Морок

Глава 1. Встреча с собой

Сознание бьется пульсом в виски,

Жизнь, зажимая в событий тиски,

Воды прибудут в огне, иссушая,

В сторону прыгнуть тебя, искушая.

Молодой воин шел через поле к деревне, которая вот-вот должна показаться на горизонте. Еще чуть-чуть и он обнимет мать и отца, а если сестру не выдали замуж, то и ее. Он не был дома пять лет. Война на северных рубежах с лесными племенами закончилась два месяца назад почти полным истреблением дикарей. От могущественного союза осталось несколько ослабленных племен. Еще недавно грозные лесники, которые беспокоили границы десятки лет, стали союзниками, которые не выживут без покровительства. Теперь они стали надежными «друзьями», ибо с одной стороны их подпирали степняки, а с севера их самих сдвинул новый народ. Именно теснимый с севера союз лесных народов пошел на юг.

Воина звали Марн. За пять лет службы он дослужился до помощника сотника, не раз проявляя смелость, силу и владение всеми видами оружия. Природный ум позволил Марну быстро продвинуться в младшие командиры. Его забрали рекрутом из деревни, куда родители переехали за несколько лет до того, не прижившись в городе. Командир предлагал Марну остаться в пограничной дружине, пообещав, что скоро он будет командовать крепостью. Но Марна тянуло домой. Он мечтал стать воином, но несколько месяцев назад, что-то изменилось… Как только рекрутов отпустили по домам, воин тут же собрался в путь. У Марна было достаточно денег. Всю свою добычу, кроме раба, он обращал в деньги. Как рекруту ему платили совсем крохи, но воин тратил только на починку оружия и доспехов. Когда Марн попал в рекруты, отец купил ему меч, плотную кожаную рубаху и щит. Все остальное Марн добыл в боях и выменял на добычу уже в первые пол года. Постепенно Марн облачился в хорошие доспехи, вырвал у одного из вождей прекрасный меч. Все это выглядело достаточно пестро, но очень добротно. Все кроме, кинжала с бронзовой рукояью и лука воин продал. На походных девок и вино он совсем не смотрел, лишь изредка, выпивая с друзьями. Совсем без алкоголя было тяжело, особенно по началу. Убивать он привык, но мрачные воспоминания о пролитой крови и погибших товарищах, делали необходимыми периодические возлияния. Однако это бывало даже не каждый месяц, тогда как его сослуживцы делали это по несколько раз в неделю. Его товарищи в пьяном угаре кутили с женщинами и проигрывали в кости добычу. Марн же сторонился подобного, ни разу не потеряв разум во время попоек.

Скопил он достаточно. Марн подумал о том, что его денег хватит, чтобы купить дом, склад и построить мастерскую даже в столице. Причем в городе, где он родился этого хватило бы на два дома и саму большую мастерскую и склад. Если родители захотят, остаться деревне, то на эти деньги они смогут купить надел в две недельные пахоты, с десяток волов и три лошади, – все, что нужно для хозяйства с избытком и нанять несколько работников. Ничего этого Марн не хотел для себя. Он оставил бы себе десяток золотых, а остальное отдал отцу, чтобы тот, наконец, восстановил гончарную мастерскую в городе и купил там дом.

Домой Марн вел молодого и крепкого раба, которого он взял в плен в бою за одно из последних селений лесного племени. На рабе был ошейник, от которого Марн протянул цепь к прочному браслету своей на руке. На ночь он надевал браслет на ствол дерева, столб или ножку кровати. Пленник явно понимал язык хозяина, хотя и был нем. Его язык был отрезан почти под корень и рана эта была давно зажившей. За что раб лишился языка уже не узнать, но он постоянно огрызался и даже пытался завязать драку со своим хозяином. Марн был, очевидно, сильнее и опытнее. Сослуживцы предлагали избавиться от него, продав первому же работорговцу. Однако Марну что-то показалось во взгляде раба, так как будто они были знакомы много лет. Тогда воин подумал, что приведет раба домой и посмотрит на него в хозяйстве. Если он что-нибудь учудит или откажется работать, тогда уже точно продаст его.

К ночи Марн добрался до знакомого леса. Хоть голод уже подступал, он решил, что поест дома. Завтра к обеду ветеран уже будет у родных ворот. Расположившись у крепкого дерева, воин захлопнул браслет на его стволе. Ключ от него повесил на шею и тут же уснул. Утром Марн проснулся от порыва сильного ветра. Ветер дул не долго, это было похоже на пронесшийся мимо ураган. Вокруг стало тихо. Марн оглянулся на дерево, к которому был пристегнут раб. Дерево было абсолютно целым, ни одной сломанной ветки. Однако изворотливый раб все-таки снял браслет и сбежал. Вот уже различимы крыши и дворы домов. Странно… Почему же не слышно лая собак и крика петухов? Не видно, чтобы хоть кто-то из селян был на улице. Не видно не то, что птиц, но даже мошек. Вот и деревня будто вымерла. Марн шел по пустым улицам, где шумела только трава. Его дом... Ворота заперты. Постучав в калитку довольно сильно и долго, он перемахнул через забор. Было впечатление, что все просто исчезли. Никакого беспорядка, все было на местах. Однако даже будка собаки была пустой.

На столе стояла посуда и уже остывшая каша. Марн вышел из дома и посмотрел на двор. Все стояло и лежало в полном порядке. Воин не был дома больше пяти лет, многое изменилось. Дом был словно чужой, Марн не чувствовал присутствия родных. Казалось, что здесь жила совсем другая семья. Почему ему так казалось? Посуда… Посуда была явно не отцовской руки. А во дворе не было гончарного круга. Он вышел на улицу и зашел в соседний дом. Там тоже была тишина и порядок. Пока он был на севере, могла начаться война или мятеж на другом конце страны. Но при набеге или грабеже все обычно разбросано, разбито, какие-то дома были бы пожжены. Ничего этого не было. Марн перекусил тем, что стояло на столе, и прошелся по дворовым постройкам. Нигде он не заметил беспорядка, но и не единой животины. Воин сел на скамью у дома и долго смотрел на закрытые ворота, по его щеке впервые с детства потекла слеза.

Заперев все постройки и дом, он направился в город, куда Марну хотелось попасть до темноты. Там он точно получит ответ на вопрос о том, что произошло. По дороге к городу Марн чувствовал тишину, которая стала угнетать. Уже смеркалось, когда Марн подошел к городским воротам. Стражников не было, как и не единого горожанина. Нужно было остановиться где-нибудь на ночлег. В пустом городе выбор был большой.

Можно было зайти в любое место, но Марн пошел искать таверну, скорее по привычке. Город он помнил. До двенадцати лет воин прожил в нем. Марн решил пойти на родную улицу, где в конце была хорошая и всегда людная таверна. Почти дойдя до дома, где он когда-то жил, Марн почувствовал движение. Из-за угла на него смотрели чьи-то глаза. Марн поднял руку в приветствии и крикнул, что он с миром. Из-за угла вышел мальчишка лет семи-восьми. Тут же к нему подбежала собака, которая обнюхав воина, спокойно села рядом. Собака не понимала, оба человека пахли одинаково, но второго она никогда не видела. Мальчик тоже был напуган, но, увидев человека, обрадовался. Сегодня он пережил странный день, когда исчезли все, кроме него и его пса Арна. Марн весь покрылся мурашками, он вспомнил своего пса, как две капли похожего на этого. Только у этого пса словно не хватало половины хвоста. Да, и мальчишка показался ему невероятно знакомым. Глаза, волосы, выражение лица… Он словно смотрел в оловянное зеркало, только в детстве. Сон или морок? Может раб убил его и Марн идет в царство мертвых, вспоминая свою жизнь? Марн решил сразу проверить свою странную догадку.

- Мальчик, тебя, случайно, не Марном кличут? А собаку не Арном?

- Да, дядь, откуда знаешь? Я что-то не помню, чтобы мы были знакомы или ты к нам в дом заходил?

- Я хорошо знаю твоих родителей и сестру, но ты меня не помнишь. Я тебе потом все расскажу. Ты почему один?

- Сегодня рано утром я пришел домой. Родители меня обыскались, ругали сильно и выпоров и заперли вместе собакой в чулане. Вскоре после этого поднялся сильный ветер. Я в чулане слышал, как он выл и свистел. С двери чулана сорвало задвижку. Я залез под нижнюю полку, а хвост Арна вылез из под нее и та часть просто исчезла. Я просидел еще чуток и вылез во двор. Никого… Все пропали. Я побродил по соседям, их тоже нет. Страшно! Ни людей, ни лошадей, ни даже птиц!

- И мухи пропали…

- А муравьи и мыши остались. Почему?

- Не знаю. Узнаем вместе. Можно пройти в твой дом?

- Идем.

Марн с трепетом зашел в дом, где он провел детство. На кухне он по памяти залез в комод, где стоял кувшин с брагой. Налив полную чашу, Марн стал ждать мальчишку, который полез в погреб за снедью. Он вошел с глубокой миской, в которой лежали по сыр, репа и кусок копченого окорока. Из деревянного короба Младший достал краюху хлеба.

- Богато живете!

Старший знал, что через пару лет отца разорит пожар на рынке, когда его лавка сгорит со всем товаром. Дальше будут еще пару лет безуспешных попыток встать на ноги. А пока торговля глиняной посудой приносила хороший доход. Отец день и ночь сидел за гончарным кругом, мать занималась обжигом. В лавке сидел дядька, лишившийся еще в детстве обеих ног, попав под груженую телегу. Сестра еще была совсем мала, ей едва минуло два-три года, если самому Марну было семь-восемь.

- Воин, расскажи, откуда ты знаешь моих родителей!

- Я знаю о твоей семье и о тебе все. Мы с тобой как бы родичи. И еще… В твоей комнате, под доской, у окна, лежит полусеребряник, медный браслет и тряпичная кукла. Все, кроме куклы, ты нашел рядом с убитым торговцем, в кустах. Ты не любишь мальчишку, живущего напротив. А еще ты засматриваешься на девчонку через два дома и думаешь подарить ей медный браслет. Часто уходишь в лес к югу от городской стены и мечтаешь сидя в шалаше. Пса назвал ты, просто отняв в первую букву своего имени.

- Откуда… Про тайник никто не знает, ни сестра, ни мама, ни отец!

- В это трудно поверить и понять!

- Ты колдун? Никто не может знать того, что ты мне рассказал, разве, что про имя пса!

- Пусть так… Не бойся меня, я не враг. Мы вместе должны узнать, что происходит. Ложись спать.

Когда Младший ушел, Старший предался воспоминаниям. Он вспоминал, как рад был, когда ему подарили собаку. Этот щенок стал его другом и прожил долгую жизнь. Когда он уходил воевать, псу было двенадцать лет. Здесь он целый год терпел нового соседского мальчишку, который возглавил ватагу, третировавшую детей по всей улице. Но потом… Марн уснул, замахнув остаток браги.

Утром Старший проснулся от тычка в локоть Младшим. Мальчишка стоял с куском хлеба и творога.

- Доброе утро. Будем завтракать?

- Доброе, конечно будем.

- Что будем делать потом?

- Пойдем на юг. Нужно найти людей и ответы на загадку, в которую мы попали.

- Почему на юг?

- Мы идем в Талерон – столицу. В этом городе мы должны все понять. Не могу сказать, но внутри мне что-то указывает, что идти надо именно так.

