Мы не нужны, просто выбросить жалко

Страшнее смерти

Третий сборщик долгов вёл себя весьма беспечно. Не оглядывался, не избегал тёмных подворотен и совсем не старался быть всегда на виду. А если проходил мимо патруля городской стражи, то словно специально сверлил их наглым взглядом, который всегда оставался без ответа. Караульные лишь стыдливо отводили глаза или смотрели мимо этого хлыщеватого юнца, словно не замечая, как он презрительно сплёвывает в их сторону.

Наверное поэтому, когда удавка скользнула по горлу самодовольного бандита, в глазах своей очередной жертвы Риз увидел вовсе не страх. А лишь безмерное удивление. Мёртвый подручный Серого Кота так и остался лежать в этой грязной подворотне с таким лицом, словно среди портовых шлюх, толкущихся неподалёку, вдруг увидел саму королеву. Или даже короля.

И немудрено. Нападение на одного из тех, кто держит этот город за самое больное место? За кошелёк? Немыслимо. Это хуже, чем самоубийство. Это знают все — от нищего пьяницы, до капитана стражи. Если ты не заплатишь королевский налог — тебя всего лишь бросят в тюрьму. Но если ты не заплатишь налог Серого Кота, от его ребят тебя не спасёт даже королевская тюрьма. И, тем более, твою семью.

Тугой кошель, срезанный с пояса сборщика, упал перед безногим ветераном, мокнущим под дождём у входа в казармы. Но тощий старик даже не прикоснулся к мешочку с вышитой серебряной нитью усатой мордой. Лишь лениво поднял сощуренный взгляд на проходящего мимо человека в длинном чёрном плаще. Тот, вроде бы, был ещё молод. Но уже весь седой. И глаза какие-то... Бесцветные. Взгляд на сотню лиг вперёд. Совсем как у тех, кто когда-то штурмовал Кровавые Острова вместе с этим нищим калекой. Тогда он ещё был крепок и горяч. И плевать хотел на слухи о том, что происходит с людьми в этих проклятых землях демонопоклонников... Где-то там остались его ноги. И это он ещё очень легко отделался.

Старый ветеран покачал головой — не то с укором, не то с сочувствием. Словно это не он, а сам Риз сидел тут голодным в грязи, кутаясь в расползающийся по швам солдатский плащ, промокнув под эти проклятым дождём до нитки.

Накинув капюшон, седой вор немного попетлял среди покосившихся лавочек, сутулых рыбацких сараев и покрытых мхом складов. И когда ливень усилился, торопливо вернулся в жилой район города через самые людные улицы.

В харчевне, где Риз снял себе комнату, было пусто. Хотя каждый вечер до этого минимум пара пьянчуг заседала здесь до поздней ночи. Тем более в такой ливень, когда все мысли местных грузчиков и матросов с рыбацких шхун были лишь о том, чтобы поскорей добраться до этих грубо сколоченных лавок у потрескивающего поленьями очага. Поскорей глотнуть дешёвого кислого пива, закусить вчерашним рагу за полцены, да облапать сальную кухонную девку. Бесплатно.

Сейчас же тут был лишь одноглазый трактирщик, как обычно бесконечно протирающий свои кружки. Наверное ему есть, что рассказать о том, где он потерял свой глаз. Но сегодня Риз не стал с ним здороваться. Молча прошагав мимо, он сразу поднялся по скрипучей лестнице к входу в свою каморку. К тому же кабатчик всё равно почему-то прятал от него свой кривой взгляд.

Звякнул замок, и вор шагнул в темное помещение без окон, пропуская вместе с собой слабый свет от масляной лампы в коридоре. Самый дешёвый вариант размещения в этом гниющем заживо городе.

Тень слева!

Риз легко пригнулся от дубинки, летящей в висок. И сделал вид, что не заметил ловушку прямо у себя под ногами. Их тут же стянула верёвочная петля, взлетевшие половицы немедленно ударили вора в затылок. Ещё секунда — и запястья тоже оплела скользкая верёвка.

— Не такой уж ты ловкач, гастролёр... А разговоров-то было! Новый игрок в городе... Неуловимая тень... Тьфу! — Разочарованный сиплый голос долетел откуда-то сверху. — Принеси лампу, Брысь. Дай хоть посмотреть на этого выскочку...

