Narratio de Barbaris Terrarum

Глава 1

Где-то далеко, за горами, за непроходимыми и дремучими лесами, за бескрайними полями, за великими городами, на берегу моря произошло событие, изменившее мир.

На бревне сидел путник, дорога которого лежала ни ради цели или великого замысла, а ради самой простой вещи в жизни любого человека: ради еды и воды. Это было, конечно, не совсем подобающее занятие (да и место) для аристократа, кем он и был ранее.

Слушал он рассказы старого жреца, потерявшего рассудок много-много лет назад. Рассказы были и про богов, и про древних змеев, и про гигантские леса, про которые ещё в детстве он слышал так много сказок, что такие вещи ничуть не удивляли его, а скорее утомляли.

— Слушай, а почему Солнце круглое?

— Глупец, сфера - простейшая форма для поддержания целостности силы. Солнце - душа нашей земли. Когда день - живое радуется, когда ночь - живое прячется; и только крысы с волками довольны. Солнце даёт живому силу… — закончил объяснение безумец, махая палкой, когда-то сделавшей его жрецом.

— Интересно… Я бы хотел на нём побывать, — ответил путник.

Он посмотрел в лес и увидел бродящего человека. По одежде можно было сразу определить, кто он. Когда-то их семьи были на разных сторонах междоусобиц прошлого. Однако сейчас это уже не имело смысла - все князья у побережья Мандмэ были убиты, а их владения достались, как ему послышалось, потомкам тех самых Змеев.

Из леса вышел этот человек - все его доспехи успели покрыться слоями крови и грязи, лицо же скрывала старая церемониальная маска, которую носили выходцы из Корризиума — предателей древних обрядов.

— Ты, доставай, что у тебя есть, если хочешь жить, — проговорил усталый воин.

— Похоже, тебе несладко досталось, дорогой друг, — ответил путник, доставая свой дорогой обоюдоострый меч.

Началось сражение, длившееся 3 дня и 3 ночи, с каждым днём руки всё больше уставали, мечи всё больше тупились, рассудок всё дальше уходил от дуэлянтов, пока жрец бил в бубен не уставая и кричал что-то на родном языке, попутно махая посохом. В первый день шёл град, во второй лил дождь и только на третий попала молния в обоих бойцов, остановившая битву.

В этот момент им явилось видение о чудном дворянине, раздававшем деньги и землю тем, кто сможет его удивить. Они чувствовали, что смотрят один дивный сон, но никто не мог понять, почему так произошло. После этой яростной битвы не было сил продолжать бой. Общая по-смешному глупая судьба подтолкнула забыть обиды.

Ни сразу, но начался диалог.

— Тоже это видел? — Спросил Викрум, преступный барон Тиры, его лицо было открыто, хоть на голове и был шлем. Можно было увидеть усталое лицо, редкие седые пряди, выпадавшие из-под шлема, а также светло-серые глаза. Хоть местами он и поседел, но ему не было даже тридцати годов. Он был одет в церемониальную защиту, которую использовали князья этих мест во время особых случаев. Такую броню никто кроме самих князей никогда не видел.

— Да, мне было ведомо тоже, что и тебе, — ответил Иостир, верный вассал своего господина, снимая маску. Он же был на вид мощнее, чем Викрум, одеяния были проще, а броня более практичная с разными мешочками, кармашками и петельками. Под маской лицо было настоящего воина, хоть такое же уставшее, как и у бывшего соперника, но намного более потерянное, будто бы он потерял не свой дом, а что-то более значимое. Глаза были таинственные и зелёные, но очень редкого оттенка.

— Зачем я это увидел? Неужели судьба? — вопрошал Викрум, смотря в небо.

— И я не знаю, — ответил Иостир.

— Я несколько дней шёл после того, как мой дом разрушили…

Оба лежали на мокрой траве и видели ночное небо, россыпь звёзд, форм и фигур, определённых уже столько веков назад. Но всё равно это было прекрасно, как любая другая ночь. Лишь пустота в животе мешала видеть чудо простоты мира - его абсолютную форму и суть, не сравнимую с человеческим взглядом и разумом, с человеческой слабостью и силой.

Глава 2

Так лежали они несколько часов, говоря об абсолютно ненужных сейчас вещах под тот же бубен и крики. Викрум поднял голову и не обнаружил старого жреца, хоть отголоски его пророчеств ещё витали в воздухе. Пора было вставать, ведь путь начинается с первого шага, как жизнь начинается с первого вздоха. Но, может быть, не стоило делать этот первый шаг?

Вопреки бывшим разногласиям, решение отправиться вместе было принято сразу, ведь два профессионала всегда смогут выжить в дороге. Первым делом они отправились на ближайшее поле, коих было великое множество за Стеной Мандмэ. На поле они своровали всё необходимое и даже больше, чем нужно, ведь раньше это были их земли. С набитыми мешками они бежали от злых фермеров, махавших вилами и косами, которых, кстати, никакая разруха почти не затронула, пока новые князья здесь не появятся, чтобы поделить территорию, если, конечно, такая возможность будет.

Путь лежал за великую Стену. Далеко на севере у берега холодного моря был предписанный судьбой град.

— Если б ты работал на поле, то ты бы чем занимался в свободное время? — спросил Викрум.

— Я, как все рабочие, работал бы весь день и ни на что бы времени не хватало. Смысла в такой жизни я не вижу, ведь с 14 лет меня отправили на поле боя. Там, конечно, было тяжело, но кормили всегда хорошо. Потом я наследовал от своего отца землю и есть я стал ещё лучше. Я даже скажу, что я сам охотился, если было слишком скучно. К чему я это говорю: махать мечом и копьём нужно, чтобы себе что-то забрать или же не отдать своё, а рабочие только и делают, что что-то создают. Они растят просо и многое другое, а это, в свою очередь, кто-то да хочет забрать. В итоге забирает это их господин либо новый господин. Если совсем не повезло, то воры или варвары.

Так чем можно заниматься, если ты весь день работаешь ради какого-то добра, которое в итоге кто-то заберёт? Так что большого смысла не вижу. С другой стороны, иногда они что-то празднуют, а может, порой и сил хватает на какие-то раздумья. Думаю, все они стараются ради своих жизней и иногда смотрят вдаль и думают о чём-то хорошем.

Да и полно есть занятий полезных и более уважаемых. Вот кузнец! У меня был кузнец, и он постоянно что-то ковал. А самое главное, что совсем не дурак был, потому что занятие было сложным и требовало ума, пока его не затоптали, конечно, — закончил Иостир.

— Интересно… У меня был лекарь. Всегда куда-то торопился. Я никак не мог понять, куда. И так во время болезней все дохли, как могли. Оказалось, что он, пока ему было нечем заняться, рисовал картины. Конечно, они были дурные, но было что-то особенное. Мой дядя, пока его тоже не затоптали, попросил нарисовать портрет. Разумеется, за результат ему отрубили голову и, по-моему, пальцы вначале, но лично мне портрет понравился. Жаль его было, — ответил Викрум.

Вдалеке уже виднелась Великая стена Мандмэ, а перед ней старый гнусный городок, куда и зашли два путника. В дряхлой корчме воняло салом, мочой и пивом. Герои нашли себе местечко, где можно посидеть и поговорить после долго пути:

— Как-то раз отец в детстве угостил меня кувшинным пивом, — начал Иостир рассказывать, сидя за столом. — Эта жижа застряла у меня в горле и меня стошнило 4 раза. Тогда я думал, что умру, но нет. Полдня я не мог дышать, и тогда отец засунул мне в горло палец. Меня стошнило ещё 2 раза, и я упал на пол. Он поднял меня и посадил обратно за стол, чтоб я доел своего поросёнка. Но от одного запаха пива меня тошнило ещё несколько лет. Надеюсь, эту древнюю традицию скоро забудут… — наговорил Иостир.

— Хм-м… Тогда нужно побороть свой страх. Страх властвует над душой и является единственным хозяином разума человека, пока от него полностью не избавиться.

— Страх будет всегда и у всех. Побороть его можно лишь на миг — это и есть мужество, — ответил Иостир.

— Ну тогда лишь на миг попробуй опять свой страх, — подшутил Викрум, когда принесли церемониальный напиток.

На столе стоял кувшин с изображениями голых мужчин в классическом стиле и львов. Один лев насмешливо, как это показалось Иостиру, смотрел на него, будто прямо сейчас выпрыгнет с поверхности кувшина и будет всячески подшучивать над ним, но решимость Иостира сыграла свою роль; и, если бы этот лев в действительности решил бы выпрыгнуть, то Иостир бы голыми руками придушил его. По крайней мере придушить кувшин он бы смог. Оба взяли трубки, как всегда довольно толстые.

— Ты готов?

— Будь я проклят, если в этот день не выпью эту гадость!

Оба начали всасывать через соломинки пиво и всосали с этим немножко веселья.

— Обычно я пил вино, а пиво пил только один мой знакомый со стены. Как его звали-то… — задумался Иостир.

— Его точно звали Ёрбиол, поверь мне! У всех был знакомый Ёрбиол, который всегда первым напивался и валялся, подобно свинье. Такой знакомый был и у меня. Как-то раз этот уродец выломал окно в моём доме и вывалился. Высота была с 2 дуба, а упал он прямо в лужу грязи. Но каким-то чудом он выжил. Он поднялся, начал дальше пить под смех толпы, даже шут погрустнел, что его работу забирают. Потом он начал блевать, поскользнулся на этом же самом и опять упал в окно; но в этот раз упал прямо на вилы и разлетелся по всему двору — все свиньи радовались, — рассказал Викрум.

— Да, точно, точно его звали Ёрбиол. А я думал, куда он пропал.

— Потом 2 недели постоянно приезжали его родственники и хотели меня повесить над этим самым же окном, но я им отлично объяснил, что всё дело, разумеется, было в том, что он решил проверить, сможет ли он летать; а инициатором этой задумки был шут. Странно, что они успокоились и ушли, а шута даже пальцем не тронули, хотя я был бы не против.

— Шутам всегда везёт, — сказал Иостир.

Глава 3

Близился вечер, привлекая всё больше новых личностей. Когда разговор Викрума и Иостира закончился, неожиданно зашёл старикан с длинной бородой и в огромных сапогах, привлекший внимание своим контрастом на фоне всего этого городишки. Иостир посмотрел на него, прикидывая, кем бы мог быть этот дедушка.

— Любезный, подойди сюда, пожалуйста, — сказал Иостир, пока Викрум непонятливо созерцал то на него, то на старикана.

— Чего тебе?

— Садись, садись, — сказал Иостир под все те же непонятные взгляды Викрума.

— У тебя какие-то вопросы? — спросил старикан.

— Да-да. Ты похож на библиотекаря — значит, много знаешь. Что же произошло на побережье? — спросил Иостир слишком прямо, что вызвало недоумение у старика.

— Мы тебя пивом угостим, — сказал Викрум.

Старик решил выпить в компании и согласился поговорить.

— Да уж... Никто не знает, зачем, но неизвестные пронеслись по всем князьям и уничтожили все храмы и алтари.

— Не знаешь, что собираются делать на стене? — спросил Иостир.

— Очевидно, что готовятся к войне. Печально, ведь у меня столько дел за стеной, а сейчас скорее всего, когда я вернусь, меня и не выпустят, — рассказывал старик, допивая свой стакан.

— Удивительное происшествие случилось. На стене готовятся к войне впервые за три столетия! Мы направляемся туда же, не хочешь пойти с нами, — спросил Викрум.

— Что же, тогда я предлагаю вам отменить своё путешествие. Как я уже сказал, на стене готовятся к войне, никого туда не пустят просто так. Я же несу кое-какие бумаги в Мандмэ, — ответил старикан.

— Поэтому мы и просим тебя взять нас с собой. Сейчас нам некуда идти, а вновь сражаться не хочется, — сказал Иостир. — Ты, скорее всего, видел этих воинов...

— Я не видел, но у меня уже достаточно информации. Может быть, я возьму вас с собой, только если вы знаете что-то ещё.

— У них очень странные глаза, и нападение произошло практически в один момент везде. Я не знаю, почему их связали с последователями древних Змеев, ведь никаких явных признаков из легенд не было. Я думаю, что побережье не является лучшим местом для размещения войск. Все тоннели в горах заделали, а посылать огромное количество войск через стену — глупая затея, когда нужно пройти к Нэ-и-Иум вдоль великого озера, где давным-давно стоит большой флот и по дороге множество укреплений на случай, если великий город окажется в опасности. Хотя, с любой стороны, с любого направления до города не дойти противникам, кем бы они ни были, — высказался Викрум.

— Меня интересует язык, на котором они говорили.

— Язык сродни тем, на которых говорили народы Тиа, и немного напоминает язык народов восточнее Корризиума, но очень древний, — ответил Викрум.

— Да-да, мне показалось, даже ближе всего к горным жителям тех мест. Слышал вдали обрывки фраз, — добавил Иостир.

— Интересно. Ладно, но этого недостаточно, — сказал старик.

После этих слов Иостир достал из кармана медальон и положил на стол. Старикан в миг побледнел и невероятно широко, как только мог, открыл свои маленькие и зоркие глазки, а затем быстро, но робко забрал медальон себе.

— Завтра на рассвете буду ждать вас у входа, — ответил старикан. — Но только если вы обязуетесь гарантировать мою безопасность. Вижу, вы люди умные. Однако вы должны знать закон...

Не успел договорить старый библиотекарь, как Викрум подтолкнул к нему ещё и кружку пива, которую только что принесли.

— Скажи нам, добрый друг, каково твоё имя, чтобы мы могли тебя поблагодарить.

— Можете называть меня Довино.

— Пусть звёзды освещают твой путь, Довино, — сказал Иостир и положил рядом мешочек с деньгами, что ещё больше расположило к нему старого библиотекаря. Конечно, сумма была чисто символической, но медальон Вехне был слишком большой платой, даже немного глупой за сопровождение.

— Благодарю, любезный.

— Не думал я, что когда-нибудь меня будут сопровождать люди такого происхождения. Но зачем вам уходить? Конечно, ситуация напряженная, но с поддержкой войск со стены вы смогли бы стать вассалами царя и остаться на этой земле, — закончил Довино.

— Мы боролись три дня, и тогда жрец показал нам видение будущего, в котором мы увидели одну хорошую вещь, но и одну ужасную. Значит, это судьба, какой бы она ни была. А если это не судьба, то идти обратно уже нет смысла, так как служить царю Стены желания нет. По крайней мере, мы точно найдём пристанище, даже если оно станет нам последним приютом. Бросить свои родные земли тяжело, но и наши предки сюда попали, потому что кто-то с этих земель ушёл. Наша настоящая родина далеко на севере, как и у всех князей отсюда, — сказал Викрум.

На этом разговор вскоре окончился, и Довино ушёл, а Викрум с Иостиром пошли к городничему.

Глава 4

— Почему я должен пустить вас к себе домой? Мне даже никто ничего не писал, я даже не вижу у вас никаких бумаг!

— У нас важное поручение от царя Мандмэ. Какие бумаги? Если ты не хочешь, чтобы он приехал и отрубил тебе твой длинный язык, то пусти! — соврал Иостир.

— Твоя помощь очень поможет в борьбе с врагом. Мы очень хорошо отзовёмся о твоей службе. Возможно, даже тебя вознаградят. Конечно, только если ты нас пустишь, а то мёртвые послы станут твоей виной. Или даже твоя смерть сейчас станет лишь шагом в выполнении поручения царя, — добавил Викрум, аккуратно показывая городничему клинок на поясе.

— Дорогие послы, для меня честь вас принять! — переменился городничий.

Викрум и Иостир расположились во вполне неплохой комнатке и принялись спать. Конечно, спать прямо в одежде (скорее даже броне) было не совсем хорошо, но зато это защищало от случайного удара в живот, пока кто-то спит (такая история у Иостира была, но вряд ли он её расскажет).

Утром на завтрак был хлеб и что-то ещё, что Иостир обычно называл «хрючево».

— Мой отец постоянно ел какую-то непонятную кашу, после которой у него всегда ворчал живот, — начал рассказывать Иостир, доедая свою порцию, — Мать всегда пряталась подальше от него в эти моменты. Я же ничего тогда особо не понимал и думал, что где-то рядом пробегает дракон со стадом очень громких овец.

— А мой отец всегда ел только курицу. Никакое другое мясо он не ел, поэтому я предпочитал рядом с ним не есть; в какой-то момент меня начало от неё тошнить, — ответил Викрум.

— Помню, кто-то сказал, что страх властвует над душой.

— Это не страх, а отвращение.

— Всё одно! — сказал Иостир.

Герои вышли от городничего, любезно поблагодарив его за тёплый приём и отправились к Довино, ждавшего их. Он стоял у входа в корчму. В этот раз с посохом, какими пользовались пастухи с полей Нэие Иосе.

— Добрый Довино, ты всё больше походишь на колдуна. Не следовало столько принимать на грудь, — пошутил Иостир.

— Хватит любезничать; и оскорблять меня тоже хватит.

— Простая шутка, даже не смешная. Думается мне, что такое не должно задевать такого мудрого человека, — сказал Викрум.

— Я вижу вас насквозь. Твои слова есть еще большее оскорбление. Истинно, здешние князья одной крови. Да и вашего предка не просто так выгнали за стену, — говорил Довино, но даже так виднелось, что на самом деле он испытывал некую гордость, что идёт с потомками Ивонома, но и в силу этой же гордыни в душе расстраивался, что ему слишком далеко до них. По крайней мере, он так считал про некую духовную связь с миром.

— Святого Ивонома никто не выгонял, — сказал Викрум.

— Он поступил исключительно героически, — добавил Иостир, улыбаясь старику.

— Хватит трепать языком! А то я уйду без вас, ублюдки, — сказал Довино, еле выдавив последнее слово.

Дорога была длинная, солнце только встало, напоминая о тяжести предстоящего пути. Через несколько часов станет невыносимо жарко, поэтому вдоль дороги было высажено множество деревьев, которые обычно росли в пустынях. Она была качественная, и лишь изредка встречались трещины и небольшие впадины. Иногда можно было встретить солдат (5–12 человек) со стены, идущих в противоположную сторону. Лица у них были злобные от жары или же от рождения.

— Эту дорогу построили ещё в давние времена, и по ней маршировали сотни тысяч ладных воинов. А сейчас по ней вы идёте лишь для какой-то своей глупой и корыстной цели, — сказал Довино.

— Любая цель есть корыстная цель или же бессмысленная. Стать героем — удовлетворить своё высокомерие. Разграбить врага — удовлетворить алчность. Кроме корысти есть только желание жить. Но разве это тоже не корысть? — спросил Викрум.

— Поэтому я не люблю быть здесь, ведь точно встретится какой-то гений со своими прописными истинами. Конечно, я уважаю ваш род за многое, но не понимаю. Слишком уж ваши взгляды приземленные, отказались от такого количества благ.

— Тогда просвети, как должно быть на самом деле! — ответил Иостир.

— Вы все учились по трудам Ивонома и принца Вехне, а их взгляды были всегда устаревшими! Вам плевать на все открытия. Даже лекари вашего рода подгоняли свои открытия под идеи Ивонома и Вехне, — сказал Довино.

— Дело не во взглядах, а в истине, к которой мы идём. Любовь — это любовь, боль – это боль. Термин, если существует, значит, он требует своего существования, пока мы не нашли ему лучшую замену. По крайней мере, самые основные термины имеют место быть. Так какой смысл наши неидеальные термины, которые, кстати, и есть самое настоящее в нашем пути сейчас, подвергать сомнению и переворачивать? Если долго думать, то яйцо и курица — суть одно. Так что можете называть простой путь корыстным и тому подобное. Путь есть путь. А наше неидеальное сознание может как угодно перевернуть эти буквы, — сказал Иостир.

— В общем, мы идём, и разве это плохо? Что угодно можно приравнять к чему угодно. Суть нашего учения вполне проста и жестока, но оно стремится оставить человека самим собой, не нарушая гармонию, но в то же время порицает действительно ужасные поступки. Так что ничего плохого нет в том, что мы идём за чем-то, что сделает наши жизни богаче, — добавил Викрум.

— Это не отменяет того, что я сказал, — говорил Довино, переставляя ноги в долгом пути. — Взгляды устаревшие, а вы просто заложники бренного тела и считаете это правильным. Не могу понять, как такие, не побоюсь этого слова, одарённые люди стали такими аскетами.

— А вот что есть правильно, не знает никто, ибо только завтра ты поймёшь, что сделал вчера, получая удар в спину. Но спасибо тебе за помощь, Довино. К сожалению, твоя работа слишком убивает человеческое и уважение к жизни, потому и не понимаешь.

Разговор о «философии» закончился, и некоторое время была тишина под монотонный шаг. Путь был долгим, становилось всё жарче и жарче. Стена была такой огромной, что путь до неё казался бесконечным. Началась зона степи. Хоть она и не была большой, но жара сбивала с ног за пять минут.

— Идти ещё час, — сказал Довино. — Впереди старый охотничий домик, можно зайти туда, если слишком устали.

— Думаю, небольшой привал будет кстати, — ответил Викрум.

Глава 5

Все зашли в халупу. На стене висел ржавый топор, а возле него стоял камин. В этих местах ночь была достаточно холодна, чтобы замёрзнуть насмерть, поэтому только «дневных» путников камин смешил и удивлял своим нахождением.

— Добрый Довино, ты же похож на какого-то колдуна; или же служишь великим городам? — спросил Иостир.

— Я простой посыльный. На стене Мандмэ немногие что-то понимает в колдовстве. Я же лично изучал всю жизнь кое-что и никакого таланта в себе не нашёл. Конечно, такой человек, как я, всегда пригодится, но раскрывать врагам тайны я не собираюсь.

— Да мы тебе и не враги. Мне просто очень интересно, — сказал Иостир.

— Было бы неплохо, если бы ты нам рассказал всё, что знаешь о своём ремесле, — добавил Викрум.

— Тогда я расскажу только самое основное, что действительно необходимо знать, если вы действительно потомки Ивонома и идёте в столицу. Об этом знает каждый ученик:

В каждом человеке есть нити, пронизывающие его тело. По своей природе это в каком-то смысле соединение тела и разума с душой. Душа же существует на ином уровне мира. Душа — осмысленная энергия жизни, формирующаяся в процессе роста живого. Душа есть у всего, что можно назвать жизнью. Однако только разум позволяет душе попасть в Корриз Вё. Все белочки и зайчики после смерти становятся частью мира, как в физическом плане, так и в духовном, если это можно так назвать. Все жрецы или колдуны используют катализатор для контролирования энергии тела и души, что их соединяет, или же используют заклинания. Заклинание является словесной формой магии, хоть и для использования их лучше иметь волшебную книгу. Магия, созданная катализатором, уже является физической формой магии. Но основной силой жрецов (или же инструментом) является соединение двух этих способов воедино для волшебства, создающегося силой воли и словами. Настоящих волшебников очень мало, и редко жрецы прибегают к этому. И только потомки великих кланов способны использовать иную форму контролирования силы, связывающей душу и тело, на высшем уровне. Конечно, эти люди, сами знаете, где находятся и кому служат.

— Мы ни с кем воевать не собираемся. Я бы лично хотел просто себе виноградник, — сказал Иостир, — или же коллекционировать картины.

— А я бы пошёл учиться. Говорят, что в Нэ-и-Иуме много талантливых учителей, — добавил Викрум.

