На грани миров

Глава 1

Сборщик явился под вечер, когда тела Бестелесных только начинали светиться в наступающем мраке. И сам Сборщик был воплощенный мрак: плотный сгусток материи, по которому и не скажешь, что некогда принадлежал гнездовью Бестелесных.

– Цикл закончился! – возгласил он, привлекая всеобщее внимание.

Крупное тело тускло мерцало, а под ногами копошились жуки-охранники – зубастые твари золотистого цвета.

Бестелесные замерли, понимая, что действительно – цикл закончился, и Великая Сколопендра требует своего. Затем принялись выстраиваться в цепочку. Ни у кого не возникло мысли о том, чтобы ускользнуть в сгущающуюся темноту. Не скроешься: излучение слишком яркое – сторожевым жукам не составит труда догнать беглеца.

Убедившись, что жители гнездовья выстроились, Сборщик скомандовал:

– Соединиться в цепочку!

Каждый из Бестелесных возложил светящиеся длани на плечи переднего. Тогда Сборщик прикоснулся к стоящему перед ним – первому в цепочке – и принялся высасывать энергию. В ходе процесса массивное тело наполнялось светом, тогда как цепочка Бестелесных бледнела.

Несколько жуков беззастенчиво кружили над головами, следя за тем, чтобы энергетический поток не оборвался.

Когда все закончилось, напитавшийся энергией Сборщик воссиял – ярко и вызывающе, – тогда как Бестелесные заметно потускнели. Затем Сборщик объявил:

– Остается маленькая, но необходимая формальность. Жукам необходима пища: сейчас они выберут самого питательного из вас… – и захохотал над собственной шуткой.

Бестелесные продолжали бледно и обреченно светить.

Жуки взлетели, превратившись в темную тучу с постоянно меняющимися очертаниями, и закружили над головами. Затем, пав с небес, опрокинули одну из светящихся фигур и принялись ее терзать. Из разорванной ауры пролился в пространство тончайший свет, однако насекомых интересовали крохи телесности, которые они сами на выбранном Бестелесном и генерировали. Вскоре от жертвы осталась лишь смятая оболочка, а лучистая сущность истекла и рассеялась.

Дождавшись, пока жуки насытятся, Сборщик издал свист. Сторожевые насекомые сгрудились в большущий ком и прижались к хозяину. Тогда, вальяжно и неторопливо, Сборщик удалится в темноту. Шевелящийся клубок покатился следом.

***

На следующий день Твай оступился и упал в пропасть.

Это случилось так. Они с Каей прогуливались по краю расщелины, откуда поднимались испарения от расположенных внизу горячих источников. Твай рассказывал Кае про Других – обитающих в горах мифических существ.

– Их не только жуки, но и Сборщики боятся, – рассказывал Твай. – Да что там Сборщики – сама Великая Сколопендра. Поэтому Другие выкачкой энергии не занимаются – им незачем. Питаются от Небесного Светильника и ни с кем не делятся, такие независимые.

– А ты видел Других? – вопросительно замигала Кая.

Мгновение назад она грустила по поводу своих побледневших после выкачки форм, но сейчас, увлеченная повествованием молодого спутника, обо всем позабыла. Такое случается: для юных созданий характерны быстрые перемены в настроении.

– Нет, – ответил Твай. – Других мало кто видел. Они живут отдельно – в отдаленных гнездовьях, – поэтому показываются нечасто.

Увлекшись повествованием, Твай не заметил, как сделал пару лишних шагов в сторону пропасти. Резкий порыв ветра, и… ослабевший после выкачки Бестелесный не удержался: его сдуло в бездну.

Потерявший опору Твай инстинктивно попытался ухватиться за уплывающий выступ, но не достал – и сейчас же призывно замигал, в надежде, что собеседница успеет подхватить его и втянуть обратно. Однако, та замешкалась и не успела.

Относимый ветерком в сторону, Твай наблюдал, как оставшаяся на уступе Кая суматошно и бестолково сигнализирует.

