Можно ли убить драконов? (сборник фэнтези-рассказов)

Глава 1. Можно ли убить драконов?

Алауэр грелся на камнях и смотрел на резвящихся внизу детей. Будущие воины и маги, купцы и правители, праведники и предатели, созидатели и разрушители, умные и глупцы – все сейчас были равны своим полуразумным возрастом, когда молодняк больше похож на зверей, чем на хитрых и ловких властителей неба.

Старый дракон закрыл глаза и улегся поудобнее. Когда-то давно, много веков назад, горящая огнем чешуя потускнела, осыпавшись мелким блеском крошечных алмазов в горах. Крепкие зубы стерлись, отдав свою остроту уму. Бывшие сильными крылья утратили свою способность часами и днями ловить восходящие потоки – на зависть соперникам, на радость любимым и на страх врагам. Все, что осталось Алауэру – мудрость, и поэтому сейчас он чутко дремал рядом с полем для игр молодняка. Воспитатель…

Конечно, ему не угнаться за быстрокрылыми эу или не поймать ловких ару. Но – юные драконята и сами прекрасно понимали, с кем можно играть, а кого нужно слушать, беспрекословно и мгновенно. Это знание и спасло их в тот раз.

Когда старый дракон вдруг коротко и злобно рыкнул, все дети исчезли будто по волшебству (а некоторые – будущие маги – именно поэтому), растворившись узких ущельях, недоступных для взрослых не только драконов, но и людей.

На поляне появился отряд тяжеловооруженных рыцарей. Алауэр чувствовал, что где-то неподалеку скрипят плохо смазанными дегтем колесами повозки, груженные всяким добром, необходимым господам в дороге, ржут запасные лошади, привязанные к краю телег, да выводит заунывную песню рожок.

Старый дракон неторопливо поднялся с места и задумчиво посмотрел на незваных гостей. Что им нужно на заповедной поляне, заходить на которую запрещено декретами королей всех соседних стран? Ведь чтобы добиться этого, небесным властителям пришлось не раз опустошить границы, убивая все живое. Люди упрямы и глупы, могли бы согласиться и с первого раза… Алауэр знал, что быстрая весть уже достигла ближайшего замка и скоро здесь окажется несколько драконов воинов и как минимум один маг – и двуногим не поздоровится. А пока дракон намеревался послушать речи предводителя, который нагло выехал вперед. Это точно был главный человек – только у него были столь богатые доспехи и белые перья на шлеме.

Но рыцарь ничего не стало говорить. Он взмахнул рукой, и в дракона полетели копья. Алауэр лишь презрительно сощурился – хоть его чешуя и стара, но выдержит любую палку, даже железную, которую использовали двуногие.

И когда одно из копий пронзило его сердце, дракон недоуменно глянул вниз – как? Но ответ он так и не получил – второе копье пробило другое сердце и Алауэр, пошатнувшись, упал со скалы вниз, на поляну, впервые оросив ее кровью бессмертных…

Он еще попытался дернуться, но копчик пронзило третье копье, пройдя через мозжечок и пригвоздив его к земле. Старый дракон не мог издать ни звука – боль преисподней охватила все тело, заперев огонь внутри тела и перекрыв спазмом доступ воздуху. Перед затухающим взором появились высокие кожаные сапоги предводителя, украшенные затейливой вязью, и до ушей Алауэра донеслось:

– Быстрее, добивайте и вырезайте огнедышащую железу! Если вернемся без нее, нас самих поджарят!

«Желе..» – додумать дракон не успел. Из перерезанной глотки бурным потоком выплеснулась кровь и – небывалое дело! – никто не собирал бесценный ингредиент для магических зелий. Никто. Лишь двое каких-то бесцветно выглядевших людей деловито запустили руки в перерезанное горло, быстро перерезая связки и мышцы, сноровисто находя их на ощупь. Глядя на их движения, становилось понятно, что мясниками они выступают не в первый раз… Вся процедура заняла буквально несколько минут, предводитель, нетерпеливо постукивающий ногой, даже не успел начать орать.

Как только бесцветные личности погрузили странного вида сундучок с железой на лошадь, кавалькада очень быстро исчезла, оставив на растерзание появившимся драконам плохо спрятанные телеги и крестьян, замаскированных под рыцарей дрянными доспехами…

* * *

Вадик снял вирт-шлем и вытер слезы. Каждый раз, как приходилось убивать драконов, он очень долго приходил в себя, но делать было нечего – именно так начинались все войны против злобных тварей, что уничтожали людей без повода. Войны велись с переменным успехом, ведь защиту от нападения с неба придумали не сразу, к тому же магией драконы владели намного лучше, чем люди. Но людям пришла на помощь наука. Сначала маги-изобретатели (как их тогда называли) придумали сплавы, которые прибивали шкуры драконов. Потом – сделали устройства, которые изрыгали огонь не хуже драконьего, и даже лучше, потому что в свои аналоги огнеметательных желез люди добавляли горючие вещества, оседавшие на шкуре, прожигавшие ее и внутренности бывших властителей неба, принося им мучительную смерть… Дальше – больше, и в конце концов все драконы были истреблены…

Вадик посмотрел на небольшую модель дракончика, что стояла на компьютере. Мальчик сделал ее сам, вдохнув капельку жизни с помощью простейшего заклинания – другие просто не сохранились, да и магия до сих пор была не в чести. И дракон, и умение колдовать были самой большой тайной Вадима. Если бы в классе узнали – засмеяли бы и отправили в парии.

Алауэр сурово посмотрел на питомца и строго сказал:

– Вадим, ты еще не все уроки сделал. Как ты поступишь в университет, если так халатно будешь относиться к урокам?

– Да, учитель, – Вадим еще раз вытер слезы рукавом и решительно надел шлем.

В голове зазвучало: «Вторая война с драконами началась…»

Вадим был отличником и решительными, прямо-таки семимильными шагами двигался к университету, а именно к факультету био-конструирования.

Он считал прошедшие войны несправедливыми, плохими, гадкими и жил твердой уверенностью, что когда вырастит, возродит драконов …

Старый мудрый дракон, живущий сейчас в виде странной статуэтки на компьютере, подогнул лапы, устраиваясь поудобнее на пластике. Это, конечно, не теплый камень родных гор, но и тело – не живое. Сотни лет Алауэр метался растворенным по магическим волнам эфира, желая вернуться и отомстить, и в конце концов наткнулся на этого мальчика со странным болезненным желанием и возможностями мага. Проникнув в его сны, дракон подсказал, как правильно сделать куклу, которую можно оживить, и все необходимые заклинания. И теперь потихоньку воспитывал нового двуногого питомца, который должен будет сделать новые, улучшенные тела для всех убитых драконов. Их ведь не зря бессмертными называли, не зря… Только вот люди, утратив магию, забыли и причину обожествления крылатых властителей в древности… Ничего, скоро вспомнят…

Алауэр положил голову на лапы и принялся наблюдать за двуногим, как когда-то, много веков назад, наблюдал за молодняком…

Глава 2. Домашнее задание для юного бога

– Ликаон! – от двери вдруг раздался жалобный стенающий голос.