Они расположились за столом и быстро съели нехитрый завтрак. Псу отдали остатки и двинулись в путь. На улице они почувствовали оживление, появились насекомые, даже изредка виднелись птицы. Ветер схватил не всех. Те, кто укрылись в местах, не отбрасывавших тень, сегодня, как ни в чем не бывало, продолжили обычную жизнь. Через час после полудня они подошли к перелеску, где Старший заметил двух куропаток. Быстрые выстрелы лука доставили их к обеду. Как от ветра могли уцелеть куропатки, было загадкой. Но для маленькой компании – это было спасением. Марны развели огонь.

При первом же полноценном всполохе пламени из огня появился столб черного дыма, из которого шагнул леопард, мгновенно преобразившись в высокого мужчину. Его глаза, они были, как плотный черный дым, из которого он появился.

Старший и Младший шарахнулись в сторону. Мужчина же поднял руку вверх в знак приветствия.

- Вы сошли с пути и не знаете, что происходит. Зато знаю я и направлю вас! Вы потеряли себя. Морок не исчезнет, пока не найдете. Ищите ошибки или этот мир станет вашим адом навечно. Открыта книга и ее не закрыть!

После этих слов мужчина опять обратился в столб дыма, который мгновенно будто впитался в землю. Младший дрожал, Арн поджал хвост и, поскуливая, прятался за хозяевами. Огонь же пылал, как будто туда налили масла. Старший смотрел спокойно и погладил по голове младшего.

- Это Осэ, могущественный и мудрый демон. Он может ответить на любые вопросы.Может быть Осэ и наслал на нас морок. Он сказал, что мы потеряли себя. Значит, что-то мы сделали не так. Он и наказывает нас и помогает. Значит, мы нужны демону. Пока не понимаю зачем, не знаю.

- Он убьет нас?

- Нет, что ты! Если бы это было ему нужно, мы бы уже давно… Но мы должны делать то, что сказал демон. Иначе так и будем вдвоем бродить в пустом мире. Этот мир не настоящий – это морок, но мы можем остаться здесь навсегда.

- О какой книге говорил демон?

- Не знаю, хотя, может быть… Я нашел одну книгу, которая была в святилище лесных людей. Эта книга была покрыта пылью и не открывалась очень давно. Как я ее нашел... Несколько месяцев мы отжимали орды лесников к нашим границам. Потом три года гонялись за ними по лесам. Мы устраивали засеки, жгли их леса. В конце концов, мы смогли договориться с несколькими вождями, которые покинули союз.

Пол года назад, наша армия окружила последнее и самое крупное поселение лесных людей. Это было большое селище с деревянной крепостью в центре. Крепость окружал ров с кольями на дне. Дальше был вал из земли и глины смешанной с камнями. На валу – стена из двух частоколов толщиной в семь локтей, а между деревянными частоколами насыпана, утрамбованная волами, земля с камнями. Такая стена, как пружина, даже проломленные бревна не обрушат стену. Мы все же ворвались на стену, а дальше было проще.

Я со своей сотней оказался вблизи священной рощи. Мы порубили десятки защитников святилища. В самом центре у огромного старого дерева я нашел книгу. Она была обгоревшей, но явно очень ценной. Ее переплет был из прекрасно выделанной кожи. Когда я открыл ее, то оказалось, что она написана на нашем языке. Буквы были не совсем такие, как сейчас, многие слова непонятны или причудливы. Так писали и говорили уже очень-очень давно. Там рассказывалось о богах, которым покланялись в нашей стране до принятия Единого. Я стал читать ее, она буквально затягивала в себя. Оттуда я узнал об Осэ – боге Леопарде. Сейчас его считают демоном, восставшим против Единого, вместе с другими. Я открыл эту книгу. Судя по спекшимся и слипшимся страницам, до меня ее не открывали много лет.

- Покажи эту книгу!

- Я читал ее долго, останавливался и возвращался ко многим местам. А вместе с вчерашним ветром, книга исчезла. Сначала я думал, что ее украл сбежавший раб. Сейчас понимаю, ее забрал Осэ.

Глава 2. Сосед

Старший и младший шли по дороге, вымощенной до самой столицы. Колея от колес повозок вдавила камни, иногда на целую пядь за добрую сотню, а может и больше лет. Камни дороги иногда блестели, словно отполированные на станке, иногда же торчали как края поломанных зубов. Дорогу построили очень давно, отец говорил, что это было еще до рождения прадеда. К мощеной дороге примыкали земляные, и тогда на перекрестках стояли каменные валуны с указателями сел, городов и расстояний до них. Первым было село, всего в двух часах от Талерона. Как и город, село пустовало. Путники шли по главной улице к торговой площади.

Пока они шли, Старший предался воспоминаниям. Еще в городе, напротив жил мальчик, который собрал вокруг себя ватагу. Это были мальчишки и девчонки, которые во всем его слушали. Они часто задирали Младшего. Сосед был его ровесником, но был как будто взрослее, точнее злее. Он еще при первой встрече попытался спровоцировать Марна на драку, но Младший просто ретировался домой. Тогда он струсил, это стало началом травли.

Последняя стычка была необычной. Лет за пять до этого случая, бабушка подарила Марну тряпичную куклу. Он с необычайным теплом вспоминал вечера с ароматными пирогами и сказками на ночь, проведенные с бабушкой. Она умерла, а кукла осталась для Младшего, как талисман. Он часто носил ее с собой.

В тот день сосед в очередной раз подошел с ухмылкой и попросил посмотреть куклу. Он выхватил ее у Марна и дернул ее за руки в разные стороны так, что она треснула по швам. Сосед стал топтать куклу ногами. А потом, засмеявшись, сказал, что на его улице не место соплякам с куклами. Когда Младший наклонился, чтобы поднять брошенную куклу, то получил от соседа сильный удар по затылку. Тогда Марн встал и сдержал подступающие слезы от боли и обиды. Поднявшись, он посмотрел прямо в глаза задире и остался на месте. Сосед потребовал, чтобы Марн убирался домой. Но Младший остался стоять. Это был вызов. Сосед с размаха ударил его в пах. Это было невыразимо больно, но он выстоял. Сосед был удивлен и начал колотить Марна кулаками. Младший сжимал зубы до скрежета и терпел. Вскоре он понял, что боль от ударов больше не растет, он перестал ее чувствовать. И тогда Марн ударил в ответ, еще и еще. Сосед сначала опешил, а потом стал защищаться от ударов. Один удар оказался удачным. Млаший попал соседу в горло. Тот согнулся и стал кашлять, одновременно жадно, глотая воздух. Марн ударил его с размаху в левый бок. Сосед упал и закричал, чтобы Младший остановился. Он запросил пощады. Уличная ватага была в шоке. Младший вытер о соседа свою обувь и пошел домой, а тот сел на мостовую и зарыдал.

После этого он редко видел мальчишку, остальные дети теперь играли более весело, они больше не искали, кого бы побить или поиздеваться. Власть соседа над ними кончилась. Однако Марн не хотел играть с ними, он помнил, как эти дети соучаствовали в издевательствах и пакостях, которые придумывал сосед. Значит, среди них нет, тех, кто может стать ему товарищем.

Сосед показывался лишь тогда, когда к его дому подходил кот. Это был уже весьма потрепанный зверь с оторванным ухом. Сосед выносил ему объедки. После трапезы кот позволял себя погладить и даже ложился рядом с соседом.

Как-то вечером, кот долго не приходил. Сосед ждал его, а, не дождавшись, положил снедь на углу дома, и немного постояв, ушел. Марн решился на жестокость. Он взял щепотку крысиного яда и, аккуратно посыпав объедки, перемял их между собой. Кот пришел, сначала он, понюхав еду, отошел. Нюх его не подвел, но чувство голода и доверие пересилили. Кот съел свой ужин. Он сел и стал умываться, но очень скоро стал натужно кашлять и даже орать. Он пошел, но вскоре прилег, тяжело задышал, и с пеной из пасти стал умирать. Сосед выбежал из дома, увидев кота в окно. Марн встал прямо напротив и показал ему свою куклу. Мальчишка взял кота на руки и стал его гладить, обливаясь слезами, пошел домой.

С этого дня Марн решил, что, когда вырастет станет воином. Он стал бегать по утрам, оббегая свой квартал по два раза. Приседать, держа камень все тяжелее и тяжелее. Кулаки он стал тренировать ударами, сначала по кожаному мешку с песком. Вскоре он уже бил по деревянной доске. Подсматривая за площадными бойцами, он стал повторять их упражнения.

На сельской площади сидел тот самый соседский мальчик, а рядом сидел совсем худой кот с блеклой и всклокоченной шерстью. Животное выжило, мальчишка выходил его. Старший уже не помнил мальчишку, но вспомнил кота. Взгляд же мальчишки поразительно напомнил ему глаза сбежавшего раба. Он посмотрел на младшего и дал ему крыло куропатки, указав на кота. Младший все понял, он подошел к шарахнувшемуся соседу и положил крыло рядом с котом. Старший подошел следом.

- Приветствую тебя, давно здесь сидишь?

Сосед был напуган недавним исчезновением практически всего живого. Он залез вечером на крышу сарая и играл с котом, который выздоровев, уже не отходил от своего спасителя. Они так и уснули в соломе. Ночью от ветра дверь на крышу захлопнулась. Когда утром подул ураган, мальчишка и кот были там, куда солнце и тень не проникли.

- Кажется, в селе больше нет никого. Утром я оглядел весь дом своего дяди и зашел во дворы нескольких соседей. Там никого… Мы сидели и думали с котом, что нам делать.

- Идем в дом твоего дяди. Мы должны поесть, собрать припасы и идти дальше.

Компания сделала несколько шагов, как на пути у них возник столб сизого дыма. Осэ, шагнув из столба, дал им знак остановиться.

- Ты отрыл книгу, запертую уже больше стал лет. За это ты получил право исправить все в другой книге. Вы поняли, что на первой странице. Читайте дальше очень осторожно. Я вам больше не нужен, вам помогут другие.

И Осэ вновь обратился в дым, который почти мгновенно впитался в землю.

Соседский мальчишка был до смерти напуган. Он прижал кота к груди и присел в ужасе. В его глазах застыло непонимание и страх.

- Не бойся! Это мудрый бог Осэ. Он вовлек нас всех в череду загадок, которые мы отгадаем вместе или навсегда останемся в зачарованном мире. Ты ведь не хочешь блуждать в одиночестве без родных и друзей?

- Нет! Я хочу, чтобы все вернулись!

- Тогда поможем друг другу найти дорогу в прежний мир. Для начала веди нас в дом дяди, пообедаем и в путь.

Сосед пошел впереди, его кот шел, плотно прижимаясь к ноге хозяина. Старший отпустил мальчишку на несколько шагов вперед и приказал шепотом младшему: «Когда он откроет калитку во двор и обернется, ты протянешь ему руку для рукопожатия и предложишь мир». Младший хотел было что-то возразить, но Старший показал ему сжатый кулак. Компания повернула в один из проулков и сосед остановился у крайнего дома. Он открыл калитку и, развернувшись, пригласил зайти во двор. Младший поступил, как приказал Старший.

- Мир этому дому! И тебе мир, Тагм! Забудем обиды. – Младший протянул ладонь для рукопожатия.

Тагм, Старший все мучился, вспоминая имя мальчишки. Сосед сначала опустил глаза, но потом посмотрел на Младшего и медленно потянул руку в ответ. Все вместе прошли в дом и сели за стол. Тагм быстро спустился в погреб и достал сыр, зеленый лук и хлеб. Тагм все еще не отошел после встречи с демоном и робел перед воином. Потом он стал смотреть в окно, привставать и вновь садиться.

- В мясной погреб дядя мне запрещал заходить, но сейчас же можно?

- Можно, но возьми ровно столько, чтобы поесть сейчас и еще раз.