Плечистый силуэт слева неслышно скользнул в коридор и тут же вернулся обратно с коптящим источником света. За огоньком угадывалась только пара силуэтов в надвинутых на глаза капюшонах. Лиц за светом было не разобрать. Но Риз точно знал, что перед ним тот, кого нельзя найти в этом городе самому, как бы сильно ни хотелось. Серый Кот находит тебя сам, только если это нужно ему лично.

— Как же так, гастролёр? — Сиплый цыкнул сквозь зубы, словно пытаясь очистить их от застрявшей пищи. — Двоих чисто сработал. Любо-дорого смотреть... А на третьем запалился как мальчишка. Я уж думал, может тебя к себе под крыло взять... Но нет. Таким неудачникам среди моих ребят не место. Давай, колись, где скинул мои деньги. И не крути задницей, а то на счётчик поставлю. А так — хоть сдохнешь быстро. И почти не больно. По нонешним временам это, считай, удача!

— Деньги будут сегодня в полночь...

— Слышь, фраер! Ты чё совсем псих?! — Второй голос, молодой и дерзкий, перебил Риза. — Ты не понял, чё тя спрашивают?! Где деньги, гнида?!

— Будут в полночь. — Спокойно повторил вор, не смотря на довольно чувствительный пинок в печень. — За покойницкой. Около западных ворот. Сто золотых кракенов.

— Придержи когти, Брысь... — Сиплый усмехнулся, и лампа придвинулась поближе к лицу пленника. — Сейчас вот не поверишь, что мне послышалось... Кажется нам тут предлагают сумму, за которую мэр согласится положить под тебя собственную дочурку...

— И ещё сто, когда я покину город. — Выдержав паузу, Риз смог разглядеть седые усы на лице своего собеседника. — Это будет достойной платой за твоё время, Серый Кот.

Главарь снова цыкнул зубами и, немного помолчав, склонил голову на бок:

— Дорого же ты его ценишь, гастролёр... Настолько дорого, что я точно знаю — нет у тебя таких денег. И никогда не будет.

— Это так. У меня нет. — Риз продолжал говорить тихо и спокойно, вынуждая своих собеседников прислушиваться к каждому слову. — Но они есть у моего покупателя. И на этой сделке ты мне нужен. Я знаю, что ты единственный в этом городе, кто способен мне помочь.

— Это правда, скромничать не буду... Но если у тебя есть товар, за который кто-то готов отвесить такие бабки... Я не вижу причин, которые помешают мне забрать его у тебя прямо сейчас. Что это? Редкий камень? Древний артефакт? Левое яйцо короля? В таком случае, я даже могу оставить его себе... Люблю, знаешь ли, дорогие безделушки...

— Товар может забрать только покупатель.

Обладатель седых усов оглянулся на подручного, покачал головой и тяжело вздохнул:

— А вот загадки я не люблю. Говори прямо, гастролёр. И не ври. Ты не в том положении. И я всегда знаю, когда мне врут. — Серый Кот опять цыкнул. — И всегда за это наказываю. Что за товар?

— Душа.

Молодой подручный удивлённо крякнул. А пожилой главарь снова помолчал, напряжённо вглядываясь в лицо Риза из-за чадящей лампы.

В повисшем молчании Риз добавил:

— Ты ведь знаешь, почему колдуны так ценят души грешников. И как они опасны. — Он не сомневался в том, что его собеседники, понимают, о чём идёт речь. Просто показывал, что и сам знает, о чём говорит. — Поэтому хочу, чтобы ты продал душу вместе со мной. Согласен?

Даже Серый Кот не выдержал и немного поёжился. Переглянувшись с юным подручным, он, наконец, медленно выдавил:

— Да ты и правда псих, гастролёр... Хоть и не врёшь... — Старый бандит вопросительно поднял бровь. — Значит в городе ещё и чароплёт, который хочет создать себе небольшую гнилую армию... А ты не продешевил?

— Моя доля будет намного больше.

— Обратно не врёшь... Что ж... Денежки, конечно, неплохие... Ну давай, излагай детали. А мы прикинем, что и как...