– Отвали! – ответ был неприступен в своей категоричности.

– Ну Ликаон! – еще более жалостливый голос. И он явно приближался.

– Я сказал – отвали! – во втором голосе появились раздраженные нотки.

– Ну Ликаон! – в первом голосе появились надрывные нотки.

– Ну? – златовласый младший бог старшего мира соизволил-таки повернуться к красноволосому старшему богу младшего мира, отвлекшись от разноцветных блестящих камней, разложенных на столе. Черный взгляд златовласки попытался пригвоздить к месту совсем юного собеседника, сверкающего алыми глазами.

– А что это у тебя? – мальчишка попытался сунуть свой любопытный нос в красиво разложенный орнамент. – Новый мир?

– Вулкан! – голос юноши с золотыми волосами мог заморозить все вокруг.

– Ну ладно-ладно! – примирительно замахал руками юный старший бог, чуть не сбросив какой-то прибор со стола. – А правда – что?

– Вулкан! – Ликаон невольно добавил в голос ультразвуковой вибрации. Стоящий на тумбочке стакан жалобно звякнул и рассыпался.

– Ну Ликаооооон, – заныл мальчишка.

Юноша стиснул зубы и тут же рявкнул:

– Ожерелье! Отвали! – и повернулся к работе.

Вулкан засопел, выразительно глядя на ближайший камень, который принялся наливаться внутренним светом, грозя через некоторое время вспыхнуть.

– Ой! – тоненький вопль почти детским голоском мог разжалобить кого угодно. Ну почти кого угодно. Вызвавшего вскрик так точно не мог.

– Еще раз тронешь мою работу – можешь больше не появляться, - спокойно прокомментировал свои действия Ликаон. Рука младшего бога была очень тяжелой и затрещина в его исполнении могла привести в чувство кого угодно.

Угрюмо потирая ушибленный затылок, мальчик протянул бумагу.

– И? – протянул юноша, изучив предложенное.

– Помоги решить, – Вулкан был готов опять добавить жалостливости в голос, но здравому размышлению решил этого не делать. Одной затрещины хватило.

– Дай им магию, – хмыкнул в ответ Ликаон, намереваясь вернуться к отложенным камушкам.

– Нельзя! – надрывность появилась-таки в голосе мальчика. – Запрещено.

– Ну тогда, - златоволосый юноша на мгновение задумался, - добавить им в мир кофе.

– Зачем? – Вулкан с недоумением уставился на двоюродного брата.

– Кто больше кофе в постель носит, тот больше любит, - пояснил тот.

– А почему не чай? – мальчик пытался постичь всю глубину высказанной мысли и заодно понять, не издеваются ли над ним.

– Его варить нужно, - туманно пояснил Ликаон и подхватил со стола пинцет. – А теперь брысь! Подробное объяснение и реферат сам напишешь. И не вздумай меня сдать – никогда больше тебя с собой не возьму!

И насмешливо покосился на вспыхнувшие огнем волосы Вулкана. "Напугал!"

– Я сказал – брысь! – вдруг рявкнул во всю силу дара.

Когда за мальчишкой захлопнулась дверь, с удовольствием передвинул еще пару камней, рождая новую картину. "Да, взрослеет мальчик… Нужно побыстрее ожерелье доделать – ему пойдет".

Глава 3. Алиса и море

– Нет, это явно что-то странное… – Червонная Королева нацепила на нос пенсне и повернула книгу вверх тормашками.

– Читайте, душенька, – Червонный Король поправил пышнокудрый парик и взял очередную чашку с черным ароматным чаем.

Королева повернула книгу обратно и поджала губы. Смысл понятнее от этого не стал.

– Ну ладно, если вы так желаете…

Алиса медленно брела по берегу, поддевая босыми пальцами холодный песок. В апреле он всегда был холодный, даже если солнце светило жарко-жарко. Или ярко-ярко. Именно над этим важным вопросом и размышляла Алиса – как правильно сказать «жарко-жарко» или «ярко-ярко»? С одной стороны, «жарко-жарко» сказать было нельзя – апрель же. С другой стороны, на «ярком-ярком» солнце было именно «жарко-жарко». Так и не определившись с правильностью слов, Алиса присела на старую рыбацкую лодку, похожую на скелет гигантской рыбы или маленького кита, и уставилась на море.

Вот уже полгода прошло с того момента, как она забрела в это странное место. Тогда было куда более холодно, промозгло и мерзко. Злой ветер продувал насквозь не только тоненькое сатиновое платье, но и шерстяную накидку.

Алиса так и не поняла, как она тут оказалась, но место оказалось на редкость притягательным, настолько, что сразу уйти не получилось. Тогда, полгода назад, она долго бродила по берегу, собирая ракушки, отполированные песком и морскими волнами. Рассовывала их по карманам передника, ни капли не заботясь, что он перестает быть белым. Песок тут странно пачкался и оставлял следы, как будто был не песком, а землей. В тот раз она, устав, тоже присела на эту же лодку. Лодка почти не изменилась за все то время, пока Алиса бывала тут, в этом странном месте. Однако уже даже не казалось, что эта развалюха с каждым разом становится все более новой. Чуть-чуть, но все же. Теперь, спустя полгода, отличия уже были явно видны. Там, где раньше зияли дыры, которые оставляли на дереве старость и разложение, теперь были почти незаметные проломы, все еще черные, однако чернота тоже постепенно уходила.

Алиса вздохнула и подперла щеки руками, продолжая рассматривать близкие барашки волн и далекий горизонт, окутанный белой дымкой.

Ей здесь нравилось. Несмотря ни на что.

– Душа моя, – Королева оторвалась от книги и строго посмотрела на Короля. – Я не понимаю – зачем мне это читать?

– Читайте-читайте, – Червонный Король окунул сушку в чашку с чаем и принялся с упоением ей хрустеть.

Ей здесь нравилось. Несмотря ни на что.

Несмотря на то, что место было странное – как будто нарисованное кем-то между холмами.

Несмотря на то, что приходить сюда тоже нужно было странно – по заросшей вереском тропинке между искусственными насыпными дамбами. Алиса была твердо уверена, что этой тропинки раньше не было, и она появилась только полгода назад.

Несмотря на эту странную лодку.

Несмотря на этот странный песок, остающийся неотстирывающимися пятнами на ее белом переднике.

