Морская Дева

Глава 1

Корабль с телами утопленников пришвартовался у причала Обители Волн после полудня. Их всегда привозили до обеда, но из-за разыгравшегося шторма корабль задержался.

Обитель возвышалась на скале белокаменной громадой. Цветные витражи играючи отражали солнечный свет и отбрасывали яркие блики на все вокруг. Высокие резные двери были почти всегда наглухо закрыты. Но каждые три дня на территории храма собирались прихожане и ждали колокольного звона. Этот звон возвещал, что им позволено войти, возложить подношения и просить благословения у старшей жрицы.

Гуттаэ служила Морской Деве всего две луны, ей не было позволено обедать за общим столом и прикасаться к утопленникам. Она могла лишь молиться об упокоении душ мертвецов и собирать пожертвования.

В комнате для отпеваний с ней была еще одна служительница. Ава была выше статусом, помимо молитв у нее были и другие обязанности. Но верная сердцем Богине она всегда присутствовала на отпевании, и сама омывала тела утопленников морской водой.

Ава стояла на коленях у алтаря, прижав руки к груди, и шептала молитву. Гуттаэ скосив глаза наблюдала за просветленным лицом сестры по вере. Ава была единственной из служительниц Обители, удостоившаяся благословения Морской Девы. Море не могло поглотить ее, шторм не мог сбить с пути. Любимцы волн – верные слуги Морской Девы, избранные, благословенные. По крайней мере так говорилось в легендах.

Гуттаэ сидела рядом с ней, каждой частичкой тела ощущая силу веры Авы. Эта девушка пришла сюда, будучи ребенком, и в своей вере она была непоколебима.

— Ну вот, — Ава плавно поднялась с колен. — Морская Дева приняла их.

— Ты правда веришь, что она забирает каждого, кто утоп в море?

— Конечно.

Ава ласково положила ладонь на алтарь, заваленный жемчужными украшениями, перламутровыми ракушками и серебром. Мраморная статуя Богини, раскинув руки, благосклонно взирала на девушек с высокого пьедестала.

— Но ведь они утонули, не значит ли это, что они провинились перед Морской Девой и она отняла их жизни?

Ава молча расправила складки серебристого одеяния. Казалось, Любимица Волн задумалась над вопросом, но Гуттаэ знала – это не так.

— Наша Богиня создает и разрушает, оберегает и губит. Какова бы ни была ее воля, мы обязаны позаботиться о душах и телах тех, кто испустил дух в море. Теперь они принадлежат ей, она вольна поступать с ними как ей заблагорассудится.

Гуттаэ кивнула. Морская Дева может быть равнодушной словно штиль, непоколебимой и неприступной, точно буря, разбивающая и топящая корабли.

Их остров когда-то был частью крупного материка. Но после раскола, который не застал никто из ныне живущих, осколок земли долго дрейфовал в открытом море, гонимый ветрами. Лишь спустя года он осел на безопасном расстоянии от Большой Земли. С тех пор он стал зваться островом Двух Сестер в честь Богинь моря и луны.

В главном зале было оживленно. К вечеру собрались прихожане, они оставляли подношения и возносили молитвы под мраморными сводами.

Гуттаэ стояла у главного входа, сжимая в руках, успевший потяжелеть от оставленных даров, медный поднос. Авы нигде не было видно, должно быть она уже спустилась в погребальную и омывает тела. Остальные служительницы не торопились присоединяться к ней. Девушки сновали по залу, лавировали между прихожанами о чем-то весело болтая. Старшая жрица горделиво стояла у алтаря. К наместнице Морской Девы выстроилась очередь: люди протягивали Нове записочки с именами тех, о ком просили вознести молитву этой ночью.

Рядом с Гуттаэ встала одна из служительниц и громко вздохнула, прислонившись спиной к холодной стене.

— Я уже проголодалась, а они все идут и идут.

Поняв, что обращаются к ней Гуттаэ повернулась к сестре по вере. Молодую жрицу звали Рина, в Обитель она пришла всего пару недель назад, но быстро влилась в ряды приближенных Новы.

— О чем ты?

— Люди, — пояснила Рина, неопределенно махнув рукой. — Чего им дома не молиться?

