На грани искры

Глава 1

Батюшка мой, Устий Кирка, был известным и уважаемым купцом в нашем городке. И уважение это он заработал своим по́том и трудом. Слово плохое, может, кто-то в его адрес и осмелился бы сказать, но никто не спорил с тем, что фигура он значимая.

К нашей семье относились с почтением. Пусть мы и купцы, но всегда старались жить по справедливости. В помощи простому люду никогда не отказывали. Денег, правда, тоже зазря не давали. Если приходил кто с просьбой малой, то маменька обязательно вникала. Кому хлебушком, кому одежкой оказывала содействие. Не бесплатно, конечно. В лавке, да и в доме, всегда находилась работенка.

Все знали: госпожа Кирка — женщина душевная и понимающая, но просто так даже старые башмаки не отдаст. И пусть просительница обольется слезами, сетуя на тяжелую вдовью долю или сиротку, которую нужно одеть и обуть, маменька выслушает, вздохнет, может, и слезу уронит. А потом найдет дело: половики для стирки выдаст или лопату для снега — в зависимости от сезона. И лишь после выполненной работы вручит нужное.

Никто из нас, братьев и сестер, не донашивал вещи друг за другом, а отдавали нуждающимся.

– Купец я или мешочник? Могу себе позволить! – заявлял батюшка, покупая очередную обновку для детей.

Нас он любил безмерно, хоть и воспитывал строго. По поводу любви Устия Кирка к отпрыскам многие шушукались и сплетничали. Особенно когда дело доходило до меня. Не то чтобы я какой дурной и ущербный получился, просто отсутствовала во мне купеческая жилка.

Старший брат Еклавий уже был опорой для отца. Батюшка оставлял на него лавку, уезжая за товаром, а брату-то лишь семнадцать исполнилось. Второй по старшинству братишка – Середа – в уме считает дюже хорошо. Что ни дай ему на пересчет, деньги или товар, все в один миг решит и результат на бумажку напишет. Дядька Митро – батюшкин приятель – одно слово как-то называл. В столице у господ бывают какие-то «бухалтеры» или кто-то такой похожий (слово больно сложное, никак не запомню). Мол, наш Середа тем самым сложным словом вполне может стать. И будет у купца Кирки через пару лет личный, значит, счетовод. Правда, пока возрастом не вышел, ведь брату только пятнадцать в следующем месяце исполнится, но через пару лет документы оформят.

После братьев идет Дуняша, наша старшая сестра, а младшенькой Любаше всего восемь. Мне же тринадцать, и с тем, как помогать семье, я пока не разобрался. Батюшка, слушая мои размышления, обычно задумчиво чешет затылок, бороду теребит, но ответа не находит.

Пробовали меня и помощником в лавке поставить, да толку немного. Я бывало задумаюсь о своем, а тут кто-то что-нибудь спрашивает, а я и не заметил. А мыслей у меня — ох сколько!

Вот, например, почему у луговых васильков летом белые звездочки на стеблях светятся, а к осени пропадают? А если стебелек сорвать и засушить, эти светящиеся точки не исчезают. Или кадыш лесной совсем загадка! У него серебристые искорки и на стебле, и в цветках, даже в корнях есть. Я сам проверял: совочком выкопал, корень почистил, посмотрел, как искорки светятся. Причем всегда: хоть летом, хоть осенью, хоть засуши его или истолки в пыль. Интересно ведь!

Матушка правда огорчается, когда я долго в задумчивости сижу. Предлагала меня отправить какому-нибудь ремеслу поучиться. Еклавий почти год у портного в подручных ходил, ещё и платили мы за эту науку по два золотых в месяц. Это чтобы братец хорошо понимал, какую ткань на какой костюм надобно и какие кружева годятся для пожилых дам, а какие девицы носят.

Братья на мою задумчивость с некоторых пор нервно реагируют. Ну а нечего было мне лягушек в ботинки подкидывать! Они тогда это шуткой назвали. Потом-то оказалось, что мои шутки и фантазия более хм... В общем, поболее. Еклавий и Середа вдвоём не успевали за моими забавами уследить.

Но не подумайте, что я со зла. Всегда только в ответ. Вот, например, подсунут мне травяной отвар не с медом, а с солью — значит, следующие три дня у них вся еда пересолена. Как я это проворачивал, не спрашивайте. Тут же не просто надо на кухню прокрасться, чтобы в пирожок соли подсыпать, а еще и проследить, чтобы этот «особенный» пирожок к батюшке не попал. Бывали и такие преце... пренцид… э-э-э.... случаи.

Батюшка после со всей своей отеческой любовью мне её, любовь, ремнем через одно место вбивал, приговаривая, что это обучение такое.

Науку его я принимал всегда стоически, утешая себя мыслью, что Еклавий, пока у портного в подмастерьях ходил, тоже немало розог на своей шкуре испробовал. Утверждал, что ему такая наука впрок пошла.

Середу, второго брата, батюшка специально мастеровому делу не учил. Для него пригласили гувернантку из столицы. Впрочем, не только для него. Все мы, дети купца Кирки, получали образование по столичному образцу. Чистописание мадам Рума прививала каждому, не делая поблажек ни по возрасту, ни по настроению. Еклавий ворчал, Середа вздыхал, сестры жаловались маменьке на пальцы, испачканные чернилами, и усталость. Только мне доставляло радость выводить ровные буковки. Я всегда первым справлялся с заданием, а в свободном месте рисовал цветы и травинки.

Мадам Рума заметила это и обратила внимание батюшки на мою «склонность к научным изысканиям». Отец, как обычно, почесал затылок, подумал, прикинул и нанял мне учителя рисования.

– Вдруг чё путное выйдет, – сказал он, объясняя свое решение.

Маменька не была согласна, что я три дня в неделю посвящаю рисованию, и беседы с отцом-настоятелем храма Стихий вела, обсуждая, как бы меня к ремеслу полезному склонить. А всё потому, что я любил слушать проповеди в храме, особенно те, где рассказывали о древних временах, магах и героях. В нашем городке, кроме как в храме, о таких вещах и не узнаешь. Когда я научился бегло читать, то попросил батюшку купить мне в лавке книгу по истории.

Еклавию в той лавке большую тетрадь для учета купили, потратив две монеты серебра. Середа за учебник по арифметике схватился. Тоже приобрели, заплатив три серебряных. Книжка же по истории стоила пять золотых!

– Берем твою историю или две пачки бумаги, чернила и набор металлических перьев? – спросил батюшка, показывая на стопку качественной бумаги и блестящие перышки.

Посмотрев на пачку отличной бумаги, набор перышек и чернила столичных зельеваров, я решил, что рассказы по истории и в храме послушаю. Я и раньше во время проповедей всегда поближе сесть старался, а после того как маменька подарила настоятелю бархатную накидку с серебром и бисером ко дню весеннего равноденствия, мне даже разрешили сидеть в первом ряду.

Возражений ни у кого не было. В свои тринадцать лет роста я был небольшого и за спинкой лавки меня почти не видно. Обзор на новую накидку, которой все любовались, никому не загораживал. Кумушки городские, считай, месяц матушкино подношение храму обсуждали. Всё сетовали, что с доходами купеческими мало кто у нас в городе сравнится. Зато Еклавий уже жених хоть куда. К тому же наследник и сам по себе парень не дурак. И как бы узнать, когда Устий Кирка начнет сыну невест присматривать? А то есть тут…

Далее обычно следовал такой длинный перечень девичьих достоинств и приданого, что я старался подальше отодвинуться, сосредоточившись на проповеди, где отец-настоятель рассказывал об очередном подвиге известного мага.

Бархатная накидка, а вскоре и комплект пуховых перин сделали своё дело: глава храма нашего городка взялся активно участвовать в обсуждении моей судьбы.

– Отдавать мальца на рисование – пустая трата времени, – уверял родителей отец-настоятель. – Ваш сын травками интересуется. Вот на это и нужно сделать упор. Я напишу рекомендательное письмо. На Западной заставе есть школа травников, многие её выпускники становятся помощниками магов-лекарей. А если кто-то замолвит за него словечко... – Настоятель выразительно посмотрел на батюшку.

Родитель почесал затылок, тяжело вздохнул и скрепя сердце согласился:

– Хорошо, пришлю рабочих крышу храма обновить.

Так моя судьба была решена, причем самым наилучшим образом, с моей точки зрения. С травами я любил возиться лет с шести. Меня все эти искорки и огоньки забавляли. Не сразу я понял, что, кроме меня, никто их и не видит.

Братьям по малолетству рассказал об огоньках. Они, конечно, посмеялись, немного подразнили, а потом решили меня попугать, подпалив веник. Веник красивые искры выбрасывал вокруг. Чуть первый этаж не подожгли.

Батюшка так осерчал, что аж ногами топал, а нас троих гонял этим самым веником. С тех пор я решил никому не рассказывать об огоньках.

Спустя несколько лет так и не выпячивал свои умения. Зато понимал какая травка будет полезной добавкой к отвару, а какая просто даст аромат. Я же по искрам и огонькам, виденным мной в травах, ориентировался, но как оно правильно и почему так, не знал. Потому решение отправить меня в специальную школу воспринял с воодушевлением. Если вдруг повезет попасть в помощники к магу – считай, жизнь удалась!

Магов в нашей провинции не видели уже много лет. Не было нужды таким великим господам посещать захолустные городишки. Но дядька Митро уверял, что однажды в столице видел самого настоящего мага погоды! Это случилось, когда он вёз на весеннюю ярмарку копчёную рыбу.

Водится у нас замечательная рыбка. Если услышите про рыбу из Мендалья, обязательно попробуйте. Не пожалеете! В столице её ценят, но везти туда товар накладно. Не каждый год собирается подходящий обоз. Мало просто запастись рыбой, нужно ещё охрану нанять и обзавестись дорожными документами. А без подношений чиновники их, как правило, не выдают. Да и подношения предпочитают той же рыбой.

В результате, чтобы отправить товар в столицу, нужно и чиновников ублажить, и охрану надёжную найти, и потратить немало времени. Середа таблицу расчётов батюшке нарисовал, доказывая, что ориентироваться на столичных покупателей невыгодно. Проще привезти ткани из прибрежного района и продать их местным кумушкам. Так получится и быстрее, и прибыль в три раза больше.

– Умный, весь в меня, – похвалил батюшка Середу за эти расчёты.

Брат гордо ходил, на меня свысока поглядывая, но как только маменька с отцом-настоятелем всё решили по поводу моей учёбы, его гордость тут же исчезла. В глазах обоих братьев появилась зависть. Они-то дома останутся, а я в свои тринадцать лет отправлюсь далеко, мир увижу, ещё и освою редкую профессию.

Конечно, учеба выйдет дороговато, почти тысяча золотых за год. Но батюшка решил не экономить, разумно предположив, что это окупится в будущем. Всё равно больше некуда меня устроить.

Жаль, что никто из родни не мог сопроводить в такой долгий путь. В Холмогорье встретит Ивин, племяш дядьки Митро, но добираться до него я буду обозом, который храмовые служащие отправляют по окрестным деревням и селениям.

Не каждую весну, но примерно раз в три года набирают сирот мужского пола для приюта в Холмогорье, где их содержат и обучают за счет храма. Меня решили присоединить к этому обозу. Батюшка пообещал, что вместе с детишками скучно не будет.

Сомнения насчет этого появились сразу, как я увидел тех самых «детишек». Оно понятно, что сироты одежку имели скудную да бедную, но взгляды некоторых больше напоминали злых волчат.

Лысые головы сирот наглядно показывали, что их жизнь была полна приключений и трудностей. Старые шрамы, свежие синяки, грязь по всему телу — это был явный след жизни на улице. Хотя одежда скрывала многое, но я не сомневался, что перед отправкой их не мыли, разве что подстригли и немного приодели.

– Вот здесь, сразу за возницей, посадим в первой повозке, – показал старший сопровождающий, указывая на моё место. – И пылью дышать не будет, и под моим присмотром.

Повозка имела высокие бортики почти до моего пояса. Для удобства поездки её заполнили сеном. В нем, наполовину зарывшись, сидели семеро мальчишек примерно моего возраста. Сено было свежим и ароматным, так что поначалу запах немытых тел не почувствовали ни я, ни мой родитель.

Батюшка с натугой перевалил через высокий борт повозки корзину с припасами. Следом подкинул мешок и подсадил меня так, чтобы я оказался в углу, прямо за местом возницы. Напоследок чмокнул меня в затылок, и мы поехали.

Стайка молодых волчат разглядывала меня с нескрываемым интересом. Знакомиться никто не спешил, но один из пацанов все же провел небольшую разведку, пнув меня ногой в бок. Было больно. Это у меня башмаки кожаные с наборной подошвой, а сироты имели на ногах нечто грубое с деревянным низом.

Не дождавшись второго пинка, я быстро сдвинулся в сторону, чтобы меня прикрыл мешок. Пацан вцепился в него руками. Я еле вырвал его обратно. Вещей в нём немного, но маменька положила туда сверток для племянника дядьки Митро.

Пока я отбивался от одного пацана, защищая свой мешок, с правой стороны подполз другой мальчишка. Он засиял щербатой улыбкой и вытащил из-под сена дрын. Палка сразу же была испытана на моих ребрах. Я попытался перехватить её, но неудачно. Оружие пацана сорвалось и стукнуло возницу по спине.

– Ах вы ж сопляки! – взревел мужчина, оглянулся и, не особо разглядывая, щелкнул плетью по принципу «на кого попадет».