Если трезво подумать, то передник тоже был странным. Она никогда не ходила в нем, но этот передник в кружавчиками неизменно появлялся на ней, как только Алиса ступала на странную тропку. Самое интересное было в том, что он не пропадал, когда она покидала пределы холмов. В первый раз Алисе устроили целый допрос, когда она вернулась домой. Откуда передник? Вопрос «откуда ракушки?», которых в это время года не должно было существовать, почему-то никого не интересовал. И это почему-то очень тогда обидело Алису.

Но именно тогда она поняла, что взрослых интересует только странности в материальном мире, которые они могли понять.

А самой Алисе было намного более интересно, откуда берется эта тропинка, это побережье, эта лодка и эти ракушки.

Но после строгого допроса она так и не решилась задать именно эти вопросы. Оставалось самой думать над ними.

Передники он с тех пор прятала под большим камнем, обосновавшимся около окончания тропинки. Или около ее начала. Смотря откуда смотреть.

«Смотря откуда смотреть» – странное выражение, почти тавтология, но и оно Алисе тоже нравилось. Наряду с этим местом.

Море счастливо вздохнуло и мазнуло по следам, оставленным Алисой. Почти стирая их, но все же оставляя видимыми.

Самое недолговечное, что можно себе представить – следы на песке. Но, как ни странно, пока она здесь, море не съедало их жадной волной, как будто чего-то боялось. Или ожидало.

Алиса вздохнула и поправила передник. Их уже накопилось ровно пятнадцать. Ровно пятнадцать передников, спрятанных под камнем около начала тропы.

С учетом самого первого, этот был семнадцатым.

Почему-то Алиса была уверена, что этот передник последний.

Ковыряясь большим пальцем в слежалом песке, она думала, что ей делать дальше. Можно было вернуться домой. И навсегда забыть об этом береге, где излишне аквамариновые волны омывали берег. Или пойти дальше – к тем скалам, к которым она никогда не осмеливалась приблизиться, каждый раз останавливаясь около полусгнившей лодки, которая с каждым разом становилась все более новой.

Солнце постепенно опускалось в море, и становилось все холоднее.

Наконец, Алиса встала и с сомнение посмотрела направо. Туда, где змеилась тропинка к ее дому. Дому, в котором каждый вечер горели теплым, уютным светом окна.

И налево…

Там, где тропинка терялась в глубине казавшихся все более мрачными дюн. Даже уже не дюн – холмов, становящимися все более высокими и походящими на горы.

Колебания были напускными.

Алиса повернула налево и решительно пошагала по песку, оставляя на нем свои следы, которые будут смыты волной через несколько минут…

Червонная Королева сняла пенсне и посмотрела на супруга, который безмятежно прихлебывал чай. На этот раз из блюдца.

– Ну и зачем я это прочитала?

– Душенька моя, – Король отставил блюдце в сторону и с укоризной воззрился на жену. – Неужели вы не поняли? Как думаете, появилась наша страна?..

Королева задумчиво посмотрела на обложку захлопнутой книги, на которой совершенно не было надписей, зато была только одна картинка – следы, отпечатавшиеся на песке.

– Вы полагаете, что?.. – Королева не закончила предложение и вопросительно воззрилась на Короля.

– Конечно же, душенька, – казалось, укоризну, с которой Король смотрел на супругу, можно было резать ножом. – Именно так и создаются Сказочные Королевства.

Червонная Королева, полнясь сомнениями, положила книгу на стол.

– То есть Вы полагаете…

– Да, – Король решительно обмакнул очередную сушку в чай. – Мы с вами, душенька, всего лишь карты.

Сушка задорно хрустела на зубах Червонного Короля, разваливаясь на кусочки, а Червонная Королева думала.

Если они – всего лишь карты, то почему она чувствует себя такой живой?..

Непонятно…

А вот Червонного Короля этот вопрос ни капельки не волновал. Его волновал только чай, который он прихлебывал.

А Алису, которая шла по песку, оставляя следы, волновал лишь один вопрос – что там, за этими холмами?..

Глава 4. Северный ветер

Хельга стояла у окна, слушала Северный ветер и чертила пальцем дорожки на стекле. С каждым порывом ветра, с каждым стуком в окно ее жизнь приближалась к концу. Она так надеялась, что в этом году он придет позже, но, как будто назло ей, Северный ветер пришел на две недели раньше. Злой, неистовый, как и те, кто придут за ним. Две недели она ждала, и сегодня ее ожидание должно закончиться. Она еще раз взглянула на стол – гадательные камни с рунами Наутис, Хагалас и обратная Перт никуда не делись. Они выпадали в течение этих двух недель, а сегодня выпала еще и обратная Феху. Явный знак, что они должны прийти сегодня. Хельга вздохнула и продолжила чертить узоры на стекле. Ветер крепчал, все дома стояли уже с наглухо задраенными окнами и дверями. Она же продолжала завороженно смотреть на метель за окном. Да и не было особого смысла закрывать дверь – все равно откроют. Пресветлый Один, как же хочется жить! Так же, как пять лет назад...

Деревня горела. Горели дома и амбары, горели немногочисленные конюшни и даже колодцы. Почти все строения были каменные, но Детям Северного ветра на это было наплевать – для них было все равно, что жечь. Никто не думал, что их маленькое поселение может привлечь внимание таких могущественных врагов. Говорили, что Дети Северного ветра были потомками богов или великанов, как иначе объяснить их великую силу, неуязвимость и магию? Все города, поселки, деревни, куда они приходили, исчезали с лица земли. Появлялись они после прихода Северного ветра, именно поэтому их так прозвали. Кто они на самом деле, что им нужно, как они называются на самом деле, не знал никто.

Скрываться было бесполезно, поэтому Хельга стояла у дверей своего дома и ждала. Она была лучшей среди рунных мастеров на много дней пути, но она не сумела предсказать их появление. Что ж, придется расплачиваться за это. Жаль, что в этот раз за ее ошибку расплатится не только она. Рука крепко сжимала мешочек с гадательными рунами – негоже без них приходить к Ясеню. Крики сородичей рвали душу, но сделать она ничего не могла – магия не ее стихия, да и что она могла противопоставить этим демонам? Губы невольно шептали: "Пресветлые Один и Фригг, помогите мне, дайте легкую смерть и проведите в небесные чертоги". Когда в конце улицы появились нападавшие, Хельга даже удивилась – выглядели они как обычные викинги, никаких рогов, хвостов, крыльев, гигантского роста. Разве что двигались очень быстро. Закончив молитву, Хельга выпрямилась, ожидая смерть. Закрыть глаза было проще, но она заставила смотреть на неспешное продвижение воинов по дороге. Своей неотвратимостью они напоминали наводнение – миг, и от основной массы откалывается несколько воинов и заходит в дом, еще миг – и к основной массе присоединяются те, кто раньше ушел на зачистку предыдущего дома. И никаких эмоций, никакого лишнего насилия. Как будто они не людей убивают, а выполняют надоевшую работу. Хельге становилось все страшнее. Не было ни пьяных от битвы криков, ни попыток ограбить дома или снасильничать женщин. Ничего такого не было. Один, кто же они?