Тагм скоро вернулся с тремя копчеными курицами и большим куском вяленной говядины. Все плотно поели, коту досталось слегка подкисшего молока и размоченного хлеба, псу хлеб и кости с жиром и жилами.

Дом дяди Тагма был большой. Там были комнаты для каждого домочадца, спальня хозяев, гостиная и кухня. Все помещения были просторны, полы были выстланы хорошей доской, а потолки в пять-шесть локтей. Во дворе была конюшня, хлев с несколькими воротами, птичник и большой сарай. В хлеву и птичнике были окошки с решетками и даже ставенками. Весь двор был, пожалуй, с целый осьминник. Он был чист и аккуратен. Семья была очень зажиточной. Такое хозяйство могло быть только у самого крепкого крестьянина.

- Сколько земли у твоего родича?

- Отец говорил, что у него дважды двадцать дневных пахот. Кроме своей земли, он арендует еще четыре надела. Они в дальнем краю, так далеко от деревни никто не хочет пахать. Дядя, же переселяется со всей семьей на весь сезон пахоты и урожая. Он даже выстроил там летний дом. В селе он самый богатый хозяин.

- А, как же скотина?

- У дяди есть несколько работников, которые помогают ему по дому, хозяйству и в поле. Он ссужает зерно, продает брагу и много всего селянам. Его не любят, называя жадобой и кулем, но первым делом надеются на его помощь. Видели бы его руки! Они, как камень, тверды от мышц. Его ладони, как наждак. А его лицо, даже зимой не отходит от загара. Он начинает работать с первыми лучами солнца. Нет, лучшего хозяина во всем селе. Своими руками он построил все во дворе, да, и в селе, многое появилось его стараниями.

- Понятно, таких никто не любит, но стремятся урвать от него. Когда у отца сгорел ангар на рынке, только ленивый не прошелся едким словом о наказании за его прижимистость. Пора, в путь!

Уже несколько дней путники шли по дороге на юг. Встречались селения, пару раз они заходили в городки, стоявшие на пути. Людей нигде не было. На опустевших огородах они собирали овощи. Старший охотился на редких зверей, которые чудом остались после урагана. Однажды они заночевали в пустой таверне на дороге. Утро было обычным. Но не все было, как раньше.

Старший сначала заметил, что Тагм и Младший всего за ночь как будто повзрослели на год. Младший же, взглянув на Старшего вскрикнул:

- У тебя пропали шрам на лице и седой локон!

Старший заработал шрам и седой локон, когда бился в горящем доме одной из лесных деревень, как раз год назад. Тогда его чуть не похоронила балка, упавшая прямо перед ним. Марна вытащил товарищ, не позволив сгореть.

Они вышли на дорогу, которая еще вчера уходила на юг. Теперь она достаточно круто поворачивала на север. Наверное, вчера они этого не заметили. Они взобрались на холм, чтобы посмотреть, что с дорогой. Та, упорно тянулась в противоположную от их многодневного направления сторону.

- Что будем делать? Я хотел идти в Талерон, он на юге. Я, видимо, позабыл дорогу. Она всегда шла на юг от нашего городка. До столицы должно было оставаться день-два пути. Может, мы вышли не с той стороны села Тагм? Почему же дорога уходит на север?

- Ты сам говорил, что мы мороке. Это не настоящий мир. Может быть, он нас ведет туда, где выход?

- Возможно, ты прав. Тагм, что думаешь ты?

- Я думаю, Младший правильно говорит.

- Тогда идем по дороге.

Спустившись с холма, они заметили мужчину, который сидел, опершись на меч. Чем ближе они подходили к нему, тем больше он становился. Меч мужчины при приближении буквально горел серебряным, ледяным огнем. Когда троица подошла близко, то оказалось, что воин, даже сидящим, был выше Старшего. Он взглянул на путников из под капюшона. Его глаза светились тем же блеском, что и меч.

- Я смотрю на вас дни напролет. Вы всегда шли по своей воле, и вот, вы покорились этому миру. Это был первый и последний раз. Я направил вас, но теперь слушайте только себя. Только так вы найдете выход.

Воин просто растаял в воздухе. Только зеленая дымка от его плаща некоторое время витала в воздухе.

- Рамил, он смотрит на нас и дает надежду. Еще один отвергнутый бог. Значит, нам все-таки нужно повернуть на юг.

- Сколько же Богов?

- В книге, которую я читал, их было больше сотни, они все решали на Совете. Один Бог, начал плести интриги. Сначала он был богом пустыни, змеем. Его искусство бесшумно и безвидно. незаметно слушать и пробираться в чертоги других богов дали знания о желаниях устремлениях соперников. Свои знания он направил для возышения. Вскоре Собрание доверило ему Луну. Он получил имя Ях, наблюдая за миром богов и докладывая о достойном и недостойном поведении богов ночью. Он стал утаивать хорошее и докладывал только о плохом. Так он ссорил богов и настраивал их против друг друга. Управляя ночным небом, он наблюдал, помогая слабым, против сильных, выступал посредником в спорах. Так он стал возвышаться еще быстрее. И однажды настал момент, когда он добился провозглашения себя первым в совете, Илем или Илахэмом. Люди видели битву богов. Но свою борьбу за власть Илахэм пытался скрыть от людей. Он рассказал им лишь о морских богах Лутане и Юмме, которых представил как демонов и чудовищ. Почти все ему покорились. Непокорных же смогли низвергнуть в подземные недра.

Компания повернула на юг. Кот, которого звали Криз, и Арн относлись друг к другу спокойно. Сначала каждый просто жался к ногам своих маленьких хозяев. Но через пару дней они уже шли рядом друг с другом, убегая вперед от людей, но постоянно озираясь. Пропадая из виду, они вызывали беспокойство Тагма и Младшего. Но вскоре мальчики поняли, что их друзья не убегут и потеряются. Сначала Старший вел компанию, ориентуриуясь по солнцу и луне. Так прошло три дня. На четвертое утро они увидели тропку, тянущуюся в нужном направлении. Тропа с каждой милей тропка становилась чуть шире и проторенней. Уже к вечеру это был широкий утоптанный тракт. На пятый день тракт превратился в мощеную камнем дорогу, такую же, как та, что чуть не утянула их на север. На шестой день они уперлись в таверну, где их встретил Рамил. Только теперь они шли в противоположную сторону. Тагм и Младший уставились на таверну в полном недоумении.

- Мы сделали круг? Заблудились?

- Нет, похоже, что Рамил дал нам урок и направил нас будто бы в зеркало. Я постоянно сверял наш путь, мы уже почти неделю идем строго на юг. Все хорошо. Через денек мы будем в Талероне.

Глава 3. Сестра

Путники стали располагаться на ночлег в уже знакомой таверне. Ночь прошла очень спокойно. А утром их ждал уже знакомый сюрприз. Тагм и Младший выросли еще на год. Им смело можно было дать десяток лет. Старшему же теперь было словно только двадцать. Младший и Тагм уже ждали встречи с новым демоном. Но утро и день прошли очень тихо, никто им больше не явился.

Тагм спросил первым:

- Старые боги еще явятся нам?

- Не знаю. Мне кажется, что они являются, когда мы нуждаемся в помощи или совершаем ошибку. Значит, пока мы нуждаемся в их слове. Скоро мы увидим столицу.

- Шесть дней назад, когда мы были в этой таверне в первый раз ты рассказал нам о борьбе Единого с другими богами. Что было после его победы?

- Она окончилась великими бедствиями. Чтобы сокрыть свою узурпацию, Элохим устроил потоп. Избранная семья на корабле была выведена к открывшейся суше. Бог заявил, что свальный грех прощается. И тогда дети рождались от братьев и сестер, отца и дочери, матери и сына. Прошли сотни лет, прежде чем люди умножились. Илахэм был рядом, он во всем помогал. Поверженные боги были ослаблены. Те недра, куда они были низвергнуты покоились под толщей земных недр, морей и океанов. Илахэм надеется, что он сможет их ослабить во мраке и огне земных глубин. Но те боги копят силы во чреве земли. Их сила осталась большой. Через какое-то время они стали выходить к людям. Илахэм, прознав об этом, объявил людям, что демоны хотят увести людей с пути истины. Он стал убивать непокорных, насылая проклятья, мор, болезни, годов и многие беды. Неудачи он объяснял происками демонов, хорошее – своим расположением. Думаю, мы с вами сокрыты от Илахэм, иначе он давно бы вмешался. Может, мы всего лишь спим, а поверженные смогли проникнуть в наши грезы. Думаю, он не оставит это без последствий. И как бы помощь Илахэм не оказалась хуже адских мук. Вы все слышали на проповедях, что гнев, ревность и возмездие его неотвратимы и ужасны. Те, кто оказались во власти демонов, достойны лишь ужасной смерти и наказания.

Приближался вечер, когда путники увидели очертания величественных стен и силуэты дворцов и домов столицы. Тагм и Младший разглядели блеск белых стен, которые днем, верно, должны блестеть как облака. Сумерки дали широкую почву для фантазии мальчишек, и они радостно предвкушали, как будут бродить по самому великому городу, в котором нет ни души. А раз так, то они обязательно заглянут во дворец господаря.

Марн уже понял, сегодня или завтра точно будет встреча. Здесь он был с родителями и сестрой, Горицей. Его тянет по пути ошибок. В Талероне они стали с сестрой чужими. Но тогда ему было уже шестнадцать лет, а Младшему, судя по всему только десять... Значит, он еще не встретит сестру, к ним явится кто-то из богов.

В тот год был небывалый урожай. Даже их семья, не очень-то преуспевающая в сельской жизни собрали больше, чем ожидали, значительно больше. Отец решил продать все на столичном рынке, цены там были значительно выше, чем в округе. Добираться до Талерона неделю, но это того стоит. В путь собралась вся семья, детям не терпелось увидеть столицу, большие дома и красочный рынок, где продают невиданные диковины.

Сестра была чуть старше, чем Младший сейчас, она суетилась больше всех. Мать собирала сундук с вещами, в которых они должны будут предстать в столице. Горица собрала все свои браслеты, бусы и серьги. Она успокоилась только тогда, когда мать сложила их в сундук. Всю дорогу она приставала к родителям с распросами. Отец в столице был очень давно и с трудом находил ответы дочери. В конце-концов, он устал и рявкнул на дочь, чтобы она перестала его донимать.

В Талерон они добрались уже поздним вечером. Благо, темнело поздно, и они смогли добрать до ближайших огней, которые располагались не больше полутора тысяч локтей от самого Подола. Пришлось расположиться там, недалеко от проезжего кабака. Кабак был совсем ветхим и грязным, вокруг расположились еще несколько возов. Это успокаивало. Однако после того, как отец зашел в кабак, он запретил приближаться к нему. Марн понял почему... Из его дверей иногда показывались совсем мрачные типы, одеяния которых, да, и вид в целом, мягко говоря, не вызывал доверия. Можно было проехать поближе к городским стенам, но уже совсем стемнело и усталость от пути клонила к земле даже лошадь. Отец разжег костер и поставил греться котел с водой.

Вглядываясь в наступающий сумрак, Марн почувствовал легкие мурашки. Сначала он не понял почему, но через некоторое время до него дошло... Возы были без лошадей, а у возов располагались только мужчины. Он тихо подошел к отцу.

- Отец, может мы проедем еще чуть-чуть, туда где дома стоят кучками?

-Зачем? Наступает ночь, все устали. Вокруг несколько возов таких же, как и у нас. Тебе не терпится попасть в город?

- Дело не в этом. Посмотри: у возов только мужчины, нет ни одной женщины, ни единого ребенка... Мне кажется, возы пустые и костров никто не разжигает. В кабаке слишком тихо, хотя туда постоянно входят и выходят люди.

