Нам решать

Глава 1

Война Богов наконец-то завершилась. Усмирён беспощадный Вулкан, побеждены его жестокие дети. Многих не досчиталось Небо: одних светлых Богов растерзали создания Тьмы, другие сами пожертвовали собой ради общей победы. И люди бились против исчадий зла, претерпев небывалые лишения.

Лежащий в руинах мир остывал, устав от пожаров. Затонул в морской пучине пронзённый небесным оружием кровавый змей Орис, сгинула в кромешном мраке отравленная посланница смерти Ликс, заточён в магическом камне собиратель душ могущественный дух Роген. Не осталось больше и других детей Вулкана, но и поныне скорбь царит в мире Богов и людей.

В мире, готовом к переменам.

***

Стены горного ущелья давили своей монументальностью. С отвесных скал временами осыпались камни, будто кто-то невидимый пытался прорваться в хранимое ущельем пространство. Зловеще гудел в вышине холодный ветер. Светлую полосу небес, стиснутую скалами, тревожили невинно-белые облака.

В ущелье раздавался ровный цокот копыт. Два всадника, отринув страх, дерзнули посетить это священное место. Впереди их ждал величественный, затерянный между каменными массивами небывалый храм светлых Богов, куда простые смертные не решались соваться. Но всадники многое повидали на только что завершившейся войне, и их отнюдь не пугали высшие силы. Наоборот, они ощущали свою сопричастность с теми великими существами, которые возвели свой храм – место соединения двух вселенных, Неба и Земли.

Гигантские, в двадцать человеческих ростов толстые колонны поддерживали треугольный фронтон храма. Ко входу вела массивная лестница – по одну её сторону ступени были сделаны под человеческий шаг, по другую под шаг Богов-великанов. Всадники спешились перед этой лестницей, восторженно разглядывая древнее сооружение.

– Дальше я не пойду, – сказал младший из них, беря под уздцы лошадей. Его звали Морис, и, не смотря на юные годы, его можно было назвать настоящим героем войны. Но война окончилась, и сейчас он был лишь верным оруженосцем.

– Я скоро, – кивнул ему спутник и начал медленное восхождение к тёмному арочному порталу.

Звали этого человека Теорих, и он запомнился многим как один из величайших воинов, не побоявшийся собственноручно сойтись в битве с детьми Вулкана. Но даже ему, сильному и необычайно выносливому человеку, почему-то с большим трудом давалось восхождение по каменным ступеням, созданным нечеловеческими руками.

Он извлёк из заплечного мешка плоский полупрозрачный камень красного цвета с грубыми необработанными краями. Вещица едва умещалась в крепкой мужской ладони и казалась необычно тяжёлой.

– Боль, тоска, усталость – это ли верные спутники триумфа? Я не ощущаю в тебе радости от того, что ты делаешь.

Эти слова возникли в голове могучего воина, но они ему не принадлежали. С ним говорил камень. Вернее, заточённый в камне дух.

– Победа строится на жертвах, – вздохнул Теорих. – И я не стыжусь скорби. Но вот закину тебя в священное место, и тогда вздохну спокойно.

– Думаешь, Богам есть дело до твоих подвигов? Ждёшь, что они оценят тебя? Не обманывай себя.

Теорих смахнул со лба капли пота и наклонился немного вперёд. Ему показалось, что воздух перед ним густеет, а одеревеневшие ноги двигались словно в воде.

– Болтай что хочешь, Роген. Война окончена. Ты проиграл.

– О, неужели? – в голосе пойманного духа послышалась усмешка. – Это не мы проиграли, отнюдь. Это вы, люди, обрекли себя на агонию. Что ты можешь знать о воле Богов? Вулкан был отнюдь не врагом вам, а спасителем. Он создал нас, своих последователей, чтобы мы очистили мир от зла и жестокости. И все те людские души, что я успел забрать, имели на себе отпечаток греха.

