую, усыпанную щебнем площадь перед замком. Воздух, ещё недавно удушливый от пепла и смерти, теперь был пронизан чем-то новым — электрическим напряжением ожидания. Внизу, на гигантских ступенях и склонах, уже теснились они — все драконы Варкона. Весть летела быстрее нас. Шёпот «принцесса», «кровь Аввиана», «Ночь Верховных» уже облетел руины и теперь тысячи глаз, полных немого вопроса были устремлены на меня.

Не было споров, не было выкриков других имён. После годов тирании Силерима и мерзости Ванерса само существование законной наследницы было чудом, которого они не смели надеяться. Перед ними стояла не просто освободительница, а плоть от плоти их павших королей, та, чья магия была знаком их древней силы.

Старый дракон, тот самый что раньше говорил об Укерасе, теперь выступил вперёд. Его голос, низкий и веский, прокатился над замершей площадью, но в нём не было призыва к выбору — только констатация и ритуал.

— Народ Варкона! — прогремел он. — Тьма рассеялась. Узурпатор пал и перед нами — династия, которую мы считали утраченной. Кровь короля Аввиана и королевы Лиании жива. По праву рождения и по праву победы, она — наш законный правитель.

Он обернулся ко мне и склонил свою древнюю, покрытую шрамами голову — этот жест был как сигнал. Волна склонённых голов и приспущенных крыльев покатилась от первых рядов вглубь, превращая толпу в море преклонившихся силуэтов. Даже самые гордые и осторожные из местных, те, кто ещё час назад служил Ванерсу, теперь опускались — не столько из страха, сколько из глубочайшего, инстинктивного почтения к символу потерянного порядка.

Я стояла чувствуя, как эта немая присяга давит на плечи тяжелее любой короны. Я поймала взгляд Укераса. Он стоял рядом, не кланяясь, но его поза, его опущенная голова говорили яснее слов.

Ко мне приблизился Авос. В его лапах на бархатной, истлевшей подушке лежала она — древняя корона Варкона. Не грубая поделка узурпатора, а истинная реликвия из чёрного обсидиана, тонкая и острая. Центральный шип вытянут будто он знак власти, по бокам элементы напоминают драконьи когти и будто выкована не магией, а силой кузнецов.

Я смотрела на корону. Она была красивой и страшной одновременно. Символом всего, что я потеряла и всего, что мне теперь предстояло. Я не завоевала её в споре, она была моей с рождения, о чём я не знала и теперь эта ноша падала на меня без выбора.

Я сделала шаг вперёд, мои пальцы дрогнули, но не от страха, а от осознания необратимости момента. Я взяла корону, она оказалась на удивление тяжёлой и…холодной, будто говорило об ответственности над королевством.

Я медленно подняла её и возложила себе на голову. Холодный обсидиан лёг мне на голову, занимая своё место. Ничего волшебного не случилось, небо не разверзлось, но в тишине, что воцарилась, когда я подняла руку, был слышен сдержанный общий вздох.

— Восстаньте, — сказала я. Голос звучал ровно, без дрожи, он нёсся над площадью и я видела, как тысячи глаз поднимаются на меня. — Я, Ксэрэлия, дочь Аввиана и Лиании. Я вернулась в дом, которого не помнила, к народу, которого не знала. Вы приняли меня не по крови, которую я не могу доказать, а по вере, я приму эту веру как высшую ответственность, с этого дня я ваша королева. И я клянусь, что пепел под нашими ногами станет плодородной землёй, а эти руины — снова домом.

Тогда площадь взорвалась, ликованием, таким оглушительным, что, казалось, древние камни замка дрогнули в своих основаниях. Это был не просто крик — это был выплеск десятилетий отчаяния, нашедшего наконец точку опоры.

— СЛАВА КОРОЛЕВЕ КСЭРЭЛИИ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОНА!

Когда рёв начал стихать, переходя в гул тысяч голосов, ко мне подошёл Укерас. В его позе теперь читалась чёткая, почтительная дистанция.

— Каков будет ваш первый указ, Ваше Величество?

Я обвела взглядом руины, пепелища, эти измождённые, но сияющие теперь лица от того, что их жизнь изменилась, смотрели на меня.

Я посмотрела на горизонт.

— Мы восстановим Варкон, — сказала я просто.

— У нас нет ресурсов, Ваше Величество. — констатировал он, но в его голосе не было сомнения, только готовность услышать приказ.

