Над небом летевшие
Глава 1
Вход в пещеру обрамляли столбы деревянных штандартов. Чуть выше них клубилась розовая дымка, растворяясь во мраке шахты. Под ногами девушки скрипели мелкие белые камни, спрятанные под её тенью.
Элли накинула капюшон, спрятав бледный гладкий нос за мраком под темно-зеленой ткани. Тонкие губы прикрылись за серой маской. В темно-кожаных перчатках девушка расстегивала пуговицы у кожаной ленты очков, прочищая квадратные линзы.
Закрыв очками фиалковые глаза, Элли приблизилась к пещере. Она напоминала сгорбившийся кулич из сложенных белых камней. Девушка вытащила из-под сумки фонарик.
Тусклый луч осветил воронку. Световой овал дошел до троса, опущенного вниз. Элли торопливым шагом углубилась в пещеру, прикрепив ремень штанов к тросу.
— И-и-ах! — послышался басистый визг ниже. Элли тут же представила себе горстку чумазых шахтеров, бродящих по пещерным туннелям. — Ха-ха… Поднимай, еще одного поднимай!
Вслед за этим голосом эхом отозвались другие. Затем пробилось овечье блеяние и снова шум смешанных грубых шахтерских голосов. Элли покачала головой и ловко начала спускаться, обхватив трос обеими руками.
Отскакивая от крепкой скалы, Элли понемногу понижалась, углубляясь в пещерный мрак. Луч фонаря прыгал по серым валуна, освещая выглядывавших улиток и крохотных крабов.
Как только ноги девушки нащупали твердую почву под собой, Элли отцепила трос. Луч фонаря устремился в проход под крутым склоном. Вдалеке в голубоватой дымке виднелись горбатые силуэты. Размахивавшие кирками и набитыми рюкзаками.
Подойдя ближе к проходу, она увидела столпившихся шахтеров, чьи серые чугунные каски слегка прикрывали глаза. Лицо Элли слегка исказилось от рваного вида комбинезонов.
Впрочем, никого из них это не смущало. Шахтеры продолжали резвиться, поднимая вверх кирки и пивные кружки. Чуть в стороне от них виднелись двое, обхвативших обвязанного веревкой барана. Они оттолкнули его и ухватились другой дрогнувший трос.
— Поднимается! Поднимается! Ах, гляньте-ка! Поднимается! — прокричал один из них, поднимая очередного барана по тросу.
— Ох! Элли! Что ты ту делаешь? — с испугом спросил кто-то из столпившихся шахтеров. Однако большая часть продолжила хохотать, а оставшаяся часть опустошать свои кружки.
К Элли стала приближаться низкорослая фигура, одетая в рваные комбинезон. Одной рукой он все время приподнимал чугунную каску, лишь бы увидеть вышедшую из-за угла Элли.
— Ничего особенного… Просто пытаюсь найти ваш «Железный путь»… Мне просьбу одну поручили, — сказала Элли, протянув шахтеру обугленный листок. Мужчина мельком взглянул на карту и хлопнул себя по затылку.
— Вот балда! И ты, и я! — с хохотом воскликнул шахтер. Настолько громко, что Элли отошла от него на пару шагов. — Просьба-то бесполезна. На железном пути уже ничего не найдешь, как бы ни рылась… Кстати, а кто поручил?
— Кое-кто из старейшин.
— Значит, тем более, тебе здесь делать нечего. Уж поверь мне, сейчас твой старик уже вспомнил, где он живет и тут же извинится перед тобой! Ступай.
— Хочешь сказать, у него скалероз? И все же, на то, чтобы просто взглянуть мне не нужно причины, так? — спросила Элли, найдя взглядом воронку, уходящую понижающимся склоном.
— Кто знает, я не слишком знаю про болячки этих стариков… Слушай, не сыпь соли на рану. Нам всем итак стыдно перед ними за то, что никто из нас не помнит нашей истории, а с ними всякое могло приключиться!
— Барнс, если тебе так неприятно со мной говорить, то не стоит преграждать мне проход, — со вздохом сказал Элли. Шахтер смутился, услышав свое имя. Затем отвел глаза и отступился в сторону от девушки.
— Ладно, ладно… Сирота, — передразнил её Барнс и отошел обратно к толпе, перестав держать каску. — Просто нечего тебе здесь смотреть. Вишь ли, овец достаем, плантации растим неподалеку, а ты здесь…
Элли не обернулась, продолжая приближаться к воронке. Луч фонаря осветил блеснувшие стальные балки рельс, идущих ниже по воронке. Ступни прижали прогнившие доски.
Понемногу спускаясь по рельсам, Элли осматривала сужающийся тоннель. Между скалами виднелись пробоины и паутины, обрамляющие стенки туннеля. Под рельсами выпирались странные толстые корни, чей зеленый цвет растворялся в темноте.
Луч фонаря вдруг заметил конец железной дороги. Рядом с оборванным путем лежала кирка. Дальше рельс находился тупик. Элли взглянул на сгорбленные между собой валуны и кирку, затем девушка с хрустом бумаги развернулся карту.
Под лучом фонарика Элли виделся черные отметки над рельсовой дорожкой. Все, как и должно быть. Дальше рельс шел тупик. А двух сторонах от конца в неописанных областях виднелись два крестика.
Элли свернула карту и схватила кирку. Сделав глубокий вдох, она размахнулась и направила острие кирки в сторону валунов.
Пару ударов отозвались грохочущим эхом. От тройки ударов валуны разрубило на кучки пыли и раздробленных булыжников. Каменная пыль клубами впивалась в лицо. Элли протерла очки и снова размахнулась.
Возле неё упал булыжник. Девушка отскочила на пару шагов, как только стена из валунов стала обваливаться на части. Сквозь горстку булыжников пробивались розоватые световые лучи.
Острием кирки Элли разрыхляла кучи камней, отбрасывая их на рельсы. Свет пробивался все сильнее и затеснял клубившийся мрак. Вскоре девушка уже стояла возле неширокой дыры, через которую виднелся обрыв.
Сквозь густые пурпурные кусты виднелись уходящие ниже склоны, покрытые белой галькой. Дальше склона не виднелось ничего. Только розовый туман, сгущавшийся наверху.
Вокруг воронки посыпался град новых ударов. Капюшон Элли покрылся серой пылью и паутиной. Девушка выскочила наружу. Глаза слепило белоснежное солнце, выглядывавшее из-под розового тумана, сгладившего весь горизонт.
— Быть не может! — прошептала Элли, прикрыв рот подрагивающей ладонью.
Взгляд проваливался в тумане. Элли пыталась найти глазами нижний горизонт. Все застилала проклятая дымка. Вдруг между туманом она заметила дыры, сквозь которые виднелись равнины, поля, очерченные листвой леса.
Взглядом Элли пыталась найти подножие горы, на вершина которой стоит она, эти шахтеры, все, что может на ней стоять. Однако все закрывал туман, словно эта верхушка никогда не была на земле.
— Нет, не может быть… — прошептала Элли, отходя назад. Ноги слабели, дыхание молниеносно вылетало через рот.
Глаза закатились, Элли снова взглянула на солнце. Все начинало темнеть, свет солнца продолжал жить, выглядывая из мрака, клубившегося в глазах.
Нижняя земля, гладкие равнины, на которых когда-то стояла гора, все это находилось под ними. Элли почти вновь взглянула вниз, но вовремя отбросила себя назад. Схватившись за капюшон.
Тяжело дыша, она пронеслась через воронку, взбираясь по склону, грохоча на проржавевших рельсах, вновь слушая хохот выходящих из пещеры шахтеров. Оказавшись у входа. Девушка спряталась за угол. Толпа ворчащих и гогочущих шахтеров понемногу рассасывалась и разбредалась снаружи.
— Барнс! Барнс! — звала его Элли, но никто из шахтеров не откликался. Элли сняла маску и плюнула со злобой.
Выходя из пещеры, девушка засовывала очки обратно в сумку. Коричневая накидка слегка стянулась. Широкий капюшон откинулся от легкого толчка ладони Элли, обнажив белокурый пучок волос.
Она продолжала втайне следовать за кучкой шахтеров, уходящих по тропинке в сторону обрамленных затемненными деревянными крышами, домов.
Между темной листвой на кронах лиственниц и сосен виднелись алые ягоды, лениво свисающие над головами проходящих. Шахтеры по привычке сдирали их и отбрасывали на землю, раздавливая в алые лужицы.
