Моментарий

Глава 1

Темного дерева с латунной табличкой дверь в «Моментарий» пряталась между сверкающими витринами дорогих бутиков и пафосных кафе. Артем, ощущая, как холодный осенний ветер вырывает у него из рук листок с адресом, потянул за ручку.

Тишина встретила его густой, плотной субстанцией, мгновенно заглушившая уличный шум. На удивление, чистое до стерильности помещение пахло старыми страницами, речным песком и почему-то озоном. Уходящие вглубь помещения вдоль стен стеллажи казались бесконечными. В них, словно музейные экспонаты, покоились стеклянные сосуды с неведомой жидкостью внутри. Она перетекала и дышала, мерцала, светилась медовым, рубиновым и стальным, клубилась тучами и билась как птица в клетке.

За прилавком, скорее напоминающим лабораторный стол, мужчина в безупречном костюме цвета индиго, рассматривал через лупу одну из колб.

— Ты опоздал, но пришел как раз вовремя, — сказал мужчина ровным сухим тоном, разглядывая через лупу свою руку, — Добро пожаловать в мой магазин, в мое единственное из многих пристанищ. Я Борис Иванович. Это единственное из многих моих имён. Так можешь ко мне обращаться.

Артем сделал всего несколько шагов и тут же оказался у прилавка лицом к лицу с Борисом Ивановичем.

— Здравствуйте, я Артем, и это мое единственное из единственных моих имен, — неловко произнес Артем, пытаясь подражать странной речи продавца.

— Единственное из единственного? — удивился Борис Иванович, — Звучит абсурдно.

Артем немного смутился и спросил:

— Что это? — он указал на стеллажи, — Ну, в колбах.

— Это возможность сделать паузу, — Борис Иванович отложил лупу в сторону, — заполучить дополнительное время и наполнить его скукой, забвением, надеждой, счастьем или мечтами. Сосуды, которые ты видишь вокруг, это концентрированное время. Его я и продаю. Твоя задача — помогать мне. Если день пройдет удачно и ты ничего не испортишь, то можешь выбрать любой из этих сосудов и наполнить полученное время всем, чем захочешь. Это и будет платой за работу.

— И что конкретно я должен делать?

— Как я уже сказал, люди покупают время. И твоя работа — помочь им совершить сделку. Поэтому запомни пять несложных шагов. Первый: увидеть тень их желаний. Второй: найти источник. Третий: дать им зеркало. Не буквально, конечно, а метафорически. Четвертый: рассеять сомнения. И самый сложный — пятый: отдать ампулу и взять деньги. Вопросы?

В голове Артема было так много вопросов, что он не смог решить, какой из них задать первым, поэтому просто помотал головой из стороны в сторону.

Борис Иванович хмыкнул и вернулся к своей лупе. В тишине было слышно, как перетекает в сосудах жидкое сияние, как оно дышит, переливаясь и струясь в колбах.

Артем прошел вдоль стеллажей, разглядывая товар, который ему предстояло продавать. В некоторых ампулах субстанция застыла, превратившись в стекло.

— Это не брак, — Борис Иванович опередил вопрос, будто прочитав мысли Артема, — Это особый сорт времени. «Время Ожидания». Один из самых востребованных, кстати. Люди готовы платить за него очень большие деньги, Артем, хотя по сути покупают собственную беспомощность и страх поменять хоть что-то в своей жизни.

Артем хотел спросить, что это значит, но дверь внезапно открылась.

Она переступала порог словно после долгого, изнурительного дня. Пальто серое и влажное от осенней мороси, сбившиеся в тяжелые пряди волосы. И взгляд, который Артем запомнил надолго.

Она остановилась у входа, огляделась. Артем подметил, что ее взгляд, скользнувший по стеллажам, не остановился ни на одной из разноцветных колб.

— Добрый вечер, — начал Артем, делая шаг вперед. Он вспомнил первый этап: увидеть тень. Когда Борис Иванович назвал этот этап, Артем и представить не мог, что это значит. Но теперь, глядя в ее потухшие глаза, он понял.

Женщина посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло удивление, словно она только сейчас заметила, что в магазине кто-то есть.

— Мне сказали, здесь можно… — она запнулась, и слова застряли у нее в горле. — Здесь продают время, да?

— Продаем, — Артем почувствовал колючий взгляд Бориса Ивановича. — Присядьте сюда, у стойки.