— Ваши желания сейчас меня никак не интересуют и вряд ли исполнимы, — ответил Довино, сидя на потрёпанном кресле.

Прошло полчаса, и Довино начал собираться дальше. Иостир и Викрум заметили это и тоже начали собираться, пытаясь угнаться за старым колдуном.

— Сколько тебе лет, Иостир?

— К чему такие вопросы?

— Так и думал, что ваша традиция осталась прежней.

— Скажу, что мне больше 25.

— Неважно уже, мне просто было интересно проверить этот слух, — сказал Довино. — В любом случае, никому не хочется умирать молодым.

— Говоришь загадками, старый добрый Довино. Ты собрался отправить нас на смерть? — спросил Викрум.

— Я бы не стал брать вас, если бы хотел убить. Просто хочу сообщить, что в нашу сторону точно движется толпа медоедов.

— И что такого в них? — Спросил Викрум, — Да и как ты понял это?

— Это мой секрет. Однако я не знаю, почему они здесь, ведь это медоеды с Тиа, — ответил Довино.

— Те, которые огромные и бешеные? — спросил Иостир.

— Да, огромные, но все медоеды бешеные. Даже пещерные львы боятся к ним подходить.

Наступила тишина. Викрум и Иостир достали мечи, переглядываясь с Довино. Он понял, что они готовы к бою с противными хищниками. Все вышли из халупы, видя, как медоеды загоняют буйного тура.

— Я слышал, что царь Мандмэ коллекционирует редких животных. Нужно будет попробовать ему одного вернуть, — предложил Викрум.

— Правду говоришь, но попробуй вначале пройти живым, — ответил Довино.

— Если мы пойдём, то, возможно, они все накинутся, и тогда мы потеряем слишком много сил. Проще попытаться выманить их по одному, — сказал Иостир, беря камень в руку.

Иостир замахнулся, прицелился и кинул камень так, что одна бедная животинка потеряла сознание и упала на землю, показывая своё брюхо всему небу; от неё камень отскочил и попал прямо в глаз другой, которая точно так же, вздыхая, упала, будто ещё мгновенье назад не пыталась загрызть здоровенного тура. Конечно, они притворились мёртвыми, потому что оценили силу удара, показывая сородичам, что нужно срочно убегать, но всё же удара мечом Иостира хватило бы, чтобы перерубить голову даже туру, который в этот момент радостно убегал.

— Может быть, ты их просто закидаешь камнями? — спросил Довино.

— Моё оружие — меч. Бери свой посох и колдуй камни.

— Ладно, не думаю уже, что они нас тронут. Пройдёмте тихо дальше, — сказал Викрум, начиная свой шаг.

Через некоторое время путь закончился, и Довино был доставлен в целости к подножью стены Мандмэ, возле которой было слишком много сооружений и солдат с наёмниками. Навстречу вышло несколько воинов из свиты царя и провели без лишних вопросов Довино с его «приспешниками».

— Царь Ингуген Сильный готов выслушать вас, Довино, — громко сказал лысый слуга своего царя. Единственное, что можно было подметить в нём — его бородка. Она крайне ему шла, о чём даже царь говорил пару раз.

Перед Довино в десяти шагах на деревянном троне сидел царь. Одет был он крайне хорошо, ведь он, как ни странно, царь. Разумеется, на нём были различные дорогие меха, красивые сапоги и корона, какие носили древние цари, с элементами дубовых веток, выполненных из золота. Его лицо было сурово, голова была побрита настолько, что блестела, его длинная борода внушала страх. Однако место, в котором он правил, и условия испортили даже такую кровь, хоть и в сердце всё равно была доблесть предков, как и жестокость.

— Довино, — сказал царь, — докладывай всё сию минуту.

— Никакой точной информации по поводу нападавших нет. Нет и точных сведений, зачем это необходимо им.

— Остановись, пока ты меня больше не расстроил. Кто с тобой? Твои телохранители? — сказал Ингуген, когда увидел Иостира и Викрума.

— Да. Они из Нэие Иосэ, — ответил Довино.

— Помнится мне, что где-то я их видел. Значит, там и видел! Прекрасный город, прекрасные виды. Давно я там не бывал. Послушай, Довино, прикажи телохранителям выйти сейчас же. Я хочу говорить только с тобой, если не боишься меня, — усмехнулся Царь.

Довино посмотрел на Викрума и Иостира, стоящих позади него, и сказал слушаться приказа. К ним подошёл слуга и вывел из зала. Остался только Довино.

— Продолжай, Довино… — сказал царь.

Глава 6

Викрум и Иостир попали в городскую часть стены. Сама по себе стена Мандмэ представляла большое искусственное плато, образовавшееся от опирания стен на гигантский холм. По левую и правую (северо-восточную и юго-западную) стороны стена Мандмэ упиралась в непроходимые горы. Над каждым входом (один направлен в сторону побережья, а другой — в сторону центра материка) были возведены большие оборонительные сооружения, и весь город представлял собой неприступную крепость. Царские палаты находились на стороне побережья, как бы показывая, для чего она ныне существует. В центре стены жили сами местные жители. Этот город был апогеем архитектуры и военного дела. Жители его были очень богаты, ведь все князья Мандмэ платили налоги, а по ту сторону стены тоже были плодородные почвы с полями. Море и Озеро Та, находившееся за стеной на северо-востоке, снабжало рыбой, но официально оно охранялось и не принадлежало Мандмэ.

Когда-то давно Озеро Та было священным водоёмом, но с тех времён прошло много лет; однако до сих пор — по словам некоторых стариков — в нём сокрыто множество тайн, из-за чего оно и охраняется, хотя более серьёзной причиной является возможность через Озеро попасть в Корриз Вё и даже «бездну». Конкретно про неё ничего не было известно, как и про сам Корриз Вё, который считали такой же неприступной крепостью. Конечно же, Корриз Вё — просто город-храм, суть которого как раз в охране гигантской расщелины. Из древних преданий и мифов, дошедших до нынешних времён, известно, что это место сакрально и связано с, как бы это назвали барды, жизнью и смертью, но сейчас это только догадки.

Викрум стоял посреди оживлённой дороги, пока местные торопливо шли по своим делам, подобно маленьким быстрым жучкам, когда такой же маленький мальчик перевернул большой камень, лежавший на траве.

— Что ты встал? — спросил у Викрума проходивший мимо мужчина без злобы, но недовольно, что свойственно лишь добрякам с крепким характером, большим сердцем и горьким опытом.

— Трудолюбивый брат, давно здесь не был. Скажи, где в этом городе кузнец?

Мужчина подумал и сказал, что кузнец где-то там, куда можно попасть, если пойти прямо, потом налево до колодца и направо, но ничего точно сказать не мог, сколько Викрум, а потом и Иостир, его ни допрашивали. Жители Стены были такими всегда, за что единственное (помимо высоких цен) путешественники этот город не любили и всегда терялись здесь, либо покупали карту города на деньги, предназначенные для собственного развлечения; однако это стоило того, чтобы тут побывать, ведь красоты и вид на горы заставляли сердце трепетать, а душу петь, хоть Викрум с Иостиром бывали здесь пару раз и здешние прекрасные виды уже давно их не впечатляли.

Единственное, что всегда озадачивало людей, было то, что на гербе Мандмэ изображён холм со стоящей на нём крепостью, за которым уже была гигантская стена, если в реальности было совсем не так.

Иостир и Викрум отправились по предначертанному пути к кузнецу, попутно спрашивая случайных людей, верно ли они идут, получая ответы в таком же духе, как наставление самого первого помощника.

Наконец, спустя час поисков, уставшие и голодные, они зашли в место, напоминающее небольшую корчму, чтобы, естественно, насытиться и передохнуть.

— Где же нам его искать? Дальнейший путь будет слишком опасен, если не подготовиться, — спросил Иостир, доедая свою похлёбку.

— Этого я не знаю, — грустно ответил Викрум, — здешние цены к тому же меня вгоняют в тоску.

— На еду деньги не жалко, как и на здоровье. Сейчас ты пожалеешь денег на лекарство, а потом помрёшь или будут лечить так дорого, что ничего не останется.

— Я не жалею, просто обычно дешевле и намного.

— Раз так, то так и никак иначе. Зачем жалеть, если уже всё кончено? — ответил Иостир, доев всё до последней крошки.

Стоит отметить, что съели оба довольно много по своему богатому обыкновению.

— В любом случае у тебя денег много. А вот кузнеца нигде нет! После этих слов сидящие замолчали, и только раз послышалось: «Денег много?» Через некоторое время, нарушая тишину, к ним подбежал старичок. Он поздоровался очень любезно, начал разговор, будто в чём-то очень виновен, и оказалось, что это и был кузнец. По-дурацки смешная ситуация с поиском кузни рассмешила Иостира, но разозлила Викрума, хоть и в ходе разговора он тоже посмеялся над этой повседневной иронией.

— Значит, этот стоит 10 четвертаков? — спросил Иостир, находясь в мастерской.

— Да, да. 2 золотых 50 серебряных.

— А если в дубовых?

— Их изъяли из оборота пару лет назад, и никто не знает, где их принимают. Выйдет дороже.

— Тогда давай так поступим: я тебе 5 четвертаков и 9 дубовых, чтоб больше было.

Пока Иостир говорил с кузнецом, Викрум рассматривал латы. Он слышал, что недавно появилась броня, сделанная полностью из стали, закрывающая всё тело. Из услышанных историй и сведений он сделал вывод, что она больше всего подходит всаднику. В остальных случаях более лёгкая и манёвренная будет эффективнее. В итоге для многих подобная защита не будет проблемой, потому что одни смогут пойти напрямик — и для них такая броня станет грушей для битья — а другие явно быстро найдут в ней бреши. Конечно, на побережье любая броня была исключительно традиционной и очень часто ритуальной, ведь большие конусы на шлемах и различные подобные украшения никто бы не стал носить просто так, без веской на то причины.

— Викрум, надо наточить мечи, купить топор, ещё пару вещичек и пару ножей. Следовало бы ещё купить карту, но не думаю, что она нам понадобится. Ещё необходимо починить доспехи, я свои снять не могу даже, — закончил Иостир.

— Согласен, Иостир. Я задумался о доспехах. Как так получилось, что всю историю они меняются?

— Дорогой господин, — перебил кузнец, — я от своего дедушки слышал много историй о прошлом, да и приходилось видеть пару древних картин с героями из мифов и легенд. Я могу вам сказать, что каждый день где-нибудь кузнец приходит к выводу, что какой-нибудь меч лучше сделать немного по-другому. Также и с бронёй воинов по всему миру. Где-то сражения проходят в лесах, где-то в полях, где-то в горах, и везде нужно своё удобное оружие. А где оружие — там и найдётся защита от него. Я всю свою жизнь кую — в детстве помогал отцу, сейчас мне помогает сын, а потом ему будет помогать мой внук.

Традиция ковать развивается, потому что кузнец приходит к новой идее — я бы даже сказал, кузнецы всего города совместно и постепенно — как сделать меч или кинжал лучше, а полководцы приходят к новой тактике, для которой старое вооружение уже не подходит. В общем, это гонка тактик, способов изготовления, материалов и форм оружия. В древности броню изготавливали из кожи, из медных пластин, а сейчас из стали.

Дослушав рассказ кузнеца, Иостир оплатил всё, что ему было нужно, и попросил починить его броню. Он долго стоял, пока невысокий кузнец в грязном фартуке старался что-то где-то наладить.

Викрум сидел у окна и рассматривал свой старый меч. Он был довольно короткий и использовался одной рукой, на нём была слабовыраженная, почти полуовальная гарда, какую делали кузнецы на побережье Мандмэ, служившие потомкам Ивонома. Давно подобные гарды делали в великих городах, но ныне мечи с ними являются семейными реликвиями и отжили своё. Впервые корризийский меч (так сейчас именуют меч, принадлежавший Викруму) был замечен в войне рода Корризиума, в которой город предательства проиграл.

Закончив со всей работой, кузнец потребовал большую сумму, и её пришлось оплатить.

Глава 7

Викрум и Иостир вышли из города спустя несколько часов. Они уже собрались идти дальше, но услышали знакомый голос Довино позади.

— Стойте! — кричал старый библиотекарь на бегу.

— Довино! А я-то думал, что тебя уже повесили, — пошутил Викрум.

— Не каркай! Иостир, Викрум! Спасибо вам, что рассказали, что знали. Желаю вам доброго пути!

— Добрый друг Довино, просто так ты бы не бежал сюда. Тебе что-то нужно? — спросил Викрум.

— Царь Ингуген всё понял, — начал Довино, — но он отпустил вас. Взамен он хочет забрать ваши земли. Это условность, ведь он и так бы это сделал, но в силу обстоятельств и смерти многих его друзей из вашего рода, он попросил передать вам это, — сказал Довино, достав мешочек.

Иостир взял мешочек, открыл. Там были золотые монеты и записка на знакомом всем потомкам Ивонома языке: «Суритра аэ мевыод тан ыа пакло» — что значит «бейся за свою жизнь или я убью тебя».

— Вам нужно быть осторожнее дальше. Многие захотят вернуть вас за стену, то есть, скорее всего, убить.

— Спасибо, Довино, за наставление. Надеюсь, перед смертью мы ещё увидимся.

— Вскоре я отправлюсь в Оу Геас по делам. Может быть, наши дороги пересекутся.

Викрум и Иостир попрощались с Довино и наконец собрались идти дальше. Однако сейчас идти пешком было уже тяжело, ведь накупили они столько нужных вещей в походе, что на своих двоих тащить это всё стало тяжко даже им.

— Может, купим лошадей и повозку? — спросил Иостир.

— Где же мы найдём в поле тележку?

— Точно, — прискорбно произнёс Иостир, и они отправились в путь до ближайшего поселения, чтобы купить повозку.

Вдалеке они заметили человек пять-шесть, идущих прямо на них. Спустя минуту они встретились. По лицам было сразу понятно, что сейчас перед Иостиром и Викрумом стоят обычные разбойники.

Начался диалог чересчур кровожадный, и Викрум решил, что пора его поскорее закончить.

— Правда, что вы умеете так свистеть, что стекло трескается? — спросил Викрум.

— Я сейчас так свистну, что ты потрескаешься. Отдавай все деньги или умрёшь, — сказал главарь банды, доставая кинжал.

— Давайте мы вам споём, а вы пойдёте дальше, — предложил Иостир.

— Они сумасшедшие, — сказал карлик из банды, тоже достав оружие. — Хватит с ними играть, давайте их просто убьём.

— Если б я был чародей, — начал петь Иостир, достав двуручный меч. Викрум отошёл на шаг назад.

— Он нападает! — крикнул кто-то из толпы, но Иостир одним движением отрубил ему голову под крики других бандитов.

— Я б не знал простых вещей, — продолжал петь Иостир, готовясь к удару.

— Умри, — промычал ещё один бандит перед смертью.

— И набрался бы весь клещей, — пел Иостир.

Теперь набросились все оставшиеся, и Иостир одним ударом отрубил голову последним троим.

— И хворал бы до костей... — закончил петь Иостир.

Остался только лидер банды. Побледнело всё лицо его, а руки повисли, еле держа кинжал.

— Стоит ему отрезать пальцы, раз ворует, — сказал Викрум, но эти слова так быстро ударили в голову старому вору, что тот побежал, куда глаза глядели, а глядели они, видно, мгновение назад в бездну. Не пробежав и десяток шагов, главарь банды упал и не двигался.

— Видимо, сердце схватило, — сказал Викрум, и пошли они дальше.

Глава 8

Прошло несколько дней. За это время Иостир договорился с каким-то добродушным фермером и купил у него телегу с ослами. На четвёртую ночь они прибыли в небольшой городок и там поняли, что сильно сбились с курса. Было принято решение заночевать у местного купца, которому сказали, что приехали навестить шурина или шурича, или что-то такое. Купец так и не понял, кем они приходились мужу его дочери. Однако ни дочери, ни мужа её не было в городке, и договорились на том, что заночуют и поедут дальше. Иостир проспал до вечера, ведь только крик петухов или яркое солнце побуждали его просыпаться, а закрытые плотно окна помешали петухам и солнцу до него достучаться. Викрум же, в свою очередь, писал что-то в своей книжечке, пока Иостир не проснулся.

— Что пишешь? — спросил сонный Иостир.

— Про фразу царя Мандмэ.

— Удивительно! Я сам не уверен, что правильно понял. Это какой-то из стихов?

— Да, — ответил Викрум, — кажется, из 7 главы. Я думаю, что никакой тайны здесь нет, всё прямо и чётко. Это значит, чтоб мы шли к своей цели и не погибли, всё просто.

— Ясно, а я думал, что он нас сам убьёт.

— Если бы хотел, то не отпустил бы, да и мы бы тогда бежали со всех ног, — разъяснил Викрум.

Дальше герои решили пойти в корчму потратить деньги, которые одолжили у недавно встреченных воров. По дороге в заведение удивительным явлением была красота небольшого городка на холме: очень «мягкий» туман стелился по дорожкам города, огни только зажглись, а солнце и луна очень подозрительно кое-как выглядывали, но так, что их трудно было разглядеть за всем туманом.

— Вдохновляюще, однако этот городок выглядит... Даже немного пугает, — сказал Иостир, а Викрум ничего не ответил.

Дверь корчмы распахнулась, и герои оглядели всех присутствующих. Викрум сел, за ним и Иостир. К ним подошёл рыжий — с рыжей бородой, с рыжими усами, бровями и даже рыжими волосами на руках — мужичок худощавого телосложения и спросил, чего хотят отведать гости, и ушёл в маленькую дверь, откуда постоянно доносились страшные звуки, хоть и перебиваемые ором пьяной толпы.

Викрум посмотрел за спину Иостира и увидел человека, похожего на смесь жреца и бойца на арене. Больше всего выделялись татуировки, непонятные жреческие атрибуты из меха и кожи. Одним словом, варвар и просто неприятный человек, хоть и князей побережья, кем является и сам Викрум, называют варварами до сих пор за многое. Рядом же с ним сидел и пил вино из большой бутылки человек, одетый слишком богато. Больше всего напоминал одеяния царей Оу Цер — это максимум, до чего мог додуматься Викрум со своими знаниями.

Внезапно стук, на миг все замолчали. Жрец встал из-за стола, повернулся так, что всем стало страшно. Он кинул взгляд на сидевшего с ним ранее и заговорил.

— Если я ещё раз тебя встречу, то убью. Помни, Анциф, наши дороги точно пересекутся.

— Если меня и убьёт кто-то, то явно не ты. Для начала принеси мне меч.

Жрец улыбнулся, а его глаза блестели так, что вот-вот загорятся. Иостир и Викрум слушали этот интересный разговор во все уши, что у них были.

— Мне не нужен ни меч, ни копьё, чтобы убить тебя. Но так уж и быть. Если ты хочешь, то будет так. Я хочу лишь увидеть, как течёт твоя кровь.

— Слишком кровожадно. Недаром ведь вас всех зарезали, еретики...

Жрец не стал ничего отвечать, лишь лицо, полное ненависти, вновь появилось на нём, и внезапно он встретился взглядом с Викрумом. Однако оставался вопрос, почему он слушается приказов выше описанного Анцифа.

— А ты, щенок, жди день, когда последнего потомка Ивонома наконец убьют. Я тоже буду ждать этот прекрасный день — день, когда вас станет меньше.

Иостир допил до дна свой стакан и очень тихо поставил его обратно на стол. Он обернулся на жреца косым взглядом.

— Викрум, мы с тобой пока заодно, если такой безумный будет ходить по земле и всех пугать, то, кто знает, что он может натворить, — сказал Иостир, посмотрев на Викрума. — Не следует предсказывать будущее других людей, если ты его не видишь, — обратился уже Иостир к жрецу.

— Я не предсказываю, а знаю. Добродушные и безумные потомки Ивонома, ваша дорога приведёт вас в могилу.

После этих слов жрец последовал к выходу и растворился во тьме ночной. Викрум дальше начал пить, и что-то гложило его. Однако вскоре веселье опять вернулось на круги своя, и Иостир начал расспрашивать Викрума о том, что его так беспокоило.

— У тебя такое лицо, будто у маленького и обиженного мальчика.

Викрум посмотрел на Иостира, обратно на стакан, и так и не ответил.

— Неприятный тип, даже опасный. Не думаю, что мы последние остались, но всё равно я никого не нашёл на Побережье.

— Точно, я несколько дней пытался найти хоть кого-то, но ни один крестьянин ничего не знал. Во всех домах князей была лишь разруха и смерть. Может быть, кто-то смог уйти, — ответил Викрум.

Спустя 4 бутылки вина пора было отправляться дальше. Богатый паренёк, с которым сидел тот жрец, тоже начал собираться, хоть и за всё время переместился по всей корчме несколько раз, попутно попивая с постояльцами этого заведения. Иостир вышел на улицу немного пьяный, за ним вышел Викрум, но уже «много пьяный», и пошли к купцу.

— Вы каждый день пьёте, что ли? — спросил тот парень.

— Нет, конечно. Откуда такие мысли, дружище? — спросил Викрум.

— Ха-ха, знаешь, я же вижу, когда, как и почему кто-то пил. Можешь считать меня ясновидящим.

— Ясновидящий неясно видящих? — пошутил очень странно Иостир.

— Да-да. Не могу понять, почему этот безумец решил вам что-то сказать. Вы не похожи на аристократов каких-то, скорее на наёмников или просто варваров. Кто такой Ивоном, кстати?

Анциф, как его назвал жрец, стоял у входа в корчму, а Иостир — через дорогу. Только Викрум решил присесть на бочку и покурить свою трубку. Иостир сразу не ответил, и наступила небольшая пауза.

— Послушай, дружище, я бы тебе сказал про Ивонома, но видно, его здесь не особо любят, как и везде. Забудь этот разговор лучше. Нам пора идти. Тебе нужно ещё получить свой меч, не так ли? — сказал Викрум.

— Ха-ха, — опять посмеялся Анциф. — Ты прав, но он сам мне его принесёт. Я, Анциф, жду встречи с вами ещё раз. Сожалею о вашей потере. Я не знаю, что произошло — я сам с далёких земель — но надеюсь, что пить каждый день столько перестанете. Обычным людям такое не выдержать.

— Ты то есть особенный? — спросил Иостир.

— Я бы так не сказал, ха-ха. Я бы сказал, что у меня есть цель — я хочу уничтожить всё: нынешний порядок, закон, мир.

— А вино ты где пить будешь? — опять спросил Иостир.

— То есть и медведей не будет? — добавил Викрум.

— Глупые шутки — это ваша традиция? На медведей мне всё равно, хотя, если подумать, то один меня немного интересует.

— Без медведей и солнца не будет. Кто его вызывает каждое утро? — спросил Иостир. — Медведи вызывают солнце, петухи его встречают, люди его кормят, комары возвещают о его уходе. Если убрать медведей, то и смысла не будет во всём остальном.

— Ха-ха, я не знаком с таким приданием, — ответил Анциф, выпив из своего кувшина. — До скорой встречи. Если встретите его опять, то не вступайте в бой. Его смерть мне сейчас не нужна, а ваша смерть не нужна никому, так что живите, пока можете.

— И тебе того же, живи долго, Анциф.

На том и разошлись. Иостир и Викрум сели в повозку, Викрум залез внутрь, а Иостир начал движение.

Глава 9

Дорога лежала вдоль леса. Пару дней он ехали с редкими остановками. Лучшим путём сейчас было доехать до ближайшего большого города и по главной дороге до заветной цели, получив землю, деньги и благополучие.