- Кажется ему... Не нагоняй страху на себя, еще и мать с сестрой напугаешь. Сейчас поужинаем. Огонь я разожгу посильнее, если так уж боишься, сторожи нас до утра. Нам нужно завтра много сил. Надо найти торжище и постараться, не больше чем за пару дней, продать все, что везем. Лучше поешь и спи. Мать уже, кажется, сварила похлебку.

Марн подумал, что перечить отцу нет смысла. Однако ему не спалось. Он положил голову на свернутую куртку, но сон так и не шел. Он ворочался, наверное, больше часа. Все же дрема его одолела, он уже почти заснул. Вдруг ему почудился слабый треск. Марн открыл глаза. Было совсем темно. Но он смог разглядеть черный силуэт у их телеги. Отец? Нет, отец спал рядом. Чужак старался аккуратно, как можно тише, разрезать парусину на их возу. По-другому, он не мог объяснить еле слышный звук. Марн постарался медленно и беззвучно привстать, чтобы разглядеть чужака. Ужас объял его, когда он понял, что чужак не один. С другой стороны телеги стоял еще кто-то. Марн окрикнул чужаков и тут же получил удар по голове. Удар был не очень точен, дубинка прошла по касательной, уткнувшись в плечо. Отец проснулся и тут же почувствовал нож у горла. Мать тоже проснулась и вскрикнула. Тогда чужак у телеги впрыгнул внутрь. Он вытащил брыкающуюся и кричащую мать. Горицы в телеге не было...

Марн упал, на мгновение у него потемнело в глазах, но и только. Настало время вспомнить все, чему он научился у площадных бойцов. Марн со всей дури ударил ногой в колено чужаку, который огрел его дубиной. На несколько мгновений тот упал от некритичной, но крайне неприятной боли. Марн подскочил к мужику, который прижал нож к горлу его отца, и смог перехватить оружие. Он тут же направил нож в живот чужаку. Но, как оказалось сопротивляться не было смысла. Уже через несколько мгновений от соседних телег с факелами к ним направилось не меньше десятка здоровых мужиков.

- Эй, деревенщина! Мы забираем ваше добро. Бабу и девчонку попользуем, а вы, если, хотите их увидеть живыми и сами остаться в живых подождете в сторонке.

Марн и отец заревели, когда увидели, как мать тащат два мужика. Перед ними встали несколько чужаков с тесаками и топорами наперевес.

Двинетесь, и мы пустим кровь вашей дуре, а потом и вам вспорем кишки! Кстати, где младшая?

Ни Марн, ни отец не знали, куда делась Горица. Отец крикнул:

- Горица, замри, где бы ты ни была.

- Ах, так! Слушай, девка. Если сейчас же не выйдешь, мы, точно, кончим твоих родных. А тебя мы все равно найдем! Выходи!

- Горица, не слушай их, будь там, где ты есть. Нам все равно конец!

После этих слов вожак подошел к отцу и ткнул ему в лицо факелом, волосы тут же вспыхнули. Отец взвыл от боли. А вожак, заливаясь смехом, прокричал:

- Дурочка, хочешь такую же прическу? Ищите ее по кустам. Далеко от телеги она не ушла.

Несколько мужиков быстрым шагом разошлись по кругу от телеги и стали шарить факелами по земле.

- Мужик, ты увидишь, как твоя жена стонет от удовольствия, которое мы ей доставим. А потом я лично кончу тебя, если твою девку не найдут.

Мать бросили у костра и растянули ноги и руки. Марн понял, что их всех убьют. И тогда он решил забрать с собой хотя бы одного из выродков. Мужик, у которого он выхватил нож, стоял за спиной, уперев оружие в его печень. Марн резко подался в бок и воткнул нож в пах чужаку его же рукой. Отец понял тоже, что и сын. Он со всей силы ударил кулаком в горло ближайшему разбойнику, но тот смог отбить удар. Остальные бандиты быстро сообразили, что отец и сын решили сопротивляться. Они бросились на них толпой и скрутили на земле, начав жестоко избивать. Похоже, это конец. Марн пытался сгруппироваться, но ему отбивали руки и ноги, долго он не выдержит потока ударов…

Когда избиение, казалось, только разгоралось, откуда-то сверху раздался приказ:

- Всем бросить оружие, иначе, сейчас же прошьем ваши паршивые животы стрелами.

Разбойники не сразу остановились, но стали оглядываться. Со стороны Подола на огромном белом коне восседал одетый в латы воин, всю территорию, включая кабак, окружили лучники с факелами.

- Кверк, ты действительно странный… Последний раз ты отделался сотней плетей и годом работ в каменоломне. Тебе явно указали, чтобы ты не ногой в Талерон до конца твоих дней.

- Так, я и не появлялся в городе уже пару лет, Вар. Я расположился в кабаке, чтобы отдохнуть и двинуться к морю, а эта семейка, попыталась украсть мой овес для лошадей. К тому же, молодой здоровяк, похоже, прикончил моего человека!

- Это за мешок овса ты решил изнасиловать женщину и избиваешь двух мужчин? Ты за идиота меня держишь! У них воз высотой и шириной по шесть и длиной восемь локтей. Они приехали торговать. У них есть все, что нужно.

- Я не знаю, зачем деревенщине понадобился мой овес, может он поиздержался в дороге.

- Мне надоела болтовня! Вяжите их! Кверк, прямо за твоей спиной столб границы Талерона, пока ты арестован за это. А с деревенскими мы разберемся завтра.

- Вар, может, договоримся? У меня хватит серебра и тебе и твоим воинам.

- Ты смеешься, урод? Ведите их в дворцовый подвал.

- Я…

- Заткните ему рот! Молись, Кверк, чтобы у них не было овса. А вы деревенские завтра явитесь к десяти часам к воротам дворца. Ваш воз мы берем под арест. Молодой должен ответить за убийство. Сбежите, мы вас отловим и тогда все пойдете на каторгу.

Воины, отвязали лошадь, и повели воз в город.

- Мой вам совет, пройдитесь чуть, прямо по дороге три постоялых двора с охраной.

- Воин, Вар! Тебе не попадалась девчонка одиннадцати лет?

- Зенд, это их девчонка, отпусти ее.

- Кто бы сомневался.

Отряд собрался в строй и пошел в сторону города. Семья Марна, села вокруг костра. Марн подошел к Горице и ударил ее на отмашь так, что она упала и заплакала.

- Отец, я просил тебя проехать чуть дальше, а ты решил расположиться у ближайшего кабака. Мать чуть… А нас всех точно бы убили!

Мать принялась обрабатывать ожоги отца. Отец грозно посмотрел на Марна, но сын демонстративно отвернулся. Стоя спиной, он обратился к сестре:

- Радуйся, что получила всего лишь удар по щеке, окажись ты с нами, не выйти тебе замуж никогда. Дура, из-за тебя нас могли обесчестить и убить всех, а ты шарилась по кустам и не вышла, чтобы спасти нас.

- Сын, не смей говорить так! Она смогла бы спасти хотя бы себя.

- Жила бы сироткой и побиралась в Талероне? Мы семья и должны быть вместе или мы не семья!

Отец сидел молча. Он понял, что Марн стал не только сильнее его физически, но и характер его стал, как камень, замшелый и твердый…

Старший очнулся от воспоминаний. Рядом стоял напуганный Тагм. Только ему уже было шестнадцать, а его кот был уже совсем седой.

- Младший исчез вместе с собакой!

- Мы сейчас пойдем его искать. Главное успеть до темна!

Что-то Марну не понравилось в повзрослевшем Тагме… Взгляд, внешность – все. Да, это же его немой раб! Теперь, когда Тагм повзрослел, он приобрел полное сходство с его рабом, только был чуть моложе. Младший исчез, Тагм говорит, что просто исчез, растворился. О, боги, значит, у Тагма есть своя ошибка, которая случится здесь или еще где-то. Он должен помочь мальчишке или тоже растворится в воздухе, как Младший?

- Нам нужно найти кабак на самом краю Подола. Там должно быть несколько возов с путниками. Если не успеем до наступления ночи, я не смогу исправить ошибку, возможно последнюю.

- После предыдущих чудес и мороков, мы взрослели, а ты молодел. Но не сейчас. Я уже почти возрослый мужчина, а ты должен был стать примерно таким же, как я, но не стал.

- Знать бы, почему… Может быть, наше путешествие подходит к концу. Там в будущем, мы с тобой еще увидимся. Надеюсь, мы не будем врагами. Ты же примирился с Младшим. А ведь в настояшем мире мы с тобой ровестники.

Они шли, высматривая в округе замшелый кабак. Вот он! Темнота еще не наступила, сумрак только-только начал проявляться. Марн стал вглядываться. Воза его семьи еще не было. Они успели дойти раньше.

- Сейчас мы заляжем на холмике и будем ждать!

- Марн, там люди! Там стоит несколько телег, около них ходят люди! Морок кончился! Бежим к ним! Нет… Не стоит подходить к ним, я, кажется, узнаю некоторых из них! Это бандиты!

Марн оглянулся на Тагма, за ним шел еще больше повзрослевший Тагм! Так вот в чем дело! Он знает кого-то из разбойников. Их история пересеклась. Хорошо, пусть Тагм увидит на, что они способны. Это должно его отвратить от подобного знакомства. Может быть, они и отрезали ему язык…

- Лежи и смотри, что будет. Скоро ты увидишь своих знакомых в деле. Мы оба здесь должны исправить последнюю ошибку! А, вот, под ближайшей телегой сидишь ты! Смотри, что с тобой станет!

Тагм не ответил, он уже был нем. Его глаза горели отчаянием. Он с трудом справлялся с желанием утащить от туда себя младшего. Сегодня ночью, после ареста, подельники отрежут ему язык, чтобы тот на судилище не смог рассказать о делах банды.

После детской драки с Марном, Тагм пришел домой в крови и синяках. Мать начала охать и побежала за мазями, а отец сказал, что по делом. Он знал о проделках сына и частенько порол после жалоб соседей. Тагм решил отомстить Марну. А уж, когда Марн чуть не отравил кота, решил, что убьет его. Отца, он почти возненавидел. Когда семья Марна уехала из города, Тагм постепенно снова подмял под себя соседских детей. Последнему, кто попытался смеяться над ним, был сломан нос. По примеру Марна, Тагм стал заниматься воинскими упражнениями и пытался тренировать мускулы. Но ему не очень-то хватало терпения и усердия, и скоро эти занятия были заброшены.

Однажды разглядывая, что плохо лежит на пригородных улицах, Тагм столкнулся с этими людьми. Очень захотелось узнать, что это за люди. У многих на лице и руках были шрамы, глаза их были достаточно злые и хитрые, у многих выглядывали кинжалы. Подросток понял, что в телеге, которую тащила банда, должно быть другое оружие. Кверк сам подозвал Тагма и спросил о том, нет ли рядом заброшенного дома. Мальчишка проводил их к такой домине, которая уже несколько лет стояла пустой. Разбойники пригласили поужинать. Они долго и подробно распрашивали о предместье и самом городе, утверждая, что почти все «путники» из разорившихся крестьян и ремесленников. Тагму стало жутко интересно, похоже, что бандиты заметили это. Их целью было пощапать кошельки и добро зажиточных горожан. Кверк открыто спросил, не хочет ли Тагм присоединиться к ним, с чем тот радостно согласился. Тогда Кверк рассказал, что наш городок не их цель. Они идут к столице, где открывается большой осенний торг. В сам город им нельзя, но они хотят пощупать торговцев едущих на рынок Талерона и уезжающих с тугими кошельками.

