Мой второй

Глава 1

Мой второй

Летним приятным вечером Саня Иванов зашел в супермаркет за продуктами, но на кассе его ожидала неожиданность. На обеих его картах было «недостаточно средств». Пока он шарил у себя по карманам в поисках наличности за спиной раздался голос : «Не везет с картами – повезет в любви». Саня обернулся и разулыбался : «Леха»!

Через полчаса они были у Лехи, его бывшего одноклассника, дома, за столом. Леха открыл бутылку и, готовясь разливать, сияя, предложил: «Накатим за встречу!» Саня ответил: «Ты же знаешь, я не пью, извини. Собутыльник из меня плохой. Но ты на меня внимания не обращай. Ты-то сам давай».

- «Давай! Да я на нее смотреть не могу. Ленка от меня ушла. С месяц уже. Пытался уйти в запой. Но у меня какой-то конфликт желаний. Хочется запить, вот только водку пить не хочется. Ну и ладно. Ну и не будем. У меня пельмени должны быть. Сейчас отварю». - « Лех, а почему она ушла? Что не так?» - « Да живу я не так. По ее мнению. Мне уже 33, а машины так и нет. Дача от ее родителей. Все отпуска не на теплом море, а на этой даче. Так я там еще и грядки не копаю! Преступление против человечности!» - «И что, из-за этого?» - «Да, Саня, из-за этого. Из-за недостаточной профинансированности жизни. Я старший научный сотрудник в филиале института Бехтерева. Получаю свои 18 в месяц и ни в чем себе не отказываю. Ты знаешь, что самое противное? Что она в своей парикмахерской больше меня получает. А еще более противное то, что выхода нет. Я свою работу люблю и ни на какую другую менять не хочу. Мы занимаемся мозгом. Конкретнее – памятью. Ты хоть представляешь, что это такое?» - «Леха, я вижу, у тебя есть нечего. Готовить ты, видимо, так и не научился. Давай я тебе супчик сварганю, а ты рассказывай про память». - «Годится. Ну так слушай. Что такое память? Способность аккумулировать информацию и хранить ее для извлечения в нужный момент. Вроде бы все просто, но мы даже не задумываемся, насколько она всеведуща, эта память. Все наши знания это память. Это понятно. Но и все наши навыки: читать, считать, писать, есть ложкой, разговаривать, ходить – это тоже память. Краткосрочная, долговременная, мышечная, тактильная, образная, механическая, разная. Мы помним слова, звуки, прикосновения, вкус, мы помним девушку по запаху, похмелье по головной боли, испуг по ощущению провалившегося сердца. Ребенок, который только начинает свою жизнь уже обладает памятью. Человек в пять лет может написать мемуары! Да, кстати, у детей есть так называемая дородовая память. Детские доктора из разговоров со своими пациентами вывели, что около трети детей до 4-6 лет помнят свою жизнь до этой жизни. Японцы и американцы занимались этой проблемой и даже научились отделять ложные воспоминания от истинных. Потом дети это все забывают, но все равно феномен очень интересный. Память есть у животных: рыбы помнят места нереста и через год странствий возвращаются именно в эти места, птицы – места зимовий. А случаи, когда домашние животные оказывались вдалеке от этого самого дома и каким-то неведомым образом, непонятно, как ориентируясь, возвращались. Для улучшения памяти человек придумал систематизацию знаний. Одна из самых известных и простых систем – стихи. Рифма значительно увеличивает способность запомнить возможности.

Или возьмем актеров, студентов – медиков. Им приходится запоминать большие объемы информации за короткие промежутки времени. И это у них получается! Как рассказывала знакомая актриса им сначала ставится актерская задача, они эмоционально проживают все сцены, а потом на это накладывается текст сценария и это помогает процессу.

Медики, бедные медики просто зубрят. Вот , допустим, в головном мозге есть левое полушарие, правое полушарие, большие полушария, лобная доля, теменная доля, затылочная доля, височные доли, гиппокамп, гипофиз, миндалина и еще мешок прочих субпродуктов. И все они отвечают за память в той или иной степени! До сих пор идут споры о физиологии памяти».