Теорих стиснул зубы. Он помнил смятые под ударами тёмных Богов города, обращённые в пепелища пастбища и бессчётное количество застывших в крике лиц. Обожжённые, скорчившиеся, иссушенные тела тысяч и тысяч погибших. Роген не щадил никого. В его представлении даже простая мысль о чём-то запретном уже являлась грехом. Он карал за грубость, за невнимание, за обиду. За самые естественные качества людей. И там, где шёл Роген, оставался знак смерти.

Собравшись, Теорих сделал последний шаг и оказался перед входом в храм. И сразу же схлынула куда-то потусторонняя тяжесть.

– Ты ответишь за всё, что совершил, – пообещал он камню и решительно вошёл внутрь. Поверхность камня мгновенно раскалилась, обжигая ладонь, но Теорих не выпустил своего пленника. Он знал, что должен прочувствовать каждый миг в память о долгих годах несправедливой войны. Он шёл к каменному алтарю, высящемуся в конце огромного зала.

– Довольно с нас ненависти, – проговорил герой. – Хватит навязывать нам путь. Отныне мы сами пойдём дальше, и наша цель будет прекрасной. Тьма побеждена, и мы вышли перерождёнными из этой войны. Мы вспашем и вновь засеем поля. Из руин вырастут новые города, и в них найдётся место всем. На улицах будут смеяться дети, не знающие страха. Мы построим мир, прекрасный, как песня матери, и светлый, как наши помыслы. И всё потому, что мы стали сильнее. Сильнее, несмотря на все наши потери!

Он остановился у алтаря и решительно положил красный камень на гладкую мраморную поверхность. Тут же послышался рык, полный боли. Камень задымился, вплавившись в алтарь, и его осветили лучи льющегося из-под высокого свода света.

– Наивный дурак, – донёсся полный боли и ненависти голос Рогена. – Этот храм не станет для меня вечной тюрьмой. Придёт время, когда люди осознают, насколько я был нужен им. Ты думаешь, что вы сможете обрести счастье? Нет! Теперь, когда пригляд Богов над вами ослабел, вы предоставлены самим себе. Алчность, жестокость, эгоизм и лицемерие возобладают над вами! Каждый ваш шаг будет натыкаться на преграды. Каждой мечте тысячи раз скажут «нет». Как вы будете жить, зная, что вы отныне несовершенны?..

Теорих отвернулся и медленно побрёл к выходу.

– Это нам решать, – донёсся до алтаря его твёрдый ответ.

***

Трудно поверить, что прошло пятьдесят лет. Как же быстро пролетело время! Всё ушло, как песок сквозь пальцы – молодость, здоровье, вера в себя. Уже и не осталось почти никого, кто ещё помнил те страшные дни Войны Богов. Войны, сплотившей всё человечество. И где теперь эта сплочённость?..

Теорих смотрел на свои руки и не мог поверить, что они принадлежат ему. Дряблые, слабые, с узловатыми пальцами и покрытой пятнами кожей. Лишь гладкое пятно ожога, оставленное камнем Рогена, давало понять, что руки принадлежат великому герою прошедшей эпохи. Сколько подвигов было совершено этими руками – не счесть! После войны этим умелым рукам нашлось применение: как и предсказывал тёмный дух, откуда-то появились чудовища в человеческом обличии, не помнящие ни лишений, ни отчаяния. Привыкшие брать, а не давать. Тратить, а не зарабатывать. Приказывать, а не работать.

Одно время Теориху достаточно было просто положить руку на эфес меча, чтобы безмозглые выродки отступили и не мешали жить добрым людям. Где теперь тот меч? Давно продан. Обменян на еду, которую не так-то просто добыть в мире, так и не оправившемся от последствий войны.