Явно делал это он не в первый раз, и пацаны успели среагировать, быстро нырнув в сено. Мне же не досталось, потому что я сидел в углу, и для плети возницы я не был доступен.

Так и продолжалась наша поездка. Сначала пацаны пытались достать меня, я как мог «отстаивал свою честь». Потом возница обращал внимание на наше копошение и пару раз щелкал плеткой. Сироты прятались и где-то с четверть часа вели себя смирно, а затем всё повторялось.

Хуже всего пришлось на первой остановке в середине дня. Мы все спрыгнули на землю, и меня сразу окружили мальчишки с первой и второй повозок.

– Купечишка...

– Маменькин сынок...

– Вырядился-то как... – послышались насмешливые восклицания со всех сторон.

Повезло, что никто не осмелился меня открыто бить, раздевать или лишать одежды. Всё же охрана у обоза была. Две повозки с ребятней сопровождал целый десяток верховых с копьями. Они присматривали, чтобы никто из сирот на мою одежку не претендовал. Зато с корзиной с провизией и свертком для племянника дядьки Митро получилось не так красиво.

– Чего ты с сиротами не делишься? – со смехом вытащил из повозки корзину один из стражников.

На ту корзинку косились все без исключения. Особенно пацаны, сидящие рядом с ней. Ароматы из корзины доносились непередаваемые. Там от одной копченой рыбы можно было слюной захлебнуться. Маменька ещё три десятка свежеиспеченных пирожков запаковала в плетёную коробку. Сало было двух видов, туда же положили колбаски и ветчину. Подозреваю, что и в свертке для племянника дядьки Митро были матушкины острые колбаски к пиву.

Многие из городских кумушек пытались выведать секрет тех колбасок, но маменька всегда отшучивалась, отнекивалась и не раскрывала, что именно она добавляет. Наверное, только я знал, что на вкус колбасок влияла щепотка перетертого кадыша лесного. От него колбаски слегка искрились, если смотреть на них особым взглядом. Правда, люди этих искорок не видели, а я, когда всматривался внимательно, всегда замечал огоньки.

В общем, колбаски маменькины были почти так же знамениты, как рыба из Мендалья. Вот и саму рыбу охранники с возницами сожрали в первую очередь на привале. Правда, сиротам тоже выделили долю, кинув в корзину объедки и всё, что не привлекло их внимания. В основном остались пирожки и сало простого соления. Мне ни одного пирожка не удалось урвать — все съели. А потом еще и посмеялись надо мной.

Обиду на сирот я не затаил, лишь вздохнул и молча собрал распотрошенные вещи — коробочки, полотенца и баночку из-под меда. Мед мужчины вылизали подчистую, но на баночку никто не позарился. Я забрал её и положил в мешок с вещами, в котором охранники тоже покопались. Правда, вещей тв нём почти не было. Батюшка решил, что не стоит тащить с собой лишнее барахло. Он написал письмо племяннику дядьки Митро, обещая передать деньги.

– Пусть купит тебе новые вещи, когда в столицу приедете, – сказал он. – Чтобы ты в школе появился не как сынок купца, а как кто-то чуток повыше рангом, в новом «столичном» наряде. – Одежку пускай справную берет, не жалеет денег. – Диктовал батюшка письмо для Ивина.

Гувернантка мне «поставила руку», и почерк был такой замечательный, что я переписал многие документы батюшки и красиво разложил по папочкам. Письмо же для Ивина запаковал в маленький мешочек и повесил на шею. Это была такая захоронка от чужих взглядов. Кроме того, у меня имелся секретный поясок, который матушка сшила, положив в него немного денег — медяшки и пару монет серебра на всякий случай, если в дороге понадобятся.

Больше никаких ценных вещей с собой не было. Охранник, перетряхивающий мои вещи, небрежно откинул писчие принадлежности, пузырек с чернилами и пенал с перьями, бросив их обратно в мешок. Пара полотенец, мыло и расческа также не привлекли его внимания. Наверное, сироты и хотели бы что-то припрятать, но это было бы откровенным воровством.

Зато по поводу еды никто не стеснялся. Охрана до вечера грызла карамель под завистливыми взглядами пацанов из повозок. Маменька, зная, что мне предстоит долгий путь, дала сладостей с запасом. Надеялась, что хватит на весь путь до столицы. Не хватило...

Не скажу, что это меня сильно расстроило. Куплю себе чего-нибудь сладкого в Холмогорье или в столице до того, как попаду в школу. Западная застава, конечно, не рядом со столицей, но туда мы перейдем через самый настоящий портал! Я когда об этом услышал, чуть не задохнулся от восторга. Потому в поездке я был поглощен мыслями о предстоящем проходе через магический портал. Всё остальное казалось неважным. Что мне тут эта проза жизни с мелкими неприятностями.

До столичного портала, конечно, ехать и ехать. Пять дней с сиротами до Холмогорья, потом ещё столько же до столицы. Поэтому батюшка не поехал меня сопровождать. Ему б пришлось оставить лавку на месяц, а это уже было расточительством.

Занятый мыслями о батюшке, учебе и магическом портале, я не заметил, как мы добрались до какого-то поселения, где встали на постой. Хозяин которого явно не первый год принимал такие обозы.

– Пацанва, углы мне не зассыте, в туалет ходите по назначению. Увижу, кто мочится в другом месте, отведаете плети. Ночевать будете на сеновале, ясно? Кто лестницу вниз сбросит — тому тоже не поздоровится, – сказал хозяин, строго оглядывая нас.

Зря он про лестницу сказал. До того момента мальчишкам такая идея и в голову не приходила. Но как только он произнёс эти слова, пацаны начали толкать друг друга локтями, переглядываться, а некоторые ещё и на меня поглядывали. Ну точно, затеяли какую-то проказу. Хм… У меня же два старших брата, я хорошо знаю такие взгляды и сразу начинаю думать, как защититься от подставы.

Сообразив, что лучше совсем избежать ночёвки на сеновале, я заявил старшему охраннику, что буду спать в повозке. Как ни крути, а меня не как сироту к ним прикрепили. Батюшка ведь не зря всю поездку оплатил.

– Ну, если так, – пожал плечами мужчина, – тогда иди в повозку.

Радостный, я побежал к своему месту ночёвки. На восьмерых пацанов места не так много, а для одного – просто шикарное ложе. И сено точно такое же, как и в том месте, куда мальчишек спать определили.

Единственное, что я забыл на радостях, так это про ужин. Поездка оказалась настолько утомительной, что я уснул моментально и проснулся только перед рассветом, ощущая утреннюю прохладу и голод. Желудок, который получил сытный завтрак сутки назад, напомнил о себе, ведь пищи он с тех пор не видел. Вернее, я видел, как она исчезла в животах охранников, а мне осталась лишь пустая корзина, пропахшая ароматом копченостей.

Понятно, что на завтрак я бежал чуть ли не первым, выяснив у одного из соседей по повозке, куда нужно идти за едой.

– Этого не кормим, он не из сирот, – преградил мне путь к навесу, где стояли стол и лавки, старший охранник.

– Как это? – не понял я.

– «Доставить отрока Эрика Кирака в Холмогоры. Оплата десять серебряных монет выдана Устием Кирка», – потряс мужчина перед моим лицом документом и зачитал его. – Про кормёжку тут ничего не написано.

– Так вы же моё всё и съели… – промямлил я.

– Ты сам решил угостить, кто ж тебе виноват? Все это видели и подтвердят, – усмехнулся охранник и направился к столу, где дородная тетка начала выставлять миски с кашей.

Невольно я повторил жест батюшки, почесывая затылок. И как мне теперь быть?

О том, что еду можно было купить, я подумал уже в повозке. Деньги имеются, а миска каши больше медяка не стоит. Но не постигнет ли деньги участь колбасок и пирожков? Пока никто не знает о секретном поясе, который я под бельем ношу, но если увидят, то ощупают все и заберут. Глядя на хитрые морды моих соседей по повозке, я не сомневался, что так и будет. Если не они, то охранники точно обыщут, а потом снова скажут, что я сам отдал.

Мрачный и голодный, я ехал до обеда. В середине дня мы встали на отдых. Лошадей распрягли и повели поить. Охранники быстро соорудили костер. Оказалось, у них имеется человек, который занимается приготовлением еды в походе, да и припасы есть свои. Всё, что они не съели накануне, использовали сейчас.

Мне досталась лишь кружка горячей воды. Кружка была моя, воду в ручье набрал. Там же парочку травок сорвал и заварил в виде напитка. Голод немного приглушило, но не сильно.

С надеждой я ожидал вечерней стоянки. Не могут же меня совсем голодом заморить? Не верилось мне, что такое возможно.

Увы, и вечером кормить меня никто не стал.

Глава 2

На третий день пути я питался, считай, одними травами и корешками, собранными в лесу, мимо которого мы проезжали, чем вызывал смех у всех пацанов без исключения.

– Как оно тебе, купчик, без мамки и папки? Поймешь сам теперь нашу долю сиротскую, – больше всех донимал меня щербатый пацан.

Судя по обилию шрамов и желтеющему фингалу под глазом, мальчишка любил устраивать потасовки. Он и со мной пытался затеять драку, но тут уже охрана бдила. Мы лишь успели схватиться за одежку друг друга, как нас разняли и щербатого пересадили во вторую повозку.

За травами и корешками я ходил во время остановок для туалетных дел. Весной, правда, в лесу не особо много найдешь. Но на пригорке, на солнышке, можно щавеля нарвать. А у ручьев корешки мира выкопать. Сытости мало, но мне и это подспорье. Тратить медь на еду я по-прежнему опасался. Потерплю ещё немного. Вдруг случится оказия, прикуплю хлеба на постоялом дворе. Здесь главное момент подгадать, когда все соберутся ехать и на меня не будут смотреть, занимаясь лошадьми.

Утром четвертого дня я был уже таким злым и голодным, что еле сдерживал себя. К тому же меня немного качало и кружилась голова. Раздобыть еды на постоялом дворе не удалось, зато получил тумаков от его хозяина, ещё и прислуга, заметив меня возле кухни, приняла за одного из сирот и не просто выгнала, но и ведро помоев вслед выплеснула. Спина и штаны сзади оказались мокрыми. И всю дорогу до дневного привала в мой адрес слышались скабрезные шуточки от охраны, возниц и пацанов.

Сжав кулаки, я молча терпел, обдумывая свои действия. Батюшке после обязательно напишу, а в настоящий момент нужно что-то придумать, чтобы заткнуть всем этим рты. Так-то я, по словам маменьки, мальчик добрый, но всему есть предел. В нашей семье к голодному мужчине ни с каким вопросом подходить не стоит.

Маменька, когда хочет что-то прикупить сверх оговоренного, вначале кухарку гоняет, сама колбаски начиняет, соленья лично из погреба достает. Это, между прочим, серьезное дело. Может, кому-то и пустяшное, но маменька у нас женщина видная. К примеру, в подсобку лавки она только боком заходит. Если прямо решится двинуться, то из-за роскошеств тела в дверной проем не протискивается. Даже когда бочком повернётся, всё равно слегка застревает. Бюст у маменьки тоже выдающийся. Когда она изволит в воскресный день до храма пешочком прогуляться, много народа собирается лицезреть это приятное зрелище.

Спуск маменьки в подвал за соленьями всегда сопровождается оханьем и причитаниями служанки. Ну как застрянет своими телесами и не выберется обратно? Это ж, считай, половину полов на кухне разбирать придется. Но оставлять без личного присмотра и подсчета содержимого подвальных кладовых маменька не соглашалась. А уж когда собирается родителю угодить, то не менее двух часов в кладовых копается, выбирая что получше. После расставит разносолы так, что под ними и скатерть не видно. Батюшка обычно хмыкает, улыбается и кушает. Уже после, сытый и умиротворенный, попивая травяной отвар с крендельками, выслушивает, что там маменьке приспичило купить.

Так что насколько недовольным и сердитым может быть голодный мужчина, я в курсе с самого раннего детства. На четвертый день путешествия оголодал так, что о человеколюбии со мной не стоило говорить. И словно Великие стихии услышали меня и сподвигли на тот поступок, что я устроил.

Остановились мы, как обычно, в середине дня на том месте, где обозы отдыхают. Такие стоянки обязательно возле ручьев или колодцев устраивают. В этот раз тоже был ручей. К нему и поспешили желающие напиться, прежде чем взбаламутят воду, зачерпывая её ведрами для лошадей.

Я соскочил с повозки одним из первых и сразу выше по течению припустил. Ручей петлял среди кустарника, и я почти сразу скрылся от чьего-либо взора. Наклонился к воде и вдруг заметил соцветие-коробочку лещевика. Цветок этот ничем не примечательный. Разве что мелкие семена у него собраны в коробочку и немного сладковатые на вкус с ореховым запахом. Детвора с такими любит бегать и греметь, словно погремушкой. Никаких огоньков и искорок я у лещевика никогда не видел, потому его полезным не считал.

Но один раз случайно услышал разговор маменьки и одной из кумушек, посетившей лавку, как родня той женщины корову лечила от паразитов в желудке. Запарили коробочку лещевика и дали животному. И обязательно нужно для этой процедуры использовать прошлогодние соцветия, а не свежие. Дети же прельстились коробочками и семенами, которые съели. Одно дело, когда свежие семена, и совсем другое - перезимовавшие.

– Дристали дальше, чем видели, – смеялась кумушка, описывая глупую детвору родственницы.

Мне тогда захотелось проверить, как меняется лещевик после зимы, да всё случая не представилось. А тут вот он, растет – бери не хочу. И искорки темные такие, коричневые нет-нет да мелькают. Зачерпнув в кружку воды для травяного взвара, я сорвал три коробочки лещевика и аккуратно вытряс мелкие семена за согнутый манжет рубашки. После не торопясь двинулся обратно к стоянке.