Разбойники и Тагм условились, что через три дня он должен будет ждать их вечером в часе ходьбы от города по дороге в Талерон. Когда подросток присоединился к ним, они стали потихоньку вводить его в дела банды. Оружия они не дали, сказав, что пока рано, и до Талерона они не успеют научить обращаться с ним. Зато они стали показывать, как вытаскивать кошельки и помогать более опытным разбойникам, отвлекая внимание.

Бандиты прибыли к заброшенному кабаку на самом краю Талерона. К своей телеге они подтащили еще три телеги, расположив их небольшим кругом. Эти телеги остались с тех пор, как пару лет назад бандитское гнездо разгромила городская стража. Тагм не узнал Марна, они не виделись лет семь-восемь. А вот отца он вспомнил и понял, что Марн тоже здесь. Кверк был удивлен тому, что деревенская семья не доехала до Подола и остановилась здесь. Но он этому и обрадовался. По очереди бандиты стали заходить в кабак и обсуждать план ограбления. Каждому Кверк объяснил его роль. Сначала Тагм очень обрадовался, уже мечтая, что покалечит и поиздевается над Марном вдоволь. Вожак узнал, что крестьянская семья хорошо знакома их новому сообщнику. Кверк приказал идти к ближайшему холму и дожидаться там полной темноты, чтобы увидеть приближение нежелательных свидетелей. А дальше Тагм пришел в ужас. Бандиты собирались изнасиловать дочь и мать, Кверку очень хотелось, чтобы отец и сын это увидели. После этого он хотел убить всех и укатить ночью на другой конец Подола, чтобы продать все скупщику. Крестьян никто в столице не знает и не видели, как они приехали вечером, а поэтому дело должно было пройти гладко. Тагма решили проверить. Кверк указал, что Марна должен убить именно он. Тагмпонял что не хотел такой мести, ему тут же захотелось сбежать от этого кошмара и вернуться домой. Заметив, что девочка пошла до ветру, он сделал вид, что не заметил.

- Вот, что! Когда все начнется, ты утащишь себя молодого, как можно дальше, и будешь держать пока я не вернусь. Думаю, тебе хватит сил справиться. Ты набрался приличного опыта, воюя за лесных дикарей. А я дождусь ареста бандитов, у меня другая задача.

Но план Марна изменил молодой Тагм, который направился в сторону холма. Наступавшая темнота позволила легко схватить и обездвижить взобравшегося на холм разбойника. Марн скрутил его и зажал рот. Старший Тагм сдернул с него рубашку и быстро натянул на себя, сев на вершину холма. Теперь его задача была разглядеть отряд городской стражи. Судя по тому, что Тагма тоже должны схватить стражники, нужно было вовремя их заметить. Но и уходить с холма было нельзя, чтобы не вызвать беспокойства разбойников.

Марн надавил на горло схваченному Тагму и тихо начал говорить:

- Смотри на меня внимательно, узнаешь? Посмотри на моего спутника, а его узнаешь? Говори тихо, а то удавлю.

Взглянув на Тагма Старшего, младший поперхнулся и выпучил глаза.

- Вы колдуны??? Ты двойник Марна, только, как будто совсем взрослый. А твой спутник мой двойник, только тоже старше…

- Ты правильно всех распознал, только мы не колдуны. Слушай внимательно! Сейчас вместе с Тагмом Старшим ты тихо спустишься с холма и осторожно пойдешь к домам Подола, а утром отправишься домой. Если не послушаешь сейчас, погубишь всех – и меня, и себя. Смотри внимательно на старшего Тагма. Тагм, открой рот. Что ты видишь?

-…У него отрезан язык.

- Если меня не послушаешь, то тебя схватят вместе с новыми друзьями, а они отрежут тебе язык, чтобы на судилище не взболтнул лишнего. А если не вернешься домой и сбежишь к северным лесным племенам, то жизнь твоя закончится рабством. Поверь мне, я не держу на тебя зла и сожалею, что попытался отравить твоего кота. Останешься дома – все с тобой будет хорошо. Решишь сбежать и твоя жизнь никогда не наладится.

Тагмы спустились с холма и направились к Подолу. Старший на всякий случай заломил Младшему руку. Марн остался ждать, внимательно прислушиваясь, не приближаются ли стражники. Вар – точно опытный воин, он не только распознал неладное у кабака, но и смог осторожно окружить его. Значит, скоро ему нужно будет как-то уйти с холма. Уже темнело, поэтому бандиты не смогут разглядеть Тагм или кто-то еще сидит на холме. Один раз они его окрикнули, Марн постарался, как можно острожнее ответить, чтобы разбойники не почуяли другой голос. Ждать осталось не долго.

Марн почувствовал шорох сзади себя. Он прижался к земле и осторожно стал сползать с холма, прислушиваясь. Он почуял крадущегося стражника и замер. Воин решил ударить его мечом плашмя, но Марн откатился чуть в сторону и дернул стражника за ноги, ударив его пересечение носа и лба. Стражник потерял сознание и Марн как можно тише стал отползать прямо назад. Спустившись с холма, он перебрался за кабак и стал ждать. Он знал, что все кончится хорошо и решил не вмешиваться в происходящее. Когда стражники ушли, Марн выбежал к семье и сразу подскочил к себе, заломив руки.

- Не смей трогать сестру! И не груби отцу! У тебя нет более близких людей! Нанесешь обиду им – проклянешь себя в будущем! Молчи и обними родню.

После этих слов Марн свел руки своему мороку так, что у того должно было потемнеть в глазах. Он подвел себя к сестре:

- Молчи и обними ее…

В это мгновение все исчезли. А прямо у кабака, Марн увидел женщину, кожа которой светила бледно голубым цветом. Это была Ашера. Она направилась к Марну.

- Мы помогли исправить тебе ошибки, теперь ты поможешь нам. Отнеси книгу туда, откуда взял. Мы будем рядом, Эосфер будет денницей твоей, подскажет и защитит тебя в пути. Ты получил наше благословение и проклятье Элохима. Он будет мстить. Если не захочешь нам помочь, сожги книгу.

Глава 4

Марн проснулся под деревом рядом со своей деревней. Раба не было, зато книга была на месте. Все вернулось на круги своя. Птицы и другая живность опять шелестели в листве и на небе. В виднеющейся деревне ощущалась жизнь. Пока Марн шел домой, мысли его бурлили в голове. Могло ли все быть просто сном? Могло… Но пленение раба, Тагма, тогда тоже сон? Нет не может быть. Его захват был реальным. Книга осталась… Или вернулась? Или она не пропадала? Вопросы не иссякали. Почему Марн оказался рядом с собой в далеком детстве и ему пришлось разрешать детские вопросы? Он исправил свои ошибки и помог Тагму. Если все это было не просто сном, то дома он все поймет. Тогда… Что тогда? Ему реально прийдется вернуться в земли северян. Как же это… В пути ему будет помогать Эосфер или преследовать Элохим. Чем все это обернется?

Что-то в нем начало меняться еще за несколько месяцев до конца войны. Его взгляд, всегда устремленный вперед и в будущее, стал поворачиваться все чаще и чаще в прошлое. Он вспоминал свое детство, родителей, сестру, вспоминал свою юность и первое время пребывания в войске. Пес, как же часто он его вспоминал. Его сознание все чаще стало наполняться воспоминаниями о далеком детстве. Эти воспоминания сначала возникали, как всполохи, тут же исчезая. Потом они стали течь какой-то непонятной и прерывистой лентой. Иногда они крутились и крутились в голове день и ночь.

Некоторые воспоминания затрагивали не только память, но и начинали щемить в груди, сбивая дыхание. Что-то он вспоминал с улыбкой, что-то вызывало смущение и желание забыть. Многое вызывало гнев. Многое… Пожалуй, воспоминания, которые вызывали, гнев и обиду, крутились в голове дольше и чаще остальных. Он крутил их и крутил, вспоминая детали, размышляя, что же он сделал, что не решился сделать… В этих размышлениях он подошел к деревне.

За пять лет, пока он воевал, появилось новые дома ними парой фраз. Его провожали почти восторженными взглядами. Вот и его дом. В отличие от морока, калитка была приоткрыта. Марн приостановился и со вздохом открыл ее. Во дворе сидел незнакомый молодой мужчина и чинил уздечку. Морок, неужели новый морок. Едва он встретился взглядом с незнакомцем, как из дома показалась женщина с младенцем на руках. Сестра, Горица, все- таки она успела выйти замуж. Вдруг из будки выскочил совсем старый пес. Припадая на задние лапы и неистово махая хвостом он кинулся к Марну. Из-за будки робко посматривали два черных, как смола молодых пса. Эти собаки уже были размером с матерого волка, но только размером. Их морды были широкими и затупленными, уши висели. Лапы, лопатки и таз были оплетены мышцами словно канатами. Лишь по их мордам и очертаниям тел было понятно, что они еще щенки. Их мышцы скоро нальются зрелой силой. Они еще вырастут, но скорее в ширь и видимо чуть в высь.

- Марн, Марн, ты вернулся. Мы уж и не знали, ждать ли тебя живым. Война на севере, что только о ней не рассказывали. А ты живой, - Горица кинулась ему на шею, отдав ребенка мужу.

Арн кидался на Марна и поскуливал, требуя внимания. Крепко обнявшись и расцеловавшись с Горицей, Марн стал гладить и теребить пса, который разлегся на спине и подставил живот.

- Знакомь меня. Я так понимаю, с мужем и сыном.

Молодой и крепкий парень сам подошел и протянул свою руку.

- Драган.

- Марн, будем знакомы.

- А это, Борис, его рождение, и в правду, совпало с наступлением мира, - Горица протянула сына Марну.

- Твой пес, Арн, как же он тосковал по тебе. Он скулил и выл, порываясь убежать за тобой. Отец посадил его на цепь и не снимал целый месяц. Арн выбегал каждый день на холм, где вы с ним попрощались, и лежал там весь день еще месяц. А потом просто стал сидеть в будке. Сегодня он с рассветом стал скрестись в дверь дома. И пытался сбежать со двора. Он словно ожил и метался по двору. А час назад лег в будку мордой к калитке. Мы поняли – либо с тобой что-то случилось, либо ты скоро вернешься. Отец с матерью ушли в поле, а Драган остался, чтобы навести порядок на дворе. Мы ждали тебя!

- Давайте зайдем в дом! Марн ты, верно, устал с дороги. Я накормлю тебя и, если захочешь, ляжешь спать.

- Драган, наполни мне два ведра колодезной воды. Я ополоснусь, а потом и поем с удовольствием, а спать не хочу. Я ночевал у леса. Когда остановился, уже стемнело, а утром с опушки на горизонте уже была видна деревня, так, что сегодня я не прошел и трети дневного перехода. Я не устал.

Драган отошел к колодезному журавлю и быстро вернулся. Марн скинул рубаху и штаны, велев сестре зайти в дом. Он с довольным крехтением лил воду на себя и растирался. Драган предусмотрительно вынес большое полотно, которым Марн растер себя до красноты и прошел в дом. Сейчас Марн многое узнал и во дворе, и в доме. Когда он приходил в дом в мороке, это было еще не жилище их семьи. Сейчас почти все было на месте.

- Марн, после свадьбы мы заняли твою спальню. Если скажешь, то сегодня же подумаем, как быть.

- Что ты, Горица... Я с удовольствием переночую на лавке, а еще лучше на сеновале. За последние пять лет, это будет самая лучшая ночь. Расскажите-ка лучше, где вы сошлись, как сыграли свадьбу.

Горица стала суетиться, накрывая на стол. Она положила Марну на колени лучший рушник.

- Ну, Драган, рассказывай!

- А ведь мы знакомы!