Как только лес стал заканчиваться, впереди стали виднеться деревенские улицы. Дубовые ветви прятали за собой двухэтажные башни. Густыми кустами скрывались широкие избы, обхватившие площадь луга.
Между закоулками Элли и шахтеры натыкались катившиеся бочки и ходящих по земле дроздов. На дубовых крышах усиживались ястребы, утомленно оглядывая сгущавшуюся над ними розовую дымку.
— Элли! Ну слава богу, хоть один нормальный человек в этой деревне! — вскрикнул кто-то, на чей зов девушка молниеносно обернулась. — Помоги мне с этими двумя!
Возле входа в пивоварню стояли двое упитанных мальчиков, одетых в одинаковые черные рубахи. Путь вовнутрь преграждал высокий мужчины с закрученными усами над губами, и густыми, все время злившимися бровями на лбу.
— Эти близнецы мне день хотят скрасить, когда ни мне, ни посетителям не хочется! Не хочется! Малыши, вам еще раз повторить? — со вздохом сказал мужчина, очищая свою кожаную мантию от грязевых пятен.
— Никак нет!
— Никак нет! Нам тоже не нужны проблемы, а значит проведите нас в трактир! — взвизгнул близнец, сжав ладони в кулаки. Приподнятые носы мальчиков усмехались над ошарашенным мужчиной.
— Ной… Слушай, сейчас есть кое-что поважнее и поэтому… — пробормотала Элли, но вовремя заметила впившийся в нее взгляд мужчины, молящий о помощи. — Ладно. Просто отведи их обратно в бараки, а там их найдут.
— Если бы кто-то и хотел, то уж давно присмотрел. Черт побери…
— Ной! Не при них! — гаркнула Элли, мужчина от смущения слегка отошел от двери, сторонясь взгляда девушки. Мальчишки усмехнулись и юрко протиснулись через дверную щель.
— Прошу прощения, добрая женщина! — фыркнул Ной, увидев распахнутую дверь. — Клянусь своими зубами, эти сорванцы слышали фразы и покруче…
— Ной, в конце концов они бродят по деревне в полном одиночестве и чуть не зашли в трактир. На вид им лет от восьми до одиннадцати… — сказала Элли, как только они оба зашли внутрь трактира.
— Элли, спокойно, я найду их. У них даже палец не притронется к пиву, пока я хожу вокруг… — сказал Ной более спокойно в сопровождении восклицающих его имя голосов из-за стола.
— Ной! Ной! — пророкотали голоса шахтеров и остальных мужчин, что уселись за одним широким столом. — Ной! Тут поединок такой! Кто больше выпьет, а?
— Ной! Тут крысы! — провизжали женские голоса, а затем взвизгнули, выпрыгнув из-за округленных столов в углу трактира.
— Сейчас… Сейчас подойду… — прошипел Ной, попутно ухватив в руки метлу. Элли смотрела ему вслед. Как его спина постепенно скрывается внутри толпы.
Сверху трактир освещали янтарные стеклянные лампы, гудение лампочек тонули в звоне голосов. Элли достала из-под сумки толстую записную книжку. На страницы едва падал свет.
Девушка подсела к опустошенному округленному столу в другом углу трактира. Стены украшали уютные стразы и деревянные амулеты, прибитые к бревенчатому высокому потолку.
Вырисовывая карандашом прописные буквы. Элли не заметила, как рядом с ней уселся силуэт невысокого роста. Только когда её что-то уткнуло в плечо она слегка вздрогнула и отбросила книгу.
— Что пишем, сестра? — спросил мальчик, сильно походивший на одного из близнецов. Нос уже измазался в чем-то очень похожим на гарь, а темные волосы запылились под слоем пепла. — Трактирщик здесь злой…
— С каких это пор я тебе сестра? — фыркнула Элли, дописывая строку в дневнике. Мальчик усмехнулся, поставив на стол крупную пивную кружку.
Девушка уже было раскрыла рот, но мальчишка уверенно опередил её, как только край кружки прикоснулся к его губам. Пил он около пары секунд, затем резко откинул кружку и затряс головой.
— Не помнишь? — спросил мальчик, обведя себя ладонью. Элли медленно покачала головой, затем отобрала у него кружку и увидела внутри темно-фиалковую жидкость, похожую на сок.
— Пахнет сиренью, — заметила Элли с подозрением. Мальчик кивнул. — Здесь делают Фиаловый сок?
— Лиственница ведь рядом растет, вот и делают… Только пить еще осторожнее надо, да? Голова кружится похлеще, чем после пива!
— Откуда же ты таких знаний понабрался? — с язвой в голосе впрыснула Элли, не возвращая ему кружку. Мальчик снова усмехнулся и выразительно пожал плечами.
— Какая-то девка с белокурыми волосами. Элли, не будь старухой! Покажи еще раз, как ты учила… У меня и брата все равно жжет в голове!
— Я? Да как такое… — уже возмущалась было Элли, но остановилась и терпеливо вздохнула. — Я сама случайно не была…
— Нет, что ты! Ты умеешь… Ну научи, сестра! В бараках никто такому не научит… А вот ты! — с неподельным восхищением восклицал мальчик. — Слушай, а может это вечером надо делать? Мы ведь тогда пили вечером…
— Ни вечером, ни днем, ни утром, ни даже ночью, — строго сказала Элли и шикнула на него. — Если не хочешь достать от своих родителей еще больше, чем сейчас, то…
— Ладно, ладно, плохой день у вас… Вечно вы злые в трактирах сидите! — вспыхнул мальчик напоследок и каким-то ловким движением руки вытащил из-под хватки девушки пивную кружку.
Элли оставалось только оглядываться по сторонам, лишь бы найти след мальчика. Но его спина исчезла где-то среди толпы. Девушка какое-то время вглядывалась в лица стариков, веселые лица мужчин и лица сконфуженных женщина, покидающих трактир.
— Один есть… Слушай, у них такой вид, как у бездомных, — сказал запыхавшийся Ной, оказавшись у барной стойки. Элли тем временем вернула лицо внутрь записной книжки.
— Не просто бездомные… — сказала Элли. С усмешкой оглядывая написанные на страницах строки. — Они те еще шутники! Когда это я еще писала, что я поила сирот Фиалковым соком?
— Слушай… — протянул Ной задумчиво, убирая со стойки янтарные стеклянные бутылки и опустошенные пивные стаканы. — Ты ведь туда многое записываешь? Может посмотришь еще что-нибудь про близнецов?
— С чего ты взял, что я с ними хоть когда-то общалась? — буркнула Элли, еще глубже спрятавшись за страницами дневника.
— Это вполне может быть правдой, Элли… Не повезет же им, если они забыли лица своих родителей. А в бараках и не такое случалось, — протянул Ной, увидев, как у входа появились близнецы, поглядывавшие на стол Элли. — Кстати, о бараках, может проводим их?
— Если это правда, — сказала Элли, взглянув туда же, куда и мужчина, — ты ведь знаешь, о чем я тебя попрошу?
— Конечно знаю… Может, для тебя приютить кого-то это не проблема, но для меня, знаешь ли… Трактир работает целыми днями. Я ем, пью и сплю на своей лавке!
— Сейчас приют потребуется каждому, Ной.
— Дай-ка угадаю, вот это мужики снова повздорили? Или дети забежали в лес и не вернулись? Что, опять что-то здесь стряслось ? — буркнул Ной, протирая тряпкой стойкой с нахмуренными густыми бровями. — Час от часу не легче на этой горе жить.
— Не в этом дело. Ты отлично выполняешь свою работу! Просто, как тебе сказать. это уже не гора, — сказала Элли, воцарилось гробовое молчание, посторонние голоса, исходившие из трактира, едва доносились до ушей. — Это летающий остров. Ной, когда я проверила железный путь, я прорыла тоннель в самое подножие горы.
— Постой, постой, не повышай голос. Элли, повтори и послушай себя. Мы. На острове. Летающем острове, — проговорил Ной, недоуменно глядя на девушку. Та горячо закивала. — Не могла же гора просто так взять и отделиться от земли!
— Ной, этому есть объяснение. Мой учитель знал это, потому и послал меня в железные пути, — говорила Элли, чувствуя, как подрагивает её голос и засыхает горло. Ной помрачнел, выйдя из-за барной стойки и подсев к Элли.
— Тот бездомный? И кому-то другому, кроме меня, стоит ему доверять?
— Ной, только не говори, что ты мне не веришь! — воскликнула Элли, вспрыснув руками. — Я знаю, это немыслимо, но это так.