Впереди шел их предводитель. Это было понятно по его виду, приказам, отношению других воинов. Он был выше своих людей почти на голову, широкоплечий, длинные льняные волосы, припорошенные снегом, убраны за уши, заплетенная в косу борода, двуручный меч за спиной. И властность. Он был очень красив. Единственное, что его портило – абсолютно желтые глаза. Казалось, они вспыхивают золотым огнем, но, скорее всего, это были отблески факелов. Хельга невольно засмотрелась на него. Поймав взгляд Хельги, предводитель с недоброй усмешкой скользнул к ней, намного опередив своих воинов. Хельга не выдержала и зажмурилась, покрепче вцепившись в мешочек. Чьи-то руки взяли ее за подбородок и Хельга услышала красивый баритон:

– Рунный мастер?

Распахнув глаза Хельга увидела прямо перед собой красавца-воина, на которого смотрела буквально несколько секунд назад.

– Да, – выдавила из себя Хельга.

– Занятно, – хмыкнул тот, поворачивая голову Хельги из стороны в сторону, рассматривая ее как какую-то породистую кобылу. Это было унизительно, но Хельга как будто окаменела.

– Ну что ж, рунный мастер, жить хочешь?

Хельга сначала не поняла его слов. Жить? Он ее не убьет?

– Хочу, – несмело прошептала Хельга.

– Лорд Риг, – окликнули рассматривающего ее воина. – Мы закончили, осталась только эта женщина.

– Отлично, – откликнулся тот, кого назвали лордом Ригом. – Ей я сам займусь.

Схватив Хельгу за волосы, он потащил ее в дом. Оцепенение спало с Хельги, никогда с ней так не обращались! Хельга попыталась вырваться, но что она могла противопоставить воину, который ко всем прочему был на голову выше ее и намного сильнее? Сильная затрещина затуманила голову, и Хельга пришла в себя только в своем доме. Риг заинтересованно оглядывался по сторонам, как будто раньше ни разу не бывал у рунного мастера. Убранство в первой комнате дома было традиционным – травы с черепами, вперемешку развешанные по стенам, гадальный стол, жаровня, длинная лавка для клиентов, теряющих слишком много крови. На ней сейчас сидела Хельга, приходя в себя.

– Жить хочешь, значит, так чего же брыкаешься? – вдруг спросил Риг.

Хельга ничего не ответила, настороженно наблюдая за ним. Риг прошелся вдоль стены, рассматривая черепа.

– Есть одно пророчество, – внезапно продолжил он, стоя спиной к Хельге. – И для его исполнения мне нужен ребенок от тебя, рунный мастер. – Риг повернулся к Хельге и его тяжелый взгляд буквально пригвоздил девушку к месту, но в еще больший ужас ее привели последующие слова Рига. – Он должен быть зачат в насилии, но рожден и воспитан первые пять лет в любви. Если бы не последнее требование, я бы ничего у тебя не спрашивал, – усмехнулся Риг. – Согласна? Сможешь родить и растить в любви? И лучше не лги мне. Если через шесть лет я узнаю, что это не так, ты пожалеешь, что не умерла сегодня. Сегодня это будет хотя бы быстро.

Родить в любви? Хельга давно простилась с мыслью о ребенке, от обычного человека у нее ребенка быть не могло, но от бога… За это она готова была вытерпеть все!

– Да, – твердо ответила Хельга.

– Отлично, – глаза Рига полыхнули золотом. – Помни, что ты сама на это согласилась!

Риг подошел к Хельге и ударил по лицу. Замах казался ленивым, но боль была жуткой и сознание опять поплыло. Бросив Хельгу на гадальный стол, Риг задрал ей юбку, приспустил штаны и резко вошел в нее. Хельга дернулась от боли, но Риг схватил ее руки и прижал к пояснице, лишая свободы движений. Слава Одину, это не продлилась долго. Но Риг после того, как кончил, не оставил ее в покое. Он привязал Хельгу к скамье, нажал какие-то точки на шее, из-за чего Хельга впала в полузабытье, ушел. Вернувшись через некоторое время, положил ей руки на живот, подержал так некоторое время, хмыкнул, и опять изнасиловал. Сколько дней это все продолжалось, Хельга не помнила, но в один день Риг остался удовлетворенным.

По его приказу Хельгу погрузили на какую-то телегу и отвезли в ближайшую невырезанную деревню. Местная знахарка выходила ее, чему немало способствовал кошель с золотом, оставленный Ригом.

С тех пор минуло почти четыре года. Хельга не знала, смогла ли она выполнить требование бога, но на всякий случай готовилась к смерти. Да руны говорили, что ей вряд ли удастся пережить сегодняшнюю ночь. Хельга чертила на замерзшем стекле Ансуз и шептала "Пресветлый Один, помоги!" На помощь Фригг рассчитывать уже не приходилось. Звук распахнувшейся двери ударил по нервам, несмотря на то, что она его ожидала. Застыв у окна, Хельга смотрела, как Риг вошел в комнату, по-хозяйски оглянувшись вокруг.

– Пожалуйста, – прошептала Хельга, слезы текли по щекам, но она не осмеливалась вытереть их. Равнодушный взгляд желтых глаз. – Не забирай ее. – Недоумение в глазах, и Риг бросился к детской кроватке. Протянул руку и осторожно каснулся ее дочки, ее кровиночки. Не смея двинуться, Хельга наблюдала, как Риг осматривает дочку.

– Ну что ж, – Риг подошел к ней и замолчал. Нежно вытер кровь, капающую из прокушенной губы Хельги. – Ты исполнила свою часть договора. Девочка мне подходит, и ты родила и растила ее в любви. Я ее забираю. А это тебе на жизнь, – по гадальному столу покатилось несколько крупных рубинов.

Упав на колени, Хельга завыла. Риг достал из кровати дочь, вышел за дверь, не обращая внимание на Хельгу.

Если бы Риг невидимым задержался еще на некоторое время (боги еще не такое умеют), он бы увидел, что Хельга практически сразу после его ухода успокоилась. Более того, ее лицо обезобразила злобная ухмылка.

– Иди, иди, Риг, – прошептала полу-безумная женщина. – Ты забрал мою дочь, но сын остался мне!