Через несколько минут бандиты покинули комнатку, оставив Риза распутываться самостоятельно. Хозяин харчевни продолжал полировать свои кружки за стойкой. И по-прежнему вёл себя так, будто он был здесь один.

— Конечно, Брысь... — Оказавшись на улице, Серый Кот поднял капюшон, прячась под ним от дождя и случайных взглядов. — Буду я ещё какому-то чужаку прислуживать. Как увидим все бабки — тогда и пришьём. И этого выскочку, и его покупашку.

— Х-хе... Вот ведь псих...

— Да не говори... Душу продать... Это ж надо додуматься... Но ничего. Это не первый колдун, которого мы сажаем на простой честный нож, да, Брысь? Ублюдки чванливые... Думают, умнее нас... Давай, метнись за ребятами. Встретимся, как договорились...

Когда часы на ратуше пробили полночь, Риз был в условленном месте. За покойницкой рядом с западными воротами. Мелкий камешек, прилетевший ему в затылок, оповестил о том, что и партнёры тоже на месте. Именно там, где должны. С крыши морга этот закоулок был как на ладони. И полная луна достаточно хорошо высвечивала здесь все углы, даже сквозь тонкие низкие тучи.

— Риз? — Низкий рокочущий голос прозвучал совсем рядом. — Это ты?

Бас был достаточно громким, чтобы его услышали и притаившиеся на крыше бандиты. Но в переулке по-прежнему был только один человек — тот самый сумасшедший приезжий выскочка, собравшийся продать душу какому-то колдуну-богатею. Завернувшись в чёрный плащ, он продолжал терпеливо мокнуть под струями холодного ночного дождя.

— Это я. — Послышался тихий голос из-под чёрного капюшона.

— Я могу быть уверен в том, что душа по-настоящему черна? — Зычный голос шёл словно со всех сторон. Но ни один из подручных Серого Кота никак не мог разглядеть его обладателя. Не мог этого сделать и сам седоусый главарь, как ни вглядывался в тени вокруг одинокого человека в чёрном плаще. Но он готов был поклясться, что тёмные контуры стали немного длиннее. И словно бы начали двигаться...

— На совести этой души не одна сотня невинных жизней. И прямо сейчас она планирует нарушить данное слово и забрать ещё одну. — Голос из-под чёрного капюшона был едва слышен на фоне шелестящего дождя и булькающих луж.

Даже молодой Брысь уже начал подозревать, что здесь что-то не так... Где же этот чёртов толстосум?! Где этот ходячий мешок с деньгами? Откуда идёт этот жуткий бас? И почему вдруг стало так холодно...

— И душа пришла сюда по доброй воле, зная, что будет продана? Не в кандалах?

— Ты и сам видишь.

Поддавшись инстинкту, который не раз спасал ему жизнь, Серый Кот попытался выскочить из укрытия, чтобы свалить отсюда ко всем чертям. Но не смог пошевелить ни единым мускулом. Такой паралич он испытывал только в далёком детстве, когда видел кошмарные сны.

— Идеально. — Голос даже немного довольно поурчал, словно наслаждаясь вкусом какого-то лакомства. — Но такими темпами ты оплатишь свой долг гораздо быстрее, чем я думал... Мне будет даже немного жаль, когда ты, наконец, сможешь умереть... Прощай, Риз. До следующего полнолуния.

— Прощай, демон. До следующего полнолуния. — Вор развернулся и быстро зашагал прочь из подворотни, не обращая внимания на сдавленные хрипы, идущие откуда-то сверху. И на шепчущие тени, которые потянулись туда со всех сторон мрачного переулка.

А когда человек в чёрном плаще скрылся среди ночных улиц портового города, хрипы сменились воплями ужаса. Истерика, паника и агония слились в один протяжный сиплый крик. Крик живой души, которая только что осознала на собственном опыте, что в этом проклятом мире есть вещи гораздо страшнее смерти.

Контакт

— Сэр! Вы меня слышите? Не делайте резких движений! — Гид выпрыгнул из машины, схватив ружьё с транквилизатором. — Эти животные очень опасны!