Краем глаза Элли увидела испуганные лица близнецов. Так и застывших у входа. Их глаза переглянулись, затем снова устремились в сторону девушки.
— Ужас...
— Кошмар… — пробормотали оба и отошли на еще несколько шагов. — Остро-ов? Что за остро-ов? Это монстр? Нам рассказывали о нем… Рассказывали!
— Да! Рассказывали! — говорил близнец, кивая своему брату. — Кто-то из старых. Уж они-то нам о стольких монстрах рассказать могут…
— Старейшины! — повторил про себя Ной, затем резко сменил голос. — Эй! Куда собрались? Спокойно. Мы просто…
Близнецы переглянулись в последний раз. Затем оба одновременно развернулись и протаранили дверь трактира. Элли выскочила из-под стула, едва не перевернув стол.
Они неслись через улицы, окруженными чугунными заборами и всаженными в землю балками. От вечно прыгающих ног мальчишек вздымалась пыль, летевшая в глаза Элли.
Рефлексом девушка перепрыгнула через обвалившуюся бочку. Едва она не разбила голову об опущенную табличку. Они оббегали лавки. Скопившиеся на ярмарке. Мальчишки расталкивали и разбрасывали в стороны ящики, мешки с голубыми перьями и разноцветными порошками.
Очищая лицо, Элли наконец увидела, куда они бегут. Спины мальчишек пробегали возле крайней лавки, сбежав от громка разъяренных голосов.
— Негодники! Бараки ваши бы снести! — рявкнул один из голосов. Элли заметила сбежавшуюся впереди толпу. Девушка не успела затормозить, как протиснулась внутрь.
— Бесы! Бесы! — рявкнула женщина сквозь ткань обвязанного платка. Её голос трезвонил над ушами пригнувшейся Элли.
Толпа ненадолго стихла. Элли как раз вскочила и протиснулась между спинами остолбеневших девушек. Она понеслась по следам близнецов. Тропа из темных жирных точек вела к наклоненным каменным башням.
Чугунный забор из тонких балок выглядывали из-под пышных лоз нестриженной пурпурной листвы. Над замком царило небольшое облако пресного дыма.
Взгляд Элли понизился до стоящих напротив дверного проема мальчишек. Чья-то морщинистая костлявая рука опустилась на плечи обоих братьев.
— Что-ж, если вам и правда негде жить… — пробормотал старческий голос, протягивая слово за словом, шуршание голоса вытягивалось и тонуло в повисшей тишине. — Входите, что вы…
— Кого вы там притаскиваете? Подождать, подождать! Гости какие-то у вас странные, Генри! — протрещал другой голос старика, выглянувшего из-за плеча.
— Постойте! Прошу прощения, старейшины, эти близнецы заплутали! — воскликнула Элли, подскочив к мальчишкам. Те невольно попятились, но не стали ловко выпрыгивать из-под хватки девушки.
На Элли взглянули трое блеснувших во мраке глаз. Генри, почесал свою челюсть, затем стянул повязку на глазу пониже.
— Ох! Знаю тебя, Сироту! Что у вас происходит с твоим отшельником? Что он нам обещал? И где это сейчас? — говорил старик, схвативший плечо Генри. Тот вздохнул, прикрыв лоб старика.
— Не сердись. Она даже не знает, о чем вы. Ведь так, ты в это не ввязалась? — спросил Генри, выпятив глаз, что он едва не вывалился из орбиты.
— Нет, не знаю… Но даже если так, то это правда… Мы на парящем острове. Весь остальной мир теперь в сотнях километрах от нашей деревни!
— Глупости! Сначала он про обвал скорый, теперь ты про невесть что! Все вы мне надоели! — рявкнул старик, откатившись от спины Генри. Еще одна внутренняя дверь распахнулась, обнажив округленное помещение с койками.
— Генри! Вы должны мне поверить! Если не старейшины, то кто? — судорожно проговорила Элли, схватив Генри за плечо. Пальцы впились в что-то твердое и тонкое, будто кожа облепила булыжник.
— Элли, ты ведь знаешь, твой отшельник говорит нам странные вещи. Он до сих пор не признает наше прошлое. Вдумайся. Элли, он воюет против ветра!
— Он хочет сказать, что нашел одну из тайн!
— Природа не таит тайн, это не ребенок с секретом под подушкой, Элли! — сказал Генри, поучительно качая головой. — Это огромная очередь ветров и ураганов, они складываются в миры, из всех этих сложений складываемся мы, наши общины… Ломать стены нашим общинам — вот что я называю воевать с ветром.
— Хочешь сказать, что я тоже сумасшедшая? Генри, я никогда не врала вам, потому что видела все собственными глазами. И вы никогда не врали мне точно также…
— Элли, у тебя тяжелая судьба и вся Башня старейшин об этом знает. Но ты создашь сложную судьбу для всех нас… — Генри помрачнел на последних словах, лицо исказилось от боли. — Ты ведь знаешь, что делают семьи, когда напуганы?
— Семьи? — спросили близнецы в один голос. Лицо Генри снова исказилось. Одной рукой он охватился о дубовую дверь.
— Ну вот… Теперь мы заговорим о семьях, а еще позже заговорим об острове, а еще позже о смерти и Боге… Элли, ты и сама можешь об этом забыть, а тем более об этом забудут малыши, отцы, матери…
— Генри, поэтому я и обратилась к вам. Никому не известно столько же, сколько известно вам… Вы знаете историю нашего поселения, помните, чем она расцветала и наполнялась! У нашей деревни постоянный сколеоз, но вы…
— Довольно, сирота! Дай моей голове отдохнуть от звона. Входите близнецы, будьте, как дома, — проскрипел голосом старик, исчезнув за дверью вместе с прошмыгнувшими внутрь мальчишками.
Девушка уже было схватилась за дверную ручку, но успела сделать пару вдохов. Взгляд поднялся до верхушки башни, оснащенную каменными столбами и сплавленными свечами.
– Элли! Нашли их? — спросила взвизгивающий голос Ноя, едва набиравшего воздух в грудь. Девушка отчаянно покачала головой. Отходя от башни.
— Нет, они пропали… Пропали прямо за дверью этой башни! — процедила Элли, сжав ладони в кулаки. Ной попятился назад, осматривая башню не на шутку удивленными глазами.
Какое-то время царила тишина, сбивавшаяся дуновением ветра. Элли взглянула на мужчину. Лицо обрамляла странная полуулыбка.
— Здесь-то мы и праздновали, Элли, — с усмешкой сказал Ной. — Ладно, может им там будет даже лучше, чем у меня. Сама знаешь. Столько дряни могут выпить… Сколько этой дряни было здесь. Ряд из столов. Лампы керосиновые повсюду…
— О чем ты говоришь?
— О празднике, Элли. Ты бы видела свое лицо, когда ты радовалась достроенной башне! — вновь с усмешкой воскликнул Ной. Элли перевела глаза на башню, гадая, могла ли она радоваться этим устаревшим кирпичам.
— Многое же ты помнишь, Ной, — пробормотала Элли. — Вот бы построить еще одну башню для таких, как я.
— Ну-ну… Элли, ты не виновата в том, что эти старейшины слегка… Хотя праздник какой-нибудь не помешает, ты права… Куда ты, Элли?
Девушка неторопливым шагом уходила между обросшими зеленым мехом деревьями. Она обернулась и кивнула в сторону впереди себя.
— Ной, так ты веришь мне? Взгляни туда. Если мы хотим, чтобы мы снова могли праздновать…
— Что это за туман? — спросил Ной. Обогнув девушку. Элли последовала за ним, пробегая вдоль наклоненных елей. Вскоре они сбавили ход.
Элли медленными шагами приблизилась к краю, потягиваясь головой вперед. Земля заканчивалась на крутом обрыве, по алым корням взбирались клубы розового тумана.
Ной медленно покачивал головой, не веря своим глазам. Дыхание едва выбиралось из него.
— Обвал… Сколько этой башне осталось? День… Неделя? Если уже отвалился такой кусок, то что будет позже? Элли, я вернусь в трактир и соберу кое-кого… Где ты будешь?
— Там же, где и всегда, — сказал Элли. Пожав плечами.
***
Рев исходил из-за развевавшихся облаков тумана. Элли вслушивалась, ловя то тишину, то вновь поднимавшийся вдалеке грохот.
— Что это? — шепотом спросила Элли, обернувшись лицом к фигуре в потрепанной мантии. Хлопковый капюшон снялся с облыселой макушки старика.