Наступило какое-то чересчур красивое утро, запели птички и белочки (это удивляло многих путников, но белочки здесь действительно пели, хоть и немного пугающе), предвещая хорошее расположение духа у любого. Викрум вылез из повозки и увидел спящего Иостира; ослы сами ехали прямо, будто заколдованные.

— Ослы в тех краях, видно, умнее учёного. Вставай, ослопас, скоро сами ослы тебя запрягут в повозку, — закричал Викрум на Иостира, но ничего не произошло. Однако через несколько секунд тот перевернулся на другой бок.

Викрум залез на крышу повозки, лёг и оглядел края: справа лес, слева поле, впереди дорога, сверху небо. «Красота», — подумал Викрум. Обычно в такие моменты какое-либо ненастье нападает на него, а сейчас тихо и спокойно, и солнышко радуется, даже молния или град не бьют.

— Иостир, я, вот, подумал, а как так получилось, что мы проехали до Видонского леса?

Однако на свои слова Викрум получил один лишь храп.

— То-то же, я всегда знал, что мозг твой спит постоянно, а сейчас слышу истинный голос.

Опять только лишь храп.

— Прошло так мало времени, а мы так далеко заехали. Знаешь ли, я редко видел других князей, но тебя точно никогда не видел. Интересно, почему так получилось...

Опять храп.

— Вот так пришлось бросить свой дом и бежать. Не думаю, что то место и нам родиной, ведь наш род жил на побережье столько лет, и столько поколений сменилось. В любом случае, мне очень интересно, что это за чудак такой был в том сне. Конечно, даже если бы не этот сон, то я ушёл с побережья на всякий случай ради сохранения рода.

Только лишь храп...

— Нам бы денег найти по пути, а то разное бывает, да? Да и тот уродец меня сильно встревожил. Вспоминая слова Довино, я подумал, что необходимо научиться чему-то такому, да? Я бы, допустим, превращал всех в жаб, как в той сказке про зелёного волшебника, да? А ты бы, не знаю, дышал огнём или водой, хотя водой дышать нельзя... — задумался Викрум. Он закрыл глаза и тоже задремал.

Под разговоры и крики деревенских женщин и детей Викрум открыл глаза, увидел Иостира, разговаривающего со старым мужичком. Здесь был праздник.

— И как же нам попасть в Нэ-и-Иум?

Мужичок призадумался и начал рассказывать про подготовку к войне, о курах и свиньях, о брате в море и многое другое.

— В общем, я не знаю даже. Как вы попали сюда, выехав со Стены? Хотя ладно, вы можете пойти через Видонский лес прямо и выйти около дороги к Нэие Иосэ, но вскоре идти придётся по пустыне; или же пойти тоже через лес, но к порту и там попытаться обплыть весь континент обратно, а там уже высадиться в Нэ-и-Иум, но туда вас точно не пустят. Как я уже говорил, пошли слухи, что великие города готовятся к войне, так что в Оу Цер тоже не пустят. Хотя зачем вам в Оу Цер, если вас всё равно не пропустят сейчас в Нэ-и-Иум.

В общем, шли бы вы обратно или же остались где-нибудь здесь.

— Откуда столько знаешь о городах, добрый друг? — спросил Иостир.

— Раньше я делал карты и объездил почти весь мир. Хотел бы я сейчас побывать на побережье Мандмэ, так и не был там ни разу.

— Не советую, — крикнул Викрум, подходя ближе. — Сейчас там никому не следует быть.

— Как же так? А князья Ивонома? А кто будет лечить царей?

— Всех талантливых лекарей давно поманили уехать и дали землю. Остались только одни варвары, — ответил Иостир.

— Откуда столько знаешь о князьях, добрый господин? — спросил мужичок очень добродушно.

— Мы пекари, раньше служили Царю на побережье, едем удивлять царей ватрушками и пирогами, — сказал Викрум.

— Так и есть. Недавно вернулись со стены, там много говорили о князьях, даже сам Ингуген Сильный очень был встревожен, — добавил Иостир.

— Встревожен чем? — поинтересовался мужичок.

— Как чем? Тем, что там произошло. Неизвестное войско уничтожило все владения князей.

— Как же так? — Сняв шляпу и оголив седую голову, грустно поинтересовался мужичок.

— Нам это неведомо. Ладно, попытаемся попасть в Нэие Иосэ и там разберёмся. Спасибо большое, — ответил Иостир и пошёл обратно в повозку, сразу за ним пошёл и Викрум.

Внутри повозки Викрум достал карту и начал разглядывать названия городов на протослове — языке из древних иероглифов, которым пользуются лишь для придания древности товару, как карта, которую купили втридорога на Стене. Однако расшифровке этой находки каллиграфии и картографии помешал резкий толчок снаружи. Иостир удивлённо открыл глаза, посмотрел на Викрума, взяв свой двуручный меч — идеальное оружие против нескольких грабителей или волков. Викрум взял на всякий случай копьё Иостира. Через мгновенье Иостир и Викрум выпрыгнули из повозки и увидели человека в маске собаки и коротким мечом, стоявшим на крыше повозки. Наследники Ивонома приготовились к бою, понимая, что он будет слишком тяжёлым.

— Иостир и Викрум… — пробурчало что-то из-под маски пса.

Человек-собака спрыгнул с повозки и кинул в Иостира нож с огромной силой. Иостир еле успел отпрыгнуть от ножа и упал — он не был готов к такому сильному броску.

Викрум сжал копьё ещё сильнее, чем раньше, и побежал на врага; Иостир быстро поднялся и встал за его спину. Когда Викрум почти подбежал к человеку-собаке, то увидел его непоколебимость, но бояться врага было слишком поздно. Викрум сделал вид, что должен произвести удар, но немного просел, и Иостир быстро оббежал его, сделав горизонтальный удар, от которого враг поразительно легко уклонился; сразу за этим следовал укол копьём Викрума. Человек-пёс сразу не успел среагировать и увернуться, поэтому ему пришлось отбить копьё своим мечом. Малейшая неточность, и копьё бы попало прямо ему в шею. За этим следовал удар с шагом назад от Иостира, который был ожидаем, но бой происходил слишком быстро, поэтому Иостир немного задел врага и разрубил броню на его груди.

Человек-собака невероятно легко отпрыгнул от Иостира, взял меч двумя руками, пока уже Иостир бежал на него, готовясь сделать удар, но меч врага обдался пламенем. Иостир остановился, готовясь к удару; Викрум достал из-за спины щит таким быстрым движением, что сам был удивлён, что у него получилось и щит не упал; сейчас Викрум копьё держал одной рукой, понимая, что придётся только защищаться. Человек-собака замахнулся мечом и сделал удар по воздуху, вызвав поток пламени на Иостира, который сразу же упал на землю, чтоб не сгореть.

Человек-пёс тяжело дышал, и пламя на его мече потухло. Как только это случилось, Иостир и Викрум побежали на врага, понимая, что это их единственный шанс выйти из боя, ведь такой человек их ни за что не отпустит живыми, и бежать было бессмысленно.

Иостир сделал вертикальный удар по врагу, который он смог отразить остатками сил, но сразу за этим Викрум сделал последний удар в этом бою, пронзив человека-пса, однако он слишком сильно разбежался, и копьё пробило побеждённого врага насквозь в грудь.

Иостир стянул его с копья и положил на землю. Больше всего его поразило то, что возраст человека-собаки был 14–16 лет на вид.

Иостир встал, снял свой шлем и приложил к груди, как это и сделал Викрум.

— Не помню я, чтобы кто-то отправлял такого юнца на бой против двоих, — сказал Иостир. Викрум молчал. — Я думал, что Довино сказки рассказывал. Он знал наши имена и зажёг меч, будто в мифе, какой ужас. Если на нас объявили охоту, то чего ждать дальше?

— Я не знаю, Иостир. Лучше пошли быстрее, пускай лежит на траве, как пёс.

— Постой, нужно понять, кто он и откуда. Может, у него что-то полезное будет.

— Смотри сам, я пойду в повозку, как-то быстро день сменился на ночь, надо бы скорее отправляться.

Иостир начал копаться по карманам, что осуждается в случаях, когда лицо врага было скрыто маской, в попытке найти что-то, указывающее на причину нападения. Он засунул почти все вещи в свою сумку и снова посмотрел на лицо юноши. Изо рта медленно текла тёплая кровь, ещё горячая.

Иостир залез в повозку, и Викрум сказал ему, что тот зря забрал вещи у мертвеца. Иостир возразил, что им необходимо знать, почему на них напал именно он, ведь это очень тревожное предзнаменование; и достал ещё свежий свиток.

— Удивительно, это язык, который я никогда нигде не видел, — сказал Викрум.

— Я тоже, да и он не похож ни на что. Как думаешь, Довино смог бы его прочитать?

— Довино мы уже не найдём, слишком опасно. Надо ехать в ближайшее селение и там обдумать план действий. Если на нас объявят охоту, то долго мы не протянем, — сказал Викрум и посмотрел на карту, которую повесил на стене повозки. — Недалеко есть небольшой городок, за неделю доберёмся.

— Хорошо, я пойду сяду, ты после меня.

Глава 10

Дни и ночи ехали они по тому же пути, что и ранее, и в какой-то момент Викрум, сидевший на месте возничего, заметил развилку и лысого задумчивого мужичка на ней. Викрум медленно подъехал к нему и спросил, что тот делает прямо на развилке.

— Я потерял важную вещь, добрый господин, помогите мне, прошу, найдите мой сундук. Его украли; старый дед на коне украл, коня тоже украл. Помогите, прошу.

— Жалко тебя, всегда жалко доброго человека, особенно когда жизнь забрала у него и сундук, и волосы, — ответил Викрум. — Однако не могу, я спешу.

Лысый мужичек ничего не ответил, лишь скорчил непонятное лицо и сел обратно на камень.

Перед Викрумом стоял сложный выбор. Он понимал, что через Оу Цер они не смогут проехать, а через равнину дальше пройти очень тяжело любому. Поэтому он и подумал о развилке направо, где может быть городок, откуда они смогут дойти до конца с каким-нибудь опытным путешественником — это наиболее простой, хоть и более длинный путь, где Викрума и Иостира вряд ли кто-то будет искать. «Смешон, однако, путь», — подумал Викрум.

Поехав по развилке направо, Викрум попал из прекрасного места с красивыми дубами, обширными зелёными полями и другими прикрасами, что непременно трогали душу каждого проходившего здесь когда-либо, на узенькую дорожку среди страшных и старых зарослей, а также с плотным туманом, ползущим по земле, и другими видами, что непременно трогало душу тех, кто свернул не туда, куда стоило бы.

В один момент совсем обыкновенный для путешественников, отвалилось колесо у повозки, а ослы этому лишь обрадовались и сразу легли спать. Викрум же вспомнил, что пора их покормить, залез в повозку, где Иостир что-то делал, что ему самому было не совсем понятно. Викрум лишь сказал, что отвалилось колесо у повозки, на что Иостир ответил: «Сейчас сделаем».

Наевшиеся ослы стали вопросительно смотреть на Викрума, курящего трубку, ведь обычно их кормят перед началом тяжёлой работы, а тут даже колесо ещё не починили.

Иостир вылез, и с Викрумом они начали мучать сломанное колесо. Не совсем было видно со стороны, что же там сломалось, однако процесс шёл, как и всевозможные ругательства на тех языках и наречиях, которые знали эти двое. Не выдержав обилие бранной речи, самый маленький ослик начал кряхтеть что есть мочи, чтоб это закончилось и уши не вяли, а у ослов уши обычно большие, поэтому те и не любят ругательств. Однако его кряхтение не было услышано героями, но только не стаей волков, что восприняли это как крик умирающей кобылы. Спустя несколько мгновений в сторону бедной повозки уже мчалась голодная стая волков, предвкушающих вкус конины или чего-то подобного.

Приблизившись к повозке, волки обнаружили странную картину для здешних очень страшных мест: двое долбят повозку, то есть её колесо, всеми инструментами, что были в запасе, пока один ослик кряхтит, как полоумный, а другие нежно спят посреди дремучего леса. Эта картина вовсе не удивила хищников, и те бросились с диким воем со всех сторон (ведь волки — хищники, знающие множество тактик охоты).

Викрум и Иостир, увидев, как на них бегут свирепые твари, не растерялись, ведь страх в таких ситуациях испытывать уже поздно, и взяли, что было под рукой. Иостир достал молоток, а Викрум взял измученное колесо, что пару мгновений назад почти встало на своё место.

Глава 11

Волки и люди смотрели друг на друга, готовясь к битве за выживание, но в один момент случилось странное. И те и другие почувствовали что-то необычайное, будто приближение какого-то монстра, идущего за их душами. Иостир увидел, как по дороге, выходя из тумана, ковыляет старая лошадь, довольно большая по его представлениям, а на ней — силуэт кого-то, покрытого мехом.

Приблизившись, силуэт разложился на старика большого роста, что видно было даже верхом на коне, одетого в меховую шубу и в такой же меховой шапке-ушанке.

— Лобиос, видишь, волки стоят? Лобиос, ты слышишь меня? — повторял старик, смотря на свою скотинку.

Вожак стаи решил, что старик на коне слишком опасный враг, и решил отступить, испытав невероятный страх; за ним же и все остальные волки убежали, поджав хвост. Старик на коне приблизился к героям.

— Что вы тут забыли? — спросил старик.

Иостир поначалу запнулся, но всё же поведал о сломанном колесе и пути в столицу. Старик подумал, слез с коня очень неаккуратно и встал в полный рост. Высок он был, но, возможно, из-за возраста просел и сгорбился. Старик посмотрел на колесо, на повозку, объяснил, как это чинить, и обратно залез на коня после того, как герои смогли поставить обратно бедное колесо.

— Дружище, — начал Викрум, — да ты настоящий плотник и мастер. Как тебя отблагодарить?

Страх перед этой фигурой оставался, но атмосфера опасности быстро сошла на нет.

— Вот, дай подумать... Недавно лысый уродец пытался украсть мой сундук со своей бандой. У них ничего не получилось, но он один смог убежать. Вот, если увидите, то убейте.

— Я видел его на развилке, он там, может быть, ещё, — сказал Викрум.

— Вот, наводка уже есть.

— Неужто стоит его убить? — спросил Иостир.

— Таковы законы, юный Востир, — ответил всадник.

Иостир, услышав имя своего давно почившего дедушки, немного удивился, но не стал вопрошать, опасаясь непредвиденных недопониманий.

После этого разговора герои пошли обратно и принесли связанного лысого вора, которого хотел покарать старик, надеясь, что, возможно, он изменит своё мнение. Он долго думал, что стоит сделать с ним, ведь по древнему закону вору следует отрезать хотя бы пальцы рук и ног или же язык. Спустя несколько часов раздумий (Иостир и Викрум сделали небольшой привал), старик придумал, как поступить с наглецом, и позвал своих новых помощников.

— Юные и уважаемые члены семьи Ивонома, от вас вот так и пахнет добротой и милосердием, так что возьмите этого вот лысого наглеца и поднесите к моему сундуку.

Иостир и Викрум взяли кричащего от страха воришку и поднесли к сундуку; старик открыл его, и внутри не было ничего, лишь торчащие зубы и длинный язык.

— Что это? — удивился Викрум. — Чудовище?

— Так и есть. Пускай он определит, что дальше будет с ним. Может быть, выживет.

Старик раскрыл ещё больше пасть чудовища и приказал засунуть лысого внутрь. Конечно, Иостир не был так жесток, но законы уважал, а Викруму было его жалко, но по большей степени всё равно. Поэтому, долго не думая, они закинули несчастного воришку в сундук, который захлопнулся за мгновенье.

— Он его съест? — спросил Викрум.

— Страшно за него? Не должно быть. Тот, кто поднял меч, не должен бояться смерти, ибо свою жизнь уже отдал куску металла в своих руках. Тот же, кто поднял меч ради подлого поступка, должен умереть, — ответил старик и задумался. — Возможно, вам кажется, что это жестоко, но вот Ивоном завещал нам так, чтобы не плодить подлость и глупость в этом мире. Это сейчас его кому-то жалко, а когда он готов убить другого, то и выглядит как монстр, которого не стыдно раздавить.

— Откуда ты знаешь, что мы из рода Ивонома?

— Одного вот знал давно, много лет назад, но уже всё забыл, старый я стал, время разум поедает и поедает. Но по вам вот и видно, что одной крови, я не ошибаюсь.

— Ясно, — ответил Викрум. — Ответь на вопрос: почему же волки тебя испугались и убежали?

— Потому что тот, кто всю жизнь тратит на контроль своего тела и души, невольно источает силу, вызывающую страх. Понятно, что для вас вот это искусство неизвестное, ведь Ивоном не оставил своим потомкам ничего, кроме своих мыслей и убеждений.

Недавно вы встретили одного охотника, совсем юного, обладающего подобным даром. Однако его кровь была слаба, чтобы вас напугать или даже убить, сколько бы он ни старался. Просто один из ублюдков, многих и многих.

Хотя странно, что вы встретились. Не думаю, что в великих городах о вас помнят, слишком уж много у них ныне причин для беспокойства, — закончил Моворовон.

Старик присел на трухлявый пень и достал старую трубку. Иостир и Викрум сели на корточки и тоже закурили табак из Дионжиса, не понимая, откуда он знает про воина в маске собаки, поэтому Иостир и спросил.

— Это очевидно. Нужно прятать свои сокровища, — ответил старик, указывая на карман Иостира, в котором лежал свиток, полученный после боя.

Старик посмотрел на небо поблёкшими глазами и дальше начал говорить.

— Ваш путь очень глуп. Но если я так смогу отблагодарить своего старого друга, то я вам помогу. Предлагаю лишь раз. Однако, если кто-то придёт за вашими душами, то вмешиваться не буду, — сказал старик.

— В чём же заключается твоя помощь? — спросил Иостир.

— Я готов научить вас основе боя. Это предложение, возможно, не к месту, коли вы торопитесь.

— Нет, нет. Твоя помощь будет очень полезна! — сказал Викрум.

Иостир и Викрум согласились по простой причине — так больше шансов дойти до конца и защитить себя. Старик позвал Ивономов за собой.

— Вот ещё одно условие, про которое вам нельзя забывать: я ненавижу ваш стиль общения и фразы, а также дурацкие подковырки. Не надо иронично лебезить предо мной.

— Не серчай, старец. Позволь узнать твоё имя, чтобы отблагодарить, — сказал Викрум крайне серьёзно.

— Меня зовут Моворовон, и, если ты продолжишь в таком духе, то на твоей могиле будет моё имя — того, кто тебя отправил в последний путь, — сказал старец, а Викрум лишь удивлённо посмотрел на него.

— Позволь узнать, — спросил Иостир, — почему ты назвал меня Востиром?

— Потому что фантазией ваша семья не блещет в придумывании имён своим детям. Возможно, тебя зовут Гостир или Иостир, а вот твоего собрата — Окрум или наподобие того.

Викрум немного улыбнулся, а его собрат про себя подумал, что хорошо бы уже готовиться ко сну. Спустя некоторое время трое героев подошли к высокой избушке, поросшей диким виноградом.

— Сегодня спать. Поставьте телегу рядом с хатой, а ослов ваших в стойло заведите. Сундук мой у двери оставьте.

Викрум дотащил сундук и оставил у двери, как велел Моворовон, а Иостир завёл в стойло ослов. Старик встал у двери, пока собратья стояли подле, и из-за угла вышла девушка, совсем юная; она подбежала к старику, шепнула ему что-то на ухо и убежала в дом.

— Спать будете на улице, если хотите чему-то научиться, — продолжил свою речь Моворовон. — Встанет солнце, и я выйду.

Иостир устало посмотрел на нового учителя и упал на истоптанную траву спать. Викрум последовал его примеру и тоже упал. За несколько часов до рассвета Иостир проснулся от того, что на него легло кошек десять, а рядом с ним их было ещё больше; он уснул; потом опять проснулся — рядом лежал медоед и храпел, опять уснул; проснулся — рядом с ним пещерный лев и медведь вылизывали друг друга, уснул; опять проснулся — пещерный лев и медведь неподалёку уже пытались друг друга разорвать и съесть, уснул.

Солнце встало, осветив это место, и Викрум проснулся весь в помёте птиц, с ног до головы был грязным. Однако с лучами солнца он удивился, какое же это спокойное место: и старая изба выглядела очень красиво, даже приятно; рядом были небольшие наделы и виднелись ещё несколько домов. Также сад с редкими цветами поражал своей красотой.

Старый Моворовон вышел, сел на крыльцо и закурил трубку; собратья встали рядом и тоже закурили.

— Видится мне, коровы научились летать или курицы выросли до размеров туров. Как так?

— Думаю, стая птиц пролетала и решила, что я буду так красивее, — ответил Викрум.

— Быть может. В любом случае будешь богатым. Это был первый урок: не спите на улице без присмотра, а то на вас испражнятся, дуралеи, — сказал старик и первый раз посмеялся. — Однако в этом тоже была польза небольшая. Теперь местные животные будут вас считать за своих. Окрум, иди искупайся в реке, воняет, что я опять, спустя полвека, почувствовал запахи, — закончил Моворовон.

Викрум побежал к реке, сказав, что его зовут Викрум, но старику было всё равно. Иостиру же старик сказал присесть и послушать.

— Гостир, я давно живу на свете, слишком давно, старый я стал совсем, но хочу отблагодарить своего друга за его помощь. Я это говорил раньше? Неважно.

На этом свете есть один воин, мой единственный ученик. Путь его очень страшный, и враги его такие же, да и друзья тоже. Судить, достоин ли жить человек или нет, никто не имеет права, если человек самый обычный и не пал в подлость или мерзость, но у меня одна просьба: вы убьёте его, если встретите. Мы живём в эпоху хаоса, на удивление странную и мирную, а мой ученик хочет разрушить это всё. Хочет наказать всех: даровать всем наказание, а за ним и прощение. Я понимаю его, но зло, если оно и есть в этом мире, начинается с чего-то абсолютного, чего-то беспрекословного и одинакового для всех.

Сейчас мы живём в мире, где достаточно предателей и подонков, которые должны были ответить за свои деяния, но прошло слишком много лет с прошлой эпохи, многие давно погибли, у многих уже внуки и правнуки, даже праправнуки. Так что не дайте ему, если у вас хватит сил, одержать победу над миром и спокойствием, — закончил старец.

— Я понимаю, но не может быть такого, что кто-то сможет разрушить мир, — сказал Иостир. — Конечно, если я встречу его, то сделаю всё, что в моих силах, чтобы его остановить, — пообещал он, вспомнив слова одного путника.

— Надеюсь на это, — прохрипел Моворовон. — Когда-то я слышал легенды о древних царях и императорах, даже видел тех, кто считается таковыми ныне. Это были страшные люди, они творили то, чего давно нет на свете. Разве это плохо, что сейчас лишь мелкие князья дерутся меж собой за кусочек земли? Это намного лучше, чем ямы с тысячами трупов или же крепость, стены которой обтянуты кожей врагов. Одно меня тревожит: кто же разрушил ваш дом. Неужто вы двое остались из всех?

— Мы искали, но никого не нашли. Лишь редкие деревни были нетронуты на Побережье. На Стене готовятся к войне.

— Скоро, не хочется в это верить, но весь мир опять будет в войне, неудержимая сила тянет к этому.

Викрум прибежал обратно, уже чистый, и тянул за хвост красную котовую щуку.

