Мыльный пузырь

Глава 1

— Эд, что там?

Дёрнув уголком губ, невысокий и в целом нескладный мужчина задумчиво хмыкнул, не отрывая взгляда от треснутого горшка. Глина давно покрылась пылью и потемнела, на ручке виднелся небольшой скол. Хлам, не стоящий внимания, если бы только не прессованная пробка, надёжно закрывающая несуразно узкое горлышко.

— Чего молчишь, снова завис? — Пытаясь что-нибудь разглядеть, скрючившийся в три погибели неопрятный, но крепкий воин вытянул шею и поймал случайное отражение в чудом сохранившемся осколке зеркала. — Мать моя женщина! Опять этот твой взгляд мёртвой рыбы.

Не посчитав нужным комментировать давно приевшееся оскорбление, тот даже виду не подал, что обратил внимание. Но в маленькой чёрной книжечке, которая надёжно хранилась в глубине его сознания, появилась соответствующая запись. Страница, отведённая для этого конкретного человека, подходила к концу. И кто знает, что произойдёт, когда места на ней больше не останется.

— Тебе платят не за то, чтобы нагонять жути. — Раздражённый отсутствием реакции и чувствуя, как на виске вздувается вена, бородач угрожающе навис над плечом Эда, но тронуть не посмел. Чревато. — Докладывай.

— Видишь пробку? — вместо этого спросил Эд, игнорируя задушенный то ли визг, то ли хрип своего спутника. К счастью, тот пока ещё держал себя в руках.

— Да, побери её драрры, вижу. И что?

Немного сдвинувшись, чтобы освободить обзор, разведчик показательно обвёл неохотным жестом обстановку внутри помещения, где почти всё органическое превратилось в труху. Затем Эд выразительно посмотрел на одинокий горшок.

— Как новенькая.

— И что это значит? — затаив дыхание подался вперёд воин, подсознательно уже вытянув руки в сторону обсуждаемого предмета, как будто мог дотянуться до него не сходя с места.

Выждав паузу, Эд вернулся к неспешному созерцанию, после чего скупо бросил:

— Да что угодно.

Вцепившись скрюченными пальцами в щербатую кирпичную стену, воин отчётливо заскрипел зубами и с ненавистью уставился на затылок разведчика. Тот даже не поёжился, спокойно пережидая приступ ярости очень опасного человека, который находился прямо за незащищённой спиной. Казалось, его ничего не волновало.

— Слушай сюда, грёбаная кля…

— Прис, ну что там? — нетерпеливо донеслось откуда-то из глубины извилистого коридора, прервав обличительную речь на полуслове. Воин в таком же тоне отозвался, мол, всё идёт по плану и можно продвигаться дальше, не замечая, как едва уловимо напряглась линия плеч, от которой он так неосмотрительно и не вовремя отвёл взгляд.

Чертыхаясь и кряхтя, как древние старики, вскоре из-за ближайшего поворота показались несколько человек, едва ли уступающие габаритами Прису, а оттого с трудом помещающиеся в замкнутом и извилистом пространстве. То и дело кто-то задевал макушкой неровности потолка, тихо, но гневно высказываясь в адрес «понастроивших». Однако вскоре трудный участок был преодолён, и все невольно вздохнули с облегчением.

— Из-за чего задержка?

Командир, Дрейв, всегда отличался удивительными терпением и выдержкой, но даже он начинал уставать. За последние пару часов он успел пожалеть, что сунулся в это драррами забытое место. В богов, как и подавляющее число жителей этого мира, он давно перестал верить.

— Искателя смущает пробка в кувшине. — Сардонически усмехнулся Прис, с готовностью подставляя своего коллегу. Сам он причинять ему вред опасался, но с удовольствием посмотрел бы на то, как с пассивно дерзящим мальчишкой расправляется кто-то другой. — Любуется на неё уже битый час.

— Поясни. — Спокойно обратился к разведчику Дрейв, не реагируя на подначку. Он не был ни дураком, ни самоубийцей, чтобы лезть впереди специально обученного человека, тем более не зная всех вводных.

Вздохнув так красноречиво, будто прямо сейчас держал на плечах тяжесть целого мира, полного беспросветных глупцов, Эд монотонно заговорил:

— Здесь всё погибло, даже растительность не нашла себе путь в толще земли, сгнив. Судя по всему, было наложено какое-то проклятие, ускоряющее процессы старения. Пробка, как я вижу, из натурального материала. Её здесь не должно быть, тем более в таком состоянии.

— Защита? — нахмурился Шем, ещё один воин, крепко обхватив ножны и подцепив большим пальцем гарду широкого меча, обнажив хвостовик. — Активная магия?

Воздух похолодел, заставив мурашки строем маршировать по коже каждого из собравшихся. Ну, почти. Не изменяя инертному и скучающему отношению, Эд только пожал плечом:

— Что угодно. От чудом сохранившегося заклинания стазиса, известного каждому недоучке, до запечатанного внутри демона или духа.

— Широкий разброс. И каковы шансы?

— Пятьдесят на пятьдесят. — Не скрывал Эд. Зачем подслащивать пилюлю?

— Ясно, — невесело улыбнулся Дрейв, стараясь не показывать, как сильно напрягло его такое известие. — Итак, это представляет непосредственную угрозу?

— Пока горшок никто не трогает, мы должны быть в безопасности.

Приободрившись, Дрейв тут же начал раздавать команды. Дураков в отряде не было, поэтому никто лишний раз не собирался даже смотреть в сторону пугающе невинной утвари, спокойно себе стоящей около одной из стен большого помещения, предназначения которого теперь, за давностью лет, не угадать. Два дверных проёма на противоположной отряду стороне внушали робкий оптимизм. Пусть в зоне видимости ничего ценного не наблюдалось, возможно, им больше повезёт в следующей комнате. В любом случае никто не собирался лишний раз рисковать – для этого у них был разведчик, по контракту взявший на себя обязанности по прокладыванию безопасного пути.

Выбравшись из проёма, который они ранее на пару совместными усилиями расширили, Эд оглянулся. Как он и предполагал, скорее всего раньше здесь проходил либо тайный лаз, либо странная система вентиляции – кто разберёт этих магов. В голове у них наверчено столько, что любой мозгоправ сам скорее сойдёт с ума, прежде чем хоть немного начнёт разбираться. Так что почему бы и не расположить источник притока свежего воздуха внизу, презрев нормы строительства?

Оставив лишние мысли, искатель отвернулся и продолжил идти. Не запинаясь, спокойно, как ходил бы по собственному дому, уверенный в своей безопасности. Затаив дыхание, команда наблюдала за каждым его движением, готовая в любой момент броситься прочь. Те, кто похрабрее, оставался на месте, другие заранее отступили, чтобы быть в числе первых, кто сможет сбежать. Их вела одна цель, но никто не стал бы горевать по погибшим. В мире, где даже семья перестала значить хоть сколько-нибудь много, не осталось места для искренней дружбы и товарищества. Выгода, и только она.

Благополучно добравшись до первого проёма, где обнаружились остатки некогда крепкой сосновой двери, Эд подобрался ко второму. Не добившись никакой реакции, он обошёл помещение по периметру, а затем наискосок. Ничего. Ни одной ряби, которую можно было бы нащупать. Похоже, им повезло. Или нет, тут как посмотреть.

— Либо здесь кто-то был, либо сильные возмущения стёрли любой намёк на заклинания или магию. — Вынес вердикт разведчик, задумчиво постучав пальцами по бедру.

— Заклинания, магия, чары – всё одно. — Усмехнулся Прис, с презрением глядя на невесть что из себя строящего проводника. Набивал себе цену, тут не надо быть семи пядей во лбу. И это выбешивающее молчание, слова лишнего не вытянешь. Словно мудрец, изрекающий одни только истины и пророчества. На деле зазнавшийся мальчишка, наверняка солгавший о возрасте. Как будто кто-то хоть на минуту поверил бы в многолетний опыт и отточенные умения глядя на это чистое и молодое лицо.