- «Леха, давай не будем о физиологии. Меня от одного этого слова мутит». - «А что в нем такого? Ну ладно, не будем. Так вот, я берусь утверждать, что память не только основа всей нашей сознательной деятельности, она основа наших чувств.» - «Ты хочешь сказать, что любовь, ненависть основаны на памяти? Какая связь?» - « Ну смотри. Произошло что-то, что тебя обидело. Ты считаешь, что это несправедливо. Значит, у тебя в памяти есть и справедливые разрешения аналогичного конфликта. Так возникает маленькая обида. Несколько маленьких обид перерастают в ненависть. Теперь насчет любви. Ты встретил женщину, провел с ней какое-то время, и увидел, что мир стал куда красивее и теплее, чем раньше. Память подсказывает тебе, что тебе с ней лучше, чем без нее.» - «Неудачный пример. Ты же знаешь, у меня с ними не складывается. Не могу я к ним подойти. Боюсь я их.» - «Саня! Так ты до сих пор не женат? Ну дела! С этим надо что-то делать!» - «Да ничего с этим не сделаешь. Давай лучше опять про память.» - «Про память? Про память. Ну что сказать – голова предмет темный, и исследованию не подлежит, как говаривал доктор из «Формулы любви». Ну а если серьезно, память – основа личности, сознания, души, если хочешь. Она фундамент твоих поступков. Не только она, конечно, но она – в значительной степени. Вот видишь ты симпатичную женщину и хочешь подойти к ней, а память подсказывает: «Не делай этого, не получалось у тебя еще.» Только в этом случае это плохая напоминалка. Ты все равно подойди, хотя бы чтобы потом вспоминать, что у тебя это когда-то получилось.» - «Леха, не надо про женщин .» - «Да как не надо? Человек существо даже не стадное, а семейное. Брак – это нормальная форма человеческого сообщества. Человек должен о ком-то заботиться – иначе жизнь становится пустоватой». - «Вот у тебя она сейчас, когда Лена ушла, пустовата?» - «Да, Саня. Если бы не работа – точно бы спился. Ты же видишь – квартира у меня (родительская) однокомнатная. Мы с Ленкой все время сталкивались. И смеялись из-за этого, и ругались, но было так – нам было как бы тесно вдвоем. А теперь я болтаюсь здесь как … язык в колоколе. Она как-то стала сразу на размер больше.» - «Слушай, может я с Леной поговорю? А вдруг получится убедить?.» - «Может. Слушай, мне тут в голову пришло – ведь проблема твоя психологическая. Ты с психологом разговаривал?» - «Да разговаривал, конечно. Может мне на них не везло. Кучу денег потратил ,услышал их заумную терминологию, но пользы ноль.» -«А не задумывался ты, когда это у тебя началось? Ну, допустим, в первом классе ты с девочками спокойно общался?» - «В первом да. Где-то класса с восьмого. Не помню точно Это ж давно было ». - «Слушай, у меня гениальная мысль. Сейчас у нас есть технология, позволяющая записать твои воспоминания. Воспроизводить их мы пока не научились, но мы этим занимаемся. Недавно было предложено записать воспоминания достаточно большого количества наших горожан и для истории и для наших исследований. Обратились к журналистам, те представили список интересных людей, согласовали, пригласили. Многие отказались. Их дело. Но мы все-таки записали около трехсот человек. Регулировать время воспоминаний мы не научились, но многие говорили, что вспоминали значимые для них моменты жизни, и вспоминали очень ярко – как будто заново переживали. Благодарили. Давай мы и тебя проведем как участника эксперимента и запишем. Если ты вспомнишь случай или случаи из-за которых у тебя проблема, это здорово упростит задачу.» - «Да нет никакой задачи, Леха.» - «Спокойно, Саня. За дело берется профессионал. Завтра ко мне в лабораторию на Весеннюю, 11. Подходи к 9-00.» - «Ладно, уболтал ».

Утро уже начинало хмуриться, когда Саня раз в десятый звонил в звонок советской эпохи. Здание когда-то было голубым, но штукатурка категорически отваливалась и только на последнем, третьем этаже голубело большое пятно. Наконец дверь распахнулась , и тут же начался дождь. Саня заскочил, поспорил с вахтером, позвонил Лехе. Через пять минут за ним спустилась девушка, спросила «Вы Александр?» Саня кивнул. Она представилась : «Я Нина», и, махнув рукой, повела за собой.

