Моток времени Арси

Пролог

Голова раскалывалась так, будто в макушку старательно вбивали железный кол молотком. Первые секунды, когда Арсения разлепила глаза, обстановка вокруг выглядела совсем неясной, размытой, с яркими бликами от большого окна и несколькими пестрыми пятнами.

Девушка приподнялась на кровати, прошипев от боли и в голове, и в теле, и в глазах.

— Я доложу господину Акселю, что вы очнулись!

Арсения опомниться не успела, как со стула напротив вспорхнула молоденькая девушка в униформе и скрылась за дверью. Сама же она рухнула обратно на подушку и, прикрыв лицо ладонями, мучительно простонала. Последнее, что она помнила — обычный, давно уже привычный учебный день в Академии. Затем ослепительная белая вспышка, а после неё в голове сквозила неприятная пустота. Одно Арсения понимала, как нельзя ясно: случилось что-то поистине серьезное, раз навестить её лично решил сам господин Аксель, глава Антариса. И долго себя ждать не заставил, уже спустя две минуты он уверенно переступил порог комнаты.

Арсения распахнула глаза, свет из окна остро полоснул по ним. Девушка поспешно приняла сидячее положение, и от резких движений мир на мгновение помутнел.

— Здравствуйте, господин Аксель, — превозмогая режущую боль, Арсения склонила голову. Так было велено делать едва ли не всем жителям Антариса.

Когда-то она входила в то скудное число людей, которым было позволено не склонять голову пред господином Акселем, но теперь он снова стал для неё чужим. И в этот раз сердце снова тоскливо сжалось от осознания этого.

— Вижу, чувствуешь ты себя неважно, — мужчина мягким жестом дал понять девушке, что она может возвращаться на подушку. Та возражать не стала, кивком поблагодарила. — Неудивительно, собственно.

Горло раздирало от невыносимой жажды, и Арсении совершенно не хотелось разговаривать, она то и дело возвращалась мыслями к воде, но воды нигде рядом не было.

— Что произошло?

Арсения сглотнула липкий колючий комок, прежде чем добавить еще парочку вопросов. Аксель, внимательно за ней проследив, неожиданно протянул маленькую бутылку воды.

— Спасибо, — чувственно, почти шепотом поблагодарила девушка и прильнула губами к горлышку бутылки, осушив её почти полностью.

— Это лечебная вода, — Аксель выдержал небольшую паузу. — Совсем скоро тебе полегчает.

— Последнее, что я помню - учебный день, а затем яркая вспышка и… всё.

Арсения сосредоточенно нахмурила брови, но вспомнить ей больше ничего так и не удалось. И она осторожно, будто боясь последующей реакции господина Акселя, поинтересовалась:

— Что произошло? Вы знаете?

— Знаю, — кивнул мужчина. — Потому и пришел к тебе, Арсения.

Сердце девушки пропустило болезненный удар: когда в серьезном разговоре к тебе обращаются по полному имени, да еще и в таком мрачном тоне - ничего хорошего это не сулит.

— Ты совершила серьезную ошибку, — Аксель цепко посмотрел прямо в глаза девушке и добавил с нажимом: — очень серьезную.

Пробежавший холодок по спине Арсении, впитался в каждый позвонок, и девушка зябко повела плечами. Всё еще ничего не понимая, она глуповато хлопнула глазами, испуганно глядя на мужчину и ожидая дальнейших объяснений.

В голове в геометрической прогрессии зарождалась страшная мысль, что она подвела Акселя.

— И подвергла весь Антарис, всех его жителей серьезной опасности.

Дальнейшие объяснения Арсении совсем не понравились. Она побелела, как школьный мел. Много лет она старалась до изнеможения: получила официальное признание безупречной ученицы Академии — награду вручал ей сам Аксель, с гордостью в глазах, будто в тот миг она стала для него родной дочерью.

Аксель снова заговорил:

— И ты едва не погибла сама. Я подоспел вовремя, спас тебя, прекратил твои действия.

— Что?.. — одними губами вымолвила Арсения и в приступе паники замотала головой: — нет! Я не могла! Я же…

Девушка втянула носом остывший воздух, спешно вытирая полившиеся слезы. Она предала единственного человека, который верил в неё! Осознание этого стремительно убивало её.

— И ты понесёшь наказание за свои действия, — беспристрастно вымолвил Аксель. — Слушай, — он выдохнул, будто снимая маску строго правителя. — Я хорошо к тебе отношусь, ты одна из лучших учениц, круглая отличница и добрая девочка. Честно, я скучаю по тебе: твоего присутствия не хватает в моём доме, ты для меня стала едва ли не дочерью.