— Высокая птица, — холодно проговорил учитель, повернув к девушке покрытое крупным шрамом на половину лица. Серая кожа сливалась с пятнами грязи и следов темного пепла. — Кое-что слышал об этих птицах, но уже вряд ли, что вспомню.
Рев прозвучал с новой силой, взгляды устремились в одну сторону. Между прозрачными розоватыми овалами виднелась тень. По обе стороны темную стрелу окружали крылья, увешанные трепещущимися на ветру перьями.
Элли мгновенно надела очки, натянув ремень на под затылок. В линзах она увидела голову существа. Казалось, их глаза уже долгое время глядят друг на друга. Девушка чувствовала, с каким трудом всматривается в бездонные темные глаза птицы.
— У неё крупный клюв, — проговорила Элли, поправляя линзы очков и все сильнее прищуриваясь. — Зубов нет. Есть хвост, чем-то напоминает голубоватый плавник.
— Я о ней точно что-то слышал… Словно болтал с кем-то из старейшин о ней, — проговаривал про себя учитель, отходя из стороны в сторону.
— Там еще одна! Их трое! — воскликнула Элли с ужасом. — У одной крылья покрупнее. На груди что-то вроде выпирающих костей… На третьей глазницы раздражены, клюв постоянно приоткрыт…
Её голос заглушил новый рокот. Земля задрожала под ногами. Пурпурная трава заколыхалась от новой ветряной волны. Учитель нахмурился, увидев посреди розового тумана новые возникшие летучие тени.
— Элли, теперь они нас заметят, — холодно сказала старик, на что девушка обернулась. Старик пошел в сторону бардового коврика, на котором лежали крохотный чайник в окружении чугунных кружек.
— Учитель, мне не поверят, сколько бы они не кричали, — сказала Элли, сжимая линзы очков в руках. — Нам никто никогда не доверял, вы ведь знаете…
— Все мы владеем памятью недолговечной. Понемногу все для нас теряет смысл, Элли, — говорил учитель, выпивая темно-фиолетовую жидкость из кружки. — А потому я и есть параноик. И все это доводило меня… И доводило когда-то старейшин… Ты ведь помнишь, Элли?
— Все туманно, как будто была во сне, — пробормотала Элли, схватив в руку карандаш и потянувшись к записной книжке на раскрытом коврике.
— Это нормально, Элли… Такой же туман у таких же девушек, их мужей и простых парней, у всех, не волнуйся… Вспомни, что ты помнишь, что с тобой произошло за сегодня? Время близится к ночи, — говорил учитель спокойным и затихающим голосом, колеблющийся между шепотом и звоном.
— Не так уж и много… Неприятно было только тогда, когда меня выгнали из жилых домов, — сказала Элли, шелестя страницами, учитель нахмурился, продолжая слушать. — Потом… Да. Потом я слышала грохот, но тут же забылась… Все остальное я вам рассказала, кроме воспоминаний.
— Выпей, — учитель невозмутимыми движениями рук потянулся к мешку, лежащему возле дуба, а затем с грохотом посуды достал оттуда маленький чайник и две кружки. — Твоя память осталась без изменений, не волнуйся.
— Горделивый отвар… Из чего вы его только делаете? — спросила девушка, схватив серую кружку. Она взглянула на вязкую пурпурную жидкость, пахнущую вонючим маслом.
— Для твоего обоняния полезны корни Горделия… Элли, я все еще боюсь, что ты можешь потерять зрение или нюх. Мне не нравятся глаза наших детей, некоторые целыми днями сидят в бараках, топя свое зрение в тьме.
— Зато они в безопасности, к тому же, еще и учатся… Учитель, а я там жила? — спросила девушка, отпив долю из кружки и боязливо взглянув на небо. Трое силуэтов продолжали парить, обгоняя клубы тумана.
— Никто никогда не знал, сколько мы здесь. Время такая штука, с которой можно придумать все, что угодно, лишь бы это хоть немного походило на правду. Я боюсь тебе врать, Элли, но я помню, что видел тебя еще очень маленькой.
— Может, мы слишком мало пьем вашего отвара, — пробормотала Элли с тоской и снова наклонилась носом в кружку. Её остановила прикоснувшаяся ко лбу рука учителя.
Вторая его рука выхватила кружку и залила жидкость обратно в чайник. Старик молча качал головой.
— Мера — наше единственное спасение, Элли. И ты знаешь, что она тебе понадобится в следующем шаге, — прохрипел старик, свернув чайник и кружки в тканевый мешок. — Нужно переселить старейшин, и это должно быть тайной.
— Они все равно забудут о замке… Эта какая-то темница, а о ней вспоминать никому не хочется, — сказала Элли отозвавшись вздохом. Старик снова покачал головой.
— Элли, некоторые из старейшин забираются в их дома и вскоре возвращаются в замок. У стариков есть свои страхи, чаще неописуемые. А у детей свои радости, необъяснимые даже мной.
— Я понимаю, но им негде будет жить! Если это еще должно быть втайне, то как мы это сделаем? Даже если они поведутся за нами, как овцы.
— Если пещера пуста, как ты проверяла, — говорил учитель, потирая подбородок костлявой ладонью, — то у них есть дом и есть прямая дорога. А у нас есть тоннель, в котором их можно запереть.
— Это ведь убийство, учитель!
— Элли, эта шахта будет их сиротским домом, как только замок сметет ударной волной! — сказал учитель, закрыв голову капюшоном.
— Как бездомная… Могу ли я их обманывать? Это же старшие старейшины, учитель! — говорила Элли с удивлением, едва набирая воздуха в грудь. Старик кивнул, мрачно взглянув куда-то сквозь неё.
— На площади уже должен собраться народ, еще есть время, — сказал старик, сутулой походкой обходя девушку.
Элли молча последовала за ним, надев капюшон. В голове метались фразы, звуки расплывались в гуще бессвязных слогов. Перед глазами слегка плыло, девушка пыталась дышать, не вслушиваясь в грохот над головой.
Они подошли к просторной площади, окруженной сверху пестрыми красными плитками крыш. На истоптанной траве расплывались янтарные свечи. По траве раскиданы были осколки стекла и куски досок.
— Этот взрыв с неба был не просто так! — воскликнул звонкоголосый мужчина, затем сразу же забрался на ящик и оказался над головами столпившихся.
— Конечно!
— Это было похоже на птицу… — люди перешептывались, Элли пыталась тенью протиснуться сквозь дрожащие от страха тела.
— Взрыв и птица! Вы ведь заметили, что дождя давно нет? А значит крупные осадки…
— Какие еще крупные осадки! Совсем сбренди ли морочит теперь нам головы! Слезь парень! Не смеши, идиот! — гаркнул басистый голос. За ним последовали и другие. Парень поскользнулся, не успев добавить еще одного слова.
— Идем, Элли… Замок уже близко… — девушка тем временем пыталась разглядеть лицо парня, но обзор закрывали подпрыгивающие макушки зевак.
Девушка последовала за силуэтом в капюшоне. Она проскользнула через еще несколько детей, таращившихся на её перчатки. Вдалеке слышались новые голоса…
— Эта птица! Мы видели её! Мы нашли настоящее чудо природы! — хриплым голосом говорил старик, чья голова выпрыгивала из-под толпы. — Это колибри! Огромное колибри с костями слона!
— Подзорная труба! Точно!
— Дайте взглянуть, дайте взглянуть! Эта тень приближается!
— Всем спокойно! Она не приближается! Птицы не едят людей… Они также напуганы. Как и все мы. Пугливый народ! — кричала девочка, взбиравшаяся на крышу хижины.
— Ага! Да также болтали, что нету никаких птиц и всего такого и что теперь! Вот вам!
— А кто так говорил? Покажите-ка пальцем этого лжеца!
— Стойте, прошу, не надо! Остановитесь же, люди! Сбор, сбор!
Голоса ревели, смешивались, ровно как и люди, влетавшие друг в друга. Под грохотом рева высоких птиц толпа сплеталась в океан дерущихся рук. Со всех сторон слетали ведра, бочки, вверх взмывали перья и метла. Доставались кирки, лопаты, сталь гнулась о кости и камни, летевшие на головы.
Элли и учитель тем временем проходили возле жилых домов. Избы соединялись залами, словно были огромным дворцом. Стрельчатые столбы украшали верхушки башен, закрываясь в клубах развевающегося тумана.