Запрокинув голову, Хельга хрипло расхохоталась. После того, как руны открыли ей пророчество о сыне мятежного бога, она все силы приложила, чтобы Дети Северного ветра пришли именно в их деревню (жаль, конечно, что все жители деревни умерли, но иначе было нельзя), чтобы Риг первым увидел ее и захотел. Опасность была только в том, что бог не первым увидит ее. Но она все рассчитала правильно – дом в конце улицы, белая одежда на фоне каменного серого дома, демонстративный мешочек с рунами в руках. Он не мог ее не увидеть! Принятые заранее травки сделали свое дело – она родила двойню, дочь сейчас унес бог, а сын только её! Её! Она его воспитает, и она потом встанет у трона нового бога! Она выиграла!

Хельга хохотала до тех пор, пока ее грудь не пронзил кинжал. Умирая, она сжимала ладонями детские руки, держащие кинжал, и смотрела в холодные золотые глаза своего сына…

* * *

В нашем мире:

Наутис – руна принуждения, нужды, скованности и ограничений. Связана с нордическими понятиями Судьбы и Рока. На Севере говорили, что над Судьбой не властны даже боги.

Хагалас - руна разрушения. Связана с природными силами деструкции, разрушения, расторжения, разрыва, с энергиями стихий. При массовых бедствиях, как и при наводнениях, землетрясениях, извержениях вулканов, происходят резкие и значительные всплески энергии, аналогичной энергии этой руны.

Перт – руна магического посвящения как прохождения через состояние смерти для возрождения в новом качестве. "Обратная" или "перевернутая" Перт – прошлое умерло, а будущее еще не родилось. Для прохождения через обратную Перт необходимо отпустить прошлое и не думать слишком много о конечном результате нынешней деятельности.

Феху – руна собственности. "Обратная" Феху – отчуждение.

Риг – одно из имен бога Хеймдалля (Хеймдалра).

19.07.2010

Глава 5. Мальчик и море

Мальчик бежал изо всех сил, спотыкаясь, падая, сбивая руки и колени в кровь. Бежал так, как будто от этого зависела его жизнь. Он очень хотел поскорее добраться до моря. Вдали показались искусственные крутобокие дюны, очень давно возведенные предками мальчика для защиты от периодически сходящего с ума моря. Сердце мальчика всколыхнулось от радости, застучало сильнее, и он побежал еще быстрее, хотя, казалось, это было невозможно. Дюны медленно приближались, перед глазами бегуна плыли черные круги, но он упорно продолжал бежать к морю. Дюны встретили его узенькой тропинкой и осыпающими от малейшего прикосновения каменистыми склонами. Лето выдалось жаркое и сухое, вся растительность, покрывавшая насыпное загражденье, заснула до лучших времен, и даже небольших сил мальчика хватало, чтобы вырвать куст с корнем. Мальчик огорченно вздохнул – за кусты теперь нельзя держаться, а без дополнительной опоры для рук добраться до вершины будет еще сложнее. Но он мужчина, такие трудности не должны его останавливать. Мальчик вздохнул еще раз, облизал губы и полез наверх. Иногда для того чтобы удержаться приходилось вставать на четвереньки, и камни впивались в его израненные колени, заставляя кровоточить их еще больше. Но мальчик лишь еще сильнее сжимал губы и полз наверх.

На вершине дюны он в который раз попрыгал, стараясь заглянуть за горизонт и увидеть волшебные страны, о которых рассказывал дед Матфей. Яркое дневное солнце слепило мальчика, и кроме переливающейся всеми цветами радуги солнечной дорожки на поверхности моря, он никакого чуда не увидел. Но это было обыденное чудо, и мальчик никакого внимания на него не обратил.

Он еще немного потоптался на вершине, а потом резко набирая скорость побежал вниз. Сердце колотилось от радости и страха – падение на такой скорости с высоты могло обернуться не только ободранными руками-ногами. Не выдержав, мальчик закричал от восторга. Он бежал, раскинув в стороны руки, почти закрыв глаза, и кричал, выплескивая в окружающей мир свой восторг и счастье. Море и ветер вторили ему. Добежав до берега, мальчик в изнеможении рухнул в песок. Ветер ласково трепал его волосы, забирался под рубашку, щекотал пятки, охлаждая и успокаивая. Через несколько минут мальчик пошевелил ногой, сгоняя глупую сороконожку, которая решила на нем отдохнуть, встал и побежал дальше. Вдали показались «верфи», как гордо именовали маленький причал сельчане. Конечно, до них можно было добраться и более простым способом, но ведь это неинтересно. На причале уже были лодки, вернувшиеся с утренней рыбалки. Мальчик сердито закусил губу и рванул к ним, высматривая лодку отца. Увидев его, выгружающего улов в больших корзинах, мальчик закричал:

– Папка! Ты принес мне морскую звезду?!

Море поймало крик и унесло в свою копилку, в которой уже было «Папа! Ты поймал золотую рыбку?» отца мальчика, «Тятька! Ты видел восьминога?» деда мальчика и многое другое. Море удовлетворенно вздохнуло, плеснув волной – жизнь продолжается, и это замечательно.

24.02.2010

Глава 6. Жертва

Владислав сидел в зале, который он уже давно не посещал. Красное вино, рубином горящее в дорогом черненом бокале, являлось лишь антуражем. Он не помнил, когда в последний раз ощущал вкус. Но иногда так приятно просто покрутить кубок в руках, отпить глоток, почувствовать, как тяжелая жидкость перекатывается во рту. Это действия составляли весь спектр ощущений, на которые он был сейчас способен. И еще оставалась память. Он пока еще мог вспомнить вкус любимого вина. Но с каждым годом, с каждой выпитой жизнью память рассеивалась. Какое ощущение от солнечного луча на коже? Какой вкус поцелуя с некогда любимой женой? Он не помнил. Да и не страдал по этому поводу. Просто иногда на Владислава накатывала странная меланхолия вот так вот посидеть, почувствовать себя кем-то другим.

Мужчина оглядел заброшенный зал. Некогда он блистал свечами, украшениями кавалеров и дам, хрусталем бокалов, богатой парчой и бархатом. Теперь же освещался лишь полной луной, и единственными его украшениями являлись каменные резные колоны и стены.

Вампир откинулся в кресле и с интересом посмотрел на бокал, как будто только что про него вспомнил.

В зал вошла тоненькая прелестная девушка с длинными белокурыми волосами.

– Владислав, – тихо позвала она вампира. Тот медленно повернул к ней голову. – Владислав, – опустила глаза и затеребила платье. – Пора.

Древний вампир, мастер этих мест на протяжении шестисот последних лет, кивнул и вышел на балкон. Легко вспрыгнув на перила, он рухнул вниз, обращаясь в падении в летучую мышь. Владислав летел за новым птенцом.