— Посмотрите только, щука размером с телегу нашу!

— Окрум, отнеси её обратно, полудурок, иначе всякие твари начнут выходить на сушу, хуже тебя даже, — сказал старик, и Викрум понёс рыбину обратно в реку, говоря щуке, что сегодня ей повезло.

Старик позвал их за собой, и они прошли в лес на небольшую поляну; там были манекен и несколько деревянных мечей.

— Я не буду учить вас всему, что знаю сам, вам предстоит укрепить свои навыки самим после моего обучения основам. Так учили и меня.

Моворовон встал у манекена и начал рассказывать о самых важных вещах, попутно вспоминая, что он хотел сказать.

— Так что долго вы здесь не задержитесь.

— Понятно, — ответил Викрум. — Так в чём же будет заключаться само обучение?

— Вы убили одного из охотников. Удивительное событие, но с собой у него должен был быть свиток. Практика обучения не изменилась за многие века: ученик познаёт основы и дальше в путешествиях или на заданиях учится одному единственному фензихсу, как это называют в столице. Можете это называть, как хотите. После обретения такого навыка ученик возвращается и дальше постигает искусство боя.

Моворовон оглядел собратьев и взял деревянный меч своей иссохшей, но пока ещё жилистой рукой.

— Древние жрецы тратили всю свою жизнь на изучение искусства под названием «чудо». Такое незамысловатое название затрагивает всю магию, чары и прочее, что позволяет духовную энергию преобразовывать в нечто иное. Изначально это чудо было инструментом созидать, а потом только превратилось в оружие или же защиту. Наше же искусство изначально необходимо лишь для убиения, что делает его намного проще и намного больше оно зависит от решимости, силы тела, а также желания убить. Не стоит и забывать про владение самим оружием, что вы явно умеете лучше деревенщины.

— То есть тот охотник, который пытался нас убить, смог создать огонь из пустоты? — спросил Викрум.

— Он потратил свою духовную энергию, поэтому из пустоты ничего не появилось, и не может появиться. Однако просто так огонь создать он и не смог бы, я полагаю, ему бы не хватило сил. Наверняка меч был обработан маслом или чем-то другим, пока тот стоял на крыше вашей телеги, поэтому сразу не напал. Он мог и изначально обработать клинок, однако гордыня сыграла свою роль и стала его главным убийцей.

— Старец Моворовон, так в чём же заключается основа? — спросил Иостир.

— Основа заключается в том, чтобы бить мечом. Бить так, чтобы почувствовать, что ты бьёшь. Полагаю, вы должны смутно помнить то мгновенье, когда меч, любой при том, даже ржавый, даже тупой, становился на удивление острым и сильным при ударе, будто бы его только заточили. В этом и суть начала обучения — почувствовать, как вы и ваше оружие становится одним целым в бою. Но помните всегда, что это просто кусок металла, который всегда можно выкинуть или продать, а вместо него купить новый. Меч, каким бы он ни был, остаётся лишь острой и заточенной палкой. Можете взять деревянные и попробовать сами сейчас.

Иостир и Викрум взяли деревянные клинки и удивились их большому весу. Оба начали избивать старый манекен.

— Представьте, что эти деревянные обрубки — продолжение ваших обрубков, именуемых руками. Представьте, как духовная энергия течёт по вашим конечностям прямо в клинок. Представьте, что ваш меч действительно захочет вас слушать, — сказал Моворовон и удалился.

Прошло несколько часов, пока Иостир бил манекен. Викрум пару раз отходил в туалет и попить, тяжело дыша и ковыляя, как калека. Постепенно Иостир начал чувствовать, что меч действительно стал сильнее, как бы странно это ни было, а Викрум начал чувствовать клинок, хоть и сильнее он не стал. Прошёл ещё час, но ничего не поменялось, лишь пот лился ручьём.

Старец вернулся, покуривая длинную трубку, и увидел, как изнемождённые ученики до сих пор били манекен; в глазах, позе и выражении лица было видно, что близко они не подошли к цели.

— Подойдите сюда, — сказал Моворовон, и они подошли, все в поту, все уставшие. — Что-то поняли?

— Эх, старец, меч стал сильнее, хоть я и устал, но ничего чувствовать я не начал.

— У меня наоборот, — добавил Викрум.

— Понятно, — ответил Моворовон, выдыхая зловещий табачный дым. — Иостир, ты идёшь и пытаешься разрезать бабочку с синими полосками на поляне. Викрум, ты берёшь меч у того камня, этот оставь, — старец указал на булыжник, подле которого лежал ещё один деревянный меч, — и пытаешься его разрубить.

Герои удивлённо посмотрели на старика, но без лишних слов послушались учителя. Викрум взялся за рукоятку меча, потянул и понял, что меч чрезвычайно тяжёлый; еле-еле, но смог его поднять и начал неуклюже пытаться бить булыжник, валясь с ног. Иостир же вышел на поляну, про которую шла речь. Он увидел множество бабочек и достаточно тех, про которые говорил Моворовон. Иостир подошёл достаточно близко, сконцентрировался и настолько быстро, насколько он мог, нанёс удар прямо по маленькому насекомому. Иостир посмотрел на траву, на свой меч и нигде не обнаружил, как ожидал, раздавленное маленькое создание. Он повторил такое же действие, и на этот раз заметил, что бабочка перед самым ударом молниеносно улетает.

Глава 12

Прошла неделя, и герои приблизительно поняли, в чём заключалось задание. Старый Моворовон похвалил их, что они не хуже младенцев в фехтовании.

— Добрый Моворовон, почему же ты так порой вставляешь оскорбления, хотя и неохотно их говоришь? — спросил Викрум.

— Всё просто, бранная речь всегда возбуждает и веселит, но уже не меня. Как вы пытаетесь научиться чему-то, я пытаюсь вновь научиться получать от этого удовольствие; и чтобы вы не зазнавались.

— Удивительно, — сказал тихо Викрум.

К вечеру, спустя сотни попыток, у обоих получилось выполнить задание старца, после чего он отправил их обратно тренироваться на манекене, что уже напрочь расстроило собратьев, так как те уже устали настолько, что не могли открыть рот при зевке. Вначале Иостир почувствовал то, о чём говорил старец, за ним и Викрум, стараясь не отставать. Моворовон попросил принести тот свиток, о котором они говорили ранее, прочёл его и задумался.

— Ладно, пора его выпустить, — сказал старик и отправился к входу в дом. Там он открыл сундук, и из него выпал голый лысый вор, пока ещё живой, на что Моворовон сказал про себя, что всё-таки ему суждено жить, и отпустил вора, совсем голого и немного красного, на свободу. Тот же в свою очередь побежал так быстро, как ни бегал всю жизнь.

— Зачем было его так мучать? — спросил Иостир, смотря на уменьшающуюся вдали фигуру лысого разбойника.

— Так мы определили, заслуживает он жить или нет, самым честным способом.

«Ужас», — подумал про себя Викрум.

— Итак, у вас есть свиток, научитесь тому, что в нём написано, и отправляйтесь дальше. Я дам вам самый простой переводчик для свитков.

Моворовон крикнул той девушке, и она как мышка забежала в дом, а уже через несколько минут выбежала с переводчиком и очень смущённо передала его Викруму.

Собратья Ивономы начали безрезультатно повторять то, что было написано, но никак не получалось. Моворовон после долгих усердий дал один совет, который показался глупым собратьям Ивономам. Однако после этого за пару часов Викрум освоил этот навык, но так паршиво, что Иостира это даже смешило. Сам же Иостир провозился чуть дольше, но результат был хоть и немного лучше, но всё равно плох. Моворовон же на это сказал, что, чем более изнеможденный человек, тем легче даётся обучение новым искусствам боя.

Моворовон оглядел новых учеников и вспомнил старые времена, когда он ещё был не настолько стар. Однако сейчас у него была причина для беспокойства.

— Хорошо, дальше вы сами разберётесь, — резко прервал обучение Моворовон. — Обычно такому начинают учить в более юном возрасте, поэтому я ни за что не ручаюсь. Вам стоит отправляться. Запомните только, что в этом по большей степени заслуга вашей крови, а не ваших талантов. Ивоном обладал поразительным даром, хоть и заключался он не в избиении мечом врага. Моя дочь поможет вам разобраться в пути до столицы.

Дочь Моворовона хорошо знала карты и показала кратчайший и наименее опасный путь из всех, а также дала карту, по которой можно было легко ориентироваться и довольно простую.

— Главное, не махайте мечами в день урожая, — сказала дочь Моворовона.

Иостир и Викрум поблагодарили Моворовона и решили лечь спать, чтобы набраться сил в дальнейшем путешествии.

Перед отъездом героев Моворовон, что ему было очень несвойственно, встревожился. Поэтому-то он и решил отправить героев идти дальше. Однако более важным было позаботиться о дочери.

— Тебе следует отправиться к тёте Хгане, — сказал Моворовон. — Когда вернёшься, зайди в погреб и открой сундук. Там лежит тебе подарок.

— Хорошо, отец, — ответила удивлённо дочь и не стала ничего спрашивать. Она хорошо знала человека, который её воспитал, поэтому восприняла его слова как что-то важное и даже немного страшное, ведь просто так он бы не стал просить её отправиться к тёте.

Также Моворовон решил попрощаться с Иостиром и Викрумом, найдя их в повозке, говорящих о той ситуации в баре. Он успел услышать пару фраз героев, прежде чем показаться.

— Старик сказал о своём ученике, желающем уничтожить мир. Мне кажется, мы его встречали, — сказал Иостир.

— Неужели это тот богач из корчмы?

— Надеюсь, что нет, но слишком глупо отрицать это совпадение.

— Понятно, — сказал Викрум. — Сколько у нас денег? — перевёл тему разговора Викрум.

— Много, даже слишком. На путешествие хватит.

В этот момент появился Моворовон, шагая в сторону героев.

— Я желаю вам удачи в пути. Помолились бы перед отъездом.

— Нам нельзя молиться, — сказал Иостир.

— Знаю, но следовало бы.

На этом разговор неожиданно оборвался, и Моворовон пошёл в дом, оставив после себя недосказанность. Эти двое варваров напоминали ему о старом друге, спасшем его жизнь когда-то, но и об ужасе минувших эпох тоже напоминали, посему старец Моворовон избегал этот род, как только мог, однако сейчас это была, возможно, последняя встреча.

Повозка с ослами отправилась в дорогу и уже через пару дней была в небольшой деревушке на отдыхе. Дальнейшие события не будут описаны в силу празднования дня урожая. Однако Викрум проснулся в темнице, с чего и начнётся дальнейшее повествование:

В тёмной и сырой комнатке, немного поросшей мхом и прочим, Викрум очнулся после вчерашнего праздника с головной болью и, что его очень удивило, в одной длинной рубахе. Он отчаянно начал вспоминать, как попал сюда и где выход, но перед его взором в этой кромешной тьме явилась только старая и дряхлая, но невообразимо сковывающая душу деревянная дверь с металлическими вставками и петлями. На ней можно было увидеть почти стёртые временем надписи, иногда даже на очень старых языках, а некоторые из них уже давно исчезли.

Повернувшись к окошку, излучавшему каким-то невообразимым образом то количество света, что заставляло пленных не забывать о существовании солнца и дня, Викрум увидел оборванные путы. Он повернулся ещё и у стены, больше всего тонувшей во тьме, увидел человека в одних лохмотьях, сидевшего на полу. Видимо, что за годы прибывания здесь он очень исхудал.

— Дружище, — тихо проговорил Викрум. — Ты спишь? Тишина.

— Добрый друг, вставай, ты кто такой? Викрум услышал протяжный зевок, что сменился на кашель, и увидел горящие глаза сокамерника, прикованного к стене.

— Хорошо, проснулся. Как тебя зовут?

— Я… — протянул узник. — Ещё сплю.

Викрум удивился этому и решил тоже подремать на холодном и мокром полу. Перед тем как он заснул, он задумался об Иостире, и где тот пропадает, пока он сидит в какой-то тухлой дыре. «Наверное, веселится», — подумал Викрум.

Глава 13

— Вставай, ты кто такой? Ты что тут делаешь? Ты откуда? — повторяя это, сокамерник тряс Викрума.

— Я Викрум с побережья Мандмэ.

— Ясно, меня зовут Вгхкель, родом из земель Корризиума. Я учёный, алхимик, маг, колдун, кудесник, чудотворец и чародей.

Викрум был удивлён этим человеком. Видно было, что тот давно уже в одиночестве, но и в то же время на вид нелюдим и угрюм, хоть и сейчас, наверное, впервые в жизни радовался другому живому существу.

— Что же ты сидишь здесь?

— Путы ноги да руки сковали, давно уже, кстати. Раз ты здесь со мной, то получается, навсегда уже. Расскажи, что видел, что было.

— Ладно, подожди, дай вспомню. Ничего удивительного не видел, только старика на лошади видел недавно, здоровый такой. Зовут Моворовон, многое знает, мудр, — сказал озадаченный Викрум. Хоть и этот разговор был ни к месту, но напор и скорость словзаставило Викрума вернуться в детство на допрос к его учителю, когда тот заставлял ещё юного Викрума вспоминать названия всех морей, которые он всё никак не мог запомнить.

— Моворовон… Меч видел? Меч Лариоса?

— Его лошадь так звали, — ответил Викрум, — или Лобиос, не помню я.

— Лошадь? Странно, у него был меч Лариоса, а не конь. Я думал, что он давно умер. Ему сейчас сколько лет?

— Понятия не имею.

— И я! Где-то пять сотен, может быть уже.

Викрум удивился такой большой цифре, тем более на вид лет 65 по его мнению.

— Удивительно, — сказал Викрум, хоть и не особо поверил этим словам, — ещё на нас напал юнец в маске собаки с огненным мечом, если тебе интересно.

— Юнец в маске собаки напал, и ты выжил, ты с побережья, встретили Моворовона… Так, так, нет. Не может быть! — возразил пленник.

— Так и было, дорогой друг.

— Ты точно потомок чей-то, но чей? Баггилион, Агхуцив, Ивоном? Если прямо с побережья, то Ивоном, если вы бежите, значит, кто-то уничтожил всех князей, если это так, то стена падёт. Что-то ужасное грядёт, у меня 23 варианта и каждый одинаково ужасен.

— Да уж, — ответил Викрум, — звучит ужасно, но ты прав, всех князей уничтожили. Все думают, что это змеи, — добавил он.

«Как он смог догадаться так быстро?», — подумал Викрум.

— Может быть, но маловероятно. Если и змеи, то их кто-то использует для захвата территории. С другой стороны, война быстро закончится, также, как и мир между братьями, коли они будут делить земли потомков.

Викрум был поражён знаниями своего собеседника, но всё же ещё не доверял его информации полностью.

— Коли братья будут делить что-то, то ничего и не останется на свете, — возразил Викрум.

— Чудно, но я могу и не переживать. Здесь от света только название или отголоски. Лучше скажи, зачем вы зашли так далеко? Это земли, принадлежащие Оу Цер, а дальше — земли царя Нэие Иосэ.

— Я со своим другом иду в Нэ-и-Иум. Там старый дворянин раздаёт деньги и земли, коли сможешь его удивить.

— Я бы понял тебя, если бы ты шёл в Корризиум, но эта дорога ведёт только на восток, дальше только скальные земли — Горы Фариоса. И только далеко-далеко на северо-востоке лежит Оу Геас, откуда ты сможешь добраться прямо до Нэ-и-Иума. Уже поздно пытаться попасть в Нэие Иосэ. Я слышал от стражи, что его закрыли, а тебя уже точно ищут. Ни один потомок Ивонома не должен покидать побережье без веской причины. Только служба лекарем и наёмником освобождает от запрета, но и наёмнику выдаётся время вернуться назад со своим войском. Псы Эмзифстера — лишь предупреждение идти назад.

Однако, учитывая всю путаницу, возможно, что про тебя просто забыли. Сейчас у псов есть более важная задача, я полагаю.

— Я сам знаю, но, вернувшись бы сейчас назад, я бы погиб. Неизвестно, что сейчас происходит на побережье. Я пару раз слышал, пока путешествовал, что туда идёт войско. После того ужасного события погибли все, никого не осталось, даже следов прибывания большого войска. Только единожды удалось заметить убийц, но, честно говоря, никакой связи со змеями не было.

Я сам не успел увидеть всё, ведь ездил по делам, — закончил Викрум, вспомнив то, что не хотел вспоминать.

— Удивительно, ладно, пора отсюда выбираться, — сказал пленник быстро и решительно, что удивило Викрума, ведь его собеседник был прикован к этой комнатушке.

Глава 14

— И как ты собираешься вырваться из пут? — спросил Викрум.

— Возьми мою руку, — ответил Вгхкель, и Викрум дал свою руку.

— Теперь скажи, что ты мне доверяешь, — продолжил Вгхкель, немного улыбаясь.

— Хорошо, — ответил Викрум, ведь это был единственный вариант что-либо сделать, и готовился сказать предначертанную фразу.

— Но перед этим знай, что потомки Ивонома обладают тем, о чём простой смертный может только мечтать.

— И что же это? — недоверчиво спросил Викрум.

— Это ваш талант к магии, а теперь я тебе скажу, что никакой фразы говорить уже не нужно.

Викрум вопросительно посмотрел на чудотворца и хотел было задать вопрос, но не успел. Он в миг поменялся в лице, а глаза заплыли голубым ветосвечением. Викрум поднял левую руку над головой, и в ней появился кристалл, источавший слабый свет. Он быстрыми движениями разрезал все цепи, но всё же остались оковы на самих руках. Вгхкель был на свободе.

Чудотворец встал и оглядел свои руки. «Оковы совсем потеряли своей силы», — подумал он. Викрум всё ещё стоял и держал руку Вгхкеля.

— Можешь отпустить, — сказал он.

Викрум не понимал, что случилось, но видел лишь стоявшего подле него Вгхкеля уже без цепей.

— Теперь нам надо открыть эту дверь. Это будет сложно и потребуется много времени, я уже давно придумал способ, но всё же тебе стоит подождать. Пока у меня не хватит сил, чтобы использовать колдовство. Я потратил почти все силы на последние заклинание.

— Зачем? Она совсем уже дряхлая. Просто тяни на себя сильно, и она выпадет сама собой, — сказал Викрум.

— Ты шутишь? Она толщиной в локоть.

— Пробуй же! — сказал Викрум.

Чудотворец удивился настойчивости Викрума и действительно начал тянуть дверь на себя, но, хоть она и трещала, однако не поддавалась напору.

— Вот теперь знай, как использовать людей без их согласия, — сказал Викрум, пока Вгхкель тщетно тянул на себя дверь, он взялся чуть выше своего сокамерника и потянул дверь с такой силой, что она мигом вылетела со всех петель и полетела в стену с чудотворцом.

— Прости, но это было некрасиво, даже слишком, — сказал немного вспыливший Викрум.

— Так ты сам согласился, даже мысленно подтвердил, — сказал Вгхкель из-под двери.

— А ты в мою голову не лезь. В голове много вещей, которые человек адекватный никогда не сделает, — сказал Викрум и задумался. — Может быть, ты отправишься с нами?

— Ты с меня дверь снимешь? — спросил чудотворец.

— Отправишься с нами? — настоял Викрум.

— Снимешь? — ещё больше настоял Вгхкель.

— Значит, согласен, — сказал Викрум и скинул дверь с Вгхкеля.

— Зачем я вам в вашей дороге? Какой мне смысл с вами идти? — спросил чудотворец.

— Веселее будет. Тем более, что ты такой талант. Точно удивишь старого дворянина! Сделаешь себе магазинчик или лабораторию или что-то такое и всю жизнь будешь собирать травы, смотреть на звёзды, в общем, сам придумаешь, — закончил Викрум, но в камеру зашла стража из-за шума.

— Тревога! — закричал один из стражников, и Вгхкель сразу же повторил то заклинание, но уже своими руками, и воткнул кристалл в грудь стражнику, после чего тот упал.

— Полежит и встанет, — сказал Вгхкель. — оно не смертельно для человеческого тела.

— Я возьму эту дверь и будем использовать её как таран, — сказал Викрум.

Вгхкель кивнул Викруму, хоть и не понял сути плана. Воин взял дверь и побежал с ней, попутно махая ею; чудотворец бежал следом. По пути он сбил дюжину стражников, и в какой-то момент они попали в большой коридор.

— Странно, — начал Вгхкель. — Раньше здесь было очень много стражи, а сейчас так пусто, многие проходы заделаны. Видно, что слишком долго я сидел тут. Нам туда, — указал Вгхкель на узенькую лестницу.

По пути встретились ещё пара стражников, но, как заметили герои, доспехи и оружие были очень дешёвыми.

— Видимо, эта тюрьма почти заброшена. Ты был здесь главный экспонат. Точно хочешь уйти? — спросил Викрум, на что чудотворец даже не ответил.

По дороге никакой серьёзной опасности они не встретили и успешно выбрались наружу, выбив входную дверь той дверью, что была у Викрума в руках.

Светило солнце. Викрум увидел вдалеке свою повозку, но почему-то она стояла на крыше какого-то дома. Везде валялись украшения и царила атмосфера хорошего, но уже прошедшего праздника. Вгхкель же проронил слезу, видя мир, видя небо, видя траву и деревья.

— Я так давно его не видел, спасибо, что спас меня.

— Кого ты давно не видел?

— Солнце. Так слепит, — ответил Вгхкель и упал на колени.

— Разумеется, слепит, это же солнце, — ответил Викрум и положил руку на плечо чудотворца.

Глава 15

Сразу же сбежавших окружила стража. Викрум и чудотворец были готовы к яростному бою, но вдруг вышел человек, по которому было видно, что он здесь главный. Из действительно богатого одеяния выделялись сапоги, которым можно было только позавидовать. Узоры на них немного стёрлись, но всё же такие даже в Нэие Иосэ редко попадались. В остальном же князь выглядел как обычный представитель своего сословия: аристократичные усики и меч наперевес.

— Зачем сбежал? Сам же просил тебя на день в тюрьму посадить, — недоумевал местный князь.

Викрум был ошарашен, что сам попросил себя посадить и всё забыл, но, не успев ничего сказать, вмешался Вгхкель

— Я вам не сдамся! — кричал чудотворец.

Князь посмотрел на чудотворца и увидел в нём такую ярость и желание биться за свою жизнь, что даже немного потерял праздничное настроение. Однако одно воспоминание вернулось к нему.

— Ого, а мы про тебя забыли. Тебя должны были освободить девять лет назад. Ступай, пока обратно не заперли.

«Девять долгих бесполезных лет», — подумал Вгхкель. В его мыслях проносились те бесконечные секунды, что он успел провести в одиночестве.

— Прошу простить, добрый господин, а что здесь произошло? — вопрошал Викрум в одной рубахе, пока чудотворец терял сознание и падал.

— Праздник урожая, — усмехнулся князь. — Твой друг до сих пор на столбе сидит.

— Ха-ха, — рассмеялся Викрум. — Ну и хорошо, — закончил он. Викрум был немного рад, что Иостир всё же жив.

Викрум поблагодарил князя и начал будить Вгхкеля.

— Вставай же! — тряс он чудотворца.

Вгхкель проснулся и смотрел на Викрума непонимающим взглядом.

— Вставай, если не хочешь вернуться обратно.

Вгхкель встал, его ноги слегка дрожали. Не каждый может пережить такое спокойно, особенно после стольких лет в темнице.