Роберт Лики, однофамилец знаменитого антрополога, пошёл в науку под впечатлением от истории его гениального тёзки. Но больших высот пока так и не достиг — финансировать экспедиции начинающего исследователя без докторской степени никто не спешил. Зато ему предложили неплохие деньги за сезонную работу в этом сафари-парке. Лес Кибале был самым лучшим местом в Уганде для наблюдения за общинами шимпанзе. И до сих пор ему вполне удавалось совмещать приятное с полезным: разъезжая с туристами по маршруту, он мог заодно проводить исследования, необходимые для работы над своей диссертацией. А также отрабатывать на восхищённых зрителях собственный курс лекций о местной фауне.

Вот и сегодня всё шло как нельзя лучше. Бежевый внедорожник неторопливо переваливался с колеи на колею, следуя по маршруту сафари. Туристы, восхищённо галдящие каждый раз, когда машина проезжала мимо очередного представителя экзотической фауны, оказались весьма благодарными слушателями. И наслаждались лекцией так же, как и сам лектор.

Роберт уже готовился представить им жемчужину маршрута — самую большую общину шимпанзе, живущую на территории этого национального парка. Ведь исследователь успел наладить с этой общиной контакт. И местный альфа-самец по имени Мзунга иногда даже выходил навстречу машине, снисходя до рукопожатия с гидом — на радость всем зрителям.

Но в этот раз всё пошло совсем не по плану.

— Пожалуйста, не выходите из машины! — Коротко обернувшись к взволнованным туристам, Роберт осторожно зашагал к стоянке общины приматов. — Сэр? Вы говорите по-английски? Суахили?

Группа животных, обернувшаяся на знакомый голос, добродушно заугукала, приветствуя своего безволосого приятеля.

И такие же звуки начал издавать человек, сидевший в их окружении.

Белый мужчина, лет тридцати, был одет в каком-то странном ретро-стиле. Расстёгнутая голубая гавайка поверх белой майки и широкие парусиновые брюки неплохо сочетались с умопомрачительной причёской, которой позавидовал бы сам Элвис. Кажется, она называется «кок». Парень словно сошёл с экрана американского фильма о каких-нибудь стилягах из середины прошлого века.

Продолжая угукать, странный модник подозрительно косился на Роберта из-под насупленных бровей, перебирая волоски на голове млеющей от такого внимания самки. Мрембо — так звали эту подругу Мзунгу. И он обычно никому не позволял даже смотреть в её сторону, не то что прикасаться.

Но сейчас могучий Мзунгу спокойно сидел рядом, словно клиент в парикмахерской, ожидающий своей очереди. А его младший брат — Мжанжа — верный соратник вожака во всех авантюрах и драках с соседними общинами, стоял позади странного чудака. И положил морду тому на плечо, словно до этого прислушивался к какой-то любопытной беседе.

Было совсем не похоже на то, что человеку грозит опасность. Но Роберт прекрасно знал, на что способен взрослый шимпанзе, если ему вдруг что-нибудь не понравится...

— Сэр... Пожалуйста, постарайтесь как можно медленнее встать. И идите к машине. — Сопровождая свою речь жестами, молодой антрополог не был уверен, что мужчина понимает его. Вряд ли он вообще что-то понимает. Псих, какой-то...

Когда Роберт приблизился ещё на пару шагов, обезьяны затихли. А Мзунгу, наконец-то, придал значение визиту исследователя. Лениво повернувшись в сторону гида, вожак издал тихое протяжное «у-у-у».

— Привет. — Внезапно раздалось внутри головы гида. — Бананы есть?

— Что? — Роберт опешил и остановился.

Самец повторил своё «у-у-у». И добавил ещё пару лающих фраз.

— Бананы, говорю, есть? — В голове снова зазвучал всё тот же голос. — А то у нас гость. Он с неба!

— С неба?

Вожак взмахнул лапами и словно захохотал:

— Мы раньше всех там были! — Проговорил странный голос. — Гость так говорит. Мзунгу нравится! Мзунгу тоже хочет на небо!

— Он говорит? — Гид перевёл озадаченный взгляд на человека в гавайке.

Тот, словно прислушиваясь к их разговору, перестал, наконец, угукать. И — к лёгкому неудовольствию Мрембо — медленно поднялся, осторожно отодвинув любопытную морду Мжанжа со своего плеча.

— Да ладно... — Парень оглядел учёного с головы до ног и присмотрелся к машине. — Ты нас понимаешь?