В кабинете, на 3 этаже, Сане налили кофе и он уселся рядом с Лехой на широченном подоконнике. И спросил: « Долго это продлится? Я до обеда отпросился.» - «В среднем часа два занимало. Сейчас ребята в лаборатории аппаратуру настроят и пойдем.» - « А те, кто до меня здесь были, они что-то рассказывали?» - «Мы не имеем права их расспрашивать. И сами они не стремились. Почти все были задумчивы. Некоторые – со слезами. С тихими такими слезами, без рыданий. Но говорили, что будто заново полжизни прожили.» - «Это за два то часа?» - «Ну да. Если в двух словах объяснить – чтобы прожить целый день тебе нужно часов 16, а чтобы вспомнить – несколько мгновений. Но зато вспоминаешь – как будто живешь. Мы руки-ноги пристегиваем на это время, чтобы ничего не случалось. Хотя, конечно, случалось.» - «Что случалось?» - «Да забирали некоторые диски свои с воспоминаниями. По условиям договора, имели право.» - «И многие забрали?» - «Сначала немногие. Потом все. Мы с ребятами думали, в чем тут дело. Поняли, что у каждого есть свои скелеты в шкафу. И они не хотят, чтобы об этом знали. Воспоминания, это же только для тебя воспоминания, а для любого другого это как исповедь, может даже как чистосердечное признание. Воспоминания это самая интимная вещь». - «Так что же, не удался ваш эксперимент? Материала то не осталось?» - «Да, материала не осталось, но эксперимент показал, что технология наша работает. Если мы доработаем управление временем воспоминаний, то это уже успех. Представляешь – мы тебе поможем заново пережить твой первый спортивный успех, победу на олимпиаде, первую любовь. Да, вот ее тебе и предстоит вспомнить и пошли – ребята зовут».

Саня двинулся к распахнутой двери, куда приглашали, а Леха , проходя, спросил у Нины : «Ну как тебе мой одноклассник? Пойдешь за него замуж?» И Нина, несмотря на несерьезность момента, ответила неожиданно серьезно: «За него? Никогда!» «Что так?» - улыбнулся Леха. «А он никакой. Мягкий и пугливый». «И как разглядела?» - ворчал про себя Леха, удаляясь в лабораторию.

Когда Саню отстегнули, отключили аппарат, он, открыв глаза с минуту молча смотрел в угол, приходя в себя. Руки его слегка подрагивали. Леха вглядывался в его лицо, видя какие-то перемены, но пока не понимая какие. И вдруг протянул: «Саня! Да ты поседел! У тебя кончики висков поседели!» И тут Саня поднял лицо и выдал : «Это была не моя жизнь. Это был какой-то приключенческий роман.»

Секунду Леха соображал, потом громко произнес : «Всем стоп. Не двигаться. Стоим и думаем. Произошел сбой. Пациент видел не свою жизнь. Так, Коля, Игорь – сфотографировать все панели управления , все рубильники, вообще все. Даже кто где стоит. На улице дождь. Кто –нибудь заметил, молнии были?» И, видя, что все молчат, вышел в кабинет и дал задание : «Нина, мне нужно знать, не было ли молний в окрестностях в течение последних двух часов». –« И где мне это узнать?» - «Не знаю. Думай сама».

Они опять хлебали кофе на знакомом подоконнике и Леха расспрашивал : «Ну и кем ты там был?» - «Знаешь, давай пока про это не будем. Это не мои тайны. Это чужая жизнь». - « Да, это поразительно. Понимаешь, мы уже тут немного помозговали. Версия первая. Записи у предыдущих (а может, и у тебя) шли не только на диск, но и еще на какие-то носители. Ребята сейчас все проверяют. Но к этому аппарату ничего больше подключено не было. Версия вторая. Ты в курсе, что бывали случаи, когда люди, побывавшие в состоянии клинической смерти, после возвращения к жизни вдруг становились обладателями новых умений – играть на музыкальных инструментах, сочинять музыку, говорить на иностранных языках. Самое популярное объяснение этому - что существует некое информационное поле, с которого они что-то уносили. Ну, как ты понимаешь, это опять память. Что-то в этом же роде произошло и с тобой». - «Ладно, Леха. Надо идти, на работу надо.» Проходя мимо Нины, глядевшей в зеркало, Саня с улыбкой произнес : « Вам очень идет новая прическа.»