— Ресурсы найдутся, — я повернулась к нему. — У нас есть союзники в Ране и будут в других землях. Нам предстоит отправиться к фейри; просить магии для мёртвой земли. К гномам; договариваться о камне и железе. К людям; за семенами и ремёслами, мы будем не просить милостыню, мы будем предлагать союз, наше слово, наша честь и наша сила — вот наш капитал.

Я сделала шаг к чёрному провалу главных ворот.

— А первый шаг, генерал Укерас, — мы идём внутрь. Нам нужна опись¹. Что уцелело в наших кладовых, пещерах, тайниках. Сначала — еда и лекарства, чтобы пережить ближайшую зиму. Потом — всё остальное.

Мы вошли в замок, оставив за спиной ревущее море народа. Тень сгустилась вокруг, пахло сыростью и пылью. Корона на голове была лёгкой, но бремя, которое я только что приняла, было тяжелее самой горы. Я была больше не беглянкой, не мстительницей и не пленницей. Я была Королевой и первый день моего правления начинался не с тронной речи, а с инвентаризации руин. Так и должно было быть.

Глава 12

Васриэль стоял на высокой террасе своей башни, глядя на просыпающийся лес, окрашенный первым розовым светом зари. Но мысли его были далеко отсюда, за грядой неприступных гор. Он думал о Ксэрэль, с её отлётом из Рана исчезла не просто союзница — исчезла та странная лёгкость, что скрашивала груз его короны. Теперь бремя власти снова давило на плечи в одиночку, его дни заполнили бесконечные доклады шпионов о беспокойстве на границах, о шепотах в совете и ни один доклад не принёс вестей из Варкона. В сердце, под слоем королевской холодности, затаилась тихая, но настойчивая тревога — не только правителя за стратегического партнёра, но и... эльфа, чью судьбу он невольно принял близко к сердцу.

Её образ всплывал в памяти: не только сила и ярость в битве, но и та скрытая доброта, что проглядывала в разговорах с Изой и глубокая, несправедливая боль в глазах, когда она говорила о Сарлесе. С ней он мог на мгновение забыть, что он — король Васриэль. Он мог быть просто... собой.

— Ваше Величество! — Резкий голос Кизза прервал его размышления. Тот преклонил колено в дверном проёме, его бусинчатые глаза бегали от нетерпения. — К нам прибыли гости. Королева из Варкона и своими слугами. Они стоят у главных ворот.

Сердце Васриэля сделало резкий, болезненный толчок, не дожидаясь свиты, он молнией спустился по винтовой лестнице и шагнул в тронный зал и замер.

В центре зала, освещённая столбами утреннего света из высоких окон, стояла она. Ксэрэль, но не та измождённая беглянка в простом платье, что улетела несколько недель назад, перед ним стояла королева, на ней была лёгкая, но прочная кольчуга из тёмного металла, на плечах — плащ из грубой, практичной ткани. В её чёрных, всё ещё спутанных ветром волосах поблёскивала не корона, а диадема — искусно сплетённая из серебра и тёмной, почти чёрной драконьей чешуи, повторяющей очертания тех самых Ночных Крыльев, её осанка была прямой, взгляд — твёрдым, но в глубине её синих глаз он увидел ту же усталость, что грызла и его самого. Усталость не от битвы, а от власти.

Рядом с ней стояли двое: массивный Укерас, чья золотая чешуя, казалось, впитала всё утреннее солнце и статный Авос, от которого веяло прохладой и спокойствием морских глубин.

— Васриэль, — её голос прозвучал в тишине зала чётко и ровно, но он уловил в нём лёгкую хрипотцу недосыпа. — Я пришла к тебе, не как проситель, а как союзник.

— Ты стала королевой? — спросил он, медленно спускаясь подходя к ней. Он остановился в двух шагах, соблюдая дистанцию монархов, но его взгляд был пристальным.

— Да. — улыбнулась она. — Так получилось, что я оказалось потерявшейся принцессой Варкона, но это долгая история.

— Поздравляю, — сказал он, но в его голосе не было простой радости. — Хотя вижу, корона оказалась не из лёгких.

— Тяжелее, чем я думала, — призналась она и в её глазах мелькнула тень усталости. — Но я не за тем пришла жаловаться.

— С какой же просьбой пришёл союзник? — спросил Васриэль, скрестив руки на груди, его тон стал деловым, но не холодным.