— Такое ощущение, что туман снижается… Проклятие, что за бойня у них началась! — говорила Элли. В нос бил запах кофе и свежего хлеба. Её живот тут же взвыл. — Кто-то забыл запереть дверь…
— Генри! Генри! Кто-нибудь! — вскричал чей-то голос, доносившийся из-под раскрытой дубовой двери. Хриплый голос напоминал старика, забившегося где-то в углу.
— Учитель… Это кто-то из старейшин! Что он здесь делает? — спросила Элли, остановившись. Учитель резко схватил её за руку и повел за собой.
— Кто-то сбежал из своего дома и решил заночевать у селян. Идем. Элли, я знаю этого слепого. Он только поднимет крик.
— Генри! Генри! — ревел старческий голос, доносившийся из окна дома. — Не хочу я… Не могу ведь больше…
Девушка ничего не добавила и молча обогнала старика. Впереди виднелся крупный каменный замок, окруженный погнутыми чугунными балками.
Элли с осторожностью осматривалась вокруг, пока учитель заходил на обратную сторону от входа в замок. Дубовая дверь тоже была открытой, изнутри доносились неразборчивые голоса.
— Элли, загляни внутрь. Если там кто-то есть, то представься шахтером… Скажи, что будет сбор… Я посторожу снаружи.
— Учитель, там дети… И они меня знают, — сказала девушка смущенно. Затем выругалась про себя и без раздумий пересекла дверной порог.
Её окружил мрак и восковые кирпичи. В нос ударил аромат какого-то супа и горячего пара. Девушка приблизилась к двери, аккуратно схватив чугунную ручку. Голоса стали громче. Из раскрывшейся щелины донеслись детский смешок и старческий кашель:
— Нет, черт побери, вы не умеете готовить, мелюзга! — гаркнул голос Генри, снова сплюнув и кашлянув. Близнецы захохотали и загремели ложкой, ударяя о стенки котла.
— Умеем, Генри! Умеем! Умеем! — прокричали оба близнеца, загремев ложкой о стену, выбрызнув по сторонам пурпурные капли. Старик сморщился, как только на его лицо упало несколько крохотных капель.
— Элли, что они здесь делают? — спросил шепотом учитель, подкравшийся к девушке. — Правильно. Они вспоминают. Эти близнецы узнают вместе с Генри. Но для него это, как выйти из долговечного тумана. Элли, поднимайся выше, с ними я поговорю сам.
— Учитель, как я уговорю старейшин следовать за мной? Они создадут такой шум…
— Вслушайся в стоны. Элли. Такие стоны издают только сильно страдающие. Ни дети, ни вы не могут так хрипеть, как те, что над твоей головой.
Элли молча кивнула и заодно сразу же полезла в свою сумку. В её перчатках оказалась кольцо длинной веревки, накинутое вокруг плеча. Девушка молча вскарабкалась на лестницу, последний раз взглянув на раскрывшуюся дубовую дверь.
Удивленное лицо Генри и напуганных близнецов заслонил силуэт учителя, проходя в комнату сутулой походкой.
— Откуда вы взяли эти лепестки? — громовым голосом спросил учитель. Близнецы пискнули. Генри прокашлялся и пробормотал что-то бессвязное, как только уши Элли окружили хриплый вой и треск дерева.
Поднявшись по лестнице, Элли открыла люк, мгновенно юркнув внутрь затемненной комнаты. Просторный округленный зал заполняли койки и разорванные матрасы. Застывшие в воздухе перья блестели тусклым снежным сиянием.
Элли достала из сумки фонарик, усердно протерев линзу. Тотчас прозвучал чей-то кашель и голоса. Они доносились со стороны коек, обставленных в курган.
— Эти травы, черт побери… — ругнулась старая дама, звеня ложкой о края чашки. По углам зала мелькали огоньки свечей, едва проливающих свет на силуэты старейшин.
— Я Элли Монс! Приказ от собрания шахты! Всем спуститься без промедлений! Приказ самого собрания шахты! Срочно! — последнее слово Элли прокричала, кто-то откликнулся ей своим тоскливым хлюпаньем.
— Кто там кричит? Подойди сюда, если опять нога затекла! — гаркнула старая дама, ударив по стенке чашки. По углам зала послышались новы е стоны. Старейшины закрывали уши. Закутывались в серые одеяла и прятали лица под подушки.
— Вы меня слышите? Я здесь! — Элли замахала руками. Подходя ближе к койке старой дамы. Та потянулась к керосиновой лампе на ящике возле койки.
Она смотрела сквозь девушку. Аккуратно слазив с кровати, женщина осторожным шагом последовала в другую сторону зала. Мелкими шажками она щупала каменистый пол, вертя лампу над собой.
— Где ты, Оскар… Оскар! У тебя нога… Как же болят глаза, — прокряхтела старая дама, остановившись на пол пути.
— Кто это! Кто это! — запаниковал старик, чьи ноги оказались тотчас на матрасе. Он глядел в сторону Элли.
— Элли Монс! Приказ собрания шахты, — говорила Элли уже с меньшей надеждой, показывая пальцем на себя, затем на люк, а потом повернув пальцем в воздухе.
— Куда уходим? Куда уходим? — спросил старик, опускаясь на пол. Затем он потряс за плечо бабушек по сторонам от своей кровати. Те, в свою очередь, начали изворачиваться и трясти своих соседей.
— Ай! Кто это? — заверещала старушка, затем свалилась с кровати и с парализованными руками стала ходить вокруг койки. — Кто здесь?
— Меня хоть кто-нибудь слышит? — вскричала Элли, оглядываясь вокруг. Все продолжали бродить около коек, надевая на себя одеяла и пижамные колпаки. Глаза старейшин были вялыми. Белки едва не выпадали из глазниц, а ноги, как сгнившие палочки, сгибались и хрустели.
— Оскар! — сконфуженно взвизгнула старая дама. — Прошу прощения, вы ведь Оскар? — Женщина трясла за плечи чье-то тело. Элли взглянула на простыню, за которой скрывалось чье-то серое ощетинившееся лицо.
Элли отвела взгляд, надеясь, что это сонный паралич. Тем временем она обматывала руки старейшин тугим узлом, проводя между народом длинный канал. Старики щурились, с любопытством оглядывая свои руки.
Одна из старушек беспомощно потянулась к Элли, после того, как её ладони оказались в веревочном узле. Девушка с легкостью отвела её ладони и отошла к оставшимся.
— Похоже на паутину… Или на виселицу… Не нравится мне это, когда хотят мои руки задушить!
Элли схватила за плечо старую даму со светильником. Плавным толчком она подвела её к группе, обвязав её руки и отобрав светильник.
— Ой! Оскар? Где же ты, мальчик мой? — спросила пожилая дама, обводя столпившихся старейшин пустым взглядом.
Элли осмотрела слегка колыхавшуюся толпу и прошлась по тем силуэтам, что не двигались в своих койках. Девушка вздохнула. В мыслях она пообещала сюда вернуться, когда-нибудь.
Она слегка приотворила люк, навострив слух. Голоса все еще слышались. Девушка увидела раскрытую дверь, будто кто-то выпрыгнул из-под дверного проема. Тени учителя и Генри то соединялись в целое, то снова расходились на тусклые силуэты.
— Все эти кусты, все эти корни… Они мертвы, Генри. Этот остров умирает. Они больше не пурпурного цвета! Сначала они темнеют, покрываются плесенью и паразитами, — говорил учитель.
— Я умею различать цвета! Впрочем, тебе все равно суждено выкинуться в шахту, чего же ты пытаешься оправдаться предо мной? — рявкнул Генри, взмахнув хрустящим куском папируса.
Послышался рев, намного сильнее, чем все прошлые. Сотряслись стенки замка. С потолков посыпались мелкие камни. Пыль и запах угля резко ударили в нос.
Элли раскрыла люк, закинув конец каната вниз. Сперва старейшины теснились, пытаясь обойти раскрытый люк. Элли рефлекторно схватила их за плечо и легкими толчками протолкнула к краю.
— Что это было?
— Это был рев, Генри, это был голос погибели! — отчаянно вскрикнул учитель, схватившись за голову. Элли то и дело оглядывалась на его тень и следила за осторожно спускающимися старейшинами.
Первый спустился старик, прижавшийся тотчас к стене замка. Вторым едва не свалилась пожилая дама, обхватившая свои плечи и бормоча что-то себе под нос. Третий старик сдерживаться не стал и вскрикнул, как только он небрежно выкинулся вниз.