Гуттаэ отвернулась к алтарю. Нова особо горячо приветствовала женщину в дорогом парчовом наряде. Эта дама всегда оставляла самые крупные пожертвования.

— Молитвы служительниц имеют большую силу. К нашим голосам Богиня прислушивается в первую очередь, — ответила Гуттаэ.

Собеседница вскинула бровь.

— Ну да, конечно, — фыркнула Рина. — Только не говори, что ты это серьезно.

Гуттаэ смерила ее хмурым взглядом, но промолчала. А Рина все не унималась:

— Ты еще не утомилась тут?

— Прошу, оставь. Я собираю дары, ты можешь помешать прихожанам.

— Плохо собираешь, — Рина бегло осмотрела подношения. — Одни украшения, монет совсем мало. Скудно, но ничего.

Девушка воровато огляделась и, подхватив с подноса несколько монет, зажала их в кулаке. Гуттаэ отшатнулась и возмущенно уставилась на Рину.

— Зачем ты взяла монеты?

— Завтра придет торговка, хочу прикупить сладостей, — заговорщицки улыбнулась Рина.

— Это дары для Богини. На свои нужды бери из подношений храму.

— Там одни медяки и еда.

— Этого мало?

— Конечно! На то, что нам жертвует город не разгуляешься. Разве ты не устала от рыбной похлебки и хлеба? Сил нет это есть.

— Верни, — сухо потребовала Гуттаэ.

— Да ну брось, я же не только для себя стараюсь, поделюсь.

Подмигнув на прощание, Рина упорхнула от растерявшейся Гуттаэ.

Когда вновь пробил колокол двери Обители закрылись. Прихожане разошлись, оставив жриц готовиться к ночной молитве.

— Ах, Гутта, вот и ты, — Нова махнула рукой, подзывая.

Гуттаэ ненавидела, то, как старшая сокращала ее имя, а хуже всего было то, что остальные жрицы стали звать ее так же.

— У вас есть поручение для меня?

Нова склонила голову, равнодушно рассматривая младшую жрицу. В ушах старшей блеснули, отразив солнечный свет, серебряные серьги, ранее покоящиеся на главном алтаре.

Гуттаэ не скрываясь уставилась на подношение, которое Нова присвоила себе. Некоторые служительницы не стесняясь забирали дары. Богиня давно не проявляла себя. Раньше жрицы несли ее волю миру, проповедовали законы, почитали память о ней. Но после той бури, когда Морская Дева разбила континент на два, защитив верных от иноверцев, ее голос затих, ослаб, осел морской пеной на берегу.

— Да, — Нова придирчиво осмотрела поднос в руках Гуттаэ. — Ракушки и благовония отдай Аве, пусть разместит их на алтаре. Драгоценности и монеты отнеси в мою комнату.

Гуттаэ отрешенно кивнула, пересчитывая кольца на смуглых пальцах старшей жрицы. Перстень с крупным лунным камнем она хорошо помнила. Его на прошлой неделе принесла одна из прихожанок. Худая и слишком низкая для своего возраста девочка в поношенном платье. Она самостоятельно возложила перстень на алтарь и долго стояла у него, роняя слезы на холодный пол, шепотом моля Морскую Деву защитить ее отца во время плавания.

— Вы предадите подношения морю? — без надежды поинтересовалась Гуттаэ.

Нова испытующе глянула на подопечную.

— А как же.

Гуттаэ хмыкнула. Конечно, ничего она не отдаст Богине. Соберет вокруг себя подруг и станет делить украшения, примерять и красоваться. Разумеется, на общие службы для прихожан, жрицы не надевали украшения, опасаясь, что кто-то из горожан может узнать принесенное ранее ожерелье или кольцо.

— Хотя знаешь, — продолжила Нова, забирая поднос из рук Гуттаэ, — лучше я займусь этим сама, а ты отдохни. Наверняка же захочешь вместе с Авой молиться всю ночь.

— Вы и эту молитву пропустите?

— Послушай, Гутта, боюсь, что ни тебе ни Аве не место здесь.

— Служительницам Морской Девы не место в ее храме?