– Оставайся там! – замигал он в ответ.

Но это было мигание через силу. Сейчас Твай жаждал, чтобы Кая прыгнула вслед за ним. Они столкнуться, сцепятся – тогда, возможно, попадут в противоположную воздушную струю, и Бестелесных отнесет в сторону скал. Если повезет, удастся зацепиться за неровность: при минимальном весе это не составляет проблемы.

Кая не спешила прыгать – лишь паниковала, в то время как упавшего относило от утеса все дальше и дальше. Вскоре Твай не смог следить за оставшейся вверху собеседницей, лишь свободно парил над впадиной, дымящейся горячими испарениями. Бестелесный не мог разбиться – не мог даже свариться в кипящем источнике, – но судьба его в этот момент практически предрешилась.

Каждому известно, что горячие источники находятся под охраной Великой Сколопендры – то есть не ее лично, а фиолетовых струн, которые ни в коем случае нельзя задевать. И то, что спланировавший на дно расщелины Твай заденет одну из смертельных струн, представлялось весьма вероятным.

Душа парящего сжалась от дурного предчувствия.

«Почему, почему это происходит именно со мной?»

Тваю хотелось сиять этой мыслью не переставая, и если он воздерживался, то исключительно из-за отсутствия публики.

Расщелина была глубока, но все-таки обнаружила дно. Планирование завершилось на приличном удалении от скальной стены – там, где в мелких голубых озерцах булькала кипящая влага.

Твай не без удивления обнаружил, что от кипятка можно подзаряжаться: во всяком случае, почувствовал прибывающую энергию, хотя несколько иного типа, чем от Небесного Светильника. Но не успел обрадоваться прибытку, как рядом лопнуло невидимое – что-то очень тонкое и туго натянутое.

«Фиолетовая струна», – догадался Твай.

Тело словно обдало холодом. Напуганный Твай бросился к скальной стене, в надежде вскарабкаться на нее, тем самым избежать печальной участи нарушителя. Бестелесный плыл по воздуху так быстро, как только мог, а следом – одна за другой, почти непрестанно – обрывались запретные фиолетовые струны.

Он не успел добежать до стены, когда появились жуки. Сначала один, начавший предупредительно кружиться вокруг головы Бестелесного, но потом и другие, образовавшие вокруг светящегося тела плотную массу. Жучиная масса была шероховатой, при этом липкой и – самое страшное – инородной. Мир Бестелесных всегда – даже в самые горькие мгновения их жизни – оставался светлым, тогда как мир сторожевых жуков оказался иным. В этом отвратительном мире властвовал желтый телесный цвет.

Соприкосновение с грубым материальным миром заставило Твая содрогнуться. Такого страха он в жизни не испытывал.

– Отпустите! Я ничего плохого не делал! – взмолился он со всей возможной яркостью и убедительностью.

Куда там! Жуки образовали вокруг лучистого тела непроницаемый клубок, затем принялись равномерно переворачивать Твая с головы на ноги и обратно. Это означало, что клубок покатился в заданном направлении.

Твай понял, что со сторожевыми жуками ему не совладать и прекратил бессмысленное сопротивление.

***

Когда жучиный клубок разомкнулся, Твай узрел Великую Сколопендру.

Многоножка восседала на грубых земляных ступенях. Ее увенчанная увесистыми жвалами усатая морда выражала приятное изумление.

– Тэк-с, тэк-с, тэк-с, милок… Кто у нас нарушил распорядок?

Великая Сколопендра общалась не миганием, как Бестелесные, и не звуковыми колебаниями, как Сборщик, а с помощью мимики – впрочем, доступной не менее остальных известных способов общения.

Твай счел благоразумным не отвечать, хотя многоножка не нуждалась в ответе. Она приблизила морду к Бестелесному и весьма доходчиво изобразила:

– Из тебя выкачали слишком много энергии. Впрочем, не помеха: я бы с удовольствием выпила из тебя остатки…

Твай содрогнулся от ужаса.

