Мы попадём в Рай...

Глава 1

Мы попадём в Рай, а они просто сдохнут! — простецки говаривал, убелённый сединами, политрук... здесь нет седых.

И вот я попал в Америку, страну совсем чужую, что я там увидел, лучше не вспоминать. Зато не колебался, не колебался, даже зная, что умру, умру вместе со всеми американцами, но я... здесь нет смерти!

Слово неизреченное, что не выпытать, не забыть... даже здесь не забыть.

— Рене, что с тобой? — добрые, кроткие глаза казалось заглянули мне прямо в душу, а может быть и не казалось... здесь есть волшебство!

— Ты права, хватит есть себя поедом!

— Верно, давай поедим! — жизнерадостно согласилась Светлена то ли не так меня поняв, то ли проголодавшись. Впрочем, я тоже проголодался, совершая уже ставший привычным ритуал обрезания лепестков. Снова лепесток здесь, лепесток там, дома бы я сам выгнал садовника за такую «работу». Однако здесь принято работать именно так. По крайней мере высокородную княжну Элеонору и её породистую... столь же высокородную кобылицу моя работа устраивает. Более того, за господский стол пищу вкушать приглашают. Может причина в том, что само деление на слуг и господ здесь во многом условное? Господа устают командовать и становятся слугами, а слугам тоже порою хочется покомандовать и они получают такую возможность.

— Рене, не споткнись! — покрытое нежно розовыми, почти белыми перьями крыло преградило мне дорогу. Опять задумался некстати, ещё расшибусь, а Светлене потом лечи меня. И пусть одного прикосновения её чудесного рога достаточно для исцеления синяка или ссадины, но ей будет так больно за меня!

— Давай, донесу тебя на свой спине! — предложила крылатая единорожка.

— Без крылорожек обойдусь!

Короткий пандус столь удобный для передвижения четвероногих, роскошная прихожая, на сей раз витой пандус и вот журчит вода... в фонтане наверное. Хотя вода появляется словно бы из воздуха и на метр выше исчезает опять-таки в воздухе... волшебство. Впрочем, руки мыть удобно. Тем временем рог Светлене окутывается голубым светом и тончайшая плёнка чистейшей воды смывает... не знаю, что она там смывает, прекрасная кобылица очень чистоплотна. Рог прекращает своё свечение, исчезает и вода. В углу же, где я уже высушил руки, высыхают и чуточку растрёпанные перья с малость взъерошенной шёрсткой моей четвероногой подруги... госпожи. Да, это может показаться странным, но с крылорожкой я сошёлся ближе, чем... Впрочем, не стоит заставлять её ждать, пока закончу мысль.

— Мсье Иванов, рада вас видеть вовремя, — волшебной красоты изящно сложенная эльфийка с белокурыми волосами делает чётко выверенный книксен. Отвечаю ей, хотелось бы верить, столь же чётко выверенным поклоном.

— Мадемуазель Ривердейла, рад взаимно, — госпожа добра, честна, опрятна... положительные качества можно перечислять ещё долго и всё же чувствуется некий холодок в отношениях. Хотя уже чудо, что меня здесь не изолировали от всех навечно, раз уж смерти нет. Это я для пославших меня герой, а вот для других... Да, что себя обманывать? Массовый убийца, да и то это ещё мягко сказано. И всё-таки почему? Может быть они не поняли, что такое смерть, даже когда я признался? Хотя я вот тоже должен был умереть, но жив, жив несомненно. Так может я и не убийца вовсе?!

— Извиняюсь за опоздание! — конечно же, искреннее извинилась Светлена.

— Тебе не за что извиняться. Ты женщина, а женщинам следует уделять больше времени своему внешнему виду, — молвила высокородная эльфийка, даже не глядя на меня, но мне тут же захотелось посмотреться в зеркало.

Взмах руки и прежде пустой стол наполняется изысканными яствами, искрящимися напитками, прихотливо изукрашенной посудой и, увы мне, множеством разнообразнейших столовых приборов. Хорошо хоть старшая госпожа делает мне скидку, как несмышлёному ребёнку. Однако я и в самом деле тут всего года три...

И всё-таки при всём богатстве стола здесь нет тех блюд, к которым я привык. Нет блюд о которых здесь даже не знают, если не считать меня, но зачем делиться тем, что выставит меня чудовищем, а может я и есть хищное чудовище?