— Это не так. — Счёл нужным заметить Эд, но не стал начинать спор – не так публика. Кивнув Дрейву, он отошёл, позволяя сброду… ах, да, команде самостоятельно изучить то, что осталось от некогда богатого убранства. Как будто они могли чудесным образом что-то найти в пепле, трухе и пыли, как следует покопавшись.

Пока взрослые, казалось бы, мужики проверяли каждую щель, бесстрашно суя куда попало явно лишние пальцы, искатель отрешённо наблюдал за бессмысленными телодвижениями, лениво гадая – перевесила ли вера в его способности и, главное, честность, разумную осторожность прожённых мошенников, или же сыграла обычная жадность? Да, он обладал некоторой репутацией и выводил людей по большей части живыми, но случай случаю рознь. Порой в заброшенных тайниках магов можно было натолкнуться на такое, что в страшной сказке нельзя рассказать. Слов просто не хватит для должного описания. От той жути храбрецы седели и превращались в заикающихся стариков, а слабые духом умирали на месте. И он-то ещё думал, что Дрейв, с его опытом, проявит догадливость и смекалку, а лучше здоровый эгоизм и отправит специально нанятого специалиста самостоятельно тыкаться в каждый угол, оставаясь в безопасности. Что ж, пусть так. Ему не впервой приходится разочаровываться в людях. А сколько ещё глупости впереди? Вот уж что предвкушать не приходится.

— Насколько надёжна такая защита?

Скосив взгляд, Эд внимательно посмотрел на Мэйва, переминающегося рядом. Он сразу заметил, что пронырливый крысёныш ловко пропустил других вперёд, только создавая видимость суетливых поисков. Нет, алчный, почти пьяный взгляд глубоко посаженных маленьких глазок едва ли отрывался от одного определённого предмета, не замеченный остальными. Любопытно. Теперь оставалось решить, как действовать дальше. Впрочем, Эд как раз недавно определился, как поступит. Благо ему помогли.

— Разрушить заклинание может только другой одарённый, будь то маг или волшебник. Если я возьму кувшин в руки, сам понимаешь, может случиться что угодно. Но для обычного человека работа с ним ничем не грозит. Такие вещи делались на совесть, иначе нет смысла. Та магия, которая распадётся от одного прикосновения, не применяется повсеместно. Поэтому даже за банальную тару со стазисом можно выручить кое-какие деньги. Сейчас их почти не делают.

Кривая улыбка расползлась по тонким губам, тут же подавленная. Стрельнув опасливым взглядом в сторону Эда, Мэйв получил в ответ твёрдое покачивание – как и было оговорено, он не собирался претендовать на любую найденную добычу, как и вмешиваться в личные дела среди членов отряда. Это была стандартная практика, которая, как правило, не нарушалась, поэтому проныра успокоился. Жадного ублюдка даже не насторожил развёрнутый ответ от того, кто прежде только и делал, что отмалчивался. Ну, боги ему судья. Не то, чтобы Эд в них сильно верил.

— Пусто. — Сдался-таки Дрейв, вытирая вспотевший лоб. Нахмурившись, он поджал губы от горечи неудачи. Обнаружив месяц назад заброшенный дом мага, что только подтвердили старые записи, он рассчитывал на богатую добычу. Однако они уже больше недели осторожно прочёсывали всё здание от и до, но так и не нашли ничего стоящего. Похоже, что Берк прав, и здесь кто-то побывал до них, хотя все признаки указывали на обратное. Теперь главное, чтобы неведомые счастливчики не оставили после себя сюрпризов. Стоит признать, в таком ключе подозрительный кувшин только больше действовал ему на нервы.

— Что по картам?

Ответственный за хранение ветхого полотна и отслеживание их местоположения парень, почти мальчишка, буквально подскочил на месте и с готовностью дал подробный отчёт, подтверждая, что следующие два помещения тупиковые и больше никуда не ведут. Так что осталось проверить только их, и со вторым крылом будет покончено. Останется только одно, но теперь Дрейву предстоит хорошенько подумать, стоит ли продолжать. Он уже чувствовал напряжение и разочарование ребят, готовых вспыхнуть негодованием в любой момент. Отсутствие добычи подтачивало любой намёк на доверие, установившееся между ними за счёт предыдущих удачных ходок. Поэтому нужно решать, что делать дальше. Причём быстро и своевременно.

— Эд, проверяй сразу обе комнаты. — Тем временем скомандовал он, после чего обратился к остальным. — Разберёмся с ними, а затем отдохнём. Выскажете свои мысли и подумаем, как быть дальше.

— Мысли, как же. — Сплюнул один из воинов, неприглядно скривившись. — Тут не о чем говорить. Пустая трата времени… и наших денег.

На последнем слове он не сильно тайсь посмотрел Эду в спину, ожидая ответа командира, но тот только покачал головой – не сейчас. Если они действительно ничего не найдут, то придётся искать пути для того, чтобы снизить издержки. В таком случае… бизнес, и ничего личного. Сейчас даже власти не станут разбираться, куда, кто и как вдруг пропал. Подобное отношение уже не раз спонтанно сформировавшийся отряд выручало. Не должно быть осложнений и впредь.

Пока разведчик проверял обстановку на предмет ловушек и неожиданностей, команда терпеливо оставалась на месте, тихо переговариваясь. Рассредоточившись, они по инерции проверяли те же места, что и раньше, чтобы хоть чем-то себя занять. И только один человек, воспользовавшись отсутствием свидетелей, якобы случайно оступился и, нагнувшись, ловко подхватил пыльный кувшин, довольно улыбнувшись. Однако удовлетворение быстро сменило сначала недоумение, – зачем потянулся, да ещё и при всех? В голове муть, будто приворожили, – а затем и откровенная паника, когда ладонь намертво прилипла к округлому боку и раздался звук, похожий на шкворчание бекона на сковородке.

Следом же пришла боль.

Громкий вопль не заставил Эда даже дёрнуться, не став неожиданностью. Он вдумчиво закончил обходить периметр, прислушиваясь к набирающим оборот крикам и суете. Как и ожидалось, ничего интересного. Всё то же запустение и вездесущая пыль, забивающая носоглотку. Чихать хотелось до жути, но искатель не издавал ни звука. Ни к чему лишний раз привлекать внимание, тем более теперь, когда ситуация накалилась.

— Мэйв, сукин ты сын! — взревел кто-то из воинов. — Отпусти драрров…

Помп. Именно с таким звуком пробка выходит из бутылки шампанского, подталкиваемая скопившимся газом. Недолго же тварь терпела. Похоже, вконец изголодалась.

Неестественная тишина, разом опустившаяся на окружение, заставила кровь застыть, а сердце пару раз заикнуться. Продлилась она совсем недолго, ровно до того момента, как прервавшийся было вопль Мэйва возобновился с новой силой. Опять же, только на миг. Тошнотворный скрежет и звук разрываемой плоти положил ему конец. А затем начался форменный бедлам, помешавший отряду собраться.

Люди кричали, исходили отборной бранью и гремели оружием – всё без толку. Сочные, громкие и хлёсткие удары продолжались, и голосов с каждым разом становилось всё меньше. Больше пугало, что в ответ не раздавалось ничего – ни грозного рыка, ни шипения, ни даже смеха. Разошедшаяся машина для убийств действовала чётко, как по метроному – Эд не поленился и проверил. Между каждым обрывающимся криком проходило одинаковое время, точное до секунды. «Развлекается» – невольно подумал искатель, подковырнув носком ботинка ржавые петли от разложившейся двери. Поскольку ждать стало откровенно скучно, он как следует вытянулся, хрустнув позвонками, и вернулся к смежной комнате. Оглядевшись, Эд удовлетворённо кивнул самому себе.

Значит, всё-таки демон.