– …если бы не это, – продолжала гримасничать Великая Сколопендра, раздвоенным хвостом выхватывая откуда-то сбоку бездвижное тело.

Тело шлепнулось прямо перед Бестелесным – на том месте, где за мгновение до этого находилась многоножка.

Твай присмотрелся: Сборщик – тот самый, который выкачивал энергию из его гнездовья. Перед уходом светился дармовой энергией, но сейчас выглядит истощенным – что, учитывая окоченелое состояние, не удивительно.

Великая Сколопендра состроила очередную гримасу:

– Идиот наступил на темную дыру. Ладно бы помер – туда ему и дорога, – но ухитрился растерять часть накопленной энергии. Я как раз начала закусывать оставшимся, когда приволокли тебя. Тэк-с. С твоего разрешения, милок, я дообедаю.

Жвалами, направленными в разные стороны, многоножка раздвинула дыру в груди Сборщика и принялась высасывать энергию. По мере высасывания труп приобретал все более и более разложившийся вид.

Тваю сделалось дурно, он отвернулся и перестал смотреть. Но вскоре раздвоенный хвост Великой Сколопендры вернул его лучистое тело в прежнее положение. В лицо Бестелесному заглянули ничего не выражающие фасеточные глаза. Зато запечатленного на остальной выразительной морде доставало:

– Тэк-с.

Многоножка выдержала паузу и, казалось, задумалась.

– Тэк-с, – повторила она мимический жест. – У тебя нехитрый выбор, милок. Либо я выпью тебя, как этого… – Великая Сколопендра двинула хвостом в сторону распростертого Сборщика, ничем уже не напоминавшего себя прежнего. – Тогда от тебя останется жалкий телесный комок. Во время транспортировки ты наверняка ощутил телесность жуков, тем самым к ней приобщился. Телесность останется. А твою энергию я выпью до донышка… Кстати, милок, тебе известно мое второе имя?

– Нет, – мигнул Твай.

– Пожирательница света!.. Либо, – продолжила питающаяся светом сумасшедшая многоножка, – ты займешь освободившееся место, то есть станешь новым Сборщиком энергии. Согласен, милок?

Присутствуй рядом Бестелесные, возможно, Твай совершил бы героический поступок. Но они с Великой Сколопендрой – не считая кружащих вокруг сторожевых жуков – пребывали в одиночестве, поэтому выбор у Твая отсутствовал. Эта земляная нора, ужасные жвала, искалеченный труп…

Желая освободиться от чувства гнетущего ужаса, Твай почти не раздумывал.

– Я согласен, согласен!

– Вот и чудно, милок, – обрадовалась Великая Сколопендра. – Но в таком виде ты не можешь послужить Сборщиком. Тэк-с… Придется приобщить тебя к Фиолетовому миру…

С этой – уже знакомой Тваю – гримасой многоножка схватила Бестелесного раздвоенным хвостом и прижала к себе, обняв несколькими парами верхних лапок.

Твай вспыхнул от ужаса и отвращения, но не успел умереть, потому что все вокруг приобрело фиолетовый оттенок. И еще он увидел множество фиолетовых струн, протянувшихся по потолку и стенам подземной норы и, по всей видимости, защищавших многоножку от непрошеных гостей.

Объятия длились долго. Бестелесный находился в почти невменяемом состоянии, когда Великая Сколопендра отпустила его, изобразив на морде нечто вроде удовлетворения:

– Тэк-с, милок. Теперь ты приобщен к Фиолетовому миру. Ступай в родное гнездовище и доставь обычную порцию энергии. Твой предшественник не справился.

Как ни был измотан Твай, он нашел в себе силы издать протестующую вспышку:

– Прошлый Сборщик высосал все! Новый цикл не начался! В гнездовище нет лишней энергии!

