Молитва в темноте

Пролог

– Ой.

Прозрачный цилиндр, наполненный оранжевой, маслянистой жидкостью выскользнул из потных пальцев и покатился в непроглядную темень вентиляционной шахты, подпрыгивая на редких наплывах ржавчины. Девушка, успевшая по пояс скрыться в чреве металлического канала, замерла на секунду, а затем заёрзала в панической попытке вылезти задом вперёд.

Никак.

– Застряла? – голос Ленара прозвучал грубее, чем хотелось.

– Нет… просто… тесно!

Она лягнула его в плечо, подавая знак. Ленар, стоявший на согнутых ногах, упёршись спиной в холодную стену технического коридора, из последних сил дёрнул её за ремень на талии. Арин выскользнула наружу, как пробка, едва не грохнувшись на бетонный пол. Характерного шипения из шахты пока не слышалось, и это был единственный хороший знак за весь вечер.

Он уже хотел отчитать девушку – два месяца подготовки, чертежи, слежка, подкуп, и всё летит к Пеклу из-за одной скользкой колбы! – но слова застряли в горле. Он увидел её лицо, широко распахнутые глаза, в которых читался чистый, животный ужас. Перед Арин явно промелькнули все двадцать лет жизни, и все они вели прямиком к виселице.

– Эй, не спать! – Ленар щёлкнул пальцами прямо перед носом, заставив её вздрогнуть. – Это только начало, не расслабляйся!

Взяв себя в руки, девушка кивнула и вытащила из-за пояса длинный щуп, неестественно блеснувший в свете Тысячи Лун. Ленар тоже приготовился, отсчитывая в уме последние мгновения перед тем, как сработает знак на колбе.

Расчёт, как всегда, оказался безупречен – ровно через семь секунд парой этажей ниже ослепительно сверкнула янтарного цвета вспышка, а затем по всему зданию Министерства Продовольствия взвыли сирены. Их мерзкое дребезжание, усиленное магическими резонаторами, тут же подхватили соседние корпуса. Издалека, снизу, донёсся нарастающий гул голосов и грохот десятков подкованных сапог по мраморным лестницам.

– Этот гад там что, армию нанял? – гневно оскалилась Арин, вскакивая на ноги.

– Работай, не отвлекайся! – Ленар уже не скрывал раздражения, выхватив из-за пазухи короткий самострел. Хлипкое оружие, собранное в подпольной мастерской Грязного квартала, никогда не вселяло в него уверенности. Он очень не хотел пускать его в ход, но был на это готов.

Девушка, отбросив страх, взяла короткий разбег и подпрыгнула, ухватившись руками за фрамугу вентиляционной решётки и, с тихим усилием, подтянулась, проявляя ту самую грацию, что всегда удивляла Ленара в таких, казалось бы, неподходящих моментах. Через мгновение она уже исчезла в тёмном прямоугольнике шахты.

Если его расчёты верны – а они всегда верны – то у неё есть ровно три минуты, чтобы пробежать по коридору налево, ещё раз налево, во вторую дверь справа… в личные покои министра. Пока охрана будет искать источник пожара и взломщиков на нижних этажах.

Ленар остался один в полумраке коридора, прислушиваясь к нарастающему хаосу. Воздух пах гарью и пылью, поднятыми магическим взрывом. Мерзкий звон сигнализации продолжал ввинчиваться в череп, который грозил вот-вот расколоться от него пополам. Ленар прислонился к стене, пытаясь замедлить бешеный ритм сердца. Он мысленно прокручивал план. Каждый шаг, каждую переменную. Всё было учтено. Всё, кроме дурацкой случайности. Кроме этой проклятой колбы.

Внезапно здание содрогнулось куда сильнее прежнего. Пол под ногами дрогнул и неестественно накренился. Ленар едва удержался на ногах. С потолка посыпалась бетонная крошка, а с улицы донёсся оглушительный грохот падающих камней. Пожар повредил конструкции? Или взорвалось ещё что-то? Нет, их план не подразумевал взрывов. По крайней мере, таких.

Он не знал, что хуже: что их план провалился, или наоборот, внезапно начал работать с чудовищным, непредусмотренным перебором.

Из вентиляционной шахты донёсся приглушённый крик. Женский. Не Арин. Потом – глухой удар и треск ломающегося дерева.

Ленар сжал рукоять самострела так, что кости побелели. Оставалось только ждать. И верить, что его расчёты не подведут в самый важный момент.

***

На расшитой золотом тахте возлежал очень полный мужчина в тёмно-синем халате. В одной руке он держал серебряный кубок, а другой поигрывал увесистым ключом на тонкой, но очень прочной цепочке. Казалось, его совершенно не беспокоит, что парой этажей ниже бушует пламя, а по всему зданию вовсю надрываются оповещатели.

– Какая радостная встреча! – воскликнул министр тонким, словно даже немного манерным голосом. – Что же ты здесь делаешь, сладенькая моя? Не помню, чтобы я посылал за тобой… но, несомненно, рад тебя видеть. Вина или сразу к делу?

На вид толстяк мог показаться слабым и даже безобидным – не до конца поседевшие волосы уже тронула плешь, а три подбородка смешно вздрагивали, когда он переводил дыхание почти перед каждой фразой. Но Арин отлично знала, что этот человек куда сильнее, чем хочет казаться. И уж точно гораздо умнее.

– Хотела устроить вам сюрприз, господин министр! – она выдавила неловкую улыбку.

Мужчина едва заметно кивнул кому-то за её спиной и тут же правую руку пронзила боль – кто-то заломил её за спину. Ещё немного, и кости точно не выдержат.

– Ах ты, – зашипела Арин и тут же взвизгнула, когда её схватили за волосы.

Второй охранник, подскочив, вырвал из ослабевших пальцев воровской щуп, а затем, безо всякой причины, со всей силы ударил под рёбра, отчего у девушки перехватило дыхание. Желание попытаться вырваться или отбиться второй рукой сразу пропало.

– Представляешь, я терпеть не могу смотреть на казни красивых девушек, – притворно сокрушался министр. – Но ты ведь и выбора мне не оставила, сама понимаешь. Незаконное проникновение, попытка обокрасть важное государственное лицо… поджог в конце концов. Уж не знаю, как у тебя получилось, но мне уже боязно представлять, в какой ущерб выльется твоя шалость. Боюсь, суд милости не проявит.

Арин закусила губу. Увидев это, толстяк едва заметно ухмыльнулся.

– …разве что ты покажешь себя хорошей девочкой, назвав мне подельников и заказчика, – он крякнул и поднялся, свесив ноги с края тахты. – И тогда я, так уж и быть, снова сделаю вид, что купился на твои прелести.

Жиртрест явно раскусил её с самого начала. С самых первых дней, когда она, изображая восхищённую простушку, фальшиво хихикала над его сальными шуточками и делано краснела, получая сомнительные комплименты. Иначе не объяснить, как министр, ещё пару дней назад во всеуслышание заявивший о поездке на восток, к Побережью, оказался в своих покоях. Да ещё и точно знал, что грабить его придёт именно Арин и никто иной.

Теперь всё встало на свои места.

– Всех сдам! – пообещала девушка, шаря глазами по комнате, пытаясь выцепить хоть что-то, что может помочь. – Поклянись, что отпустишь, и я…

– Ц-ц-ц! – министр погрозил пальцем толщиной со свиную сардельку. – Ты не в том положении, чтобы условия ставить, милая. Да и губки твои не для этого созданы…

Арин сморщилась, по телу прокатилась волна мурашек. Да, ей пришлось пойти на жертвы, чтобы подобраться к политику как можно ближе… гораздо ближе, чем хотелось бы. Но эту цену она с готовностью заплатила ради их сегодняшней вылазки. И теперь, когда планы рушились один за другим, судьба стать вечной наложницей борова показалась отвратительно-реальной. К горлу подкатил тошнотворный ком.

В этот же миг под ногами снова что-то рвануло. Пол дрогнул и покосился, а вид за окном внезапно накренился и начал съезжать в бок. С потолка посыпалась штукатурка крошка, дорогие подарки один за другим с грохотом падали на паркет, брызгая во все стороны осколками витрин.

Арин почувствовала, как хватка стражников немного ослабла. Достаточно, чтобы извернуться и вырвать руку. Отпрянув, девушка что есть силы лягнула мужчину в грудь, повалив прямиком на напарника. Послышался хруст и глухой удар.

– Взять её! Взять! Убить! Застрелить! – завизжал толстяк, но было поздно.

Один из стражников, падая, ударился затылком об угол резного столика. Второй, хрипя, держался за горло. Между пальцами у него струилась алая кровь и торчал осколок стекла из осыпавшейся витрины.

Распрямившись, Арин шумно выдохнула, стараясь унять колотившееся в ужасе сердце. Она только что убила двух человек… не специально, конечно, но всё же. Пускай осознание этого пока таилось где-то на задворках разума, сохранять спокойствие было выше её сил.

Арин бросила быстрый взгляд сначала на министра, затем на сейф за его спиной, а затем и на ключ в толстых пальцах. Заметив это, мужчина недобро оскалился, показав пожелтевшие и раскрошенные от обилия сладостей зубы.

– Чуть не сдохла, а всё равно хочешь ограбить меня? – он несколько раз тяжело вздохнул. – Какая ж паскуда… тебя ж всё равно поймают! Уж мне-то поверь, я как выберусь отсюда, весь город переверну, из любой дыры достану! На куски…

Здание вновь тряхнуло, заставив Арин и толстяка пошатнуться. Но если девушка, балансируя руками, смогла устоять на ногах, то министр с хрюканьем плюхнулся ничком в пол.

Не теряя времени, воровка подскочила к мужчине и, выхватив из рук ключ, обмотала его цепь вокруг пухлой шеи. Глаза министра округлились, он явно пытался что-то прокричать, но из горла вырвался только жалобный хрип. Для надёжности, Арин упёрлась сапогом между лопаток.

«Где двое, там и третий», – пронеслось в голове.

Расправа не заняла много времени, но потребовала много сил – сугубо физических, никакой жалости к толстяку она не испытывала.

Переведя дыхание, девушка потянулась к ключу… а через полминуты комнату наполнила ругань, полная гнева и разочарования. Сейф оказался пуст.

***

Балконные двери распахнулись с такой силой, что массивная деревянная створка, сорвавшись с петли, с грохотом рухнула на плиточный пол. В облаке пыли и осколков стекла на Ленара выскочила Арин. В тот же миг, не раздумывая, почти рефлекторно, Ленар вскинул самострел. Из темноты за ней уже выныривали две фигуры в униформе министерской стражи. Прозвучали два сухих, лающих хлопка. Железные шарики, выброшенные из дула магией, нашли свои цели с пугающей точностью. Первый стражник, получив снаряд в горло, захрипел и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Второй отлетел назад, хлопнувшись затылком о косяк двери, и затих.

– Оно у тебя?

– Нет!

– Чего?!

– Назад не пойду! – крикнула в ответ Арин, и в её глазах читалась не просто паника, а какой-то дикий, животный ужас, смешанный с отчаянием.

Ленар почувствовал, как под ногами словно открылся люк эшафота. Сердце замерло, а потом принялось колотиться с утроенной силой, выбивая в висках похоронную дробь. Весь его безупречный план, все риски, два трупа у его ног, всё его холодное расчётливое спокойствие рассыпалось в прах.

В себя его привёл новый, более мощный толчок. Где-то внизу, в основаниях здания, грохнуло так, что затрещали стены. По фасаду поползла паутина трещин. Похоже, пожар внизу добрался до очередной несущей колонны, а значит зданию оставались минуты, если не секунды.

Тряхнув головой, пытаясь отогнать накатившую тошноту от осознания полного провала, Ленар инстинктивно схватил девушку за талию и отступил к краю балкона. Где-то внизу, в трёх десятках метров под ними, в узком переулке, куда не доносился ещё гул толпы, их ждало спасение – заранее подготовленная система из формул гравитации и движения, выцарапанных на мостовой. Сложно, рискованно, нестабильно, но иного выхода не было.