Да, стол исключительно вегетарианский, что и не удивительно в мире, где смерти нет. Хотя и тут есть нюансы. Так деревья плодоносят, но почти всегда плоды без косточек. Однако даже так деревья должны были бы всё здесь заполонить, но невидимый барьер, ограждающий волшебную страну райского мира с каждой новой жизнью отодвигается и нам становятся доступны новые земли... пустые земли, где находят приют свежие ростки.

Зелень пробуждает аппетит, ягоды тают во рту, фрукты освежают соком... мне грех жаловаться на вегетарианский стол и я не жалуюсь. Голод утолён и наступает время любования цветами перед чаепитием. Живые цветы растут у стен, а лозы вьётся по-стенам. Трудно удержаться от того, чтобы не съесть пару виноградин и не будучи голодным под весёлое фырканье Светлены, которая осторожно срывает губами пару лепестков. Даже хозяйка Ривердейла немного оттаивает, по её губам скользит улыбка.

— Рене, счастлив ли ты быть моим доверенным слугой? — вопрошает леди Элеонора, когда я разваливаю чай по чашкам для нас, готовлюсь налить в аккуратную мисочку для Светлены. Да, сначала меня удивляло, что кобылица ест, чаёвничает с нами. Однако её разум не ниже нашего, точнее не ниже моего. Насчёт старшей хозяйки не уверен, она может быть куда умнее, может быть подлинно мудра. Телесно изящная дама молода, как и полагается сказочной эльфийке, но нет в ней той живости юности, что проскальзывает порою в движениях Светлены. Да и глаза её такие... даже не старые, а древние глаза. Она много повидала...

— Что есть счастье?

— Хороший вопрос, как тебе полная удовлетворённость собой? — предлагает определение эльфийка.

— У меня скорее полная удовлетворённость вашим обществом, о таком обществе я мог только мечтать.

— Хороший ответ... — уверен, старшая заметила, что я ушёл от ответа по-существу и заметила, что я заметил. Однако она не настаивает, такт ещё одно из её достоинств.

Как одним мановением руки эльфийка накрыла стол, так одним мановением и убрала. Хотя за этим мановением стоит сложнейший каскад заклинаний. Шутка ли собрать, помыть, порезать, красиво уложить на блюдо плоды за долю секунды, а ведь наш стол богат на куда более изысканные яства со многими компонентами. Кстати сам стол приходится убирать мне. Такая простая работа ниже достоинства старшей хозяйки или даже силам великой госпожи требуется хоть чуть-чуть времени на восстановление?

— Час сна, — тем временем величаво замечает эльфийка и мы все вместе идём в большую спальню, где под потолком светят словно бы настоящие звёзды в приятной для послеобеденного сна полутьме. Признаться в первый раз такое предложение меня смутило, фантазировал себе такое, что в тот раз так и не заснул толком. Хотя крыло Светлены лучше любой перины, да и сама крылатая единорожка на диво хороша в постели, не в том смысле, конечно. Хотя почему я только думаю о том смысле с ней?

Эльфы почти как люди, соответственно эльфийки внешне отличаются от человеческих женщин немногим больше, чем женщины человеческих рас различаются между собою. Тогда как крылатая единорожка хоть и отличается от земных кобыл не меньше, чем человеческие женщины от самок обезьян, но всё-таки она кобылица. Зато у неё так хорошо засыпать под крылом...

— Нет, так дальше жить нельзя!

— Что случилось? — заботливо поинтересовалась Светлена, расправляя крылья после сна. Крылья, что служили нам волшебными перинами.

— Я живу бесцельно!

— На тебе сад и огород, да и в доме есть чем заняться, — нарочито спокойно отметила леди Элеонора, но чувствовалось, что она закипает. Грудь под ночкой сорочкой вздымалась чаще обычного.

— Это работа, но как же приключения?

— Тебе мало того, что ты сделал на Земле? — с холодным видом, но крайне язвительно, поинтересовалась высшая эльфийка.

Что сказать на это? Имею ли я право требовать героических приключений будучи... будучи героем или злодеем, а может быть тем и другим одновременно?

— И всё-таки что-то мы засиделись, застоялись, залежались— пришла мне на помощь добрая крылорожка, оборвав мрачные мысли забавным перечислением.

— Что предложишь? — с этими словами старшая госпожа ласково провела рукой по её гриве, подбадривая.

— Может совершим полёт к синим горам? — ответила та, чуть слышно пофыркивая от удовольствия.