— Вы обе искренне верите в ее проведение. Если хочешь, как Ава прозябать всю жизнь на низкой должности за гроши, то пожалуйста, — покачала головой Нова. — Но я слышала, что в Обители Луны требуется помощь. Попытай счастья там, Богиня Луны благосклонна к своим детям, — Старшая жрица умолкла, задумчиво перебирая пальцами по кольцам. — По крайней мере Дочь Серебряной Луны являет себя миру, и шансов усомниться в ее существовании меньше. А среди нас только ты и Ава исправно выполняете все ритуалы, молитесь и соблюдаете законы моря.

Море бушевало, волны бились о высокие стены храма, но жрицы больше не считали, что характер вод связан с настроением Морской Девы.

Гуттаэ стояла рядом с Новой, вглядываясь в тонкую линию горизонта. Буря усиливалась. Гуттаэ подставила щеки холодным морским брызгам.

— Так в этом все дело? Вам так мешает чья-то вера?

— Разумеется, нет, мы же не гоним прихожан, — усмехнулась старшая.

— Конечно, они же несут вам серебро, — тихо ответила Гуттаэ.

Нова, проигнорировав ее замечание, продолжила:

— На моем веку Морская Дева ни разу не явила себя, а слепо верить чужим словам и неизвестно кем сложенным легендам дело глупое, не находишь?

Гуттаэ оторвала взгляд от моря, всматриваясь в тронутое ранней старостью лицо старшей жрицы.

— Вы когда-нибудь верили?

Нова задумалась.

— Может быть, еще ребенком. Если тебя с пеленок воспитывают в религии, ты хочешь не хочешь веришь. Но у всего есть конец, и моя вера постепенно истлела.

— А другие?

— Я не лезу в души сестер, у всех свои причины быть здесь.

«Но ваша причина – серебро», — подумала Гуттаэ.

— Ты еще молода, Гутта, с возрастом ты либо отринешь веру и станешь жить спокойно, либо будешь до гроба возносить молитвы в пустоту. Это полностью твое решение.

— Ава ведь стала Любимицей Волн. Разве для вас это не доказательство существования Морской Девы?

— Воочию я не видела тому доказательств. Ава ведь прекрасно плавает, потому и не тонет, — Нова устало потерла глаза. — Пусть с ее слов, Богиня и явилась к ней в тот день, но как по мне Ава повредилась рассудком... Маленькая девочка пережила шторм, в котором погибла вся ее семья. Кто-то в такой ситуации стал бы ненавидеть море, а она же наоборот ударилась в религию. Ее право.

Старшая жрица покинула балкон, Гуттаэ долго смотрела ей вслед. Нет в этой женщине ни толики веры или стыда за присвоение себе чужого.

Солнце медленно тонуло в море, окрашивая тучи и воду в багровый цвет.

Гуттаэ провела рукой по гладким холодным перилам. Когда-то Обитель возвели с любовью и благоговением. Фрески, лепнины и мозаики создали искренне верующие. Храм был величествен: сложная архитектура, цветные стекла – он дышал, светился изнутри. Что же теперь? Глас Богини умолк, стихла вера жриц, даже прихожан с каждым днем становилось все меньше. Бури не внушали страх, штиль не приносил спокойствия. Алтарь Морской Девы покрылся толстым слоем пыли, хвалебные песни возносились лишь в присутствии прихожан, готовых жертвовать храму.

Из размышлений Гуттаэ вырвал громкий смех служительниц, вышедших на берег у причала.

Девушки всех возрастов в одинаковых голубовато-серебристых одеяниях, переливающихся в лунном свете, словно перламутровые, выглядели безупречно, но нырни глубже в их души и распознаешь блеск жадности.

— Та старуха раньше носила серебро, много, а сейчас принесла медь! — возмущалась одна из девушек.

— Неужели деньги закончились? Так пусть дом свой завещает нам, — вторила ей другая.

Девушки весело рассмеялись. От их слов по спине Гуттаэ пробежали колючие мурашки, а скулы свело от негодования.

— А та оборванка, помните? Грязными ногами ходит, а нам потом вытирать за ней. И ничего же не оставляет, только грязь разводит!

— Так может не пускать ее? Так и хлопот меньше будет.

— А что? Давайте будем собирать деньги во дворе. Те, кто отдал нам хоть что-то, пусть заходят.