– Тэк-с, – осклабилась Великая Сколопендра. – Ты что, решил отклонить мое щедрое предложение?

– Нет, нет, что вы! – отчаянно заморгал Твай.

– Тогда кышь отсюда! А чтобы не решил сбежать, жуки присмотрят не только за Бестелесными, твоими бывшими сородичами, но также и за тобой. Не такой уж ты и Бестелесный, милок.

Это была правда. Твай в самом деле ощущал, что его мироощущение значительно расширилось в сторону неведомой ранее материализации. Или накренилось и засорилось – это как посчитать.

***

Вот не думал Твай так скоро вернуться в родные пенаты. Тем не менее это произошло – не таким образом, как грезилось, к сожалению.

Всю дорогу он размышлял над тем, сможет ли выкачать из сородичей дополнительную энергию, и не находил ответа. Одно знал наверняка: любые попытки сбежать будут нещадно и незамедлительно пресекаться. Золотистые жуки не шутили. Эти опасные и пронырливые твари катились рядом, в виде живого кома, а несколько экземпляров – видимо, часовых – летели над головой параллельным курсом.

В таком – несколько разобранном – состоянии Твай появился на окраине гнездовища и сразу привлек к себе внимание. Разумеется, его узнали, но одновременно увидели, что перед ними не прежний сородич. Во-первых, Твая сопровождали сторожевые жуки, а во-вторых – его тело, вследствие приобщения к Желтому миру, сделалось материальным, а вследствие приобщения к Фиолетовому – научилось излучать угрозу.

Увидев вернувшегося Твая и оценив произошедшие с ним изменения, Бестелесные в испуге замерли.

Отрезая себе возможность возврата, Твай вспыхнул угрожающим сообщением:

– Соединиться в цепочку!

Если до этого он искренне жалел сородичей, которых по воле Великой Сколопендры должен подвергнуть вторичному энергетическому высасыванию, то теперь – нисколько. В конце концов, это он, а не другие Бестелесные, ниспадал в пропасть с горячими источниками, подвергая жизнь опасности! И никто не протянул руку помощи – даже Кая, которая лишь усиленно мигала на краю уступа.

Только Твай подумал о Кае, как увидел ее. Бестелесная находилась в середине светящейся толпы, излучая растерянность и испуганное презрение. Это окончательно ожесточило Твая, и он отдал приказ жукам – не световым миганием, как при общении с Бестелесными, а звуком. Приобретя телесность, Твай научился пользовать звуком – и телесные твари прекрасно его понимали и слушались.

Жуки, до того представлявшие шевелящийся ком, распались на движущиеся нити – словно кто-то невидимый начал разматывать клубок – и устремились к Бестелесным, пытаясь выстроить их в единую линию. В толпе начали вспыхивать негодующие сообщения:

– Новый цикл еще не начался! Вы недавно откачали энергетические запасы! Не имеете права!

Разумеется, Сборщик имел право, истинное содержание которого – приказ Великой Сколопендры.

Повинуясь возникшему раздражению и в некоторой степени наитию, Твай полностью переместился в Фиолетовый мир и простер длани в направлении Бестелесных. Вокруг ладоней появилось фиолетовое свечение: сначала слабое, но затем все сильнее и сильнее. Затем с пальцев начали истекать и удлиняться в направлении толпы тонкие фиолетовые струны.

Бестелесные дрогнули и прекратили мигание.

Твай, прекрасно зная характер своих сородичей, на это и рассчитывал. Слабые и покорные создания проявляли недовольство лишь в том случае, когда не получали отпор, но при первом же волевом – да еще подкрепленном аргументами Желтого и Фиолетового миров – возражении пасовали. Нет-нет, это не мы! Никто и не собирался бузить и своевольничать. Все в порядке, уже расходимся.

Так произошло и сейчас. Смирившиеся Бестелесные выстроились в линию, ограниченную двумя параллельными фиолетовыми струнами, и прикоснулись друг к другу. Твай подключился к ближнему Бестелесному и приступил к процедуре.

