Морские девы

Глава 1

Когда-то давно, когда драконы не умели оборачиваться в людей, а люди не умели ладить с морем, три морские девы Уна, Тала и Реета выбрали себе в мужья драконов.

Уна вышла замуж за повелителя равнин Ильмара и принесла в приданом своем рыб больших и малых, морских гадов, жемчужных моллюсков, кораллы и раковины. С тех пор ни муж ее, ни дети не ведали нужды в пище и украшениях. Так начался род Ильмарийцев.

Тала вышла замуж за повелителя скал Сейда и принесла в приданом своем ветра большие и малые и течения морские. Отныне крылья ее мужа не знали усталости, и корабли его плавали по морю дальше и быстрее прочих. Так начался род Сейденцев.

Реета же вышла за повелителя севера Рата и принесла в приданом своем смерть. Она научила мужа и детей своих делать снасти для ловли гигантских рыб, готовить их несъедобное мясо, делать из костей клинки, а из яда снадобья. С тех пор ни муж ее, ни дети никого и ничего не боялись. Так начался род Ратов.

Дети Ильмара пришли править на земли юга. Солнце сделало их чешую бронзовой, а гребни их были красны, как кораллы. Рождались они людьми, когда приходила пора – оборачивались драконами морскими, а под конец жизни уходили в жемчужные гроты к своей матери Уне и не возвращались на землю. Люди, что поклонились им не знали ни зерна, ни мяса, не владели плугом, рыба сама шла к ним в сети, а фрукты падали в корзины. Кожа их была смуглой, а волосы они красили в красный в знак поклонения своим правителям.

Дети Талы заняли земли на скалистых берегах у извилистых морских заливов. Море сделало их чешую синей, а гребни их побелели от солнца и соли. Рождались они людьми, когда приходила пора – становились драконами крылатыми, а под конец жизни улетали на скалистый остров к своей матери Тале. Люди, что приняли их как правителей, не знали плодов и ягод, трудом добывали рыбу и мясо, а корабли их ходили по всему морю от юга до севера. Волосы их были светлыми, а в глазах отражалось тревожное небо.

Детям Рееты же досталась земля на севере моря между вечными льдами и топкими болотами. Холод сделал их чешую серебристо-серой, а гребни их стали темными, как камни у берегов. Рождались они людьми, когда приходила пора – становились драконами, которым подвластны и море, и воздух, а под конец жизни уходили в холодные глубины к матери своей Реете. Люди, что стали им семьёй и командой на их кораблях, не знали тепла и изобилия, грели свои жилища торфом и без страха добывали морских чудовищ. Волосы и глаза их были темными, как морские глубины, а слова ядовитыми, как яд раттаны.

***

Но драконы смертны, а морские девы живут, пока живёт море. Шло время, давно умерли мужья морских дев, а дети их заселили приморье. И все шло ладно до тех пор, пока один из детей Рееты не пожелал посвататься к морской деве Тале.

Упрямства ему было не занимать, а страха он не ведал. Он отыскал остров Талы, проследив за одним из старых сейденцев.

Ветра потопили корабль и команду, но дракон выжил, добрался до берега и пришел к морской деве, принеся ей в дар свой меч — всё, чем владел и всё, что этим мечом завоюет.

И говорил такие слова:

– Стань женой моей, синеокая Тала. Неужто хочешь ты отшельницей жить в холодных скалах, в окружении ветров и драконов, забывших человеческую речь, пока море не высохнет и не наступит конец времен? Выходи за меня и вспомнишь, каково быть живой и любимой.

Но отвечала ему Тала:

– Читаю я в твоем сердце – не любви ты хочешь, дитя Рееты. Говори всю правду или возвращайся ни с чем в свои земли.

Тогда посулил ей дракон, что выстроит замок лучше любого из тех, какими она владеет. И станет их род четвертым в приморье и возвысится над прочими, будут ратчане, сейденцы и ильмарийцы служить им.