— А остальных что, гнать?

— Помолиться захотят - найдут чем заплатить.

— Ава точно не одобрит это.

— Ава, как всегда, промолчит. Она ничего и не сможет нам сказать, не старшая ведь.

— Да, Ава тихоня, а вот Гутта будет на нас злобно коситься, но и она…

Жрица не успела договорить, подруга дернула ее за рукав и многозначительно кивнула в сторону балкона, на котором замерла Гуттаэ.

Девушки захихикали. Одна из них махнула рукой, приглашая Гуттаэ присоединиться.

— Гутта! Спускайся к нам.

— Не стесняйся, мы поделимся. Заберешь себе колечко или сережки.

— Не зови ее! — шикнула другая девушка. — Все равно же не подойдет, слишком гордая.

Гуттаэ выпрямилась, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Их души не спасти, они не заслужили. Они не были достойны понимания. Их жажда серебра, их смех над верой прихожан, их косые взгляды в сторону тихой Авы. Нет, никто из них не получит снисхождения.

Гуттаэ покинула балкон, тихо прошептав:

— Не сомневайтесь, я заберу себе то, что принадлежит мне по праву.

Девушки на пляже расселись на песке, рассматривая украшения. Они были слишком увлечены своим делом и не заметили огромную волну, несущуюся прямо на берег.

Всего мгновение – и вода нахлынула, а затем исчезла точно ее и не было. Песчаный берег опустел. Никто не успел даже вскрикнуть.

Узкая дверь святилища скрипнула, пропуская Гуттаэ внутрь. Маленький алтарь ютился у единственного окна. На нем не было ни свечей, ни подношений, лишь потрескавшаяся от времени статуэтка Морской Девы и простая курильница. Тонкая струйка дыма поднималась под потолок, окутывая святилище нежным ароматом сандала.

Ава сидела перед алтарем, у ее ног стояла корзинка с записками, которые принесли прихожане. Жрица наклонилась, выудила очередной клочок бумаги и начала новую молитву. Гуттаэ молча присоединилась к ней. В тишине они перебрали все записки, посвятив большую часть ночи молитвам.

Корзина опустела, но через три дня люди вернутся с новыми просьбами, и все повторится.

Уставшая Ава благодарно взглянула на Гуттаэ. Долгие годы она в полном одиночестве поднималась с корзиной по узкой винтовой лестнице в одинокую башню, но появилась Гуттаэ и с готовностью разделила ее обязанности.

Ничего не сказав, Ава мягко погладила Гуттаэ по голове и удалилась в спальню. Для остальных жриц каждый третий день недели был поводом не спать, но по совершенно другой причине. Они развлекались, радовались подношениям и составляли список того, что смогут купить у торговки.

Но сегодняшнее веселье было натянутым, потревоженным внезапно налетевшим штормом. Буря набрала полную силу, когда лунный диск неумолимо заскользил к горизонту.

Уже многие годы подобных бурь не случалось, и Нова заметно беспокоилась. Обитель Волн, была возведена на отвесной скале и нависала над водой, подпираемая лишь несколькими колоннами. Казалось, она обрушиться в любой момент под натиском шторма. Служительницы нервно перешептывались в главном зале, многие были готовы покинуть стены храма, даже уставшая Ава спустилась к сестрам.

С оглушительным треском очередная волна смыла дощатый причал. Девушки завизжали, прижавшись плотнее друг к другу, Ава упала на колени.

— Нам стоит молить Морскую Деву о защите! — воскликнула она, но была не в силах перекричать ветер.

Когда по стрельчатым окнам зарядил крупный дождь, переходящий в ливень, а небо расколола молния, старшая жрица решила больше не ждать. Нова сбежала в главный зал. Раскат грома оглушил.

— Не сидите тут! — выкрикнула Нова. — Нужно бежать!

— Нам запрещено покидать стены храма! — вторила ее крику Ава, так и не поднявшись с пола.

Старшая жрица нервно пробежалась взглядом по зале, пересчитывая девушек.

— Где остальные?! Они должно быть оказались умнее вас и давно сбежали!