— Да... — Роберт с трудом верил в происходящее. — Как вы сюда попали? Что значит с неба? Ваш самолёт потерпел крушение?

— Нет... — Голос мужчины тоже звучал немного растерянно. — Нет... Нет! Не может быть!!!

Он схватился за ухо и быстро заговорил, с каждой фразой становясь всё краснее и злее:

— Зед-9! Кто готовил данные для контакта? Кто? Это тот, который племяш директора? Да?! Тогда скажи ему, что он уволен!!! — Прервавшись, человек словно прислушался к какому-то ответу, оглядывая озадаченных обезьян. — Что? Да, всё так! Этот вид действительно уже побывал на орбите...

Мужчина снова сделал паузу и, не отнимая руку от уха, он опять внимательно оглядел Роберта. И, задыхаясь от гнева, снова завопил:

— Да-да! Вот только эти данные устарели на полвека!!! Как и моя маскировка, кстати!!!

Надежда на лучшее

— Спасибо. — Вместо ответного поздравления хмурый седоватый мужчина лишь ещё сильнее наморщил высокий лоб. — Но я никогда не понимал этот праздник. Смена даты в календаре происходит каждый день.

— Да празднуют ведь не это… — Усталая, но симпатичная девушка, сидящая за кассой, осторожно улыбнулась позднему покупателю. И продолжила аккуратно укладывать продукты в пакет.

— А что тогда?

— Ну… Наверное, люди просто радуются тому, что новый год — это ещё и новые надежды… Надежды на что-то лучшее! На то, что может быть в будущем году как-нибудь повезёт… И всё будет хоть немного, но лучше, чем в предыдущем!

— Пока что получается строго наоборот. — Мужчина глянул на часы, продолжая хмуриться. — А надежда — последнее пристанище слабаков. И везения не существует.

— Хм… — Кассирша пожала плечиком и закинула в пакет последнюю пачку печенья. — Ну, в конце концов, это же просто хороший повод для встречи с друзьями… С любимыми… С семьёй…

— К счастью, у меня нет ничего из перечисленного. — Покупатель снял пакет с прилавка и покосился на кассовый аппарат. — Оплата прошла?

— Ещё нет, простите… — Девушка виновато улыбнулась. — Наверное, что-то со связью… Праздник же…

— И он радует меня с каждой секундой всё больше… Наличные принимаете?

— Да, но… — Глянув на купюру, которую мужчина вытащил из бумажника, кассирша стеснительно затеребила толстую рыжую косу. — У меня, наверное, не будет сдачи…

— Сдачи не надо. — Оставив купюру на прилавке, покупатель развернулся к выходу.

— Подождите!

— Что? Разве не хватает?

— Нет-нет… Вы… А вы вот возьмите тогда лотерейный билет вместо сдачи! Вам же всё равно, а вдруг всё-таки повезёт! — Захлопав выразительными зелёными глазами, кассирша протянула через прилавок клочок картона с нарисованным на нём дедом в красной шубе. — Там вон какие деньжищи разыгрывают! Специальный новогодний тираж!

— Лотереи — налог на глупость, девушка. В вашем возрасте пора бы уже понимать.

Уголки тонких губ продавщицы обидчиво опустились вниз. Положив билет на прилавок, она спрятала взгляд от хамоватого покупателя в пухлую книжку.

— Извините… — Задержав ладонь перед ручкой входной двери, покупатель, кажется, немного смутился. — Просто голова к вечеру побаливает… Тоже работаю весь день… И настроение ни к чёрту…

— Да я заметила… — Губы девушки всё-таки снова растянулись в скромной улыбке. — А хотите таблетку? У меня тут где-то были… Сейчас!

— Не надо, потерплю…

— Ну зачем же мучиться! — Торопливо покопавшись в своей сумочке, кассирша ловко выудила оттуда блистер с красными капсулами. — Вот я уже нашла! Её можно прямо так, без воды… И вот ваш билетик! — Кассирша всё-таки сунула кусочек картона в протянутую жилистую ладонь вместе с капсулой. — Как раз на один сдачи хватает!

— Благодарю. — Машинально приняв билет, мужчина снова помедлил перед выходом и оглянулся. — С наступающим вас…

— И вас тоже! — Улыбка девушки стала ещё шире. И ещё симпатичнее.

