Мультики

Глава 1

Вам когда-нибудь снилась школа? Скажете, что и наяву ее видеть предостаточно. А вот Егор спал и видел, как они с Кужимом Перчиком сидят за партой и гогочут, причем, не во всеуслышание, а так, что из нутра вылетают только сдавленные звуки "м-гм". Они не могут удержаться от смеха. А смех – это тысячи разноцветных пузырьков, которые множатся внутри, и, кажется, скоро полезут из ушей и прочих дыр. Громко смеяться им не позволяет совесть. Урок ведет Альриша, а она, как-никак, их подруга. Не только Егора и Кужима распирает от смеха – весь класс просто давится веселыми пузырьками, и, наконец, они вырываются на волю и заполняют все пространство, а ребята устремляются вверх, висят, покачиваются на смешинках и улыбаются до ушей. Никогда еще школа не была такой яркой солнечной и воздушной! Альриша, окруженная со всех сторон радужными пузырьками, болтается в воздухе. На ней зеленые колготки и спасательный надувной круг. Утонуть боится что ли? Обхохочешься. Но она серьезна и, не обращая внимания на приподнятое настроение класса, вещает:

– Итак, ребята, поговорим об ответственности. Вы понимаете, что в жизни не всегда все складывается наилучшим образом. Приходится преодолевать препятствия. Готовы ли вы к этому, сможете ли принимать решения и нести за них ответственность?

Егору кажется забавным ее занудный тон, он делает оборот и зависает в воздухе. Так еще прикольнее!

– Чтобы понять, о чем речь, – Альриша укоризненно смотрит на него, – сыграем в одну игру. У каждого из вас будет несложная роль какого-нибудь предмета в этой комнате. Распределять роли будет высшее существо, вершитель судеб. А им я назначаю..., – выдержав паузу, Альриша мстительно улыбается. – Егора.

– Почему меня?! – возмущается Егор, пытаясь привести себя в положение "голова сверху".

– Давайте я попробую, – предлагает Вилли.

– Я выбрала Егора! – настаивает вредная учительница. – Не хихикайте, гребите к доске. У вас очень ответственное задание. Вы должны проследить, как одноклассники справятся с возложенной на них кармой, а потом решить, как можно наказать или поощрить их. Старайтесь быть справедливым, чаще анализируйте и объясняйте себе ваши поступки.

Ишь, выпендривается – училка! Вы – то, мы – сё. Вошла в образ! Егор завис у доски, как последний идиот, как будто он месяц в школу не ходил и понятия не имеет, чего от него хотят.

– Быстрее, пожалуйста, – командует Альриша, – не тяните время, урок не резиновый.

– Хорошо, начинаю... выбираю Альрише судьбу лампы! – поспешно выпаливает Егор.

Тут происходит что-то непонятное. Альриша сжимается, скукоживается, черты лица расплываются. Она вдруг возносится к потолку и сливается с люстрой.

– Почему лампа? – вопит она.

"Да потому, что это первый предмет, на который глаз упал", – думает Егор. Но вслух поясняет (она же просила анализировать):

– У тебя гипертрофированное желание привлекать внимание. Теперь ты лампа – у всех на виду!

– Никто на меня даже не смотрит, – возражает Альриша.

Егор вздыхает и нагоняет тучи на сверкающую лазурь, в классе становится темно.

– Свет включите, сони, – немедленно орет Кужим ребятам, которые сидят близко к выключателю. Класс озаряется сиянием Альриши.

– Вот видишь, ты нужна людям, – торжествует новоиспеченный вершитель судеб.

– Дальше давай превращай! – торопит лампа. Еще не забыла свою прошлую жизнь. Егор смотрит на ребят и встречается взглядом с Вилли. Тот ерзает от нетерпения. Был бы на месте Северьянова – так уж развернулся бы!