Костер уже разожгли. Кашевар поставил на него большой котел с водой, собираясь готовить обед. Соваться к костру я не спешил. Мне позволяли подойти с кружкой воды, когда там заваривали отвар для питья. Кстати, всё ещё из моих запасов. Маменька в туесок травяной сбор положила с запасом. И он ещё у обозников не закончился.

Некоторые сомнения по поводу того, что я собирался устроить, были, но они быстро испарились, как только в мой адрес послышалась очередная шутка охранников. Что-то там про корм для лошадей. Уже не сомневаясь, я подошел к костру и сделал вид, что никак не пристрою кружку на углях сбоку, поправляя её веткой. Сам же в это время провел рукой на общим котлом и просто распрямил манжету. Мелкие семена лещевика высыпались и никто этого не заметил.

Первые признаки того, что средство используемое мной, хорошо пригодилось бы при запорах, стали заметны через пару часов. Сначала отреагировали дети и стали проситься в туалет.

Охранники вначале восприняли это как массовую шутку и категорически отказали в остановке. Когда же возница второй повозки стал громко возмущаться, что кто-то из пацанов не удержался и наделал в штаны, было уже поздно. О чем свидетельствовал запах дерьма. Наш маленький обоз остановили и сироты врассыпную кинулись к придорожным кустам. Звуки и ароматы, доносящиеся из зарослей, подтвердили, что просьба об остановке не была шуткой.

Отъехали мы от тех засранных кустов не так уж и далеко, когда мальчишки снова стали проситься. В этот раз им составила компанию парочка мужчин.

Дальше стало совсем интересно. Повозки, считай, и не ехали, поскольку народ не успевал штаны натянуть, как бежал обратно. Если бы не запах, я бы даже с удовлетворением наблюдал за этим всем.

На меня, кстати, все же обратили внимание.

– А он почему не бегает? – задался вопросом щербатый пацан.

– Так я же не ел с вами, – пояснил очевидное, намекая на некачественную еду.

Тут и остальные сообразили, что виноват в их недуге кашевар. Кинулись к мужчине разбираться. Он свои торбочки и мешки перетряхнул, уверяя, что крупа, сваренная на похлебку, такой эффект дать не могла. И сушеное мясо в предыдущий день все ели, не испытывая проблем. К тому же его варить приходилось долго, и если что было порченое, то, проварившись, стало вполне съедобным. А белые червячки, которые ползают по мясу, это лишь дополнение к еде, к тому же наглядно демонстрируют, что оно не отравленное.

Заподозрили и мой травяной сбор для напитка. Однако его тоже пили днем ранее. Попытались и меня обвинить. Я сразу же согласился сварить себе отвар и попробовать его. Идея всем понравилась. Тем более в этот день дойти до места комфортного ночлега мы не успевали и пора было устраиваться как-то на дороге.

Разожгли костёр, меня послали искать воду. Не совсем уж и близко, но небольшой ключ я нашел. Даже ямку руками выкопал, чтобы вода собралась. Дальше носил воду в ведре. Вначале для котла. Потом для всех лошадей. Упарился, взмок и еле передвигал ноги. Четвертый день без еды дался мне трудно. Щавель и корешки я за полноценную пищу не считал. Ослаб на таком корме, а меня доставкой воды для всех загрузили.

Напоив лошадей, я как-то снова позабыл, что считался у маменьки добрым мальчиком. К тому же снова лещевик обнаружил. Его здесь на удивление много росло. Ну точно, покровители Стихий мне помогают свершить месть!

Собрал я семена лещевика аккуратно, связал все в узелок подола рубахи. Сами коробочки прикопал чуть в стороне, чтобы никто не приметил. Хотя идти за водой было некому, но я на всякий случай спрятал. Спасибо, что обозники костер разожгли. В моей кружке вода закипела быстро. Там же я и заварил травяной настой маменьки. После с удовольствием вдыхал ягодный аромат и запивал этим отваром корешок лесного ореха. Если бы не суровые взгляды охраны, получил бы полное наслаждение.

– И что? – поинтересовался один из них, когда я допил все.

– Нормальный напиток, – заверил я. – Это у вас еда какая-то отравленная.

Кашевар со мной не согласился и начал выяснять отношения со старшим охранником, перейдя от разговора на повышенных тонах к мордобою. Лица друг другу они успели попортить, пока их все же не развели в разные стороны.

– Жрать сегодня не будем, – принял решение старший и высыпал в котёл остатки травяного сбора из туеска, куда я так удачно успел высыпать семена лещевика.

Дров в костёр подбросили (туесок я там же удачно сжёг), мужчины стали раскатывать войлочные подстилки. Мальчишкам было велено устраиваться в повозках. Получалось, что спать нам придется полусидя, зарывшись в сено. Вытянуть ноги семерым просто негде. Это ещё повезло, что щербатого пацана в другую повозку определили, а то бы совсем тесно было.

Я честно намеревался поспать даже в таких условиях, напрочь позабыв про устроенную месть за свое голодание.

Этой ночью отдохнуть не удалось никому. Если и были у меня опасения насчет хищного зверья в округе, то ближе к полуночи они рассеялись. Такого запаха не выдержало бы ни одно животное. Даже кони, и те морды воротили. Дристуны бегали по кустам, считай, без перерыва. А ночь же. Темно. Кто там видел, куда сосед сходил? Сами же вляпывались в то, чем щедро пропитали подступы к стоянке. Меня несколько раз стошнило от ароматов, но, кажется, этого и не заметили.

Туманный рассвет встречала группа трясущихся и разом исхудавших людей. Мне даже немного стыдно стало за свой поступок. Мужчины, кто покрепче, нашли в себе силы запалить костер. Не для приготовления еды или питья, а просто погреться.

Когда совсем прояснилось, стали запрягать лошадей. Мальчишкам пришлось основательно потесниться, поскольку охранники не в состоянии были ехать верхом. К возницам на скамью село по одному мужчине, остальные кое-как втиснулись в две повозки между сиротами.

Так неторопливо мы и доехали до постоялого двора, куда нас не пустили!

Не сразу я понял почему. Но когда жена хозяина заголосила насчет мора, осознал причину. Приехавшая команда не выглядела здоровыми людьми. К тому же мы ужасно воняли. Народ со стороны мог подумать именно то, что и подумал, – нас сразил мор или другая заразная болячка.

Погрозив вилами и непечатными выражениями, хозяин с постоялого двора выгнал наш обоз.

Отъехав немного, мы всё же остановились. Неподалеку было озеро. Оттуда набрали воды, чтобы её накипятить. Пить отвар никто не рискнул. В самом озере немного отмылись. Очистили обувь, руки и лица вымыли. Стражники переоделись в запасное. Сироты же другой одежды не имели, но и стирать грязную никто не стал. Весна же, холодно, и сохнуть одежда будет долго.

Трясущиеся от слабости охранники всё же сумели взгромоздится верхом на лошадей. И мы почти комфортно продолжили путь. После ночных забегов по кустам сено изрядно попахивало, но я почти примирился с этим запахом и даже понадеялся, что день дальше пройдёт лучше. Куда там!

Поднявшийся ветер как-то быстро нанес тучи. И вскоре ливанул дождь. Это ближе к городам и поселкам дороги более-менее ухожены и отсыпаны щебнем. Здесь же, вдалеке от жилых мест, путь через лес быстро превратился в глиняное месиво.

На мою кожаную куртку посмотрело разом несколько пар завистливых глаз. Да и обувка была не в пример лучше, чем у сирот. Поверх своего кепи я накинул на голову капюшон и особых неудобств от проливного дождя не испытывал. Вот только лошади не смогли тянуть в прежнем темпе повозки.

Через четверть часа застряла одна и почти следом вторая повозка.

И пусть меня первым послали помогать выталкивать наш транспорт, но поработать пришлось всем без исключения. Тяжелые колеса вытащить из глины силами слабых мальчишек было нереально.

Все охранники спешились и, подбадривая себя нецензурными словами, стали толкать повозки. Мы с пацанами так и брели следом до самого вечера. Дождь прекратился, зато дорога превратилась в болото. Стоило забраться в повозки и увеличить их вес, как транспорт тут же застревал. Лошади выбивались из сил, и возницы намекали, что с такими нагрузками кони падут.

Пришлось всем двигаться пешком, подталкивая повозки в низинах с лужами. Устали мы неимоверно. Бессонная ночь, забег по кустам, отсутствие еды и питья сказалось на здоровье всех без исключения. Меня тоже качало, но больше от голода. А впереди ждала очередная ночь вдали от человеческого жилья.

Этой ночью разве что кони неплохо провели время. Они пожевали овес, выпили свежей воды, были укутаны попонами и могли в качестве десерта пощипать свежую весеннюю травку. Люди же ограничились простой кипяченой водой, которой оказалось вдоволь. Развели сразу два костра, где смогли обсушиться и погреться все желающие. Там же, у костров, нам пришлось ночевать, сидя на бревнах. Сено в повозках было сырым и грязным. Вначале грязи и вонючего дерьма нанесли вместе с обувью, а после дождик добавил, размочив это месиво.

Сидеть у костра было тепло, но спать совершенно невозможно. Охранники имели кожаные подстилки и войлочные одеяла. Благодаря им они расположись на ночлег в относительном удобстве. Для сирот ничего подобного не было предусмотрено. Пацаны вынуждены были всю ночь следить за кострами, подкладывая дрова и кое-как дремать.

Я же, помучившись какое-то время, пошел к повозке, выкинул все сено и убедился, что голые доски гораздо лучше бревна возле костра. Подстелив свой куцый мешок и накрывшись пустой корзиной, скрючился под ней для тепла. К утру, конечно, замерз, но почти выспался и выглядел лучше своих соседей по повозке. Те только утром поняли, где я спал. В их глазах так и застыл немой вопрос: «А что, так можно было?» Пацаны второй повозки тут же стали сбрасывать сено на землю, недобро косясь на меня. И кто им виноват, что сами не сообразили?

Ближе к обеду мы наконец добрались до постоялого двора, где на удивление нас встречали и ждали два десятка стражников из Холмогор и один целитель (наверняка хозяин предыдущего постоялого двора посыльного с сообщением отправил). К тому времени никто уже не бегал в кусты и, кроме как на слабость, пожаловаться не мог. Я же стал главным аргументом того, что мор мы на себе не привезли.

Охранники и сироты хором доказывали, что раз я не заболел, то и мора нет никакого. А не заболел я по той причине, что меня никто не кормил.

Ну что сказать... Не всем повезло родиться в семье купца и иметь столичную гувернантку. Пока целитель всех подробно и внимательно осматривал, я пристроился на пеньке, взяв из поленницы полешко поровнее. Достал письменные принадлежности и написал, что Эрик Кирака признан почти здоровым, расстройством желудка не страдал, поскольку охрана обоза, везущего сирот в Холмогоры, его не кормила, а все продуктовые запасы купеческого сына были съедены командой обоза в первый день.

Целитель, раздраженный свалившейся на него работой, подписал мой документ, особо не вчитываясь. Я же, обрадованный таким легким получением нужной бумаги, ещё три состряпал и уже к холмогорским стражникам подошел. Те историю про то, что не заболел лишь один подросток, уже слышали и поставить свои подписи не отказались. Документики эти я, аккуратно убрав в мешочек, на груди припрятал и отправился на кухню покупать еду.

Купленные за два медяка булочки и кружка молока были употреблены там же на месте. Попутно я жалостливым голосом рассказывал женщинам о съеденных охранниками припасах.

– Как есть, Великие стихии их покарали, – с честным взглядом просвещал я служанок и кухарку.

Тётки охали, ахали, предлагали ещё покормить, причем бесплатно.

– Нельзя мне много, считай, пять дней без еды, может живот похуже, чем у этих, скрутить, – пояснил я сердобольным женщинам.

В общей сложности задержались мы в пути более чем на сутки. Ивин, племянник дядьки Митро, переволновался. Уже думал поисковую команду отправлять, но мы наконец приехали.

Дальше началось самое интересное. Молодой купец Ивин Терсеро мог на многое закрыть глаза. Ну, съели мои запасы, ну задержались в дороге, ну обращались со мной, как с нищим сиротой, и так далее. Но чего он не мог простить так того, что переданный для его свёрток с колбасками от моей маменьки так беспринципно был сожран охранниками! У меня на этот счет и документики подписанные имелись.

– Да вас теперь никто даже сортиры охранять не наймет! – орал племянник дядьки Митро на главу службы Холмогор. – Деньгами не откупитесь!

Вечером, вручая мне стребованные с них золотые, аж пять штук вместо уплаченных десяти серебряных за проезд, молодой купец разъяснил, что такое репутация, как она зарабатывается долгим трудом и как ее можно спустить в тот самый сортир подобными поступками. И пусть со мной глава службы расплатился с учетом штрафа, но репутация-то уже подмочена. Кто рискнет таких охранничков нанимать? Из купеческих так точно не найдется.

– Мы, торговцы, за своих горой встанем, – сообщил Ивин, стукнув себя кулаком в грудь.

Он, между прочим, готов был приостановить свою поездку, пока решался вопрос со мной. Повезло, что у нас имелось два дня в запасе. Пусть я и опоздал немного, в результате остался один на подготовку, и тот весь был посвящен разбирательствам, но мы всё успели. Кроме посещения главы охранников Холмогор, меня ещё в храм потащили. Положено так почести оказать и подношение малое за удачу положить.