– Ленар, прости, я…

– Позже, – отрезал он.

Ленар шагнул вперёд, увлекая её за собой в пустоту.

Несколько секунд падения показались вечностью. Ветер свистел в ушах, в лицо бил запах гари и пыли. Внизу стремительно приближалась грязная брусчатка переулка, усеянная обломками и мусором. Ленар судорожно сглотнул, молясь чтобы формулы сработали как надо.

И они сработали. Не с мягким шелестом, как предполагалось, а с резким, почти болезненным толчком. Невидимый купол упругого воздуха смягчил их падение, погасив скорость, а вторая серия знаков, активировавшись, толкнула вперёд, заставив кувырком прокатиться по земле. Они больно ударились о камни, но всё лучше, чем разбиться насмерть. Ленар отделался сбитыми локтями и коленями, Арин тяжело дышала, прижимая руку к ушибленному боку.

Позади них с оглушительным, всепоглощающим грохотом рухнула часть министерского корпуса. Земля содрогнулась, в воздух взметнулось облако пыли, дыма и кирпичной крошки, на мгновение поглотив всё вокруг и погасив даже свет Тысячи Лун. Их уши заложило, мир оглох.

Они лежали на холодном камне, тяжело дыша, едва способные осознать, что остались живы. Ценой того, что под обломками, наверняка, остались десятки других людей. Охранников, чиновников, слуг…

Ленар поднялся на ноги, отряхиваясь. Он протянул руку Арин, помог ей подняться. Она не смотрела на него, её взгляд был прикован к гигантскому облаку руин, из которого то и дело выбегали какие-то фигурки, похожие на обугленных насекомых.

– Бежим, – коротко бросил он, и его слово, прозвучавшее тихо на фоне всеобщего хаоса, было полновеснее любого крика.

Они скользнули в темноту ближайшей подворотни, оставив за спиной адский концерт сирен, криков и предсмертных стонов великого города Марсарта.

Глава 1

С восходом солнца Тысяча Лун обретала бледно-голубоватый цвет, порой сливаясь с плывущими облаками. Арин сидела в потёртом кресле и разглядывала небо сквозь дырку в потолке заброшенного склада, служившего им убежищем, не решаясь перевести взгляд на Ленара.

Он не злился и не рвал на себе волосы, после вчерашнего провала, и уж тем более не пытался выместить злость на подруге, хотя имел на это полное моральное право. Но в его спокойствии чувствовалось глубокое недовольство и… обида?

– И с чего мы вообще решили, что министр будет держать эту штуку в личном сейфе, а не сдаст на хранение или не спрячет в одном из имений в глубинке? – только и сказал Ленар в ответ на очередную попытку извиниться.

Парень склонился над кипой лежавших на столе бумаг и, кажется, зарычал. Добыть эти документы стоило немалых усилий, но теперь, когда всё пошло прахом, они казались не ценнее вчерашней газеты. Арин вздрогнула, когда лучший друг внезапно ударил по столешнице кулаком.

– Пекло! – выругался он, сбрасывая бумаги на пол. – Гори оно всё в Пекле!

Идея обокрасть министра продовольствия с самого начала была неудачной, но выбирать им с Арин не приходилось. В конце концов, Марсарт, столица Териды, не лучшее место для тех, кто не может похвастаться ни счётом в банке, ни благородным происхождением и, как следствие, полезными связями.

Грязный квартал так назывался не случайно. Дома там словно нарочно выстроили таким образом, что дым и чад от нескольких заводов поблизости всегда летели строго в окно жильцам, оседая на стёклах и стенах густым жирным слоем. И, будто этого казалось мало, периодически сверху ещё и прилетал всевозможный мусор – подарочки от соседей из домов побогаче, расположенных на утёсе.

Далеко не самое лучшее место, чтобы растить детей, но порой выбирать не приходится.

Их квартиры находились прямо одна над другой, разделённые двумя этажами. Впервые Ленар столкнулся с Арин, когда та сломя голову бежала во двор. Столкнулся буквально – девчонка врезалась в него, перепрыгнув сразу четыре ступеньки. Визгу и слёз тогда, конечно, было порядочно, но зато они с лихвой окупились впоследствии. Ведь в тот день началась их дружба.

– Нам придётся уехать, – наконец произнёс Ленар. – Лучше прямо сегодня и желательно подальше.

Девушка тяжело вздохнула. В детстве они любили забираться на крыши и смотреть сквозь дымку на огни Дворцовой площади. Самих зданий с такого расстояния, разумеется, видно не было, но их подсветка казалась столь яркой, что подсвечивала даже тучи на небе. Поговаривали, в центр настолько светло, что даже ночью не видно Тысячи Лун.

Давным-давно они пообещали друг другу, что однажды обязательно смогут поселиться там, среди красоты, света и роскоши. И вот теперь от мечты приходится отказаться.

– Думаешь, всё настолько плохо?

Парень взглянул ей в глаза.

– Мы с тобой своротили резиденцию министра, убили его самого, нескольких охранников и даже думать не хочу, скольких невинных похоронили заживо, – Ленар говорил это совершенно спокойно, будто не застрелил вчера двоих собственноручно. – И, если меня они ещё могли не заметить, уж ты точно примелькалась, пока находила подход к этому куску сала.

Арин покраснела и отвернулась. Хотя они сразу условились, что сблизиться с министром нужно было ради их общего счастья, далось это девушке с превеликим трудом. Да и Ленар, как бы он ни старался, не мог спрятать истинных эмоций, зная о том, чем лучшей подруге пришлось заниматься.

– А как же наши родители? – она вновь посмотрела на друга. – Мой папа, твои тётя и дядя? Как же Вилаин и ребята? Мы что, просто бросим их?

– Чем меньше они про нас знают, тем лучше для них же. Даже если городовые нагрянут, предъявить им будет нечего, – Ленар ещё раз посмотрел на бумаги. – А если успеем вот это всё властям подкинуть, то может и вовсе обойдётся… ублюдок дел на четыре виселицы наворотил.

– Да уж, одна петля такого борова бы точно не взяла, – попыталась усмехнуться Арин, но сразу умолкла.

Она подошла ближе и осторожно положила руку на его плечо. Ленар накрыл её пальцы своими и уже собирался что-то сказать, но его прервал оглушительный грохот.

– Бросайте оружие и боевые формулы! Встаньте на колени и, клянусь именем Закона, до суда вам гарантируют жизнь! – раздался голос, усиленный магическими знаками.

За стенами склада топали десятки ног, стрекотали заряжаемые самострелы.

– Пекло! – в один голос выругались друзья.

Ленар сгрёб в охапку все бумаги – те самые, что крали с таким трудом, надеясь шантажировать министра, – и сунул их в потрёпанную холщовую сумку. Теперь это был не ключ к богатству, а жалкая попытка оправдания. «Смотрите, он был плохой, мы хотели как лучше». Доказывать что-то городовым сейчас можно и не пытаться, слушать всё равно не будут. Документы могли бы сработать, попади они в нужные руки, но сейчас их, вероятно, просто сожгут. Тем более, приговор им двоим, скорее всего, уже вынесли безо всякого суда.

– Уйдём каналами? – дрожащим голосом предложила Арин.

Подземные стоки, коллекторы, технические ходы – старый, проверенный путь для быстрого и незаметного перемещения по городу, сейчас наверняка уже кишели городовыми. После того, что они с Ленаром вчера натворили, на их поиски подняли всех, кого только можно.

– Там всё наверняка перекрыли, – Ленар потёр виски, чувствуя, как накатывает волна холодной ярости.

– Может ещё не успели? – Арин с надеждой посмотрела в дальний угол, где под обломками ящиков и осыпавшейся кровлей прятался укромный лаз в давно забытую галерею.

Ленар взглянул ей в глаза, а затем протянул руку. Грохот у входа нарастал, слышался лязг металла – вероятно, выбивали дверь или раздвигали груду хлама, загромождавшую вход в их убежище. Они рванулись к лазу и нырнули проход, как пара испуганных кроликов в нору, в тот самый момент, когда главная дверь с грохотом вылетела с петель.

***

Они бежали по длинному, узкому коридору, полному спёртого воздуха и застарелой плесени. Под ногами хрустел битый кирпич и скрипели осколки стекла. Ленар тянул Арин за собой, почти не глядя под ноги, полагаясь на чутьё и отчаянную надежду, что этот лабиринт должен куда-то вести. Крики, топот, команды – всё это осталось позади, заглушаемое гулом в ушах и бешеным стуком сердца.

Очередной коридор закончился дверью, выбив которую друзья оказались внутри заброшенного цеха. Солнечный свет сюда почти не проникал, лишь редкие лучи, пробивавшиеся сквозь бреши в кровле, выхватывали из мрака груды непонятного хлама: сломанные станки, пустые бочки из-под масла, порванные конвейерные ленты, свисавшие с балок словно ленты мёртвой кожи.

Ленар чувствовал, как его ладони стали влажными, а на спине под потной курткой выступил холодный пот. Нервы были натянуты словно струны, в груди барабанным боем колотилось сердце. Он ждал окрика, свиста, выстрела в спину. Но позади оставалось всё также тихо, не считая шума с улицы, эхом отражавшегося в железных стенах.

Арин споткнулась о что-то мягкое и упала бы, не подхвати он её под локоть. Девушка обернулась и еле сдержала короткий вскрик: в луче света нежилась огромная, жирная крыса, которую она потревожила. Совершенно не пугаясь людей, крыса медленно поползла в сторону груды мусора, где, должно быть, таилась её нора. Это место давно принадлежало им, а не людям.

– Куда мы теперь? – выдохнула Арин, переводя дух.

– Прочь, – сквозь зубы процедил Ленар. – Просто прочь.

Они свернули за угол и упёрлись в тупик. Груда обвалившихся плит и арматуры наглухо перекрывала проход. Ловушка.

Ленар прислушался. С улицы всё ещё доносились крики и короткие команды, а ещё грохот ржавых створок. Городовые методично прочёсывали каждый угол и их появление тут было вопросом времени. Отчаяние, холодное и тошнотворное, подкатило к горлу. Парень прислонился к грязной, шершавой стене, и посмотрел на Арин. Её глаза в полумраке казались огромными, полными того же самого ужаса, как и вчера.

Он хотел сказать ей что-то, обнадёжить… но разве можно найти слова, зная, что по пятам идёт смерть?

И в этот момент его взгляд упал на пол. Под грудой мусора и щебня торчал край чугунного люка. Старого, ржавого, почти незаметного в грязи. Сердце Ленара ёкнуло. Авантюра. Безумие. Но другого шанса не было.

– Помоги! – бросил он, кидаясь к люку.

Вдвоём они вцепились пальцами в ржавые зазубрины и потянули изо всех сил. Металл скрипел, не поддаваясь, резал ладони. Совсем близко уже были слышны голоса: «Здесь! Тупик! Обыскать!»

Плюнув на всё, Ленар закричал, вложив в этот вопль всё отчаяние, боль и ярость. Люк с ужасным скрежетом поддался, откинувшись на ржавой петле. Из чёрного квадрата в полу ударил запах – затхлый, солёный, смесь стоячей воды и вековой гнили. Не технический коллектор, а что-то невообразимо старше. Возможно, даже не указанное на схемах.

Не раздумывая, Ленар столкнул Арин в непроглядную темень, услышав её короткий вскрик, и прыгнул следом. В этот самый миг крышка будто сама собой пришла в движение и с грохотом захлопнулась, отрезая обратный путь.

Падение оказалось недолгим – он шлёпнулся во что-то холодное, вязкое и невероятно вонючее. Вода? Грязь? Не важно.

Ленар поднялся, отплёвываясь от мерзкого привкуса, и нащупал в темноте руку Арин.

– Жива?

