На Восток

Глава 1

Совет безопасности объединённого Средиземья. Собранный за пять тысяч триста сорок восьмой год до написания культовой книги.

В Каминном Зале Последнего Приюта было душно и накурено так, что выпущенные из курительной трубки Гэндальфа кораблики не могли плыть по табачному смраду и вязли в клубах, жалобно переливаясь фиолетовыми всполохами и попискивая.

Улыбающийся Элронд, сидящий во главе круглого стола совета объединённого Средиземья, постукивал костяшками пальцев по роскошной, парчовой скатерти, хитро посматривая на недоумённо переглядывающихся глав народов, от королей до вождей, и загадочно молчал.

— Может, все же объяснишь, какого Тёмного Властелина, не к вечеру будь он упомянут, ты так срочно собрал нас? — Не выдержал наконец тягостного ожидания Гэндальф. — Мы с Саруманом и Бильбо только присели отведать шестой, предпоследний перед сном ужин, как прилетел этот несносный говорящий грач, и гнусавым голосом сообщил, что всё пропало: «Свет гаснет, тьма с Востока просыпается»!

— Ты всё такой же нетерпеливый, хоть и заметно побелел во время последней войны, — хмыкнул Элронд. — Бери пример со своего друга Сарумана, он пусть и проиграл в битве, но всё также невозмутим.

— Если бы этот гадёныш Фродо, не уничтожил Кольцо Всевластия, то фиг бы вам, а не победа, — пробурчал недовольно Саруман. — Чего вы добились с победой Света? Вечную молодость уничтожили? Воевать не с кем, грабить некого. Ресурсы заканчиваются. Стыдно сказать, мирфила осталось на одну кольчугу, где его теперь брать? Гномы копать отказываются, гоблины тоже. Говорят, что они ни чем не хуже эльфов и хоббитов, и тоже любят на солнышке позагорать.

— А что не так? — Вспылил Балин. — Вон Арагорн со своей фифой Арвен, целыми днями в Гондоре на балконе дворца, в шезлонгах отдыхают и сидр яблочный потягивают, а мы горбатиться должны?

— Успокойтесь все! — Рявкнул Элронд и поднялся с кресла, вскинув руку. — Великую весть принёс нам наш неугомонный Том Бамбадил. Радуйтесь, жители Средиземья. Отныне есть у нас кого грабить! Там! — ткнул он пальцем себе за спину. — Огромная территория, населённая варварами. Там несметные сокровища, там мифрил, там золото, там бриллианты и там столь необходимые рабы для наших шахт. Там то, что мы утеряли в Ородруине в Огненной Горе, там источник вечной молодости, пусть и не в Кольце Всевластия, а в каких-то кислых яблоках, но все же молодости и бессмертия.

— Говори! — Загудело возбуждённо собрание.

Элронд улыбнулся и сел в кресло:

— Перейдём к сути. — Заговорил он голосом учителя младших классов. — По донесению Тома, поход на Восток будет лёгкой прогулкой. Населяющие ту территорию люди и прочая нечисть, не воинственны, не любят сражений, но любят охотиться и пахать землю. Даже мифрил используют не для мечей, а для вил, лопат и плугов.

Один-единственный их воин уже тридцать три года валяется на печи и вставать не намерен, говорят ожирел, и ноги его не слушаются.

Жуткий, варварский, но богатый край. Все жители там настолько грязные, что каждую неделю моются в банях, подвергая себя пыткам вениками. Они настолько ленивые, что у них в бородах даже нет вшей, ведь этим грязнулям лень чесаться. Правит же там некий князь Гвидон, которого, судя по разговорам, все ненавидят. Там вообще все друг друга едва терпят, и соседи, и правители, и даже родственники, и те готовы в глотки друг другу вцепиться ради наследства в виде покосившейся избы, или латанного маминого сарафана.

Правда, вышел неприятный казус в тех местах с Бамбандилом, зародивший в нашем друге некоторые сомнения. Сомнения заключались в том, что стоит много раз подумать, прежде чем воевать с таким народом.

Дело вот в чём:

Разговорившись как-то с одним пьянчужкой в местной харчевне, Том, делая вид, что выпивает, часа полтора выслушивал жалобы последнего, по поводу несправедливости власти Гвидона, и о том, что хорошо бы князя и всех его бояр кастрировать и на кол посадить.