Сборщик видел, что Бестелесные истощены недавней выкачкой, но на кону стояла его собственная жизнь – то есть отношения с Великой Сколопендрой – и колебаться не приходилось. Поэтому Твай исполнил назначенную функцию до логического конца.

Вскоре выстроившиеся в линию Бестелесные побледнели, как никогда ранее, а Твай наполнился собранной дармовой энергией.

Он испытывал непередаваемое ощущение. В глубине души гнездился стыд, который легко перебивало пьянящее чувство вседозволенности и гордости от того, что Твай смог: не только выжил, но и приобщился к Желтому и Фиолетовому параллельным мирам, и теперь повелевает бывшими соплеменниками.

Завершив выкачку, Сборщик покинул гнездовье, стараясь не смотреть на побледневшую – вместе с остальными Бестелесными – Каю.

***

Во время возвращения в логово Великой Сколопендр отношения с жуками сильно осложнились. Если раньше, то есть в гнездовье, насекомые представлялись верными слугами и частично стражниками, то теперь – опасными соседями.

Осознание приходило по мере того, как Твай усиливал телесность – неосознанно, конечно, а посредством общения с жуками, которые касались его тела, тем самым оказывали влияние. Тело быстро материализовывалось, и насекомые проявляли к тканям все больший и больший интерес, который Тваю совсем не нравился.

В этот световой день до логова Великой Сколопендры не добрались – пришлось заночевать под открытым небом.

Жуки тихо и, как показалось Тваю, плотоядно жужжали, поэтому Сборщик постарался устроиться от них подальше.

Будучи Бестелесным, Твай спал стоя, но, обретя телесность, принужден был укладываться в горизонтальном положении. Чтобы отгородиться от жуков, свернувшихся в тихий, но изредка пошевеливающийся клубок, он растянул вокруг себя фиолетовые струны. Обычно они не предназначались против представителей Желтого мира, но Твай постарался устаревшее правило обойти. В отличие от жуков, он научился проникать в Фиолетовый мир и использовал приобретенное умение по мере необходимости.

Забывшись неспокойным сном, Сборщик скоро проснулся от чувства возникшей опасности. Небесный Светильник еще не взошел – царила темнота, а исходящее от Твая заемное освещение озаряло лишь малую часть пространства. Пришлось перейти в легко проницавший темноту Фиолетовый мир.

Жуки дремали. Исходившая от них угроза не уменьшилась, а только увеличилась. Но вовсе не сторожевые насекомые представляли в данный момент наивысшую опасность, а существа, рассевшиеся вокруг Твая по близлежащим камням. Сборщик опознал незнакомцев: летучие гниды – мерзкие и опасные твари. Пасти летучих гнид – вонючие и острозубые – истекали нетерпеливой слюной, а крылья напряженно, словно в ожидании команды, схлопывались и расхлопывались.

Летучие гниды не представляли для Бестелесных угрозы, но Твай, обладавший в настоящий момент телесностью, пребывал в смертельной опасности. Фиолетовые струны, отделявшие его от летучих гнид, не служили препятствием для нападения – во всяком случае, Сборщик оставался на этот счет в сомнении. Поэтому ожиданию предпочел внезапную атаку, для чего резко переместился в Желтый мир и разбудил жуков.

Недовольные насекомые проснулись и встревоженно загудели. Кажется, плотоядные инстинкты не действовали спросонья, но вскоре подействовали и они.

Почуявшие телесную пищу сторожевые жуки атаковали врагов дружной стаей.

Сначала преимущество оказалось на стороне летучих гнид. Они, сбившись в круг, молниеносно щелкали оскаленными клювами, раскусывая сразу по несколько жуков, в результате чего насекомое воинство понесло значительные потери.