Марта проследила взглядом за вампиром, и, легко улыбнувшись, подняла упавший кубок. Наполнив его из бутылки, прячущейся рядом с креслом, она с удовольствием отпила глоток. Вкусно.

Марта являлась магом-некромантом и посвятила свою жизнь изучению вампиров. Девушка не разделяла всеобщего убеждения, что вампиров нельзя подчинить, что ими нельзя управлять. Всю жизнь, с самого детства полнилась уверенностью, что даже этих высших тварей можно сделать своими. Марта ни с кем не делилась своими идеями, никого не убеждала, не высовывалась. Ей требовались знания и опыт. Она их получила – сначала в академии, потом под чутким руководством лучшего некроманта империи. Эти годы Марта особенно не любила вспоминать, слишком уж специфичны оказались методы "обучения". Но зато у нее появился дополнительный стимул побыстрее развить свои идеи.

Теперь ее "учитель" существовал в не-жизни как один из ее вампиров.

Марта довольно улыбнулась. Самое трудное оказалось приманить именно мастера, но и это ей удалось.

Самое главное в жизни – правильно выбрать жертву. Владиславу не повезло…

Глава 7. Поцелуй

Ради тебя я вырублю все осины,

но против креста я не пойду никогда!

"Король и Шут"

Я мягко приземлилась на крышу и внимательно осмотрелась. Вроде бы с прошлого раза ничего не изменилось. Принюхавшись, я почувствовала что-то странное, но людьми не пахло, значит можно не беспокоиться. Я запустила трансформацию и через пару минут на моей любимой крыше сидела черноволосая девушка, одетая как небогатая горожанка, правда кожа излишне бледная для этого города. Я посмотрела на небо – время до встречи еще есть. Расправив платье, я села ждать и вспоминать.

Все началось почти два месяца назад.

Я во второй раз прилетела в этот город. В меру большой, в меру грязный, в меру расхлябанные стражники, все в меру. Конечно, с одной стороны это очень удобно, не нужно придумывать наряды, акценты, с другой стороны, я очень выделялась свой бледной кожей. Я задумалась. Чем объяснить мою бледность? В прошлый раз ко мне пристал с этим вопросом слишком внимательный чиновник. Он доставил мне несколько неприятных минут, пока я не поняла, что таким образом со мной знакомятся. Кстати, неплохой оказался мужчина. Я мечтательно улыбнулась и облизнулась. Благородной дамой я быть не могу, они по моим любимым заведениям не шляются. Девушкой веселого поведения тоже быть не могу – сама хочу выбрать кавалера на этот ужин. Я хихикнула – хороший каламбур получился. Ну тогда будем считать, что я целыми днями гну спину э-э-э… Шью? Вышиваю? Или чем там девушки могут целыми днями за закрытыми дверями заниматься? Ладно, если будут приставать с расспросами, буду златошвейкой. Престижная профессия и хороша тем, что мужчины в ее особенностях не разбираются. Легко спрыгнув с крыши, я расправила платье и без раздумий повернула к ближайшей таверне. Оп-с-с… Там я уже была в прошлый раз, нужно поискать другую. Понюхав воздух, я нашла таверну примерно через пару кварталов. Вроде бы приличная, как раз такая, в которых я люблю охотиться.

Тихо приоткрыв дверь заведения, я постаралась как можно незаметнее добраться до углового столика, который почему-то не был занят. Несмотря на не слишком поздний вечер, в таверне уже вовсю шло веселье: дым коромыслом, разносчицы бегают со скоростью хорошего василиска, с разных столиков периодически раздаются пьяные вопли или смех. Это радовало – на завернутую в темный плащ фигурку вряд ли кто обратит внимание, что мне и нужно. Когда я добралась до столика, оказалось, что он уже занят. Я растерянно посмотрела на мужчину, пристроившегося на стул, который я облюбовала. А ничего так, красивое тело, черные волосы, синие глаза, сильные большие руки без мозолей. Видно, что не белоручка, но мозолей работающего руками человека нет. И очень интересный запах, не похожий на запах жителей этого города. Я потеребила край плаща, огляделась вокруг и спросила:

– Вы позволите?

Мужчина очнулся от своих дум, отставил стакан с вином, и посмотрел на меня. Мне показалось, но его зрачки (даже не глаза, зрачки) дрогнули. Отражение свечи в глазах? Или что-то еще?

– Да, конечно, леди.

Я благодарно улыбнулась и присела на предложенный стул. Пожалуй, партнера на сегодняшнюю ночь я уже нашла.

– Позвольте узнать Ваше имя, благородный кавалер.

– Жан-Жак. Можно просто Жак, – улыбнулся он. – А Ваше?

– Катерина, – я вернула улыбку.

Дальше уже было дело техники. Уже через час мы выходили из таверны. Но, как ни странно, он пригласил меня просто погулять, а не к себе домой или в гостиницу. Мы гуляли по городу, он держал меня за руку, и я слушала удивительный по красоте рассказ о городе. Как оказалось, город был очень древний, и его прошлое было просто захватывающе. Несколько столетий назад он был форпостом борьбы людей с нечистью, и ни разу не был покорен, а из всех человеческих городов падения избежали только три. Потом там была знаменитая на всю страну Академия, периодически город бывал летней резиденцией королей, посольским городом, что положительно сказалось на архитектуре. Однако со временем нечисть была заперта в определенных областях страны, к ним поближе переместилась Академия, город-крепость и город-посольство стал не нужен, и он стал хиреть.

Мы гуляли почти до рассвета, и это была одна из самых интересных ночей в моей жизни. Я его не выпила. Это был один самых странных поступков в моей жизни. Еще более странным поступком стала наша договоренность о встрече через два дня. С трудом уговорив Жака не провожать меня прямо до дома, я наскоро осушила какого-то бродягу и чудом успела вернуться домой до рассвета.

К следующей встрече я пришла уже поевшей, чтобы не отвлекаться. Кстати, от чего не отвлекаться? От свидания? Сердце билось все чаще, пока я ждала Жака в той же таверне. Он пришел. Как ни странно, он пришел. И опять была прогулка на всю ночь, бархатный голос, рассказывающий о дальних странах так, как будто это сказочные королевства. Я упивалась этим голосом и этой ночью. На прощание Жак меня поцеловал. Это было ново, дико, необычно, потрясающе. Это был первый настоящий поцелуй в моей жизни.