Слушал Бамбандил этот бред долго и, наконец, согласился, что Гвидон действительно гад, и что заслуживает казни. Это и было роковой ошибкой…

Несмотря на то, что к этому моменту у пьянчужки от выпитого заплетался язык, и он едва держался на ногах, он всё же смог выволочь за воротник, как вшивого щенка, нашего Тома из харчевни, а затем долго пинал ногами, приговаривая: «Ты кто такой сволочь, чтобы моего князя обсуждать»? Правда, варвар быстро успокоился и предложил незамедлительно выпить всей харчевней, за счёт Тома «Мировую», чтобы таким образом уладить недоразумение. После выпитой «Мировой», в виде восьми бочонков хмельного, Бамбадил проснулся в свинарнике в обнимку со свиноматкой, которую пытался целовать в пятак и пришел к выводу, что перед тем как воевать с таким народом, следует крепко подумать.

Но это мелочи, навеянные замутнённым похмельем разумом, по сравнению с принесённой вестью.

Элронд вновь поднялся со своего места и вскинул руку:

— Прошу Совет Средиземья проголосовать за поход на варварский восток. Также предлагаю назначить главнокомандующим короля Гондора, великого воина Арагорна. Кто за?

Лес рук взлетел над головами собравшихся, и только один из них не проголосовал.

— Сомневаюсь я, — поднялся со своего места Фродо.

— И в чём же ты, несравненный наш взломщик, сомневаешься? — Скривился Саруман.

— Мы, после победы над Тёмным Властелином, объявили курс Средиземья на гуманность и толерантность, а поход обещает быть кровавым, и совсем не толерантным. Я же по своей природе пацифист.

— А ещё там есть хитрая белочка, — сощурился Элронд, стрельнув по несогласному многообещающим взглядом. — Она грызёт золотые орешки, скорлупки под лапки сплёвывает, а ядрышки не лопает, а в корзинку складывает, потому как ядрышки эти не съедобные, а изумрудные. Как тебе такое колдовство?

— Да они там все последователи Тёмного Властелина? — Мгновенно вспыхнул праведным гневом жадности покрасневший хоббит. — Они исчадия бездны! Мы просто обязаны принести этим варварам великую культуру Средиземья! Мы огнём и мечем научим их истинной толерантности и гуманизму! Я голосую за немедленный поход на Восток и Арагорна.

— Единогласно, — удовлетворённо кивнул владелец Последнего Приюта. — Собираем через неделю войска.

Небо прикроют назгулы. Орки на варгах будут нашей кавалерией. Гномы и тролли — тяжёлой пехотой. Эльфы, как несравненные лучники, будут войсками поддержки. Люди — лёгкой пехотой. Гоблины будут следом за основным войском грабить деревни и города, лучше их никто этого не сделает. Хоббитам достанется обоз, пусть харчи варят и добычу в Средиземье перевозят. Всё на этом! — Элронд махнул властно рукой, ставя точку в собрании. — Сбор через неделю, и пусть благословит нас Великий Свет!

В назначенный срок объединённое войско Средиземья отправилось в поход.

Парили в небесах чёрные, непобедимые назгулы, сотрясая криками ультразвука воздух. Гордо чеканила шаг фаланга закованных в броню гномов, провожаемая плачущими бородатыми гномихами. Ступали асинхронно, не в ногу, нёсшие на плечах дубины могучие тролли. Повизгивал от нетерпения строй суетливых гоблинов. Везли на своих спинах непобедимых орков варги. Стреляли по сторонам надменными взглядами шедшие в ногу эльфы с длинными луками за спинами. Скрипел повозками хоббитчий обоз запряжённых в телеги пони.

Они шли за победой, грабить грязных, невоспитанных варваров. Они настоящая цивилизация, несущая свет просвещения на дикий восток. Победа будет за ними, и нет в этом никаких сомнений.

Отчёт о походе Арагорна, доставленный говорящим грачом на пахнущем мятой и лавандой пергаменте.

Пишу вам, многоуважаемый совет объединённых народов Средиземья из плена, где я восстанавливаю разрушенные города и селения в качестве погонщика последнего живого назгула.