Как только он увидел кувшин, то понял, что намечается что-то интересное. Маг не стал бы терпеть рядом с собой нечто обыденное, подобное тому же заклинанию стазиса. Оно ему ни к чему, к тому же гордецы презирали волшебников, способных только на готовые и чётко выверенные конструкты. Костыли, необходимые для того, чтобы оперировать силой. Нет, ублюдки считали себя высшими существами, вершиной человеческой эволюции, и так ли далеко это было от истины? Способные напрямую управлять разлитыми в пространстве потоками маны, они, в отличие от волшебников, были ограничены только собственным воображением. Любое действие приходило к ним по малейшему мановению желания и воли, казалось, всё было под силу. Ну, по крайней мере так говорили, а что там на самом деле, знают только они сами и те, кто видел их удивительные подвиги собственными глазами.

Некоторые маги, в основном энтузиасты, увлекались так называемым призывом, но Эд не думал, что это подходящее слово. Маги либо просто и без затей вытягивали всевозможных существ или предметы из других, сопредельных миров, либо буквально придумывали их, воплощая картинку из сознания в реальность. Пугающе? Ещё как, особенно когда наделить новое создание можно было, ну, буквально чем угодно, начиная от неуязвимости и заканчивая силой, способной сокрушать империи.

У любого здравомыслящего человека тут же возник бы вопрос, как мир ещё стоит и существует, если подобное осуществимо для каждого мага. Что ж, ответ очевиден и напрашивается сам собой. Для того, чтобы призвать кого-то, требовалось невероятное количество энергии, после которого на многие километры вокруг естественный приток временно прекращался и приходилось ждать его восстановления. В это время маг оставался относительно беззащитен, если не подготовился заранее, но суть не в этом. Для того, чтобы пойти дальше и воплотить собственную фантазию в жизнь, затраты вырастали по экспоненте в зависимости от желаемых параметров, при этом результат не был гарантирован, поскольку фантазия и воображение действительно должны быть чудовищными, как и безупречен контроль. Так что неудивительно, что таких случаев история знала немного, да и те закончились печально в первую очередь для самих призывателей. Коллеги крайне негативно реагировали на подобные траты ресурсов. И это ещё в те времена, когда об их конечности никто не задумывался даже в самых жутких кошмарах. Теперь же за такое быстро и без затей убивали.

Итак, некогда живший здесь маг баловался призывом. Неудивительно, что никаких следов магии не осталось – как уже говорилось, такие манипуляции вытягивают из округи всю ману подчистую, не оставляя и крохи. Видимо, происходило это достаточно регулярно, чтобы хозяин решил не тратиться на расточительную охрану своей недвижимости, да и зачем, если у него на подхвате были такие помощники-энтузиасты, в нужный момент готовые решить любые противоречия и разобраться с незваными гостями. К слову, о них.

— Держите его, сучьи дети, держите!

Дрейв, стоит отдать ему должное, не потерял головы, и более-менее толково руководил подчинёнными. Только вот сам принимать участия в обороне не спешил, медленно отступая в сторону выхода, а разошедшиеся и борющиеся за свою жизнь воины этого в горячке боя не замечали. Хотя как боя, скорее односторонней кровавой бойни, где инициатива целиком и полностью находилась в руках бывшего пленника кувшина. Большого такого, озлобленного… и очень слабого. Не способного разобраться со всеми разом.

Образина была истощённая, но кровожадная. Оно и понятно, невесть сколько времени просидеть на принудительной диете. Насколько Эд знал, таких тварей регулярно кормили, чтобы они соблюдали хотя бы видимость приличий и не разрывали хозяев на куски. По крайней мере не сразу. Конкретно этот в конец отощал и озлобился, даром что вообще умудрился выжить, а поэтому взялся за подвернувшийся перекус со всем своим дикарским энтузиазмом.

Скучающе наблюдая за тем, как мимо пролетают неряшливо оторванные конечности и куски влажной плоти, Эд как следует огляделся. Один воин, второй, третий. От каждого откусили солидный кусок, у первого так вообще половины тела нет, демон пожадничал. Вон чуть подальше валялся Мэйв, иссушённый до состояния мумии и изломанный, как надоевшая кукла. Сдерживающая печать забрала всю его жизненную силу, чтобы открыть путь подтачивающему её годами демону. С одной стороны, повезло крысе, не стал обедом. С другой, чувствовать, как твою душу насильно вытягивают из тела, продлевая агонию для большего отклика, должно быть так себе ощущением. Эд на себе не проверял, и в ближайшее время не собирался, но даже его размышления о подобном заставляли неуютно поёжиться.

Вдруг мальчишка, давно позабывший про карты, по стеночке на негнущихся ногах двинулся в сторону Берка, вероятно, надеясь найти в его лице помощь. Наивно и жалко, и пусть на мгновение тень сочувствия промелькнула было в душе разведчика, но тут же исчезла. Парень сам выбрал такую опасную стезю и теперь должен был ответить. Поэтому, не подав виду, что увидел отчаянные жесты и слёзы, Эд оторвался от стенки, на которую опирался, и двинулся в противоположную сторону, ничуть не переживая за свою жизнь. Пока есть другие живые, демон не обратит на него внимания. Однако стоило поспешить, ведь вскоре они закончатся.

Извилистая кишка, по ошибке называемая коридором, подходила к концу, когда Эд нагнал командира. Двигался тот не так уж проворно и постоянно цеплял могучими плечами стены, застревая, поэтому изрядно подзадержался. Услышав позади себя шум, Дрейв резко оглянулся, но, поняв, что это искатель, успокоился, хотя напряжение вздутых мышц на его спине ничуть не уменьшилось. Продолжая агрессивно проталкиваться, командир-таки выбрался, наконец, на открытое пространство. Затем, отойдя на пару шагов, он без промедления развернулся, уперев остриё толедо Эду под подбородок.

— Ты знал.

Прямое обвинение заставило разведчика мягко улыбнуться. Спокойное, близкое к нежности выражение потрясло Дрейва и он почти отшатнулся от неожиданности, но сдержался, не опуская руки.

— Почему ты так спокоен? Драрр не станет делать различий, разорвёт тебя так же, как и всех остальных.

— Это демон, не драрр. — Поморщился Эд, недовольный некомпетентностью, казалось бы, опытного командира. И это искатель? Больше похоже на любителя, самоуверенно сунувшегося в дыру, куда побоится заглядывать иной опытный волшебник. — Будь это он, мы были бы мертвы не успев моргнуть и глазом. Или молили о таком исходе, когда драрр начал бы развлекаться. В кувшине застрял демон-слабосилок, потерявший голову от первой крови и запаха беззащитной добычи. От него легко сбежать, что ты и сделал.

— Я не сбегал! — взъярился Дрейв, но Эд только отмахнулся.

— К чему это притворство? Ты это знаешь, я это знаю. Как будто найдётся кто-то, чтобы судить. Ты всё сделал правильно. А теперь отойди.

Глядя на Берка широко раскрытыми глазами, командир не сдвинулся с места.

— А ведь казался таким правильным занудой, но теперь посмотри. — Кривая усмешка растянула губы мужчины. — Ты та ещё мразь, Эдвин Берк.

— Как и все те, кто выжил. — Ничуть не обиделся тот, спокойно глядя в ответ. Казалось, его ничуть не беспокоил демон, который вот-вот начнёт дышать в затылок. — Отойди, Дрейв. Больше повторять не стану.

Исчерпав своё терпение и подсознательно чувствуя, как что-то идёт не так, командир отказался подчиняться. Лезвие только пошло вперёд, а рука резко отпрянувшего Берка уже сжимала маленькую рамку, какую использовали дети для того, чтобы выдувать мыльные пузыри. Эта была явно магическая, позволяющая обходиться без раствора – популярная игрушка среди обеспеченных гражданских, которую массово клепали слабые волшебники, зарабатывая себе на хлеб. Лицо Дрейва исказилось в гневном замешательстве, и только в последний момент осознание буквально прострелило его взбудораженный разум. Распахнув глаза и всем весом подавшись вперёд, чтобы ускориться, он, тем не менее, опоздал. Безвредная игрушка в руках Эда превратилась во что-то невероятное. Вместо пузыря она выпустила концентрированный луч чистой энергии, насквозь пробивший грудную клетку командира под острым углом, положив конец так и не набравшему обороты конфликту. В последний момент приподнявшись, искатель поймал остриё на металлический ворот, до этого скрытый тканью, поэтому обошёлся ушибом и терпимой болью в горле. Дрейв тем временем кулем свалился на пол под действием гравитации и сразу затих. Когда между рёбрами осталась едва ли треть плоти, не до сопротивления. Счастливый ублюдок умер мгновенно, хотя за своё предательство заслуживал худшей кары.