– Вилли, тебе придется побыть партой, – объявляет Северьянов, опять наобум, первое, что в приходит в голову. Вилли немедленно разносит вширь, растопыривает и корячит. Егор успевает уловить негодующие жесты прежде чем тот застывает. Да, неприятная штука – наблюдать превращения.

– Недоучка! – скрипит парта. – Меня... эстета... интеллектуала... одаренного мага – в простую парту?! Никудышный из тебя божок получился, Северьянов.

Смотри-ка, чуть не дымится от возмущения. Егор слегка озадаченно разглядывает вещи в комнате. Во что же можно превратить эстета и интеллектуала? Может, в таблицу Менделеева?

– Ты должен принять свою карму, Вилли, – объясняет он примирительно, – если будешь хорошей партой, в следующий раз тебе повезет больше. Гордыня никого до добра не доводила, даже магов.

– Умничай, умничай, – шипит парта, – я тебя и в таком виде достану.

– И будешь деревяшкой во веки веков, – парирует Егор. – Забыл, с кем разговариваешь?!

Так, кто там следующий? Джема. В любую щель влезет, ей до всего есть дело. Всем помогает. Глаза намозолила, но без нее не обойтись. Пусть будет мылом, белым, душистым, с запахом сирени. Заодно узнаем, как пахнет сирень... Сказано – сделано. Мыло плюхнулось на уголок умывальника. Странно, молчит.

– Ну-ка, Кужим, иди мыть руки, только с мылом, с мылом!

– Ой, холодно, холодно. Что же это делается? Он меня трогает, щекотно! Я такая скользкая. Ай! Кужим, у тебя на правом запястье грязь осталась, – верещит Джема.

Но Кужим не слышит и небрежно кладет мыло на место. Скользкая Джема не может удержаться и срывается вниз на дно раковины.

– Я упала, – хнычет она, – от меня кусочек отвалился, дай мне мыльницу. Мокро и холодно лежать без обертки на раковине. Я же немного прошу. Только мыльницу.

"Действительно, – думает Егор, – отчего не дать такую простую вещь?"

– Вот тебе, страдалица, мыльница.

– Перламутровую с крышечкой! – быстро добавляет Джема.

– Ладно, – соглашается Северьянов Всемогущий. Потом командует:

– Кужим, подними Джему и положи в мыльницу.

– Вот еще! А потом опять руки мыть? Дудки!

Что за бунт! Неприятно, когда к разумным советам не прислушиваются. А если ты – вершитель судеб, тем более обидно.

– Быть тебе, упрямый друг Кужим, водой из этого крана.

Кужима тут же засасывает в отверстие, как в воронку. Егор делает шаг к раковине и спотыкается о парту. Палец выворачивается и болит – Вилли постарался и злорадствует. Ну, погоди! Егор возвращает Джему на место, в мыльницу.

– Спасибо тебе, – шепчет она, – руки помыть не желаешь?

– Нет, душенька, не сейчас.

Хоть бы кто-нибудь ущипнул его – с мылом разговаривает, парте угрожает!

Егор открывает кран, чтобы полюбоваться своей новой работой. Вот он –красавец! Все время торопится, спешит куда-то.

– Мамочка моя, не хочу знать, куда ведет эта труба! – возмущается Кужимчик.

Дальнейшие его мысли, похоже, не могут сформироваться: скорость движения слишком велика. Но слышно, как он грозится вернуться. Конечно, вернется, когда кто-нибудь откроет кран. Куда ж он денется?

Кажется, Егору понравилась игра. Вот Гришка – надежный как стена. И такой же непробиваемый. Пусть будет дверью – времена неспокойные: кругом шпионы. Гриша переносит превращение стоически, но все-таки Северьянов ощущает легкую укоризну с его стороны и отворачивается.

Кто следующий? Вея. Солнышко ясное. Сидит тихо-тихо, очи долу, думает – он ее не заметит. Это ее-то! Во что бы ее превратить, чтобы всегда была рядом?

– Северьянов! Где я? Кто я? – раздается испуганный голос.