– К сожалению, – её голос дрожал, но в нём уже пробивались нотки истерического смеха.

***

Темнота была абсолютной, густой и тяжёлой, как смола. Она давила на глаза, заливала уши, проникала под одежду холодной, липкой влагой. Воздух казался густым и сладковато-прелым, с примесью запаха ржавчины и чего-то непонятного, но давно сгнившего. Под ногами хлюпала жижа, вязкая и илистая, цепляющая сапоги с каждым шагом.

– Где это мы? – прошептала Арин.

Её голос утонул в темное, не породив даже эха.

– Старые коллекторы, – ответил Ленар, стараясь говорить уверенно. – Очень старые. Древнее, чем Грязный квартал. Древнее, чем сам Марсарт, возможно.

Он достал из кармана светокристалл и наощупь провёл пальцем по вырезанным на грани знакам, активируя формулу. Свет вспыхнул, ослепив после полной темноты. Проморгавшись, Ленар и Арин увидели круглый тоннель, сложенный из массивных, почерневших от времени каменных блоков. Своды уходили ввысь, теряясь в паутине и тенях. Под ногами действительно была вода, чёрная и маслянистая, доходившая до щиколоток. По стенам струились слизистые потёки, а кое-где из трещин пробивались бледные сростки каких-то грибов на тонких ножках.

– О, Мелирион… – выдохнула Арин, озираясь с суеверным ужасом.

– Он нам не поможет, – буркнул Ленар, поворачивая кристалл, чтобы осмотреть оба направления тоннеля. Оба были одинаково тёмными и непредсказуемыми. – Двигаться надо, пока хвоста нет.

Он выбрал направление наугад, уверенно шагнув в тоннель, ведущий, как ему показалось, на север. Прочь из города. Они зашагали, нарушая вековую тишину мерзким хлюпаньем и тяжёлым дыханием. Свет кристалла прыгал по стенам, выхватывая из мрака то череп какого-то животного, то обрывки старой, истлевшей ткани, то полустертые знаки на стенах – не магические формулы, а какие-то странные геометрические символы, незнакомые Ленару.

Они шли, казалось, вечность. Время в подземелье потеряло всякий смысл. Кристалл начал меркнуть, его свет становился тусклым и неровным. Паника, холодная и цепкая, снова начала подбираться к горлу.

Только бы не заблудиться и не сгинуть в этих катакомбах…

– Смотри! – вдруг прошептала Арин, хватая его за руку.

Впереди, в конце тоннеля, виднелся слабый отсвет. Тусклый, сероватый, но определённо естественный.

Ленар и Арин почти побежали, спотыкаясь о невидимые под водой камни и не обращая внимания на хлёсткие удары свисающих корней по лицу. Свет становился ближе и ярче, пока тоннель не вывел к решётке. Старой, ржавой, местами прогнившей насквозь. Сквозь её прутья они увидели небо – всё ещё бледное, но уверенно набиравшее цвет, и склон каменного оврага, заваленный мусором.

С невероятным усилием, ломая ржавые прутья ногами и плечами, они выбрались наружу. Воздух, холодный и свежий, принёс запах дыма и далёких полей, показавшихся самыми сладкими ароматами на свете. Ленар и Арин упали на траву и какое-то время просто лежали, чувствуя спинами холодную землю, и глубоко дышали, глядя как на западе бледнеют последние звёзды.

Подземный тоннель вывел их к окраине Марсарта. Где-то позади возвышались дымящиеся трубы и силуэты роскошных районов на утёсах, перед ними расстилались бедняцкие предместья, а дальше – дорога, уходящая на запад, в сторону границы с больными землями.

Друзья переглянулись. Побег из города был лишь началом, но чего именно они пока и сами толком не понимали. Ленар и Арин стали беглецами в собственной стране и решение свалить из неё подальше показалось в тот момент очевидным.

Документы, собранные против министра, оказались не бесполезны. Среди кипы бумаг о злоупотреблениях Ленар нашёл несколько пропусков для контрабандистов, курсирующих между Теридой и вольными поселениями в больных землях. Маршруты, пароли, точки встреч.

Путь лежал на север, по проторенной, но оттого не менее опасной тропе. Идти пришлось ночами, а днём – прятаться в придорожных канавах, отсыпаться в заброшенных амбарах или под мостами. Ели то, что удавалось украсть с полей или купить в глухих деревушках на последние гроши, стараясь не привлекать внимания. Одежда, и без того небогатая, вскоре превратилась в лохмотья, а лица покрылись слоем дорожной пыли и грязи. Прежняя жизнь в Марсарте, с её мечтами о богатстве, казалась теперь нереальным, глупым сном.

На третьей неделе они вышли к казавшейся бескрайней равнине, пролегающей точно по границе между «цивилизованной» Теридой и «ничейной» территорией, потерянной после Третьей Эльфийской. Там, вдалеке, в серой дымке, уже угадывались очертания странных, искривлённых деревьев и заброшенных поселений – первые признаки больных земель. Заставы Стального гарнизона отсюда видно не было, но Ленар не сомневался, что вздумай они с Арин преодолеть эти километры пустоты пешком, люди и эльфы в синих плащах не заставят себя долго ждать.

Контакт министра, проводник, встретился им у ветхого, полуразрушенного барака, некогда бывшего частью лагеря снабжения. Тощий, с лицом, изъеденным оспой, и быстрыми, бегающими глазами, он молча осмотрел их с ног до головы, взял у Ленара последнюю купюру и кивком велел следовать за собой. Фургон, в котором они пересекали границу, трясся так, словно был готов развалиться в любой момент. Проводник вёл молча, лишь изредка покрикивая, чтобы пассажиры сидели смирно и не пытались выглянуть за борт.

В какой-то момент Ленар поймал его взгляд – холодный, оценивающий, лишённый всякой эмпатии. Взгляд человека, не раз перевозившего подобных им и который видел, как многие из них исчезали в тумане больных земель, чтобы никогда не вернуться.

Когда фургон сбросил скорость, остановившись в тени небольшого утёса, проводник просто махнул рукой в сторону нависавших впереди скрюченных, мёртвых деревьев.

– Добро пожаловать в Никуда, – хрипло бросил он с таким видом, будто выкидывал мусор. Не сказав больше ни слова, проводник активировал знаки и фургон, зашуршав колёсами, тронулся обратным путём, оставив пассажиров на произвол судьбы.

Ветер, дувший с севера, нёс с собой запах гари, окисленного металла и чего-то сладковато-гнилостного. Запах больных земель. Запах их будущего.

Глава 2

Дорога на север превратилась в бесконечный кошмар. С каждым шагом земля под ногами становилась всё более странной. Трава была одновременно жухлой и свежей, местами покрытой сероватым, маслянистым налётом. Деревья, ещё полвека назад тянувшие к небу зелёную листву, теперь стояли скрюченные, с облезлой корой и неестественно вывернутыми ветвями, словно застывшие в предсмертной агонии. Даже воздух казался гуще, словно пропитанным сладковато-гнилостным запахом, который щекотал ноздри и оставлял на языке металлический привкус.

Ленар и Арин шли вдоль едва заметной тропы, стараясь избегать подозрительно ярких, разноцветных луж, обходили странные участки земли, где почва пузырилась и шипела, выпуская клубы едкого пара. Один раз их чуть не придавило внезапным камнепадом – с ближайшего холма, изъеденного эрозией, скатилась глыба ржавого металла, оставив за собой глубокую борозду.

Через два дня пути они увидели дым. Не ровный столб, как из трубы, а клубящееся, беспокойное марево, поднимавшееся из-за гряды холмов. Стоило подняться чуть выше, как глазам открылся его источник – раскинувшееся между холмами небольшое поселение нелегалов, что вопреки любой логике и законами звали больные земли своим домом.

Свободные.

Городок, если это можно было так назвать, представлял собой жалкое, даже уродливое зрелище. Он раскинулся в низине, у подножия гигантского, полуразрушенного моста, некогда соединявшего два берега давно пересохшей реки. Строения словно собрали из всего, что попалось под руку: ржавых листов металла, гнилых досок, обломков кирпича, растянутого брезента и даже костей неведомых существ. Кривые улочки тонули в непролазной грязи, где копошились тощие собаки.

Воздух здесь не просто пах гнилью, а был изысканным коктейлем ароматов дешёвого самогона, жареной на углях крысятины, нечистот и совершенно специфического, чуть сладковатого запаха больных земель. Над всем этим висел гул голосов – хриплых, прокуренных, полных злобы и усталости.

Ленар и Арин стояли на краю поселения, чувствуя себя чужаками, сошедшими на неизведанную, враждебную землю. На них смотрели со всех сторон: из-за занавесок, тёмных проёмов дверей, из-за углов. Кто с любопытством, кто с вызовом, а кто и с неприкрытой враждебностью. Единственного, чего не было в этих взглядах – слабости. Слабость в больных землях означала неминуемую смерть.

– Ну что – хрипло выдохнула Арин, сжимая рукав Ленара, – вот и наш новый дом?

Они спустились, утопая по колено в вязкой грязи. Найти таверну оказалось просто – самое большое и самое шумное здание посёлка, над входом в которое висела вывеска из проржавевшего листа, с грубо нацарапанным изображением разбитого кувшина. «Последняя капля».

Войдя внутрь, они чуть не задохнулись. Воздух тут был ещё гуще, пропитанный запахом перегара, пота, дыма золотой ромашки и чего-то кислого. Полумрак помещения разгоняли только пара коптящих масляных ламп и тусклое сияние светокристалла в дальнем углу, который, похоже, использовался больше для счёта денег, чем для света.

Здесь собрался весь сброд больных земель. Усталые, закопчённые искатели утиля с пустыми глазами; щеголеватые, но потрёпанные авантюристы с дорогим, пусть и грязным оружием за поясом; угрюмые торговцы, ведущие тихие переговоры в тёмных углах; несколько женщин с потухшими взглядами, предлагавших единственное, что у них осталось. Ленар и Арин стояли у входа, прижавшись к стене, ощущая кожей взгляды десятков глаз. Среди них они силились встретить хоть один дружелюбный, но раз за разом натыкались лишь на усталость, цинизм и похабство.

Однако в этом болоте всё же удалось разглядеть тех, кто тоже явно не собирался задерживаться тут надолго.

Мужчина, сгорбившийся над почти пустой кружкой. Широкие плечи, некогда носившие мундир, теперь сутулились. Лицо, возможно когда-то благородное, теперь обрюзгло покрылось, щетиной и сетью красных прожилок. Но взгляд из-под нависших бровей всё ещё сохранил остроту, не потеряв бдительности даже сквозь пьяный дурман. Рядом с ним стоял внушительных размеров меч в потёртых ножнах. Спившийся воин походил на старого, больного медведя, загнанного в самую грязную берлогу.

Рядом с ним, словно яркий цветок на навозной куче, сидела девушка. Молодая, слишком молодая для этого места – лет девятнадцать, не больше. С чистым лицом и широко распахнутыми, полными наивного, несгибаемого идеализма глазами. Она была одета в поношенную, но чистую мантию странствующей жрицы. На шее у неё висел скромный символ Киарны, хранительницы Знаний. Девушка что-то живо говорила мужчине, который лишь мрачно хмыкал в ответ, не отрываясь от выпивки.

И третий в компании – белокурый эльф. Эрранделец, одетый с потрёпанным шиком: бархатный камзол, хоть и заношенный, щегольские штаны, обтягивавшие тощие ноги и сапоги с позолоченными пряжками. Заострённые уши то и дело вздрагивали, прислушиваясь к различным подозрительным звукам, а глаза цвета осенней лужи постоянно бегали по залу. На его губах играла лёгкая, уверенная улыбка торговца, чувствующего выгодную сделку.

Именно он первым заметил Ленара и Арин. Эльф что-то шепнул мужчине и тот лениво поднял голову, посмотрев на друзей тяжёлым, ничего не выражающим взглядом. А потом снова уткнулся кружку. Жрица же повернулась к ним, и на её лице появилось выражение искреннего, неподдельного сочувствия.