Видя, что дело плохо – еще немного, и летучие гниды разберутся с жуками, а потом дойдут до него, – Сборщик счел за благо вмешаться. Для того, кто свободно перемещался из одного мира в другой, управление насекомыми не составляло особой сложности. Очевидно, что тактика направленных атак оказалась непригодной, поэтому Твай приказал жукам рассредоточиться, атакуя не линиями, а по отдельности и со всех сторон одновременно.

Жуки послушали, что принесло немедленный успех.

Дальнейшее сражение оказалось коротким, но впечатляющим. Летучие гниды щелкали клювами, пытаясь проглотить как можно больше жуков, но не преуспевали из-за рассредоточенности насекомых. Зато жуки набрасывались на врага со всех сторон, откусывая от вражеской плоти по мелкому кусочку, чем выводили летающих гнид из себя, обескровливали и обессиливали.

Вскоре на месте боя осталось несколько поверженных крылатых тел. Но жуки не отставали, продолжая с жадностью пожирать останки летучих гнид: отползли лишь тогда, когда от крылатых остались обглоданные скелеты.

К тому времени Твай бросил управлять войсками – не из-за того, что битва завершилась, а по другой причине. В боевой суматохе одной из летучих гнид удалось приблизиться к Сборщику и задеть его крылом с заостренными коготками. Гниду сейчас же разорвали жуки, но в момент прикосновения Твай ощутил Черный мир, к которому летучие гниды несомненно принадлежали. Царапание было легким, почти незаметным – как выяснилось впоследствии, не оставившим на теле видимых отметин, – однако же, Тваю хватило, чтобы ощутить засасывающую бездну Черного мира. Бездна ничем не напоминала расщелину с горячими источниками. Само их сравнение смешило: нет, черная бездна заставляла по-настоящему содрогнуться, ибо в ней не находилось ничего светлого.

По пути к Великой Сколопендре Твай размышлял над феноменом Черного мира, но к определенному выводу не пришел.

***

– Тэк-с, милок. Вижу, ты выполнил мое задание. Молодец. Прежде чем получишь новое, давай-ка оценим качество…

С этой гримасой Великая Сколопендра схватила Твая раздвоенным хвостом и приблизила к себе, затем принялась высасывать принесенную энергию.

Не сказать, что ощущение из приятных. Твай старался не двигаться, чтобы не причинять себе лишней боли, и морщился, когда многоножка высасывала особенно болезненную порцию либо касалась его защитными фиолетовыми струнами.

Вскоре заемная энергия истощилась. Сборщик рассчитывал, что Великая Сколопендра прекратит процедуру. Однако, распалившаяся многоножка не унималась, продолжая отхлебывать уже из личных запасов Твая, бледневшего на глазах.

Не выдержав, Твай издал протестующий возглас:

– Хватит!

Оторвавшись от занятия, Великая Сколопендра продемонстрировала энергетически подпитанную морду:

– Сейчас, еще немного!

Возможно, многоножка и не желала убивать Сборщика – лишь немного увлеклась поглощением светоносной энергии, – но Твай находил в этом мало проку. Он слабел с каждым глотком Великой Сколопендры, поэтому предпочел не медлить.

Сначала Сборщик переместился в Черный мир, одного соприкосновения с которым хватило для обретения воли. Затем легко разорвал защищавшие многоножку фиолетовые струны и одновременно, перейдя в Желтый мир, возбудил у жуков чувство непереносимого голода.

Пробудившиеся насекомые загудели и подлетели поближе. Великая Сколопендра не заметила ни их странного своеволия, ни оборвавшихся фиолетовых струн, а продолжала высасывать энергию из Твая. Насекомые заинтересованно наблюдали, но внезапно – хищные и непредсказуемые – набросились на Великую Сколопендру со спины.

Многоножка вздрогнула удлиненным телом и нервически задрожала многочисленными конечностями. Высасывание энергии прекратилось, и Сборщик мог свободно вздохнуть, наблюдая, как Великая Сколопендра корчится, отбиваясь коротенькими лапами от набросившихся на нее жуков. Она пыталась вернуть удаленный контроль над насекомыми и восстановить порушенные Тваем фиолетовые линии. Не исключено, что преуспела бы, но Сборщик озаботился, чтобы этого не случилось.