– Ты на мне! – Егор поглаживает новую рубашку. Никогда прежде одежда не вызывала у него такого восторга!

– Почему рубашка? – ахает Вея.

– Ближе к телу.

Он еще не научился беспристрастности.

– Спасибо, что не в брюки превратил, – вздыхает самая нежная в мире рубашка. Егор улыбается блаженно, покручивая пуговицу, расстегивая ворот. Самые нехитрые действия его радуют – отличная идея с рубашкой!

Дальше процесс превращения идет быстрее. Среди паствы Северьянова Всемогущего появляются два портфеля, мобифон, диспенсер, старинный словарь, автомат с витаминами. Потом Егор соображает, что если он превратит всех одноклассников в предметы, то некому будет ими пользоваться, из их жизни исчезнет смысл. Тогда он объявляет перемену.

Что тут начинается! Ребята носятся по классу. И каждый хотя бы раз ударяется о парту. Вилли хихикает. Егор скругляет парте острые углы и тут же слышит.

– У тебя совсем нет фантазии, Северьянов!

– А кем бы ты хотел быть, Вилли?

– Сделай меня высшим существом и увидишь, как изменится мир!

– И не подумаю! Не хватало мне еще противостояния одержимых личностей! Научись для начала быть приличной партой. Кстати, это Альшиша выбрала меня судьбами руководить.

– Глупая лампа! – топает четырьмя ножками Вилли.

– Егор! Смотри, мобифон уронили; если его раздавят, он умрет! – истошно вопит лампа. – А словарь! Его почти раздергали на самолетики. Сделай что-нибудь! Я не за себя прошу.

– Кто-нибудь будет закрывать за собой дверь? Я не могу сам, ой, не надо ногами!

– Зачем вы так долго мылите? Я рада послужить, но скоро от меня ничего не останется!

– Не волнуйся, – утешает вершитель судеб Джему и превращает обмылок в целый кусок.

– Ты бесконечно добр! – благодарит мыло.

– Посмотри, они дерутся портфелями! – взывает лампа. – Останови их, портфели тоже люди.

– Вот если бы портфели могли драться мальчиками! – мрачно сопит перекошенный, упавший на парту, портфель.

– Не сметь складывать на меня вещи! Не садиться! Не облокачиваться! – бунтует Вилли.

– Кто-нибудь собирается меня поднимать? – причитает мобифон.

– Мне жарко, я устала. В мире так много несправедливости. Выключите меня...

– Эй, почему витамины кончились?

У Егора голова идет кругом. Они когда-нибудь заткнутся?

– Шумно, – жалуется рубашка. – Душно.

Егор решает бросить всех и выйти погулять. Где тут сад, в котором высшие существа отдыхают от мирских забот? Вместе с Веей он покидает школу. Перед ними простор: солнце, небо, округлые холмы в свежей зелени до горизонта, – все радует взор. Мальчик разводит руки в стороны и ловит ветер. Зажмуривает глаза и наслаждается тишиной, запахами, касанием рубашки и теплом солнечных лучей.

Когда он открывает глаза и оглядывается, школы больше нет. Ну и ладно, невелика потеря. На лугу у подножия холма пасется стадо грациозных копытных с белоснежной шкурой. Они похожи на оленей, только рог у каждого из животных один единственный, в центре лба. Красивое зрелище. Вместе с ними прогуливается маленькая девочка. Егор не верит глазам – это же Капелька! Вот вертихвостка, обманула его, сбежала и прибилась к дикому стаду. Мальчик вспоминает, что должен отвезти ее к родителям. Он же обещал Глебу!

Егор сбегает вниз, торопится. Только бы эти однорогие олени не подхватили Капельку и не умчали прочь. Он тормозит возле стада и выжидательно смотрит на девочку. Волосы у Капельки струятся по плечам, глаза блестят – картинка, а не ребенок. Девочка ступает босыми ногами по траве, и тут же рядом вырастают цветы и взлетают бабочки. Они кружатся перед носом и задевают Егора расписными крыльями.