Эльф поднялся и лёгкой, почти танцующей походкой направился к Ленару и Арин, грациозно обходя лужи на полу. Его улыбка стала шире, обнажив ровные белые зубы.

– Новые лица в нашем скромном заведении, – произнёс он приятным, так непохожим на царивший вокруг гомон голосом. Он обвёл их обоих быстрым взглядом, задержавшись на грязной, но качественной одежде и остатках городской выправки. – Выглядите так, будто ищете не просто выпить, а… возможности. Я не ошибаюсь?

Ленар инстинктивно выдвинулся на полшага вперёд, заслонив собой Арин. Рука незаметно потянулась к рукояти ножа за поясом.

– Нам нужно просто перевести дух, – ответил он сухо, стараясь чтобы голос не дрожал от усталости и напряжения.

– О, в «Последней капле» дышится… особенно, – парировал эльф, легким движением руки указывая на задымлённое, вонючее пространство вокруг. – Пахнет свободой. И перегоревшим маслом. И ещё парой вещей, которые я бы не стал упоминать в присутствии дамы. – Он галантно кивнул Арин, и та машинально поднесла руку к вороту.

– Мы не ищем неприятностей, – твёрже сказал Ленар.

– А кто же их ищет? Они сами находят тех, кто бежит от них недостаточно быстро, – эрранделец философски вздохнул, но его глаза по-прежнему бегали по их лицам, считывая каждую эмоцию. – Вы бежите, это за версту видно. Из Териды, если не ошибаюсь? Марсарт, судя по одёжке. Неужели боитесь, что эти усатые городовые достанут даже здесь?

Ленар, сжав губы, промолчал. И это вышло красноречивее любого ответа.

– Расслабьтесь, друзья мои, – эльф раскинул руки в притворно-миролюбивом жесте. – Здесь все бегут от чего-то. От закона, от долгов, от прошлого. Это место собирает… интересные истории. И интересные возможности. Позвольте предложить вам выпить за новое знакомство? Мои спутники выглядят угрюмыми, но в них ещё теплится искра гостеприимства.

Он жестом пригласил их к столу. Жрица сразу же улыбнулась им тепло и по-детски непосредственно. Мужчина лишь исподлобья бросил на них тяжёлый, мутный взгляд и глухо пробормотал:

– Ещё голодных ртов привёл, вот уж чего не хватало.

– Не обращайте внимания на нашего угрюмыча, – прошептал эльф, пододвигая им два свободных табурета. – Он переживает, что святоша отдала последние деньги за какую-то гнилую книжку, а не за выпивку. Я – Фэалин. Этот бука – Кэрден, спившийся ублюдок. А это сияние доброты и света – сестра Вестра.

– Ленар. Это Арин, – коротко представился Ленар, садясь. Дерево табурета скрипнуло под его весом.

– Рад знакомству, Ленар, Арин, – Фэалин щёлкнул пальцами, и кривобокий трактирщик тут же подкатил с новой кружкой мутной жидкости для них и очередной для Кэрдена. – Так что привело таких явно городских пташек в наши негостеприимные края? Ищем славы, денег или просто хотим затеряться?

– Мы хотим выжить, – честно сказала Арин, её голос прозвучал хрипло после долгого молчания.

– Благородная цель! Самая распространённая тут, – Фэалин чокнулся с ней кружкой. – Но для выживания нужны ресурсы. А ресурсы, увы, не падают с неба. Если только вы не нашли артефакт, призывающий жареных кур, – он усмехнулся своей шутке. – Вам нужна работа. А мне, как ни странно, нужны руки. И ноги. И, возможно, слегка авантюрный склад ума.

Кэрден хрипло рассмеялся, впервые подняв голову. Его смех напоминал скрежет ржавых шестерён.

– Авантюрный? Скажи прямо – безбашенный. Или отчаянный. Или обречённый. Им это не подходит, эльф. Посмотри на них – городские котята. Сдохнут в первый же день.

– Мы справимся, – жёстко сказал Ленар, чувствуя, как закипает от этого презрительного тона.

– О! Видишь, Кэрден? Дух! – обрадовался Фэалин. – Я предлагаю вам простое дельце. Очень простое. Почти прогулка. Одна старая, забытая всеми точка на карте. Бывшая военная база Западной Ардии, если точнее. Заброшена после Второй Эльфийской. Там должны оставаться архивы, возможно, образцы старого оружия… всё, что не успели вывезти или забыли. Никакой магии плоти, никаких горвантов, – он посмотрел на их напряжённые лица. – Просто старый, пыльный склад. Мы идём, смотрим, берём что ценно и уходим. Делим всё поровну. Ну, почти поровну. Я, как организатор, беру скромные сорок процентов.

– И что там такого ценного? – с подозрением спросил Ленар.

– О, знание – сила, друг мой! Чертежи, формулы, карты… всё это пользуется спросом у определённых коллекционеров, если понимаешь о чём я. А некоторые железяки можно сдать на переплавку. Без риска, хорошая прибыль. Как думаете?

Ленар и Арин переглянулись. Затея пахла неприятностями, но она же казалась шансом. Шансом получить деньги, встать на ноги, может быть даже купить себе новые документы и уехать ещё дальше.

– Зачем вам мы? – спросила Арин, глядя на Кэрдена и Вестру. – И почему сами идёте туда?

– Потому что я очаровательный организатор, но не боец, – улыбнулся Фэалин. – Кэрден… хорошо знает местность и обеспечивает безопасность. А сестра Вестра ищет знания. Исторические артефакты, свитки… всё, что может пролить свет на прошлое и, возможно, помочь исцелить эти земли.

– Исцелить? – недоверчиво фыркнул Ленар.

– Всё можно исцелить, если приложить веру и труд. Даже самые больные раны, – Вестра впервые заговорила, её голос был тихим, но твёрдым. – Нужно только найти правильное лекарство.

Кэрден мрачно хмыкнул в свою кружку.

– Ладно, – Ленар выдохнул. – Мы в деле.

– Прекрасно! – Фэалин сиял. – Вот и славно. Выпьем же за удачное партнёрство! За новую страницу вашей истории!

Они чокнулись. Жидкость в кружках была отвратительной на вкус, но горела в горле, давая призрачное ощущение тепла и решимости. Ленар посмотрел на своих новых «союзников»: на расчётливого эльфа, на спившегося солдата и на наивную фанатичку. Он чувствовал, что ввязывается во что-то опасное, но страх быть пойманными теридианской стражей всё же пока перевешивал. Пока.

Глава 3

Путь к «старому складу» занял два дня. Два дня бесконечного, изматывающего перехода по выжженной, неестественной земле. Кэрден, вопреки своему пьяному виду, знал тропы великолепно. Он вёл их не самой короткой, но самой безопасной дорогой, обходя трясины с радужной плёнкой на поверхности, участки земли, испещрённые трещинами, из которых сочился едкий дым, и странные, застывшие словно стеклянные, ручьи.

Фэалин болтал без умолку, рассказывая байки о своих прошлых «делишках», щедро сдобренные явным вымыслом. Вестра шла молча, её глаза жадно впитывали каждую деталь уродливого пейзажа, словно она искала в нём скрытую красоту или знамение. Ленар и Арин тоже помалкивали, экономя силы и пытаясь привыкнуть к ощущению постоянной опасности, исходившей от самой земли.

На исходе второго дня они достигли цели. Сначала показался лишь странный, правильной формы холм на фоне перекошенных скал. Но по мере приближения стало ясно – это купол. Огромный, полузасыпанный землёй и поросший чахлой колючей растительностью, он напоминал гигантского мёртвого жука, застывшего в агонии. Сделанный из металла, некогда толстого и прочного, но теперь изъеденного ржавчиной до такой степени, что местами прогнил насквозь. По его поверхности змеились толстые шланги, давно пустые и оборванные.

– Встречайте, – провозгласил Фэалин с налётом дешёвой театральности, – «Узилище». Бывший опорный пункт Пятого Ардийского. Брошен, как и всё остальное, когда магия плоти сорвалась с поводка и Западная Ардия стала тем, чем стала.

Он подошёл к массивному шлюзу, вросшему в склон холма. Дверь, по виду весившая несколько тонн, оказалась полуоткрыта, оставляя узкую, тёмную щель, в которую мог протиснуться человек. Ржавые зубцы шестерёнок застыли в немом крике.

– Входите, не стесняйтесь, – эльф жестом пригласил их внутрь.

Воздух в «Узилище» был холодным, сухим и неподвижным, пахнущим пылью и чем-то неуловимым. Чем-то… органическим, что давно сгнило и высохло. Как в гробнице. Луч света от фонаря-кристалла в руках Вестры выхватывал из полумрака огромный зал, а скорее даже ангар, со сводов которого свисали изорванные ардийские флаги. Вдоль стен стояли пустые стеллажи и груды ящиков с истлевшими надписями. На полу валялись обломки механизмов и непонятные агрегаты, покрытые толстым слоем пыли.

– Никакой магии плоти, говоришь? – тихо, сдавленно спросил Ленар, озираясь.

Его голос гулко отозвался в пустоте.

– Абсолютно! – уверенно парировал Фэалин, протирая платком пальцы после прикосновения к ржавой стене. – Просто старая, добрая машинерия. Немного пыльно, конечно, но кто ищет, тот всегда найдёт.

– Здесь страшно, – прошептала Арин, непроизвольно прижимаясь к Ленару.

– Страшно – это когда за тобой бегут с мечами, – буркнул Кэрден, проходя мимо них и зажигая факел. Пламя осветило его измождённое лицо. – А это просто руины. Камни и железо. Они не укусят.

Но он ошибался.

Пока Фэалин с азартом рылся в ящиках, а Вестра с благоговением изучала какие-то стёршиеся рисунки на стенах, Ленар почувствовал нечто. Лёгкое движение в темноте. Едва уловимый шорох. Он резко обернулся, направив луч фонаря в ближайший угол. Две маленькие красноватые точки мелькнули в тени и тут же исчезли.

– Кто здесь? – громко спросил он, и голос снова породил гулкое эхо.

– Крысы, наверное, – не отрываясь от ящика, бросил Фэалин. – Или твоё воображение. Расслабься, дружище.

Но вскоре и другие услышали. Тихий, скрежещущий звук, будто что-то маленькое и твёрдое царапало металл. Потом ещё один. И ещё. Шорохи участились, стали ближе. Они доносились уже со всех сторон – из-за ящиков, из вентиляционных решёток в полу, из тёмных проходов, ведущих вглубь комплекса.

Вестра остановилась, прислушиваясь. Её лицо побледнело.

– Это… не крысы, – тихо сказала она.

И тут из-за угла ближайшего стеллажа выкатился… комок грязи. Нет. Нечто иное. Существо размером с небольшую собаку, но на тонких, костлявых лапках. Его тело было слеплено из чего-то тёмного, липкого, словно глина, и усеяно обломками металла, осколками стекла, костями. Вместо головы – лишь вырост с двумя красными, горящими точками-глазками. Оно издало тихое, булькающее шипение, повернувшись в их сторону.

– Это ещё что?! – выдохнула Арин, отступая.

– Скрегги, – хрипло произнёс Кэрден, и его рука привычным движением легла на рукоять меча.

– Скрегги? – переспросила Вестра.

– Скребущие говнюки! – хмыкнул Кэрден. – Мелкая падаль. Мутанты. Питаются чем попало. Металлом, костями, плотью… Сбиваются в стаи. Обычно трусливы, как…

Он не договорил. Из темноты выползли ещё. Десять. Двадцать. Пятьдесят. Они катились, ковыляли, вылезали из щелей, их красные глазки зажигались в темноте, как россыпи угольков. Их булькающее шипение слилось в противный, непрерывный хор.