— Ладно, пошли…

Викрум и Вгхкель приблизились к столбу, на котором отдыхал Иостир.

— Иостир, — кричал Викрум. — Как ты там оказался? Чего не слезаешь?

— Не могу. Я объелся блинов и оладьев, — говорил Иостир. — И ещё был мёд, варенье, много пива, кваса и медовухи, — закончил он объяснение.

— Так что не слезаешь-то?

— Не могу я! Жду, пока всё переварится, и сразу слезу.

Викрум оглядел столб и понял, что в высоту он был с три дуба. Однако его удивило, что весь столб был в масле.

— Как ты туда вообще залез? — крикнул Викрум.

— Взял и залез! Я даже медаль и грамоту выиграл, — говорил Иостир, показывая выигрыш. Однако этот манёвр нарушил равновесие героя, и тот полетел вниз, попутно пряча свои драгоценности.

Спустя несколько секунд Иостир уже лежал на земле, но, благо, не пострадал — он приземлился на стог сена. Вгхкель очень удивился, ведь с такой высоты легко было что-нибудь сломать. На это Викрум ответил, что Иостир слишком сильно переел и перепил, из-за чего был расслаблен и не пострадал.

— Вставай давай, — сказал Викрум.

Иостир встал, хоть и не имел особого желания. Первым делом он увидел чудотворца и сразу же спросил, кто это такой. Викрум объяснил, что это очень полезный человек, который отправится с ними. Иостиру очень понравилась эта идея, ведь троим профессионалам намного легче выжить, чем двоим. Конечно, Вгхкель наотрез отказывался идти с ними, ведь у него было одно дело, но в этот момент он резко передумал и согласился, что было удивительно.

— Ну и хорошо, — сказал Иостир.

— Ты нас прости, что навязали тебе эту идею, но позволь спросить, что это за дело?

— Да, я подумал и понял, что это уже неважно. Похоже, слишком много лет прошло. В любом случае, вам это знать необязательно.

— Сколько же ты тут сидел? — поинтересовался Иостир.

— Получается, что очень много. Это было наказание за предательство. Мои путы были наделены силой, дающей бессмертие, чтобы я вечно сидел в темнице, но, видимо, вначале мне уменьшили срок, а потом и вовсе забыли про меня.

Иостир задумался над именем их нового спутника.

— У тебя такое странное имя. Ты из Корризиума?

— Да, чистокровный корризиец. Разве род Ивонома не оттуда же?

— Предки Ивонома пришли из северных земель и поселились в Корризиуме, когда ещё этот град не был проклят, — сказал Иостир.

— Я думал, рассказы про северные земли — лишь выдумка, — сказал Вгхкель.

— Может, и так, но всё же Корризиум никогда не был нам домом, — добавил Викрум. — Некоторые полагают, что северные земли на самом деле на юге, и название своё получили только из-за холода. Точно можно сказать, что изначально их называли «Холодный край», а позже холод соотнесли с севером; как-то так, — закончил он.

— Значит, где-то в Глубоком океане, — сказал чудотворец.

— Возможно, что там, а возможно, что уже нигде. Ладно, — начал Викрум. — Пора выдвигаться нам.

Викрум и Иостир отправились снимать телегу с дома, в чём им помогли местные жители, видимо, принявшие героев за хороших людей после вчерашнего праздника. Спустя час телега стояла на земле со всеми ослами, которых отправили искать Вгхкеля, с чем он справился довольно легко.

Итак, в команде по поиску дворянина стало трое, что намного повышало шансы дойти до конца. Однако чудотворец опять захотел уйти, когда узнал, какими дорогами проходило это путешествие, ведь столько раз свернуть не туда мог только кретин или просто немного глуповатый человек. В итоге он решил всё-таки остаться, но только при условии, что за дорогу отвечать будет он лично, с чем герои согласились без промедления.

— Однако, хоть в Нэие Иосэ мы попасть не сможем, но на мою родину попасть точно получится. Это будет моя главная просьба в пути. Я не собираюсь там оставаться, если вас это интересует, но раз вы так далеко зашли, то можно уже туда свернуть. Дотуда за неделю доберёмся, — сказал Вгхкель.

— Хорошо, но надеюсь, следующей остановкой будет не Зенфре, — пошутил Викрум.

— До Зенфре уже сами дойдёте и доплывёте, — ответил чудотворец.

Глава 16

Спустя почти неделю дороги Вгхкель уже не мог переносить запах дионжийского табака и всячески пытался держаться подальше от собратьев Ивономов. Впрочем, это было нелегко, особенно в те моменты, когда Викрум, уединившись в повозке, писал свой дневник, попутно выпуская клубы дыма — что, кстати, раздражало чудотворца больше всего. Иостир, управляя повозкой, частенько занимался тем же.

Поначалу Вгхкель пытался привыкнуть, но вскоре оставил эту затею и попросил их курить хотя бы по очереди. Однако те быстро забывали о его просьбе. К тому же, чаще всего они находились в разных местах, пересекаясь лишь при смене обязанностей, поэтому не могли уследить, кто в данный момент курит, а кто нет. В конце концов, Вгхкель поставил ультиматум: все они будут курить только вне повозки. Пришлось согласиться — в противном случае чудотворец грозился остаться в Корризиуме.

Конечно, Иостир бывал в этих краях во время турниров, боёв и пиров, но князья побережья всегда знали: без проводника сюда соваться не стоит — такая уж нелепая традиция сложилась из-за их плохой ориентации в здешних широтах.

Герои решили сделать привал в лесу. Здешняя природа выбивалась из привычных представлений: кое-где росли небольшие редколесья, кое-где расстилались поля, а кое-где из земли, словно воткнутые гигантской рукой, торчали одинокие скалы. Они были высоки и возникали так внезапно, что, казалось, нарушали всякую гармонию.

По словам Вгхкеля, эти скалы появились во время великой битвы. И чем дальше на восток, тем чаще встречались настоящие горы.

— Вгхкель, зачем же тебе в Корризиум? — спросил Иостир.

Чудотворец задумался, уставившись на костёр. Солнце ещё не поднялось как следует, и на земле царила ночная прохлада; на небе ещё виднелось несколько звёзд. Он перевёл взгляд выше, и одна из звёзд напомнила ему об обещании, данном много лет назад.

— Помните, я говорил об одном деле? Ещё до темницы я дал слово вернуться к одному человеку. Конечно, теперь уже поздно, прошло столько лет. Путы не дали мне состариться и оградили от истинного течения времени, но даже так мысль о нарушенной клятве глодала меня каждый миг. В общем, я просто хочу в последний раз взглянуть на свой дом, — закончил он.

— Неужто возлюбленная? — спросил Иостир.

Чудотворец не ответил.

— Хватит, и так тоскливо стало, — вмешался Викрум, подходя к костру. — Лучше давайте собираться и трогаться в путь. Я здесь никогда не бывал.

Он только закончил своё дежурство, на которое его поставил Вгхкель — тот считал, что путешествовать без дозорного может только глупец. Конечно, Иостир уверял, что они всегда были настороже, но чудотворца это не убедило.

Герои начали собираться, и Иостир заметил, как приуныл их спутник. «В любом случае, человек он полезный!» — подумал Иостир.

— Послушай, — начал он, залезая на повозку. — Я думаю, тебе не стоит так переживать. Если ты её действительно любил, то должен радоваться, если у неё всё хорошо: своя семья, дети, внуки. Сам всё увидишь и поймёшь! Конечно, ты много лет просидел в одиночестве, но твоя жизнь, можно сказать, началась заново. Ты можешь посвятить себя своему ремеслу, а мы тебе в этом поможем. Если, конечно, ты поможешь нам дойти до конца.

— Ты прав, Иостир. Но я такой же человек, как и вы. Мне нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому. Да и ты сам сказал — лучше в этом убедиться. Конечно, я благодарен вам за спасение, но у меня в голове ещё ничего не уложилось.

— Вот-вот, правильно мыслишь. Гони тоску прочь, должен же ты понимать, что в бою она тебе не пригодится, а он, боюсь, не за горами.

Дорога вновь началась, и через несколько дней герои оказались у стен старого града. За это время Вгхкель успел как следует поразмыслить и прийти к определённым выводам. Тем более что скучать ему не давали Викрум и Иостир.

— Вот и он — Корризиум, — произнёс Викрум, глядя на город вдалеке.

— Я и не думал, что он настолько огромен, — сказал Иостир.

— Град предательства и сожаления, — отозвался Вгхкель.

— Кстати, — начал Викрум, — у нас почти не осталось денег. Похоже, мы их или потеряли, или попросту всё потратили… — уныло закончил он.

Глава 17

Через пару часов герои оказались у городских стен. Корризиум, хоть и поддерживал связи с великими городами, существовал обособленно, не вступая в тесные союзы. Град не участвовал и в междоусобицах, которые в свое время затронули почти всех мелких князей, включая потомков Ивонома. Мало кто знал, но помимо царя, правившего на Стене, был и номинальный царь побережья Мандмэ. Настоящей власти он не имел, но многие приходили к нему за советом — даже члены Думы, хотя в самом Корризиуме царя не было и никогда не было, проделывали долгий путь ради его мудрости.

Благодаря знаниям Вгхкеля Иостир с Викрумом смогли попасть в город без особых трудностей. «Все негодяи в конце концов попадают в Корризиум» — эта поговорка сильно оскорбляла местных жителей, но её повторяли по всему свету, даже те, кто об этом городе ничего не знал.

В этот момент Викрум, сидя на облучке, вёл повозку по широким улицам. Его поражала красота архитектуры Корризиума, но в каждой колонне, в каждом пилястре он видел нечто таинственное и тёмное. Казалось, этот могущественный град был построен на заре человечества, будучи его колыбелью. Здешние барельефы и статуи ведали об истории мироздания, но так отрывочно и смутно, будто кто-то пытался стереть память веков, но так и не сумел довести дело до конца. В воздухе витал запах жжёных листьев и причудливых трав, а ветер гонял по мостовой опавшую листву и мелкий мусор.

По городу редко попадались прохожие. Корризиум был огромен, а сейчас стояло обеденное время, потому улицы почти опустели. Лишь изредка вдалеке мелькали фигурки горожан, бегущих по неотложным делам, не оконченным до полудня. Лишь стража оставалась на своих постах, сменяясь, как подметил Вгхкель, дважды в сутки.

Он вылез из повозки и указал, где можно расположиться для отдыха. Вскоре герои разделились: Иостир выразил желание зайти в корчму и поболтать с завсегдатаями, Викрум же, сославшись на «обыденный интерес», как он сам выразился, захотел осмотреть город и заглянуть в библиотеку. Вгхкель ничего не предложил, молча согласился с попутчиками и отправился по своим надобностям.

Викрум шёл, разглядывая всё вокруг — от причудливых домов до многочисленных колодцев. Ему нравилась местная архитектура, и кое-что он даже зарисовывал в свой дневник. Внезапно он наткнулся на библиотеку и решил зайти. Внутри он обнаружил пожилую женщину в очень толстых очках, читавшую книгу, которая выглядела старше её самой.

— Извините, вы, наверное, должны всё знать? — спросил Викрум.

Бабушка посмотрела на него глазами, полными недоумения.

— Милый мой, тебя что-то конкретное интересует?

— Да! — оживился Викрум. — Мне нужна книга про Ивономов.

— Ещё один умник! — всплеснула руками библиотекарша. — На сто двадцать седьмой полке должна быть одна. Все остальные расхватали ученики академии. Ты что, тоже оттуда?

— Нет! Мне просто очень интересно! Спасибо вам огромное! — говорил Викрум уважительным, но чересчур громким тоном. Он впервые был в таком месте и не знал, что здесь превыше всего ценится тишина.

Викрум достал книгу и принялся читать. Всё, что там было написано, он и так знал — хоть и пролистал её быстро, — ибо основные факты об Ивономе были общеизвестны, а остальное доподлинно ведомо лишь его потомкам. И тем и другим было ясно, что никаких подробностей не сохранилось. Впрочем, на странице сто шестьдесят третьей Викрум обнаружил генеалогическое древо и выяснил, кем ему приходится Иостир: тот был его троюродным дядей, хотя их возрасты были примерно равны. «Интересно», — подумал Викрум.

В это время Иостир сидел в корчме и болтал со всеми подряд. Одурманенный хмелём, он невесть с чего завёл разговор с одной из служанок. Сначала он поведал ей о недавнем празднестве, о нападении волков и других приключениях, а та лишь охотно кивала, ведь он щедро платил из своих сбережений, припасенных на чёрный день. Когда Иостир допил свой последний стакан и, сам не зная зачем, рассказал о Вгхкеле и его истории, девушка приняла это за выдумку, но слова о нарушенном обещании напомнили ей старую повесть, написанную одинокой женщиной.

— Пакарэн, — сказала она, ставя перед ним новую кружку.

— Что это значит? — спросил Иостир.

— Так звали возлюбленную Вгхкеля.

— И где же она сейчас?

А в это время чудотворец стоял посреди небольшого поля. Погода была хороша, хоть и предвещала скорое ненастье. Он сел на траву — как раз на то место, где когда-то в последний раз виделся со своей любимой. Лёгкий ветерок колыхал стебли, и Вгхкелю чудились давние ароматы его юности. Он вспоминал те дни и вечера, полные весеннего тепла и беззаботности; их шутки над невыносимой жарой или холодом; как они встречали осень и прощались с летом. Он вспоминал единственное живое существо, которое было ему и радостью, и отрадой. Таков был путь колдовства, на котором, сам того не ведая, теряешь всё человеческое в погоне за силой и властью.

Рядом с ним зияла одинокая могила с надписью: «Прости, я не смогла тебя дождаться». Вгхкель не знал, что думать, да и не думал ничего. Лишь знакомая пустота вновь разъедала душу. Он уже смирился с мыслью, что она, скорее всего, состарилась, завела семью и забыла о нём, но эта эпитафия была столь трагичной, словно он читал старый, печальный роман о несбывшейся любви.

Конечно, мужчину редко трогают такие истории — обычно писатели сочиняют их для чувствительных барышень, чтобы те поскорее раскупили тираж. Но сейчас Вгхкель сам оказался героем подобного сюжета. «Забавно», — подумал он.

Так он просидел несколько часов не двигаясь, не проронив ни слова, уставившись в пустоту. Однако это «никуда» вдруг обрело черты: к нему бежал Иостир (было заметно, что тот изрядно выпил) в сопровождении девушки из корчмы.

Иостир подбежал к Вгхкелю, пытаясь отдышаться после долгого бега — ему даже пришлось пару раз взвалить её на руки, чтобы успеть.

Увидев могилу, Иостир уже хотел сменить тему, но было поздно.

— Вгхкель! Это твоя внучка! Я уверен. Пакарэн всю жизнь была одна, значит, это точно твоя кровь.

Чудотворец с недоумением посмотрел на Иостира. Тот уже собирался что-то добавить, но девушка опередила его.

— Вгхкель Пфхажэр О Орнистефъен.

Вгхкель смотрел на свою предполагаемую внучку, поражённый тем, что она знает его полное имя, и тем, как она на него похожа. По крайней мере, так ему показалось. Возможно, в ней было что-то от Пакарэн, но черты его рода явно доминировали. Его глаз, способный подметить малейшие различия между двумя листочками или жучками и написать об этом целый трактат, теперь не подводил.

— Откуда ты знаешь моё имя?..

Тем временем Викрум, устав от бесплодных поисков, попытался подкупить библиотекаршу, расспрашивая о некой «тайной информации». Однако его предложения лишь развеселили её. В конце концов он показал медальон, похожий на тот, что Иостир когда-то отдал Довино, но с одной малозаметной деталью. Библиотекарша с ходу объявила его подделкой — в конце концов, подобные вещи можно было встретить разве что в коллекции Нэие Иосэ, так что её сомнения были обоснованны.

Она долго и пристально разглядывала медальон и, даже убедившись в его подлинности, не могла поверить своим глазам.

— Ты спрашиваешь об Ивономах и сам показываешь мне такую реликвию. Кто ты такой?

— Я могу сказать лишь, что мне нужна информация. Вы, наверное, слышали о событиях на побережье? Я был там после разгрома и нашёл этот медальон. Надеюсь на ваше понимание.

Библиотекарша взглянула на круглое окно под самым потолком, затаила дыхание и тихо прошептала, что за это её могут казнить. Не дожидаясь ответа, она подошла к той же стене, где под окном стояла полка с книгами по садоводству. Старушка вытащила один из томов, сунула руку в образовавшуюся нишу и привела в действие скрытый механизм. В полу открылся потайной лаз.

— Внизу будет сидеть человек. Ничего ему не говори. Просто покажи это перо и проходи дальше, — сказала библиотекарша, вручая Викруму гусиное перо.

Он взял его, поблагодарил и протянул ей медальон.

— Я заберу его, когда ты выйдешь. Если не найдёшь того, что ищешь, — оставь себе.

— Хорошо, — сказал Викрум и спустился по лестнице.

В крошечной тёмной комнатке сидел необычный воин с секирой в руках. Его лицо было скрыто от глаз, а одежда — или то были доспехи? — цвета ночи. Викрум показал перо. Стражник молча кивнул, и герой двинулся дальше.

Викрум торопился найти нужные сведения. В голове у него мелькали образы безумного жреца, Анцифа и воина в маске пса. Он надеялся хотя бы приблизиться к разгадке того, зачем стёрли с лица земли его родной дом.

Проклиная пыль, заставлявшую его чихать, Викрум в дальнем углу тайной библиотеки нашёл наконец книгу, посвящённую Ивоному. К счастью, книг здесь было куда меньше, чем наверху, что и позволило ему относительно быстро отыскать нужный фолиант.

Книга была написана на корризийском языке, который Викрум понимал, хотя и изъяснялся на нём с трудом.

Он жадно читал при тусклом свете старых свечей, пытаясь понять причины нападения на побережье. Многое из написанного было ему неизвестно, но больше всего его поразило пророчество, отрывки которого на непонятном языке он когда-то слышал от безумного жреца во время своей битвы с Иостиром. Тогда он ничего не понял, но здесь же находился перевод на корризийский. В пророчестве говорилось о том, кто уничтожит земли Ивонома, вернёт их прежним владельцам, свергнет Четверых Братьев, восстановит честь Корризиума и прольёт божественную кровь. Дальнейший текст был стёрт.

Книга целиком посвящалась Ивоному, хотя встречались упоминания и о других.

«И тогда ещё живого Ивонома выбросило на берег. Его спасли двое юношей. Одного из них звали Сонзер…»

Не успев дочитать абзац, Викрум услышал шорох. Он обнажил свой любимый короткий меч, готовый к бою, и осторожно двинулся на звук. Но за стеллажами он обнаружил лишь крыс. Те были медлительны и слабы, словно отравленные, а может, просто приползли сюда умирать. Не обнаружив угрозы, Викрум успокоился и вернулся к книге.

«Они привели его в свой дом и представили отцу. Тот пришёл в ярость и был готов убить сыновей вместе с незваным гостем. Однако старший брат вступился за него и в пылу ссоры ранил родителя. Отец назвал Ивонома словом, что ведомо лишь древнейшим племенам Корризиума. Словом, которое запрещено произносить. И тогда…»

Шорох раздался вновь, на этот раз гораздо громче. Викрум вновь схватился за меч, понимая, что пора уходить. Он мельком увидел промелькнувшую тень, и в следующее мгновение на другом конце коридора возник воин, которого он прежде не видел. Тот напоминал юношу в маске собаки, но теперь маски на нём не было.

Воин принял стойку, направил меч в сторону Викрума, и клинок озарился всполохами молний. Взмахнув оружием, противник испустил сноп ослепительных разрядов. Викрум в последний миг, тот самый, что отделял его от гибели, отпрыгнул за книжные шкафы, тяжело рухнув на пол. Книги обратились в пепел, воздух наполнился запахом гари, и воин вновь оказался рядом. Викрум попытался подняться, но противник уже нависал над ним, пока тот лежал беспомощный. Викрум понял, что единственный шанс отдалиться — применить фензихс, которому его учил Моворовон. Масла для быстрого розжига под рукой не было, но старец учил обходиться и без него, даже если ничего не выходит.

Сжав меч и присев как мог, Викрум направил в клинок всю свою силу и веру — и лезвие вспыхнуло пламенем. Резко замахнувшись, он повторил атаку, что едва не убила их с Иостиром когда-то. Огненный шквал охватил пространство между ним и врагом, и через мгновение почти все книги вокруг обратились в пепел. Противника словно не бывало.

Внезапно Викрум почувствовал движение сзади и резко развернулся, нанося горизонтальный удар. Но враг успел увернуться.

Они вновь замерли, готовые сойтись в смертельной схватке, но в тот же миг за спиной Викрума возник Вгхкель. Чудотворец тихо, словно между делом, велел ему присесть. Вид у Вгхкеля был совершенно иной, такой, что у любого похолодела бы кровь. В руке он сжимал старый посох, покрытый безобразными символами, на голове красовался большой капюшон, а поверх него — странная шляпа. Из-под рукавов выглядывали неестественные амулеты и браслеты, на пальцах поблёскивали кольца. Ни одну из этих вещей нельзя было назвать красивой.

Вгхкель навёл посох на врага, и из него вырвался сгусток энергии, помчавшийся с огромной скоростью. Противник отбил заклинание клинком, и оно угодило в стену. Вероятно, он надеялся направить его в Викрума, но не успел как следует сконцентрироваться. Тут же Вгхкель, ухватив посох обеими руками и опустив его до уровня живота, произнёс заклинание с неестественной, но чёткой скоростью. Викрум почувствовал в своих руках чудовищную силу. Резко сократив дистанцию, он нанёс, пожалуй, самый мощный удар в своей жизни. Враг чудом парировал его, но на мгновение потерял равновесие. Вгхкель тут же повторил свой приём, и на этот раз охотник не сумел ни уклониться, ни блокировать магию. Заклинание уничтожило его руку вместе с мечом. Вражеский воин достал странный талисман, посмотрел на героев потерянным взглядом, зажмурился и, казалось, был готов что-то с ним сделать, но не успел.

Иостир ударил его сзади по голове рукоятью своего двуручного меча, и тот потерял сознание.

— Викрум, я так и думал, что это произойдёт, — проговорил Вгхкель, подходя к ним.

— Тебе повезло, что стражник уложил ещё четверых, — добавил Иостир.

Викрум не мог и представить себе бой против пяти таких бойцов и на мгновение опешил.

— Я нашёл книгу об Ивономе, но она сгорела. Надеялся, что там будет ответ, зачем уничтожили побережье.

— Поговорим потом. Надо уходить, пока не начался пожар. Здесь ужасно пахнет. Стоит прихватить его с собой и допросить, — сказал Иостир, указывая на побеждённого врага.

Героям удалось выбраться из библиотеки, спрятав врага в мешок. По пути Викрум увидел тело стража, окружённое телами охотников, которых тот успел победить (Викрум попросил Вгхкеля, пока Ивономы тащили пленника, обыскать убитых на предмет свитков — и один такой нашёлся). Поднявшись наверх, они обнаружили, что библиотекарша мертва — было видно, что её отравили. Герои бесшумно покинули библиотеку и добрались до своего временного пристанища, где привязали однорукого врага к стулу.