— Годится, — ответствовала хозяйка снисходительно.

— Иго-го! — обрадовалась моя младшая госпожа, как весёлая кобылка.

Еда, напитки, приборы и много чего ещё, но без оружия последовали в седельные сумки нашей крылатой любимицы и в мой заплечный мешок. Да и к чему оружие в сём мирном краю? И всё-таки я взял разделочный нож побольше, поострее. Привычка ставшая второй натурой...

— А ты куда собрался? Светлена не вынесет двоих! — произнесла леди, когда я было сунулся следом за ней.

Не знаю правда ли это или ей просто не хочется быть со мной в такой близости, которую имеют двое сидящих в одном седле? Хотя во время сна нас разделяет только тело кобылицы. Впрочем, даже человеческих женщин мужчинам на Земле порою не понять, что уж говорить о женщинах иного вида в мире столь отличном от нашего?

Они давно улетели, сейчас поди чай пьют во время пикника на душистой траве. Точнее чай пьёт двуногая, а травку щиплет четвероногая. Я же всё ещё карабкаюсь в предгорьях с утра без маковой росинки во рту. Причём сам виноват, расслабился из-за отсутствия врагов из плоти и крови, в мире где даже смерти нет. Смерти нет, но гравитация то есть и я уже порядком устал, заходя раз за разом в тупик. Хорошо хоть главный пик виднеется на горизонте, а то бы совсем заблудился. Подъём-спуск-тупик, снова подъём-спуск-тупик, как же бесит! Почему я не летаю?! Полёт...

Падение, ломающий кости удар, непереводимая игра слов казалось бы должна была облегчить душу, но боль по-прежнему оставалась адская... Мука вечная, Ад а не Рай!

— Прости, я не успела! — крылья нежно обнимают, но даже прикосновение мягких перышек опушки приносит боль. Хотя, что эта боль на фоне... проще сказать, что во мне целого осталось. Рог, острый, как же острый рог!

Однако вслед за вспышками ослепительно острой боли, острой даже на фоне предсмертной агонии, что тянется, тянется в ставшем поневоле бессмертном теле приходит спасительное онемение. Хотя быть может — это возвращается нормальная чувствительность восстанавливаемого тела?

— Прости, на ноги меня уже не хватает. — Светлена плачет, но теперь и наверняка надолго она не волшебнее земной козы, полная разрядка. Даже светового ореола вокруг рога нет, а ведь он должен быть прекрасно виден на дне тёмной лощины. Добрая крылорожка только и может, что дарить крылатое объятие, делясь теплом. Вечереет, холодает...

Вдруг, белый прямоугольник их которого выходит она. Мои ноги целы, а Светлена уже на ногах.

— Не люблю чаевничать в одиночку, в особенности, когда полдник перерастает в ужин, — странное заявление сквозь сжатые губы, странное даже по меркам древней эльфийки, но главное, что она нам помогла. Телепорт — это не шутка, а вкупе с моим окончательным исцелением и восстановлением сил Светлены... дня на три она почти простая смертная.

И вот леди Элеонора в моих объятиях, но сейчас явно не то время, чтобы глупо шутить или корчить из себя ловеласа. Просто держусь, чтобы снова не упасть. Снова не стать проблемой для настоящих подруг. Одна так и не улетела, кружа надо мной в вышине, а другая... не знаю, что она дела. Зато знаю, что бы мы без неё делали, пережидали тяжёлую ночку. Вместо этого мы купаемся, точнее мадемуазель Ривердейла по возвращении в вышеупомянутый дом, замок, особняк... всего по-понемногу сразу унеслась в душ, а мне нужно было срезать с себя заскорузлую от крови и сукровицы с прочими телесными жидкостями одежду и сказать хоть краткое «Прости!» моей самой доброй подруге, которая тоже перемазалась во всём этом из-за меня. Признаться я опасался истерики, буйства. Однако напротив она безропотно давала себя мыть везде не считая подхвостья и вымячка, да и там... Мне пришлось отвернуться, моет, как будто бы меня нет, видимо у неё шок. Эх, не учили меня помогать крылатым единорожкам.

Легли спать мы снова вместе, почти как прежде... почти. Крыло прижало меня так плотно, словно бы я снова только и мечтаю, что сбежать, упасть и лежать в мучительной агонии на этот раз совсем один без надежды на скорое спасение. Странно, очень странно, но какая-то часть меня действительно жаждет подобной муки и это не мазохизм или...? Хр-хр-хр...