– …но когда их много, становятся наглыми, – мрачно закончил Кэрден.

Один из скреггов, покрупнее, прыгнул на ближайший ящик и, оттолкнувшись, полетел прямо на Фэалина. Тот с визгом отскочил, и существо врезалось в стену, разбрызгав вокруг себя липкую чёрную массу.

Это стало сигналом.

Вся стая ринулась вперёд, как грязная вода сквозь дырявую дамбу. Маленькие, юркие твари посыпались на них со всех сторон, цепляясь за одежду, пытаясь впиться когтями и острыми обломками, встроенными в их тела.

Поднялся хаос. Ленар отбивался ножом, сшибая нападающих тварюшек на пол, где они с противным хрустом ломались. Арин, крича от омерзения и страха, отмахивалась где-то подобранной палкой. Фэалин, потеряв весь свой лоск, прятался за ящиками, пытаясь отшвыривать чем попало.

Кэрден действовал хладнокровно и эффективно. Орудуя мечом как дубиной, он размазывал скреггов по полу и стенам с ужасающей силой. Вестра, бледная как полотно, прижалась к стене и принялась беззвучно шептать какую-то молитву.

Бой получился коротким, но яростным. Через несколько минут последние скрегги отступили в темноту, бросив на полу десятки раздавленных, истекающих чёрной жижей тушек.

***

Наступившая тишина давила как горная толща – последними звуками, нарушавшими её, вновь стало тяжёлое дыхание группы приключенцев, да противное похлюпывание. Воздух в подземелье стал ещё более спёртым, но теперь в нем ещё и стоял смрад срегговых потрохов. Последнее, про что хотелось думать, это как тут начнёт вонять, когда они начнут разлагаться.

– Прекрасно! Просто замечательно! – Фэалин отряхивал свой бархатный камзол с выражением глубочайшего отвращения. На дорогой ткани остались тёмные, маслянистые пятна. – Идиотизм! Я чуть не испортил вещь, которая стоит больше, чем все вы вместе взятые!

– Тебе могли и шкуру попортить, – мрачно заметил Кэрден, вытирая клинок. – Твои сорок процентов их не интересовали.

– Просто старый склад, а? – с отвращением выдохнул Ленар, он всё ещё не мог унять дрожь в руках. – Отвратительные твари… их было так много.

– В одиночку скрегги слабы и трусливы, – Кэрден бросил на него тяжёлый взгляд. – Но чувствуют слабость. А ещё панику и глупость. И сбиваются в стаи. Вы тут втроём орали и метались, как на празднике Огненной ночи. Естественно, сбежалась вся окрестная мразь.

– Мы не ожидали… – начала Арин, но Кэрден грубо перебил её.

– Здесь нужно всегда всего ожидать! Ожидать, что из-за угла выскочит горвант. Что пол под ногой провалится. Что воздух вдруг станет ядовитым. Ты в больных землях, девочка, а не на пикнике в городском саду! – он сплюнул в лужу чёрной слизи. – Если хотите выжить, то включайте головы. И не шумите.

Последние слова он произнёс с особой укоризной.

– Ну, ладно, небольшой переполох. Ничего страшного, – Фэалин, оправившись от первого шока, уже снова сиял. – Главное мы целы и полны решимости! Теперь, когда все размялись, пора искать настоящие сокровища!

Он достал из-за пазухи пожелтевший лист бумаги с чертежами, явно составленными не им. Ленар мельком увидел сложную схему тоннелей и помещений, отмеченную непонятными значками.

– Карта указывает, что главный склад должен быть глубже. Внизу.

На спуске вглубь «Узилища» во главе отряда встал Кэрден, как самый опытный и умелый. Его глаза, привыкшие к темноте, постоянно выискивали опасность, он старался вести группу как можно тише. Правда, спутники то и дело сводили его бдительность на нет.

Сначала Фэалин, пытаясь осветить путь поярче, вытащил светокристалл и активировал. Осколок стекла с выгравированной формулой вспыхнул ослепительно белым светом, на мгновение осветив всё вокруг как днём. Раздался взрыв шипения и писка – в боковых тоннелях, куда не доставали лучи простых фонарей, зашевелились десятки, если не сотни красных глаз.

– Идиот! – рявкнул Кэрден. – Туши!

Эльф с испугом деактивировал кристалл, но было поздно. Шорохи в темноте стали настойчивее, ближе.

Затем Вестра, увлёкшись изучением полустёртых предупреждающих знаков на стене, чуть не провалилась в скрытый под слоем пыли и мусора люк. Ленар едва успел схватить её за рясу и оттащить назад. Сердце бешено колотилось у него в груди.

– Смотрите под ноги! – его нервы были на пределе.

Они пытались сверяться с картой, но чертежи оказались очень старыми, а лабиринт коридоров и залов – запутанным. Несколько раз они заходили в тупики или к обвалившимся шахтам лифтов, уводившим в чёрную бездну. Каждая ошибка, каждый неверный поворот стоили им времени и сил, усиливая всеобщее раздражение.

На одном из перекрёстков они наткнулись на склад со старыми противогазовыми масками – смешными «намордниками», исписанными причудливой вязью формул гравитации, холода и электризации. Их магия фильтровала и очищала вдыхаемый носителем воздух. С каждой маской в комплекте имелись круглые очки в кожаной оправе, плотно прилегающие к лицу. Большинство из них истлели, но несколько штук выглядели целыми.

– Берите, – приказал Кэрден. – Впереди могут быть газовые карманы. Или споры плесени.

Ленар, Вестра и Арин послушно нацепили неуклюжие маски. Фэалин придирчиво повертел в руках свою.

– Это же антиквариат! Возможно, последние рабочие экземпляры ардийского производства! Стоят кучу денег...

– Дурак, – буркнул Кэрден, но спорить не стал.

Их путь лежал через длинный, низкий тоннель, стены которого покрывал толстый слой пушистой фиолетовой плесени. Она тихо колыхалась в воздухе от движений путников, и с неё сыпалась тонкая, вероятно ядовитая пыльца. Вестра, Ленар и Арин, в масках, прошли относительно нормально, почувствовав лишь слабое покалывание под волосами. Кэрден, закутавшись в плащ и задержав дыхание, проскочил быстрее всех.

Фэалин же, пренебрегший защитой, всего через несколько шагов начал задыхаться. Его глаза слезились, он закашлялся, судорожно хватая ртом воздух, чем только усугублял своё положение. Эльф рухнул на колени, давясь кашлем, его тело сотрясали спазмы.

Кэрден с руганью вернулся, схватил его под мышки и потащил волоком через остаток тоннеля, а после сбросил на чистый пол следующего зала как мешок с мусором. Эрранделец лежал, тяжело и хрипя, пока приступ кашля постепенно не прошёл.

– Спасибо… – прохрипел он, вытирая слёзы.

– Мне твоя карта нужна, а не твой труп, – безразлично бросил Кэрден. – В следующий раз слушай, что тебе говорят.

Наконец, после бесконечных блужданий, они вышли к массивным бронированным дверям. На них красовалась огромная эмблема – один их ардийских драконов, сжимающий в когтях молнии и шестерёнки – частично содранная и заляпанная грязью. Створки оказались чуть приоткрыты, похоже, кто-то или что-то уже побывало здесь.

Напряжение достигло пика. Они стояли на пороге обещанного «склада», но после всего пережитого вера в лёгкую добычу испарилась без следа. Путники были измотаны, перепачканы, напуганы. И прекрасно понимали – самое страшное, возможно, ждало их впереди.

Глава 4

Кэрден и Ленар упёрлись плечами в холодную, покрытую вековой грязью сталь, тяжёлая створка с трудом поддалась их усилиям. С каждым движением из щели вырывался запах застарелого технического масла и окисленного металла. Не просто затхлости, а консервированной смерти.

Когда проём стал достаточно широким, они протиснулись внутрь. Никакой это оказался не склад.

Ещё один ангар, даже больше того, что встретил их у входа в комплекс. Огромный, высоченный, уходящий в темноту сводами, с которых свисали гигантские, застывшие клешни подъёмных кранов. Вдоль стен стояли величественные боевые машины причудливых, но угрожающих форм, покрытые бронёй, усеянные острыми шипами и дулами орудий. Некоторые напоминали многоногих пауков, другие – бронированных скорпионов, третьи и вовсе не поддавались описанию. Всё это было испещрено ардийскими опознавательными знаками и грозными предупреждающими символами – черепами, молниями, перечёркнутыми фигурами.

– Хранители милосердные… – прошептала Вестра, осеняя себя знаком Колец. Её лицо, и без того не слишком румяное, побледнело сильнее, а глаза округлились от ужаса и благоговения перед этой застывшей армадой разрушения.

– Не Хранители, – хрипло поправил её Кэрден. – Люди. И эльфы. Это всё и похоронило Западную Ардию.

Ленар подошёл к ближайшему механизму, похожему на гигантского сороконога, и провёл рукой по броне. На толстом, бархатистом слое пыли остались глубокие следы. К машине явно не прикасались несколько десятилетий. Возможно, ангар так и простоял заброшенным с самой Второй Эльфийской и их пятёрка стала первыми за долгие годы, кто нарушил его покой.

– Итак, тут ничего, – констатировал он.

– Ничего?! – Фэалин, забыв про всю осторожность, носился между исполинскими машинами, как ребёнок в игрушечной лавке. Его глаза горели алчностью. – Да вы только посмотрите на это! Это же не склад – это арсенал! Целый музей! Один такой механизм… чертежи… да за это целое состояние дадут! Сорок процентов? Я передумал! Здесь нужно брать всё! Всё!

– Успокойся, эльф, – буркнул Кэрден. – Они не на ходу. И слава Ему. Иначе мы бы уже стали фаршем.

Фэалин не слушал. Он вовсю карабкался на одну из машин, пытаясь заглянуть в смотровую щель.

Надежды на лёгкую добычу таяли на глазах. Ящики, расставленные повсюду, оказались пустыми или набитыми технической документацией, непонятной и бесполезной для них. В сундуках, которые с таким трудом удалось вскрыть, лежали только запчасти, инструменты, катушки с проволокой. Ни золота, ни драгоценностей, ни даже приличного оружия. Лишь металлолом и память о былой мощи.

Напряжение, копившееся все эти часы, начало вырываться наружу. Арин, уставшая, испачканная и раздражённая, гневно пнула пустой ящик.

– И ради этого мы сюда попёрлись? Ради этой ржавой рухляди? Мы чуть не сдохли, Ленар! Чуть не сдохли из-за его, – она ядовито ткнула пальцем в сторону Фэалина, – «простенького дельца»!

– Тише, – попытался успокоить её Ленар, но в его собственной груди тоже клокотала ярость. Ярость бессилия, страха и осознания полного провала.

– Нет, не тише! – вспылила Арин. – Я по грязи ползала, на этих тварей чуть не наступила, эту вонь терпела! И всё ради чего? Чтобы посмотреть на старый хлам?! Мы могли бы найти другой способ!

Слова подруги, брошенные в пылу ссоры, резанули Ленара по живому, отозвавшись эхом всего невысказанного, что висело между ними последние дни. Он сжал кулаки.

– А какой ещё способ, Арин? Опять что-нибудь украсть? Кого-то ограбить? Продаться очередному жирному министру? Неужели тебе так понравилось, что захотелось добавки?

Девушка отшатнулась, как от пощёчины. Её глаза наполнились слезами ярости и обиды.

– Как ты смеешь… я делала это всё ради нас! Всё ради тебя!

– Ради меня? Ради меня ты повелась на первую же авантюру этого проходимца?! – Ленар указал на Фэалина, который с интересом наблюдал за ссорой, забыв про машины.

– Эй, эй, друзья мои, – попытался вмешаться эльф, но его тут же осадил тяжёлый взгляд Кэрдена.

Он молча наблюдал за перепалкой, прислонившись к гусенице одного из механизмов. Его лицо оставалось каменным, но в глазах читалось глубочайшее презрение ко всей этой жалкой возне.