— Элли? Что вы делаете? — спросил Генри, увидев спускающихся поочередно старейшин. Генри встал им на пути, раскрыв руки. — Совсем обезумели, черт подери!
— Довольно тебе браниться, Генри! Ты хотел их отравить! Ты хотел отравить этих близнецов! — кричал учитель, забыв о хрипоте своего голоса. Его рука схватила шею Генри и прижала к стене.
— Нет, ни за что не поверю тебе! Ты грязный лжец! — вскричал Генри, чья хрипота выступала гноем. Затем он снова залился кашлем поникая головой. Стены вновь затряслись от нового грохота.
Старейшины посыпались парами, запрыгивая внутрь люка и спрыгивая с лестницы. Зал заполнили крики и кашель. Голоса старейшин затмевал новый грохот.
— Элли, проводим их в шахту, за нами может быть погоня… Завяжи глаза зрячим, — сказал учитель, вглядываясь в лица старейшин. Понемногу он подталкивал к себе стариков и некоторых старушек. Остальные забивались в углы и прятали голову в ноги.
— Близнецы куда-то пропали… — заметила Элли, осматривая сперва зал, а затем с подозрением глянув на приподнимающегося Генри. Старик опирался об опрокинутый котел и сломанные ножки стола.
— Они все рассказать успеют, не переживайте! — кряхтел Генри. Учитель зарычал и резко развернулся к нему спиной, дернув конец веревки в свою сторону. Толпа едва двигалась. — О вашей лжи, о вашем сумасшествии!
— Элли, разрежь канат, встретимся у шахты, — приказал учитель, поникнув головой. Генри усмехнулся, навалившись на котел животом. Элли кивнула и выхватила из кармана накидки складной нож.
— Не помню, как я его клала, снова память, — проворчала Элли, разрезая веревку. Учитель сочувственно кивнул, снова дернув концом.
Толпа поделилась пополам. Какая-то часть от старейшин все еще сидела по углам, обхватив колени и бормоча что-то бессвязное в ответ грохоту вокруг них.
— Сирота, ты многое забываешь… Такая забывчивость аномальна! А такой человек забывает все, свои пути, дорожки, флажки… — говорил Генри через вздох и тяжелый выдох, едва встав на ноги, но не рискуя подойти к девушке ближе.
Элли тем временем молча сорвала крупный кусок ткани от своей накидки. Лезвие ножа небрежно разрезало его на несколько лоскутков, обвивавшихся вокруг старейшин.
— Нет! Не пойду! Ни за что! — вскричал старик, над которым Элли только вознесла повязку. Он отчаянно вертелся, пряча лицо.
— Вспомни… Загляни в свою книжку и вспомни, наконец, как камни складывались в големов… А те складывались в миры, Элли! Вспомни о ветрах, вспомни о бурях, стоящих в одной огромной очереди!
— К черту вашу фантазию, — проворчала Элли, обвязывая старику на глаза повязку. Генри тем временем вздохнул опечаленно, царапая ногтя стенки котла. — Все ваши рассказы — одна сложившаяся ложь. Как бы вы не лгали нам…
— И снова вы походите на сумасшедших! Твой отшельники ты! Оба! Я уж помню, как твой учитель один раз едва не скинулся с дуба и…
— Нет! Зачем вы только построили эту башню! Чтобы тесниться здесь и придумывать всякую небылицу? — гаркнула Элли, поднимая стариков и пожилых дам на ноги. Генри вспрыснул руками.
— Сирота, все стало так, когда ты пришла к нам «с пугающим известием»! Твой учитель настолько обезумел, что хотел скинуться с дуба! Не помнишь? Тебе ведь не привыкать забывать нашу фантазию? — с едкой усмешкой спросил Генри, а затем еще тоскливее лег на котел, испуская слабое дыхание. — Голова звенит, Сирота…
— Генри, говори! — рявкнула Элли, прискочив к нему. Его лицо заливалось потом, а рот судорожно открывался и захлопывался.
— Ох… Звенит же от тебя голова… От вас обоих… Только год прошел, а я уже так постарел… Строили мы тогда, строили… Ты была еще такой молодой, глаз за тобой едва поспевал, как ты да что-нибудь принесешь… Камень, самородок, траву какую-нибудь… Повезло хоть, что все с твоим учителем обошлось…
— Я вернусь за тобой, обещаю, — прошептала Элли и проскочила к выходу. Старейшины осторожными шагами проходили через вход. Щупая прозрачный горизонт. — Идем! Скорее!
— Зачем же… Уж лучше приди к нему и скажи, что я сам из-за него сбросился… Только сел на стул, встал и сбросился с острова… — шепот старика погиб в тишине, скрывшейся за закрытой дверью.
Девушка дернула за веревку. Старейшины заторопили ход, по пути поскальзываясь о камни. Над ними пролетела длинная тень, придавившая мраком пушистые кроны деревьев.
Элли подталкивала подпрыгивавших старейшин сзади. Они неуклюже вскакивали вперед. Расталкивая воздух впереди. То и дело они пытались вырваться, заводя руки над головой, а голову засовывая между плечами.
Девушка отводила их дальше по извилистой тропе. Ветви вновь заколыхались. Небу пригрозил великий рев, поражавший тихий скрип людских шагов высоким звоном.
— Учитель! — вскрикнула Элли, едва её голос пробивался сквозь гром. Она закрывала уши. Вскоре пришлось закрыть глаза, как только их окатили волны песчаной пыли. — Учитель!
Элли услышала только треск, возникший где-то рядом с ней. Надев капюшон и затянув обруч очков, девушка услышала еще один треск. Это был камень, смачно шлепнувшийся о землю. Едва его края виднелись из-под облаков бежевой пыли.
В голову кольнула резкая боль. Элли обернулась, не увидев ничего. Кроме размытых силуэтов связанных старейшин и чего-то еще. Вновь пролетевшего наверху и издавшего новый тоскат грома.
Мельком Элли уже видела, как в неё летит град булыжников. Резко потянув за собой канат, девушка отпрыгнула в сторону. Лицо засыпала волна песка и пыли.
Вокруг приземлялись камни. Закрыв голову рукой, Элли бродила между деревьями. Булыжники ударялись о стволы, разламывали ветви. Терялись в листве. Элли прижалась к стволу, сделав глубокий вдох.
Она увидела, как старейшины послушно садятся возле неё, подпирая спины поближе к стволу. В деревья залетали булыжники, исчезавшие за листвой. Элли прокрутила линзы, увидев вдали силуэты столпившихся разъяренных людей.
Дети, деревенские парни и рослые мужчины размахивали руками, бросаясь булыжниками и ветвями. Горло задыхалось в кашле и разрывалось в крике. Силуэты тонули в густых облаках пыли, разрывавшиеся из-за вылетавших камней.
Элли прокрутила линзы еще раз. В бежевом завесе неба она видела две длинных понижающихся стрел. Силуэты обрастали крыльями, ужасающие кости обретали очертания. В когтистых лапах выплескивались глыбы камней.
— Спасайтесь! Спасайтесь же! — вскрикнул кто-то из басистых голосов, срывая голос. Толпа людей превратилась в одну безобразную тень.
Элли повернула линзы обратно и дернулся за конец каната. Старики едва срывались места, чувствуя под ногами непрекращающийся грохот.
Кроны деревьев раздавливали гигантские каменные глыбы. По лугам и тропам плыли волны из серых осколков. В облаке пыли тонули огненные искры. Элли прижалась к земле, сотрясаясь всем телом.
Её голова осторожно вылезла наверх. Вдалеке из-под облаков выходили кратеры и разбившиеся каменные горы. Под навесом из валунов и мелких булыжников лежали потускневшие лица, бледные изогнутые конечности.
Старейшины, спрятавшиеся под ветвями обвалившегося дерева, содрогались и едва испускали воздух из себя. Элли сама чувствовала, как дрожит.
Запахи затонули под песком. Глаза омывали плутавшие серые клубы. Горизонт то и дело омывала гигантская тень, расправившие крылья. Элли взглянула наверх. Розовый блеск неба скользил через тысячи перьев на просторных расправленных крыльях.
Её дыхание куда-то уходило. Вглядываясь в темные обугленные глаза, Элли не слышала ничего, кроме новой волны звона в ушах.
— Где же ты… Где же… — испускался чей-то голос. Элли взглянула на протягивавшуюся к ней руку. Старая женщина выдавливала из горла пыль.