Служительницы колебались, но вот самая младшая из девушек побежала к выходу. Но сверкнувшая молния, ослепила всех, не позволяя спастись. Беглянка вскрикнула, опадая на пол и спрятала лицо в ладонях.

Нова схватила перепуганную подопечную, резко ставя ее на ноги.

— Не сидите! Или хотите, чтобы ваши души забрал морской дьявол?!

— Так значит в дьявола вы верите, а Богиню, которой каждая из вас поклялась служить до конца жизни, вы позабыли?

На мгновение все стихло, даже дождь перестал. У высоких дверей, стояла Гуттаэ, перекрывая выход. Нова резко обернулась к младшей жрице.

— Нам нужно бежать, иначе наши смерти наступят раньше! Обитель не выдержит шторма!

Гуттаэ медленно покачала головой.

— Нет, — коротко сказала она.

— Что?!

Вдалеке вновь громыхнуло. Старшая жрица подбежала к Гуттаэ, грубо хватая ее за плечи, намереваясь оттолкнуть. Но двери со стороны моря резко распахнулись, взметнулись тяжелые шторы. Вместе с ветром и дождем в зал ворвался мощный поток воды. Он заполнил собой все пространство. Соленая вода, точно живая, билась о стены, забрызгала своды, смывая все на своем пути.

Нову подбросило к потолку и швырнуло вниз. Удар оглушил ее, легкие обожгло. Крики служительниц утонули в воде. Когда Нова наконец смогла вдохнуть, обнаружила себя совершенно одной посреди главного зала. Столы, стулья - все смело, лишь алтарь стоял в центре, как ни в чем не бывало. Все еще оглушенная, с затуманенным взглядом, Нова силилась подняться, но не смогла, кажется, она повредила ноги.

— Помогите… — прохрипела она.

К ней кто-то подбежал, но Нова не смогла обернуться, чтобы разобрать лица. Кто-то кроме нее выжил. От облегчения старшую жрицу затрясло.

— Я помогу подняться, обопритесь на меня, — Ава оказалась рядом и попыталась подхватить руку Новы, но замерла.

— Чего ты ждешь?! — зло прикрикнула Нова, глядя на девушку.

Ава, бледная точно лунный диск, приоткрыв рот уставилась куда-то в сторону. Раздраженная ее бездействием старшая проследила за ее взглядом и наткнулась на еще одну уцелевшую служительницу.

Гуттаэ стояла на том же месте, у главных дверей, целая и невредимая, даже ее одеяние и волосы казались совершенно сухими.

— Не стой! — крикнула ей Нова. — Здесь все скоро обрушится.

— Я же сказала, нет, — Гуттаэ лениво направилась к ним. — Обитель уцелеет.

— Да что ты несешь?!

Младшая жрица поравнялась с ними и медленно обратила взгляд на Нову. Ава тут же выронила руку последней и попятилась назад, но поскользнувшись на мокром полу упала.

— Ни одно божество не станет разрушать свою обитель, — с улыбкой произнесла Гуттаэ.

— Ты головой ударилась?!

Нова вскинула руку, но Гуттаэ вместо того, чтобы ухватиться за протянутую ладонь и помочь, ловко стянула с пальца Новы перстень. Лунный камень печально сверкнул в свете молнии, озарившей все вокруг. Холодный свет упал на лицо Гуттаэ и Нова похолодела. Перед ней стояла не младшая жрица. Больше не она. Что-то в ней бесповоротно изменилось. По одному взгляду Гуттаэ Нова поняла, что она не собирается помогать.

— Кто ты? — дрожащим голосом спросила Ава.

Гуттаэ расправила плечи. Ее лицо - холодная маска не выражала ничего, но при взгляде на Аву, посиневшие губы Гуттаэ растянулись в улыбке.

— Тебе нечего бояться, Любимица Волн, однако я прошу тебя покинуть храм.

Глаза Авы расширились, девушка приклонила колени, уткнувшись лбом себе в ладони и быстро зашептала:

— Морская Дева, грозная сестра Серебряной Луны, не гневайся на нас, прости все наши проступки, защити нас!

Гуттаэ направилась к ней, но Нова не услышала шагов, будто бы девушка не шла, а плыла по воздуху. Гуттаэ склонилась к Аве и мягко положила ладонь на ее плечо.