Закрыв за другом дверь Леха увидел Нину в необычной позиции: наклонив голову к одному плечу она задумчиво смотрела на закрытую дверь. – «Нина, что случилось?» - «Вот это сейчас вышел другой человек. Этот уверен в себе. И откуда он узнал о новой прическе?» «У тебя новая прическа?» - изумился Леха и прошел в лабораторию.

Через три дня вечером дома у Лехи затрещал звонок. Это был Саня, деловой, озабоченный и с пиццей. – «Ты извини что не с тортом. Я подумал что торт – это для барышень. На, держи.» -«Да правильно подумал. Давай, проходи, разговор есть». - «И у меня для тебя есть. Ставь чайник. И рассказывай». - «Ну рассказ будет недлинным. Ребята все проверили и перепроверили – запись на другой носитель исключена». - «И это значит, что остается одна версия»? - «Это значит, что все и проще и сложнее. Скорее всего ты видел жизнь человека, который проходил процедуру. Но как эта информация попала к тебе – этого мы объяснить не можем». - « Да, и я даже не знаю, жив ли этот человек. Моя интуиция подсказывает, что это под большим вопросом. « - «Интуиция? Да откуда она у тебя»? -«Оттуда, Леха, оттуда. А я тебе вот что хотел сказать. Был я у Лены. Храбрится, смеется, а в глазах тоска. Тянет ее к тебе. Сама не рада тому, что ушла. Сходил бы ты к ней». - «Тоска? Да с чего ты взял?» - « Ну я же говорю, интуиция. И еще у меня проблема. Я ни с кем не могу поделиться, только с тобой. Понимаешь, есть две знакомые, и они как с цепи сорвались. Тянут меня в постель. Но я так не могу. То есть я-он, тот, который, он бы с легкостью на это пошел, я знаю. Но я-я не могу. Ты понимаешь, что меня пластает на части? Я раздваиваюсь. И женщинам этим приходится и врать и всякую чушь городить. И обидеть их не хочу и запутаться боюсь».

- « Ну, дела! Ситуация развернулась наоборот. Знаешь, если в твоем прежнем качестве я тебе мог помочь, ну или думал, что мог, то теперь я развожу руками. У меня нет ни подобного опыта, ни подходящих мыслей». И еще через секунду: «А кем ты себя больше ощущаешь? Ты это ты-он или ты-ты?» - «Сам понять не могу. Точно знаю, что я уже не прежний я. Раньше я жил одним днем, ну, в лучшем случае помнил, что мне к ЛОРу в пятницу или в отпуск в июне. А теперь я помню все дела, которые мне предстоят на год вперед . Я вижу выходы из ситуаций из которых нет выхода. Я знаю, как ударить человека, если он агрессивен. И еще вот эта интуиция. Понимаешь, Леха, я – это не я.» - «Вот что, Саня. Приходи ко мне завтра в лабораторию. Потестируем твою память, поизучаем»… - «Нет, Леха. Этого пока не надо. Мне нужно еще подумать и завтра вечером я к тебе домой приду. Еще поговорим.»

Когда на следующий вечер сияющий Леха открыл дверь, из квартиры потянуло жареной картошкой, Саня понял – Лена вернулась. Они сели на кухне, Лена достала бутылку «Гымзы» и предложила – ребята, давайте отметим. «Могу приготовить глинтвейн,» - предложил Саня, - «Нужен сахар, апельсин и гвоздика». Ему все было предоставлено в кратчайшие сроки и минут через пятнадцать они втроем вдыхали аромат, от которого прихватывало горло. После первых глотков и восторгов Саня поднял стакан и провозгласил; «За вас, ребята! Чтобы вы не только понимали, чтобы чувствовали друг друга, чтобы по цвету глаз, по движению рук представляли состояние и настроение, чтобы…» - «Ты когда так говорить научился?»- изумилась Лена, - «Цицерон ораторович. Очень красиво и мило. Мы уже многое обсудили, но ты все это завернул в красивый фантик. Давайте за всех нас!» Потом под картошку и смех Лена рассказывала, как ей подсунули вместо лака баллон со взбитыми сливками и она украсила ими подругу после завивки, а после ей позвонила коллега, и она ушла разговаривать в комнату. «Так вот, Леха, дело в том, что мой второй я был разведчиком – нелегалом. Понимаешь, какие последствия у этого?»