– Хватит, – наконец произнёс Кэрден хриплым голосом. – Вы тут собачитесь, а нас тем временем кто-то уже нашёл.

Все замолчали, застыв на месте. Ленар и Арин, всё ещё тяжело дыша, перевели взгляды на него.

– Что? – выдохнул Ленар.

– Слушайте.

Они затихли. Сквозь гул сердцебиений и тяжёлого дыхания донёсся лёгкий, едва уловимый, но очень знакомый скрежет. И тихое, множественное бульканье, доносившееся изо всех вентиляционных решёток и тёмных углов ангара. Красные глазки зажглись в темноте, на сей раз их были не десятки, а сотни. Скрегги вернулись и привели компанию. Шипение сливалось в непрерывный, угрожающий гул.

Фэалин с визгом спрыгнул с машины и попытался спрятаться за спинами спутников.

– Ну что, – хрипло произнёс Кэрден, снимая с плеча меч. – Продолжите выяснять отношения или займёмся тем, ради чего, как вы говорите, сюда приползли?

***

Стая хлынула внутрь, наводняя проходы между машинами. Шипящий, булькающий гул заполнил гигантский ангар, отражаясь от металлических стен и превращаясь в оглушительный, пронзительный визг. Красные глазки скреггов мерцали в темноте россыпями звёзд. Существ становилось всё больше и больше, они катились по полу, сползали по стенам, сыпались из вентиляционных решёток, словно чёрная, живая лавина.

– К стене! – проревел Кэрден, на мгновение перекрыв этот кошмарный хор.

Они отступили к массивным бронедверям, прижавшись спинами к холодной стали. Перед ними зияло пространство, усеянное копошащимися тенями. Фэалин, забыв про весь свой лоск, судорожно теребил боевые браслеты, перебирая дрожащими пальцами плоские камни с формулами.

– Ослепление… нет, оглушение… или вот, тепловой удар… – он бормотал себе под нос, не в силах выбрать.

– Дай сюда! – Ленар резко выхватил у него один из браслетов и скользнул взглядом по камням, мгновенно оценивая известные знаки. Его ум, всегда настроенный на расчёт и анализ, заработал на пределе. Против такой орды нож был бесполезен, да и бойцом Ленар никогда себя не считал. Но вот формулы… формулы он понимал.

Пальцы сами собой нашли нужный камень – кинетический импульс широкого фронта. Не смертельный, но мощный. Он с силой сжал камень, активируя его.

Воздух перед ними дрогнул и с гулким хлопком рванулся вперёд невидимой стеной. Первые ряды скреггов отшвырнуло, сбивая их тушками с ног других тварей и опрокинув металлические конструкции. На мгновение в толпе существ образовалась полукруглая брешь, заваленная обломками.

– Работает! – выдохнула Арин, но радость в её голосе быстро сменило разочарование. Пустоту сразу же заполонили новые твари. Быстрые, юркие и совершенно непуганые.

Один из скреггов, крупнее других, прыгнул с когтя подъёмного крана прямо на Фэалина. Тот вскрикнул, закрыл лицо руками и попятился. Вестра, не раздумывая, рванулась к эльфу и с размаху ударила существо посохом. Вышло, конечно, слабо, но неожиданно – скрегг отлетел, царапнув её руку до крови острым обломком, вросшим в его тело.

Вестра закричала от боли и отвращения. Кэрден, рыча, как раненый зверь, обрушил на тварь свой сломанный меч, разорвав на куски одним ударом. Во все стороны разлетелась липкая чёрная жижа, вперемешку с вонючими внутренностями.

– Держите строй! Не давайте им окружить! – хрипел он, отбивая очередную атаку.

Его движения были быстрыми и смертоносными, каждый удар – точным, а каждый блок – выверенным. Ни пьянство, ни годы бродяжничества не притупили навыков опытного воина, выработанных упорными тренировками.

Ленар снова использовал браслет, на этот раз формулу концентрации звука. Резкий, невыносимый для ушей высокочастотный визг заставил скреггов на мгновение замереть и отхлынуть. К сожалению, и этот эффект получился кратковременным.

Арин, отбросив страх, сражалась клинком, который выхватила из ножен Фэалина, проигнорировав его возмущения. Она не обладала ни силой Кэрдена, ни знаниями Ленара, но с лихвой компенсировала их отчаянной яростью и усердием. Удары сыпались быстро и в разнобой, она отмахивалась, резала, колола, но всё же отступала. Лицо девушки искажала гримаса ужаса и омерзения.

Бой превратился в непонятную, изматывающую резню. Воздух гудел от шипения, визга, криков и ударов, чёрная, маслянистая кровь скреггов покрывала пол вокруг густым слоем. Запах стал невыносимым – смрад гнили смешался с запахом пота, страха и горячего от магических разрядов воздуха.

С каждой активацией формул Ленар всё сильнее чувствовал, как по телу волной проходит болезненная вибрация. Обратка. Магия брала свою плату, и чем больше он её использовал, тем выше становилась цена. У него закружилась голова, в висках застучало. Но останавливаться было никак нельзя.

Кэрден, несмотря на свою ярость, тоже начал уставать и пропускать удары. Острый обломок, вылетевший из лопнувшей тушки одного из скреггов, рассек ему щёку. Тонкая струйка крови смешалась с потом и грязью на его лице.

Фэалин наконец-то нашёл в себе силы перестать прятаться и тоже попытался принести пользу. Дрожащими руками он активировал один из оставшихся у него камней. Густой, едкий дым заполнил пространство перед ними, скрыв наступающих тварей. Это ненадолго дезориентировало скреггов, но и ослепило самих защитников.

– Идиот! – снова рявкнул Кэрден.

В этот момент из дымовой завесы вынырнула сразу целая стая. Скрегги набросились с разных сторон. Один вцепился в ногу Ленара, тот закричал от боли и неожиданности, едва не уронив браслет. Арин, увидев это, с диким воплем бросилась на помощь и принялась молотить по твари ножом, разорвав её на куски.

– Ленар!

– Всё в порядке! – соврал он, чувствуя как по ноге течёт тёплая кровь.

Улучив момент, Кэрден неожиданно шагнул прямо к толпе скреггов и с мощным рыком саданул мечом по опоре ближайшего стеллажа с запчастями. Древний металл, подточенный ржавчиной, с треском поддался, рассыпаясь в труху. Стеллаж закачался и с оглушительным грохотом рухнул прямо на основную массу наступающих скреггов, похоронив под собой десятки тварей.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском ломающегося металла и предсмертными хрипами погребённых существ.

Оставшиеся в живых скрегги остановились и принялись настороженно переглядываться. Их шипение стало менее уверенным, они начали медленно отползать, утаскивая с собой раненых сородичей, растворяясь в темноте, как отливная волна.

Приключенцы опустили оружие и, опираясь друг на друга, отошли от груды искореженного металла и размазанных по полу туш, насколько хватило сил. Не говоря ни слова, все пятеро, густо перемазанные в крови, грязи и чёрной слизи рухнули на холодный бетон в относительно чистом углу ангара, у подножия гигантской, застывшей металлической лапы одного из механизмов.

Каждый из них понимал, что авантюра оказалась куда серьёзнее, чем думалось вначале. И всеми силами гнал от себя мысль, что цена за самонадеянность ещё не уплачена.

Глава 5

Нарушить тишину, воцарившуюся после боя, поначалу никто не решался. Какое-то время под исполинскими сводами было слышно только тяжёлое, прерывистое дыхание.

Боль в ноге стала тупым, навязчивым фоном. Якорем, который удерживал Ленара в реальности. Стиснув зубы, и стараясь не стонать слишком громко, он сорвал с пояса грязный платок, попытавшись перевязать рану. Глубокую, рваную, с краями, залитыми чёрной слизью и смешанной с собственной кровью грязью. Каждый вздох отдавался в ней пульсирующим огнём.

Арин, бледная, с трясущимися руками, попыталась помочь, но пальцы её не слушались и проку от неё не было.

– Сама еле держишься. Не надо, – с раздражением отстранил подругу Ленар.

Пожалуй, это прозвучало жёстче, чем он хотел бы. Арин отпрянула, словно от пощёчины, в её глазах появились слёзы. Она отвернулась, уткнувшись лицом в колени, плечи девушки мелко задрожали.

Кэрден, прислонившись спиной к металлу, утёрся краем собственной рубахи, размазав по щеке грязь, а затем методично, с каменным лицом, принялся соскребать с меча скрегговы потроха. Он казался невосприимчивым к усталости и боли, словно высеченным из гранита.

Фэалин сидел рядом, обхватив колени, и тихо, истерично хихикал.

– Живы… в Пекло провались, живы… а они, а они как полетели! Видели? Как перезрелые тыквы! – его смешок перешёл в нервный кашель.

Побледневшая Вестра зажимала глубокий порез на предплечье. Дрожащими пальцами она копалась в своей потрёпанной сумке, пока не выудила небольшую фляжку с водой и тряпицу, попытавшись промыть и перевязать свою рану. Края уже неестественно покраснели и припухли, то ли от яда, то ли от грязи с когтей тварей.

– Дай я, – хрипло предложил Кэрден.

– Нет! – она резко отдернула руку, прижимая к груди. – Я сама. Я справлюсь. Это всего лишь царапина.

Кэрден лишь хмыкнул и снова уткнулся в свой меч.

Кое-как справившись с повязкой, Ленар поддался усталости, навалившейся тяжёлым, свинцовым покрывалом. Боль, страх, ярость, ещё недавно полностью владевшие разумом, теперь слились в голове в один сплошной гул. Он растянулся на холодном бетоне, уставившись в непроглядную темноту, где терялись очертания гигантских машин. Каждый вздох отдавался в висках тяжёлым, болезненным стуком. Ленар попытался сосредоточиться на этом ритме и на физической боли – простой и понятной, которую можно хотя бы перетерпеть.

Накативший сон был тревожным, прерывистым – огни Марсарта, лицо министра, искажённое похотью, ужас в глазах Арин, падение с балкона, красные глаза в темноте… Ленар просыпался от каждого шороха, впиваясь пальцами в рукоять ножа, чтобы через полминуты вновь провалиться в забытие.

Остальные, казалось, тоже уснули. Ленар мог различить тяжёлый, мерный храп Кэрдена, робкое сопение Вестры, кутавшейся в жреческую мантию, и прерывистое, нервное дыхание Фэалина. Где-то рядом ворочалась Арин. Девушка вызвалась первой караулить возможные опасности. Никто особо не возражал.

Ленар снова закрыл глаза, пытаясь загнать себя в сон… и неожиданно сквозь ритм собственного дыхания разобрал совсем иные звуки. Не шипение скреггов и не скрежет металла, а… шёпот. Едва слышимый, но оттого ещё более пронзительный. Шёпот Арин.

И её же приглушённые стоны.

Ленар замер, не открывая глаз, вслушиваясь. Должно быть, ему просто кажется. Просто нервы, усталость и кровопотеря взяли своё, вот и начались галлюцинации. Наваждение. Сон наяву.

Но шёпот повторился. Он не мог разобрать конкретных слов, но эту интонацию узнал бы из тысячи – сдавленную, страстную, умоляющую. Затем – ответный мужской голос. Бархатный, убеждающий… эльфийский.

Ленар медленно, с невероятным усилием, приподнял веки. Приглушённое сияние светокристалла отбрасывало на стальные механизмы зловещие тени. Но его хватило, чтобы увидеть их.

В одной из ниш между громадными ящиками с истлевшими обозначениями, прислонившись спиной к одному из них стояла Арин. К ней прижимался Фэалин, его руки скользили по её бокам, замирая на бёдрах. Его губы замерли где-то в районе шеи Арин, он что-то шептал ей на ухо. Страстное, нежное, отчего девушка запрокинула голову и закрыла глава, а губы то и дело приоткрывались в беззвучных стонах. Одной рукой Арин скользила по спине эльфа, забравшись под дорогую ткань бархатного камзола, а другой утонула в его золотистых волосах.