К моему удивлению, на дневную службу в этот храм согнали всех сирот, с которыми я ехал. А день-то воскресный был. В храме народа и так хватало. Лавок свободных не осталось, и нас с пацанами вдоль стенки под колоннами поставили. Так-то стихиям действительно без разницы, с какого места ты им почтение выражаешь. Это нам неудобно было стоять на протяжении всей службы.

Я искренне поблагодарил Высших. И науку хорошую получил за время путешествия, и в людях стал немного больше разбираться. Чуток похудел, но в целом в прибытке остался.

Мальчишки, с кем я путешествовал, тоже шептали что-то стихиям. Наверное о здоровье просили. Краем глаза я поглядывал то на одного сироту, то на другого. Раскаиваются или все же не поняли ничего?

Щербатый точно ни о чём не жалеет. Этот в следующий раз точно так же отберёт еду и делиться не станет. А вот пацаны помладше могут и передумать брать чужое. Продолжая разглядывать сирот, я обратил внимание, что над головой одного висит странная штуковина наподобие мешочка в половину моего роста и светится искорками.

Мне пришлось чуть отодвинуться от стены, разглядывая странный предмет. Висело оно зацепившись за край подоконника. В храмах они обычно высоко расположены. Не каждый взрослый достанет до окна посмотреть, что там снаружи. Потому получалось, что светящийся мешок располагался над головой подростка и не мешал ему.

Я так на него засмотрелся, что на меня шикнул кто-то сидящий на скамье. Пришлось вернуться на свое место и продолжить шептать благодарности стихиям.

Когда служба в храме закончилась, я всё же не утерпел, протиснулся между идущими на выход людьми и оказался возле той вещи под окном. Убедившись, что на меня не смотрят, протянул руку и схватил мешок. Тянуться пришлось прилично. Он словно висел на длинной прочной нити. Лишь отойдя от окна на несколько шагов, услышал, как нить тренькнула и оборвалась.

– Чего ты застрял? – поторопил меня Ивин.

– Так вот… это, – протянул я для демонстрации светящийся мешок.

– Что? – не понял парень.

– Ну вот... – приподнял я руки повыше.

– В столице купим обнову. Эту рубаху отдай вечером прачке.

– Да? – не поверил услышанному и прижал светящийся комок к себе.

Спросить у отца-настоятеля? Так он уже ушел. И кажется, кроме меня, этот предмет никто не видел. В том, что это так, я несколько раз убедился, когда проходящие мимо люди не задали никаких вопросов по поводу того, что я держу в руках. Вещь-то необычная. Искорки словно золотые мелькают, а сам «мешочек» будто из крупной золотистой сетки соткан. А уж на длинный золотой «хвост», тянущийся за мной, точно должны были обратить внимание.

Чтобы самому не отвлекаться, намотал нить вокруг левого запястья и завязал узлом. По-хорошему, это нужно бы храму вернуть, но почему-то я не был уверен, что это вещь храму принадлежит. Висела под подоконником в дальнем углу. Да и не видел никто эту странность. Узнать бы, что это вообще такое.

С нетерпением я ждал момента, когда смогу спокойно рассмотреть найденное и решить, как поступить со странной находкой.

Глава 3

Беготня со сборами в дорогу началась сразу, как мы с Ивином вернулись домой. Народ суетился, складывая то, что было не уложено в крытые повозки. Меня нашла служанка, забрала рубаху в стирку, выдав взамен чью-то большего размера. Я же, отвлекшись на переодевание, упустил мешочек. Как раз прикидывал, как его отвязать и не запутать нить в рукаве рубахи, и вдруг понял, что та становится ощутимой лишь у меня в руках, а так спокойно проходит через любые препятствия. Мало того, мешочек словно парил на ней, не мешая ни мне, ни кому-либо.

Вы себе представить не можете, с каким трудом я дождался окончания ужина и того момента, как остался один в выделенной мне комнате. Очень уж хотелось понять, что я такое умыкнул из храма. Заранее попросив прощения у Великих стихий, принялся разбираться со своей находкой.

И вскоре понял, что не зря я изначально эту вещь «мешком» назвал.

В месте соединения нити и основного «тела» оказалась горловина. Я её расширил и заглянул внутрь. Потом рукой ощупал. Если закрыть глаза, то внутренности этого предмета от моей котомки не отличались. Разве что вещей, считай, и не было. Единственное, что там лежало – книга. Её я и вытащил после непродолжительного колебания, пообещав себе, что верну всё настоятелю, если в книге окажутся храмовые секреты.

Насчет секретов вопрос оказался спорным. Вначале меня немного удивил принцип написания текста книги. Левая сторона оказалась пустой, то есть чистая страница, а все записи были на правой. Там описывалась география империи, даже где-то в середине книги карта имелась. Нечто подобное мы с гувернанткой изучали.

Продолжая недоумевать, я привычно прищурился примерно так, как смотрел на растения, и едва не вскрикнул от удивления, когда на чистой стороне листа увидел текст и схему. Быстро пролистав несколько страниц, сообразил, что это описание чего-то сокрытого в определенных местах.

Неужели клады?!

Батюшка нам рассказывал о таком. Он же с моряками часто общается. У тех историй про чудесные земли и таинственные острова, где зарыты несметные сокровища, ой как много!

А в этой книге вдруг целых пять мест с указанием кладов! Зачем так много пояснений на нескольких листах к каждому кладу, я не особо понял. Да и после разочаровался, сообразив, что добраться ни до одного из кладов не смогу. Кто отпустит тринадцатилетнего ребенка в такую даль? Батюшке бы показать эту книжку... Но поверит ли он? Кроме меня, надписей на левой стороне никто не прочтет. Да и как объяснить родителю, что именно я нашел?

Подумав немного, покрутив книгу так и эдак, положил её обратно в магическую котомку. Когда-то я вырасту и сам смогу отыскать эти клады. Зажмурившись от удовольствия, представил сцену, как я приношу батюшке найденное и небрежно так на стол кидаю. На, мол, родитель, пользуйся моей щедростью. И вовсе я не бесполезный сын, а очень способный.

И я продолжил исследование магической котомки. Положил в неё свои письменные принадлежности, после достал. Изменений не заметил и переместил обратно, добавив заработанные золотые. Удобное место для хранения личных ценностей. Никто не украдет. Всяко лучше, чем пошитый маменькой пояс для денег. В нем спать сплошное мученье. Пояс я в ту котомку тоже засунул и, весь такой довольный, лег спать. Ивин предупредил, что вставать рано придется.

Ехать в составе купеческого обоза мне понравилось гораздо больше, чем с сиротами. Повозки имели полотняные пологи. Хочешь - под ним сиди, хочешь - рядом с возницей. Во время остановок кормили так хорошо и сытно, что я до самого вечера дремал на мягких тюках.

В столицу приехал не только отдохнувший, но и восстановившийся после вынужденной голодовки.

Перепоручив разгрузку товара помощникам, племянник дядьки Митро занялся лично мной. Знакомцев в купеческой среде у него хватало, и мы в течение одного дня купили всё, что Ивин посчитал нужным. Рубах аж десяток взяли. Половина из них шелковые да белые. У аристократов принято не только такие рубахи, но и исподнее шелковое иметь. Не скажу, что это комфортно. Зад тот шёлк холодит, штаны по нему скользят. Не сразу я приноровился сидеть спокойно и не ёрзать в подобных обновках.

Брюк покупали тоже с запасом на всякие разные случаи. Двое на занятия ходить, парочка для работы в огородах, которая для травников обязательна. Ну и парадных двое. Эти в цвет к бархатным сюртукам подбирали. Ох и богато всё смотрелось! Я когда на себя в зеркало глянул, то не узнал. Родное лицо в этой одежке да в берете с пером цапли смотрелось необычно.

– К сюртуку перчатки положено надевать. Они тонкие и статусные. Это не от холода, а чтобы ручки мягенькими сохранить, – поучал меня Ивин.

Перчатки доставляли мне неудобство не хуже шелкового исподнего. Нос такой перчаткой не утрешь – на ней сразу след остается. Так-то я знал, что нос положено платком вытирать. Маменька обычно нас гоняла, если кто-то из детей подол собственной одёжки для этого использовал. Но раньше я одним платком обходился и не рассовывал по всем карманам полтора десятка.

–Вот теперь достойно, – подвел итог нашим посещениям лавок и складов купцов Ивин.

Запаковали мне всё это добро в четыре больших саквояжа и в один маленький. До портала их нанятые грузчики несли. На той стороне тоже наймем. Меня же больше волновал сам портал. Каково оно - в одно мгновение на другой край страны переместиться, на самую западную оконечность владений нашего Правителя?

Не скажу, что совсем не боялся. Про порталы народ всякое рассказывает. И то, как половина человека перенеслась, а вторая осталась незнамо где. И мол, ходят те ноги по пустырям да кладбищам, ищут свою часть тела с головой. Обычно такие сказки брат мой Середа был мастак рассказывать. Дуняша с Любашей повизгивали от страха, а все равно слушали.

Начало зимы у нас в семье принято было отмечать традиционно. После посещения храма обязательно во дворе костер зажигали. Взрослые на нем горячее вино готовили, а детворе травяной взвар с мёдом выдавали. Затем обязательный ужин при свечах. Свечи батюшка заказывал из столицы специальные, с особым ароматом. От них будто морозной свежестью веяло. Это их так маги зачаровывают. Считается, что Великие стихии рады такому подношению.

Ну и уже по окончании ужина детей в гостиной оставляли сказки слушать. Тут уж кого маменька найдет, того и пригласит в дом со всем уважением. Один раз у нас настоящий актер из театра гостил. Ох и наслушались мы от него историй! Середа даже чуток записал, чтобы не забыть и блеснуть при случае своей образованностью. Дети тоже обязаны что-то поведать. Сказку или быль – неважно, главное должно быть интересно и поучительно.

Вот все ранее услышанные рассказы о прохождении через портал разом и всплыли в памяти, как только мы дошли до станции.

–Гляди, Эрик, мы на центральную пойдем. Там четыре арки – север, юг, восток и запад, – пояснял Ивин. – А во-о-он чуть подальше порталы для военных и магов. Те много выходов имеют. Какие – секрет. Не для нашего ведения.

С уважением я посмотрел на одного господина, покинувшего пролетку и выдвинувшегося как раз в ту сторону. Вот бы узнать, это маг или кто?

На военного господин не был похож. И дело не в отсутствии формы, а в том, что волосы он коротко не стриг. Ярко-рыжая грива развевалась на ветру. Господин отчего-то был без головного убора. Наверное, магам и такое не возбраняется.

Батюшка у нас, если заприметит кого из своих подручных без кепи или шапки, сразу на смех поднимал: «Прикрой пустую голову, чтобы умным выглядеть».

Я невольно поправил новенький и модный (по словам купца, где мы закупались) берет. Перо сбоку «полный шик», как сказал Ивин. Успел я немного в столице посмотреть, как ходят люди. И вправду, хоть мужчины, хоть женщины на шляпах перья носили.

Нужно будет маменьке отписаться. Пусть себе выходной наряд поправит. Не уверен, что она послушает. Маменька волосы свои хитро так поднимает в башенку, а поверх накидку кружевную крепит. Обязательно чтобы с брошкой блестящей да с каменьями красивыми. Городские кумушки аж шипят от зависти, глядя на мою родительницу. Так что я не знаю, как она воспримет столичную моду на шляпки и перья. Маменька женщина простая, может и пригрозить, что воткнет перья мне в одно место, и от советов откажется.

Засмотревшись на того рыжего господина без головного убора, я не заметил, как наша очередь подошла.

– Вещи на тележку. Тележку толкать перед собой, – скучно и безлико сообщил работник портальной арки. – Встали за линии. Как сверкнет, делайте шаг вперед, не задерживайтесь.

– А если опоздаю? – успел я задать вопрос Ивину, но тот меня подзатыльником сопроводил в нужную сторону.

Толком я ничего и понять не успел. Сверкнуло, меня толкнуло и уже мы в другом месте.

Быстро оценив себя и тележку, пришел к выводу, что ничего в пути не потерялось и не обрезалось. Ха! И так те ноги без тела из истории Середы могли получиться, если мы портал не лёжа, а стоя проходим? Наврал Середа, рассказывая ту историю. Точно наврал. Если бы и резало человека, то вдоль на две половинки. Ладно, вот вернусь домой с учебы, расскажу ему, как в порталы проходить.

Ивин тем временем уже отогнал тележку с моими вещами и приценивался к услугам грузчиков.

–Не, господин хороший, до школы травников не понесём. Коляску нанимайте. Туды ехать и ехать, – не соглашались грузчики тащить мои саквояжи.

Племяш дядьки Митро вздохнул и кивнул возничему, подзывая.

–Двадцать пять медяков в любую сторону, – глядя на нас свысока озвучил стоимость услуг возница.

Его гонор мне был понятен. За уважаемыми людьми собственные коляски приезжают. Говорят, что богатые господа вначале слугу через портал пускают (и не жалко им десять золотых!), слуга до дома бежит, и господину подают экипаж прямо к станции порталов. А если экипаж задержался, тут рядом ресторация имеется, для того чтобы посидеть, подождать и покушать, будь на то желание.

Ивин на Западной заставе не бывал ни разу. Он чаще ездил к морю за товаром и пользовался южным порталом. Потому о том, что находится в этом городке, не мог сказать, сам с любопытством разглядывал то, мимо чего мы проезжали.

–Школа травников, – наконец сообщил возница. – Вам в левую дверку, сначала к привратнику.