Звякнув дверным колокольчиком старший инспектор Кыз перескочил через ледяную лужу и запрыгнул в поджидающее такси, немедленно захлопнув за собой дверь. Стянув, наконец, давящую на голову маскировку, он с наслаждением расслабил шею и третий глаз. Но яркая неоновая вывеска магазинчика тут же ударила в зрачок противным фиолетовым светом.

— Ну как? — В зеркало заднего вида на него хитро прищурился такой же вертикальный глаз молодого напарника. — Судя по тому, как ты сморщился… Я был прав?

Кыз недовольно дёрнул обонятором и отвернулся от вывески и зеркала:

— Да.

— Что «да»?

— Да, ты был прав.

— «Да, ты был прав» и-и-и…

— И можешь всё отменять. Ещё не все здесь превратились в циничных сволочей… — Вместе с неохотным признанием, Кыз вручил водителю пачку печенья. — Лопай свой выигрыш, обжора…

— Так-то лучше! — Улыбнувшись во все свои сорок два зуба, младший инспектор Занн закинул пачку в пасть целиком. И поднёс переговорник к запасному рту. — Диспетчер! Объявляю отмену операции «Новогодний Сюрприз»! Что? А, да! Планетарную аннигиляцию тоже отменяем! — Продолжая с аппетитом чавкать любимой земной выпечкой, водитель снова лукаво глянул в зеркало. — Высылать контактную группу?

— Не наглей. — Кыз поёрзал в неудобном кресле, пытаясь пристроить потрёпанный плавник. — Конечно, есть надежда на лучшее… Но торопиться не стоит. Ещё понаблюдаем за ними.

— Ну ок… — Занн снова поднёс переговорник ко рту. — Диспетчер? Пока продолжаем инспекцию. Занесите эту цивилизацию на будущий цикл в потенциальные члены Галактической лиги! Печенюшки у них — что надо!

— Я же сказал, не наглей!

— Да ладно-ладно… — Чтобы не отменять смелое распоряжение, младший инспектор поспешил отвлечь внимание своего начальника. — А это что? На валюту не похоже…

Пассажир тоже перевёл взгляд на клочок картона, который всё ещё сжимал в своей шестипалой ладони:

— Если не ошибаюсь… — Кыз поднёс бумажку к третьему глазу. — Да. Выигрышный лотерейный билет. Джек-пот.

— На что потратишь?

Инспектор презрительно усмехнулся нелепой шутке напарника. И, смяв бесполезную бумажку, собирался ответить лишь не менее презрительным молчанием.

Но его внимание снова привлекла дурацкая слепящая вывеска:

— Пожалуй, есть идея…

Дверной колокольчик магазина опять мелодично звякнул.

— Ой! Драсте… — Девушка отвлеклась от своей книжки. — Забыли что-то?

— Да. Я тоже хочу сделать вам подарок.

— «Тоже»? Но я же ничего вам…

— Вы избавили меня от боли. Там, откуда я родом, это многого стоит. Вот, возьмите. — Торопливо расправленная бумажка с дедом в шубе снова легла на прилавок перед кассой. — И не потеряйте. Я отчего-то думаю, что вы всё-таки были правы насчёт надежды на лучшее…

Приданое

— Пап...

— Тихо, Мэри.

— Ну пап...

— Ты выпустила свиней? Ты же знаешь, что их пора кормить. Почему ты ещё здесь?

Стюарт Дикенс, новый шериф округа Дракер, внимательнее присмотрелся к парочке, стоящей напротив него в проходе между створками хлипких ворот. Суховатый лысый старик смотрел сквозь тонкие круглые очки с нетерпеливым ожиданием. Аккуратно выбритое морщинистое лицо не выражало ни тени приветливости или почтительности.

После того, как старик встал между всадниками и своими владениями — небольшим белым домиком в стиле плотницкой готики и просторным красным амбаром — он пошевелился только однажды. Когда из дома вышла взрослая дочь в старомодном переднике и остановилась рядом с ним, старик выставил локоть в её сторону и перехватил тонкие вилы словно оружие.

— Мистер Хэмиш... — Шериф вздохнул и попробовал сменить тактику. — Дело в том, что эта банда славится своей изворотливостью. Один раз они притворились нищими ветеранами. Вошли в доверие к такой же почтенной семье, как ваша. И ночью всех перерезали.