И что же теперь? У Теориха не было ни дома, куда он мог бы вернуться. Ни денег, которыми он мог бы распорядиться. Ни семьи, которой мог бы передать свои знания и опыт. Всё, что осталось у старого воина, это рваный бесцветный плащ, кривая клюка и длинная нечёсаная борода. Восемьдесят лет – возраст немалый, и не раз стариком овладевало желание упасть в грязную канаву и там испустить дух. Но что-то заставляло его держаться. Возможно, сила воли, а может и обещание, которое он дал когда-то старому другу и бывшему оруженосцу.

Да, Морис ещё не отправился в чертоги светлых Богов, и жизнь его сложилась не в пример удачней. Собственно, именно к нему в гости и направлялся похожий на оборванца хромой старик, в которого превратился великий воин. Воин, на которого полвека назад хотел быть похожим каждый мальчишка и мужчина.

Городок, где обосновался Морис, назывался Акрам. Неогороженное поселение с тремя улицами и прилегающими пахотными полями. Крошечный пункт на большой дороге, застывший в безвременье. Маленький узелок на нитке чужого пути.

Дом Мориса – небольшое одноэтажное строение – одновременно являлся и открытым магазином, где на прилавках лежали выращиваемые на здешних полях овощи. Теорих добрался до Акрама, когда уже стемнело. Магазинчик не работал, но в окнах горел свет. Старик порадовался, что вот-вот окажется в тепле среди добрых, знакомых до единой морщинки лиц и сможет омыть налитые усталостью ноги, весь день месившие размягчённую после дождя дорожную грязь, и вкусить тёплый домашний хлеб, сделанный с любовью и уважением. Как в старые времена.

– Кого там ещё? – раздался из-за двери ворчливый голос Мориса, когда Теорих постучал в дверь.

– Старые кости и голодный рот! – весело крикнул старик, и сразу же дверь гостеприимно распахнулась, пропуская его внутрь, туда, где было тепло и светло.

– Вот это да! – широко улыбнулся хозяин дома, обняв гостя. – Восемь лет! О, Боги, где же тебя носило! Я уж думал, что ты давно сгинул, дружище!

– Не дождёшься, – беззлобно отшутился Теорих, вдруг почувствовав, как намокли уголки глаз. Морис, конечно, постарел, однако умеренный образ жизни сказался на нём благотворно: хорошая одежда, свежая пища, мягкая постель. Ему и шестидесяти не дашь, хотя он почти ровесник гостю!

– Ну проходи, присаживайся. Илана! Накрывай на стол!

Появилась супруга Мориса, старая тихая женщина с очень добрыми глазами и мирным характером.

– Здравствуй, хозяюшка, – тут же поклонился ей бывший воин.

– Здравствуй, Теорих. Давно тебя не было, – негромко проговорила старушка, вежливо кивнув. – Сейчас воды нагрею, омою твои святые стопы.

– Я сам, что ты, что ты! – запротивился гость. – Явился без приглашения, вас ещё побеспокоил.

– Да брось, мы всегда тебе рады! – возмутился Морис.

Они ещё долго топтались на входе, разглядывая друг друга и обмениваясь ничего не значащими фразами. Затем прошли в столовую, небольшую, но уютную. Илана быстро соорудила горячий ужин, и гость на какое-то время забыл обо всём на свете, наслаждаясь вкусной едой и тёплой компанией самых близких людей на свете.

– Вид у тебя, если честно, довольно помятый, – поделился впечатлением Морис, сидевший по левую руку от гостя. – Когда ты ел последний раз?

– Не помню, – отвлекаясь от горячего супа, рассеянно ответил Теорих. – Я какое-то время постился. Кажется, сегодня утром, когда я проходил очередной посёлок, какая-то старуха вынесла мне воды…

– Утром? – удивился хозяин и только удивлённо покачал головой. – Так жить нельзя.

– Не самая тяжёлая доля, – равнодушно отмахнулся от таких заявлений Теорих. – Лучше расскажи, как ты сам поживаешь? Как дети? Внуки?

Морис поскрёб подбородок, задумчиво уставившись на столешницу.