Арсения стиснула зубы: внезапное признание с его стороны прижгло по самому сердцу! Его слова не согрели, не успокоили и совсем не подарили веру в хорошее, а напротив, заставили чувствовать себя отвратительно. Будто забыв, кто перед ней, она подняла взгляд, полный злобы.

— Дочерью? — переспросила она почти шепотом, полным отчаяния. — Поэтому вы забрали у меня воспоминания о семье?..

Аксель лишь добродушно и с некоторой горечью усмехнулся.

— Не по своему желанию. Я стою у власти, но я не решаю абсолютно всё. У меня нет волшебной дудки, под которую все будут плясать ровно так, как этого желаю я.

Пелена ненависти застлала разум.

— Но вы подписали приказ, — с холодным спокойствием вымолвила Арсения, вцепившись пустым взглядом в золотые колечки на двух длинных серых прядях мужчины.

— И ты думаешь, я живу с чистым сердцем после этого? — Аксель выгнул бровь. — Мне был выставлен ультиматум, ты знаешь эту историю, не вороши рану вновь. Не подпиши я тогда приказ о зачистки твоей памяти, возможно, твоя жизнь оказалась бы куда хуже.

— Дома? В семье?

Аксель кивнул.

— Там, где ты была не нужна.

На краткий миг Арсения прикрыла глаза. Ответ мужчины будто окатил холодной водой.

— Что я сделала? — Бесцветно поинтересовалась она. — Как я пыталась навредить миру?

— А это и есть твоё наказание, — Аксель немного помолчал. — Я заблокировал в твоей памяти произошедшие события. У тебя есть время до нового года, чтобы выяснить, что ты натворила и исправить это.

— А иначе?..

— Иначе твоё сознание обнулят.

Арсения ошарашено округлила глаза. Обнуление сознания — буквально пытка на живую!

— Это не гуманно! — С чувством возразила девушка.

— Не гуманно – подвергать весь мир гибели.

— Зачем вы даете мне шанс всё исправить? — Арсения успела пожалеть о сказанном, но отступать уже было поздно. — Почему бы не наказать меня сразу?

Аксель долго и молчаливо смотрел на неё. С сочувствием и какой-то горькой болью во взгляде блеклых серых глаз с помутневшей роговицей.

— Потому что я не хочу для тебя такой участи. Ты дорога мне, — наконец, ответил он чуть тише, будто боялся быть услышанным кем-то еще. — Но Совет единогласно высказался за твоё наказание. Путём долгих переговоров мне удалось их убедить дать тебе время.

Арсения вытерла слезы, бегущие по щекам и шее.

— Адриан знает, что произошло?

— Он знает, что ты виновна, но не в курсе, в чём именно.

— Я вас поняла. Спасибо, что помогли мне, — Арсения благодарно склонила голову. — Пускай я и не знаю, в чем виновата, но приношу сердечные извинения за совершенную ошибку.

Некоторое время Аксель не отводил вдумчивого взгляда от девушки. Он разомкнул тонкие губы, но совсем не сразу вымолвил то, от чего сердце Арсении замерло:

— Тебе следует сдать акцирион.

Девушка тут же тронула тонкую золотую фероньерку кончиками пальцев и отрицательно мотнула головой.

— Нет, пожалуйста!

— Арси, — с нажимом вымолвил Аксель и требовательно протянул руку. — Наказание ты понесёшь, как обычный человек, без накопленных магических сил.

Она выждала несколько секунд, все еще глупо надеясь, что мужчина сжалится и оставит магическое украшение при ней, но он продолжал непреклонно ждать. Арсения смиренно выдохнула и отдала фероньерку. Она представляла собой золотой гибкий обод с мелкими прозрачными камнями, ложилась на голову и совсем немного пролегала по лбу с правой и левой стороны.

Аксель поднялся со стула.

— Скоро к тебе зайдёт мой сын, принесёт браслет, который будет отмерять твоё время и…

Аксель сомкнул губы, отвел взгляд.

— И… что?

— Постепенно, с каждой потухшей нитью на браслете – ты будешь терять какие-то воспоминания, — и, заметив на себе растерянный испуганный взгляд Арсении, мужчина поспешил договорить: — я был против, долго боролся за отмену этого пункта твоего наказания, но, увы.

— Благодарю, — склонив голову, вымолвила Арсения и пререкаться более не видела смысла.

Когда дверь закрылась, а в комнате от господина Акселя остался только шлейф горького парфюма, девушка рухнула лицом в подушку и расплакалась навзрыд. Она готова была сделать, что угодно, лишь бы всё исправить, но совершенно не знала, что ей делать, как только встанет с кровати. Арсения чувствовала себя так глупо, словно ей поручили разгадать загадку, не рассказав основную её часть, а сразу задали вопрос:

«Что ты теперь будешь делать, Арсения, чтобы всё исправить?»