С прискорбием сообщаю, что миссия нести гуманизм и толерантность варварам Востока с треском провалилась.

А ведь начиналось наше вторжении воистину великолепно, и ничто не предвещало беды.

Жители первой деревни, попавшейся нам в этом диком краю, встретили нас улыбками и хлебом-солью. Что взять с дикарей, не ведающих страха перед настоящими, не знающими жалости к людям воинами. Мы вырезали всех, и мужчин, и женщин, и детей и стариков. У нас не оставалось другого выбора, так как они отказались присягать Объединённому Совету, а веру в Свет, вообще назвали бредом, так как этот самый свет и так у них внутри с рождения и до смерти, а верить они будут, как и прежде в собственных богов. Как оставлять таким упрямцам жизнь?

Грабёж этого селения профессиональными ворами-гоблинами подарил нам шесть мифриловых лопат, восемь телег с зерном, воз серебра и золота, глиняных горшков с десяток, деревянные вилы, прялку, моток бечевы, да две бочки мёда (хмельного питья, чем-то напоминающего эль, только слаще, и градусом поболее нашего, валяющего с ног с первой же кружки). Неделю объединённое войско отсыпалось и приходило в себя в полуразрушенном свинарнике, в навозе, куда наведалось за парным мясом, но под действием жуткого пойла так там и осталось до тех пор, пока не закончился злосчастный мёд.

Так и не пострадавшие свиньи вместе с остальным награбленным барахлом, были с обозом отправлены в Средиземье. Надеюсь, что хоббиты доставили награбленное по адресу, а не запрятали все в своих норах? Нет у меня веры к этим мохноногим, жадным коротышкам.

Во второй повстречавшейся на нашем пути деревне нас встретила пустота. Ни жителей, ни барахла там уже не было. Предупреждённые кем-то варвары сбежали в ближайшие леса, унеся с собой свой скарб, и организовали так называемое партизанское движение. Честно воевать они отказались, предпочитая гадить исподтишка. Поэтому вывезти хоббитам всё то, что осталось брошенным в опустевшей деревне, как-то: двух гусей, курицу и брёвна с разобранных изб и сараев, — в Средиземье не удалось.

Скудно собранный обоз, местные крестьяне, подло напав из кустов, разграбили, а коротышек, приняв хоббитов за малолетних детей, метисов человека и осла, выпороли розгами и отправили по домам, к мамкам и тятькам на дальнейшее воспитание.

Следующей неудачей была потеря нашего воздушного флота. Назгулы наткнулись во время очередной разведки на странную избушку на куриных лапах, сидящую на золотом яйце. Жадные придурки купились на блеск драгоценного металла и украли это самое яйцо, поставив себя под удар жуткой ведьмы. Выскочившая из избушки на куриных ножках древняя старуха в потёртом зипуне, в грязном платочке, повязанном поверх спутанных седых волос, и несмотря на жару валенках, с воплем:

— Куда моё яйцо попёрли изверги? Вот же я вам задам на орехи!

Ловко вскочила в бочку, именуемую на местном сленге ступой, и взлетела под облака, как мошку метлой гоняя наше воздушное войско по небу до тех пор, пока не появилось ещё одно местное чудовище — трёхголовый Змей Горыныч, и не сожрало с потрохами всех наших непобедимых летунов, предварительно обжарив их до хрустящей корочки пламенем из пасти. В живых остался только один назгул, и смилостивившаяся над бедолагой старуха, именуемая Ягой, посадила его на цепь в качестве сторожевого пса: «Что бы, значит, более ни одна тварь не посмела умыкнуть её золотое яичко».

В тот же день мы потеряли и войско гномов, бросившихся на выручку избиваемых назгулов. По дороге к спасению летунов бородатые нечаянно наткнулись на берегу озера, на поляну с русалками. Обделённые до этого момента вниманием слабого пола других народов Средиземья, кроме опостылевших бородатых гномьих жён, околдованные сладкими речами и стройными формами не заросших недельной щетиной, обнажённых женщин, пригласивших красавцев-мужчин поводить хороводы у костра, они разомлели. Выпив по поднесённой им чарке мёда и закусив сладким поцелуем, гномы все как один приняли заманчивое приглашение, с тонким намёком на приятное продолжение, завершить знакомство в более интимной обстановке в доме у русалок.