Ивин кивнул, выражая таким образом благодарность. Будь возница чуть вежливее, можно было бы и медяк ему дать да расспросить подробнее о городке. Но этот дядька сразу так себя поставил, что никакого желания вести с ним разговоры не возникло.

Саквояжи пришлось переносить в два захода. Особенно тяжелыми оказались те, что с зимней одеждой и обувью. Они были большими и неудобными. Но ничего, затащили внутрь и расположились напротив домика привратника.

С привратником Ивин все быстро обговорил и выяснил.

–Эрик, стой здесь. Никуда не ходи. Я пойду внесу оплату за тебя, а потом займемся заселением.

Ивин умчался, а я остался возле вещей, разглядывая окрестности. Много увидеть не получилось: стриженные кусты перекрывали обзор на основную территорию школы. Видны были только верхушки деревьев. С правой стороны от этих кустов была калитка, через которую вскоре вышли трое подростков чуть постарше меня. Они весело переговаривались и направились к другому выходу, не тому, которым мы воспользовались. Наверное, пошли в город по делам.

Засмотревшись на мальчишек, я не сразу заметил, как к домику привратника подошла новая пара – будущий травник и дама, которая его сопровождала.

Как я уже рассказывал, маменька у нас женщина редкой красоты, но эта дама потрясла моё воображение. Ростом она, пожалуй, с батюшку будет, но стать и формы! А главное – талия в бархатном жакете такая тонкая, что я мог бы обхватить её двумя руками.

Чтобы мои руки случайно не сотворили чего-либо непотребного, я убрал их за спину.

Дама, плавно покачивая крутыми бёдрами, вошла в привратницкую, чтобы узнать о правилах поступления в школу, а мальчишка остался стоять один возле саквояжа довольно скромных размеров. Не все вещи привёз? Скорее всего так.

Женщина вскоре вернулась и цепким взглядом окинула меня, стоящего возле вещей.

– Санни, иди за мной, – не глядя на подопечного, сказала она и двинулась в мою сторону.

Проявив вежливость, я поклонился.

– Смотри, Санни, сразу видны манеры. Молодой человек, вы из какого сословия будете? – обратилась она ко мне.

– Купеческие мы. Эрик Кирка, – ответил я и снова слегка поклонился.

– У нас здесь рядом с Западным свое поместье, – просветила меня дама. – Санни, смотри, мальчик явно из хорошей семьи. Думаю, вам нужно держаться вместе. Не дай стихии, какие-нибудь... те, кто по льготе Правителя учится, начнут в друзья набиваться, так вы сразу отвечайте, что не имеете интереса.

Пацан покладисто кивнул и я вместе с ним.

– Санни, стой здесь и никуда не уходи без меня. Эрик, я попрошу для вас одну комнату с моим внуком, – заявила дама и величественной походкой удалилась.

–Ты ее внук? – не поверил я, провожая даму восхищенным взглядом.

– Угу. Бабушка лично сопровождает, – вздохнул парень. – Я Санни Вега, мне четырнадцать лет.

– Эрик Кирака, мне тоже скоро четырнадцать будет, – повторно представился я, утаив, что «скоро» – это через полгода.

– Будем дружить? – уточнил парнишка.

– Я не против.

Санни стащил с головы берет, похожий на мой, почесал макушку.

– Жарко, – пояснил он.

– Погоды нынче теплые, – ответил я в стиле того, как учила гувернантка поддерживать беседу.

Парень вздохнул и, заправив белокурую прядь за ухо, нацепил берет обратно.

Постепенно мне удалось его разговорить. К тому моменту как подошло ещё трое мальчишек с сопровождением, я успел узнать, что семейство Вега титула не имеет. Живут все в поместье бабушки. Тёток у Санни две, а было три. Одна померла. Бабушек тоже было три, но осталась лишь Адра Вега, которая и управляет семьей, поместьем, тремя деревнями и всеми, кто ей под руку попадется.

На данный момент попался Ивин. Бабушка Санни появилась в сопровождении молодого купца. Тот семенил позади дамы с услужливо-вежливым выражением на лице.

– Я всё решила, – сразу заявила бабушка моего нового приятеля. – Доплатила за отдельный домик. Будете жить на второй аллее в личной усадьбе. Санни, представь, этот секретарь заявил, что отдельные дома лишь для детей, чьи родители по статусу не ниже барона! Пришлось пояснить ему, как важно для моего внука получить образование.

Санни в очередной раз вздохнул, не став перечить бабушке.

– Госпожа Вега, вы были неподражаемы, – продолжал лебезить Ивин. – У нас, знаете ли, на юге таких дам не встретить.

Я чуть было не возразил, припомнив родную мамочку, но промолчал, разумно рассудив, что не стоит портить отношения с такой видной женщиной. К тому же, насколько я понял, она и за меня внесла оплату за домик и, судя по всему, компенсацию не требует.

– Санни, в воскресенье пришлю за тобой коляску, – сказала напоследок Адра Вега и удалилась, оставив нас самих разбираться с текущими делами.

– Эрик, так повезло, так повезло, – тихо шептал мне Ивин, таща два саквояжа.

Я взял один большой и маленький. А мой пятый саквояж вызвался донести Санни. У него самого вещей почти не было по той причине, что домой он может хоть каждый день ходить. Действительно, нет смысла надрываться в первый день и загружать себя тем, что понадобится через полгода или позже. Это у меня выбора нет. В ближайший год домой я не попаду.

Выкупленный бабушкой Санни домик под понятие «усадьба» никак не подходил. Обычный такой дом с двумя спальнями, гостиной и уютной кухонькой. Причем кормить нас в школе должны отдельно (за это деньги уплачены), но и самим что-то приготовить не возбраняется. Также домик имел пристрой, где располагалось нечто напоминавшее не то место работы зельевара, не то сарай для просушки трав. Кажется, это что-то специфичное по нашей специальности.

– Дальше сами разберетесь, – сообщил Ивин, решив, что пожелания моего родителя выполнил в полной мере, и поспешил обратно.

Моё письмо батюшке с описанием всех приключений в поездке он взял, и задерживать дальше молодого купца смысла не было. У него в столице своих торговых дел хватает. Спасибо, что и так много помог.

Глава 4

Первый день пребывания в школе травников оказался суетливым и бестолковым. Мы с Санни тыкались словно слепые котята, не понимая, куда идти, где кормят и где будут занятия. Они, кстати, начинались весной не просто так — это было сделано специально, чтобы будущие травники успели что-то посеять и посадить на личных огородах.

Благодаря бабушке Санни у нас имелся такой огородик позади дома, так что не придётся далеко ходить на общее поле.

В очередной раз я восхитился умением госпожи Вега достигать нужного результата, когда нам сказали, что сушить и обрабатывать все растения мы тоже будем не в общих помещениях. Оказалось, ученики нередко воруют друг у друга травы с огородов. Это, конечно, наказуемо, о чём сразу предупредил старший преподаватель.

–Какая у тебя бабушка пробивная, – снова повторил я другу.

–Просто в её понимании мира есть два мнения – её и неправильное, – просветил меня Санни.

На следующий день начались вводные занятия. Само обучение ждёт нас немного позже — не все ученики ещё приехали, и чтобы они не отстали, нам пока не дают сложную информацию. Пока в нашей группе сорок два человека, а должно быть полсотни или чуть больше.

Старший преподаватель выдал каждому таблички с номерами личных участков огорода и велел их вскопать (лопаты выдаст завхоз). Затем мы получили по одному учебнику, посетив библиотеку.

–Вы братья? – сначала спросили нас соученики, а потом и преподаватели.

–Не родные, – уверенно заявил Санни, причислив меня к своим родственникам.

Если бы не эти вопросы, я бы и сам не заметил, что мы на самом деле чем-то похожи: одинаковые светлые волосы, похожие стрижки и береты. Разве что глаза у меня, как у маменьки, голубые, а у Санни – зелёные. Он сказал, что тоже в матушку пошёл. Разумеется, в свою.

Следующая новость, которую сообщил мой приятель, вовсе ошеломила.

–Ты только никому не рассказывай, но я из семьи ведуний, – сообщил Санни.

И как вам такая новость? Все знают, что у ведуний всегда рождаются девочки. Но… я же точно видел вчера вечером, как Санни выбегал из душа в одном полотенце на бёдрах. Он точно парень!

–И как так получилось? – не мог не спросить я.

–Хм… этим вопросом все мои родственницы озадачены, – усмехнулся Санни. – Начиная с пра-пра-прабабушки, все женщины нашего рода обладали силой ведуний. Правда, одна из бабок умудрилась рассориться с тогдашним Правителем, и нашу семью лишили титула. От прежних земель баронства остались только три деревеньки и поместье, – рассказал он.

Насчёт Адры Вега у меня даже не имелось сомнений — она точно ведунья. Пусть её волосы были скрыты под изящной шляпкой, но я успел заметить, что они чёрного цвета. Невольно припомнились детские стишки про воронье крыло и ведуний. Санни со своей белобрысой головой явно выделялся среди родни. Да и сам факт, что он мальчик, уже был необычным.

–Мамка меня, считай, бросила, бабушка воспитывала, – пожаловался приятель. – Теперь понимаешь, почему меня в школу травников отправили?

То, что ведуньи разбираются в травах, никому не секрет, но свои знания они передают от матери к дочери. Санни семейных секретов не перепало, хотя, по его словам, он «чувствовал» травы и мог отличить хорошую от плохой с завязанными глазами.

Про своё умение видеть искорки в растениях я всё же промолчал. Не мог забыть насмешки старших братьев. А тут и вовсе чужой человек — не хотелось потерять доверие и уважение в первые же дни. К тому же Санни мне понравился тем, что не ставил своё мнение выше моего.

К примеру, он предложил пойти посмотреть теплицы, но я напомнил, что сначала надо вскопать огород. Лучше разобраться с делами, а потом уже отдыхать. Так меня батюшка приучил. Мнение чужого отца для Санни оказалось весомым, и он не стал настаивать на развлечениях.

Отца у Санни не было, и, кажется, он мне в этом плане завидовал. Нет, я конечно знал, откуда берутся дети (Середа по секрету рассказал ещё лет пять назад), и понимал, что для этого нужны оба родителя. Однако ведуньи замуж никогда не выходят. И их за это не осуждают. Так повелось испокон веков: женщины-ворожеи сами выбирают подходящего мужчину, чтобы родить дочь.

Невольно я снова покосился на Санни. Он ведь точно мальчик? И как так получилось?

Копали мы огород до самого вечера. Устали оба, получили незабываемый опыт и многое поняли. В первую очередь нужны перчатки. И не те, что куплены для ношения с сюртуком, а более практичные. От черенка лопаты на ладонях сначала появились волдыри, а потом и ранки.

Хорошо, что у Санни оказалась заживляющая мазь. Но на следующий день сразу после занятий мы отправились в город за необходимыми вещами.

Преподаватель, похоже, знал, с какими проблемами столкнутся новички, и начал урок с того, что попросил всех показать ладони. Больше половины учеников имели такие же, как и у нас, мозоли.

Парни из крестьянских семей лишь посмеялись и обозвали нас белоручками, зато преподаватель дал полезные советы. Оказалось, покупать нужно не перчатки, а рукавицы. Перчатки тоже пригодятся, но такие, чтобы в них можно было без труда сломать кустарник и вырвать сорняк.

Список необходимых вещей оказался немаленьким. Мы ведь не только в школе будем выращивать и собирать растения, но и в лес ходить. Поэтому каждому необходима заплечная котомка (у меня такая уже была), поясная сумка для корешков, совок, небольшая походная лопатка в чехле, фартук для работы в лаборатории, маска для лица и специальный головной убор.

Обошлись нам эти покупки недёшево – по две серебряные монеты с каждого. Думаю, местные торговцы специально завысили цены, зная, что с началом учебного года будущие травники пойдут за снаряжением.

В воскресенье Санни уехал домой, но пробыл там недолго. Уже после обеда, нагруженный свёртками и корзиной с едой, вернулся обратно. Мы с ним ещё в первый день поняли, что хотя в школе кормили, вечером всё равно хотелось чем-то перекусить. Да и сладкого тоже.

В очередной раз я с грустью вспомнил те запасы продуктов, которых меня лишили обозники. Маменька ведь дала мёд с нашей пасеки. Разве его сравнить с тем, что здесь продают?

Правда, Санни уверял, что их деревенский мёд тоже хороший, но я отнёсся к этому скептически. Зато обрадовался леденцам и полной корзине пирожков с разными начинками. Мы даже на ужин не пошли, наевшись того, что приволок Санни.

Осматривать территорию школы выбрались лишь на следующий день после занятий. Краем уха я слышал, с каким восторгом пацаны отзывались о теплицах. Говорили, что даже у самого Правителя таких растений нет.

Первое потрясение меня ожидало, когда мы наконец добрались до теплиц. Я-то представлял себе длинное унылое здание с множеством окон и магическим обогревом, где выращивают редкие травы и овощи для школьной столовой.

Перед нами же предстало настолько необычное сооружение, что мы с Санни невольно заозирались, проверяя, туда ли вообще пришли?

Два огромных стеклянных купола, словно собранных из множества прозрачных треугольников, поражали размерами. Каждый, пожалуй, был даже выше шпиля храма в Мендалье.

—Во здоровенные! — восхищённо заметил Санни. — Это точно теплицы?

—Давай подойдём поближе и заглянем, — предложил я, решив, что раз на парковой дорожке никого нет, то и ждать кого-то для расспросов не стоит. В конце концов, мы же хотели проверить все закоулки школы.