Элли оглянулась. Из-под обваленных деревьев выползали горбатые тени старейшин. Повязки глубоко впились в лоб, веревка с напором сжимала бившиеся в судорогах руки.
— Элли! — воскликнул знакомый голос Ноя. Элли вновь обернулась, увидев, как из-под черных клубов дыма выходит ощетинившееся лицо, с надеждой глядевшее на неё.
— Что это было, Ной! Да ты спятил! — вскрикнули двое басистых голосов, пробивавшиеся через пыхтение. Элли слегка наклонилась впереди Ноя, увидев за его плечом небольшую толпу мужчин в лохмотьях.
— Элли, что все это значит? — спросил Ной, смотря на связанных и стонущих старейшин.
— Мы укроемся в шахте, — выкинула Элли, натянув очки на лоб. — Высокие птицы вот-вот вернуться. Ной, кто-нибудь остался еще в живых?
— Понятия не имею… — с ужасом прошептал мужчина, его руки обвил ледяной холод. — Столько домов снесло… Кошмар.
С неба пронесся новый рев. Все мгновенно содрогнулись. Под розовым блеском неба пролетали трое теней, улетавших по разные стороны и разрезавшие воздух костями из-под грудей.
— Уходим, сейчас же! — скомандовал Ной, вынув из кармана фонарик и пробежав вперед. — В шахту, быстрее!
Толпа последовала за Ноем. Элли шла по их следам, резко дергая в свою сторону конец каната. Старейшины едва шли, сгибая и разгибая суставы. Над опалыми деревьями проплыла гигантская тень птицы.
Впереди уже виднелась шахта. Внутри входа толпились силуэты. Приблизившись, толпа разбежалась внутри пещеры. Элли снова безудержно начала дергать веревку. Подталкивая к себе пятившихся старейшин.
— Ноги… Ноги… — протянул сиплый голос старика.
— Я вижу их… Все стало темнее, уже ночь, глубокая ночь… — пропела старая женщина чрез всхлипывание.
— Что-то слышу… Что-то очень тихое, видно, ухо заглохло опять…
— Скорее, Элли, я уже их вижу! — дрожащим голосом прошептал Ной, стиснув зубы. Толпа старейшин нырнула во мрак пещеры. За последней вошедшей старушкой стали закрываться деревянные створки.
Они оставались без света какое-то время. Пока Ной и Элли судорожно трясли вытащенные фонарики. Вскоре два луча пробились сквозь темноту. Тусклый желтый огонек блуждал вдоль вросших скал и мшистых валунов.
— Тихо, она может слышать… — прошептал чей-то голос.
— Да нет же, не слышат они! — процедил Ной, испустив тяжелый вздох. Его луч провелся вдоль туннеля, обвитого алыми корешками и затемненные листьями. — Если вы не будете кричать, то все будет хорошо.
— Учитель, — прошептала Элли, её луч не сдвигался с места, упав на почерневший лист. Обвитый тонкими, закрученными стеблями. — Я посторожу вход, буду вслушиваться.
— Элли, все хорошо, — сказал Ной, подойдя к ней. — Ты можешь отдохнуть, а мы пока спустимся по туннелям…
— Нет, его могло задеть волной! — сказал Элли, луч резко поднялся на ворота, впиваясь в почерневшие доски. — Я пойду осмотрюсь…
— Спокойно, Элли, — сказал Ной, схватив её за плечи. Говорил он спокойно. Но лицо искажалось от леденящего страха. — Ты хоть понимаешь, какой ад теперь за этой дверью? Теперь там горы обломков, руины, эти гигантские птицы.
— Нет! Пусти меня! – взвизгнула Элли, извернувшись и обогнув Ноя. Её накидку схватила увесистая ладонь. Края с треском разорвались, узел под капюшон душил за горло.
Элли припала к земле, схватившись за удушающий узел. Вытянув веревку, капюшон легким движением спал на кучку мелких булыжников.
— Запомни, Элли, твой учитель сейчас хотел бы, чтобы ты оставалась здесь и не спускала глаз со всех, кто здесь сидит. Ты их всех сюда привела, так что…
— Что я могу им сделать? Ной, я ведь сумасшедшая Элли, разве не помнишь?
— Элли, если верю я, то поверят все остальные, — сказал Ной, взяв её дрожащие ладони. Её взгляд вздрогнул, но успокоился под взором Ноя. — Просто расскажи им про парящий остров, а потом про высоких птиц. Они — твоя семья, Элли.
— Почему это теперь семья? — испуганно спросила девушка. Ной только печально улыбнулся.
— Ты привела всех сюда, другого дома у них не осталось. Впрочем, мне не хочется называть это домом. Развяжи старейшинам глаза, детей успокой… позаботься об оставшихся, по крайней мере, у тебя это получается лучше, чем у меня.
Элли смолчала, осматривая сначала заблестевшие от ликования глаза Ноя, затем она осмотрелась. Забившиеся в по углам дети протягивали руки к гуляющему лучу фонарика. Старейшины дотрагивались до повязок, удивленно вздыхая.
Между ними сидели совсем молодые девушки и шепчущиеся мужчины, показывающие на Элли пальцем. Вскоре вокруг неё и Ноя образовался громкий шепот, чем-то очень напоминающий тот, что она слышала, сидя по ночам под окнами жилых домов.
***
Голова девушки лежала на распущенных блондинистых волосах, дотрагивающихся до самых её колен. Дыхание едва испускалось, в глазах резко потемнело. Девушка слегка приподняла голову.
Спина Ноя и пары мужчин исчезла в тоннеле. Луч его фонаря углублялся во мрак, отвечая бормотаниям девушки едва слышимым скрипом.
— Где мы? Что это за место? — спросила старая дама, взглянув на луч фонаря возле Элли. — Сирота?
— Прошу вас… Кажется, у меня сломана рука, — с тоской протянула Элли, приподнявшись. Она протянула руку, спрятанную в рукава накидки.
— Сейчас! Ты опять где-то поранилась? Все это опять ваши репейники. Сколько раз повторять… Может ты заночуешь у меня сегодня, выглядишь ты не очень, — с жалостью проговорила пожилая дама, щупая ладонью листву, вылезавшую из-под валунов. — Да что это с корнями сегодня? Как будто сгнили.
— Здесь все они странные, — сказала Элли, поглядывая на старушку с любопытством. — А вы слышите?
Надежда потухла, как только старушка не ответила и с той же печальной улыбкой уселась возле девушки. Элли протянула бабушке чашечку с пестиком, на что она расплылась в улыбке.
— Значит, сразу сделаем мазь! — усмехнулась старушка, засунув в чашку пару фиолетовых листков и пару изогнутых розовых стеблей. — Только ты скажи, если станет больнее. Эти лепестки выглядят странно.
— Хорошо, — проговорила Элли по неведомой привычке. Затем кивнула. Старая дама мгновенно отреагировала и закивала в ответ.
— Та-а-ак! Кажется, вспоминаю, как мазала тебе… Ну же, сделай лицо повеселее. Зато хвастаться будешь и все слушать с замиранием будут! Только ты эту мазь никому не отдавай, как это было, да?
Элли снова кивнула, пытаясь вспомнить мазь, раненную коленку, смеющихся подруг, а затем снова теплую улыбку старой дамы. Девушка потянулась к ней и обхватила старые плечи. Бабушка удивленно вздохнула и тихонько засмеялась.
— Ну, будет тебе, сглупила и забыла, верно?
— Элли! — вскрикнул голос, доносившийся из-под туннеля. Девушка тут же поднялась на ноги и пронеслась вдоль туннеля.
— Стой! А как же мазь! — протянула удивленно старушка и понеслась неуклюжей походкой по следам Элли. Её провожали стоны старейшин и бессвязные голоса басистых голосов.
Под ногами стоял звон стали. Ботинки с глухим отзвуком ударялись о балки рельс. Свет фонарика вдруг начал мерцать. Луч вновь прошелся над железной дорогой, а затем начал сливаться с окружающим мраком.
— Элли, снова ведь разобьешься! Ничему ведь не учится… Эй! Кто меня схватил? — завизжала старая дама с легкой хрипотой в голосе. Девушка тем временем вздохнула и устремила взгляд дальше по туннелю.
С очередным понижением виднелась пурпурная дымка, слегка проедающая валуны. Неподвижное облако сгущалось, наваливаясь на рельсы.
— Никто и не знал… Я не хотел ничего с ними делать! С чего бы мне оставлять голодать всю деревню? Не трогал я овец! — вскрикнул знакомый голос Барнса.