Уловив позади шорохи, перемежающиеся хрипами, Эдвин выбрался из узкого лаза, распрямившись и устало прислонившись к стене неподалёку от выхода. Его порядком утомила недельная беготня, но, к счастью, осталось потерпеть совсем немного. Сейчас как раз всё должно было разрешиться. Не даром же он решил задержаться несмотря на все риски.

Тем временем, как жалкий смердящий мешок с костями, наружу вывалился потный и запыхавшийся Прис. Дыша как загнанная лошадь, он метнулся назад и жёстко втолкнул мальчишку-картографа обратно. Не успел тот толком закричать, как раздался тошнотворный звук чего-то рвущегося, затем дробный треск и вскоре наружу обильно плеснуло кровью вперемешку с мозговым веществом. Эд разбирался, поскольку зрелище привычное. И разве это не показательно? Люди в большинстве своём такие предсказуемые, что порой хотелось всё бросить и предоставить их самим себе. Но что в этом весёлого?

— Ты! —заметил Прис искателя, принявшего небрежную позу. — Ублюдок, что ты тут делаешь, нахрен?!

— Тебя жду, — мило улыбнулся Эд, после чего отлепился от стены и направил на ноги воина обычный металлический стержень. — Ведь ты до конца заполнил страницу.

Дёрнувшись прочь от этого сумасшедшего, Прис недалеко убрался от проёма, прежде чем боль затопила его сознание. Сдержав жуткий, разрывающий горло крик, он сквозь заливающие глаза слёзы и пот посмотрел вниз и захрипел – ног у него больше не наблюдалось. Будто по линейке обрезанные, обрубки даже не кровили, прижжённые высокой температурой. В руке Берка тем временем обнаружилась грёбаная указка, какую использовали в школах, но благодаря особенностям своего организма разведчик использовал её как смертоносное оружие, которое не стало бы работать больше ни для кого.

— Будь ты проклят, клякса. — На последнем издыхание завыл Прис, следя за тем, как из проёма вылезает покрытый кровью, кишками и ещё невесть какими органами демон, на ходу раскрывающий непомерную пасть. — Ты всё равно тоже сдохнешь!

— Сейчас умереть или потом, какая, по сути, разница? — философски заметил Эдвин, пожав плечами. Однако, несмотря на отрешённый вид, пронизывающий взгляд его не отрывался от корчащегося воина, над которым как раз навис демон. — Все мы встретим один и тот же финал. Ты вот освободишься пораньше. Счастливчик.

Скрежет когтей, раздирающих камень, – тварь слишком спешила, чтобы действовать аккуратно, – затем мерзкие звуки торопливо заглатываемой плоти. Демон поглощал верещащую жертву целиком, не потрудившись убить. Пожалуй, со счастливчиком Эдвин всё-таки поспешил. «Так себе смерть, не рекомендую» — подумал он, впрочем, довольный результатом. Обидное прозвище до сих пор гудело на крае сознания, вызывая раздражение. Обычно только маги позволяли себе произносить его вслух, остальные опасались последствий, если вообще знали. Прис же решил высказаться дважды, то прерванное предложение не оставляло места для сомнений. Что ж, поделом, а пока…

— Эй, приятель. — Хрипло позвал он раздувшегося от обилия пищи демона, после чего ненавязчиво приподнял кувшин, удерживаемый в свободной от стержня руке. — В глотке не пересохло?

Может ли демон, состоящий из хаотично двигающихся разрозненных кусков тёмно-бурой материи, побледнеть? Теперь Эд знал ответ на этот вопрос – нет. Но вот посереть, будто выцветший за один миг мазок краски, вполне. Застыв, тварь даже перестала глотать, отчего у неё явно поперёк горла встало неудачно согнутое в локте предплечье. Едва доносящийся изнутри непрерывный вой Приса, заглушаемый окружающим его подобием плоти, только придал ситуации пикантности. Впервые за долгое время Эдвину будет что рассказать Мейсу. Друг наверняка оценит запоминающийся, изысканный антураж.

— Ну-ка, ты понимаешь речь или просто на кувшин реагируешь? — с любопытством Берк слегка сместился. То, что заменяло демону глаза, а на деле являлось бездонными провалами с тлеющими на их дне угольками, проследило за движением, но этим реакция и ограничилась. — Всё-таки ближе к зверю, чем к разумному существу. Жаль. У нас получилась бы занимательная беседа. Уверен, ты был бы в восторге.

Ловко подтолкнув стержень под манжету, Эдвин запустил руку в карман, чтобы вытащить пробку. Однако на выходе пальцы соскользнули, и некая маленькая штучка упала на землю. В тот же миг демон изрыгнул, поразительно, всё ещё живой кусок изъеденной кислотой плоти, и бросился на искателя, вытянув лапы с на глазах удлиняющимися когтями. От кувшина пошла стремительно возрастающая тяга, жадно всасывающая тёмную материю, но тварь не сменила курса. Без запечатывающего элемента тюрьма была подобна клетке с нараспашку открытой дверью – легко зайти, легко выйти. Торжествующе оскалившегося зверя затянуло внутрь только для того, чтобы он мог сразу выбраться наружу, но судьба оказалась не на его стороне. До этого момента ловко спрятанный между пальцами подлинный маленький цилиндр занял своё место напротив горлышка, и Эдвин без промедления загнал его внутрь одним движением. Откуда-то издалека донёсся, наконец, нечеловеческий потусторонний рёв, от которого затряслись стены, но Берка это уже не волновало. Он сразу отбросил кувшин в сторону, не переживая за его сохранность. Магия ещё не успела пойти в разнос, хотя заклинание угрожающе замерцало. Успел. Повезло, что с подобными штуками реакция входит в активную стадию не мгновенно, иначе вся его затея обернулась бы досадным провалом. Однако Эд знал грани своих способностей, так же как их слабые и сильные стороны. Полезно, когда отправляешься на такое рискованное дело, как расхищение убежищ магов, которые в большинстве своём параноидальны до крайности. Дрейву это тоже не помешало бы знать.

Пока мысли не унеслись в совсем уж далёкие дебри, тихий звук привлёк рассеянное внимание разведчика, пробудив болезненное любопытство. Склонившись над Присом, он восхищённо вздохнул. Вот ведь какой упрямец. Так цепляется за жизнь. Ан, нет, он ошибся.

«Убей» – дёрнулись изуродованные губы.

Бросив взгляд в сторону развороченного проёма, в котором, куда доставал свет, блестели лужи крови и белели осколки костей, Эд медленно покачал головой:

— Пожалуй, нет. Ты ведь так стремился спастись. К тому же наша с тобой общая история закончена. Места для записей больше нет.

Оставив не до конца переваренного и отравленного человека позади, искатель без сожалений покинул это негостеприимное место. Кувшин со смертоносным секретом остался лежать в углу, куда откатился, в ожидании новой жертвы. Эд не оставил ни предупреждения, ни задумался над тем, чтобы перепрятать сосуд. Какое ему дело до тех, кто может найдёт этот дом, а может и нет. Вот уж точно его это не касается. Каждый должен беспокоиться только о самом себе, если не хочет расстаться с жизнью раньше срока, часто крайне болезненно. Не то, чтобы Эд боялся смерти, вовсе нет. Однако у него были дела. И в одном как раз наметился хороший прогресс.