И отвечала ему Тала:

– Гордость слепит тебя, дитя болот и холода. Неужто думаешь ты, что можно увлечь меня властью над моими же детьми? Не будь ты сыном Рееты, за такие речи я велела бы детям моим сбросить тебя в море. Покинь мой дом и забудь сюда дорогу.

– Тогда верни мне людей и корабль, и оставайся одна среди ветров и чаек, – ответил дракон.

Но отказала ему морская дева, ибо не умела возвращать мертвое к жизни — то было знание Рееты.

Не знал этого Рат, решил, что Тала упрямится со зла или из гордости отказалась. Взыграла его ядовитая кровь, набросился он на морскую деву. Но тут же кинулись к нему драконы, дети Талы, и разорвали на части. Бросили они ноги в южное течение, руки – в северное, тело – в глубокую морскую впадину, а голову оставили на берегу всем в назидание.

***

Ядовиты были дети Рееты, и ядом наполнилось море. Первыми встревожились на юге. Не стало рыбы, а та, которую ловили, была несъедобна. Воззвали дети Уны к матери, призвали ее из жемчужного грота. Как увидела Уна детей своих в болезни и голоде, поняла, что случилось. Один только яд раттаны да кровь детей Рееты могли навредить морским драконам. И велела Уна детям своим до ее возвращения оставаться на берегу, а сама отправилась на север.

Меж тем на севере дракона так и не хватились. Не верили родичи, что доберется их брат до девы Талы, решили, что заплутал он в море и стыдно ему ни с чем возвращаться. Только самая младшая из его сестер дурными предчувствиями томилась. Воззвала она к Реете, спросила, не знает ли та, что стало с братом.

Но не знала Реета и потому встревожилась. А тут и Уна подоспела. Выслушала ее Реета, обдумала сказанное и наказала детям своим искать брата по всему морю, а сама отправилась к Тале, и Уна с нею.

Не помехой были ветра морским девам, добрались они до Талы, тут же увидела Реета голову одного из детей своих, и темнее глубин стали глаза ее. И дети Талы не посмели преградить ей дорогу, когда вошла Реета в ее покои.

– Отвечай, зачем убила сына моего, зачем отравила его кровью течения? Хоть мы и одного моря, а я заставлю тебя за это ответить, – так говорила Реета.

А Тала ей отвечала:

– Твой сын сам пришел в мой дом с корыстью в сердце. Сам принес свой корабль морю в жертву. Хотел он породить новых драконов, чтобы все прочие им лишь служили. Я отказала, тогда он напал на меня в моем же доме. Так как я должна была поступить?

– Деяние его я оправдывать не буду, – сказала Реета. – Но дети твои поступили бездумно. Убили моего сына бесчестно, напав целой стаей, и, теша затем свою гордость, отравили все воды моря. Уна ничем пред тобой не повинна, а дети ее страдают больше моих. Да и твои скоро узнают, какова на вкус кровь моего сына. Поступи хоть теперь по совести, верни голову моего сына и отдай взамен его жизни по капле жизни тех, кто его убивал. Тогда я очищу моря и не буду держать на тебя обиду.

Тут и Уна рассказала Тале о бедах детей своих, проливая жемчужные слезы.

Долго думала Тала, глядела на Уну, отводила глаза от Рееты и все же ответила:

– Голову сына бери, но жизни детей моих я не дам ни капли. Считай, забрало твоего сына море вместе с его кораблем и командой. Не тебе судить детей моих за гордость, до твоих далеко им. Еще хуже поступили бы они, окажись ты на моем месте. А перед Уной я винюсь и дарю ей течения на юге, ибо иное мне неподвластно. И ежели у тебя есть совесть, Реета, очистишь ты море сама и без просьбы. Потому что лишь ты это сделать можешь.

– Значит, вот как решила ты, Тала, – сказала Реета, темнея глазами. – Пусть так, но отдай мне тогда ветра севера. Иначе не смогу я уговорить детей своих не пойти войной на твой дом.