Элли ускорила ход, громыхая подошвой по рельсам и ныряя в туман. Сквозь фиолетовый мрак виднелись стройные силуэты. Яркий луч фонарика светил на испуганное искаженное лицо шахтера, съежившегося в обломках валуна.
— Ной? Что здесь происходит? — спросила Элли, затем её взгляд чуть приподнялся, увидев вдалеке знакомую воронку, через которую виднелся горизонт из бездонного тумана.
— Это ведь ты его прорыла? — судорожно спросил Барнс и, не дожидаясь ответа, воскликнул. — Вот видите, может, овцы сами ненароком свалились…
— Вы, шахтеры, не смогли уберечь здесь овец? Вы пасете их в одной некрупной воронке, питаются невысокой травой и не думали даже сбегать, — говорил Ной холодно, до сих пор не взглянув на Элли.
— Случился обвал… Скажи хоть спасибо, что я тогда и остался с ними и едва спас их от этих валунов! Лучше помогите мне наконец раскопать этот чертов завал!
— Не вздумай шуметь, — опередил его Ной, схватив Барнса за подтяжку штанов. — Там летают три огромных чудовища, которые своими валунами снесли всю деревню до основания…
— Вы ведь заперли вход, с чего им нам слышать… — протянул задумчиво Барнс, отпихнувшись от мужчины. — Осталось только закрыть эту воронку и можно копать. Повезет. Если овцы найдут туннель наверх.
— Ной, у нас только один фонарик, — сказала Элли, протянув ему руку с помятым светильником. Мужчина хмуро оглядел её руку, а затем едва слышно выругался.
— Барнс, достань свои лампы, — сказал Ной, уже ища взглядом по пещере хоть какую-нибудь коробку с керосиновыми лампами.
— Элли… Кто бы мог подумать, что у тебя получится меня довести, — с тяжестью в голосе сказал шахтер и сжал кулаки. Все взглянули на него с недоумением. Элли почувствовала холод по коже. — Вы чувствуете ветер?
— Это туман.
— Нет, Ной, мы закупоривали все щели в этой пещере, но этот ветер оставался и задувал все наши свечи, лампы и проклятые спички! — рявкнул шахтер, подойдя к Элли. — Клянусь, все эти сорванные корежки и листья уже почернели и высушились, да?
— О чем ты?
— Элли, чего же ты молчишь? Давай-ка скажем нашу тайну по очереди! Сейчас твоя, кстати. Куда же девался твой язык без костей? — говорил Барнс, стискивая зубы сильнее. Ной с настороженным видом подходил к шахтеру из-за спины.
— Барнс, думаю, твой язык справится и в одиночку, — сказал Ной, сжав в кулаке фонарик. Барнс сплюнул в сторону и обернулся к мужчине.
— Ной, ты ведь помнишь, как в трактире все болтали о странных шумах из-под шахты? Сами шахтеры оглохли напрочь, а вот дети, девицы-сплетницы… Элли, забыла, как ты частенько пряталась в этой шахте?
— Подожди, Ной, прошу тебя, я найду это в дневнике, — пробормотала дрожащим голосом Элли. Схватив в руки толстую записную книжку. Страницы вспорхнули, черные буквы не выходили из-под темной завесы тьмы.
— Ты вырвала эти страницы, тогда же ты пообещала, что это будет наша маленькая тайна… — отчаянно прошептал Барнс. — Впрочем, куда сейчас еще больше паники, да?
— Чем вы хотели напугать? Странными звуками? — с раздражением кинул Ной, увидев под своими ботинками остатки темных высушенных лепестков.
— Ной, раньше здесь был настоящий сад. То, что вы доставали на поверхности, напоминало скорее ромашки для чая. А вот та листва, что росла здесь, напоминала овощи. Свежайшие, богатые железом…
— Что вы оба наделали? — спросил Ной, уже глядя на Элли с подозрением. Девушка едва открыла рот, чтобы пропустить через себя хоть какое-то слово.
— Я первая это заметила. Пыталась зажечь спичку, пока не сдалась. Тогда же листва начала гнить… Я долго тогда не виделась с Барнсом, пока он меня не нашел в трактире. Сказал, что теперь знает. Почему все перестали зажигать свечи, лампы и спички в деревне.
— Старейшины тоже все забыли. Поэтому эта тайна стала напоминать чертову загадку. Но теперь уже стало понятно, откуда этот ветер взялся. Он пришел вместе с туманом.
Ной не говорил ничего какое-то время. Луч фонарика слегка подрагивал, не сдвигаясь особо с ботинка.
Лицо исказилось морщинами проступавшие со лба по всему лицу. Зубы стиснулись, судорожно подрагивая. На виске вздулись вены, вместе с выступившим румянцем.
— Элли, твой учитель знал об этом секрете? — спросил Ной, обернувшись в обратную сторону туннеля.
— Я не знаю… Он узнал бы об этом от старейшин… — неуверенно протянула девушка. — Но он не напоминал мне об этом.
— Значит, вы оба умеете хранить тайны, — мрачно сказал Ной. — Поверить не могу, что вытворяет с нами этот проклятый остров.
По туннелю эхом прошло овечье блеяние. Ноги Элли встали к вкопанные в землю. Ной и Барнс тут же понеслись вдоль железной дороги, заполняя пещеру протяжным стальным лязгом. Элли вместе с потерявшимися мужчинами понеслись следом за ними, пытаясь догнать убегающим луч фонарика.
Добежав до выхода из шахты, Элли увидела открывшиеся ставни. Внутрь пещеры поступил темно-пурпурный и синий света.
Ной и Барнс, стоявшие впереди всех к выходу, закрывали сгорбленный силуэт овцы. Она снова заблеяла, внутрь туннеля нырнуло то же самое эхо.
— Откуда ты… — протянул Ной, недоговорив. Овца заспешила в обратную сторону, слегка подпрыгивая и растрясая пупыристый мех.
— За ней! — воскликнула Элли с внезапной радостью. Барнс кивнул и ускорил ход. Овца подобным образом понеслась вдоль лесной тропы.
Из-под пещеры вылезла вся толпа, следуя за бежавшей овцой. Лес укрывали выброшенные деревья, протягивающиеся вырытыми корнями к небу, усеянным тусклым туманом.
Овца выбежала на холм. Элли и Ной догнали её, остановившись напротив деревянных обломков крыши. Барнс громко вздохнул, увидев крупные обломки валунов, смешанные с осколками стен и остатками столов.
Овца неторопливо прошла вдоль бывшей деревенской улицы. Тень её шла навстречу толпе затемненных силуэтов, скрытых под тенями уцелевших хижин.
Ной включил фонарик. Луч упал на толпу детей, столпившихся возле пришедшей овцы. На горизонте виднелась более высокие сгорбленные тени. В центре неё виднелся силуэт учителя.
— Вы живы… — прошептала Элли, задыхаясь от восторга. Снова заблеяли овцы. Девушка увидела, как возле обломков хижин гуляли очереди из овец и детей.
— Элли, ты помнишь, как вместе с овцой гуляла возле обломков башни? — прошептал учитель, когда на него упал свет фонаря. — Когда мы проснулись, все было в обломках. А эти дети с овцами играли себе… спокойно бродили возле всех этих хижин…
— Что они там делали? — спросила девушка, устремив взгляд на обломки башни старейшин. Глаза бродили от одного каменного кирпича к другому, пока не дошли до овальной формы зала, у которого снесло крышу.
— Отстраивали дома заново, прямо как ты. Знаешь, они и сами знали, что должны были это сделать. Это делали их предки, возможно и сами старейшины. Хотя, не знаю, как они поступят с высокими птицами.
— С ними мы решим, что делать. Если они заявятся сюда еще раз… — сказал Ной решительно, оглядывая бродящих детей вокруг разваленного трактира. Крышу раздавила крупным валуном. Из-под досок и кирпичных плит выглядывали разноцветные осколки стекла. — Они ведь не едят нас… И у нас всегда будет укрытие…
— Ной, тебе бы только пообещать, что запомнишь, кто был тогда с тобой. И тогда уж ты запомнишь кое-что очень ценное. Впрочем, в любом случае, они еще вернутся.
— Учитель, давайте поищем кого-нибудь, кто остался в живых, а старейшины пусть останутся с детьми, — сказала Элли, с тревогой наблюдая за съежившимся стариками и пожилыми дамами. Бродящими вслед за овцами.
— Ты права, Элли, — сказал старик с кивком. — Им многое предстоит вспомнить.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