Всё происходило в маленькой комнатке на втором или третьем этаже. В единственное окошко доносились звуки города: голоса горожан, уже покончивших с обедом и вновь спешащих по делам, стук колёс повозок, теснящихся на улицах меж уличных торговцев. Слева от входа стояла кровать, хотя герои решили, что из справедливости все будут спать на полу, а на кровать определят самого маленького ослика из их упряжки. В углу ютилась полка, а в центре комнаты — единственный стул, к которому и привязали пленника.

Спустя некоторое время враг пришёл в себя и увидел всех троих. Его взгляд выражал величайшее унижение, хотя, возможно, вскоре ему предстояло узнать, что бывает и хуже.

— Зачем ты хотел нас убить? — спросил Иостир.

— Глупый вопрос, — прошипел охотник. — Всем на вас плевать. Это просто исполнение закона, до которого сейчас никому нет дела.

— И всё? — переспросил Вгхкель.

— И всё. Разве это не очевидно?

— Вполне, — согласился Вгхкель. — Но чем заняты остальные?

— Это вас не касается!

— Ладно. Либо мы пытаем тебя и вскрываем твой небогатый разум, либо ты сам расскажешь всё, что знаешь о нападении. Нас попросили заинтересованные лица.

Охотник замер. Иостир и Викрум обнажили клинки. Вгхкель же смотрел сквозь него с полным безразличием.

— Я уже проделывал это однажды, потому обещаю — будет не слишком больно, — «успокоил» пленника чудотворец.

Он подошёл к охотнику и положил руку ему на голову.

— Точно не хочешь ничего сказать?

— Нет.

— Хорошо, — вздохнул Вгхкель. — Тогда сначала придётся сломить твою волю. Знаешь, как это делается?

— Знаю.

— Почему же молчишь? Я не люблю смотреть на бесполезные страдания.

— А что дальше? Вы всё равно сдадите меня. В этом городе нас ждёт только смерть.

— Ты прав, мы так и поступим. Ты и сам знал, что стража вас перебьёт, но, видимо, долг оказался важнее. Я уважаю это.

Вгхкель на мгновение закрыл глаза, затем вновь открыл их.

— Иостир, Викрум, он не сдастся. Придётся вам с ним поработать.

Собратья Ивономы подошли к пленнику, оставив оружие.

— Начнём с малого, — сказал Вгхкель.

Иостир изо всех сил ударил врага в челюсть, выбив тому несколько зубов.

— Не думал, что нам когда-нибудь придётся пытать кого-то, — пробормотал Викрум. — Конечно, мы должны были прикончить его сразу, но раз уж в Корризиуме охотников казнят, придётся соблюсти формальности.

Он несколько секунд смотрел врагу в глаза, а затем тоже нанёс удар.

Боль от ударов, усиленная магическим прикосновением Вгхкеля к голове пленника, многократно отражалась в его сознании, накапливаясь и усиливаясь.

Лицо охотника распухло и стало походить на красную репу. Боль, усиленная магией Вгхкеля, стала невыносимой, и пленник желал лишь смерти. Он знал, что сами по себе удары Ивономов его тело ещё могло вынести, но его разум не выдерживал, изнывая от страданий. Самый человечный и одновременно бесчеловечный способ добычи информации редко приводит к смерти, но делает её желанной.

Вгхкель почувствовал, что пора закругляться.

— Говори, — приказал он.

Охотник не хотел отвечать, но его губы сами стали складываться в слова.

— Известно лишь, что армией командует некий потомок из чужих земель. Они скрываются в море и нападают на города молниеносно. Побережье было только началом. Они пустили слух о древних змеях, чтобы замести следы. Сейчас мы ищем некоего Пагиха. Многие охотники уже погибли, напав на его след. Больше я ничего не знаю.

— Хорошо, молодец, — рассмеялся Иостир. — А то я уже устал лупить твою рожу. Занятие неблагородное и противное.

Герои отошли и стали совещаться, что делать с пленником. Викрум предложил отпустить его, но быстро осознал нелепость этой идеи. В итоге они решили сдать его страже.

Когда они вернулись в комнату, то обнаружили врага мёртвым: его кожа позеленела, и было ясно, что он каким-то образом отравил себя, даже будучи связанным.

— Я знал, что они на такое способны, но не думал, что даже в таком положении он сумеет это провернуть, — сказал Вгхкель.

— Надо его куда-то деть, — констатировал Викрум.

— Ты прав. Я не смогу вам сейчас помочь — у меня свои дела. Не хотел бы я этого, но вам вдвоём придётся найти, куда его определить.

Вгхкель собрался уходить. Герои же остались ломать голову над тем, как поступить с телом поверженного врага.

Глава 18

Вгхкель уже ушёл, а Иостир с Викрумом остались в комнатушке, погружённые в тяжёлые раздумья. Деревянный пол под ногами тоскливо поскрипывал — то ли под тяжестью сапог, то ли под гнётом невесёлых мыслей.

— Уже поздно сдавать его страже. Придётся куда-то выкинуть, — мрачно начал Викрум.

— Викрум! Не можем мы так поступить, — возразил Иостир. — Ладно бы битва случилась в лесу, там бы мы его и оставили. А сейчас он здесь! Придётся хоронить. Вгхкель сказал, что это дом его друзей. Разве стал бы ты оставлять в доме друга мёртвое тело?

— Не стал бы, — вздохнул Викрум. — Ладно, понесём его в лес. Но как?

— Не время думать об их традициях. Он сам себя отравил — сам и виноват, — отрезал Иостир.

— Что ж, пошли в лес.

Пока герои спорили, Вгхкель, тем временем, вернулся к своей внучке. Они договорились встретиться у статуи на главной площади. Изваяние было столь древним, что никто уже не помнил, кем, когда и в чью честь оно воздвигнуто. Поговаривали, будто это лик той самой правительницы, что некогда воздвигла горы Фариоса.

С площади открывался вид на величественный дворец, где заседала Дума. Сама площадь, вымощенная громадными тёмными плитами, была столь обширна, что редкие травинки, пробивавшиеся меж стыков, казались здесь чужеродными.

Юная девушка напоминала Вгхкелю о лёгкости его собственной юности, столь контрастировавшей с нынешней скорбью. Разговор начался непринуждённо: чудотворец рассказывал о том ужасном дне, когда его заточили в темницу, о дороге с Викрумом и Иостиром. Внучка в ответ заметила, что кое-что уже слышала от Иостира. Они поговорили о разном, и Вгхкель нахмурился.

— Если твоя бабушка погибла, то где же твоя мать?

— Она пропала несколько лет назад. Я осталась с отцом, мы держим корчму.

— Ясно, — кивнул чудотворец. Его колдовство делало его могущественнее любого простого смертного, но в этот миг он с особой силой ощущал, что в главном он — такой же человек, как все. — Мне так стыдно, что я оставил Пакарэн одну с дочерью.

— Не одну. У мамы было ещё два брата. Все они родились в один день.

Вгхкель, уже опечаленный и обрадованный одновременно тем, что часть его возлюбленной живёт в этой девушке, от этого заявления и вовсе растерялся.

Чудотворец почесал подбородок, бросил на внучку изучающий взгляд и снова погрузился в думы.

— Пока никому не говори. Кстати, я ведь не знаю, как тебя зовут!

— Меня зовут Тронъезе, — улыбнулась девушка. Цвет её глаз, волос и даже кожи (такой, какой она была у него до заточения) был точь-в-точь его.

Вгхкель снял шляпу, откинул капюшон, и по его впалым щекам медленно скатилась слеза.

— Я так рад, что встретил тебя, Тронъезе. Тебе дали прекрасное имя. Но я должен сказать, что не смогу остаться здесь. Викрум и Иостир спасли меня, я обязан им жизнью. Если бы не Викрум, обо мне бы навеки забыли. Теперь я должен помочь им достичь их цели. Надеюсь, что и мне что-то перепадёт, и тогда я заберу тебя с собой, или мы останемся здесь. Решать тебе.

Впрочем, сейчас эти двое — ходячая опасность для любого, кто окажется рядом, так что вскоре мы двинемся дальше.

Они разговаривали ещё долго, и Вгхкель заметил, что дара к колдовству девушка не унаследовала — пойди она по стопам отца, ничего бы не вышло. Зато речь её была необычайно приятной и ясной, даже сложные мысли она излагала легко и понятно. Вгхкель, будучи чудотворцем, а не философом, хоть и был человеком образованным, рядом с ней чувствовал себя немного простоватым. Особенно когда она завела речь об открытиях учёных Корризиума, а он лишь кивал, ничего не понимая, и тихо радовался, что смог оставить после себя своё наиглавнейшее чудо.

Тем временем Иостиру и Викруму удалось тайком вынести тело убитого воина за городскую стену, пронеся зловещий мешок по оживлённым улицам, и предать его земле в лесу самым что ни на есть простым способом.

— Может, стоило похоронить его по нашей традиции? — спросил Викрум.

— Уже поздно, — отмахнулся Иостир. — Выкапывать его обратно смысла нет. Мы и так три лопаты сломали — земля здесь каменная. А я ещё пообещал их вернуть!

— Надо что-то сказать, — настоял Викрум.

— Надо.

Герои в задумчивости молчали. С собой у них оказалась бутылка лёгкой корризийской настойки и две рюмки.

— Он был хорошим воином, доблестным, — начал Иостир. — Ради долга пошёл на всё, хоть и понимал бессмысленность приказа.

Они чокнулись и выпили. Викрум налил ещё.

— Его мастерство заставило меня трепетать. Он и впрямь был отличным бойцом. Я уважаю его преданность службе, — сказал Викрум, и они снова чокнулись.

Потомки Ивонома спрятали пустую бутылку и бросились назад, стараясь не попасться на глаза рабочему, у которого Иостир, долго уговаривая и клятвенно обещая вернуть в целости, одолжил лопаты.

Вернувшись, Викрум и Иостир застали Вгхкеля в доме. Тот сидел на кровати недвижимо, словно изваяние. Глаза его были открыты, но взгляд казался пустым и отсутствующим, будто он спал наяву.

— Вгхкель! Готово, — позвал Иостир.

— Хорошо, — откликнулся чудотворец, выходя из оцепенения. — Викрум, что ты узнал? Прости моё любопытство, но, возможно, это нам поможет.

— Пока это лишь догадки, но однажды мы встретили некоего юного богача, а с ним — жреца. Сразу бросилось в глаза, что они странные. Богач принялся вещать о своих безумных планах, и я подумал было, что он лишился рассудка или просто неудачный писатель из великих городов. Но его внешность, его жажда всё уничтожить, его просьба к жрецу вернуть некий меч — всё это делало его образ пугающе правдоподобным.

Позже мы встретили Моворовона, и он рассказал нам о своём ученике — том самом богаче, которого мы видели незадолго до того!

А в книге я прочёл о неком пророчестве, где говорится о том, кто уничтожит всех Ивономов, свергнет Четверых Братьев и прольёт божественную кровь, — Викрум замолчал, задумавшись. Иостир в это время сжал кулак; лицо его оставалось спокойным и суровым, но глаза выдавали кипевшую в нём ярость.

Вгхкель молча потирал древко посоха, разглядывая старые символы, словно черпая в них силы для этого разговора.

— Однако пророчество это неполное, — продолжил Викрум. — Остальная его часть была стёрта. Там же я прочёл начало истории Ивонома. Мы знали, что он пришёл с других земель, но я и представить не мог, что его спас Сонзер…

Глава 19

Пока герои собирались в дорогу, по всем землям уже давно разнеслись слухи среди царей и их приближённых об одном невероятном происшествии.

Старый домик Моворовона, поросший диким виноградом и мхами, медленно согревался под первыми лучами утреннего солнца. Из трубы вилась тончайшая струйка дыма, а рядом звонко бежал родничок. Моворовон сидел на крыльце, неспешно покуривая свою любимую трубку, набитую табаком с полей Зенфре. Табак этот был большой редкостью, и старец достал его не просто так.

Перед ним застыла знакомая фигура — Анциф, первый и последний ученик Моворовона, ближайшего соратника Вехне в битве за побережье Мандмэ.

— Моворовон, я пришёл просить твоего благословения, — произнёс Анциф.

Он был облачён в доспехи, которых свет не видывал уже много столетий, — настолько древних, что о них не ведал даже Моворовон. Алую кирасу с наплечниками и короткими рукавами скрывали расшитые золотом ткани. Вместо поножей — такие же алые птеруги. Ноги ниже колен защищали стальные пластины. На голове красовался причудливый шлем, который уж точно никто и никогда не видел. На фоне старика и его избушки Анциф казался существом из иного мира.

Анциф смотрел на бывшего учителя пылающими алыми глазами. Но старец глядел на него с безразличием, а может, и с разочарованием.

— Анциф, мой мальчик, я отдал тебе всё, что имел, но ты лишь опозорил своего наставника. Твоя жизнь — целиком моя вина. Позволь же мне её искупить, Анциф.

Моворовон поднялся во весь свой исполинский рост и извлёк клинок, какому не было равных под солнцем. Он был чёрен как сама ночь; гарда и рукоять, обтянутые вековыми наслоениями кожи и тряпичных обмоток, едва угадывались, но всё же не утратили своего грозного величия. Клинок был чуть длиннее меча Иостира, но значительно шире. Весило это оружие изрядно, а по лезвию шли строки старинных зачарований.

Анциф ничего не ответил, лишь в точности повторил движение учителя и обнажил собственный клинок. В его руке сверкнул одноручный меч, чуть крупнее обычного. Лезвие было изукрашено, а гарда внизу имела крошечные колокольчики. Казалось, это оружие создано для коллекции какого-нибудь знатного аристократа, но его выковали в ту пору, когда ни аристократов, ни коллекций ещё и в помине не было. И хотя с виду клинок казался лёгким и изящным, простой смертный не смог бы поднять его даже двумя руками.

— Больше всего на свете я не желал поднимать на тебя руку, — промолвил старец.

Тем временем в Корризиуме погода стояла прекрасная. Герои собрались продолжить путь вдоль скал Фариоса — этот маршрут считался наименее опасным. Лишь редкие разбойники могли потревожить путников.

Перед самым отправлением Вгхкель вновь отлучился от своих спутников — «на несколько секунд», как он сам выразился.

— Викрум, ты знал, что у Вгхкеля есть внучка? — начал Иостир.

— Нет, не знал. Шутишь? — удивился Викрум, и Иостир тут же принялся рассказывать всю историю чудотворца. В конце он даже притворно расстроился, что та самая девушка оказалась внучкой их спутника. Викрум, хоть и не был потрясён — такое вполне могло случиться, — всё же порадовался за Вгхкеля.

Герои направились к своей повозке, прихватив того самого ослика, что спал на кровати. Иостир же на последние деньги приобрёл горчицу и хлеб, на что Викрум лишь развёл руками.

Собратья Ивономы устроились перекусить перед дорогой. Иостир нарезал хлеб и принялся намазывать горчицу.

— Тётка сказала, ядрёная, — предупредил он.

— Тогда надо бы настойки, — предложил Викрум.

— Погоди, — сказал Иостир и полез в повозку. Оттуда он вылез с медовухой.

— Прибереги её на потом, ещё пригодится. Вгхкель говорил, она целебная, — продолжил Иостир, разливая напиток по кружкам.

Викрум взял кусок хлеба с горчицей, и лицо его слегка поморщилось: хотя Иостир и намазал совсем немного, от этого кулинарного «шедевра» знатно разило в нос.

Собратья откусили, разжевали — и их лица тут же перекосились, залившись краской, а глаза наполнились слезами.

— Хороша, сволочь! — выдохнул Иостир, тяжело дыша, и тут же хлебнул медовухи.

— Да уж, хороша, — подтвердил Викрум, тоже спеша запить огненное пойло.

Но насладиться трапезой им помешал глашатай. В руках он держал свиток, на обороте которого красовался герб Корризиума — величественный дворец, обрамлённый копьями.

— Внимайте, свободные граждане Корризиума! — возгласил он. — Произошла битва между старцем Моворовоном и неким Анцифом!

Народ встрепенулся. Сначала весть показалась им далёкой и нестоящей внимания — старец был фигурой почти что легендарной. Те же, кто верил, что Моворовон и впрямь жив, считали, что и могущество его — не более чем сказка, как и его предполагаемый возраст.

Викрум же замер, с тревогой ожидая продолжения, а Иостир внезапно потемнел лицом, и от него стало вести тихой, сдержанной яростью.

Зловещая тёмная аура, исходившая от старика, окутала поляну. Анциф чувствовал её, трепетал перед этой мощью и инстинктивно вжался в землю, словно пытаясь в неё провалиться.

Не прошло и пары секунд, как Моворовон уже стоял в шаге от Анцифа. Старец молниеносно нанёс удар, и грохот от столкновения на мгновение оглушил противника. Анциф успел подставить клинок, но сила удара отбросила его к дереву, которое тут же рухнуло, сломленное мощью. Отлетев ещё на несколько шагов, ученик всё же сумел устоять.

Моворовон вновь сократил дистанцию, готовясь к новой атаке, но на этот раз Анциф оказался быстрее и нанёс свой первый удар — его руки от напряжения дрожали. Старик парировал и уже заносил меч для вертикального удара, способного рассечь Анцифа надвое.

Однако Анциф, ухватив меч двумя руками, высвободил в этом бою свой первый фензихс. От него во все стороны разошлись тёмно-багровые волны, отшвырнувшие Моворовона прочь. Они были подобны ураганному ветру или бурному морю, сбивающему корабль с курса; их вибрации сотрясали саму землю.

Старик поднялся на ноги и, как и прежде, мгновенно оказался рядом с учеником. На сей раз Моворовон решил ответить своим фензихсом. Вертикальный удар снизу превратился в бушующий смерч из чёрного пламени, устремившийся по земле прямо на Анцифа. Пламя полностью поглотило его. Воздух наполнился треском ломающихся веток, листья обратились в пепел.

Но Анциф не сдавался. Он вновь применил свой приём, и пламя рассеялось. Его доспехи почернели от копоти, а некогда скрывавшие их ткани истлели дотла.

Бой продолжался. Удар следовал за ударом. Анциф чувствовал, как под натиском старца его кости медленно, но верно крошатся, а руки гудят от невыносимой боли. Но Моворовон был уже слишком стар, чтобы одолеть Анцифа в открытом противостоянии.

Старик вновь принял боевую стойку.

— Моворовон, сдавайся! Ты слишком слаб, ты всего лишь старик. Сдавайся!

— Я не желаю видеть мир, который ты вознамерился построить, Анциф. Пора тебе узреть истинную природу моего клинка.

Старик сжал рукоять так, что его жилистые, узловатые пальцы побелели. Воздух вокруг словно застыл, исчезло малейшее дуновение ветерка, и лишь испепеляющий жар становился всё ощутимее. Анциф опешил. Он знал об этой силе, но никогда прежде не видел её воочию. Лишь изредка, в своих странствиях, он слышал смутные рассказы о мощи старца, что сделала из него воина.

Глава 20

Анциф стоял перед самым могущественным противником в своей жизни, но впереди его ждало испытание ещё страшнее.

Воздух задрожал, земля затряслась, словно пытаясь сбросить с себя непосильную тяжесть. Старец Моворовон был полностью окутан тьмой. Порывы чёрного пламени опаляли саму душу Анцифа. Кругом воцарилась абсолютная тишина, и лишь тихие слова старца о его великом оружии эхом отдавались в сознании ученика.

— Наконец-то ты показал его! Моворовон, это твоя величайшая ошибка! — кричал Анциф, и в его голосе звенела истеричная победа.

Ответа не последовало.

— Что ж, пора и мне показать, чему я научился.

Анциф вознёс меч над головой, подобно тому, как это делал старец moments ago. От него во все стороны разошлись неведомые пульсации, сотрясающие всё на своём пути.

С одной стороны был Моворовон, собравшийся в последний раз обрушить на врага всю свою мощь. С другой — Анциф, безоговорочно уверенный в своей победе.

Два клинка пронзили пространство. Со стороны старца на Анцифа обрушились тучи тёмной силы, готовые поглотить его. Однако удар ученика был иным: в небо вонзился алый луч, и со взмахом меча он, распавшись на сотни смертоносных стрел, устремился в старика. Фензихс такой мощи не оставлял шансов — Моворовон рухнул на сырую землю, уставившись в бушующее небо. Разумеется, эти две атаки уже выходили далеко за рамки обычных фензихсов.

Анциф расслабился. Он победил величайшего воина мира. Но и у него самого не осталось ни сил — бывший ученик с трудом доковылял до Моворовона.

Анциф увидел те самые глаза — спокойные и умиротворённые, какими он помнил их всегда.

— Моворовон, ты не захотел увидеть мир, который я построю, потому я и пришёл.

— Я знаю, — прохрипел старец, захлёбываясь кровью.

— Я убью тебя, потому что ты был мне как отец. Я не хочу видеть, как страдает мой отец.

— Я знаю, Анциф, — повторил Моворовон.

Анциф поднял меч для последнего удара, но не успел его нанести. Из чащи леса появилась таинственная фигура. Она отшвырнула Анцифа, и тот, обессиленный, рухнул на землю, не в силах подняться.

— Анциф, — голос незнакомца прозвучал как приговор, — твоя жизнь окончена.

После этих слов незнакомец поднял меч старца. Это была его дочь.

— Я не собираюсь продолжать бой, — заявил Анциф, и из леса вышли двое: жрец и загадочный воин в сияющих доспехах.

Дочь Моворовона в бессилии сжала рукоять отцовского меча. Она понимала, что, хоть Анциф и был слаб, справиться с троими ей не под силу.

— Ступай прочь, крыса! — крикнула она, пока жрец, подхватив тело Анцифа, скрывался в лесной чаще.

Дочь перевела взгляд на отца. В её глазах стоял ужас. Она опустилась на колени рядом с ним, прикрыла рот рукой и зажмурилась.

— Дочка, я люблю тебя больше всего на свете, так что не сердись на старика. Я не хотел, чтобы ты пострадала.

— Окажись я здесь раньше, ты бы выжил.

— Никто не знает, на что способен Анциф, — проговорил Моворовон, уже захлёбываясь кровью. — Пожалуйста, передай мои мечи двум Ивономам. Пусть именно они решат судьбу Анцифа.

— Но меч Лариоса слишком опасен! Ты и сам им не пользовался, отец!

— Ты права, но это единственный шанс его остановить. Мне даже жаль их. Их жизнь скоро понадобится всем… даже тому, кто сулил им золото и власть.

Решай сама, дочь. Если сочтёшь, что никто из них не готов, — спрячь. Когда-нибудь, позже, отдашь Иостиру, тому, что потолще, мой клинок. Будет ему игрушкой, ха-ха, — старик попытался усмехнуться. — А Викруму — меч Лариоса. Будем надеяться, он справится. — Хорошо, отец.

Моворовон говорил с дочерью ещё какое-то время, но вскоре его начало бить в предсмертных конвульсиях. Перед этим она перенесла его в дом. Его тело, казалось, не желало умирать, но уже не могло жить. Дочь смотрела, как мучается отец — вернее, как его тело пыталось заставить душу остаться, раз за разом выжимая из неё последние силы, но тщетно. Наконец Моворовон испустил дух на своей постели, превратившись в скрюченную, иссохшую мумию. Дочь долго смотрела в пустоту, вспоминая отца — таким, каким он был всего день назад, мирно сидящим на крыльце с трубкой в руках.

— Моворовон был побеждён Анцифом! — продолжал глашатай. — Моворовон мёртв!

Это известие вызвало в народе смутную, но ощутимую панику. Лишь собратья Ивономы сидели недвижимо, размышляя о той боли, что Анциф принёс в этот мир.