Зелдран был богатым, удивительным миром. Большие государства, маленькие, дикие и едва освоенные земли, все их объединяло одно – повсеместное применение магии. Волшебники заседали в академиях и придумывали новые заклинания, облегчая жизнь простому народу. Там же создавались конструкты, широко применяемые в войнах, куда уж без них. Однако в целом сохранялось некоторое равновесие, жизнь шла своим чередом. Кто-то умирал, кто-то рождался. Подлецы вносили смуту, святые исцеляли сердца. Маги, недоступные в своём могуществе и величии, не обращали внимания на мирскую суету, давая советы правителям, но не вмешиваясь напрямую. Их интересовали совсем другие материи, недоступные простым смертным. Оно и понятно, когда можно жить тысячелетиями, не беспокоясь о будущем и наслаждаясь каждым прожитым днём, суета и мелочные желания отходят на второй план. В итоге выходило так, что немногие избранные находились где-то далеко, почти мифические фигуры, а остальные просто жили, потихоньку совершая фундаментальные открытия и постепенно продвигаясь вперёд. Вот только судьба или провидение отвернулись от Зелдрана. Однажды этот мир нашли звёздные звери.

Они пришли, очевидно, с далёких звёзд и ничто не предвещало беды. Сначала их было немного: десятки, разбросанные здесь и там. Чужаки исследовали, искали, но отказывались идти на контакт, поэтому постепенно настороженное внимание сменилось враждебностью и недовольством. Пришедшие извне не проявили должного уважения к исконным и полноправным жителям этого мира, а потому должны были уйти. Жаль только, сами звери этого не признали.

Первые конфликты закончились сокрушительным поражением. Тренированные, потомственные воины как оказалось уступали чужакам во всём, поэтому было решено привлечь волшебников. Их творения преломили ситуацию, позволив нанести первый серьёзный удар. Однако на этом ничего не закончилось.

Всего через пару месяцев прибыли летающие крепости, состоящие из невиданного металла, с трудом поддающегося воздействиям. На них были сотни звёздных зверей, готовых не только защищаться, но и наступать. Однако основная опасность, как оказалось, крылась даже не в этом. Пока люди воевали с неудобным противником, их огромные големы вгрызались в плоть Зелдрана, достигая невероятных глубин. Там они находили залежи странного минерала, который добывали и уносили с собой. Поначалу никто не придал значения подобному варварству, поскольку вовсю разгоралась мировая война, однако вскоре ситуация изменилась. Среди простых людей внезапно стали замечать магов.

Оказалось, что магия существует не сама по себе. Мана, для неё необходимая, содержалась в том самом минерале, которого жаждали звёздные звери. Именно он вырабатывал её, аккумулировал, уплотнял, а затем выбрасывал в атмосферу, насыщая общий магический фон мира. И с тех пор как началась активная добыча, он стал стремительно падать.

Маги заставили государства бросить все ресурсы и силы на то, чтобы отбросить врага. Те, кто некогда были смиренными и мудрыми наставниками, обратились тварями как бы не хуже беспощадного врага, раздирающего на части их отчаянно сопротивляющийся мир. Они опустошали резервы империй и королевств, забирали всё без остатка. Людей настигал голод, болезни и смерть, а в столкновениях с чужаками гибли тысячи славных защитников. Однако сами маги держались в стороне, не желая рисковать бессмертием, ведь дальнобойное оружие врага могло в некоторых случаях настигнуть и их. Но всему рано или поздно приходит конец. Поняв, что отсидеться не получится, если они не хотят остаться в гордом одиночестве, маги были вынуждены выйти вперёд.

На Зелдране они были богами. В отличие от волшебников, ограниченных собственными резервами, маги черпали силу напрямую из источника, разлитого в воздухе, поэтому не знали усталости или ограничений. Звёздные звери оказались буквально сметены за считанные дни, вызвав невероятное негодование населения. Если высшие были способны на подобное, что мешало им сделать так с самого начала? Сколько людей можно было бы спасти? Но никто из них не собирался держать ответа, да и призвать к нему простые люди не могли. Однако громкая победа вскоре обернулась горечью поражения – захваченные звёздные звери, которых маги каким-то образом научились понимать, рассказали, что вскоре в их мир прибудут основные силы. Которые останутся среди звёзд, не подходя близко. Ведь пусть на Зелдране маги были богами, вне его пределов однако, там, где насыщение маной было ничтожным, они становились простыми людьми. Как оказалось, даже их воображение и воля давали сбой на большой высоте, и активно противодействовать страшным механизмам чужаков не получится. Поэтому, осознавая все риски, высшие решили действовать иначе. Впервые за всю историю собравшись вместе, они провели некий чудовищно затратный и сложный ритуал, объединив умения десятков себе подобных. И всё для того, чтобы накрыть Зелдран несокрушимым щитом, который не поддастся даже непостижимому оружию пришлых.

Однако всеобщее ликование длилось недолго.

Люди не забыли эгоизма и жестокости магов. То, как они бросали их на убой, не считаясь с потерями. Впервые за долгое время пришло осознание, что для высших простой человек не более, чем говорящая обезьяна, если не кто похуже. К ней можно относиться снисходительно, но в любой момент допустимо придушить или выбросить, как ненужную вещь. Даже совесть не шелохнётся. Благоговение и поклонение в один момент обратились ненавистью и злобой. Магам больше не были рады ни в сёлах, ни в городах. Активно прогонять, разумеется, никто не решался, но люди делали всё возможное, чтобы сделать их жизнь невыносимой. Да, многие страдали и находили бесславный конец в этой неблагодарной борьбе, но решимости не убавлялось. В итоге некогда высшим существам пришлось вернуться к добровольной самоизоляции. Ведь даже крупного хищника до костей проест остервенелая и разъярённая колония растревоженных насекомых.

Эдвин вспоминает, пока неспешно прогуливается по захваченной некогда летающей крепости, как это происходило годы назад. После воздвижения купола над Зелдраном люди потратили время, чтобы оплакать потери, но помимо этого с оптимизмом смотрели в будущее. Общая ярость и горечь по отношению к магам только поддержали их, подстегнули желание продолжать жить, причём лучше, чем прежде. Трагедия вполне могла обернуться скрытым и неожиданным благословением, позволив развитию и возможностям скакнуть далеко вперёд. Однако судьба не посчитала, что с Зелдрана хватит. Либо свою роль сыграла просто некомпетентность некогда непогрешимых и всезнающих магов, забывших, что спешка приводит к ошибкам и заблуждениям.

До сих пор неясно, кто и как именно получил информацию, но несколько лет спустя стало известно – купол не вечен. Защита действительно была абсолютной, звёздные звери не смогли преодолеть её и временно отступили, но энергия, требуемая на поддержание такой сложной и изощрённой магии, незначительно, ничтожно, но превышала то, что поступало от оставшихся залежей бесценного минерала. Учитывая, что маги продолжали черпать из общего фона для собственных целей, становилось очевидно, что гибель Зелдрана не была предотвращена. Только отсрочена.

«Мы справимся, Эдвин. Как делали это всегда. Вместе».

Порой долготерпеливому Берку хотелось кричать.

Разумеется, поначалу никто не поверил в плохие новости. Несмотря на злобу и отторжение, в людях ещё теплилась слабая, затухающая вера если не в самих магов, то в их возможности, впитанная с молоком матерей за счёт предыдущих раболепных поколений. Однако вскоре некоторые из них самих подтвердили – через какое-то время купол неизбежно падёт, и тогда захватчики довершат начатое. Они не уйдут, даже если придётся прождать сотню лет, поскольку производящий ману минерал для их нужд бесценен. Поэтому Зелдран в любом случае обречён.

Скривив губы в сардонической усмешке, Эдвин хмурится, когда думает о том, что происходило некоторое время назад. Сначала народ накрыла паника. Никто не знал, куда метаться, что делать. В адрес магов посыпались новые обвинения и упрёки, затем слёзные мольбы что-то сделать. Люди каким-то чудом их разыскивали, врывались в жилища... а затем погибали, но не останавливались. Безумие и отчаяние поглотили каждого. Однако ответ был неизменен – ману способен производить только минерал, и на его естественное образование в толще земной коры уходят тысячелетия. Срок явно превышающий долговечность купола. И, поскольку он не допускает на себя никакого внешнего воздействия, не поддаваясь даже воле сильнейших магов, ничего с этим сделать нельзя. Хотели люди того или нет, как бы ни сопротивлялись, но итог закономерен – пошёл обратный отсчёт.