Следующая встреча опять состоялась через два дня. В этот раз Жак держал меня за талию, в самые драматические моменты своего рассказа наклоняясь ко мне поближе, и казалось, что от его дыхания шевелятся волоски на коже. Каждый раз я вздрагивала и прижималась плотнее к Жаку. А так как он рассказывал о войне с нечистью, драматических моментов было много, и через не очень продолжительное время я оказалась в плотном кольце его рук. Жак уже вел рассказ практически шепотом, перемежая его легкими поцелуями. Его губы невесомо ласкали мое лицо – висок, скула, ушко… Когда я окончательно перестала понимать его слова, Жак поцеловал меня по-настоящему. Я не знаю, сколько мы целовались, но Жак ни разу не зашел за рамки поцелуя. То есть не пытался меня лапать, как мои предыдущие "партнеры по ужину". Если бы попытался, я бы знала что делать, а так я чувствовала себя дезориентированной.

На следующем свидании я попросила рассказать Жака о нечисти по двум причинам. Во-первых, принадлежа к этой самой нечисти, я очень хотела узнать, что о нас думают образованные люди. А во-вторых, для нормальной девушки это был очень страшный рассказ, что позволяло посильнее прижиматься к Жаку. Рассказ меня не порадовал. Даже Жак, образованный человек, повидавший мир, ненавидел вампиров. И не за убийства людей, а за то, что они "исчадия ада, проклятые Пресветлыми Богами". За что именно проклятые не уточнялось.

– Жак, а как узнать вампира?

– Ну… – задумался Жак, машинально перебирая мои волосы. Я довольно жмурилась. – Вампиров вообще очень сложно узнать. Они очень похожи на людей, однако они не переносят солнечный свет. Не сгорают, конечно, как в сказках, но он им малоприятен. Убить их можно только ударом в сердце осиной, от всех остальных повреждений они восстановятся. Нет, еще можно отрубить голову, новую они точно отрастить не смогут, – ехидно улыбнулся Жак. Я постаралась скопировать его улыбку и побыстрее спрятала лицо на его груди. Как-то не очень приятно представлять себя без головы.

– А еще они очень бледные и у них заостренные уши, – его руки пробежала по моему ушку и остановилась на верхней его части. – Вот тут. Хотя, – Жак продолжал поглаживать меня по уху, – ходят слухи, что сейчас попадаются вампиры и без острых ушей.

Я издала заинтересованный возглас, не отрываясь от рубашки Жака. Все-таки интересно, откуда такой необычный запах?

– Среди простого народа ходят слухи, что вампиры воззвали к своему Повелителю, и тот сделал так, чтобы у них были нормальные уши. Но я думаю, что это не так. Иначе бы их Повелитель сделал так, чтобы и кожа у них была нормального цвета,– Жак опять усмехнулся.

– Я изучил все данные о вампирах, сохранившиеся с войны, труды по вампирам из Академии, и старые и современные, и пришел к выводу, что это естественный процесс. Уши у вампиров с течением времени становились все меньше и меньше, так что сейчас наверняка существуют вампиры с нормальными ушами. Я думаю, что вампиры сами целенаправленно этого добивались, выращивая потомство только от особей с как можно более нормальными ушами.

Я издала еще один неразборчивый вопль, общий смысл которого можно было свести к тому, что это невозможно.

– Катерина, ты просто городская девочка, – Жак засмеялся. – Как думаешь, почему есть не просто коровы, а мясные и молочные коровы?

Он рассказывал, я мне было больно. Больно слышать, как о нас рассуждают как о скоте, особенно больно было то, что это правда. Больно вспоминать отца и мать, которые не любили друг друга, но которых назначили в пару старейшины. Больно было не только эмоционально, больно было и физически. Больно вспоминать операции, которые делали с детства надо мной наши лекари. Каждый раз больно отдавать практически всю кровь при возвращении домой, потому что охотиться из нашего клана сейчас могли считанные единицы, а кровь нужна всем, особенно больным. А когда я поняла, что наш клан вымирает, я перестала понимать, зачем я живу, и это тоже было больно. Сначала, потом стало все равно. Я просто делала то, для чего была рождена. Была охотником клана. А этот непонятный человек сумел буквально за несколько встреч пробудить все, что я старательно умерщвляла все предыдущие годы. Я изо всех сил постаралась привести себя в нормальное состояние, пока Жак рассказывал. По-моему, он ничего не заметил. Вечер закончился странно. Жак был так же нежен, ласков, но необычно задумчив.

Следующие несколько встреч я проникалась все бОльшим уважением к Жаку. Его рассказам, его уму, его умению говорить и целоваться. Хотя, конечно, звучит странно – уважать за умение целоваться, но я воспринимала свои чувства именно так. Каждую встречу я ждала со всё возрастающим нетерпением. Дошло даже до того, что я рассказала о себе, своих родителях, семье. Завуалировано, конечно, но рассказала. Это было немыслимо. Даже с самыми близкими своими друзьями я себя так не вела. Родители начали посматривать на меня с удивлением, мать даже пыталась вытянуть на откровенный разговор, но я ее осадила. Когда мне пригрозили не выпускать на охоту, я лишь рассмеялась – я была одним из последних охотников, без риска для клана заменить меня было не кем. Однако ее последняя фраза полностью выбила почву у меня из-под ног: "Ты не влюбилась?". Смех застрял у меня в горле. Я влюбилась? Я? Влюбилась? Да, я влюбилась. В человека. И с этим ничего уже сделать нельзя – мы влюбляемся один раз в жизни. Целый день я думала, что же мне делать. Так ничего умного и не придумав, я отправилась на свидание. Именно в тот день Жак попросил познакомить его с родителями. Я испугалась и решительно отказалась. Жак удивился:

– Но как же тогда я смогу попросить у них твоей руки?

Я стояла, как ударенная обухом по голове. Жак хочет на мне жениться? Зачем?

– Зачем? – тупо повторила я последнюю не очень умную мысль.

Теперь Жак стоял в таком же оглушенном состоянии.

– Что значит "зачем"?

– Ну зачем ты хочешь на мне жениться?

– Эм-м-м… Я хочу провести с тобой жизнь. Я… Я люблю тебя.

Мне стало оглушительно больно. Я изо всех укусила руку, чтобы не расплакаться. Ну почему, почему же он человек? Если бы он был вампир, какая бы из нас получилась пара!

– Ты человек… – еле слышно прошептала я.

– Что? – переспросил Жак.

– Ты человек высокого происхождения, – попыталась выкрутиться я. – А я... Я никто. Это невозможно.

Жак решительно взял меня за руку и притянул к себе.

– Это не препятствие. Я могу взять себе жену из любого сословия, не беспокойся.

Я вырвалась и убежала. Догнать Жак меня не смог, все-таки я вампир, не человек.