Рассказ не произвёл на старика никакого эффекта. Глаза под кустистыми бровями всё так же задавали шерифу только один вопрос: когда вы уже уберётесь с моей земли, мистер?

Не дождавшись реакции, шериф поёрзал в седле и продолжил менее уверенно:

— Другой раз они спрятались в сеновале, пока все были в поле. Закончилось так же...

— Вы хотите сказать, шериф, что я понятия не имею о том, что происходит на моей ферме? Что я не смогу отличить жулика от старого солдата? — Старик говорил тихо, почти не раскрывая рта. — Я?

— Мистер Хэмиш, поймите правильно...

— Я? — Фермер бесцеремонно перебил представителя власти.

— Нет... — Молодой шериф окончательно растерялся и оглянулся на окружающих помощников, словно в поисках поддержки. — Я, конечно, знаю о вашем прошлом, сэр... И не думаю, что вы не сможете... Но мы же просто хотим помочь! На всякий случай осмотреть строения и посадки... Ведь эти проходимцы сейчас где-то рядом. Не могли они уйти далеко с таким грузом...

— В таком случае, мистер Дикенс, я повторю, — старик снова перебил шерифа, — на мою землю вы попадёте только тогда, когда у вас будет ордер. Или мне самому понадобится помощь. Сейчас она мне не нужна. Поэтому, прошу вас покинуть пределы моей фермы, позволить мне вернуться к работе и перестать бряцать оружием.

Последние слова старик адресовал молодому Дэйви — самому юному среди помощников Дикенса. Который вцепился в свой «Кольт» так, словно дед стоял напротив них не с хлипкими вилами, а с дробовиком. Юноша засмущался под гневным взглядом своего босса и убрал руку с оружия.

— Пап...

— Мэри, свиньи! — Отец строго блеснул на дочь стёклами очков и снова повернулся к всадникам. Малосимпатичная дочурка, которая, похоже, засиделась в девках, недовольно глянула на папашу. Но, всё же, покорно направилась к амбару. Из которого то и дело доносился протяжный визг голодной скотины.

— Ладно... — Шериф привстал на стременах и ещё раз окинул цепким взглядом всю ферму. — Сегодня мы с ребятами будем недалеко. Если что — стреляйте, мы тут же прискачем. У вас же, наверное, есть оружие?

— Это Средний Запад, шериф. Здесь у всех есть оружие. Всего доброго.

Пока не осела пыль, поднятая удаляющимися всадниками, старик продолжал стоять в воротах, провожая гостей всё тем же суровым взглядом.

— Чё он какой дерзкий? — Молодой помощник поравнялся с шерифом. — Не гоже так с нами!

— Он старый солдат, Дэйви. И видел такое, от чего ты поседел бы даже на... — Шериф пришпорил коня и сплюнул в пыль. — Но его армия проиграла. Поэтому к нам у него особое отношение...

Проследив за тем, как люди шерифа покидают его владения, старый Хэмиш закинул вилы на плечо и тоже прошёл к амбару, следом за дочерью. Внутри него десяток свиней уже покинул свой тесный загончик и высыпал на просторную огороженную площадку. Тряся лопоухими ушами, хряки семенили по слякоти, бегая от корыта к корыту. И, похрюкивая, нетерпеливо принюхивались.

— Вперёд! — Старик ткнул вилами связанного по рукам и ногам бандита, валявшегося на полу амбара. Зыркнув на фермера взглядом, полным ненависти, и промычав завязанным ртом какие-то грязные проклятья, человек всё же вынужден был проползти немного ближе к ограде вольера, спасаясь от уколов трезубца. И выражение его избитого лица очень скоро начало меняться в сторону страха и ужаса. А звуки из-под кляпа превратились в мольбы о пощаде. Особенно, когда он упёрся спиной в ограждение, из-за которого к нему потянулись алчные розовые пятаки.

— Открывай.

По приказу отца дочь приподняла засов вольера. Пленник повалился спиной в слякоть и его тут же затянуло под жирные телеса голодных хряков, принявшихся за пиршество с довольным визгом. Визг полностью скрыл истерические вопли пленника, разрываемого на части мелкими, но острыми зубами.