Насчёт предназначения этих куполов мы не ошиблись. Но назвать подобное место словом «теплица» было бы неправильно. Внутри оказался целый комплекс.

В центре под куполом росли огромные пальмы, явно с тропических островов. Вокруг них располагались другие привозные растения из далёких заморских земель, где круглый год жарко и очень влажно.

Для поддержания привычных условий для растений здесь соорудили водопадики, искусственные ручьи и местами моросящий дождик. Мы как раз под такой попали, перебегая по подвесному мостику.

А ещё здесь летали необычные птицы и бабочки.

—Ох как красиво! Красиво! — не скрывал своего восхищения Санни.

Лишь в одном месте мы встретили учеников старших классов. Они недобро на нас глянули и предупредили, что, если нас заметят возле посадок бананов, нам не сдобровать. Мы и не пошли туда, решив лучше осмотреть соседний купол. В него можно было попасть как снаружи, так и по крытому коридору из первой теплицы.

Растения во втором куполе сильно отличались. Здесь было жарко, но не влажно. По центру вместо пальм возвышался небольшой осколок скалы. Наверное, это создали особые условия для растений, растущих вблизи пустынь. Мы толком ничего не успели рассмотреть, как наткнулись на учеников школы.

И всё бы ничего, но среди старшеклассников я заметил двух наших сверстников — Мерка и Рия. Эти двое в самый первый день начали к нам цепляться и задираться. Сначала из-за того, что мы живём в отдельном доме. Потом... ну, там, да, за дело было.

Я ведь не привык спускать обиды.

Рий на одном из первых занятий выбил из-под меня стул, и я шлёпнулся со всего размаха на пол, больно ударившись локтем. Прощать подобное я не собирался.

Своё мастерство давать «обратку» в своё время оттачивал на старших братьях, так что мне не составило труда найти нитку попрочнее и привязать её к стулу, на который Рий собирался сесть. Пацан если и заподозрил что-то, то не поверил в возможность осуществления мести. С его точки зрения, никакую пакость я, сидящий пусть и позади, но через два стола, устроить не мог.

Ха! Дёрнул стул я так замечательно, что Рий, свалившись на пол, смёл за собой чернильницу и письменные принадлежности соседа по столу — Мерка. И самого Мерка тоже. У того полголовы синими чернилами окрасилось. Он три дня ходил весь такой «раскрашенный» и всё грозился мне отомстить.

При этом сам в драку не лез, пообещав, что старший брат разберётся. Его брат учился в третьем, выпускном, классе.

И вот сейчас, зайдя в теплицу, мы встретили всех своих недоброжелателей. В том, что нас будут бить, сомнений не осталось, когда Рий воскликнул:

—Это они!

Санни ещё с недоумением хлопал глазами, а я, ухватив его за руку, дёрнул в сторону, смещаясь в ту сторону, откуда мы только что пришли. Дальше мы уже бежали не разбирая дороги. Продрались через заросли растений с огромными листьями. Краем глаза я успел заметить висящие гроздья бананов — и тут же раздался гневный вопль того, кто эти бананы охранял от учеников.

Поднырнув под водопадиком, мы оказались в искусственном озерце. Да тут ещё и рыбы плавают! Воды было почти по колено, но останавливаться не стали — дома просушимся. Нам бы побыстрее до него добраться! А там охранные системы не дадут проникнуть чужаку, неотмеченному в кристалле допуска.

Выбежали мы из теплицы успешно, но путь в сторону парка нам отсекли. Позади бежали другие ученики, заподозрившие нас в воровстве бананов.

—Туда! — увлёк меня направо Санни.

И мы снова побежали, огибая первую теплицу справа. Неожиданно выскочили к забору, сложенному из старых камней. Место явно не пользовалось популярностью, камни были покрыты мхом, и никаких следов, что ученики перебираются на другую сторону, не наблюдалось. Впрочем, Санни это ничуть не смутило.

—Подсади, — вцепился он в один из камней стены, намереваясь перебраться на ту сторону.

Я его и подсадил, а после воспользовался протянутой рукой, и через пару мгновений мы уже стояли рядом.

—Прыгаем! Здесь невысоко, внизу трава, — решил всё за меня Санни и первым последовал своему совету.

Я оглянулся и понял, что особого выбора-то и нет. Уже приземлившись, попытался сообразить, что там кричали нам старшеклассники. Вроде бы: «Стой! Стой!»

Снова подумать толком не успел — Санни потянул меня за кусты сначала в одну сторону, потом резко затормозил и свернул в другую.

—Здесь присядем, — предложил он. — Нас не будет видно. Ты только кустов не касайся.

—Почему?

—Я что-то такое чувствую… — Он помахал рукой, пытаясь жестом изобразить нечто непонятное.

Из-за каменной стены раздавались возгласы. Кажется, нас звали, но мы по-прежнему не высовывались. С трудом отдышавшись, я решил сам посмотреть, что там могло смутить приятеля. И едва не задохнулся от страха. В моём особом зрении эти кусты выглядели жутко. С них словно стекала густая чернота. Оглядевшись, я невольно икнул от страха.

Это было... ужасающе!

Сидели мы рядом с почти безобидными кустами, но всего в паре шагов от нас росли другие, совсем иного вида. И они... выпускали призрачные пасти с острыми зубами! Пасти состояли из чёрного дыма, а с их «зубов» капало нечто напоминающее серебристые капли. Видел я однажды подобное, когда батюшка привёз ртуть для одного зельевара. Еклавий сунулся тогда посмотреть, что за жидкость в колбочке, в итоге досталось всем — батюшка долго объяснял нам, как выглядит ртуть, почему она опасна и отчего нельзя дышать её парами.

Надеюсь, это просто ртуть, а не что-то ещё более смертельное.

—Санни, поклянись, что не выдашь мой секрет, — прервал я затянувшееся молчание.

—Не выдам! Стихии мне в свидетели. Так пойдёт?

—Да. Я вижу особые растения с магической силой. И вижу их... иначе.

—Боюсь даже спросить, как именно, — поёжился Санни. — Я их просто чувствую, и мне уже нехорошо.

Пришлось описать приятелю мной увиденное.

– Возвращаемся осторожно назад, иди след в след и не касайся кустов руками, — попросил я.

Приятель кивнул и, хлюпая промокшей обувью, без колебаний последовал за мной.

Удивительно, но Санни, пытаясь скрыться от преследователей, на одном лишь чувстве опасности провёл нас по самой безопасной дороге. Собственно, до стены было всего десятка два шагов по прямой. Мы обогнули кустарники и быстро вышли к тому месту, куда спрыгнули. Я продолжал смотреть на всё особым зрением и остановился озадаченный. Не знаю, как было с той стороны, по которой мы забирались, но нам крупно повезло, что просто спрыгнули вниз, не касаясь кладки стены.

–В общем, тут изо мха торчат чёрные шипы размером с ладонь, и их очень много, — указал я Санни на проблему, которая встала перед нами.

—А трава под ногами, как она? Я не ощущаю ничего плохого, — задал Санни вопрос.

—Трава обычная, — подтвердил я.

—Тогда пойдем вдоль стены и поищем какой-нибудь выход.

В общем, потихоньку пошли дальше. Будь я один, наверное уже умер бы от страха, но сопение приятеля за спиной немного подбадривало. Плохо было то, что уже начинало смеркаться. Искрящиеся растения я и в темноте легко видел, но местные посадки сочились чёрной тенью, и я боялся, что в темноте не смогу их обнаружить. В любом случае приближаться к чему-то опасному в этой части школы травников не хотелось.

Через какое-то время мы дошли до угла стены и свернули. Потом заметили место, откуда можно выбраться наружу. Маленькая калитка была рассчитана на ребёнка, даже мне она была маловата по высоте. Но главное — вокруг неё не клубилась тьма, и можно спокойно выйти наружу.

Я уже было взялся за ручку калитки, когда Санни тихо шикнул, жестом указав на неё. Тут и я сообразил, что слышу, как в замке поворачивается ключ. Оказывается, калитка запиралась! Это наверняка те ученики школы, от которых мы бежали, а может, даже преподаватели пошли нас искать. Выслушивать их нравоучения мне совсем не хотелось. Думаю, Санни тоже этого не хотел. Мы тихонько отступили назад и присели за очередным кустом, который на фоне остальных выглядел почти безобидно. Чернотой были окутаны лишь его немногочисленные цветочки.

Калитка бесшумно открылась, и в неё согнувшись прошёл человек в тёмном плаще с капюшоном. Ни учеников, ни кого-то другого больше не было. Мы продолжили сидеть тихо и наблюдали. Мужчина выпрямился, и капюшон упал с его головы. Невольно мои брови поползли вверх. Роскошная грива рыжих волос была мне знакома. Если точнее, я не знал этого мужчину, но видел один раз на портальной станции и запомнил по такой примете.

Неужели он не боится оставить половину своих волос на этих кустах? Как оказалось, мужчина опасался этого и быстро накинул капюшон обратно, заправив волосы под него. Без сомнений он направился к «зубастым» кустам, которые я опредлил как самые опасные.

—Идём, — еле слышно позвал я Санни, когда мужчина удалился на такое расстояние, что нас стало ему не видно.

Калитка выпустила нас бесшумно и незаметно для кого-либо, и мы оказались в незнакомом месте рядом с непонятными строениями.

Сумерки медленно, но верно переходили в ночь. Если бы не горящие вдали фонари, мы бы заплутали. А так выбрались на дорожку и даже сообразили, что эти строения находятся позади школьного курятника. Впереди столовая, а там рукой подать до нашего домика.

Глава 5

Рий и Мерк утром на занятиях встретили нас с Санни подозрительными взглядами. Мы же упорно делали вид, что в предыдущий вечер вовсе не бегали от их компании. Парни дотерпели до самого обеда и уже в столовой направились к нашему столу, чтобы спросить:

— Вы же были в старой части школы. Почему не умерли? — первым задал вопрос Рий.

Отнекиваться, что мы там не видели опасные растения, не стоило. Наверняка это известный факт.

— Мы спрыгнули со стены. Там возле неё вполне безопасно. Дошли до калитки и выбрались за курятником, – небрежно сообщил я.

— Как калитку открыли? — не отставал Рий.

— Она не заперта была, — совершенно честно ответил Санни.

Кажется, нам не поверили, но других версий мы не дали, и мальчишки, похоже, удовлетворились услышанным. Наверное, пойдут проверять, заперта калитка или нет.

Санни же на следующем занятии про виды растений учудил — задал преподавателю, господину Ваялу, вопрос о старой территории школы.

— Закрытая для всех территория, — последовал ответ, который только подстегнул любопытство группы.

Послышались вопросы, и Рий успел задать их больше всех.

— Тише, тише, — поднял руки в успокаивающем жесте преподаватель. — Я уже понял, вы наслушались старшекурсников. Думаю, стоит уделить внимание этому вопросу.

Дальше мы в течение часа слушали интересный рассказ о старой части школы, где выращивались уникальные растения. Они могли быть сильнейшим ядом и в то же время лекарствами от многих болезней.

— Лишь одно растение, «Пасть тьмы», не имеет лечебных свойств и смертельно всегда и для всех, — пояснил господин Ваял. — Хм... от «укуса» этого растения нет спасения. Его яд сильнее яда самой ядовитой змеи и убивает любого, кому не посчастливилось оказаться рядом с кустарником.

— И зачем такую гадость выращивают?! — возмутился кто-то из учеников.

— По личному приказу Правителя. Бывают случаи, когда требуются подобные яды для... хм... разных ситуаций, — заметив недоумение на наших лицах, мужчина продолжил: — Собрать яд с этого растения неимоверно сложно. В очень редких случаях по специальному распоряжению из дворца приходит человек и набирает порцию яда.

— А когда в последний раз такой человек приходил? — поспешил спросить Санни.

— Дайте-ка припомнить, — задумчиво побарабанил пальцами по подбородку преподаватель. — Лет двадцать назад. Не помню точно, но достаточно давно.

Мы с Санни переглянулись. Тот незнакомец с рыжими кудрями целенаправленно шёл именно к этому ядовитому кустарнику...

Ученики продолжили расспросы, как ухаживают за садом в старой части школы. Оказалось, даже «Пасть тьмы» обслуживает садовник, подрезая разросшиеся ветки. Но этот садовник — маг огня и близко не подходит к кустам. К тому же он надевает специальную маску, чтобы не дышать испарениями ядовитого сада.

В очередной раз мы с Санни встретились взглядами. Надышались мы там чем-то ядовитым или нет? Внешних проявлений вроде не имеем. Будем надеяться, что нам повезло. Но второй раз соваться в это страшное место точно не стоит.

— Да, самое главное, — припомнил кое-что господин Ваял. — Вы, конечно, слишком молоды, чтобы помнить последний прорыв тварей из аномальной зоны восточных земель. Слава Великим стихиям, подобная напасть случается раз в сто лет, а то и реже. Но на моей памяти был такой прорыв. Так вот, уничтожали их снарядами с начинкой из нашего Тёмного сада. Так-то можно тварей убить и без ядов, но потребуется много усилий. Несколько магов должны одновременно сражаться, пытаясь обезвредить одну-единственную тварь. А их при том прорыве прорвалось сотни две. Кому интересно, тот может взять в библиотеке книгу на эту тему. К слову, дед нашего ученика, Рия Беолуфа, как раз и занимался начинкой снарядов ядами. Думаю, Рий как-нибудь расскажет о своём героическом деде.

Книгу о прорыве восточной аномалии мы с Санни всё-таки взяли в библиотеке. Несильно впечатлились. В большей степени это напоминало сухой отчёт с перечислением незнакомых имён, городов и непонятных событий.