Вакханалия, разгоревшаяся следом, с трудом могла бы присниться в ином горячном и пьяном бреде. Из своих нор вдруг повылезали все ублюдки, трусы и подлецы, которые благополучно отсиделись во время войны. Они накалили и без того непростую обстановку, и вскоре началась резня. Народ массово гиб от нападений, разбоев и вспышек насилия, в истерии люди шли на форменные безумства и зверства. Никто больше не вспоминал о враге, терпеливо ждущем там, среди звёзд. Зачем, если можно выразить обиды и разочарование к тому же соседу, которому слишком легко живётся? Или припомнить родителям, как те хладнокровно лишили наследства, отдав предпочтение брату?

Удивительно, но в общую борьбу в какой-то момент включились даже несколько магов. Одни эгоистичные ублюдки решили, что если сократить поголовье себе подобных, купол просуществует подольше. Другие неожиданно встали на защиту народа. Герои, так их называли, правда, недолго. Таких стали остервенело давить приверженцы всех других лагерей, поскольку они не стесняясь тратили энергию ради «правого дела», только приближая конец. Закономерно, что вскоре магов с благими намерениями не осталось.

«Надежда не умрёт, дорогой. Пока мы есть друг у друга, все трудности преодолимы. Имей веру. В себя, в нас».

Но что делать, когда оглянувшись, ты больше никого не увидишь? Когда некому будет протянуть руки и заверить, что рано или поздно тьму развеет долгожданный рассвет? Этому его не научили.

Период повсеместной резни продлился полтора года. О, он вовсе не закончился, но активная фаза прошла. По её результатам добропорядочных граждан осталось немного, да и те очерствели. Встречаясь иной раз с мёртвым взглядом, полным тоски, отчаяния и безнадёги, Берк часто жалел, что все они выжили. К чему такое болезненное существование, когда лучшего будущего в любом случае не настанет? Одни затяжные мучения, не нужные никому.

В какой-то момент, когда осознание настигло, усвоилось и закрепилось в воспалённых умах, все более менее успокоились. За пару недель люди вдруг стали жить, как прежде, но ни для одного внимательного взгляда не осталось секретом, что это хорошо поставленный спектакль. Сказка, предназначенная для того, чтобы обмануться. Возобновили работу школы, академии. Вернулись в общество сумевшие спрятаться от карателей, не разбирающих на кого нападать, волшебники, продолжая по инерции что-то там изобретать, создавая видимость движения вперёд, а не застойного ожидания. Подавляющее большинство превратилось в карикатуры самих себя. Детей почти не осталось, поскольку приводить в этот мир новые души стало считаться жестокостью, до которой не опускались даже самые отпетые головорезы. Молодые люди постепенно взрослели, создавая семьи из двух человек. Зачем, непонятно, поскольку для любви, заботы и понимания осталось очень немного места. Впрочем, самообманом человечество всегда занималось с готовностью, особенно когда не хотело иметь дел с проблемой, которая давила своим весом так, что плющило кости. Так что нынешняя ситуация искателя ничуть не удивляла.

— Вернулся, значит.

Не сбиваясь с шага, Эдвин оглянулся через плечо. Старая карга, проживающая неподалёку от убежища его друга, привычно сверлила его злобным взглядом маленьких чёрных глаз, обрамлённых обвисшей морщинистой кожей. На одном уже проступало белёсое пятно, демонстрируя прогрессирующую слепоту, но цель старуха вела цепко, будто болезнь её не беспокоила. Хотя, возможно, сил прибавляла необъяснимая злоба, целью которой она по неведомой причине однажды выбрала проходящего мимо тогда ещё незнакомца.

— Здравствуй, — улыбнулся ей Берк, помахав рукой и спонтанно решив задержаться. Хоть какое-то развлечение. — Вижу, у тебя всё, как обычно? Несешь службу, досаждая случайным путникам?

Никак не отреагировав, та даже не шевельнулась, продолжая пристально наблюдать. Быстро заскучав, искатель повернулся, чтобы уйти, как сзади вдруг заговорили, будто продолжая некогда прерванный разговор:

— Он неплохой человек. Получше многих здесь.

— Мне это известно. — С недоумением моргнул Берк, высоко подняв брови. Он хорошо понимал, о ком идёт речь. — Мы друзья, Глая. Если ты вдруг забыла.

— У таких как ты нет ни семьи, ни друзей. — Дрожащие в треморе узловатые пальцы только крепче обхватили верхний конец гладкой палки. Эд не сомневался, что на её месте старуха с наслаждением представляла сейчас его горло. — Всё приятели, да только до тех пор, пока будут полезны.

— Об этом позволь мне самому судить. — Безмятежно улыбнулся Берк, но в глазах его блеснула сталь. — Мейс взрослый мальчик и к тому же проницательный, понимает, когда к нему относятся искренне. Раз я до сих пор здесь, волноваться не о чем.

— Драрры тоже искренни, когда смотрят на людей с любовью. — Хрипло фыркнула старуха, скривив щербатый рот. — Только какая эта любовь, клякса?

Часто Эдвин жалел, что вырос цивилизованным человеком. Как приятно было бы прямо сейчас рвануть к бесящей старой карге, выжившей из ума, и разорвать ей зубами глотку, чтобы вместе с кровью затолкать обратно оскорбительные слова. Но нет, Глая следила за ним коршуном, отслеживая любой намёк на движение, чего-то выжидая. Только смысл? Никто ей в случае нападения не поможет, или Берк в чём-то фундаментально ошибается? Однако досужие размышления ни к чему не приведут, поскольку он не собирался действовать в соответствии со своими желаниями. Эд не бездумный зверь, поддающийся любому зову инстинктов. Даже таких сильных, как жажда наказать того, кто посмел отнестись к нему с высокомерным пренебрежением, когда сам из себя ничего не представлял.

— Удивимся, Глая. — Махнул он рукой, уходя. — Надеюсь, ты всё ещё будешь жива, когда я буду возвращаться.

— Я буду жить до того момента, как ты сорвёшь с лица эту гладкую человеческую кожу, драрр. — Бросила ему вслед старуха, чему-то мерзко подхихикивая. — Старик тоже рано или поздно поймёт, что ты самозванец. Так что готовься. Надеюсь, он разорвёт тебя на куски и увидит, наконец, гнилое нутро.

Резко выдохнув, Эдвин прикрыл глаза, на ходу медитируя. Безумные слова сумасшедшей старой карги не должны были его задевать, но поди ж ты. Он не любил магию, в том числе такие её проявления, как призванные существа, поэтому сравнение с одним из них было болезненным оскорблением, цепляющим гордость. Но ничего, он не станет мстить выжившей из ума женщине, потерявшей в этой жизни всё. Пару лет назад её последний оставшийся внук куда-то пропал, и, видимо, это стало той соломинкой, сломавшей хребет и без того нагруженного верблюда. Жаль только вот сочувствия найти в себе никак не получалось. Возможно, оставь Глая его в покое и выбери другую жертву для жуткого шпионажа, он испытывал бы более светлые чувства. Кто знает.

Когда Эд переступил через порог, не пригнувшись, хотя потолок находился очень низко, его встретил весёлый голос, по которому искатель успел соскучиться.

— Быстро же ты вернулся, бродяга. — Даже не обернувшись, высокий худощавый мужчина беззаботно повёл плечом в сторону. — Присаживайся, я как раз должен закончить.

С благодарностью развалившись на мягком диване, в который проваливаешься наполовину, Берк закрыл глаза, отдыхая и позволяя себе, наконец, подумать. Не так он планировал провести вылазку в заброшенный дом, но некомпетентность команды довела до ручки. Дрейв с ребятами были живы только потому, что им помогали опытные проводники, здесь нет сомнений. Учитывая, что их профессиональные ряды за последние месяцы поредели на несколько членов, нетрудно догадаться о причинах. Вызвавшись, искатель планировал проверить свои догадки и действовать соответственно, но Прису не вовремя приспичило поиграть на его нервах. Так что расследование было благополучно забыто. Виноваты они или нет, уже неважно. Если разведчики перестанут пропадать, значит, он всё-таки оказался прав. И даже если нет, совесть одолевать не станет.