Они утонули в озере все до одного со счастливыми улыбками на рожах. Они добровольно нырнули вместе с Балином за подлыми, обнажёнными девицами с зелёными волосами в омут. Люди говорят, что теперь они все у водяного по хозяйству служат. Кто двор метёт, кто водоросли чистит, кто нужник выскребает. Но это все домыслы, свидетелей тому нет.

На восьмой день пути мы наконец-то осадили первый город варваров.

На предложение сдаться и добровольно стать рабами, жители этого деревянного поселения, обнесённого частоколом, ответили несколькими непонятными выражениями, начинающимися словами: «Идите», продолжающимися предлогами: «В» и «На», и далее непереводимой тарабарщиной, смысл которой понимаешь только со временем, и которая становится неотъемлемой частью речи, «снять с языка» которую уже не получается.

При дальнейшей осаде мы потеряли окончательно всё оставшееся войско.

Кичащееся своей меткостью эльфы, столкнулись с теми, кто бьет белки в глаз, и полегли в неравной дуэли все до единого, так и не поняв, кто же такой стреляет по ним из леса. Гордые воины стояли во весь рост и безрезультатно пускали стрелы в ни в чём не повинные деревья, пока не умерли. Жаль их.

Тролли же столкнулись с ожиревшим, проснувшимся и слезшим наконец с печи единственным воином варваров. Тот вышел в холщовой рубахе из ворот города, почёсывая пузо и зевая. Отбросил в сторону щит и меч, сказав, что оружием с убогими не воюет, вытащил из ближайшего частокола прочную жердину, которую обозвал дрыном, и принялся охаживать ей наших прославленных великанов, выгуливая их по полю боя до тех пор, пока те не сбежали от него в лес, где их с нескрываемой улыбкой встретил сволочь-леший. Этот пакостник водил избитых бедолаг вокруг трёх сосен до тех пор, пока они не засохли от жажды и не превратились в трухлявые пни, хотя должны были при обычных условиях обратиться в камень. На этом Востоке всё не так, как в цивилизованном обществе.

Решивших сбежать с поля боя хоббитов и троллей встретила какая-то там кикимора, и за три золотых монеты, что на первый взгляд выглядело щедро, предложила провести коротким да безопасным путём до дому, в Средиземье. Обманула гадина, в болото вояк завела, в самую что ни на есть гиблую трясину. От наших боевых мохноногих коротышек и прирождённых грабителей только одни пони и остались, да и то только потому, что у этой кикиморы не поднялась рука на молочных жеребят, которым ещё расти и расти до взрослых-то коней.

Оставшиеся под моим руководством люди, видя, что сопротивление бесполезно, побросали оружие и сдались на милость варваров.

Я единственный остался в строю, решив умереть как настоящий король Гондора, но пал под действием коварных чар принцессы Несмеяны. Оказалось, что я единственный, кто за долгие годы, своим внешним видом, блестящими доспехами, розовым плюмажем на шлеме, и грязной, растерянной, не мытой с самого рождения рожей, смог её развеселить. Пришлось согласно варварским правилам жениться и попасть в своеобразный плен, о чём несколько не сожалею. Теперь правлю полцарством, восстанавливаю разрушенные нашим вторжением деревни и моюсь один раз в неделю в бане, вместе с женой-Несмеяной, на постоянной основе едким щёлоком настоянном на душистых травах. Оказалось, что быть чистым и не чесаться от блох — это очень даже приятно.

В общем так:

Передайте моей прежней жене (запамятовал её имя), что мне не очень нравятся ушастые эльфийки, что-то в них есть от кроликов или ослиц. Пусть с этого момента считает наш брак недействительным. После развода оставляю ей Гондор, со всеми окрестностями в полную собственность. С таким преданным надолго она одна не останется, найдётся ценитель приличного наследства — утешит бывшую жёнушку.

P/S

Когда в следующий раз, лет так этак через сто, решите вновь сходить на восток к варварам, пограбить. Подумайте: «А стоит ли ещё раз получать по зубам»? Ну а для главнокомандующего второй Несмеяны может и не найтись.