Над столицей падал снег

Глава 1

Вечерело. Над городом висели низкие облака. Они выглядели такими тяжелыми, будто сейчас вот-вот упадут на город. Шел снег. Он большими хлопьями спускался с неба и мягкой белой вуалью укрывал город.

Снег добрался до всех уголков города; он накрывал собой каменные мостовые, лавки купцов, храм Восьми и даже королевский замок. Наконец, он добрался и до черных руин на окраине столицы. Затянутый в завихрения ветра, снег влетел в провал в потолке — вернее, в бывшем полу второго этажа.

Элизабет вздрогнула, когда снежинка упала на ее ногу. Впрочем, девочка уже давно дрожала и без участия снежинок. Она была укутана в тряпки, но тут и там в рванье зияли большие дыры. Сначала она поправляла свою «одежду», чтобы кожа была закрыта хотя бы одним слоем ткани, но сейчас ей было уже все равно.

Она сидела, забившись в угол. Немного раньше она соорудила что-то вроде лежанки из не до конца обгоревших досок и тряпок. Таких было немного, и она невероятно замерзла. Наверное, это даже хорошо – от холода не сильно чувствовался голод.

- Интересно, с Гансом все в порядке? – едва слышно прошептала Элизабет. Даже сейчас ее голос был красивым, будто маленькие колокольчики звенели при каждом движении белых от холода губ. – Да, наверное, все хорошо. Он смелый и добрый – ему должно повезти.

Девочка сказала это себе, но не поверила. Мама была доброй, папа – смелым. Разве им это помогло? Но Ганс был еще и хитрым. Он немного напоминал ей отца – принципиальный, сильный, никогда не давал ее в обиду.

По щеке быстро скользнула слеза, и Элизабет сжала ложку. Она чудом сберегла ее – маленькую золотую ложку с вензелем, на котором была изображена буква В. Она не была семейной реликвией Элизабет Вилленфорн, а была обычной чайной ложкой. Когда мятежники ворвались в их дом, девочка как раз пила чай в своей комнате вместе с няней и ее внучкой. У няни были добрые глаза и мягкие морщинистые руки. Ее внучка была простоватой, но смышленой. С ней было весело пить чай и читать вслух книгу, вызывая восхищение у простолюдинки.

Так и вышло, что только эта маленькая ложка осталась напоминанием о ее прошлой жизни. Жизни, в которой всегда было тепло и сухо. В которой она ходила в красивых платьях и сплетничала с замечательными подругами. В которой у нее еще была семья.

Как же давно все это было… Наверное, полгода уже прошло, да?

Элизабет всхлипнула и уткнулась в грязное тряпье. Она вспомнила тот страшный день. Все произошло так быстро, невероятно быстро! Люди с факелами и мечами ворвались в их дом. Ее комната находилась на втором этаже в задней части дома. Это дало ей время – няня, наверное, знала, что происходит, так что выбросила девочку из окна, когда услышала за дверью топот многочисленных ног и лязганье оружия. Элизабет приземлилась на кусты.

- Быстро, надевай платье! – услышала она. А потом были только грохот выбиваемой двери и крики.

Когда все стихло, и страшные люди ушли, забрав все ценное, Элизабет пошла прочь от дома. Судя по шуму, который из него доносился, там остались только несколько грабителей, решившие полакомиться содержимым винного погреба. Девочка хотела заглянуть внутрь, но боялась ужасов, которые там могли быть.

Так что Элизабет шла по темным улицам, прячась каждый раз, когда видела рядом свет факелов и слышала голоса. Когда она наконец добралась до дома, где жила семья ее подруги Аннабель, то увидела ту же самую картину. В отчаянии и ужасе, она побежала, куда глаза глядят, чуть не нарвавшись пару раз на воинов.

Через два дня она попала в стайку бездомных детей, и от них узнала, что произошел государственный переворот.

- Да, здесь много таких, как ты! – с умным видом заявил Ганс. Он всегда пытался строить из себя взрослого, особенно, почему-то, перед ней. – Если свергают власть, то свергают и благородных. Повезло еще, что к солдатам не попала.

Элизабет вздрогнула, когда на шею упала снежинка. Она завертела головой, избавляясь от мокрого холода.

Только сейчас она заметила впереди темную фигуру в плаще. Она с ужасом подумала: «Стражник?!» - и попыталась забиться еще глубже в угол.

Но человек в плаще, оказавшийся мужчиной, ее заметил и подошел плавной походкой. «Нет, он явно не стражник» - решила девочка. На мужчине не было ни доспехов, ни гербов, да и был он слишком худым для воина. Черты лица были тонкими и почти нежными, но в глазах не было тех жестокости и холода, с которыми на нее смотрели новые дворяне на раздаче милостыни по средам и воскресеньям.

Мужчина подошел еще ближе, почти вплотную, и Элизабет только сейчас заметила, что он улыбается.

- Привет! Ты ведь Элизабет, да? – голос незнакомца был приятным, успокаивающим. Девочка кивнула, и он улыбнулся еще шире. – Хорошо! Я знаю твоих маму с папой. Долго же я тебя искал!

Он погладил ее голову. Сначала Элизабет дернулась от руки, но прикосновения были нежными и мягкими. Мужчина гладил ее волосы, и девочке казалось, будто холод и голод отступают, и становится тепло.

- Вы отведете меня к ним? – она с надеждой подняла глаза наверх. Мужчина кивнул. Затем он встал и протянул руку девочке, помогая ей подняться. Тонкие пальцы, белые как бумага, схватили широкую ладонь, и они пошли наружу.

Элизабет шла медленно, но с каждым шагом ей будто становилось все легче. Она не чувствовала ни усталости, ни холода, ни голода. Скоро, совсем скоро она их увидит! Маму, которая всегда так добро улыбается и гладит ее по волосам, пока читает сказку на ночь. Папу, который вечно занят, но все равно хороший, потому что катает маленькую Лиззи на плечах и громко смеется.

Они вышли на улицу. Уже стемнело, и ничего не было видно. Большими хлопьями падал снег, но он не был колючим. Девочке даже показалось, будто она вообще его не касается. И они пошли вперед. Она не знала, куда идет, просто держалась за руку своего нового защитника и верила ему.

В темноте засияли большие белые крылья. Они были белее снега и будто бы светились. Быстрый взмах – и снег на земле взметнулся в воздух, а небо расчертила белая линия, скрывшаяся за облаками.

Над большим городом висели свинцовые тучи. Они посыпали город снегом, будто укрывая его пушистым белым одеялом. Под ним скрылся королевский замок, который уже обжил новый владелец. Храм Восьми, чьи толстые монахи уже закончили свои вечерние молитвы. И черные руины, где раньше были и радость, и горе.

Снег укрывал уставший город, будто того никогда и не было.