Ленар почувствовал, как земля уходит из-под ног. Весь его мир сузился до крошечной точки, до этой сцены предательства, развернувшейся в какой-то дюжине шагов. В ушах зазвенело, сердце заколотилось с такой силой, что стало физически больно. По телу прокатилась холодная волна, которую в тот же миг сменило всепоглощающим жаром ярости. Кровь ударила в голову, сжимая виски стальными обручами. Он почувствовал, как немеют пальцы, непроизвольно сжавшиеся в кулаки.

Он видел, как дрожат её руки, как тело выгибается навстречу эльфу. Видел, как его губы скользят по её шее, как он улыбается – самодовольной, хищной ухмылкой, которую Ленар уловил даже в полумраке. И которая теперь навсегда врежется в его память.

Ленар ждал, надеялся, что Арин оттолкнёт эльфа, прокричит «нет», сделает хоть что-нибудь… Но она лишь притянула его ближе. Её ответный поцелуй был таким же жадным, таким же отчаянным.

В груди Ленара будто что-то треснуло. Вся их общая жизнь – двор в Грязном квартале, крыши, с которых они смотрели на огни города, мечты о богатстве, все эти годы дружбы, поддержки, взаимовыручки… Всё это в один миг рассыпалось в пыль, оказалось жалкой иллюзией. Он видел не Арин. Не свою Арин, а какую-то другую женщину – слабую, подлую, продажную.

Он чувствовал себя опозоренным, униженным, оскорблённым до самого основания.

Рука сама потянулась к ножу. Больше всего на свете хотелось вскочить, вонзить остроухому ублюдку сталь между лопаток, посмотреть в полные ужаса глаза той, кто променяла их дружбу на первого встречного проходимца. Посмевшую в одно мгновение превратить их связь в жалкую, грязную ложь…

Но тело не слушалось. Ленара будто парализовало и всё, что оставалось, это просто лежать и смотреть, как лучшая часть его жизни умирает в этом грязном, вонючем углу, под присмотром железных монстров. Как её убивает девушка, ставшая для него… которую он…

Ленар закрыл глаза, но как бы ни силился, не мог заставить себя перестать слушать. Скрип кожи о металл, тяжёлое дыхание, приглушённый шёпот, со временем превратившийся в сдавленные стоны… каждый звук казался иглой, вонзающейся в мозг. Каплей раскалённого металла, выжигающей душу.

Он чувствовал тошноту, подкатывающую к горлу. Унижение. Гнев. Невыносимая, всепоглощающая боль.

Когда наконец-то наступила тишина, Ленар притворился спящим. Лежал, не двигаясь, будто мертвец, а на деле ловил каждый звук. Как Фэалин застёгивает штаны. Как Арин на цыпочках возвращается к своей лежанке, когда пришло время уступить право бдения, и старается дышать ровно, будто бы крепко спит. Ленар чувствовал на себе её взгляд, быстрый, украдкой, полный стыда и страха. И от этого только сильнее хотелось кричать.

***

Ленар потерял счёт времени. Он вообще старался выгнать из головы любые мысли, отдавшись созерцанию темноты обратной стороны век. В реальность его вернули тяжёлые, уверенные шаги. Кто-то грузно опустился рядом с ним на корточки и выдохнул неповторимой смесью пота, крови и перегара.

– Не спишь, – прохрипел голос Кэрдена. В его голосе не было ни вопроса, ни сочувствия, только мрачное понимание человека, давно переставшего удивляться чужой мерзости.

Ленар не ответил. Он сжал веки так сильно, что перед глазами поплыли круги.

– Видел, да? – продолжил Кэрден, судя по звуку уже открутивший крышку фляги. – Нет ничего противнее, чем смотреть, как чужая потная жопа дёргается между ног у той, ради кого готов лезть в Пекло. Как она расплывается под другим, как чужие руки ласкают её…

Кэрден хлебнул.

– Как вся твоя жизнь, вся любовь, вся эта розовая муть одним движением превращается в говно.

Каждое слово, хуже ножа, било точным и безжалостным ударом в самое сердце. Ленар сглотнул ком в горле, чувствуя, как предательская влага подступает к глазам.

– Заткнись, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. Голос прозвучал хрипло, словно чужой.

Кэрден коротко хмыкнул.

– Молчишь? Правильно. Слёзы тут никому не нужны, они для слабаков. А слабаков здесь или съедают скрегги, или такие вот, – он мотнул головой в сторону ниши, где только что зажимались Фэалин и Арин. – Используют, выжимают всё соки, а потом кидают, как мусор и идут искать следующего дурака. Закон жизни.

– Я сказал заткнись.

Ленар чувствовал, как ярость и ненависть закипают с новой силой, вытесняя боль. И сильнее всего злило понимание, что Кэрден прав. Ещё в Марсарте Арин приходилось заниматься… всяким, когда они проворачивали свои дела. Так с чего же он решил, будто тут, в больных землях, всё станет иначе?

– Ладно, ладно, – Кэрден вздохнул и снова приложился к фляге, а потом протянул её Ленару. – На, выпей. Залей эту гадость внутрь и забудь обо всём. Сегодня ты имеешь право. Завтра – нет. Завтра снова придётся быть железным. А сегодня… сегодня можно просто напиться.

Ленар не глядя взял флягу, поднёс дрожащей рукой ко рту и сделал большой глоток. Дешёвое и ядрёное пойло не согревало, а будто прожигало внутренности горячей волной, туманя разум и заставляя мир плыть перед глазами. Прокашлявшись, он выпил снова. И снова. И ещё. Он пил жадно, стараясь поскорее достичь состояния, когда его не будет волновать ни боль в ноге, ни пережитое унижение, ни даже Кэрден с его горькой, циничной правдой. Пил, стараясь вытравить из памяти Арин. Её глаза, её смех, её прикосновения и её такую родную, знакомую с детства, и теперь ставшей невыносимой улыбку.

Глава 6

– Молодец, – потрепал его по плечу Кэрден, забирая пустую флягу и протягивая ещё одну, такую же потрёпанную и не внушающую доверия. – Пей и забудь. Они того не стоят. Ни она, ни он. Никто.

Ленар уже не сопротивлялся. Алкоголь делал своё дело, и холодная пустота внутри постепенно заполнялась мутным, ядовитым огнём. Боль притупилась, ей на смену приходил глухой, пульсирующий во всём теле гул. Мысли путались, сменяя друг друга обрывками: её смех в детстве… её испуганные глаза в министерстве… её страстный шёпот с эльфом…

Пальцы снова сжались в кулаки.

– Она… она ведь… – он попытался что-то сказать, но язык заплетался.

– Она ничто, – грубо оборвал его Кэрден. – Думала о только себе, как и все тут. Ты для неё был просто тараном. Тупым орудием, которым она пыталась вышибить дверь в красивую жизнь. А теперь просто нашёлся кое-кто, кто работает тоньше, и таран стал не нужен. Прими это и живи дальше. Или сдохни. Выбор за тобой.

Эта беспросветная, чёрная философия резонировала с тем, что творилось у Ленара в душе. Он чувствовал себя использованным, выпотрошенным, выброшенным за ненадобностью. Гнев, отчаяние и алкоголь сливались в один вихрь, уносящий из головы последние остатки разума.

И в этот миг его взгляд упал на Вестру. Жрица тоже проснулась и теперь сидела у ящика, раз за разом пытаясь перевязать свою воспалившуюся рану, то и дело тихонько всхлипывая. Её фигура сама собой наложилась на образ Арин. Но… та была предательницей, грязной, продажной. А эта… эта была чистой. Невинной. Святой.

А значит, она не такая. Не оттолкнёт, поймёт…

Пьяный мозг выстроил кривую, уродливую, но пленительно логичную цепочку.

Больше всего на свете Ленар хотел доказать самому себе, что его слово всё ещё что-то значит. Что он может получить то, что захочет… что он должен это получить! Что он не никчёмный придаток, которого можно вот так просто вышвырнуть на обочину из своей жизни.

С нечленораздельным рычанием он поднялся на ноги. Мир в его глазах качнулся, но он выстоял, стоило опереться о железную лапу боевой машине. Шатаясь и спотыкаясь о разбросанный хлам, Ленар направился к Вестре.

– Ты… – его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в звенящей тишине. – Ты чего ревёшь, а?

Вестра вздрогнула и подняла на него испуганные глаза, полные слёз.

– Ленар? Что с тобой? Ты… ты пьян?

– А то нет? – он неуклюже опустился перед ней на колени, схватив её за руку грубыми, липкими от грязи и крови пальцами. – Всё нормально со мной. Лучше не бывает. А ты чего одна сидишь? Скучно тебе, да? Я… я с тобой посижу.

От него разило перегаром и потом.

– Отстань, Ленар. Пожалуйста, – Вестра попыталась мягко высвободить руку, на лице появились страх и отвращение. – Тебе нужно прийти в себя.

– Я в себе! – он повысил голос, и эхо гулко отозвалось в ангаре. – Я лучше всех в себе! А ты… ты хорошая. Ты не как эта… эта…

Он мотнул головой в сторону спящей Арин, не в силах даже выговорить её имя, а затем потянулся к Вестре и второй рукой, пытаясь коснуться щеки.

Девушка в ужасе отпрянула, вскочив на ноги.

– Нет! Не трогай меня! Отойди!

Её крик, чистый и полный настоящего ужаса, добил его. Это был тот самый страх, который он так хотел бы увидеть в глазах Арин… вот только сейчас он не давал власти. Напротив, лишь добивал, показывая всю глубину падения Ленара.

– Да я же ничего… – он попытался встать, но споткнулся о собственные ноги и рухнул на колени.

В этот момент проснулась Арин. Проснулась и увидела Ленара, пьяного и грязного, скорчившегося перед перепуганной Вестрой.

– Ленар! Что ты делаешь? – её голос прозвучал резко, в нём слышались и страх, и стыд, и злость.

Вот только Ленару уже ни до чего не было дела. Унижение и ярость выжгли остатки здравомыслия. Взревев как зверь, он вскочил и бросился прочь, вглубь ангара, в тёмные, неисследованные проходы.

– Ленар! Вернись! Там опасно! – кричала вслед Арин, но эти слова только сильнее подстегнули его.

Он шёл, спотыкаясь о невидимые в темноте предметы, хрипло ругаясь и не разбирая дороги. Да и так ли важно, куда сейчас идти? Важно – откуда.

А Ленар хотел убежать.

От них. От себя. От этой боли.

***

Слишком поздно Ленар сообразил, что крики и шум в этих подземельях услышат не только его спутники. Особенно если кричать и шуметь идя прямиком во тьму, кишащую мелкими кровожадными тварями.

Из бокового тоннеля, вероятно системы вентиляции, донеслось знакомое, ненавистное бульканье и скрежет. Десятки красных глазок зажглись в темноте – раненный, дезориентированный, пахнущий кровью и страхом авантюрист наверняка показался скреггам лёгкой добычей, и они уже собрались на пиршество.

– А ну… пошли все вон, твари! – Ленар с пьяной бравадой, всё ещё ослепленный яростью, махнул ножом в сторону копошащихся в темноте существ. – Я вас всех…

Скрегги не стали слушать угроз, ринувшись со всех сторон. Твари цеплялись за одежду, впивались когтями в кожу, не обращая внимания на мелькавшее лезвие, убивавшее существ одно за другим. Ленар пытался отбиваться, рубил, кричал от ярости и внезапно нахлынувшего животного страха. Но он был один. И пьян. И ранен.

– Ленар! – с ужасом закричала Арин, когда эхо донесло до лагеря звуки боя.

– Идиот! – выругался Кэрден и схватил меч, одним движением сбросив с него ножны.