Несколько дней я просидела в своей комнате, не подпуская к себе никого. Потом пришел мой учитель и сказал всего одну фразу: "Катерина, прячась от своей проблемы, ты ее не решишь. Ты вампир, более того, ты охотник, убегая от проблемы, ты предаешь свою сущность". Предаю свою сущность? Черная патока отчаяния начала постепенно отступать. Да, я вампир, я охотник, я не могу просто взять и бросить все. Я не хочу опять покрыться ледяной коркой безразличия, я должна прояснить все до конца. Убить он меня не сможет, обычный человек против нас ничто, если я пойму, что он не сможет принять меня такой, какая я есть, я просто улечу. Пока я шла к выходу, никто даже не пытался меня задержать, несмотря на то, что сегодня была не моя очередь выходить на охоту. Прилетев на место нашей последней встречи, я начала выслеживать Жака. Запах любимого был моей путеводной нитью по с некоторых пор любимому городу. Жак был в таверне, где мы в первый раз встретились. Я посчитала это благоприятным знаком.

– Жак, – начала я подсев к его столу.

Едва не выронив бокал из руки, Жак уставился на меня, как на привидение. В его глазах было отчаяние. Все заранее придуманные слова застряли у меня в горле.

– Катерина, зачем… Что я не так сделал? – мне показалось, что он хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал.

– Жак, – я накрыла его руку своей, – мне нужно тебе кое-что сказать. Но не здесь.

– Хорошо, – он кинул на стол монету и вышел за мной из таверны. – Куда мы идем?

– К тебе.

– Откуда ты знаешь, где я живу? – В голосе Жака слышалось безмерное удивление.

Я мельком оглянулась:

– Это связано с тем, что я хочу тебе рассказать. Прошу, подожди немного.

– Хорошо, – донесся задумчивый ответ.

Жак жил в двухэтажном добротном доме, улетать мне было удобнее со второго этажа, поэтому, наплевав на приличия, я попросила пригласить меня в спальню (в человеческом жилище запах хозяина концентрируется в спальне, поэтому я без проблем смогла определить расположение спальни в доме). Глядя на ошалевшее лицо любимого я немного развеселилась. Спальня оказалась очень уютной, я бы сама от такой не отказалась, особенно если делить ее с Жаком. Поймав себя на этой мысли, я покраснела. Жак сидел в кресле и с некоторой опаской смотрел на меня.

– Ты хотел узнать, почему я отказалась познакомить тебя с родителями. Смотри.

Я сбросила платье. Трансформация обычно занимает очень немного времени, но в этот раз я постаралась максимально замедлить ее. Жак, схватившись руками за поручни кресла, застыл, как статуя, и, не произнося ни слова, смотрел, как выворачиваются мои руки, выпуская наружу крылья, как наружная сторона крыльев проникает в позвоночник, закрепляясь там, как белеют волосы, сплетаясь в косу-удавку, алеют глаза, появляются клыки. Как я превращаюсь в вампира в охотничьей ипостаси. Обратная трансформация прошла быстрее. Одевшись в платье, я села в кресло напротив Жака.

– Я ответила на твои вопросы?

– А? – Жак еще пребывал в шоковом состоянии. Я грустно усмехнулась.

– Ты человек, я вампир. Я люблю тебя, а ты любил ту внешне человеческую девушку, в которую я иногда превращаюсь, чтобы охотиться. Прости, Жак, я не могу познакомить тебя с родителями, я не могу прожить с тобой жизнь. Я даже не могу превратить тебя в вампира, хотя я думаю, что ты и так знаешь, что легенды врут. Но я не исчадие ада, я такая же, как ты, только я живу по-другому. Я не могу прожить без человеческой крови. Я не знаю, зачем Боги так наказали нас – людей и вампиров. Не знаю. Но я знаю, что раньше, еще до первых войн, люди и вампиры жили вместе… – Я рассказывала историю становления вампиров и людей, которую сохранили наши хроники, которая во многом кардинально отличалась от истории людей, я говорила о мирных временах, о настоящих причинах раскола, о том, как люди добровольно уходили к вампирам, чтобы сражаться за них, о любви между вампирами и людьми. Я говорила и говорила, а Жак сидел, закрыв лицо руками, и слушал.

– Я не проклята, Жак, и я уже не могу без тебя, мы любим только один раз в жизни, и этим "разом" стал ты. – Я замолчала. – Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Жак поднял голову и посмотрел абсолютно больными и беспомощными глазами на меня. Я не выдержала, опустилась на колени перед его креслом, и осторожно взяла его за руки.

– Жак…

И тогда он сделал то, чего я совсем не ожидала. Он наклонился и поцеловал меня. Через несколько минут раздался его шепот:

– Мне все равно, я тоже уже не могу без тебя.

Я осталась у него до следующей ночи. Так началась моя новая жизнь. Практически каждую ночь, кроме дней охоты, я проводила с Жаком, сегодня он попросил прийти попозже, и я сидела и ждала, когда молоденький серпик Луны дойдет до Альты, и вспоминала.

Я легко проскользнула в окно. Любимый уже ждал меня. Жаркие руки, жаркие губы, жаркое тело. Казалось, что моя холодная кровь кипит. Обнаженная, я чувствовала его всем телом и плавилась в его объятиях. Он прижал меня к стене, закинул обе мои руки вверх, прижал их своей рукой и начал целовать.

– Я люблю тебя, – прошептал он сквозь самый горячий поцелуй в моей жизни.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я и вдруг почувствовала резкую боль напротив сердца. Я попыталась рвануться в сторону, но он крепко держал меня. Трансформация! Не получается! Он. Ударил. Меня. Осиной. Я забилась в его руках. Ничего не получается! Поцелуй не прерывался, боль все нарастала, лицо стало мокрым от слез. Его слез. Я бессильно рычала, теряя голову от боли. Перед тем как мир взорвался окончательной вспышкой боли, я услышала тихое: "Прости, я не могу иначе. Ты проклята Богами".

Несколькими днями ранее

– Жан-Жак, долго ты еще будешь возиться с этой нелюдью? – голос мессира был холоден. – Твое зелье, привлекающее вампиров, уже испытано и роздано братьям, и я не понимаю твоего поведения.

– Мессир, мои исследования вампиров еще не закончены, – Голос Жан-Жака слегка дрогнул. – У меня остались еще несколько вопросов, которые я должен прояснить.

Глава ордена Пресветлых Богов изучающе смотрел на рыцаря своего ордена.

– Я рад, что ты не поддался силам зла, Жан-Жак. Но мне кажется, что твои исследования можно продолжить с выбранным тобой образцом и в храме. Оставлять на свободе подопытный материал я считаю нецелесообразным. Так что ты должен предпринять меры в ближайшие три дня. Жду от тебя доклада, можешь идти.

Рыцарь деревянно поклонился и вышел из зала, стараясь держать спину прямо.

09-12.01.2010