Обернувшись на остальных связанных людей, старик устало вздохнул:

— Пожалуй, дальше я сам. Потаскай пока золото в подпол, Мэри. — Хэмиш посмотрел на дочь без тени былой строгости. Лишь любовь и гордость сейчас была в глазах старого отца. — Наконец-то, будет тебе достойное приданое...

Больной ублюдок

Знаете, что, дорогие коллеги… Вы все долбанные слепые курицы! Как этот парень вообще мог оставаться один так долго?!

Если верить вам, конечно, то ему типа «ничего не надо». Никаких амбиций, не лезет по головам как «настоящий мужчина». «Занудный, скучный, тихий»… Что ещё за чушь вы там несли?

А я вам так скажу – ему ничего не нужно, потому что у него всё уже есть! А теперь ещё и я...

Да, в офис он постоянно ходит в каких-то бесформенных повседневных шмотках. Небритый и взъерошенный. Да вы на себя бы с утра посмотрели…

А сейчас – на него. В этом приталенном чёрном костюме с алой сорочкой, в котором он пришёл на свидание… Ух… Весь вечер так и хотелось его сорвать, чтобы просто сожрать глазами его поджарую фигуру, которая легко угадывалась сквозь этот элегантный силуэт. А потом и не только глазами…

А эта мускулистая шея и грудь под расстёгнутой пуговкой… Как же трудно было дождаться счёта!

И вот сейчас мы мчимся по ночному городу на шикарной чёрной машине… Вы, что ни разу не видели её на нашей парковке? Точно слепые. Она же не арендована. Она пахнет его парфюмом, который пьянит ещё сильнее, чем то вино, что мы заказали за ужином…

Двигатель работает почти неслышно, несмотря на высокие обороты. И я могу наслаждаться его голосом. Глубоким, бархатистым… Кажется, он говорит что-то про то, что его вкусы очень специфичны… Я почти не слушаю суть, просто купаюсь в этих звуках, от которых хочется выгнуться и сладко потянуться, как кошка…

И руки. Боже мой, как он держит ими руль... Сильные ладони с красивыми венами… Идеальные пальцы – не толстые, как у пахаря и не тощие как у пианиста. Жду не дождусь, когда эти ладони будут также крепко и уверенно управлять моим телом, а пальцы – ласкать именно там, где нужно…

Он здесь живёт? Неплохо-неплохо…

Ух… Снова заглянул мне в глаза этими чёрными озёрами… Что? Уверена ли я? Конечно, уверена!

Поднимаемся… Да, это не занюханная панелька. Не дом, а просто какой-то пятизвёздочный отель…

Засмотрелась на то, как он открывает дверь. Как ключ входит в замок… Ну скорей же...

Хм… Даже если это не он сам занимался дизайном своей квартиры, то у него в любом случае отличный вкус. Ох, как же приятно будет проснуться здесь и выглянуть на этот шикарный вид с чашкой кофе в руках. В этой его сорочке на голое тело, конечно же…

Проходим дальше… Сколько же тут комнат… Темно…

О, да! Наконец-то осмелел! Прямо швырнул меня в кресло! Обожаю необычные места для…

О, наручники… Да ты и правда шалун!

Но мы что, так и будем в темноте? А нет, запер дверь и щёлкнул выключателем…

О, боже…

Что это? Череп висит?! С глазами и какими-то металлическими отростками на затылке…

А на этой стене… Бензопила?!

Какая-то военная форма с фуражкой, как у фашистов… Чёрно-алая, как его костюм… И жуткие маски со злобными мордами на полках… Какие-то статуэтки, от одного вида которых начинает подташнивать… Плакат с окровавленным восьмиконечным крестом - прямо напротив...

Садится рядом… Теперь этот блеск в тёмных глазах совсем не кажется возбуждающим… Что он говорит?

- Наконец-то я смогу рассказать всё… - Его голос больше не завораживает, а леденит душу. – И нам никто не сможет помешать…

Почти не дышу… От ужаса пересохло во рту…

Да что тебе от меня нужно, больной ублюдок?!

- Скажи… - Он взял в руки какую-то толстенную книгу. - Ты что-нибудь слышала о вселенной «Вархаммер 40 000»?