- Да, ну! Что-то я не припомню…

- Я тот мальчишка, что подошел к вам, когда вы всем семейством пришли утром на городскую площадь Талерона. Я узнал от отца, что поймали Кверка и его банду. Он опять притащился в столицу. Меня распирало любопытство, ведь он еще и попытался ограбить семью крестьян.

- Кто же твой отец, что ты уже утром знал про судилище?

- Мой отец и сейчас – городской судья!

- О! С кем же породнилась наша Горица.

- Помнится, ты подошел к нам и, увидев грустную сестренку, принялся распрашивать ее и утешать. Вы даже стали шушукаться и смеяться. Отец был недоволен и отогнал тебя. Помню, помню.

- Я влюбился, сразу, в то утро. Ваш суд был легок. Увидев твоего отца, одежду матери, он все понял. Вас он хотел оштрафовать за глупость, да, не нашел предлога. Ну, а про Кверка и его банду ты знаешь.

- Да, его повесили, а всю банду отправили на каторгу.

- Даже и без вас, за то, что он опять приперся в город, его ждало суровое наказание. А уж за нападение его и казнили.

Горица наполнила стол всем, что можно представить в крестьянской семье. Все свежие овощи, соления, курица, говядина и свинина во всех видах. Перед Марном она поставила огромную тарелку с супа с бараниной. Венчала все это четверть пива в большом кувшине. Марн охнул, увидев стол.

- Мать, как поняла, что творится с Арном, тут же сказала, что ты сегодня вернешься. Она приказала Драгану идти к купцу за пивом и медом на хмелю. Мед мы откроем вечером, когда придут мать с отцом. Так вот, она сказала, что если вернешься, будем гулять до утра. Если не вернешься, значит, пора поминать тебя. Кстати, Арн опять скребется в дверь.

- Пусти его в дом, сегодня можно.

Арн молнией ринулся к Марну. Он стал прыгать на него и пытался лизнуть в лицо. Воин наклонился, обнял пса и стал трепать за уши. После этого собака, наконец, успокоилась и легла в ногах.

- Так как же мы породнились с Драганом, сестра?

- После суда, мы плелись за возом на рынок и болтали. Все два дня Драган прибегал ко мне. А, когда мы двинулись домой, Драган пообещал, что навестит меня.

- Ты не поверишь, но год назад…

- Пожалуй, это расскажу я. Когда вы уехали, отец устроил мне допрос. Он понял, что Горица мне очень понравилась. Его сказ был короток! Деревенская девчонка не ровня сыну судьи. Когда мне исполнилось семнадцать лет, отец стал намекать мне, что пора бы подумать о невесте. Узнав об этом от матери, я был в ужасе. Я не забыл твою сестру и заявил отцу, что не женюсь на купеческой или тысяцкой девке. Он ответил, что лишит меня всего, если я воспротивлюсь. После меня выпороли так, что я неделю не мог нормально сидеть. А я стал тихонько собирать свой скарб. В мешок сложил дорожную одежду, перстень, что подарили на совершеннолетие и парадное платье. К тому же, я последние пару лет, чуя неладное, собирал все деньги, что дарили родители и сродственники на праздники и дни рождения. Получилось почти двадцать серебряников и два золотых. Выбрав одну из недель, я встал с первым отблеском солнца. На неделю отец вставал не раньше десяти утра. У меня было около 6 часов, чтобы уйти подальше. Погоню он бы пустил обязательно. Я решил пойти не на север, в сторону вашей деревне, а на юг. Отец догадался бы, куда я двинул. Его люди обшарили бы все дороги и тропы на север. А я подумал сделать круг в первый день. Даже, если бы решили обшарить южные окрестности Талерона, за шесть-семь часов, я бы ушел далеко.

- Представляешь себе явление! Я гоняю по двору кур и гусей, и тут в калитку входит Прынц! – Горица прыснула от смеха. Он разоделся в свое лучшее платье, надел этот свой перстень и входит во двор. А я и не узнал его. Мы же не виделись пять лет. Он здоровается со мной, кланяется. Я чуть не упала. Не то думаю, какого купецкого сына в женихи мне отец нашел. Тогда, думаю, где сваты? Ну, Драган, наконец-то представился. Я чуть не лопнула от удивления! Мы сидели и ждали родителей до вечера. Драган без их позволения в дом входить не стал.

- А вечером все было бурно. Драган сказал, кто он. Что желает взять в жены меня. Отец его чуть поленом не убил, так Драган уклоняться не стал. Он такой синяк на лбу получил, жуть. Но до вечера ругались, объяснялись, думали. Гнев столичного судьи наша семья бы не пережила… Порешил он утром гнать Драгана во свояси. А утром ко двору прискакал гонец. Он молча отдал Драгану письмо. Отец проклял его, лишил родового имени и отрешил от наследства. У Драгана есть младший брат, теперь он все и получит. Отец сначала сказал, что ему тем более не нужен столичный оборванец и нахлебник. Только вот перстень Драгана и его парадный кафтан стоят столько, сколько стоит три таких хозяйств, как наши. Да еще и капиталец драгановский. Отец сказал, что не примет этого, но за кормление и учение он с него возьмет зимой. Драган трудился, как раб, учился чему мог. Слово отцу поперек не сказал. А уж умелец он был! Гвоздя не мог забить, ни ярмо на быка вздеть, ни курам дать.

Горица стала хохотать так, что чуть не захлебнулась.

- А зимой отец повел нас к служителю Единого аж в дальнее село. Там нас соединили. Дома был скромный ужин. Отец же взял с Драгана три серебряных монеты за прокорм, да определил нам твою комнату. Так и живем. Два месяца назад Борис народился. На два месяца раньше срока, но мать помогла его выходить. А тут и ты пришел. О себе расскажешь?

- Вечером, когда вернутся родители.

Марн налегал на домашние разносолы, да пиво, так, что к концу рассказа уже и штаны ослабил. Пообедав так, что даже дурнота слегка поступила, Марн вышел во двор. Он разлегся на траве, а Арн упал ему мордой на грудь. Марн все таки уснул… Проснулся он от аккуратного поцелуя в лоб. Над ним склонилась мать. По ее щекам текли слезы, но как она улыбалась!

- Сынок, проснулся? Идем скорее в дом. Я запретила отцу будить тебя. А сама, не удержалась, поцеловала.

Мать вновь не удержалась и, крепко обняв сына, стала осыпать его лицо поцелуями. Марн тоже крепко поцеловал ее в щеку, обнявшись, они вошли в дом.

- Ну, здравствуй, сын! Уж и не чаяли, ждать ли тебя.

Отец крепко обнял Марна и поцеловал его в губы. Он сел во главе стола, поставив крепкий стул справа, для Марна.

- Садись! Давайте-ка сначала, без предисловий выпьем меду.

Мать разнесла чарки для всех, даже Горице, поставив самые большие отцу и Марну. Домочадцы, радостно смотря друг на друга, опрокинули мед, настоянный на хмеле и травах.

- Я, что-то проголодался. Да, и остальные думаю тоже. Ты Марн отобедал?

- Так, что живот, чуть к земле не притянул! Я так уж покусочничаю.

- Устал, небось, сынок. Сколько ж ты шел домой. Может, поужинаем, да, ты спать пойдешь? А уж завтра загуляем!

- Что ты мама, я за пять лет привык с зарей вставать и переходы недельные делать. Домой я шел на легке. Если вы не устали в поле, то посидим.

- Ох, еще как посидим! Что-то не вижу у тебя не оружия, ни доспехов. Аль промотал все с солдатами?

- Нет, отче. Доспехи и оружие я продал. За пять лет я такое собрал, что даже без торговли, продал за приличную сумму. Да, добычу в кошель обращал. Пол сотни золотых собрал.

- Боже! Что же думаешь с деньгами делать?

- Оставлю себе с десяток, а остальное вам отдам. В город вы вернетесь, дом купите, отец мастерскую поставит, материалы купит. Вам еще только по сорок лет. Не молоды вы, но и не стары. Успеете все еще наладить в городе. Внук у вас подрастает.

- А ты как же? Неужели, на времечко домой заглянул? – мать побледнела.

- Не знаю я… Но не плуг, не гончарный круг в руках держать не хочу.

- Так ведь и семьей обзавестись пора.

- Пора, да, пора. Но пусть все идет своим чередом. Главное – я дома, вы все живы здоровы.

- Так ведь сорок золотых… Половины этого на целый терем с амбаром, да пяток подмастерьев хватит? Не нужно нам столько. Драгановские «пожитки» и то поменьше будут. Мы уж думали в город. Да, вот отец сказал, тебя год подождем. Тогда вернемся.

- С тобой рекрутами еще четверо ушли. Двое вернулись, правда, один, без руки. Шрамы и раны на молодых быстро заживают. Уж пол деревни к нам в гости собрались. Только, мы порешили, что на нашем дворе завтра пир устроим для всех, кто придет. Азим и Рейт, вот только еще не пришли.

- Ты с селянами, то не служил. Мы уж их распросили всяко. По разным полкам вас раскидали. Они, как начнут свои подвиги расписывать и ужасы про северян наводить, мать в слезы кидалась. Как служба-то твоя прошла?

- Так и, правда, повоевал. Ужасов я не видел, но северяне действительно сильны и жестоки. Почитай чуть не половина нашей армии полегла.

Мать и Горица всплеснули руками и заохали. Отец подставил кулак к подбородку.

- Шрам у тебя на лице и седина. Это в двадцать два года то… Серьезный ты стал. Хотя у тебя лет с восьми улыбка раз в год проскакивала.

- Азим и Рейт, может, служат еще. Я перед отставкой, чуть сотником не стал. Мне командир обещал через пару лет командование крепостью. Они может крепкие вояки, так их уговорили остаться.

- Так весточку бы прислали. А то ведь ничего о них не слыхать.

- А от меня вы много вестей получали? Только вот Арн вам подсказал, что я домой возвращаюсь.

- И, правда, пес твой. Даже отец его полюбил, как понял, насколько он предан тебе.

- Если тебя сотником звали? А то повоевал он просто... Двое солдатами вернулись, а уж про подвиги свои целые книги могут написать. Ты, что ж полусотник?

- Ну, так и есть. Мои занятия, да подглядки за бойцами в городе, мне очень, поначалу, помогли. А потом… Ну, в общем, дослужился я.

Вся родня заохала. Драган встал с чаркой.

- Марн, я рад твоему возвращению. Ты стал опытным воином, защищал нас от северян. Я горд, что у меня такой зять. Выпьем за твое здоровье! За тебя!

Все встали и вновь опустошили чарки. Горица совсем осоловела. Мать подняла ее и заставила идти к внуку. Марн крепко обнял, расцеловал сестру и пожелал ей спокойной ночи. После, несмотря на недовольство отца, мать посадила сына рядом с содой и обняла его.

- Ох, и скуп ты на язык. Полусотней командовал, а двух слов не скажешь.

- Много чего было, будет еще повод рассказать. А пока вы расскажите, как жили здесь.

Застолье закончилось глубоко за полночь. Драган уснул за столом. Мать ушла спать. Отец с Марном сидели, пока огарок последней свечи не потух.

Глава 5. Зов

Утром, когда еще только начало расветать все проснулись от невероятного грохота. Все ринулись к окнам. Небо было чистым, но на нем была одна угольно-черная туча. Первую молнию никто не успел увидеть. Но дальше... С каждым разом все сильнее молния ударила дважды в большой дуб на холме за деревней. Удары были такие, что могучее дерево, полыхая, просто рассыпалось. Марн понял – не получится у него пожить недельку-другую дома. В путь он уйдет уже сегодня.