Женщина вздрогнула, но послушно опустилась на высокий табурет у прилавка. Борис Иванович встал напротив, сложив руки на груди, внимательно наблюдая.

— Меня зовут Нина, — сказала женщина, и голос ее был тихим, как шорох опавших листьев. — Я… я не знаю, правильно ли я делаю, что пришла. Моя подруга посоветовала. Сказала, вы поможете. Но я не понимаю, как? Времени у меня и так много. Слишком много.

— Слишком много времени то же самое, что и его отсутствие, — сказал Борис Иванович. — Вы одинаково слепы и в кромешной тьме и в ослепительной белизне света. В этом смысле свет и тьма — одно и то же.

— В таком случае, расскажите, Нина, зачем Вам время? — спросил Артем, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Второй этап: найти источник.

Нина помолчала. Ее пальцы теребили край рукава, и Артем заметил, что ногти у нее обкусаны — детская привычка, сохранившаяся в зрелости.

— У меня сын. Ему девятнадцать. Он… он уехал. Год назад. Сказал, что хочет жить своей жизнью, что я его душила. Может, так и было. Не знаю. — Она говорила медленно, подбирая слова, словно разбитое стекло. — Он не звонит. Не приезжает. Я оставила его в покое, как он просил. А теперь… теперь я хочу купить время для него, чтобы он побыл со мной. Но я боюсь.

— Боитесь отказа? — спросил Борис Иванович.

— Боюсь, что ему не нужно мое время. Поэтому хочу купить его у вас.

Артем замер. Он почувствовал, как слова Нины отдаются эхом в его собственных мыслях и воспоминаниях.

— Понимаете, — продолжила она, и теперь слова лились быстрее, словно прорвав плотину, — я целый год жила с мыслью, что я плохая мать. Что я сделала ему больно. И я думала, если куплю время, то смогу все исправить. Но сейчас, здесь… я…

Борис Иванович и Артем переглянулись.

— Вы уверены? — тихо спросил Артем.

— Уверена. Я устала. — Нина посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде не было ни слез, ни отчаяния. Только усталость. Огромная, всепоглощающая усталость.

Артем медленно прошел вдоль стеллажей, перебирая взглядом ампулы. Он искал для Нины что-то особенное. То, что смогло бы ей помочь. Его взгляд остановился на сосуде, внутри которого переливалась свинцово-серая тяжелая жидкость. Артем взглянул на Бориса Ивановича и тот решительно кивнул.

— «Отданное Время», — Артем прочитал этикетку и протянул ампулу Нине. — Просто время, которое Вы можете подарить своему сыну. Но только ему решать, как его использовать.

— Это поможет? — впервые в ее голосе были слышны эмоции.

— Вы узнаете только, когда воспользуетесь, — ответил Борис Иванович. — Прошу Вас.

Он выбил квитанцию на кассовом аппарате и протянул ее Нине. Та недоуменно глянула на сумму, а затем вытащила маленькую стальную монетку из кошелька и протянула ее Борису Ивановичу.

Артем стоял, глядя на закрывшуюся за Ниной дверь, и чувствовал странную пустоту в груди.

— Так будет всегда, — сказал Борис Иванович, — пустота внутри после каждой продажи. Ведь ты отдал ей не только товар, но частицу себя.

Артем не произнеси слова, лишь кивнул.

— Твоя плата, — Борис Иванович протянул ему небольшую колбу с теплым, золотистым светом. — Потрать его на что-нибудь стоящее. Но советую крепко подумать, прежде чем разломить сосуд.

Артем взял колбу. Стекло было теплым, будто живым.

Артем попрощался и вышел. На улице осенний ветер бросил ему в лицо горсть мокрых листьев, и он поежился, натягивая воротник. В кармане лежала колба с теплым светом, и он чувствовал ее сквозь ткань.

Он достал телефон. Три пропущенных. Мама. Он нажал на вызов. Гудки показались ему вечностью.

— Мам, привет. Извини, не мог ответить. Я… я сейчас приеду. Да, прямо сейчас. Купить что-нибудь? Нет, ничего не случилось. Я просто… я просто хочу побыть с тобой. Просто так. Ладно, скоро буду.

Он достал колбу. Свет внутри нее пульсировал ровно, спокойно. Артем внимательно посмотрел на сосуд, а затем со всего размаха швырнул его прочь.