Капелька смотрит на него и улыбается. Егор решает превратить ее в браслет и не снимать его, пока они не приедут домой. Он отдает приказание, но ничего не происходит. Ия хмурится. Егор повторяет свое пожелание. Капелька неодобрительно качает хорошенькой головкой, потом протягивает в сторону Северьянова Всемогущего руки ладошками вверх и дует на них: "Пфу-у-у".

О, ужас! Егор сжимается до микроскопических размеров, кувыркается в воздухе, глаза разъезжаются и видят мир совсем по-другому, ноги и руки становятся тонкими и черными, а мохнатенький зад тянет вниз. Рубашка соскальзывает на траву и превращается в Вею. А он... больше не вершитель судеб, а ... бабочка.

Это было настолько ужасно, что он проснулся от страха. В кромешной тьме. Первым делом Егор ощупал свои конечности, слава Богу, это руки и ноги, а не шесть мохнатых лапок. Потрогал подлокотник, мягкую обивку кресла и ремень безопасности. Все ясно: их усыпили, а потом перенесли в эти кресла. Они летят в космическом корабле роламбинов. Интересно, долго еще до посадки? Жаль, что здесь нет иллюминаторов. Все-таки первый раз в космосе! От беспокойных движений Егора в соседнем кресле проснулась Вея, Егор сжал ее руку.

– Мне странный сон приснился, – сказала она. – Будто ты превратил меня в свою рубашку...

– А меня – в мыло! – откликнулась из темноты Джема.

– Меня – в воду! – возмутился Кужим.– Как закрою глаза сразу несусь куда-то. И молекулы свои вижу.

– Ребята! Нам приснился один и тот же сон! – изумилась Альриша.

– Коллективный глюк, – уточнил Вилли. – За что же, Егор, ты меня в парту превратил?

– Это нужная вещь, – засмеялся Егор. – А вот ты – злыдень! Почему пытался всем насолить?

– Чтобы расшевелить твой мирок. Когда люди ищут, как решить проблемы, тогда и жизнь бьет ключом!

– Вот как? Да ты не проблемы создавал, а мелкие пакости!

– Надо было тебе полтергейст устроить, – проворчал Вилли.

– Да, летающая парта круче простой, – съязвил бывший вершитель судеб.

– Зло всегда досаждает добру, без него скучно, – упрямился Вилли. – Стал бы ты смотреть фильм, где все воркуют и облизывают друг друга?

– Не знаю, – честно признался Егор.

– Ну, о чем вы говорите?! То, что с нами было, не сравнить ни с каким фильмом. Мы же изменили свою природу! Роламбины сотворили чудо! – заявила падкая на все необычное Альриша. – Они нам дали...

– Магический газ! – хихикнул Кужимчик.

– Это гениальное изобретение! – восхищалась Альриша. – Оно раздвигает границы сознания, обостряет восприятие. Я готова снова и снова испытать это состояние! На Эдеме не скоро до такого додумаются. А фильмы и снимать не стоит – затратное производство: все у нас в голове. Грандиозно!

– Поздравляю! Ты подсела на наркотики! – Егор попытался охладить подругу.

– Думаю, роламбины используют только натуральные вещества, то, что дает природа, – слово "природа" Альриша произнесла торжественно и уважительно.

– Ничего тут уникального нет, нас отравили нейротоксинами, – сурово произнес Егор. – Они воздействуют на кору головного мозга и на детектор новых ощущений, вызывают галлюцинации. На Эдеме они просто под запретом.

– Северьянов!

– Что?

– Я понятия не имела, что ты знаешь такие слова: детектор, нейротоксины...

– Кое в чем разбираюсь, – вспыхнул Егор. – Мой отец написал докторскую о наркотических ядах и их влиянии на мозг и нервы.

– Если это такой страшный наркотик, – вмешался Вилли, – то почему нас не ломает?