— Я думал, тут будут приключения... — разочаровался Санни после прочтения.

— Зато мы узнали, что соваться на старую территорию школы не стоит, — заметил я. — Если бы не твоё чутьё и не моё видение, мы бы живыми оттуда не ушли.

— Ты, главное, случайно, если вдруг встретишь мою бабушку, не проговорись, — попросил Санни. — Ведуньям же нельзя прикасаться к ядовитым растениям. Узнает, что я близко подходил — заругает.

— Не скажу, я не враг себе, — пообещал я.

Больше времени на чтение книжек у нас не осталось, потому что началась практика. Сначала мы посадили то, что выдали на складе, на своем огороде. Потом нас отвезли во временный лагерь возле леса. Полмесяца мы жили в холодных палатках, лазили по весеннему лесу, собирали то, что показывали ассистенты преподавателя из числа учеников третьего года обучения. Узнавать свойства собранного будем позже, когда всё это довезём до школы, высушим и подготовим для правильной обработки.

Половина пацанов во время этой практики простыла. Лечили их тем, что находили в лесу. Хорошо, что отвары варил сам преподаватель.

В глазах многих учеников читалось, как они разочарованы поступлением в такое специфичное учебное заведение. Невольно мне вспомнились купленные Ивином бархатные сюртуки. И куда мне их здесь носить? Тут бы лишняя пара сапог да полотняные портянки не помешали. От последних, кстати, в палатке стоял такой непередаваемый аромат, что пробудившиеся первые весенние комары дохли на подлёте.

Мы-то уже принюхались, но возница, везший нас обратно в школу, половину лица косынкой замотал, уверяя, что воняет от нашей группы неимоверно.

Не думаю, что дядька сильно преувеличил. Не только немытые тела, но и собранные нами «дары леса» источали непередаваемый по своей насыщенности запах. Незнающий человек вполне мог решить, что мы нечто дохлое везём. На самом деле, это пахли травы, пролежавшие всю зиму и весну в небольшом озерце. Их для нас заложили и придавили брёвнами те ученики, кто в этом году заканчивал школу.

Растение называлось «Трава сплетниц». Ее и в сыром виде можно пожевать, и тогда удивительным образом в течение нескольких минут человек начинает слышать разговоры и любой другой звук, находящийся на расстоянии, недоступном для обычного слуха.

Мы же из выдержанного в воде растения получим экстракт. Зельевары приготовят капли с очень концентрированной основой. Капли (не более пяти за раз) позволяют слышать далёкие звуки в течение часа. У охотников это зелье пользуется большой популярностью. Продают его по специальному разрешению. Простым людям его не выдают — и правильно, а то начали бы все сплетни слушать.

Обязательно для маменьки сделаю, если найду рецепт, как правильно эту траву сварить. Ей такие капли не помешают, чтобы знать, кто и что про неё говорит и за что осуждает. У нас на юге такое уникальное растение не растёт.

Из полезного, на мой взгляд, везли ещё много листьев «Ленивца». Молодые, только распустившиеся листочки мы обрывали с деревьев. Прожилки мне в особом зрении виделись золотистыми. Собирали листья в перчатках и маске, и всё равно ночью спали как убитые. Это одно из свойств «Ленивца» — его дают людям, страдающим бессонницей.

Всё остальное интересное скоро вырастет на огороде. Пока у нашего с Санни дома выпустил новые плети «Шепчущий плющ». Шептать он начинает, когда кто-то к нему подходит. Санни уверял, что его родня использует плющ для предсказаний. Якобы можно задать вопрос, и плющ ответит. Сам Санни в это не особо верил.

– У нас всё поместье плющом увито. Лучше любого сигнального амулета помогает. Сразу выдаёт, когда кто-то подходит. Ещё и направление указывает, где появился незнакомец. Свои-то всегда по дороге ходят. Только идиоты в гостях у ведуний рискнут с неё сойти. Бабушка может просто так закружить и запутать человека, чтобы в следующий раз больше уважения проявлял, – рассказывал приятель.

По словам Санни, ещё у них «Корень-путанник» растёт, «Мякотница пузырчатая» и много чего необычного. «Мякотницу пузырчатую» он обещал в школу принести — вдруг понадобится кому-то месть устроить? Не всё же мне стулья за ножки дёргать, можно и более изящно месть провернуть. Достаточно кинуть кому-то под ноги небольшой плод мякотницы и человек будет весь день смеяться.

Обязательно запасусь такими плодами. Это же почти безобидно! Будет какой-то дурачок все уроки хихикать — так это не моя проблема.

Санни после возвращения из леса в школе задерживаться не стал, а собрав грязные вещи в мешок, уехал домой. Это он правильно поступил. Школьные прачки сразу стали такими загруженными, что я предпочёл один комплект вещей сам постирать. Пусть пятна не вывел, но хотя бы не воняет и для работы в сушильном сарае сгодится.

Преподаватель подробно рассказал, как всё добытое в лесу нужно сушить, и предупредил, что проверять не будет. Точнее проверку устроит, когда придёт время сдавать заготовленное зельеварам. Что они возьмут, то и было высушено без ошибок. Испорченные же материалы превратятся в штраф для нерадивых учеников. И отрабатывать его придётся на общественном поле, пропалывая всё лето то, что там выращивают для Правителя и его зельеваров.

Санни сполна использовал все два дня выходных, выданных нам после лесной практики. А вернулся он озабоченным.

— Эрик! Представляешь, советник Правителя умер! — прямо с порога, кинув на пол вещи, сообщил Санни.

— Он ваш родственник? — деликатно уточнил я.

Ну а вдруг советник каким-то образом с ведуньями связан? Нужно же соответствующее выражение лица изобразить. Мы с гувернанткой такие «лица» перед зеркалом на все случаи жизни репетировали. Ещё бы вспомнить, какие там мышцы напрячь, а какие расслабить...

— Э... — Санни запнулся и задумался. — Не... он же из рода Лирван. Точно к нашим отношения не имеет. Ты не подумай, я всех значимых изучал, всё пытался угадать, кто мог бы быть моим отцом, — увёл разговор куда-то в сторону Санни.

— И какое тебе дело до советника Правителя? — напомнил я.

— А! — Санни снова засверкал глазами. — Там та-а-акой скандал! Я с комиссией, направленной в школу, чуть-чуть разминулся. Они через главный вход пошли, а я со стороны привратницкой... — Снова ни слова ясности в беседе.

— И-и-и?.. — поторопил я его.

Не нравятся мне такие слова, как «комиссия». Батюшка велел всегда от разных проверяльщиков держаться подальше.

— Его отравили! — наконец завершил фразу Санни и так многозначительно на меня посмотрел.

— Да ты шутишь... — охнул я, начав кое о чём догадываться. — Только не говори, что его ядом «Пасти тьмы» отравили.

— Ею! Говорят, сегодня с утра портал только в одну сторону работает. Из столицы уйма государственных служащих прибыло!

Задвинув ногой собственные вещички в угол комнаты, Санни расположился на диване.

— Эрик, давай думать, что будем говорить?

— То же, что сказали Рию, — моментально ответил я.

— Но мы же видели!

— Ничего не видели и не знаем.

— Но это же преступление! — не желал соглашаться Санни.

Моя рука невольно потянулась почесать то место, что частенько испытывало на себе воспитание от батюшки. Оно, конечно, интересно — того рыжего поймать и самим этакими героями выступить. Однако не стоит забывать, что мы туда без спросу полезли. И после промолчали.

Вот свою житейскую мудрость, выпестованную ремнём и розгами, я Санни и поведал.

Убедил не сразу. На самом деле ничего сказать про того неизвестного мужчину мы не могли. Не уверен, что я его узнаю по лицу. Мне запомнились лишь кудрявые рыжие волосы. Даже Санни усомнился, что опознает, и задал мне вопрос:

— А не могла ли это быть женщина?

— Э... — я серьёзно задумался.

Женщина в штанах? Да и рост высокий, как у мужчины. Однако если это маг, то они на моду не ориентируются. Одеваются, как уверяла маменька, «по велению души» и подсказкам стихии.

— Во-о-от! — поднял я указательный палец. — Вот почему мы ничего никому не скажем.

— А Рий и Мерк? — напомнил Санни.

— Уверен, что они промолчат. Или вообще не поймут, что это за комиссия и в связи с чем.

— Мы можем сами найти этого преступника! — азартно предложил приятель.

С этим у меня возражений не возникло. Ещё бы найти того рыжего. Не сидит же он здесь, на Западной заставе? Умотал в столицу поди, как только раздобыл яд. И где его искать?

— Он же свободно по школе гулял, его должны были видеть. Вдруг это знакомый какого-то преподавателя? — продолжал Санни.

— Давай дождёмся, пока комиссия не уедет, а потом расспросим народ, — предложил я.

— Но вначале последим за ними, — согласился Санни.

Похоже, что «следить» за появившимися в школе мужчинами в форме личного отряда Правителя решили разом все ученики.

— Дяденька, а вы воин или маг?

—А вы какой маг?

— А можете струю воды выпустить над огородом? Дождя давно не было, а поливать из лейки долго... – Это лишь немногое из того, что мог услышать тот отряд.

Полтора десятка человек из столицы разместили прямо в школе, устроив где-то на преподавательской стороне. Питались эти не то маги, не то воины в нашей же столовой. Галдящая толпа подростков сопровождала их везде. Нас даже не пытались отправить на занятия по той причине, что проводить их было некому.

Ходили самые невероятные слухи: будто преподавателей уже арестовали, школа закроется и учить нас больше будет некому. Ученики волновались и искали ответы.

Рий же подошёл с вопросом:

— Советника Правителя «Пастью тьмы» отравили, — деланно равнодушным голосом сообщил он.

— Это не мы, — моментально ответил Санни.

Рий презрительно сплюнул и продолжил:

— Что вы там, в Тёмном саду, видели?

— Ничего, — ответили мы с Санни хором.

Рий снова презрительно посмотрел на нас, но не стал настаивать.

— Поговорим, когда эти из школы уберутся, — кивнул он на «комиссию».

— Можно и ввести его в курс дела, — прикидывал Санни вечером, попивая травяной отвар в гостиной. — Нам много чего нужно узнать и помощь не помешает. Прежде всего, как рыжий прошёл в школу и его никто не заметил.

— Будто есть трудности зайти в течение дня, — пожал я плечами. — Ворота и калитки запирают только после ужина, но если кто постучит, откроют.

— Этот бы стучать не стал, — возразил Санни. — Мог и через забор перелезть.

Через три дня проверка школы закончилась. О её результатах нам, естественно, никто говорить не стал. Преподаватели остались в прежнем составе и на вопросы учеников не спешили отвечать.

Зато Рий не забыл своего обещания и снова подвалил с прежним предметом обсуждения. Какая ему разница и какое дело до погибшего советника, я не понимал ровно до того момента, пока мальчишка не сказал, что это его дед умер.

— Советник же из рода Лирван, а ты Беолуф, — удивился Санни.

— И что я, такой весь из себя знатный, делаю в этой паршивой школе, собирая травки и листочки? — прямо в лицо прошипел ему Рий.

— А мне откуда знать? — развёл руками друг.

— Бастард я, понял? Бастард. Потому ношу имя Беолуф, а не Лирван.

— А-а-а… — сообразил я. — Если найдёшь убийцу, то тебя в род примут?

— Или под зад дадут, — огрызнулся Рий. — Просто сам хочу знать. Вдруг и моей матери что-то угрожает?

— Мы видели мужчину в тёмном плаще с капюшоном… — начал рассказ Санни.

Больше всего Рий удивился тому, что незнакомец имел ключ. Насчёт его позднего проникновения в школу он имел своё мнение:

— Амулет скрыта скорее всего использовал. Потому его никто и не видел. Пришёл пораньше, подождал, пока ученики отдыхать уйдут, и зашёл в сад.

К привратнику мы втроём сходили, даже вопрос задали. А после выслушали такую длинную и матерную тираду, что дружно покраснели. Хотя суть уловили: привратника уже подробно расспросили все кому не лень, в том числе и столичные маги. Никого чужого он не видел и в школу не пропускал с того момента, как приехали последние ученики для поступления.

Мог и не заметить, конечно. Но и других свидетелей, которые бы заметили чужака, не было. Рий, вероятно, прав, когда предположил использование амулета скрыта.

Я же в очередной раз убедился, что мы поступили правильно, не став ничего рассказывать отряду Правителя.

Глава 6

В ближайшие выходные Санни поспешил домой. От меня он получил задание подробно расспросить бабушку про отравление. Мол, у нас тут внук советника учится, и как бы узнать почему… почему был выбран такой странный яд?

Уж я насколько далёк от всего такого незаконного, и то мог навскидку предложить сотню вариантов убийства советника. Хоть кинжал в печень, хоть верёвку на шею. А уж способов умерщвления магией вообще уйма!

Сами мы, конечно, уже прикинули почему убийца выбрал редкий яд. Сочинили, что лорд Лирван лично снабжал убийц ядами из сада травников, ничего хоть немного близкого придумать не могли. Санни проявил недюжинную фантазию и даже меня переплюнул, выдвигая невероятные версии.

— Отравил он любовницу какого-нибудь вельможи. Остался у него запас ядов после прорыва тварей, вот и решил истратить, — азартно доказывал Санни. — А ему потом отомстили тем же ядом.

— Зачем столько лет ждали? — разрушил я разом все фантазии друга. — Лучше у бабушки спроси. Расскажи, как тут отряд Правителя ходил и как мы переживали. И вздохни так тяжко-тяжко, чтобы поняла, как ты волновался.