- Доброе утро, родня! Вот, что я скажу… Эта туча, громы и молнии были по мне. Не могу сказать, Единый на меня гневается, или Ашера зовет. Но мне точно пора в дорогу. Ты, отец, едь в город. Присмотри дом, да продавайте хозяйство. Уезжайте отсюда. А, я может, годик еще поброжу по земле. Мать, не серчай и не печалься! Так надо… А вот, как вернусь – все расскажу, подробно, месяца не хватит, чтобы все объяснить.

- Как же, сынок! День и ночку всего пробыл в родном доме. Богов поминаешь. Неслыханно ведь. Единый тобой гневается. Ашера, поди, демон какой-то, зовет тебя. Здоров ли ты сынок? Может, все-таки, отдохнешь?

- Прости мама, прости отец! У меня есть дело, скорее даже поручение. Я его должен исполнить. Давайте прощаться! Драган будь сильным плечом семье своей новой!

Мать и сестра бросились Марну на шею. Отец крепко обнял сына. Только не видно было Арна. Пес еще вчера не отходил от хозяина, а сегодня еще не показывался. Марн подошел к будке. Арн спал. Нет, не спал, он отошел. Он умер счастливым, дождавшись хозяина. Когда Марн склонился, чтобы потрепать его, то понял, что его друг отошел в мир иной.

- Арн, ты встретил меня и тут же ушел, - Марн взял пса на руки и отнес к закутку у калитки.

- Он жил встречей с тобой, верил, знал, что ты вернешься, - Горица тяжело вздохнула.

- Я не чаял увидеть, его, но мы успели попрощаться. Не будем грустить – все хорошо!

Зато из-за будки вышел один из щенков, осторожно подошел и уставился на Марна.

- Это сучка. Она очень любопытная, к тебе вышла, осмелела.

- Сколько щенам?

- Скоро год. Наместник тут охотился со своей сворой. Самый здоровый из псов, черный, как ночь, успел повязаться со старостиной собакой. Так он на свадьбу нам двоих щенков подарил. Хорошие будут псы. Только вот морды у них больно свирепы. А к нам с уважением, с Арном ведут себя словно внуки с дедом. Соседей не любят. Они к нам без стука уж не и заходят. Бросаться на них пытаются. А тебя приняли, даже будто боятся. Из-за будки не вылезали.

- Пойдешь со мной?

Марн взглянул на собаку и, присев, взяв ее за загривок. Та, будто бы, даже кивнула.

- Если пойдет, забирай. Нам и одного такого пса хватит, чтобы ни один злой взгляд нас не коснулся.

- Арн, и тебя я тоже забираю. Похороню его в неприметном месте.

- А ты будешь Арной. Согласна?

Псина рявкнула и поползла на пузе к Марну. Она хочет пойти с ним, она ему подчинилась.

- Не печальтесь! Увидимся, я уверен.

Марн заправил кинжал в ножны, сложил вещевой мешок и закинул лук за спину. Арна тихонько пошла за ним, оглядываясь на прежних хозяев. Воин пошел назад уже знакомой дорогой. На опушке, где он ночевал, найдя групку деревьев, он вырыл яму, положив туда Арна. Закопав, накрыл могилку камнем. Он, напоследок, взглянул на место упокоения друга и на еле виднеющуюся деревню. По лицу скользнула слеза, смахнув, которую, Марн уверенно шагнул на тропу. Арна пошла рядом с его ногой. Ее морда, будто бы обрубленная топором, выражала беспокойство и любопытство. Она никогда не была за пределами деревни и семейного надела земли, куда ее брали в ночные сторожа. Ее всегда держали на привязи, а тут Арна идет свободно. Ей было и боязно и хорошо, но от хозяина она отходить не решалась. Едва Марн начал спускаться с холма, как заметил уже знакомую Ашеру. Она будто плыла к нему на встречу, такой плавной была ее походка. Подойдя к Арну на расстояние прыжка, богиня заговорила.

- Ты все правильно понял. Тебе пора в путь. Я вижу, ты вернешься домой, обнимешь родных, все будут живы и здоровы. Только ты станешь другим. А родня твоя уже на третий день соберется в город. Ищи их там по возвращению.

- Как же так быстро они уедут в город. Ведь посевная кончается…

- Не те вопросы ты задаешь. Не важно это. Пока не вернешься, мы будем с ними. И тебя мы защитим и дадим тебе, но не сразу, особые силы. Ты уже видишь знамения.

- Как?

- Опять ты задаешь вопросы. Что ты подумал, увидев молнии на рассвете? Это и есть знамение. Ты уже их понимаешь, прислушивайся к себе. Чувствуй знаки, вдумывайся, о чем они говорят. Мы даем тебе часть своих сил, точнее мы помогаем тебе получить такие же силы как у нас. Это не только наши силы – это часть первозданной силы, которая дана всем, на которую имеют право все люди. Но получить их – большая заслуга тех, кто достоин и желает этого. А ты желаешь! Мы это увидели, когда ты читал Книгу. Главное, ищи знаки Единого, обходи их. Он уже мстит тебе. Он забрал жизнь твоего пса ночью, тот пожил бы еще пару-троку лет. И это пустяк. Скоро ты увидишь его силу и ненависть. Эту псину мы подарили тебе. Она скоро удивит всех, кто в назначенный час захочет тебя убить. Ты не только останешься цел, но поймешь кое-что о себе и о ней. Ее сила, ум и чутье не раз еще помогут тебе.

Ашера развернулась спиной и будто бы мгновенно исчезла. Арна же встала в боевую стойку, как будто готовясь к броску. Марн наклонился к собаке и погладил ее по голове, успокаивая.

Через два дня после ухода Марна, вся семья уйдет в поле. Посреди дня к ним прибежит соседский мальчишка, который скажет о пожаре. Днем в деревне одни старики и дети. Никто в их дом пробраться не мог. По двору без привязи бродил второй щен. Его в деревне боялись все. Остальные щенки в помете не выжили, они отдали силы двум оставшимся. Мелковата для них оказалась и мать, она сдохла почти вместе со щенками через месяц после их рождения. Пожар в доме возник, будто, сам собой. Врагов не было, завистников тоже. Семья жила очень средне, ничем не выделяясь. Тушить было некому, поэтому, когда семья вернулась, огонь уже поглотил все строения. Сбежавшиеся старики кое-как помогли завалить горящий сарай и отлить его остатки, чтобы огонь не перекинулся к соседям. Сгорела вся живность, кроме скотины, которая была на выпасе и поле. Семья на следующий день кое-как отыскала спекшиеся деньги. Все остальное добро пошло прахом. Но денег было столько, что отец про себя даже обрадовался, что назад им пути нет. В деревне они ничего восстанавливать не будут. Из трех волов и двух коров, продали всех кроме одного бугая. Лошадь была с ними. Взяли у соседей добротный воз, заплатив за него четверть серебрянника, и поехали в город. Пес радостно скакал вокруг семьи и лаял. Его не стали привязывать, на соседей он уже не обращал внимания. Главное его стая жива. Его стая уходит и он с ними.

- Идем, Арна, к вечеру, мы должны быть у развалин старого городка. Там теперь хилая деревенька. В ней и заночуем.

Попытки Марна открыть Книгу на одном из привалов не увенчались успехом. Замочек на переплете будто бы прикипел и стал единым целым с переплетом. Марн боялся сломать замок или повредить переплет с листами. В ближайшее время он внимательно посмотрит, что случилось с замком. Путь его долгий. Марн решил, что либо разберется с замочком, либо при встрече с кем-либо из Поверженных (он уже был уверен, что такие встречи будут) он спросит, как быть. Написанное он помнил не просто хорошо, а так будто бы прочитал только что. Ему многое было не понятно. Уж, если он отправлен Поврежеными, вернуть Книгу, то вправе получить ответы на свои вопросы.

Марн стал вспоминать, что он прочел в Книге. Там говорилось о том, что Илахэм и Поверженные копят армию. После превращения части богов в ангелов Илахэма единственным источником роста его силы стали творения, он черпает власть и могущество только из их поклонения и жертв. Поверженные боги тоже не смогут одержать верх без силы, величия и мудрости людей. Сила людей велика, Илахэм это знает. Он обещает вечную жизнь в раю после битвы. Он лжет! Бессмертие не в его власти. Мы все – частицы изначальной силы, – не бога и не богов. Эта великая сила породила всемирную душу невероятно давно. Это было так давно, что юные тогда боги не имели еще столько сил опыта и могущества. Сами боги не помнят этого, как не помнят младенчества люди. Душа – это искра, которая падает во все живое. Боги, порожденные неведомой и древней силой, получили бессмертную душу. Они порождение великой силы, и все их творения – лишь продолжение великой силы, как и их души. Боги знают, что человеческая душа и ее бессмертие вне их власти. Поэтому в древности, да, и сейчас, люди могут стать равными богам. Частью этой силы является единая и вечная мировая душа, которая бесконечно делится. Все творения богов и люди получили первозданную силу и душу не от них. Жизнь земная дана богами, вечная душа – частица первозданности. Бог или боги не все предопределяют и знают. Они знают невероятно много, видят будущее, могут сворачивать горы. Но Боги не властны над временем и законами бытия, которые создали не они. Законы, время, боги, души всего живого – это порождение первозданной силы, ее часть.

Только Поверженные хотят союза с человеком, а Илахэм – подчинения, которого он добивается страхом и ложью прикрытые его «любовью». Души всех людей вечны и после смерти свободны, даже Илахэм их не может уничтожить.

Убийцы, воры или насильники не найдут покоя, ибо не смогут больше творить прямое зло. Такие души и становятся демонами, которые пытаются отомстить миру живых. Илахэм говорит, что такие души становятся рабами поверженных демонов – это ложь. Поверженным они не нужны. Настоящие демоны копят черноту, страх, нечестие и нечистоту. Они – третья сила. К битве конца времен те демоны копят силы. Они неназванные, у них нет имен. Многие их них впитывают силы от людских грехов, провоцируют их, питаются ложью, соблазняя богатством, властью, наслаждениями и пороками. Истинные демоны безлики и безымянны. Илахэм этим демонам дал имена древних богов. Люди думают, что древние боги и есть демоны. Это не так, с настоящими демонами Илахэм в союзе. Они вместе вступят в последнюю битву против древних богов. Когда это случится, не знает никто. Поверженные знают, что Илахэм уже договорился с демонами о союзе. Он хочет поделить власть над душами и миром.

Есть те, кто служат им тайно и явно. Явное поклонение исходит от тех, кого смогли обмануть. Тайно поклоняются те, кто поглощены развратом и жаждой богатсва и власти. Распознать их можно по кровавым жертвам, жестоким ритуалам или возвышению порока над чистотой. Есть те, кто поедают человека, приносят его в жертву, совокупляются в ритуалах с животными, кровными родственниками и в однополых сварах. Есть те кто, приносят в жертву животных, пьют их кровь и даже кровь человека, любя использовать в ритуалах младенцев и дев. Те, кто почувствовали власть демонов и обращаются к ним. Их ритуалы нечистая выдумка людей, но это и делает демонов все сильнее. Все эти люди уже под властью неназванных демонов, которые пришли к ним в лике старых богов, не имея своего.

Поверженные знают, что Илахэм не уверен в своей силе и возможности усмирить богов навсегда. Многие народы еще поклоняются старым богам. Он же делает все, чтобы людей обратить к поклонению себе. Илахэм может изменять правила для разных народов, называться разными именами. Но везде, где победила проповедь о едином творце – его след. Он нечист уже в том, что не верит в возможность мира без власти творца над творением, он не видит в этом смысла. Жажда и желание управлять миром овладела им. Демоны это чувствуют. Они хотят обрести власть над Илахэмом и поглотить его и они уже это делают. Победит Илахэм, а следом демоны поглотят его. Это произойдет не сразу. Пока против демонов Поверженные, а Илахэм собирает души, верящих ему. Умерев в вере в могущество Илахэма, душа будет ему верна ему и там. Умерев в свободе от Илахэма, душа никогда не подчинится ему.