— Тебе давно следовало перенести лабораторию в другую комнату, а не стоять, скрючившись в три погибели, над очередным опасным экспериментом. — Пожурил друга Эд, сокрушённо вздыхая. — Рано или поздно что-нибудь взорвётся в твоё самоуверенное лицо, и даже в сторону метнуться не успеешь.

— Не учи учёного, — только отмахнулся тот, беспечно мурлыкая какую-то мелодию под нос. — Как-то семь лет справлялся, так что всё будет в порядке. Да и атмосфера здесь куда больше вдохновляет к импровизации.

— Мейс. — Прервал друга искатель, сощурившись. — Я серьёзно.

Как раз закончив, что бы он там ни делал, мужчина сделал небольшую разминку, отчего кости захрустели так, что неприятно заныло за ушами, после чего подхватил готовый механизм и кивком позвал Эда с собой. Перебравшись в соседнюю комнату, гораздо более просторную и по крайней мере с адекватными потолками, друзья наконец встретились взглядом. Побыв на минуту чопорно серьёзным, Мейс вскоре расплылся в широкой улыбке, и даже Эдвин позволил себе довольно усмехнуться, отвечая на крепкое объятие и похлопывая по тощей спине.

— Ты никак ещё вырос, пока меня не было. — Беззлобно поддел он волшебника, который насмешливо фыркнул, закатив глаза.

— Да, как же. Шутить изволите? Подозрительно хорошее настроение для того, кто потерял хороший контракт.

— Так заметно? — отойдя к одной из полок, полных всевозможных опасных и не очень приблуд, Берк задумчиво коснулся слоя пыли, перетерев его между пальцами. Настораживающая небрежность для человека, помешанного на порядке и приличиях. — А я хотел притвориться, что ни при делах.

— Сам знаешь, за расхитителей никто плакать не станет. — Вернулся к провинциальному говору Мейс, попутно вставляя получившийся механизм в измерительные приборы. — Раз не вывел, значит, туда им и дорога. Ты, кстати, вовремя. Помнишь ту идею, о которой я рассказывал некоторое время назад? Вот, как раз закончил. Не думаю, что удача мне улыбнётся, не после всех этих громких провалов, но хотя бы посмотришь, чем я занимаюсь. Может даже что интересное надумаешь, со стороны часто виднее.

Встретившись взглядом с собственным отражением, Эдвин заметил меланхолию, покоящуюся на глубине сизых глаз. Знакомство с Мейсом длилось уже долгие годы, и не раз судьба разлучала их, разбрасывая по всему континенту. Эда из-за работы, Кусто благодаря исследованиям, которые заводили его порой в самые чудные и опасные уголки, куда давно никто не ходит. Однако обоих объединяло одно – цель, что некогда и свела двух очень разных, но в чём-то неуловимо схожих людей, которые не сильно привечали человеческое общество, но отчего-то быстро потеплели друг к другу. Мейс Кусто, по его словам, был потомственным волшебником, который поставил перед собой амбициозную задачу найти жизнеспособную альтернативу загадочному минералу, способную воспроизводить ману. Эдвин Берк же родился кляксой, как таких как он презрительно называли маги, то есть человеком, в непосредственной близости от которого энергия обращалась хаосом и сбоила, самым причудливым образом нарушая магию и конструкты, видоизменяя её. Казалось бы, их встреча должна была закончиться взаимной неприязнью, но оказалось, что мечта Кусто импонировала нелюдимому искателю и он согласился помочь в финансировании исследований. Так, встреча за встречей, они нашли много точек соприкосновения и перешли от стадии партнёрства к крепкой дружбе, которую по нынешним временам, пожалуй, не удастся и отыскать. Объединённые общей целью, они нашли в себе силы довериться и ещё ни разу об этом не пожалели. Тоскуя, Эдвин думал только о том, как далеко они могли зайти, если бы только судьба к Зердрану оказалась добрее.

— Глая меня кляксой сегодня назвала. — Вдруг ни с того ни с сего поделился Эд, невидящим взглядом уставившись на какую-то хрустальную тарелку, очередной неудавшийся эксперимент Кусто. — Интересно, откуда старуха услышала это слово. Довольно специфический термин для такой-то глуши.

— Послушай, я знаю, как ты ненавидишь, когда люди так говорят. — Рассеяно отозвался Мейс, сосредоточенный на показаниях, которые продолжали сменяться вместо того, чтобы как обычно сходу вывести критическую ошибку. Невольно он затаил дыхание, боясь даже моргнуть. — Но это глупо, ведь согласись? Какая разница, как там вас называли эти старые пни?

Недостойное название именно маги, не волшебники дали подобным ему. Людям, искажающим потоки энергии вокруг себя. Тем, кто мешал им творить и вносил хаос в привычный уклад вещей. Пятно на полотне мира, ошибка, клякса, портящая исходную чистоту. Да, волшебники их не любили, но просто держались в стороне, в то время как бессмертные маги, которые должны были нести справедливость и быть превыше таких вещей, не стеснялись высказывать презрение и насмешку. Скольких коллег Эдвина извели просто за то, кто они есть? Тех, кто никогда не выбирался из дома и никаким образом не мог помешать магии и волшебству по определению? За последние годы всё чаще стали приходить сообщения об убийстве высокомерных ложных богов, и Берк догадывался, что это значит. Да, простые люди не могли ничего сделать магу, но вот клякса, которую лишили семьи и перспектив, загнали в условный угол... что ж, вполне.

Тем временем, пока Эда постепенно одолевали тяжёлые гнетущие мысли, Кусто продолжил парить над своими приборами, по-детски приложив пальцы к губам. Лицо его всё стремительнее светлело, чем больше времени проходило, и вычислялись новые показатели, но он не смел спугнуть удачу. Ещё немного, только совсем чуть-чуть. Неужели, спустя столько лет, он, наконец...

— Получилось.

Тихое, изумлённое восклицание заставило, казалось, само время остановиться. Пропали все звуки, помимо затухающих щелчков сложного аппарата, впервые за всё время своего существования завершившего работу, так и не прервавшись. Не веря собственным глазам, Мейс проверил расчёты и сравнил с эталоном. С тем же результатам. Ошибки нет и погрешности в допустимых пределах.

— Сработало. О великая магия, сработало, Эд! — трясущимися руками волшебник вытащил артефакт из пазов, проследив пальцами дуги изощрённого механизма. — Благодаря преобразованию на основе технологий зверей, эта маленькая штучка способна вырабатывать ману! Да, ничтожное количество, но это же только начало. Ты представляешь перспективы? Мы, наконец, близки к тому, чтобы всё изменить!

В эйфории своей волшебник, потерявшийся в будущей славе и флёре победы, не обращал никакого внимания на окружение, поэтому оказался застигнут врасплох, когда почувствовал рывок и завалился вперёд, прямо на стол, смяв подогнувшимися руками неряшливые записи и заметки.

— Ч-что?

Чем-то захлебнувшись, он потрясённо опустил взгляд только для того, чтобы увидеть кусок арматуры, выглядывающий из груди. Только вчера он оставил его в комнате, поскольку больше не нуждался в переплавленном металле, и не подумал убрать. За что теперь и поплатился.

— Эд... Эдвин!

Тёплое тело прижалось к его спине, а острый подбородок опустился на дрожащее как в лихорадке плечо. Берк крепко держал Мейса в пародии на объятие, не позволяя ему шелохнуться. От боли у Кусто помутилось сознание, и о каком-то продуманном сопротивлении не могло идти и речи. Никогда прежде ему не доводилось испытывать ничего подобного, поэтому изобретатель полностью растерялся, потеряв драгоценное время, необходимое для того, чтобы дать достойный отпор.