«-«Какие?». - «Нельзя меня тестировать. Нельзя мне вопросы задавать. И никто про это не должен знать. Даже Лена». - «Да она…» - «Нет, Леха. Дело серьезное. Я сам себя стал бояться – одно неосторожное слово может иметь последствия. Это же связано с государственными секретами. А потом – этическая сторона, что ли. Я же все его тайны, все его мысли и намерения знаю. Ну, если и не все, то почти все. Он жил, как любой человек – и праведно и грешно, и добро и зло. А я теперь, как Бог, могу оценивать его действия. Но у меня то преимущество - я знаю, что было потом. И это меня восхищает. Он ошибался достаточно редко. А как он просчитывал варианты и подстраховки! Не голова, а компьютер! А жизнь! Сплошной приключенческий роман. И очень хочется про эту жизнь рассказывать – я ж ее всю знаю – и нельзя по понятным причинам».

Тут из комнаты вернулась Лена : «Представляете, Надин муж по дороге с дачи подобрал совенка, привез ей на работу в парикмахерскую. Его там поселили в коробке, покормили, оставили на ночь. Сидит, только головой крутит. Тихий такой. А утром пришли – как будто танковый бой был: все раскидано, разворочено. С полчаса порядок наводили. Вот такая тихоня». «Весело у вас», - улыбнулся Саня, - «Ну, побольше веселья вам и в семью! И взаимопонимания побольше»! «И денег», - добавила Лена. «Да, насчет денег», - посерьезнел Саня. – «Леха начинает бизнес. Он открывает кооператив «По волнам моей памяти».

Леха сидел окаменевший, не понимая смотрел на Саню, а Лена, улыбаясь и не веря, теребила его: «Что, правда? Леш, ну скажи».

«Да правда, правда.» - отозвался Саня. – «Даст объявление о том, что поможет вспомнить лучшие моменты жизни любому желающему. За небольшие деньги. Желающие будут. А оборудование будет задействовано лабораторное. Оно все равно большую часть времени простаивает».

Слушая его Леха, понимая замысел все больше и больше, начинал уже что-то прикидывать в голове и растерянно улыбаться.

«Ну все, братцы, мне пора», - Саня пошел к выходу, - «Как-нибудь увидимся».

Увидеться получилось через год. Саня вечером подходил к тому же супермаркету и увидел выходящего скорым шагом Леху с пакетами. Широко улыбаясь, Леха подошел и , торопясь, начал излагать: «Привет! Какую же ты идею подкинул! Я за пару недель все оформил, с месяц мы с ребятами поработали в тестовом режиме, на двух установках. А потом собрали еще восемь, запустились на полную. Спрос большой. Некоторые старики вообще подсели – приходят после каждой пенсии. Мы им уже и скидки персональные ввели. Кто-то хочет вспомнить любимых, кто-то других близких людей. Деньги появились. У нас с Леной дочка родилась, Машенька. Вот, спешу к ним. А у тебя как дела?»

- Да все отлично. Работаю там же, тем же. Долго не решался съездить познакомиться к своему второму, а когда, наконец, решился, опоздал. Умер неделю назад. Может, и к лучшему. В его жизни была пара случаев, когда он устранял людей, узнавших о нем что-то, чего знать не следовало. Поговорил со знакомым священником, в штрихах обрисовал ситуацию и спросил, как себя вести. Тот долго думал, потом сказал: «Да, первый раз про такое слышу. Один человек и две жизни. Это ж и радостей больше, зато и грехов. Ты вот что, не запутайся. Следи за собой. За своими мыслями и поступками. Приходи ко мне еще, будем беседовать. Да, и вот что. Постарайся не разглашать чужих секретов и не зарабатывать на этом денег». Вот я и стараюсь. Но книгу о нем я все-таки напишу. О моем втором. Каждый вечер пытаюсь. Получается коряво. Но я буду стараться.