Чистые души пребывают в покое, который не в силах нарушить даже Илахэм или кто-то еще. Поверженные боги, хотят душам свободы в мире ином. За это и идет борьба. В конце времен все души поднимутся. И те, что пребывают в покое и свободе, будут гонимы рабами Илахэма. Этих душ мало, но каждая их них стоит многих рабов Илахэма. Повергая их, Илахэм приводит души к Поверженным, сам того не желая.

Неназванные демоны понимают, что сейчас еще не настало их время. Но, если Илахэм победит – пройдут столетия, может быть, тысячелетия, и демоны поглотят его. И тогда мир постепенно погрузится во тьму и покроется чернотой.

Илахэм посылает к людям своих проповедников и пытается повернуть к себе. Есть те, кто до сих пор поклоняется Поверженным богам. Поверженные уже давно не властвуют открыто, этому поставил заслон Илахэм и его ангелы. Эти народы обращаются в пустоту, они слабеют и уменьшаются в числе. И к ним идут проповедники Илахэма. Такие народы не получая помощи от Поверженных подвергаются атакам демонов. Народ находит ритуалы защиты, которые не делают сильнее, а лишь чуть смягчают бесчинства демонов.

Илахэм думает, что демоны слабы, поэтому первые враги для него – Поверженные. Если победят Поверженные, они возьмутся за истинных демонов. Без Илахэма они слабы.

***

Марн дошел до скалы, очертания которой напоминали девичий профиль. Пройдя пару сотен шагов, воин с удивлением увидел, что это уже профиль старухи. Когда же Марн подошел к скале вплотную, он увидел лишь нагромождение скальных пород. Марн подумал, что уже в четвертый раз проходил мимо этой скалы, но видимо раньше не обращал внимания на ее очертания.

- Как интересно, Арна, издали видишь одно, подходишь и видишь другое.

Собака подняла морду, слушая хозяина, а потом рванула вперед на саму скалу. Она буквально взлетела на середину и стала пристально смотреть с уступа вперед. Марн прошел мимо высоко стоящей собаки и она так же быстро стала спускаться вниз. Обогнав хозяина, она встала поперек дороги. Марн потрепал ее и пошел дальше. Собака же осталась стоять.

- Арна, ко мне!

Собака стояла на месте.

- Ко мне!

Только после второго призыва, псина, будто бы, неохотно, но выполнила команду.

Когда они обошли скалу, открылась деревня. Прямо у дороги расположился монах. Он сидел на старом повалившемся дереве и перебирал четки, которые виднелись из под его длинных рукавов, закрывавших руки.

- Привет, Отче!

- И ты здравствуй, путник.

- Долгий путь держишь, отче, устал? До деревни уже рукой подать, пойдем. Если скарб есть какой, помогу донести.

- Нет, ночевать я буду здесь. Лягу прямо тут. Ты куда путь держишь?

- На северное пограничье. К своему отряду.

- На побывке был, солдат?

- Вроде того. Что ж до деревни не хочешь дойти?

- Люблю я эту скалу, хочу взобраться на нее. После уж поздно будет, не хочу беспокоить селян.

Что-то непонятное было в монахе. Его взгляд спокоен, разговаривает очень размеренно. Его ряса. Она чистая и новая, будто бы только сшили. А монах в дороге точно не один день. Руки он будто скрывает. Собака к нему не подходит. Все не так.

- Может, вместе взойдем на скалу, с нее открывается такой вид…

- Отчего ж не взойти.

- Как звать тебя, воин?

- Марн.

- Меня зови Иерема. Только иди впереди, сил у тебя поболе моих. Да, собаку, может, привяжешь, а то, скалится она на меня.

- Божий человек, а божью тварь боишься?

- Боятся, не боюсь, да, кто знает, что у нее на уме.

Марн не стал спорить. Он привязал кусок бечевки, которую дал монах, прямо через все бревно к ошейнику.

- Все, то у тебя есть монах, даже веревка.

- Так, ведь иной раз не знаешь, что пригодится. Веревка добрая, нашел ее у старого выгона. Вот и пригодилась.

Арна стала с силой натягивать веревку и жалобно скулить, заглядывая в глаза хозяину.

- Не бойся, через часок вернемся, отвяжу. Сиди здесь и не шуми.

- Ну, с Богом, пойдем воин.

Марн пошел впереди, как условились. Уступы скалы были достаточно широкими, чтобы ставить ногу и хвататься рукой. Монах на удивление проворно следовал за Марном вверх. Они уже подбирались к середине, когда Марн почувствовал странное шевеление монаха.

- Тварь! Ты сорвала веревку! Убери ее воин, она вцепилась мне в руку!

Марн обомлел, когда увидел, что все запястье скрылось в пасти Арны, а на уступе лежал нож. Рука монаха была черного цвета. Таким цветом руки у ангела Элохима, Иеремы… Марн изогнулся и схватил Иерему за вторую руку, которая была такой же черной.

- Я хотел тебя вознести на высоту, чтобы вернуть тебя вниз к Единому, - произнес кряхтя то ли монах, то ли ангел. Ты вмешался в чужую свару. Отдай мне Книгу и отпусти. Может тогда Единый милует тебя.

И тут Арна отпустив руку монаха, буквально, вгрызлась в его грудь. Она со страшным хрустом прокусила ребра. Марн увидел невероятную силу своей собаки. В ее пасти было сердце. Это сердце тут же обратилось в дым, как и сам монах-ангел. Ряса упала с исчезнувшего тела и будто бы стразу состарилась, покрывшись пылью и прорехами.

Марн и Арна быстро спустились вниз. Никаких вещей у монаха-ангела не было. Веревка, которой была привязана собака, из крепкой превратилась в почти ветошь.

- Арна ты спасла меня! – Марн обнял собаку, а она издала довольный рык. Надо следить за всем, что вокруг. Скала изменила лик, предупредила меня. Монах оказался не то демоном, не то ангелом Единого. Это была ловушка Элохима. Не будь тебя, Арна, Иерема зарезал бы меня и сбросил со скалы. Идем в деревню. Мы точно не будем ночевать под открытым небом.

Деревенька насчитывала едва больше пары десятков дворов. В домах уже зажигали лампады и лучины. Марн решил постучать в ворота первого же дома, что бы узнать, его пустят на ночлег. У крайнего дома на завалинке сидела девка, едва ли старше Горицы. Рыжая копна ее волоса почти светилась в темноте.

- Здрава будь дева!

- И ты будь здоров, Марн. Не местная я. Сама тут прохожая. Вот эту избу мне указали два дня назад. Она пустая. Хозяева померли от хвори.

- Ты одна? Как звать тебя?

- Зарема. А тебе большая компания нужна? Что-то ты напряжен? Али темноты боишься? – девушка засмеялась.

- Да, вот неприятность случилась. Ногу чуть не подвернул. А зовут меня Марном. Не знаешь, в деревне пустят на постой? Я заплачу.

Марн не собирался рассказывать, что было пару часов назад. Арна вела себя на удивление спокойно. Она обошла девушку на расстоянии локтя со всех сторон и спокойно села у ног хозяина. Значит, опасности нет. Марн понял, что у его спутницы не только сила волкодава, но и отменное чутье на людей.

- Ты разбойник или бродяга? Что это один, почти без скарба путь держишь? Хотя разбойники по одному не ходят. На бродягу ты тоже не похож.

- А на кого ж я похож?

- Ты воин. Молодой, а седой, да со шрамом на лице. Лук у тебя за спиной, да кинжал чудной. Угадала?

- Угадала.

- Пес твой меня не укусит?

- Это сука, Арной кличу. Она, ежели, укусит, так и убьет сразу. Только тебя она не тронет. Не бойся. Я второй день с ней знаком, а удивляться не устаю. Она чувствует людей. Была бы ты по темным делам, она бы уже рычала на тебя. Вишь, как спокойно сидит.

- Заночевать в деревне решил? Кто пустит, не знаю. Хочешь, иди по улице, спроси. Хочешь здесь остановись. Вижу, что ни собака, ни ты меня не тронешь.

- Пожалуй, здесь остановлюсь. Я на север иду, к границе. Службу свою продолжить. А ты, куда путь держишь? Два дня уже здесь. Понравилось?

- Знахарка я. Тем и живу. В эту деревню забрела. Одну девушку от вросшего кривого ногтя на ноге избавила. Взялась с язвами на ноге мужику помочь. Только, вот лечу я не только травами и отварами. Заговариваю хворь именами старых богов и шепотками их. Мужику облегчение сделала. Послушал бы он меня, так через десяток дней про язвы забывать стал. А он, как услышал мои заговоры, так меня из дома погнал, с ног тряпицы травяные сорвал. Кричал, что я демонов нечистых призываю. Завтра к старосте пойдет. Бежать бы из деревни, только не знаю куда. Не первый раз меня гонят. А как мне пропитание, то найти? От матери научилась. Как она померла, так уже второй год и хожу от деревни к деревне. Будь, что будет.

- Вот, что ведьмочка...

- Не ведьма я! С демонами не разговариваю, просто старые заговоры использую, да имена богов древних в них поминаются.

- Да, шучу, я. Утро вечера мудренее. Бежать не советую. Завтра защитить тебя попытаюсь. Давай, показывай, где я спать сегодня буду.

Девушка глубоко вздохнула и, оглядываясь на собаку, повела Марна в дом. Арна улеглась прямо за дверью.

- Меня с собой возьмешь? Я пригожусь. Возьмешь если, расскажу, чем еще, кроме знахарства, полезна буду. Да и веселее. Возьмешь?

- Завтра решим.

Зайдя в дом, Зарема зажгла тусклую лучину и позвала за стол.

- Садись, Марн. Угостить тебя нечем, только взвар с моими травами.

- Сегодня я угощаю.

Марн достал краюху хлеб, две репы и вяленое мясо. Зарема нарезала все своим маленьким ножиком и разложила по старым тарелкам прежних хозяев.

- А ведь тебя тут искали.

- Кто же это меня мог искать? В этой деревне у меня нет ни одного знакомого.

- Монах. Он пришел сегодня. Первое, что спросил – про тебя.

- Откуда ж знаешь, что про меня?

- Он искал молодого воина с собакой. Говорил, что уговорились встретиться в деревне. Якобы ты должен его проводить на границу для проповеди среди язычников.

- Плохо дело… Как думаешь вечером меня никто в деревне не видел?

- Тааак! Рассказать ничего не хочешь?

- Некогда! На скалу часто люди ходят?

- Спрашивала про нее, как же. Не ходит туда никто. Проклятым местом считается. Местные говорят, в языческие времена там жертвы приносили.

- Это хорошо. Вещей у тебя много? Думала бежать из деревни, так теперь обоим прийдется.

- Так ты же не советовал.

- А сейчас пересоветую. Тебя либо сами местные каверзно накажут. Либо накажут, да властям передадут.

- С меня за монаха спросят. Не нужно мне это сейчас. Собирайся. Придется идти всю ночь. Если тебя искать примутся, чтобы не нашли, идти надо будет быстро. Был тут случай. Человечек, чтобы от погони уйти, пошел в сторону, которую никто не подумает. Так и мы с тобой не на север пойдем, а на восток. Ты же тоже на север шла, раз скалу видела. Мы через денек на юг свернем. Деревенщина к этому времени уж домой вернется, если, вдруг, искать тебя примутся.