— Мне нужны не солдаты, Васриэль. Мне нужны твои умелые руки. Строители, каменотёсы, инженеры, плотники. Мои драконы сильны, но мы умеем ломать, а не возводить. Наших знаний и рук не хватит, чтобы поднять Варкон из пепла до первых снегов.

Васриэль кивнул, не раздумывая. Он обернулся к своему распорядителю, гному Эриму, стоявшему у трона.

— Эрим, собери лучших, не по принуждению, а по желанию, удвоенное жалованье на период работ в Варконе. Снаряжение, инструменты, первые припасы из королевской казны. Они отправятся с королевой Ксэрэль.

Эрим, привыкший к странным приказам своего повелителя, лишь коротко поклонился.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Когда гном удалился, Васриэль снова повернулся к Ксэрэль. Он видел, как в её глазах мелькнуло облегчение, смешанное с удивлением от скорости его решения.

— Это... щедро, более чем.

—Это не щедро, это разумно, — поправил он мягко. — Сильный, стабильный Варкон — лучший щит для моих восточных границ, чем дюжина крепостей, а теперь, — он сделал шаг к боковому выходу из зала, ведущему в закрытый внутренний сад, — Пройдёмся? У меня есть к тебе одно... дипломатическое предложение. Наше соглашение потребует более прочного фундамента, чем устные договорённости. Она обменялась взглядом с Укерасом, который едва заметно кивнул и последовала за Васриэлем.

Они вышли в сад, где воздух был густ от аромата ночных цветов и свежеполитой земли. Здесь, под сенью древних кипарисов, их не могли слышать даже стражники.

— Какое предложение? — спросила Ксэрэль, останавливаясь у небольшого мраморного фонтана. Вода тихо журчала, заглушая их голоса.

Васриэль повернулся к ней. Его лицо в мягком свете, пробивавшемся сквозь листву, было серьёзным.

— Я предлагаю не просто помощь в обмен на будущие благодарности. Я предлагаю оформить наш союз официально. Скрепить его договором, который увидят все соседние королевства. Не слияние и не подчинение, а военно-политический альянс. Полная взаимная защита. Открытые границы для торговли и мастеров. Обмен знаниями. Единая позиция перед лицом любой внешней угрозы.

Ксэрэль внимательно слушала, её брови чуть сдвинулись.

— Ты говоришь о союзе равных.

— Именно так. Ран и Варкон — крылья и корни, ты защищаешь небо и горные проходы. Я равнины и торговые пути, вместе мы становимся крепкой стеной, которую не сможет обойти ни одна сила в этих землях. — Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Это даст тебе не только моих строителей. Это даст тебе время — время, чтобы твой народ оправился, чтобы ты научилась не только править, но и процветать. Без страха, что на пепелище придут новые грабители.

Он видел, как в её глазах идёт борьба. Гордость новоиспечённой королевы, не желавшей быть должницей, сталкивалась с холодным, стратегическим расчётом лидера, видящего дальше сегодняшнего дня.

— А если противник ударит по тебе, когда мои силы будут скованы восстановлением? — выдохнула она, называя главный страх вслух.

— Тогда, согласно договору, твои драконы появятся в моём небе, а твой генерал Укерас возглавит контрудар, — твёрдо ответил Васриэль. — А мои легионы в это время прикроют твои рубежи. Мы будем двумя кулаками одного тела. Ударить можно только по одному, получив ответ от второго.

Ксэрэль закрыла глаза и её пальцы сжали край мраморной чаши фонтана. Когда она открыла их снова, в синей глубине читалась тяжёлая, взрослая ясность выбора.

— Ты прав, — тихо сказала она. — В одиночку мы — мишени, а вместе... мы — сила, с которой придётся считаться. Я принимаю твоё предложение, король Васриэль. На условиях равных.

— Тогда мы составим договор завтра, — сказал он и в его голосе прозвучало удовлетворение, лишённое личного триумфа. Это была удовлетворённость игрока, сделавшего верный ход. — А сегодня отдохни. Твои драконы получат всё необходимое.

Он проводил её обратно в замок и по пути они обсуждали уже не союзы, а прозаичные детали: сколько телег с зерном можно отправить первым делом, каких именно мастеров стоит ждать.

Проводив её до покоев для почётных гостей, Васриэль остался один в полумраке коридора. Тревога в его груди утихла, сменившись странным, спокойным ожиданием. Они положили первый камень в основание чего-то нового и чего-то прочного. Надёжного союза и для короля, нёсшего бремя власти в одиночку, это было не менее ценно.