– Скоро начнет. У тебя еще эйфория не закончилась. После первого приема может не возникнуть плохих ощущений. Зато, если втянешься, получишь полный набор: усталость, апатию ко всему, тремор, сухость во рту, психоз.

– Ну что ты пугаешь? – спросила Альриша дрогнувшим голосом. – У меня уже тремор начался и слезы!

– А потом еще кожа потемнеет и вместо носа вырастет груша, – предположил Кужим.

– Что? – испугалась Альриша. – Я могу стать такой же безобразной, как роламбины?

– Ты вряд ли, – заметила Вея, – но твои дети или внуки...

– Если тебя угораздит выйти замуж за местного парня, – подхватил Кужимчик

Альриша перестала считать роламбинов гениальными душками и милягами.

Все умолкли, стало не до смеха. Что будет, если они навсегда останутся на чужой планете?

– Ребята, давайте не будем брать у роламбинов еду, питье и даже вещи, – тихо предложила Джема.

– Боюсь, что выбора уже нет, – возразил Гришка, – кроме них тебе никто ничего не подаст. Заметили, что мы привязаны к креслам?

– Надо надеяться, что помощь придет и ждать удобного момента, чтобы сбежать. Не будут же они следить за нами постоянно, – сказала Вея.

Егор попробовал приподнять ноги. Тщетно, убежать будет не просто.

– Да, не так я мечтал летать, – вздохнул Кужим. – Хоть бы одним глазком посмотреть в иллюминатор.

– Расскажите, кто что знает о Роламбе, – попросила Ахен.

Откликнулись сразу несколько голосов.

– Небольшая планета, меньше Эдема...

– С нормальным радиационным фоном.

– Она едва не погибла, как Сирин, но по преданию ее спас Золотой Дракон.

– Давным-давно феи из Эдема нашли там пристанище...

– В ее недрах невиданной красоты кристаллы...

– Вот бы увидеть голубых барсов и жар-птиц!

– Это же все сказки, а вы верите...

– Роламба – она же Ида – планета подземелий, а в подземельях темно и сыро.

– Надо притвориться спящими, чтобы роламбины нас больше не травили, и попытаться бежать, прежде чем нас перетащат в подземелье, – предложила Вея.

Все услышанное снова и снова прокрутилось у Егора в мозгу, в голове помутнело, как от мухоморки, а потом, ему вдруг стало холодно – начался тремор. Он вцепился в поручни кресла и чуть не закричал в полный голос.

– Что с тобой, Егор? – спросила Вея. – Тебе плохо?

Она положила руку на его трясущийся кулак.

– Что случилось?

– Мы уже прилетели, Вея. И сидим в подземелье у роламбинов.

Как такое могло случиться?! Почему, выйдя из одного коллективного "глюка", они тотчас погрузились в другой? Никто не заметил земляных стен "космического корабля", никто не вспомнил о невесомости, которой и в помине не было. Могут ли они сейчас полагаться на свое сознание? Настоящее ли это пробуждение, или переход в новый сон?

– Может, мы давно уже здесь? – словно подхватив его мысли, спросила Альриша.

Как же темно и холодно! Непроизвольно ребята начали перекличку, им было необходимо разговаривать, чтобы убедиться – они реальны!

Вдруг откуда-то с переднего ряда поднялось светящееся облачко, и они, наконец-то, увидели друг друга.

– Привет! – выглянула из-за своего кресла Капелька. – А где детеныш единорога?

– Он приснился тебе, – сказал Егор.

–Он обещал нам помочь, – улыбнулась Ия.

Егор не очень-то верил, что единороги существуют, тем более, в таких мрачных подземельях. Но шестилетняя девочка улыбалась, и ему, будущему разведчику, не пристало раскисать от неизвестности.

– Потерпи немного, нам обязательно помогут, – обнадежил он Капельку.

Облачко света полетело по земляной пещере, как отвязавшийся воздушный шарик.