Близится утро, я встал, нет проснулся раньше всех. Надо бы вылезти, но так не хочется. Вспоминаю...

Стою посреди комнаты в одних трусах вприсядку, есть такая поза для боя, только вот самого боя нет и не предвидится. Разве, что самому себе тумаков навесить, чтобы на подвиги не тянуло?

Нет, нет времени глупостями заниматься. Надо готовить завтрак, накрывать на стол. Хорошо, что дамы встали позже обычного часа на два-три. Уморились бедолажки, из-за меня дурака...

— Овсяное печенье хорошее, да и молоко тебе удалось — подбодрила младшая...

— Не мне, а корове.

— Я рада, что чувство юмора тебе не изменяет, — с обычным сарказмом заметила старшая.

Вроде бы всё обошлось, но как же медленно тянулись эти дня. Сколько изматывающей работы по-хозяйству прибавилось, а ведь казалось, что у нас ленивец вместо эльфийки. Хорошо хоть Светлена оживилась, помогает. Вот и сейчас решил убраться во дворе, а она принялась хвостом мести. В такие минуты я начинаю сомневаться в её разумности. Хотя быть может просто дурачится, чтобы меня рассмешить?

День сменялся ночью, а ночью днём и навеки верные хозяйке Ривердейла земли питали её силы, волшебной силой делилась и красавица Селена — луна мира сего. Жизнь возвращалась в привычную колею, но теперь я понимал, что реальной нужды в моей работе нет. К чему слуга из плоти и крови столь великой волшебницы?

— Что хандришь, что случилось, чем помочь? — поинтересовалась понятно кто, подходя ко мне, когда я отвращением посматривал на очередной куст роз.

— Тебе хорошо, ты её давняя компаньонка, ты можешь вознести её в небеса в прямом смысле слова!

— Зато ты можешь сделать это в переносном смысле.

— Ты это о чём?

— Я же вижу, что ты ей нравишься, как жеребец, в смысле как мужчина!

— Неужели?

— Правда, правда, людей у неё ещё не было!

— Ну и что? Разве эльфов мало?!

— Год за годом, век за веком... да, мало.

— И всё-таки, уверена ли ты в этом?

— Между нами говоря, старшая госпожа пробовала даже вместе с моим старшим братом...

— Давай без таких подробностей, мне надо подумать!

Даже в столь роскошном саду есть место... нет, не запущенное, но не такое ухоженное, больше напоминающие сады Земли. Туда-то я направился почти бегом, еле удерживаясь, чтобы вслух не воскликнуть: «Тьфу, высокородная эльфийка, да с жеребцом!»

Хотя, я же засматриваюсь на кобылицу, а ведь я родился там, где на четырёх ногах только неразумные животные. Нет, винить эльфийку райского мира, как винил бы земную женщину явно не разумно. Пожалуй, ей даже можно посочувствовать. Хотя и не знаю я, что значит жить век за веком. Однако на Земле ещё пару веков назад люди моего возраста считались стариками. Да и я сам принял бы смертельно опасную миссию, пошёл бы вроде как на верную смерть, если бы в глубине души не устал от жизни?

Сложив крылья за спиной и явно мысленно будучи не здесь, крылорожка задумчиво срывала лепестки розы с того самого куста и как-то очень по-лошадиному поглощала их один за другим. Однако стоило мне её окликнуть, стоило только дать своё согласие, как её прежде пустой взор наполнился искренней радостью за подругу!

Вино, нет какой-то волшебный напиток, что не пьянит, а наполняет чресла вином сделал меня неутомимым в постели. Раз-два-три-четыре... четыре раза я испытывал экстаз, а она доставившая мне столь удовольствия?

Не знаю, но следующей ночью снова, снова, и так целый год, а потом эльфийка выглянула из под крыла укрывшей нас крылатой кобылицы и предложила:

— Давай продолжим втроём.

— Как втроём, с кем втроём?!

— Рене, со мной, конечно, — и с этими словами удивительно гибкое крыло так нежно самыми кончиками перьев опушки прошлось по моим чреслам, что я снова возбудился и согласился...

Удовольствие возросло вдвое, нет втрое и по любимым видно, что они довольны. Так почему же мне так тяжело на душе? Разве так должно быть в Раю — это Рай?!