— Сначала нужно собрать войско, — нарушил молчание Викрум.

— О чём это ты, дружище?

— Я знаю, о чём ты думаешь. Но мы не убьём Анцифа в одиночку. Великие города только и ждут повода нас уничтожить — просить у них помощи бессмысленно.

— Ждут, но без особого рвения, — заметил Иостир. — Возможно, но при первом же удобном случае они это сделают. Сначала выполним свой план, а там видно будет. В любом случае, нам придётся тайком пробираться в Нэ-и-Иум, а это может стоить жизни.

Иостир молчал, уставившись в даль улицы. Скрип колёс и городской гомон отдавались в его голове назойливым, неприятным гулом. Этот шум стал звуковым фоном его тоски, и оттого он возненавидел и его, и весь этот таинственный город.

— Дружище, сначала — род, потом всё остальное. Месть ведёт лишь к печальным последствиям, — сказал Викрум.

— Верно, но некоторые вещи нельзя простить. Кто знает, что ещё совершит Анциф…

Вдали показался Вгхкель с сумкой в руках. На вид чудотворец казался даже несколько оживлённым, однако при виде героев счёл за лучшее скрыть свою непривычную радость.

Глава 21

— Тронулись, — скомандовал Иостир.

Все забрались в повозку, устроились поудобнее, и разговор сам собой вернулся к недавним событиям.

— Анциф убил Моворовона, — прямо глядя на Вгхкеля, сказал Викрум.

Чудотворец был искренне удивлён и даже опешил. Он толком не знал, кто такой Анциф, и не мог понять, как кому-то удалось одолеть в честном поединке самого Моворовона.

— А кто этот Анциф? — спросил Вгхкель.

— Некогда он был учеником Моворовона. Тот самый богач, о котором мы тебе рассказывали. И именно о нём говорится в пророчестве, — пояснил Викрум.

— Понятно. А почему раньше не назвали его имени?

— Дурная примета — называть имя того, в ком лишь начал сомневаться, — вставил Иостир.

— Я раздобыл немного денег, — сменил тему Вгхкель, показывая небольшой, туго набитый кошель. — Немного поучил одного юнца из академии, да и свои старые сбережения отыскал. Надолго не хватит, но на первое время хватит.

— Дорога предстоит долгая. Есть мысли, как будем пополнять запасы? — поинтересовался Викрум.

— Есть. Я уже навёл справки у одного знатного человека. По пути к Оу Геасу лежит множество мелких княжеств и городков. Там мы сможем и передохнуть, и людям помочь.

— Хочешь, чтобы мы стали наёмниками? — уточнил Иостир.

— Увы, да. А что? Вы же лучшие наёмники в мире, чего вам бояться? — Вгхкель усмехнулся.

— Мы были лучшими, когда у нас было собственное войско. А теперь ты предлагаешь нам наниматься в простую пехоту, — возмутился Иостир.

— Иостир, друг мой, сейчас это единственное, что нам по силам, — успокоил его Викрум.

Путники ещё долго обсуждали дальнейшие действия. Вгхкель, как и прежде, сумел убедить всех двигаться к Оу Геасу вдоль гор — этот путь был наименее опасным.

— Разве в Оу Геасе нас не ждёт новая смертельная схватка? — спросил Викрум.

— Ждёт, но в сам город нам заходить не нужно. Достаточно будет выйти к большой дороге в его окрестностях. Рядом с Оу Геасом, за стеной, есть множество деревень, где мы сможем передохнуть, — объяснил Вгхкель.

— И сколько это займёт времени?

— Полгода, а то и меньше. Сам путь — пара месяцев, но непредвиденные обстоятельства могут растянуть его вдвое.

Викрум устроился на облучке, Иостир и Вгхкель забрались внутрь. Повозка тронулась и вскоре выехала за городские стены, где их уже поджидала знакомая фигура. Викрум не сразу узнал её и позвал Иостира, который опознал незнакомку мгновенно.

Это была дочь Моворовона. В её руках был длинный мешок, из которого угадывались очертания чего-то продолговатого. Она подошла к ним.

Викрум спрыгнул и почтительно поздоровался. Иостир, хоть и был мрачен, попытался встретить дочь их недолгого наставника как можно радушнее.

— Мы слышали о случившемся. Приносим свои соболезнования, — начал Викрум, и Иостир поддержал его кивком.

— Благодарю вас, собратья Ивономы, но я пришла сюда не за этим. Отец завещал передать вам этот дар. Ни он, ни я никогда бы не пошли на такое, но сейчас мир содрогается в предчувствии бури. Так что примите это.

Она протянула героям мешок, наказав вскрыть его только ночью, вдали от чужих глаз.

— Благодарим, — сказал Иостир. — Позволь узнать твоё имя, чтобы мы знали, кого благодарить.

— Меня зовут Кановон, — представилась она.

Собратья ещё раз поблагодарили её и спросили, что находится в мешке.

— Это вы узнаете в свой черёд.

— Понятно. Может, пойдёшь с нами? — предложил Иостир.

— Не могу. Отец велел мне охранять дом. Но если вам потребуется моя помощь, знайте — я буду рядом.

Викрум видел, как убита горем Кановон. Утешать её, будучи практически незнакомцами, было бессмысленно. Он лишь сказал ей держаться, а Иостир назвал её храброй девой, которая непременно одолеет все невзгоды.

Герои предложили проводить её до дома, но она отказалась. На прощание Кановон сказала: «Ваша смерть никому не нужна, а вот ваша жизнь… ею интересуются многие. Но до того момента ещё далеко, очень далеко».

Их пути разошлись. Герои ехали с утра до ночи. За окном мелькали уже знакомые причудливые скалы, и чем дальше, тем чаще они вырастали по правую сторону.

Викрум предложил сделать привал, и все с радостью согласились — Вгхкелю не терпелось узнать, что же Моворовон завещал Ивономам.

Иостир развёл костёр, достал ломти ржаного хлеба и остатки мяса, которые насадил на свой клинок. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

Вскоре Викрум уселся на пенёк с подаренным Кановон мешком, пока Иостир занимался жаркой, а Вгхкель с нескрываемым интересом наблюдал за свёртком.

— Не томи же, благородный Викрум, открой наконец тайну, — не выдержал чудотворец.

Викрум молча взглянул на него, сунул руку в мешок и первым делом извлёк тот самый клинок, с которым Моворовон сражался в свой последний бой. Викрум поднял его обеими руками, словно нечто сакральное.

— Смотри, Иостир, в самый раз для тебя! — сказал Викрум.

Иостир принял меч и поразился его весу. Двуручные мечи редко бывали столь массивными. Даже более крупные клинки часто оказывались легче.

— Хорош, но страшен. Словно в руках держишь топор палача.

— Судя по всему, он зачарован, — заметил Вгхкель, указывая на руны и символы, покрывавшие лезвие.

— Как бы ночью тебя не прикончил, — пошутил Викрум. — Ладно, посмотрим, что там ещё.

Он снова запустил руку в мешок и извлёк второй клинок. Он был меньше первого, но превосходил своим качеством корризийский меч, что Викрум носил до сих пор. Оружие с виду было простым, и лишь гарда, выполненная в виде круга с неведомыми символами, выдавала его необычность.

— Я ожидал увидеть меч Лариоса, но вряд ли это он, — размышлял вслух Вгхкель. — Хотя… кто знает.

— Что это за меч Лариоса? — спросил Викрум.

— В давние времена жил один царь, — начал Вгхкель, усаживаясь на пенёк и глядя на звёзды. — Он не прославился ни мудростью, ни жестокостью, ни завоеваниями. Лишь его мастерство в фехтовании было чем-то непостижимым. Всю жизнь он не расставался со своим мечом, название которого теперь уже позабыто. Говорили, будто Моворовон — потомок того царя по имени Лариос и хранит его клинок. Но это лишь легенда, которую мне в юности пересказал старый колдун. Больше я о ней ни от кого не слышал.

Викрум внимательно разглядывал вручённый ему клинок, но не ощущал в нём и доли той мощи, что исходила от первого меча. Однако меч Лариоса, если это был он, при всей своей простоте был красив и изящен. Викрум не чувствовал в нём великой силы, разве что смутную уверенность: в умелых руках этот клинок способен рассечь саму гору.

Поужинав, Викрум и Иостир решили скрестить клинки. Вгхкель не стал возражать, но поединок затянулся дольше, чем он ожидал. В конце концов чудотворец объявил ничью — за «неуважительное отношение к судье», как он сам выразился, — потому что его неудержимо клонило в сон.

Глава 22

Утром Вгхкель обнаружил собратьев Ивономов, сидящих на пеньке. Приблизившись, он с изумлением разглядел Викрума с рассечённой бровью и Иостира в шлеме с огромной вмятиной. Оба были покрыты сажей и выглядели так, будто их пытались изжарить на костре.

— Боги! Что с вами приключилось? — воскликнул чудотворец.

— Тренировка, друг чудотворец, всего лишь тренировка… — пробормотал Викрум, с трудом шевеля запекшимися губами.

— Решили с утра пораньше отточить новые фензихсы, — пояснил Иостир, указывая на обгоревший свиток у своих ног. — Тот, что с молнией. Не всё пока получается.

— Сними шлем! — потребовал Вгхкель.

— Не выходит, Вгхкель! — вздохнул Иостир. — Викрум так вмазал, что теперь он заклинил.

— Прости, дружище.

— Да я тебя тоже прощаю. Надо было сдержаннее быть.

Вгхкель покачал головой, достал кошель и пересчитал монеты.

— Через пару дней будем в деревне. Закажем там манекен для битья и деревянные мечи.

— Отличная идея! — Иостир попытался вскочить, но застонал и осторожно опустился обратно. — Вгхкель, ты гений!

Чудотворец проигнорировал комплимент, заметив валявшийся рядом мешок с торчащими из него свитками.

— А это что?

— Старец оставил нам не только мечи, — сказал Викрум. — Там много всего интересного, но мы пока сосредоточились на молнии.

— Пока не поздно, я научу вас одному заклинанию, — предложил Вгхкель. — Но учтите: после него у вас силы хватит лишь на один-два фензихса.

— Мы не колдуны, Вгхкель! — возразил Иостир.

— Как бы не так. Ивоном был великим чудотворцем. Думаю, в вашей крови магии куда больше, чем принято считать. Но не в этом суть. Давайте попробуем.

Он достал из сумки потрёпанную, истончённую временем книжицу.

— Заклинание простое. Изначально Ивоном создал чудо, способное усилить целую армию. Потом Вехне сократил его до колдовства, дарующего силу отряду. В академии же его свели к заклинанию, укрепляющему самого заклинателя и нескольких соратников. Я его применял, вы видели.

Вгхкель принялся объяснять принципы изучения заклинаний: о чём нужно думать, что чувствовать, как дышать и произносить слова. Вскоре он понял, что быть их учителем — задача не из лёгких. Герои с трудом схватывали базовые принципы магии.

Вздохнув, чудотворец начал снова:

— Сядьте поудобнее, расслабьтесь. Читайте медленно и чётко, дыша ровно. Вкладывайте смысл в каждое слово. Представьте, что оно меняет саму ткань мироздания.

Собратья Ивономы старались изо всех сил, но у них ничего не выходило. Вгхкель почесал затылок и махнул рукой.

— Вгхкель, так быстро не научиться, — сказал Иостир. — Мы всю жизнь мечами махали, а не заклинания шептали.

— А фензихс — разве не магия? — парировал чудотворец. — Вся разница — в глубине и сложности. Мечом можно вызвать молнию, но магия позволяет упорядочить и приручить эту силу. Впрочем, вы сейчас учите заклинание, а не магию, так что я и сам запутался.

— Мы благодарны за урок, — Викрум поднялся и хлопнул Вгхкеля по плечу. — Но давай сделаем перерыв. А теперь твоя очередь учиться фехтованию!

Иостир, хихикая, притащил из повозки старый, видавший виды комплект лат. Доспехи были невероятно тяжёлыми и состояли из множества толстых сегментов.

Герои, смеясь, облачили в них Вгхкеля, несмотря на все его протесты. Чудотворец лишь уныло кряхтел из-под шлема. Носить броню ему доводилось, но та была куда легче и надевалась лишь в крайних случаях. Иостир вручил ему свой запасной двуручный меч.

— Устроим тренировочный бой, — объявил он. — И тебе умение мечом махать не помешает. Начнёшь с Викрума.

Тот достал свой старый меч, отложив подаренный Моворовоном.

— Не лучшая идея — давать ему двуручник сразу, Иостир.

— Зато честная! — Иостир с довольным видом устроился на пне. — Сражаться одноручным мечом без щита против закованного в железо врага с двуручником — вот это плохая идея.

Импровизированной ареной послужила обычная поляна. Вгхкель, мечтая поскорее отмучиться, приготовился к бою. Викрум встал в стойку — расслабленно, но уверенно.

Бой начался. Вгхкель неуклюже засеменил, сокращая дистанцию, и попытался нанести простейший вертикальный удар. Викрум парировал и рукоятью своего меча щёлкнул его по шлему. У Вгхкеля зазвенело в ушах. Он отшатнулся, пытаясь собраться с силами для новой атаки.

Спустя несколько минут чудотворец уже лежал на земле, полностью измотанный.

— Что ж, Вгхкель, тебе есть куда расти, — пошутил Викрум, помогая ему подняться.

Когда все уселись на большой пень, Иостир выдвинул предложение:

— Давай так, Вгхкель: мы пытаемся повторить твоё заклинание, а ты за это отжимаешься сто раз. Спорим на десять щелбанов!

— Хорошо, — вздохнул чудотворец. — Только сначала снимите с меня это ведро.

— Ничего не выйдет. Отжимайся как есть. Разве что шлем сними.

Вгхкель согласился — без его помощи они всё равно ничему не научатся, а отжиматься можно и с перерывами, пока они корпят над заклинанием.

Пообедав на скорую руку, герои возобновили занятия. Сделав первое отжимание, Вгхкель понял, что задача будет нелёгкой. Лишь полный провал Ивономов в магии хоть как-то радовал его в рамках спора.

Весь день и вечер ушёл на это соревнование. К ночи заклинание наконец начало поддаваться, и Вгхкелю пришлось ускориться. Он был насквозь мокрый и измождённый, стараясь экономить силы и большую часть времени проводя лёжа, чем вызывал новые шутки товарищей.

На девяносто пятом отжимании заклинание наконец получилось у Викрума. Выброс магической силы придал Вгхкелю новых сил, и он быстро завершил оставшуюся пятёрку. Вслед за ним успех пришёл и к Иостиру.

Тут же начался спор о щелбанах. Викрум выполнил условие первым, но договор, хоть и неточно сформулированный, касался обоих. Иостир же оказался последним.

— Предлагаю забыть о споре, — выдохнул измождённый Вгхкель.

— Как так! — возмутился Иостир. — Спорили все — значит, и щелбаны получат все!

— В условиях не уточнялось, что обязаны оба, — заметил Викрум.

— Да, но я имел в виду именно это!

В итоге, не желая затягивать спор, сошлись на всеобщих щелбанах. Иостир с Викрумом сняли с Вгхкеля доспехи, и оттуда выкатился потный, еле живой чудотворец.

За поздним ужином герои ели молча, едва двигаясь.

— Даже жевать не могу, — пробормотал Викрум. — Губ не чувствую.

— Я ложку держать не в силах, — устало улыбнулся Вгхкель.

— Уважаемые! — Иостир с трудом поднялся. — Пора решить, что делать с Анцифом, если мы его встретим.

— Мы не сможем его победить, — покачал головой Вгхкель. — Моворовон был сильнейшим воином мира.

— Был, — возразил Викрум. — Пока не состарился. Он не стал бы просить нас об этом, если бы мог справиться сам.

— Верно, — согласился Иостир.

— Он убил Моворовона, разрушил побережье и натворил ещё бог знает что, — сказал Вгхкель. — Но, сколько бы причин для ненависти у вас ни было, не стоит мстить ею руководствоваться. Кажется, Ивоном говорил нечто подобное. «Не мсти без выгоды», так ведь?

— Почти, — кивнул Викрум. — Иостир, мы же это уже обсуждали. Что на тебя нашло?

— Меня осенило, — твёрдо сказал Иостир. — Пока Анциф жив, миру недолго осталось. Если мы станем сильнее — у нас будет шанс. После получения земель соберём войско. Я думал о царе Нэие-Иосе — возможно, его заинтересует эта идея.

— С чего бы? — удивился Вгхкель.

— Если пророчество верно, Анциф попытается убить Четверых Братьев. Звучит безумно, но он и есть безумец. Если падёт хоть один из Братьев, царь Нэие-Иосе захочет прибрать их земли к рукам, или же правители Корризиума не останутся в стороне. Никто не захочет видеть Анцифа у власти. Так что найдутся те, кто захочет спасти Братьев — ради легитимности и порядка. Да, я заглядываю далеко, но…

— Понятно, — протянул Вгхкель. — Никто, даже цари, не смел и помыслить о смерти кого-то из Братьев. А я-то думал, вы, варвары с побережья, люди высокоморальные.

— Мы просто реалисты, — пожал плечами Викрум. — Они бы не упустили своего.

— Ладно, хватит мрачных дум, — решительно поднялся Иостир. — Пора спать.

Герои разошлись на ночлег. Викрум ещё долго ворочался, размышляя о странной, почти маниакальной одержимости Иостира Анцифом. Боль утраты была знакома и ему, но слова товарища звучали слишком уж фанатично.

Глава 23

Утром Вгхкель проснулся разбитым, в то время как Иостир выглядел свежим и полным сил. Чудотворец с трудом поднялся, потянулся, на мгновение улыбнулся обретённой свободе и побрёл завтракать. К счастью, собратья Ивономы уже поднялись и успели приготовить лёгкую закуску.

— Скоро трогаемся, — сообщил Викрум.

— Давно пора. Вчерашний день мы потратили впустую, — проворчал Вгхкель. — Думаю, под моим руководством вы бы справились куда быстрее.

— Что было, то прошло. Далеко ли до твоей деревни, Вгхкель? — поинтересовался Иостир.

— Уже близко.

Позавтракав, герои отправились в путь. Стояла ещё по-летнему тёплая погода, лишь с гор изредка набегал холодноватый ветерок. Викрума удивляло, как мало живности они встречали в лесу — даже медведь ни разу не показался.

Вскоре они добрались до деревни. Вгхкель купил обещанный манекен для битья и отправился договариваться о работе. Викрум остался караулить повозку, углубившись в изучение свитков. Иостир же решил прогуляться и расспросить местных об одной цели, что не давала ему покоя с детства. Когда-то давно, проезжая здесь с отцом, он услышал от местных ребятишек легенду о гробнице древнего героя, и с тех пор мечтал её найти.

Иостир шёл по каменистой тропе, вдоль которой бежал прозрачный ручей. Деревья вокруг были высоки, но росли редко. Внезапно с одной из сосен свалилась шишка и угодила ему прямо по шлему. Даже бывалый воин на мгновение вздрогнул, но, поняв в чём дело, лишь усмехнулся своей бдительности и двинулся дальше.

Обойдя окрестности, он не нашёл и намёка на гробницу. Разочарованный, Иостир присел на поляне и закурил трубку.

«И гробницы тут нет, обманули, что ли», — пробормотал он себе под нос.

Он начал было медитировать, наслаждаясь природой, но вскоре его отвлёк подозрительный шорох в кустах. Иостир мгновенно преобразился — взгляд стал острым, а рука сама легла на рукоять меча.

Шорох повторился, и из чащи вылетела стрела. Иостир отбил её клинком в последний миг, поняв, что она была направлена ему прямо в глаз.

Прислушиваясь к малейшему звуку, он отбил ещё десяток стрел. Каждая из них могла стать смертельной, угодив в сочленение доспехов. Внезапно Иостир почувствовал, где скрывается лучник, и, молниеносно сократив дистанцию, ударил его гардой меча по голове. Парень без сознания рухнул на землю.

Достав из кармана остатки горчицы, Иостир обмакнул в неё палец и сунул его в нос противнику. Тот почти мгновенно очнулся, красный как рак и слёзно хлипая.

— Ты кто такой? И с чего это стреляешь? — сурово спросил Иостир.

Над парнем возвышалась грозная фигура воина с огромным тёмным мечом, отчего тот затрясся ещё сильнее.

— Здесь покоится великий воин Уигард! Простым смертным нельзя тут находиться!

— Где это «тут»? Отныне это моя поляна для медитаций. Проваливай! — прикрикнул Иостир.

— Никогда! — пискнул парень, прижимаясь к земле.

— Понятно, — смягчился Иостир. — Значит, тебя оставили охранять это место?

— Да!

Иостир рассмеялся, окончательно утратив бдительность.

— Тебя оставили стеречь поляну, а ты вообразил, что это гробница? Дружище, нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в такое.

— Я, Идрик Зоркий Глаз, потомок великого Уигарда! Не смей смеяться! Сейчас я всё покажу!

Парень вскочил, достал свисток и пронзительно свистнул. Посреди поляны, где только что сидел Иостир, разверзся проход, уходящий под землю. Иостир, поражённый, последовал за Идриком вниз.

Внизу оказалась небольшая гробница с открытым гробом. На глазницах скелета лежали две монеты, а на стене висел лук — великолепное оружие из тёмного дерева, испещрённое загадочными символами. Он был чуть крупнее обычных боевых луков.

— Это великий воин Уигард, — с гордостью произнёс Идрик. — Последний защитник Оу Геаса от варваров Корризиума.

— Любопытно, — Иостир окинул взглядом древние амфоры, сосуды и прочие сокровища. — Рядом деревня, кишащая бандитами, а тут — гробница с богатствами, которую стережёт один-единственный лучник. Как ты до сих пор жив?

— Сюда редко кто забредает. Думаю, это какое-то заклинание. Но я в любом случае лучший лучник на свете!

Иостир промолчал, его взгляд приковал лук на стене.

— Это его лук, величайшая реликвия. Говорят, он может пробить гору.

— Почему сам не возьмёшь его?

— Я не могу покинуть это место. На мне лежит проклятие.

— Какое ещё проклятие?

— Наш род выбирает жертву и отправляет служить Уигарду. Моё селение далеко в горах. Родители сами привели меня сюда, — парень сгорбился, сжавшись в комок.

— Идрик, слушай, — голос Иостира неожиданно стал серьёзным. — Я когда-то служил Царю Мандмэ, ходил в походы ради «защиты порядка», как он говаривал. Теперь я всего этого лишился. Осталась только дорога. Я понимаю тебя — мой долг тоже был клеткой. Тебе нужно сбросить это проклятие.

— Но как? — простонал Идрик.

Иостир задумался, но решения у него не было.

— Может, ты сам знаешь?

Идрик полез в карман и достал потрёпанный свиток. Иостир быстро пробежал его глазами.

— Выходит, это всего лишь клятва?

— Да.

— Ты идиот, Идрик. Уигарду было плевать на свой труп. Здесь написано, что потомок должен стеречь лук. Никто другой не может им владеть под страхом смерти. Но ты — не «никто другой», ты его прямой потомок! Ты не можешь уйти от лука, а не от гроба.

Идрик смотрел на Иостира как на безумца.

— Бери лук и иди. Но учти — я спас тебе жизнь. Отныне твоя новая клятва — служить нашей цели. Или умрешь в одиночестве.

— А если я умру? Все говорили, что прикосновение к луку убивает.