— Взгляни на меня, Ава.

Трясясь от холода и благоговейного ужаса, та повиновалась, в ее глазах застыли слезы.

— Не страшись, ибо тебя не коснется гнев, ты вольна идти куда захочешь, но не смей просить пощады для тех, кто насмехался над верой в Богиню. Такой милости я не окажу.

Гуттаэ двумя пальцами дотронулась до лба Авы, всего на секунду, и тут же убрала руку. Но после этого прикосновения лицо перепуганной Авы прояснилось, глаза засияли, в них поселилось умиротворение.

— Ты вернешься сюда, ко мне, и продолжишь свою службу, ты воздашь здесь еще ни одну молитву и твоими силами вера людей оживет. А теперь ступай.

Точно зачарованная, Ава поднялась, на ее лице расцвела улыбка. Девушка медленно зашагала к выходу, ни разу не обернувшись. Тяжелые двери медленно раскрылись перед ней, позволяя пройти, и стоило силуэту Авы скрыться в ночном тумане, захлопнулись сами собой.

Гуттаэ развернулась к старшей. Нова попыталась отползти, спрятаться, но неведомая сила прижала ее к холодному полу, не позволяя двинуться с места.

— Что ты? — выдавила из себя Нова.

Гуттаэ подошла к ней, ее лицо вновь окаменело, и от того становилось лишь страшнее.

— А разве ты не помнишь? — спросила она, чуть склонив голову на бок. — Я та, кто может быть понимающей. Та, кто может быть непреклонной и жестокой! Та, кто покарал неверных. Я та, кому в этой Обители клялись молиться.

Гуттаэ склонилась к Нове и прошептала:

— Я та, кому ты обещала свою жизнь.

Зрачки Гуттаэ медленно расширились, полностью поглотив радужку и растеклись дальше, сделав глаза непроглядно черными, как бесконечная глубина морского дна.

Животный ужас отразился на лице старшей жрицы, крик застрял в горле.

— Нет…

Гуттаэ ласково провела мертвенно холодными пальцами по щеке Новы и отступив на шаг, раскинула руки.

— Узри же Морскую Деву, которую ты отвергла.

Ее серебристые волосы заструились подобно волнам, выбиваясь из аккуратной прически. Бледная кожа сделалась голубоватой и теперь мерцала в свете луны. Даже одеяние исчезло, оголив полупрозрачное тело.

Гуттаэ покрутила в пальцах перстень с лунным камнем и не торопясь надела его. Она кинула взгляд к алтарю, на котором нетронутыми лежали другие драгоценности – дары, и те в мгновении ока оказались на ней. Серебро ожерелий, браслетов и колец вернулось к своей истинной владелице.

Нова ощутила холодную легкость в ушах, ее серьги теперь тоже были у Морской Девы.

— Ты погубила их. Погубила всех нас! — зло выплюнула Нова. — Мы должны были служить тебе, но теперь никого не осталось…

— Именно! Дорогая Нова, вы должны были служить мне! Но ваша алчность, ваша извращенность сгубила вас.

— Я дала тебе приют, я хорошо к тебе относилась. Наши сестры приняли тебя. Этого было недостаточно?!

Морская Дева задумчиво окинула взглядом зал.

— Ты говоришь о Гуттаэ. Да, вы приняли, но пытались и ее, искренне верующую душу, склонить в свою сторону. Так ты поступала со всеми.

Богиня медленно направилась во внутренний двор, но на ступенях обернулась.

— Вы разрушили все. Клялись посвятить себя вере, но вместо этого жили за мой счет. Ты стала разносчиком этой заразы. Ты повинна во всем, Нова. Я лишь избавляю мир от скверны. Вы все обещаны мне, и теперь я забираю свое.

Последняя волна накинулась на берег и поглотила каменные своды, а, отступив, не оставила после себя ничего, кроме холодного мрамора стен, цветных витражей и алтаря.

К рассвету буря стихла, уступив место штилю. Солнце медленно поднималось над морем, нехотя выползая из глубин ночи. В Обители поселилась тишина, нарушаемая лишь мягким шуршанием ласковых волн, набегающих на песчаный пляж.