– Да ничего, вроде. Хорошо живу. Дети все по большим городам разъехались, но обо мне, старом, не забывают. Навещают временами. Внуки растут. Все очень хорошенькие, красивые, умные. А что ещё надо?

– Пусть дадут им Боги всё лучшее, – искренне пожелал Теорих, и все присутствующие тут же осенили себе знаками светлых сил. Обычные, казалось бы, слова, много раз срывавшиеся с губ самых разных людей, в устах бывшего воина обретали особую силу и сакральность. Морис продолжал искренне верить, что его старому другу до сих пор покровительствуют Небеса.

После трапезы Илана ушла готовить для гостя отдельное ложе, а два старика остались наедине. Хоть им было о чём поговорить, но почему-то оба молчали, погружённые, казалось, в одни и те же размышления. Прошло уже пятьдесят лет с окончания Войны Богов, зло побеждено, но мир почему-то не стал лучше. И люди, страдавшие от жутких лишений, даже работая на пределе сил, так и не смогли построить совершенное будущее, о котором так все мечтали.

Почему? Что же не так? В чём кроется ошибка? Или это вовсе не в человеческих силах?..

Снаружи послышалась возня, чьи-то грубые голоса и неприятный смех. Теорих заметил, как вдруг побледнел Морис. Хозяин магазинчика сникал на глазах, вжимая голову в плечи и опуская всё ниже взгляд.

– Ты кого-то ждёшь? – сухо спросил гость, но ответа не дождался: в дверь яростно забарабанили кулаком.

– Открывай, старый козёл, время платить по счетам! – донёсся с той стороны мужской голос, не предвещавший ничего хорошего.

– Сиди, – велел Теорих Морису, хлопнув его по плечу, и сам направился к двери. Из соседней комнатки испуганно выглянула Илана, но гость взглядом попросил её молчать. Воин отодвинул задвижку и резко распахнул дверь, отчего колотивший в неё человек едва не ввалился внутрь.

– Ты кто? – удивлённо уставился он на старика.

– Не узнаёшь? – строго взглянул на него Теорих, отчего мужчина вдруг по-детски смутился. За его спиной старый воин разглядел ещё пятерых незнакомцев, облачённых в длинные плащи. У каждого на поясе висело по мечу, и лица этих людей вызывали лишь настороженность и ощущение опасности. – Вижу, вспомнил меня, Гриз. Ну, чего ты тут раскричался? Разве так ведут себя воспитанные люди? Разве этому я учил тебя?..

– Хватит, – неуверенно прервал его Гриз. – Те времена прошли, сейчас жизнь другая. И пришёл я по важному делу, так что отойди в сторону и не мешай. – Он набрался храбрости и посмотрел бывшему учителю в глаза. – А не то и тебя не пожалею.

– Да как ты смеешь, неблагодарный, мне такое говорить! – вскинулся Теорих. – Это же я подобрал тебя на улице! Делил с тобой пищу и кров! Учил боевому искусству! И вот как ты платишь мне за добро – угрозами!

– Не надо, друг, – услышал он за спиной негромкий голос Мориса. – Я и правда задолжал ему плату…

– Какую плату? – переспросил Теорих, не оборачиваясь.

– За защиту, – ответил хозяин магазина, и голос его показался незнакомым, надломленным, жалким.

Лицо Теориха помертвело. Он словно утратил опору. Что-то исчезло в его душе, как будто погас тёплый огонёк в сердце.

– Гриз, мальчик, ты что же, примкнул к этим бандитам и требуешь деньги с честных людей? Смотри мне в глаза! Отвечай!

– Я больше не мальчишка с улицы, – злобно, сквозь зубы процедил мужчина и с силой толкнул старика в плечо. – Уйди с дороги и не мешай!