— Если умрёшь, значит, я ошибся. Проверяй. Хуже уже не будет, — рассмеялся Иостир.

Идрик, дрожа, поднялся. Смятение сковывало его. Медленно, словно на эшафот, он подошёл к гробу предка. Уигард давно истлел, но даже скелет его был исполинских размеров. Идрик уставился на лук, медленно протянул руку и коснулся тетивы. Он зажмурился от страха, а Иостир замер, создавая гробовую тишину.

С закрытыми глазами Идрик сорвал лук со стены. Ничего не произошло.

— А ты боялся! — начал было Иостир, как вдруг свет померк, и леденящий душу ужас окутал их.

Идрик стоял с луком, готовый разрыдаться, предвкушая скорую смерть. Иостир вскинул меч, но никакой атаки не последовало — лишь ветерок ворвался в гробницу, развеивая страх.

— Пошли, лучник, — Иостир снова рассмеялся.

Он рассказал Идрику о своём путешествии, и тот поначалу решил вернуться с луком в родное селение. Но Иостир тут же пошутил, что заберёт лук и сбежит, и Идрик умрёт. Так что лучнику ничего не оставалось, как присоединиться к нему.

По дороге Идрик приуныл, представив себе верную смерть в грядущих битвах. Иостир же заверил его, что в конце пути всех ждёт награда. Желания Идрика оказались так просты, что Иостир без раздумий пообещал ему кружку доброго пива и свиную отбивную.

Вгхкель и Викрум уже заждались у повозки.

— Иостир, где ты пропадал? — набросился на него Вгхкель. — Завтра на рассвете мы помогаем одному князьку вернуть клочок земли. Стой, это кто?

— Это Идрик. Наш новый попутчик.

Викрум и Вгхкель скептически оглядели юнца. Всё же вчетвером выживать проще, чем втроём, хоть Идрик и не выглядел профессионалом.

— Иостир, представь нам нового союзника, — попросил Викрум.

— Разумеется! Этот одарённый лучник стерег гробницу предка. На нём лежало ужасное проклятие!

— Проклятие и впрямь было, — подтвердил Вгхкель, — но исходило оно от лука.

— А вот и нет! Его род неправильно истолковал клятву. Они думали, что обязаны вечно сторожить гробницу, хотя любой из них мог просто взять лук и уйти.

— Звучит печально, — заметил Вгхкель. — Напоминает кое-что.

— То, что тебя передержали в тюрьме? — поддел его Иостир.

Чудотворец промолчал.

— Меня зовут Идрик, я потомок Уигарда, героя Оу Геаса. Видимо, теперь мне придётся идти с вами.

Викрум не сразу понял, почему тому «придётся», и Иостир вкратце объяснил, как «спас» лучника, потребовав службы в обмен.

— Молодец, Иостир. Теперь с нами псих-лучник, палящий в невинных путников, — язвительно заметил Вгхкель.

Идрик не стерпел и навёл лук на чудотворца. Тот даже не дрогнул, но Иостир успел опустить оружие, и стрела вонзилась в землю у самых ног Вгхкеля.

— Прежде чем драться, подумай десять раз, — строго сказал Иостир. — Этот «чудик» прикончит тебя, пока ты ищешь, куда бы расплакаться.

Идрик разозлился, и Викрум поспешил вмешаться:

— Идрик, успокойся. Мы рады, что с нами такой меткий стрелок. Вгхкель, извинись.

— Прости, Идрик, это была шутка, — покорно сказал чудотворец. — Раз уж мы вместе, позволь представиться: я Вгхкель, колдун. А это Викрум. Мы очень рады твоей помощи завтра.

Идрик не понял, о какой помощи речь, и Вгхкель объяснил, что завтра вчетвером они будут отвоёвывать участок земли, и бой обещает быть лёгким.

— А где же ваше войско? — удивился Идрик.

— Нас трое. Теперь четверо. Но и этого хватит против жалких наёмников.

Герои обсудили план, после чего Вгхкель ушёл читать, а Иостир с Викрумом взяли Идрика на тренировку. Тот был поражён силой новых товарищей, да и в своём луке почувствовал нечто необычное. Они тренировались до самого вечера, а затем отправились на покой.

Глава 24

Раннее утро. На холме стоят четверо воинов: лучник, воин со щитом и мечом, воин с двуручным мечом и чудотворец. Перед ними — небольшой отряд из нескольких десятков человек.

— Что же, тактику боя вы помните. Иостир идёт впереди, используя фензихсы тьмы, за ним Викрум, за ним уже я и Идрик. Атакуем фланги и поддерживаем вас. Я применю заклинание усиления на нас, одно продлится примерно до конца боя.

— Думаю, что все давно готовы уже, — сказал Викрум.

Перед ними было разношёрстное войско, будто бы даже просто толпа. Одеты были в дешёвую броню, а кто-то даже без неё, с большими круглыми щитами, в основном с копьями, но у некоторых были и топоры.

Иостир понёсся к врагу. Своим первым ударом он поджёг меч тёмным пламенем и отправил его во врагов. Пару человек получило ожоги, но многие закрылись щитами. Сразу же из-за спины Иостира показался Викрум. Он воспользовался замешательством, прыгнул на щит одного солдата, оттолкнулся от него и, использовав фензихс удара молнии, приземлился ровно в центре. В тот момент от него разошлось множество небольших молний, что опрокинуло солдат, но Викрум был слишком неопытен и немного повредил самого себя: голова зазвенела, а по телу прошлись небольшие судороги.

Сразу за этим Идрик начал с невероятной скоростью пускать стрелы из лука по ногам врагов, а Вгхкель использовал простую магию в виде больших сгустков слизи с кристаллами, что слегка ранили врагов, но в основном выводили их из строя.

Иостир одним ударом разбил несколько щитов и откинул их владельцев, оставив на щитах пепел, и приблизился к Викруму. Иостир использовал фензихс тёмного поля, и вокруг героев начался небольшой смерч из неестественного тёмного вещества, что откидывало и ломало кости врагов.

Почти никто не погиб, но боевой дух врагов был быстро сломлен, и те решили спасаться бегством, бросая оружие, испугавшись силы героев. Бой был выигран слишком быстро.

— Я не думал, что нам хватит сил на это, — начал Викрум.

— А я был уверен, — начал Вгхкель. — Нам повезло, что в их войске не было магов или воинов, способных использовать фензихсы. В целом, это в каком-то смысле редкий дар, и обычно подобные люди служат великим городам или же становятся опасными наёмниками, которых часто ищут псы.

Герои присели на дряхлое дерево, давно упавшее, и продолжили разговор.

— Эта сила так могущественна, — начал Викрум, но Вгхкель засмеялся.

— Конечно, сидят два потомка Ивонома с оружием, вручённым Моворовоном, и негодуют, почему в них столько силы. Викрум, не смеши меня. Я, конечно, долго один просидел в темнице, но даже до таких глупостей там не опустился.

— Я бы тоже хотел так, — начал Идрик.

— Ну, у нас остались кое-какие свитки. Может быть, там и про лучников будет что-то, — сказал Иостир.

— Вряд ли, фензихсы для луков намного строже охраняются. Кто-то говорит, что Уигард действительно мог стрелой пробить гору, а ведь в нём даже никакой великой крови не было. Конечно, это легенда, но всё же лучники с таким талантом встречаются крайне редко. Я за свою жизнь видел их только в великих городах.

— Полно, Вгхкель. Скоро придёт твой князь?

— Должно быть, задерживается... А, нет. Вдалеке видите его?

Идрик вторым заметил старого князя, идущего с двумя стражниками. Шли они медленно, что крайне вывело из себя Идрика. Вскоре князь подошёл и поблагодарил героев.

— Вы настоящие герои, друзья. Вот вам обещанная плата.

Князь протянул мешочек, Викрум взял его и дал Вгхкелю пересчитать.

— Тут чуть больше половины, господин, — начал Вгхкель.

— Как? Мы договорились ровно на эту сумму. Ничего не знаю.

Стража приготовилась вынуть клинки.

— Вы нас дурить вздумали, уроды? — крикнул Идрик.

— Не смей так говорить, щенок! — сказал князь, и стражники вынули мечи, но Идрик быстрым выстрелом пробил шею одному из стражи, поэтому второй набросился на Викрума. Однако его обезвредил Вгхкель своим кристаллом, который он с помощью посоха может использовать на средней дистанции.

Князь решил убежать, хоть и бежал медленно. Идрик готовился выстрелить, но получил сильнейший подзатыльник в своей жизни от Иостира, тем более на его руке была стальная перчатка.

— Идрик, ты балбес! Сначала говорим, а потом шантажируем. Ты зачем его убил-то? — сказал Викрум.

— У них нет чести, они не заслуживают жизни! — чеша голову, сказал Идрик. (Опечатка: чеша -> почесывая / потирая)

— Ладно уже, этого хватит, — сказал Вгхкель. Иостир ещё долго угрюмо смотрел на Идрика, и тот чувствовал себя лишь грузом.

Герои вернулись в деревеньку и зашли в корчму. Все сели за столик, лишь Идрик стыдливо смотрел вниз.

— Послушай, Идрик, ты молодец, но всё же стоило не срываться. Тебе это когда-нибудь будет стоить жизни, — начал Иостир. Идрик же ничего не ответил.

— Ладно уже, — сказал Викрум и попросил принести пива и закусок.

На стол поставили много чего, но больше всего выделялся поросёнок с яблоком во рту.

— Идрик, это тебе, — сказал Иостир, указывая на поросёнка.

— Я же его не съем.

— Как это так? — возразил Иостир, на что Вгхкель слегка улыбнулся, а Викрум рассмеялся, попивая пиво. — Да я в твоём возрасте двух таких мог съесть. Ты что, шутишь надо мной? Давай уже, — закончил Иостир и подтолкнул кружку пива к Идрику.

Он выпил и начал трапезу под смех толпы. Иостир же слегка улыбнулся, хоть и чувствовал некую вину за это событие.

Глава 25

Викрум и Иостир понимали, что дальнейшая дорога будет крайне тяжела, потому пытались, как могли, быстрее наловчиться перед возможными битвами. Иостир оттачивал тёмные фензихсы, которым успел научиться, тогда как Викрум улучшал навыки во владении базовыми фензихсами огня и молнии. Оба уже смогли довольно неплохо использовать фензихс «волны», создающий микро-ударные волны на несколько секунд. Великие воины, как сказал Вгхкель, могли направлять этот фензихс прямо в клинок, чтобы наносить очень мощные удары, дробящие всё на своём пути, но у героев это даже близко не получалось.

Так в работе наёмниками и тренировках прошло несколько месяцев дороги. За это время Идрик, пытаясь использовать фензихсы, которыми обладали собратья Ивономы, хоть и безрезультатно, но учуял некую силу лука, но никак не мог понять, какую.

В этот раз герои остановились в небольшом селении с видом на древний разрушенный город. Местные жители быстро объяснили, что этот град проклят, и любой, ступивший на его земли, обрекает себя на смерть. По крайней мере, это было одно из последних мест, где водились древние чудища, изредка выходившие за границы того города, хоть и людей они ели очень редко, а в основном убивали непутёвых путников, заблудившихся в дремучих лесах предгорья.

Наступило очередное утро пути, и герои вновь решили тренироваться, хоть Вгхкель особого желания не изъявил, а Идрик решил отдохнуть в одиночестве со своим верным луком.

Проведя небольшое состязание в борьбе («мало ли придётся драться без оружия» — согласились герои), Викрум и Иостир решили сделать передышку.

— Мы успели освоить достаточно много, но даже так группа псов может вызвать огромные трудности, — начал Викрум, сидя рядом с Иостиром.

— Это да, но битва с Анцифом меня интересует намного больше, — сказал Иостир, а Викрум лишь помолчал.

Тёплые деньки закончились, и прохлада повеяла, напоминая о скорых холодах. Однако больше всего пугал только голод, хоть и пока средств было достаточно, но всё же в этих краях иногда найти пропитание и тепло было тяжело. Иостир даже сшил изо всяких тряпок одеяния для их любимых осликов, что несли свою службу верой и правдой.

— Я уже неплохо освоил атаку фензихсом огня с аспектом тьмы, тёмное поле, ударные волны и покров ночи. Я никогда не чувствовал такой силы. И всё же мне кажется, что человек не должен таким обладать. Ну, это неважно!

Викрум, ты отточил атаки молнией и огнём, тоже ударные волны, и у тебя лучше получается направлять ударные волны в клинок. Мы стали намного сильнее. Думаю, что после получения земель мы быстро найдём союзников и уничтожим Анцифа. Тем более мы научились отражать магию и фензихсы клинком, так что вряд ли псы представляют угрозу для нас, — закончил Иостир.

— Посмотри на Идрика, он ещё не готов к войнушкам. Нам нужно намного больше времени. На одной мести жизнь не заканчивается, Иостир. Ты храбрый и опытный воин, намного лучше меня знаешь, что это глупо — быть на таком помешанным.

— Викрум, я до нападения на побережье жил не только ради своего долга, но и ради моей семьи. Есть вещи, которые простить нельзя.

— Я знаю, Иостир. В огне я видел, как погибла моя мать, я был безумен. Ты же помнишь, что мы чуть друг друга не убили, но всё же наш нынешний долг в первую очередь — найти дом и закрепить свой статус как порядочных князей, а не беглецов. Род Ивонома должен продолжаться. Я также ненавижу тех, кто ступил на наши земли с мечом и копьём, но я не могу заставить себя ненавидеть и мстить до конца жизни.

Иостир ничего не ответил, лишь закурил, в чём быстро его поддержал Викрум. Однако долго трагедия не длилась, и из леса показался Идрик. За это время он немного подрос, стал «кабаном», как его назвал Иостир. Одет он был в броню, созданную кузнецом одной маленькой деревеньки из различных остатков, что нашли герои. На голове же был неуклюжий шлем с парой вмятин, одну из которых оставил Иостир, когда Идрик вновь вёл себя по-детски.

— Я понял! — кричал Идрик, махая руками.

— Что ты понял, Идрик? — спросил Викрум.

— Смотрите! — крикнул он, встал в стойку, натянул тетиву, но без стрелы, что крайне удивило собравшихся. Иостир уже подумал, что Идрик окончательно сошёл с ума, но слабое свечение стало формировать стрелу, пока Идрик, чуть не плача, улыбался от гордости.

Идрик полностью натянул тетиву, прицелился в дерево и выстрелил. Световая стрела пронзила дерево с невообразимым грохотом и пролетела, как показалось героям, ещё большое расстояние, пробивая на своём пути любое дерево. Пыль стояла столбом, так что Идрик закашлял, а герои были, скромно говоря, удивлены.

— Идрик! — воскликнул Викрум.

— Идрик! — рассмеялся Иостир. — Я знал, что ты не так прост.

Однако в этот момент из леса вышел перепуганный Вгхкель с пустыми от ужаса глазами. Он посмотрел на Идрика, на удивлённых Викрума с Иостиром.

— Что это было? — произнёс Вгхкель, будто бы уже оказался на том свете.

— Это Идрик, Вгхкель. А ты говорил, что пацан никогда не научится, — сказал Иостир.

— Этого не может быть! Невозможно обучиться фензихсу без учителя, без свитков.

— Как видишь, он научился. Наверное, дело в луке, — сказал Викрум.

Вгхкель подошёл к героям ближе и продолжил разговор.

— Выходит, что это правда. Я слышал, что некоторые артефакты в виде мечей, копий и прочего способны на такое, но я думал, речь идёт об изменении аспектов на определённый и его усилении, как у многих магических посохов или у меча Иостира, но даже не думал, что сам лук способен натолкнуть владельца на обучение фензихсу, — закончил Вгхкель.

— Интересно, — сказал Идрик. В этот момент он не мог снять с лица свою горделивую улыбку.

Герои ещё немного поболтали, и Вгхкель вернулся к теме разговора, с которым и пришёл сюда.

— Люди говорят, что ночью в горах они видели перемещение большого количества воинов. Неизвестно, чьи они, но это уже предвещает беду, — начал чудотворец.

— Это точно загорские племена! — воскликнул Идрик.

— Нет никаких загорских племён. За горами только бескрайний океан и всё, — сказал Вгхкель.

— Как нет? Я сам их видел! И начался спор. Он длился долго, но, когда Идрик описывал некогда увиденных загорских жителей, Иостир и Викрум усмотрели некую связь с нападавшими, которых они успели увидеть.

— Говорили на диалектах Тиа? — спросил Иостир очень серьёзно. Идрик подумал, что опять чем-то разочаровал Иостира, и сказал, что некоторые слова были действительно похожи на языки, на которых говорили жители побережья Тиа.

— Иостир, никто не способен пересечь эти горы. Идрик наверняка что-то спутал.

— Быть может, — ответил Иостир и сжал рукоять своего меча.

Разговор продолжался долго, но после него герои решили отобедать. Иостир держался спокойно и даже слишком официально. Викрум быстро понял, что кровь в нём бурлит, и Иостир готов взорваться в любой момент.

После обеда Викрум решил прогуляться около селения по лесу с Вгхкелем и всё обдумать.

— Иостир — лучший воин среди всех, которых я когда-либо видел. Он предан и честен, но потеря дома только начала на нём сказываться. Я тоже долго хранил в себе эту ярость, она и никуда не делась, но боюсь, что её у Иостира намного больше, нежели у меня.

— Викрум, он взрослый человек, хоть и варвар. Мы идём вместе к одной цели, но мотивы всё равно разные. Ты же помнишь, что ты мне сказал?

— Помню, конечно. «Будет у тебя своя лавка, и будешь на звёзды смотреть».

— Вот именно! Ты не думай, что мне плевать. Тебя больше всего волнует сохранение рода, а Иостир тоже в него входит, потому ты и переживаешь. Но всё же вы оба потеряли дом. Возможно, Иостира волнует только месть. Дай ему отомстить, но так, чтобы вы дошли до своей цели, а потом он её отпустит. Конечно, без самоубийственных битв, но ярость он свою не сможет усмирить, как ты. Меня долго интересовало, что же он такое потерял в тот день. Говорил, что семью.

— Да, семью, но не так, как я. Когда-то давно я был влюблён в одну девушку, мы поженились, но она погибла незадолго до нападения от ужасной болезни. Даже другие потомки Ивонома из столицы, занимающиеся врачеванием, не смогли её спасти. Сейчас я понимаю, что, будь она жива, то в ту ночь тоже бы погибла, заставив меня жить только ради мести. Возможно, Иостир потерял что-то подобное. Он никогда об этом не говорил, да и я тоже.

— Сожалею, Викрум, — сказал Вгхкель, и герои решили сменить тему на более житейскую.

Спустя некоторое время Вгхкель и Викрум вернулись в селение. Идрик болтал с местными девушками, показывая свой лук и рассказывая, как в одиночку смог победить войско в несколько сотен человек, пока Иостир сидел рядом с повозкой. Воин разглядывал письмена на своём клинке, аккуратно водя пальцем по ним, будто обводя. Погода совсем испортилась, подражая настроению Иостира. Можно было только гадать, что происходит в голове этого человека, хотя, правильнее сказать, в сердце. Однако пора было отправляться в путь.

Глава 26

Иостир вёл повозку. Обычно он часто просил Викрума принести табаку, но в этот раз герой был молчалив. Идрику казалось, что за него говорят ветер и гроза вдалеке.

Почти через весь день, с небольшими остановками, герои приблизились к высокому холму. С него можно было увидеть Оу Геас, но город был слишком далек.

Иостир увидел город и остановил ослов. Ему показалось, что город пылает, что он разрушен.

— Все сюда! — крикнул Иостир, и все мигом вылезли из повозки, кроме Идрика, потому что тот спал после своего дежурства.

— Что это? — сказал Вгхкель, не веря своим глазам, а Викрум лишь молчал.

— Это Анциф, безумный глупец.

Эти слова произнёс старик, стоявший рядом. На нём была огромная медвежья шкура, под ней — дорогие, но простые одеяния. Он опирался на скрюченную трость, будто вырванную из древнего дерева Видонского леса. Глаза его казались пустыми, но на деле в них горел некий огонь, непостижимый для простого человека.

Иостир слез с повозки и начал разговор.

— Старик, Анциф не мог уничтожить целый город, это смешно!

— А, ты уже наслышан. Коли ты с остальными знаешь про Анцифа, значит, не так просты. Неужели князья побережья?

— Нас двое, — сказал Иостир, пока Викрум подходил к нему.

— О, замечательно. Борьба за жизнь достойна уважения, но, если бы ты знал, что тебя ждёт, то пожалел бы, что не погиб в ту ночь.

— О чём ты, старец? — спросил Иостир.

— Всё поймёте. Куда вы идёте ныне?

— В столицу. Дворянин раздаёт земли и богатства, коли удивишь его.

— Хм, — задумался старец. — Значит, старший брат понял, зачем это было нужно. Чувствую, в столице вас может ждать только смерть.

— Нам нужны только земли! Мы сможем убедить всех, что потеряли дом. Мы возродим свой род! — сказал Викрум.

— Да уж, Хаозер всегда боялся вашего рода. Он знал, что потомки Ивонома положат конец его правлению, но не понимал, почему и как. И теперь безумец по имени Анциф явился, как и говорилось в пророчестве, чтобы уничтожить порядок. Однако старший брат лишь рад этому. Глупец открыл Хаозеру тайну, что знал лишь один Ивоном. Ивоном отдал всё, чтобы старший брат не узнал её.

Викрум и Иостир ничего не понимали из слов старца. Однако Иостир, осознав всё это, возненавидел Анцифа больше, чем раньше, хоть и сам не понимал, почему, ведь на Оу Геас ему всегда было плевать.

— Вот вам мой совет: идите в Корриз Вё! Плевать на все пророчества, на всех врагов и царей. Только в Корриз Вё вы найдёте путь к вашему новому дому.

— Мы должны наплевать на наше видение? Наша судьба зависит лишь от дворянина, явившегося нам во сне! — воскликнул Викрум.

— Судьба? Не глупи, сынок. Ивоном не был так глуп, а вы, его потомки, должны понимать, что вашу судьбу придётся решить самим. Либо идите в лапы тем, кто вас разорвёт, либо послушайте старика. Я живу на свете больше вашего, и мне всех больше безразлична ваша судьба, ха-ха, — сказал старец и рассмеялся.

— Так почему мы должны тебе верить? — спросил Викрум.

— Потому что я единственный, кто не хочет вас убить. Однако я здесь ещё и по другой причине, — сказал старец и достал два цветка невообразимой красоты, но в то же время печальных. — Что-то я заговорился о всякой ерунде. Мой брат погиб в битве за этот град. Да, он был ужасным братом со скверным характером, но всё же я любил его. Вы должны понять меня. Я также не смогу отомстить за него, пока враг не окажется предо мной, но, наверное, тогда уже будет поздно. Ладно, пора мне идти.

С этими словами старец бросил цветы на землю и пошёл в сторону леса.

— Постой! Кто ты? Откуда ты всё это знаешь? — кричал Викрум.

— Я Сонзер, и я не желаю более заниматься братоубийством, — сказал старец, растворяясь в лесной тени.

Викрум и Иостир ещё долго стояли, не понимая, что случилось. Лишь Вгхкель наблюдал, как горит великий град Оу Геас. Он понимал, насколько это судьбоносная встреча. Вопросов было много, но ответов на них, ожидаемо, никто не дал бы, потому он предпочёл тихо взирать на опустошённых Иостира и Викрума, пока на фоне тлел некогда величественный град.