Эпилог

Когда Васриэль проводил королеву Ксэрэлию в отведённые ей покои, обсуждая по пути политические силы. Наконец сам улёгся спать в своей опочивальне, за тонкой стеной, в тесной каморке, прилегавшей к королевской спальне, сидел советник-гоблин Кизз. Он не спал, его длинные, цепкие пальцы медленно перебирали край стола, а узкие, жёлтые глаза были прикованы к тускло мерцающей сфере, висевшей в воздухе. Это был элементаль, его единственная истинная связь с миром, который имел значение.

Он слышал каждый шорох за стеной, улавливал каждое приглушённое слово, которым обменялись король и королева перед расставанием. Слышал, как стихли их шаги. Теперь он ждал. Воздух в каморке был густым и спёртым, пах пергаментом, плесенью. Он ждал, когда в сердцевине сферы забрезжит знакомая, леденящая душу тень и зазвучит голос его истинного хозяина.

Кизз не был предан Васриэлю. Никогда.

Лояльность Кизза была куплена куда раньше и куда более высокой ценой — не золотом и не титулами, а обещанием власти его народу.

Силерим, ещё будучи королевским магом при дворе Васриэля, давно приметил этого гоблина — самого умного и голодного среди всех, кто ютился в трущобах Рана. Даже после изгнания Силерим не потерял его из виду. Он нашёл Кизза снова, когда тому уже нечего было терять, и предложил сделку: служить глазами и ушами в стенах королевства, а в награду не просто должность при дворе, но будущее, в котором гоблины перестанут быть изгоями. Силерим обещал сделать их надсмотрщиками, инженерами, правой рукой новой империи. Кизз поверил.

Васриэль же был слабым королём. Добрым, справедливым, он предлагал равенство и мир — жалкие крохи с барского стола. Силерим предлагал господство. Кизз выбрал господство. Вся его служба при дворе, все его мудрые советы и усердие — это была долгая игра по ослаблению короля изнутри, игра, в финале которой его истинный хозяин должен был занять трон, а Кизз — стать тенью при нём, властителем всех гоблинов.

Он знал, что его хозяин жив, не пал. Силерим давно держал Варкон на коротком поводке через своих марионеток, сначала через придворных, а потом через того жалкого вампира Ванерса. И эта марионетка оказалась слабой, сгнила на нитях. Силерим не терпел слабости в его мире она была пороком, достойным лишь уничтожения.

В памяти Кизза всплывали образы, которыми хозяин иногда делился с ним: Арена, но не совсем та, что видели другие. Да, на трибунах сидели реальные люди, эльфы — купцы, знать, солдаты, жаждавшие кровавых зрелищ. Но их ненависть, их ярость, их жажда всё это Силерим искусно усиливал и направлял тончайшими нитями иллюзии. Он не создавал толпу из ничего — он брал её низменные инстинкты и раздувал в адское пламя, в котором сгорали души драконов. Ему нравилось не просто наблюдать за смертью. Ему нравилось быть дирижёром этого симфонического оркестра из страха, боли и всеобщего одичания. Драконы убивали друг друга, думая, что служат чужой прихоти, а на самом деле были лишь самыми громкими инструментами в концерте, который один-единственный маэстро давал для самого себя.

Теперь этот маэстро скрывался в Тёмных топях в болотистом, забытом богом и эльфами краю, который он давно приметил как идеальное убежище. Он не просто прятался. Он собирал новые инструменты для своего следующего произведения. Целью были уже не отдельные драконы, а целые королевства. И Ран, и Варкон оба «слабых» короля добряк Васриэль и драконица должны были пасть стремительно и неожиданно. Чтобы на их руинах воцарился единственный, кто достоин был носить корону — властелин, понимающий, что истинная сила рождается не из союзов, а из страха и безупречного контроля.

***

Силерим наблюдал через элементальной сферы, что, что-то зашевелилось и вскоре он увидел покои спящей королевы Варкона. Он видел всё, что произошло с момента его тактического отступления: разгром его пешки, коронацию своей бывшей рабыни, зарождение этого наивного союза. Он видел слабость, обманывающую себя надеждой на силу и в его бездонном, холодном взгляде, обращённом сквозь магию и расстояние, не было ни ярости, ни спешки.

Было лишь тихое, леденящее удовлетворение паука, который уже чувствует, как в его новую, исполинскую паутину вот-вот задрожат первые, самые жирные мухи.