Это стало последней каплей. Теорих успел услышать, как Морис крикнул «Не надо!», но уже не мог остановиться. Он сделал, как могло показаться со стороны, лёгкий отстраняющий жест ладонью, но от этого движения Гриз отлетел на пять шагов и шлёпнулся в грязь, хрипло закашлявшись и схватившись руками за помятые рёбра. Пятеро пришельцев тут же схватились за оружие, в грозном молчании двинувшись на бывшего воина. Но Теорих не чувствовал страха. Он давно не пускал в ход своё боевое мастерство, но вера в собственную правоту не позволяла сомневаться в себе. Когда-то он учил Гриза, что нужно защищать слабых и не бояться сильных. И он по-прежнему свято верил в это. На этом строился его мир.

Вооружившись своей клюкой, Теорих шагнул к бандитам. Он легко уклонился от их выпадов, показавшихся бывалому воину неловкими, и сам отвесил несколько хороших затрещин обидчикам. Они шумно двигались в темноте, оскальзываясь в грязи и поливаемые слабым дождём. Холодные капли воды стекали по волосам старика, пропитали бороду и ветхую одежду. Они лезли в глаза и рот, мешали дышать и видеть. И он вдруг с отчаянием осознал, что слабость и холод, растёкшиеся по рукам и ногам, вызваны отнюдь не погодой. Годы, беспощадные годы, оставленные за спиной и выпившие все силы, теперь отчётливо говорили о том, что из этого боя не получится выйти живым.

Теорих пропустил скользящий удар меча по плечу. Чей-то большой кулак со злобой опустился ему на затылок. Теорих дёрнулся, пытаясь отмахнуться клюкой. Он быстро выдохся, и теперь с удивлением думал, как долго он продержался, находясь в столь ничтожном состоянии. Спустя минуту после начала схватки колени старика сами подогнулись, и Теорих рухнул в грязь, беспомощно глядя снизу вверх на обступивших обидчиков. Один из них занёс меч для последнего удара.

«Вот и всё», – промелькнула отстранённая мысль в голове героя.

***

Солнце безразлично взирало с невообразимых высот на беззвучные рыдания жалкого старика. Две свежие могилы высились позади обломков сгоревшего магазинчика. Два хороших человека предстали сегодня перед светлыми Богами, но от мысли об этом было не радостно, а горько и больно. Морис, прикрывший своим телом друга и соратника и поплатившийся за это жизнью. И Илана, его жена, с отчаянным криком кинувшаяся на мечи, став свидетельницей смерти любимого мужа. Два самых близких, самых дорогих человека. Они прошли вместе длинный, тернистый путь, оборвавшийся по вине горделивого старика, отказавшегося уступать перед злом.

Теорих выжил вопреки всему. Вопреки страшному избиению и нескольким колющим ранам. Его лицо напоминало безобразное месиво. Брови налились кровью и распухли. Глаза превратились в щёлочки. Губы разбиты. Но старое, закалённое тело отчаянно сопротивлялось смерти. Природная выносливость поддерживала в нём жизнь, хотя сам Теорих мечтал лишь о том, чтобы присоединиться к друзьям на Небесах и поскорее позабыть пережитый кошмар.

Несколько человек из Акрама помогли старику закопать тела умерших друзей. Все они платили дань банде Гриза. И все сочувствовали горю Теориха. Те, кто постарше, даже узнал знаменитого воина. Молодые же поглядывали на него с отстранённой брезгливостью.

Тем же днём старик покинул городок и направился по бездорожью в ведомом одному ему направлении. Ноги стёрлись в кровь, раны загноились, взгляд помутнел. Но он продолжал идти. Он пил воду из ручьёв и канав. Он жевал мягкий, пахнущий землёй мох и облезлую, пропитанную смолой древесную кору. Плащ на нём зиял дырами. Мышцы старика обветшали, и из-под кожи отчётливо проступали кости. Но ничто не могло остановить его.

Ущелье. Древнее, грозное место, куда боялись соваться простые смертные. Скрытое в неприступных горах, оно было прибежищем высших материй.

Мощный ветер, устрашающе завывая, пытался опрокинуть ползущую по дну крошечную фигурку человека. И не мог. Воля человека была сильнее.