Взбесившиеся – а если точнее, то взбудораженные приказом Твая – сторожевые жуки заживо пожирали Великую Сколопендру, свою недавнюю хозяйку.

Твай, бледный от энергетического истощения, наблюдал все стадии этого замечательного физиологического процесса.

Великая Сколопендра оказалось не вечной. Это радовало, однако не решало проблемы с жуками, которые в настоящий момент насытились, но рано или поздно проголодаются. К тому времени, как это случится, необходимо найти подходящую для насекомых пищу – иначе следующей жертвой окажется новый правитель.

***

Твай долго раздумывал над тем, как ему поступить. Небесный Светильник дважды заходил и всходил, а раздумья продолжались.

Насытившиеся жуки копошились в куче, не обращая на Сборщика внимания.

Наконец, Твай все обдумал и начал готовиться.

Первым делом он восстановил фиолетовые струны, раньше защищавшие земляную нору и испорченные во время расправы над Великой Сколопендрой. При этом сделал их активными в отношении представителей Желтого мира – то есть насекомых, – чего раньше не наблюдалось. Во времена правления многоножки фиолетовые струны защищали от внешнего проникновения, а теперь – также от пересечения границы изнутри. Жуки не могли выбраться из пещеры иначе, чем через вход в нору. Пока еще могли, потому что фиолетовые линии располагались нечасто: расстояние между ними намного превышало обычные жучиные размеры. Но Сборщик сообразил, как ему поступить: познания в области Фиолетового мира позволяли.

Закончив с защитой стен, Твай выбрался из норы и – на скорую руку, пока жуки не всполошились, – заделал вход в нее фиолетовыми струнами.

Жуки не всполошились: слипшийся комок, из которого то и дело отлетали отдельные особи, не изменил формы.

Тогда Твай глубоко вздохнул телесной сущностью, а бестелесной – коротко и лучисто вспыхнул, с целью раскалить фиолетовые струны добела. Излучение расширилось и сомкнулось, словно струны распухли от излишней подпитки. Теперь всю земляную нору, некогда принадлежавшую Великой Сколопендре, окружал защитный слой – при том, что Твай находился снаружи него.

Кажется, жуки что-то заподозрили: шевелящийся ком распался на два помельче, затем оба рассыпались на бесформенные извивающиеся воздушные фигуры.

Твай переместился в Желтый мир и подал жукам сигнал на самоуничтожение, то есть самопоедание друг друга. И – ничего не произошло, возможно, по той причине, что Твай неправильно рассчитал силу. Он попробовал еще и еще, с тем же результатом, но только всполошил жуков, которые принялись метаться по импровизированной клетке, пытаясь из нее вырваться. По счастью, у жуков не получилось.

Тогда Твай уселся рядом с залепленной земляной норой и принялся терпеливо ждать.

Небесный Светильник заходил и всходил еще четыре раза, прежде чем оголодавшие жуки не начали поедать друг друга – сначала деликатно, но помаленьку все распаляясь и распаляясь. К концу поедания, длившегося совсем немного времени, жуки набрасывались друг на друга как прожорливые озверелые хищники, каковыми, собственно, и являлись.

Когда в клетке остался единственный жук, Твай погасил защитные фиолетовые линии и зашел внутрь. Победитель был занят поеданием соперников. Сборщик протянул в его направлении палец, из которого пробила фиолетовая молния, и последний золотистый жук свалился замертво.

Все были мертвы: летучие гниды, Великая Сколопендра, сторожевые жуки. Это означало, что Твай, в ходе своих приключений приобщившийся к Желтому, и Фиолетовому, и Черному мирам, окончательно освободился и может вернуться в гнездовье.

***

Возвращение оказалось тяжелым.