И уступила Тала, потому что дети Рееты не ведали страха, и пришли бы они в земли Сейде, и кровь драконов до краев бы наполнила море.

***

Меж тем разыскали дети Рееты руки и ноги своего брата, но тела так и не увидели. Все море исплавали, только в одну, самую глубокую впадину не смогли проникнуть. Было такое по силам лишь детям Уны.

Тогда попросила Реета мать южных драконов о помощи. Иначе никак не удастся ей море очистить от яда.

Лучший из сынов Уны отправился на дно самой глубокой впадины и нашел там тело сына Рееты. Поднял его на поверхность, но не смог сам выплыть, испустил дух – слишком ядовитой стала вода для него. Вытащили драконы на берег два хладных тела.

Сложила Реета воедино тело своего сына и призвала кровь его из моря, и очистилось море от яда.

Горько заплакала Уна, узнав, что ее любимый сын погиб. Но велела ей Реета утереть слезы, взять острый нож и отрезать свои длинные косы, а затем самых близких родичей посадить плести из них сети. И сама поступила также.

Когда все было готово, ушли Реета и Уна в открытое море, закинули сети и стали звать ушедших, и души обоих поймали.

Вернувшись на берег, велела Реета положить мертвых друг от друга подальше, а затем спросила:

– Есть ли среди вас тот, кто жизнью своей поделится с братом? Сколько лет ему отдадите – столько и проживет он, и столько у вас же убавится.

Встали дети Уны плечом к плечу, и каждый отдал по капле жизни. Вернулся брат их такой, как был, молодой и веселый.

Переглянулись дети Рееты, но ни один не вышел, не хотели они свою жизнь укорачивать.

Потемнели глаза Рееты. Не ждала она от детей своих такой жадности. Поняла, что права была Тала: чрезмерно горды и корыстны ее дети. И сердце Рееты исполнилось гнева и горя.

Но тут вышла вперед самая младшая сестра и сказала, что раз больше никто не желает, она одна отдаст свою жизнь за брата.

– Пусть будет так, – сказала Реета.

Отдала младшая всю жизнь до капли, и вернулся брат ее такой же, как прежде. Осталась от дочери душа одна, вплела ее Реета в сеть свою.

Устыдились тогда некоторые из детей Рееты, предложили и свои жизни, да поздно было.

Поглядела на них Реета и сказала:

– Хотела я передать вам власть над ветрами севера, но вижу, что не заслужили вы такого подарка. Будут ветра отныне принадлежать только мне и подчиняться моему повелению.

Взвыли северные ветра за спиной Рееты, глаза ее стали чернее придонной тьмы и лишили детей ее воли.

А она продолжала:

— Слишком горды и тщеславны вы стали и не цените жизней друг друга. Буду отныне я ходить по земле меж вами, и если увижу, что гордость ваша перешла границы – заберу в свои бусы.

Всех, кто не устыдился, обратила Реета в белые костяные бусины, нанизала на нить из своего волоса и повесила на шею. Так впервые узнали дети Рееты, что значит страх, и боялись с тех пор гнева своей матери.

— А пока я хожу по земле, будет в глубинных покоях моих хозяйкой та, что жизнь отдала за брата. И будьте ей благодарны! Если бы не она, всех бы вас сделала я навечно бусинами в моём ожерелье!

На этом умолкла Реета и ушла, не взглянув на детей своих на прощанье. С тех пор поумерили дети Рееты свою гордость, ибо научились они бояться.

***

Вернулась в жемчужный грот Уна. Боясь, как бы не отравили больше воды, подняла она дно морское, отделилась от сестёр, оставила только узкую дорогу-реку, чтобы не сделалось её море водой стоячей.

Закрылась Тала на своем острове, не желая видеть ни сестёр, ни детей их. Отныне еще больше штормов охраняли ее покой и жилище. Северные ветра не подчинялись больше никому из её детей и всё реже ходили их корабли в воды Рееты.

Осталась на суше Реета. Ходит она меж людьми неузнанная, все слышит, все знает. И бусы ее с каждым годом все длиннее.