Всё дальше и дальше. Сто, тысяча, десять тысяч шагов. Человек неумолимо полз вперёд, одержимый своей идеей.

А вот и храм. Тот самый храм. Он совершенно не изменился за прошедшие пятьдесят лет. И всё так же тяжело взбираться по его ступеням, будто что-то мешает и подталкивает назад. Но Теорих, не помня как, всё равно оказался наверху перед входом. Только здесь он позволил себе встать и выпрямиться, чтя величие святых стен. Отдавая последние силы, он вошёл в полутёмный зал и направился к древнему алтарю.

Вместо алтаря возвышалась груда покрытых трещинами крупных мраморных обломков, среди которых светился зловещим кровавым светом потускневший от времени неогранённый камень.

– Я ждал, что ты вернёшься, – прозвучал в полутьме голос пленённого духа.

– Ждал? – равнодушно переспросил старик, тяжело усевшись рядом с обломками. – Ну и как тебе здесь?

Роген оценил его спокойствие.

– Здесь тихо. Первое время было больно, но я привык. И меня подкрепляла надежда, что ты вернёшься. Всё в этом мире возвращается к началу.

– Я мог умереть, – заметил Теорих.

– Конечно, – не стал спорить тёмный Бог. – Но пришёл бы другой Теорих – твоё наследие, твой дух, твоя новая жизнь. И неизбежное свершилось бы всё равно.

Старик хмыкнул.

– Если ты и дальше будешь нести эту чушь, я могу и передумать. Мне плевать, что ты там навоображал о собственном или моём предназначении. Все мы пережитки ушедшей эпохи. Но кое-что мне хочется вернуть из того времени.

– Что же? – с интересом спросил Роген.

– Сплочённость. Общую цель. И веру в будущее. – Теорих закрыл глаза и устало вздохнул, решаясь. Его горло мигом пересохло, и он хрипло проговорил: – Я выпущу тебя. И ты пойдёшь мстить и вершить свой суд. Ты заставишь людей вспомнить, что есть на свете что-то, что страшнее нас самих. Но дай мне слово, что ты заберёшь лишь души тех, кто по-настоящему этого заслуживает. Карай не за мелкие проступки, а по делу. И тогда ты, быть может, станешь спасением нашего мира.

– Ты готов поверить моему слову? – недоверчиво поинтересовался Роген.

– Какой же ты Бог, если твоё слово ничего не значит? – устало усмехнулся Теорих. Он извлёк камень из обломков, и тот тут же обжёг его внутренним жаром. Но человек этого словно не заметил. Он нёс его к выходу, держа перед собой, и взгляд его выражал скорбь по тем людям, которых настигнет неизбежная кара. Он знал, на что обрекает свой мир, но не видел иного пути. – Так каково же будет твоё решение? – спросил старик, отлично зная, каким будет ответ.

– Я даю тебе слово, – согласился Роген, и Теорих, не сомневаясь, разбил камень о ступени храма. Ослепительная вспышка озарила ущелье, и на миг на небе проступили звёзды. Тут же взревел ураган, загрохотали молнии, взвился ввысь могучий вихрь энергии. Роген восставал в ореоле кровавого света, радуясь обретённой свободе. В каждом его движении проявлялись непреклонность и сила. Каждое действие изменяло судьбу мироздания.

Храм Богов задрожал. Страшные трещины пошли от его основания к белоснежной крыше. Осыпались песком ступени божественной лестницы. Земля заворочалась, обращая в руины священное место. Вниз посыпались груды обломков, погребая под собой маленького старого человека. Разрушенный Храм стал для великого героя достойной могилой.

– Прощай, ты сделал свой выбор. Теперь же дело за мной.

И Роген – собиратель душ, порождение злого Вулкана – полетел на юг, к городам и странам, к людям и духам, к живым и мёртвым. Его ждал целый мир.

Мир, готовый к переменам.

20-23 июня 2017 года