Когда Твай появился среди Бестелесных – в родном гнездовище, о котором мечтал с момента падения в пропасть, – то в охватившем сородичей мерцании различил ужас.

– Не бойтесь, я не Сборщик, а один из вас, – крикнул он.

И вдруг сообразил, что Бестелесные не понимают его, так как не общаются звуковыми сигналами. С жуками Твай переговаривался голосом, с Великой Сколопендрой – гримасами, поэтому слегка подзабыл о том, что в общении с Бестелесными следует мерцать. Пришлось повторить сказанное на понятном Бестелесным языке, еще и прибавить:

– Не бойтесь, я не Сборщик, а один из вас. Отныне ни один Сборщик вас не побеспокоит, потому что их некому посылать. Великая Сколопендра мертва, и сторожевые жуки тоже. А если кто-то посмеет покуситься на наши энергетические запасы, мы дадим отпор. Я обучу вас проникать в Желтый, Фиолетовый и даже Черный миры. С их помощью мы защитимся.

Как ни странно, его пламенная речь не произвела на Бестелесных должного впечатления: напротив, увидев, что высасывать энергию никто не собирается, светящиеся живые сосуды шарахнулись от пришельца в сторону.

– Вы не поняли, я вернулся! – просигналил Твай, настолько ярко, насколько смог.

Тщетно. От него очевидным образом отворачивались, причем – что особенно обидно – среди игнорировавших его призывные вспышки находилась Кая.

Внезапно и со всей очевидностью Сборщик понял, что более не является Бестелесным. Он не только материален, но, принадлежа разным мирам – Желтому, Фиолетовому и Черному, – еще и многогранен. Превратился в изменчивого универсала, тогда как бывшие сородичи остались заурядными, обираемыми и унижаемыми на каждом шагу, трусливыми Бестелесными.

Тогда – буквально в одно мгновение – Твай их возненавидел.

Пришлось с болью в сердце признать, что не следовало возвращаться в гнездовище, с мечтой выстроить жизнь на новых справедливых условиях: это не нужно Бестелесным, не способным к радикальной перемене в судьбе. Следовательно, он – Твай, существо принципиально иного порядка – должен самостоятельно позаботиться о себе. Гнездовище для проведения социальных экспериментов не подходит.

Осознав это, Твай взъярился, вскинул ладони и высек из них фиолетовые струны, протянувшиеся в толпу Бестелесных и выхватившие одну из ее составных элементарных частей, а именно Каю.

– Ты пойдешь со мной! – мигнул Твай.

Далее он не утруждал себя излишними объяснениями, а силой Фиолетового мира привлек Бестелесную к себе.

Твай намеренно сделал фиолетовые струны видимыми, чтобы Кая повиновалась. Струны, охватившие одинокую светящуюся фигурку, втягивались обратно – туда, откуда были посланы. Чтобы не потревожить струн, Кая двигалась в направлении Твая, приближаясь и приближаясь к нему.

Ни одному Бестелесному не пришло бы в голову намеренно оборвать фиолетовую струну. Невозможность действия была вшита в каждое сознание – когда-то и его, Твая. Хотя в настоящий момент Сборщик откровенно веселился, наблюдая за Каей, бредущей к нему против своего желания. А всего-навсего, требовалось пересечь фиолетовую черту, сейчас абсолютно безвредную.

Когда Кая приблизилась, Сборщик обнял ее, в результате чего Бестелесная прикоснулась одновременно к Желтому, Фиолетовому и Черному мирам, полыхнула изумленной вспышкой и потеряла сознание. Тогда Твай перекинул ее, приобретшую телесность – пусть малую, но хоть какую, – через широкое материальное плечо и зашагал прочь.

Если родное гнездовье не подходит, он образует новое – собственное, в котором совместит преимущества известных миров.

Быстрым шагом Твай удалялся от гнездовья, которое когда-то почитал родным, даже не задумываясь над тем, что в этот момент превращается в пресловутого Другого, и пути назад не предвидится.