— Тихо, друг мой, тихо. — Мягко, пугающе ласково прошептал Эд, грустно вздыхая. — Остановись. Магия тебе не поможет.

Повреждённая плоть пульсировала, силясь подчиниться воле хозяина и устранить чудовищную рану, но тщетно. Поле вокруг Берка почти видимо изгибалось, показывая чудовищные потоки энергии проходящие через нанизанного как бабочка человека, но разрывающиеся в клочья и завихрения хаоса под действием присутствия кляксы. Потоки, которые неподвластны даже самым могущественным волшебникам с большими резервами. Только магам.

— Думал, я не знаю? — вымученно улыбнулся Эдвин. Нагнувшись, он, изменив прежнему меланхоличному отношению, злобно прошипел в ухо Мейса. — От вас смердит за версту. Как ни притворяйся, а этот взгляд не скроешь. Тяжело считаться с муравьями, когда осознаёшь себя богом, не так ли?

— Я... я не давал повода! — захлёбываясь кровью, взмолился Мейс, вцепившись одной слабой рукой в кисть Берка, в тщетной попытке её отодвинуть. — Я всегда относился к тебе с уважением. М-мы друзья, Эд. Ну же!

— В другой жизни, клякса и маг могли бы быть друзьями. — Признал Эдвин, прикрыв глаза, чтобы не видеть, как корчится умирающий человек, к которому он не находил в себе сил быть равнодушным. Даже сейчас. — Я не думаю, что твои мотивы с самого начала были кристально чисты, но ты действительно пытался помочь. Создание артефакта, способного воспроизводить ману. Это гениально, Мейс. Ты достоин искреннего восхищения.

— Почему? — рыдание сорвалось с губ мага, осознавшего, наконец, что на этом всё закончится. Как для него, так и для других. Принять свою смертность после веков беззаботности и уверенности оказалось невозможно. — Без меня повторить его будет сложно, на исследования уйдут....

Хруст, и бесценный артефакт в виде осколков остался лежать на столе. Широко раскрытыми, почти вылезающими из орбит глазами Кусто смотрел на вот так походя уничтоженный шанс на спасение для всего Зелдрана, страдая от агонии, которая перекрыла даже сильнейшую боль в груди и кипящее разочарование от предательства.

— Нет, зачем? Что ты наделал! Это же, это...

Затем Мейс закричал, вырываясь. Эдвин продолжал крепко держать друга, не обращая внимания ни на кровь, пачкающую рукава, ни на глубокие царапины, оставляемые на его коже. Много лет назад, он искренне восхитился решимостью Кусто и, проведя с ним какое-то время понял, что если кто и добьётся успеха, так это он. Были все предпосылки. Именно поэтому, невзирая на симпатию и благие намерения, побуждающие оставить этого человека в покое, он остался рядом. Снабжал его всеми необходимыми ресурсами, связями и информацией, терпеливо выжидая. И это принесло результат. Как страшно, что могло бы случиться, если бы он тогда отпустил его одного. Могло ведь так выйти, что Зелдран продолжил бы жить.

— Ты потомок зверей? — вдруг высказал догадку Мейс, который постепенно переставал видеть что-либо кроме тёмных пятен перед глазами. — Стараешься для своих хозяев?

— Нет, боги, конечно нет. — Заверил Эдвин, помогая другу опуститься на пол, и осторожно укладывая его на мокрые половицы, отводя слипшиеся от пота волосы с бледного, искажённого мукой лица. — Я ненавижу их так же, как все мы.

— Тогда почему?

Эти глаза, этот ум, скрывающийся за ними. Эдвин не находил в себе сил, чтобы просто высказать всю правду, пусть и хотел. Он знал, что его причины Кусто не примет. Знал это всегда, поэтому никогда не вмешивался и не пытался изменить его мнение. Мейс был магом, он никогда бы не понял концепции «всеобщего блага», таким уж рождён. Эд не винил его за это, но и не мог в какой-то степени не презирать.

— Мы живём как будто в мыльном пузыре, который вот-вот готов лопнуть. — Впервые высказывая часть своих истинных мыслей вслух, Берк даже почувствовал некоторое облегчение. — Блестящие радужные блики, не более чем надежды и чаяния людей. Отражение их мечтаний и веры в спасение. Но они иллюзорны и пропадут вместе с барьером, не оставив после себя ничего. Отягощённые болью и горечью души не смогут пойти на перерождение, слишком тяжелые, чтобы подняться до врат, где всех нас ждёт праведный и беспристрастный небесный суд.

— Ты до сих пор веришь в перерождение и богов? Безумец. — Зашёлся во влажном смехе маг, в отчаянии кроша зубы. Близко, он был так близко к тому, чтобы всё исправить. Вернуть то, что по праву принадлежало им изначально. — Они оставили нас, даже если когда-то и существовали. И ты глупец, если думаешь иначе.

— Это единственное, что оставалось, чтобы не сойти с ума. — С тусклым блеском в глазах, склонился над другом Эдвин, снисходительно, будто неразумного ребёнку, улыбаясь. — Только эта вера до сих пор позволяла мне жить.

Теперь вместо внимательной приязни, сосредоточенности, в глазах Мейса плескались ненависть и злость, да и те затухали. Едва теплящаяся жизнь утекала сквозь пальцы, и разведчик чувствовал сокрушающую печаль. Тоскуя, Эдвин думал только о том, как далеко они могли зайти, если бы только судьба к Зердрану оказалась добрее. Но в этой версии мира дружбы между кляксой и магом быть не могло. Особенно когда они преследовали на первый взгляд схожие, но диаметрально противоположные в своём исполнении цели. Оба жаждали отыскать альтернативу минералу, но если Мейс собирался использовать, то Эд безвозвратно уничтожить.

— Такое существование – отвратительно. — Наконец, тихо сказал Берк, не в силах сдерживать горькие слова и рассеяно приглаживая влажные кудри мужчины. — Посмотри вокруг. Хороших людей не осталось. Все идут по накатанной, продолжая жить по привычке. Вместо затяжной агонии, где конец предрешён, гуманнее как можно быстрее снять барьер. Таким образом я окажу этому миру услугу. Боль прекратится, настанет покой. Больше никаких сомнений и страданий, никакого предательства, ненависти и обид. Перед смертью все равны. И люди, наконец, будут свободны.

Когда Эд закончил, его больше никто не слушал. Мейс Кусто, могущественный и талантливый маг, отказавшийся от силы воли и воображения в пользу проверенных и строгих методов волшебников, чтобы найти путь к спасению, был теперь мёртв. Вместе с ним погибла и надежда для Зелдрана на то, чтобы остаться вне досягаемости от звёздных зверей. Однако так ли страшно это по своей сути было?

Эд знал, что если найдётся надёжный способ подпитки щита, ситуация... не изменится. Маги, пока что притихшие, пойдут в разнос, утвердят власть над простыми смертными, которые вздумали против них взбунтоваться. Настанут ещё более тёмные времена, поскольку из-за своей природы Эдвин много знал о высших и о том, как они предпочитают вести дела. Нет, они не простят обид и дерзости народа, в конечном итоге силой поставят его на колени. Загнанные как звери в далёкие уголки континента, они только и ждали своего часа, чтобы отомстить, удерживаемые лишь страхом перед истощившимся барьером. Поэтому решение всех их проблем виделось Эдвину очень простым. Маги представляли угрозу, поэтому должны умереть. К сожалению, для этого потребуется жертва остальных, но тем самым Берк освободит их от мрачного, страшного будущего. Казалось бы, кто он такой, чтобы решать такое за всех? Просто клякса, гонимая высшими. Пятно на полотне мира Зердрана, ничем не отличающееся от остальных. Но готовое взять всю необходимую ответственность за тяжёлое, но правильное решение на себя.

— Спи спокойно, мой друг. — Опустил веки друга искатель, в последний раз запечатлевая его мирный образ в сознании. — Для тебя благополучный финал уже достигнут. Я вернусь, чтобы как положено провести последние ритуалы, а пока мне нужно навестить Глаю. Она тоже уже заждалась.