— Вот так? — состроил уморительную физиономию Санни, и я, не выдержав, расхохотался.

Уж не знаю, что именно говорил друг своей бабушке, но информации раздобыл много. Прежде всего мы получили частичный ответ на вопрос, почему был выбран этот яд. От него не только не существует противоядия, его ни один амулет не распознает. Он не имеет ни вкуса, ни запаха и совершенно не заметен — хоть в еде, хоть в питье. У любого человека, имеющего доступ к продуктам того, кого он хочет отравить, это получится осуществить без проблем.

— Так это ж и Правителя так могут! — невольно возмутился я.

— Не… — откусил от пирожка половину Санни и подвинул мне миску с тем, что принес из дома. — Этот яд собрать невозможно. Кто попробует, тот сам умрёт.

В ответ я презрительно хмыкнул. Уверен, что у меня получилось бы. Взял бы торбочку поглубже, перчатки нацепил — и тех капель набрал бы столько, сколько влезло. Да и рыжий незнакомец как-то же собрал яд и не умер. Не факт, конечно, но сначала донёс отраву до советника Правителя.

— Это же опасно держать в открытом неохраняемом месте такую отраву! — продолжил я возмущаться.

— Правитель тоже так подумал. Слухи ходят, что прибудет элитный маг огня и сожжёт половину школьного сада, — озвучил вторую новость Санни.

Мне, если честно, как-то не поверилось. И тем не менее маг действительно прибыл. Нас в тот день всех вывели из школы и отпустили до вечера, пока маг не выжжет всю заразу и испарения не осядут на землю. Подходить к теплицам и территории старого сада запретят надолго.

Погуляли мы хорошо.

Западная застава имела такое название по древним историческим причинам. На самом деле это уже давно большой город. А те поселения, от которых когда-то отделялись земли Правителя, давно стали общими. Кочевые племена ушли далеко в степь, и застава своё изначальное предназначение давно потеряла, превратившись в прекрасный город.

В начале лета он был диво как хорош! Наверное, сказывалось ещё и то, что рядом располагалась школа травников. Такого количества цветущих деревьев и просто цветов я никогда раньше не видел.

Наконец-то мне пригодился сюртук. Мы с Санни, словно юные баронеты, гуляли неспешно по центральной улице, ловя на себе изучающие взгляды мамаш, сопровождающих девиц чуть старше нашего возраста. Невольно я почувствовал себя перспективным женихом и при встрече с девицами старался принять важную осанку. А потом решил, что гулять так гулять. Можно и перекусить в городе, да не в рядах на рынке, а в приличном месте.

Вот мы с Санни и пообедали в одной ресторации. Он, стесняясь, спросил, не будет ли для меня обременительно откушать в этом заведении, и я подтвердил свою платёжеспособность, попутно рассказав, как заработал те пять золотых, что мне выдали в Холмогорах.

— Я бы заплатил за тебя, но бабушка на карманные расходы один серебряный в неделю выдаёт, — честно признался приятель.

Мне с большим трудом удалось не показать, насколько я удивлён. Нас батюшка так не баловал. Это ж ежели каждому ребёнку давать по четыре серебряных в месяц, то... э... Середа бы лучше меня посчитал, но я и без сложных вычислений понимаю, как это разорительно.

Хотя были бы у меня такие деньги раз в месяц, я бы книжек накупил. Санни как раз за обедом в ресторации похвастался, что у них дома целая библиотека.

— А у нас четыре книги, — угрюмо ответил я. — По грамматике, по счёту математическому, законы страны и молитвенник.

— Ну... Книги же дорого стоят, а твой отец из купеческих считает это лишней тратой, — совершенно правильно определил Санни причину отсутствия книг в нашей семье. — Хочешь, сходим в лавку книжника и просто посмотрим? Всё равно до вечера делать нечего.

Идея мне понравилась. Покупать, естественно, ничего не буду. Но полистать там, на месте, можно. Я такое и у нас в городке проделывал. Зайду вроде как перышки для письма приглядеть и, весь такой скучающий, мимоходом брошу приказчику: мол, что там у вас новенького из книг?

Долго, правда, листать не получалось, выгоняли меня из лавки, чтоб не мешал торговле. Приказчик обычно с меня глаз не сводил, опасаясь, что я испачкаю или ещё как-то испорчу книгу. И ведь батюшке не нажалуешься. Он-то лучше кого-либо знал, что покупать книги я не буду, потому как дорогие они. Так зачем, действительно, отвлекать занятых людей?

Санни же повёл меня в известное ему место, пообещав, что нас оттуда быстро не выгонят. Его там знают, они с бабушкой не раз бывали, покупая книги по этикету и хорошим манерам.

— Это ж сколько вы их брали? — уточнил я, когда понял, что книг приобрели больше, чем две.

— Так этикет для молодых господ меняется с возрастом. Для детей один, у нас уже другой, а через годик тоже манеры должны отличаться, — удивился Санни.

— И как я без книжек с людьми общаюсь и замечаний мне не делают?

— Сравни-и-ил, — притормозил Санни прямо посреди улицы. — Тебя отец воспитывал, ему мудрость, наверное, дед прививал. Ты и без книг знаешь всё, что принято в вашем обществе. Впрочем, нам с тобой получить титул не доведётся, и волноваться о том, что не все правила поведения изучили, не стоит.

Слова приятеля успокоили. Действительно, чего это я забыл, как батюшка нашим воспитанием занимался? У меня этого этикета... В общем, с лихвой. А домой вернусь ещё более образованным.

Не думаю, что начну носить всё то шёлковое исподнее, но братьям-то показать смогу. Да и платочки, по карманам рассованные, обязательно продемонстрирую. И тоже обязательно с такой небрежностью — мол, смотрите, как в столице принято этикет проявлять!

Задумавшись и размечтавшись, я и не заметил, как мы дошли до книжной лавки.

— Ого... — только и смог я вымолвить, попав внутрь.

Два зала были заставлены стеллажами, доверху заполненными книгами. Это как же здесь найти нужную?

Припомнив свои навыки общения с приказчиками в книжных лавках, я сразу в его сторону и двинулся, увлекая Санни за собой.

— Что у вас из новенького имеется? — спросил я с напускным равнодушием в голосе.

— Молодые господа в какой области желали бы посмотреть новинки? — уточнил приказчик с самыми вежливыми интонациями.

— Мы в школе травников обучаемся, — поспешил мне на выручку Санни.

Приказчик задумался ненадолго.

— Не скажу, что это совсем новенькое. Хозяин в столице приобрёл. Один мелкопоместный лорд вконец проигрался в азартные игры и распродавал своё имущество. Книг целый мешок продал — и все за золото, — многозначительно уточнил он, явно намекая, что хоть и у разорившегося покупали, но не задаром. — Извольте присесть, я вам сейчас на стол их принесу.

Стоящие в углу круглый стол и мягкие кресла я сразу заприметил и подумал, что для интерьера стоят. Бархат на креслах дорогой, заморский. Сразу видно, что хозяин лавки умелый торговец.

И уж чего я не ожидал, так это того, что нам предложат присесть в эти кресла. Санни без сомнений устроился в одном из них. Он-то, понятное дело, в этой лавке не первый раз и правила знает. Я же последовал его примеру, заняв мягкое кресло напротив.

Нужно будет батюшке письмо отписать. Пусть и у нас в лавке такое сделает. Место у окна как раз есть. Придёт, к примеру, какая госпожа за кружевами, а Еклавий ей: «Извольте туточки присесть и обождать, пока я образцы принесу». Во! И образцы тех кружев можно книжкой сделать. Взять кусочки небольшие да между листами бумаги вставить, чтобы и пощупать, и к наряду приложить удобно было.

А ведь хорошая мысль! Батюшка обычно ругается, что горожанки всё кружево замацают, пока выберут подходящее. Кружево у нас на бобины картонные накручено и в коробах хранится. Это Еклавий подсмотрел у портного, где обучался. Внешний вид кружева от такого хранения поддерживается лучше. Плохо, что кумушки те кружева так и норовят пощупать да к наряду приложить. Иная по полдня Еклавия донимает, а после скажет, что дорого, и уходит ни с чем. Зато после посещения храма в выходной день может со своими подружками обсудить, какие нынче кружева в моде и почём стоят.

Меня отвлёк от размышлений о письме батюшке звук опускаемых книг на стол.

Стопка была высокая, и это меня порадовало. Пусть не куплю, зато смогу, как те кумушки, рассуждать на тему новых веяний в книготорговле. Правда, некоторые из предложенных книг новыми не выглядели. Корешки обтрепанные, обложки с пятнами жира, да и углы замяты. Ну да, всё правильно, приказчик же сказал, что выкупали их у обнищавшего лорда.

Вот как лорд может быть нищим?! У них же добра из поколения в поколение накапливается столько, что там не потратить одному. Расспрошу потом Санни, что это за такие «азартные игры». Сам, конечно, играть не буду, но любые знания полезны — и разговор поддержать, и осудить кого за непомерные траты. Батюшка у нас любит подобные поучительные истории.

— Что это за книга такая, наполовину написанная? — вдруг возмутился Санни, оглянувшись на приказчика.

— Не могу знать. Такая была приобретена, — пожал плечами парень.

Вначале слова Санни не привлекли моего внимания. Я уже вытащил из стопки самую толстую книгу и открыл её, но тут вдруг вспомнил о своём секретном мешке, сделанном из магических нитей. Я к тому мешочку так привык, что и забывать стал о странной находке.

А ведь в нём хранится диковинная книга, где первая страница для любого, кто не видит как я, кажется пустой. Отодвинув с сожалением фолиант по растениям предгорий, я потянулся к удивившей Санни книге.

— Смотри, здесь будто начали писать, да недописали, — развернул он ко мне книгу.

Я перешёл на магическое зрение и прикусил губу, чтобы не воскликнуть от удивления. Пустой страница не была. Там не только слова, но и картинки были, видимые лишь мне. И судя по всему, это действительно был учебник для травников.

Санни захлопнул странную книгу и отложил в сторону. Я же тянуться к ней не стал и снова открыл «Растения предгорий». Картинки оказались очень яркие и красивые. Цветочки словно живые, кто-то очень умелый рисовал. Я так не смогу, хотя и учился полтора года у настоящего учителя рисования, которого батюшка пригласил из столицы.

Вот что удивительно — потратить золото на учителей родитель не считал пустой тратой, а как книжку хорошую купить, так сразу вспоминал, что он купец.

Долистав выбранный том до середины, я не удержался и взял ту книгу, что Санни так небрежно убрал в сторону.

— Позвольте, любезный, — позвал я приказчика. — А сколько стоит сия книжка?

— Четыре золотых, — ответил парень.

— Чего?! — возмутился Санни. — Да здесь половины текста нет, страницы пустые! За что платить?!

— Так вы на тех местах свои записи можете делать, — не раздумывая, ответил приказчик. — Знаете ли, в столице у молодых господ стало модно вести личные дневники, куда записываются собственные измышления.

— Для измышлений я у вас тетрадку за пять медяков куплю, — возразил я.

— У нас по двенадцать, — с надменностью в голосе уточнил приказчик.

— Пусть за столько. К чему своими записями книгу портить? За два золотых возьму.

— Никак нельзя, — возразил приказчик. — У меня все цены хозяином поставлены.

— Эрик, ты сдурел золотом за эту обшарпанную книгу платить? Да и старая она. На обложке, похоже, ужинали при свете свечи. Такую только выкинуть! Давай вот эту лучше возьми, — подсунул мне книгу по лекарственным травам.

— А эта сколько? — взял я предложенное другом.

— Пятнадцать золотых, — не моргнув глазом выдал приказчик.

— Да откуда такие цены?! — искренне возмутился я.

— Молодые господа, вы ж не житие какого мага смотрите, а учебники! — возмущённо ответил торговец. — Понимать нужно. Это у нас ещё дёшево. Походите в столице по лавкам, приценитесь.

— Учебники, значит… — почесал я затылок, подражая батюшке, но понимал, что без загадочной книги не уйду, только как бы цену сбить? Тут верный способ — сделать вид, что книжка мне не сильно и нужна и только из-за низкой цены я готов расстаться с золотом.

Следующие полчаса мы спорили с приказчиком. Санни благоразумно молчал, качая головой и наблюдая торг со стороны.

— Да не могу я, не могу! — воскликнул приказчик. — Хозяин цены фиксированные поставил! Так-то для себя могу чуток накинуть, но это для уважаемых господ. Вам же, школярам, специально сказал настоящие цены.

Я ему не верил. Парень быстро метнулся в подсобку и вынес лист с записями.

— Вот, читайте сами. «Потрёпанная книга с записями через страницу — четыре золотых».

В общем, убедил.

— Хорошо, — сдался я. — Сейчас деньги достану, обождите немного.

Я не стал доставать в лавке из своего невидимого мешка золотые монеты. Вышел наружу, огляделся и, не заметив никого поблизости, с сожалением вытащил свои сбережения. Почти всё придётся отдать. Надеюсь, оно того стоит.

Санни всю дорогу до школы искренне удивлялся, не понимая, зачем я потратил столько денег на сомнительной полезности учебник.

— Я ведь тебе уже говорил, что вижу огоньки у растений. Так вот, на тех листах книги, что ты посчитал пустыми, я вижу слова. Представляешь? Какой-то секретный текст!

— Да ну… — ошарашенно произнёс Санни. — А мне прочтёшь?

— Конечно, — пообещал я. — Давай только в школу вернёмся.