Еллеверре сбежал от роламбинов, едва только те начали выгружать спящих пленников. Только молниеносная реакция и скорость могли избавить его от ненавистных похитителей. Слава копытам, о нем забыли во время полета. Очутившись на родной планете, Еллеверре дал деру от корабля грушеносых. Никогда, никогда больше не подойдет он к их землям! Свобода! Ее не бывает много.

Родное стадо приняло его удивленно и радостно. Мама от души хлестанула Еллеверре по ушам, но потом он прижался к ее теплому боку, и они долго стояли так бесконечно близкие и счастливые.

– Ах ты бессовестный, негодный, милый..., – приговаривала мама, вороша губами шерсть на шее непутевого сыночка, и Еллеверре замирал от удовольствия.

Потом он говорил, говорил много, живописуя сородичам свой нелепый плен и приключения на чужбине. Подходили новые единороги, которые тоже были не прочь поудивляться, и путешественнику приходилось рассказывать все сначала.

Наконец, он выбился из сил, наелся сладкого клевера, напился воды из чистейшего источника – о чудесное возвращение! – и уснул безмятежно под сенью родного надежного леса, где никто не крадет маленьких детей и единорогов.

Спал он много, иногда лишь пробуждаясь, чтобы убедиться – он дома, друзья резвятся на полянах, мама неподалеку хранит его сон, а птицы беспечно парят высоко в небе. Тогда Еллеверре улыбался, потягивался и снова проваливался в блаженный сон.

Но стоило загулявшему единорогу восстановить силы, мысль о попавших в беду эдемцах стала являться незваной гостьей днем и ночью. Ему не хотелось вмешиваться в их судьбу. Он попался роламбинам по глупости и сумел убежать, пусть и они бегут. Это возможно, стоит только сильно захотеть. Единорожек понимал, что отчасти виновен в том, что они оказались в плену, вспоминал доверчивые глаза Капельки и не находил себе места. Но еще раз встретиться с роламбинами?! Это было выше его сил. И все-таки похитители должны быть наказаны! Прошли те времена, когда обитатели подземелий жили по своим законам и никому не мешали. Сейчас они вредят Иде. Если разгневанные эдемцы начнут войну, то всем придется туго, и даже в Нандане, заповедном лесу, не будет покоя.

На Иде есть... власть, и она способна сохранить существующий порядок вещей. Просто необходимо предупредить ее о грядущих проблемах.

Единорожек решил посоветоваться с матерью.

– Ты добровольно, по своему желанию, хочешь встретиться с королевой драконов? – вздрогнула от ужаса мама.

– И просить ее о помощи, – кивнул Еллеверре, – роламбины зашли слишком далеко. На Эдеме считают, что Жвала – король всей планеты!

– Ты знаешь, что говорят о королеве, – возразила мама. – Она непредсказуема...

– Нам с ней живется неплохо, – упрямился Еллеверре, – если роламбины захватят власть, будет хуже. Они пичкают всех гуликами, заставляют работать на себя, и производят столько хлама! Еще и эдемцев разозлили. Если эдемцы нападут на нас, только Чарона сможет защитить Иду.

– Был день, когда она чуть не сгубила всех! – мама перешла на шепот.

– Я только расскажу ей о проделках роламбинов и попрошу помочь спасти пленников. Не думаю, что это ее взбесит, – упрямился Еллеверре.

– Но как ты пройдешь по опасным землям? Люди охотятся на единорогов!

– Не знаю. Наверное, опять придется принять облик человека...

– Однажды ты не сможешь перевоплотиться в единорога, – тихо сказала мама. – Чем дольше ты носишь облик человека, тем крепче срастаешься с ним. У тебя уже появились странные для единорогов мысли. Я боюсь за тебя! Почему ты хочешь помочь двуногим? Они всегда были несправедливы к нам!

– Сам не знаю, – рассмеялся Еллеверре, – я обещал маленькой девочке – фее...

Мама задумалась.

– Фее нужно помочь, – сказала она. – Мы придумаем, как добраться до королевы драконов. Ты же все равно не успокоишься.