Вдвоём они бросились на звук, буквально врезавшись в толпу существ, прорубая себе путь. К тому моменту скрегги уже загнали парня в один из узких проходов вдоль стен. Ленар, как мог, отбивался, но в какой-то момент наступил на прогнивший до дыр металлический лист, прикрывавший техническую шахту. С коротким вскриком он полетел вниз, в темноту, и больно ударился о что-то твёрдое уровнем ниже. Сверху на него упали несколько скреггов, которые почему-то не торопились нападать. Напротив, существа поспешили скрыться в темноте, забившись в малоприметные щели.

Ленар лежал на холодном, мокром металле, пытаясь перевести дух. Боль от падения в миг протрезвила его, оставив наедине с тишиной. Где-то сверху слышались крики Арин и тяжёлые удары Кэрдена, даже Фэалин, судя по треску боевой магии, присоединился… но теперь всё это казалось неважным. Ленар ощутил холод между лопатками, разбудивший в нём новый страх.

Нет, не страх. Первобытный, леденящий кровь ужас, что забирается под кожу и держит мёртвой хваткой. Заложенное в подкорке чувство опасности. Чувство чего-то неизвестного и… неправильного. Ленар покрутил головой по сторонам, но в настолько плотной темноте ничего разобрать не получалось.

И тогда он услышал… нет, не пугающие звуки неизвестных чудовищ. А тихий, прерывистый, сдавленный шёпот, едва различимый за собственным сердцебиением и отголосками боя наверху.

Молитву.

«…Я иду – и дорога темна. Но если есть страх – значит, есть и шаг…»

Вестра. Должно быть пыталась найти другой путь, помочь ему выбраться из западни, но в результате сама провалилась в неё же, только чуть подальше. Слишком далеко, чтобы Ленар смог быстро добраться.

Голос юной жрицы дрожал, срывался на фальцет, но в нём сквозила неистовая, отчаянная вера. Её слова, чистый и наивный призыв к свету в самом сердце тьмы, пронзали спёртый воздух. И тьма ответила.

Сначала тишиной. Глубокой, зловещей, неестественной, в которой затихли даже вездесущие скрегги, будто прислушиваясь. Потом снизу, из глубин шахты, донёсся звук. Не привычное шипение, а гулкое, мокрое шлёпанье. Будто чьи-то большие и мягкие лапы ступали по мокрому камню. Спустя время к нему добавился тихий, прерывистый скрежет то ли костей, то ли хитиновых пластин, трущихся друг об друга.

Ленар замер, вжавшись в холодную стену, кровь застыла у него в жилах. Он не видел ничего, лишь непроглядную черноту, но каждый его нерв кричал об опасности. Древний, животный инстинкт велел ему бежать, прятаться, сделаться как можно меньше и незаметнее. И самое главное – не дышать.

– …Я вижу тень впереди. Но если есть тень – значит, есть и свет … – голос Вестры стал громче, настойчивее, но в нём уже читалась паника.

Она тоже слышала это.

Шлёпанье стало ближе. Теперь к нему добавилось тяжёлое, хриплое дыхание, похожее на всхлипы умирающего. В воздухе поплыл новый запах – сладковатый, гнилостный, как разлагающаяся плоть, смешанная с вонью старой крови и чего-то незнакомого. Чего-то неправильного.

– Пусть страх будет спутником, но не станет хозяином. Пусть ночь будет долгой, но не бесконечной… – Вестра уже почти кричала.

Из темноты, всего в нескольких шагах от Ленара, мелькнуло слабое свечение. Тусклый, болотный зеленоватый свет, выхватывающий из мрака контуры… существа. Высокого, худого, с неестественно длинными, тонкими конечностями, которые двигались рывками, с противной, паучьей грацией. Существо загородило проход, его голова, слишком большая и бесформенная, медленно поворачивалась, и в её центре пылала одна-единственная огромная, жёлтая, как у кошки, щель зрачка.

Вестра вскрикнула – коротко, пронзительно, как перепуганный ребёнок.

Она активировала светокристалл и его вспышка выхватила из темноты чудовище полностью.

Худое, до скелетообразности, с серой, влажной, покрытой слизью и струпьями кожей. Длинные лапы венчали когти, похожие на изогнутые, ржавые серпы. Но самым ужасным казалась морда… вернее то, что её заменяло. Ни рта, ни носа – лишь одна, горящая ненавистью жёлтая щель глаза, а прямо под ней множество мелких, беспорядочно шевелящихся отверстий, из которых сочилась зеленоватая слизь и доносилось то самое хриплое, всхлипывающее дыхание.

Чудовище издало звук, нечто среднее между шипением и булькающим смешком, а затем сделало очередной шаг. Серпоподобные когти с лёгким скрежетом провели по полу.

– Нет… отойди… во имя Его… – Вестра отползала, её голос сорвался в истерический визг. Она выронила фонарь и тот сразу потух.

Существо ринулось с неожиданной для его размеров скоростью. Крик девушки оборвался, сменившись глухим, мягким ударом. Ленар увидел, как тощая конечность прижимает тёмный силуэт жрицы к стене, обвивая её фигуру, скрывая от вида. Послышался короткий, пугающий хруст и приглушённый, захлёбывающийся стон.

А потом новый звук – мокрый, отвратительный чавкающий, будто что-то разрывало мясо и жадно пожирало его.

Собственный зеленоватый свет существа пульсировал, освещая жуткую сцену урывками. Ленар видел, как по серой коже чудовища стекают тёмные струйки. Как что-то маленькое и блестящее – её амулет? – отлетело в сторону и зазвенело, покатившись по полу.

Ленар закрыл глаза, стараясь не дышать, чувствуя, как по лицу катятся горячие слёзы беспомощности. Он лежал, парализованный ужасом, не в силах пошевелиться или закричать. Его разум отказывался воспринимать реальность того, что произошло всего в дюжине метров. Лишь осознавал, что случившийся кошмар – полностью его вина. Его подлой пьяной выходки.

Он чувствовал запах свежей крови, вперемешку с гнилостной вонью, слышал каждый ужасающий звук мерзкой трапезы.

И сквозь этот кошмарный шум, прямо перед тем, как сознание окончательно покинуло его от боли, страха и шока, Ленар снова услышал голос. Тихий, уже неживой, полный невыразимого ужаса и последней, отчаянной веры, выдох, обрывающийся на полуслове:

– …имя Твоё… храни…

Тишина, наступившая после, была страшнее любого звука. Лишь тяжёлое, хриплое дыхание чудовища да мокрые, чавкающие звуки, доносившиеся из темноты.

Глава 7

Сознание возвращалось к Ленару медленно, нехотя, словно вырываясь из густой, чёрной смолы. Первой вернулась боль – всё тело ныло и горело, особенно рана на ноге. Затем пришёл холод, пробирающий до костей, заставляя стучать зубами. И лишь в последнюю очередь – память.

Воспоминания обрушились лавиной: пьяный угар, унижение, Вестра… её последняя молитва и оборвавшийся крик. Мокрые, чавкающие звуки из темноты. К горлу немедленно подкатил едкий и горький ком, Ленар едва сдержал рвотный позыв, крепко зажмурившись в попытке выкинуть из головы эти ужасные образы. Бесполезно. Они впились в него когтями, жгли изнутри сильнее самой страшной раны.

Где-то совсем рядом, в темноте, послышалось шуршание. Ленар замер, сердце панически заколотилось.

Чудовище? Неужто вернулось… а может быть никуда и не уходило.

– Ленар? – прозвучал тихий, неуверенный голос. Арин.

Он открыл глаза и увидел её лицо. Бледное, испачканное сажей и следами слёз, с огромными, испуганными глазами. Рядом маячила мощная фигура Кэрдена, его лицо было мрачным и невыразительным, как всегда. Тусклое сияние светокристалла подчёркивало глубокие морщины.

Спутники нашли его, вытащили из ямы, куда он свалился и приволокли обратно в ангар. Ленар чувствовал спиной холодный металл одной из мёртвых машин. Рану на ноге кто-то – вероятно, Арин – перевязал свежим, хоть и грязным, лоскутом.

– Ты… ты в порядке? – голос девушки дрожал, но в нём читалась неподдельная забота.

Впрочем, Ленар видел и другое – страх. Страх перед ним. Перед тем, во что он превратился.

Он отвёл взгляд, не в силах смотреть на неё. Губы сжались в тонкую полоску, его охватили стыд и ярость, боровшиеся в груди, как две ядовитых змеи.

– Где Вестра? – собственный голос прозвучал хрипло и чужеродно.

Арин потупила взгляд, Кэрден хрипло выдохнул.

– Нет её. Скрегги, должно быть, утащили, – солгал воин, его каменное лицо не дрогнуло ни на миг. – Мы тебя-то еле отбили. Отделался царапинами, считай второй раз родился.

Ленар посмотрел на него. Он знал, что это ложь… как знал и что никогда не признается, что не забыл ни секунды из случившегося. Ведь рассказать – значит обнажить всю глубину своего падения и позора. Ленар молчал, изо всех сил сжимая, стараясь отвлечься на новую боль. Арин попыталась коснуться его руки, но он тут же дёрнулся, словно от удара током.

– Не трогай меня!

– Ленар, прости… я… мы всё испортим… исправим, – залепетала она, путаясь в словах. – Мы просто… мы не там искали. Фэалин говорит, что главное хранилище должно быть глубже. Там, на нижних уровнях. Там наверняка…

– Насрать мне на то, что говорит Фэалин! – взорвался он, и его голос гулко отозвался в эхом. Боль и стыд от предательства нашли наконец выход. – Насрать на его сорок процентов! Насрать на этот проклятый склад! Из-за этой авантюры… из-за тебя… – он ткнул пальцем в её сторону, – Вестра погибла! Ты слышишь? Погибла! И мы следующие на очереди!

Арин отпрянула, будто получила пощёчину, в её глазах появились слёзы.

– Из-за меня? Это ты полез на неё, пьяный ублюдок! Это ты убежал орать в темноту, как сумасшедший! А я… я пыталась тебя спасти!

– Мне не нужна твоя помощь! Мне вообще от тебя больше ничего не нужно! Ты уже нашла себе новую игрушку, не так ли? – Ленар почти физически чувствовал на языке яд собственных слов. Видел, как они причиняют боль Арин, и это доставляло мерзкое, болезненное удовольствие.

– Что? О чём ты? – в голосе девушки прозвучало искреннее непонимание, и это бесило его ещё сильнее.

Она ещё и притворяется?!

– Не прикидывайся дурой! Я видел тебя с ним! С этим… этим ушастым! Вы же теперь воняете друг другом на весь ангар!

Наступила короткая, оглушительная тишина. Арин смотрела на него с таким потрясением, что казалось, она вот-вот рухнет. А потом и её лицо исказил гнев.

– Ты… ты сумасшедший! Да мы просто… я просто боялась! Он подошёл ко мне, начал утешать… я не знала, что делать! Я была в шоке! А ты… ты сразу подумал самое мерзкое!

– Утешать? – Ленар истерически хрипло рассмеялся. – Это он так утешает? Ну давай я тебя сейчас тоже «утешу»!

Он попытался вскочить, но рана дала о себе знать, и он с стоном рухнул обратно.

– Хватит! – проревел Кэрден, шагнув между ними и заслонив друг от друга своей огромной тушей. – Кончай этот базар! Вы оба виноваты. Она – что связалась с эльфом, а ты – что повёл себя как ревнивый дурак. Теперь мы либо идём назад с пустыми руками и с ещё большими проблемами на хвосте. Либо вперёд, искать этот проклятый склад, чтобы взять с собой хоть что-то, зачем сюда приползли. Выбирайте.

Ленар и Арин, тяжело дыша, с ненавистью смотрели друг на друга. В её глазах стояли слёзы, обида и злость. В его – чёрная, беспросветная ярость и боль.

– Я назад не пойду, – сквозь зубы прошипела Арин. – Она… Вестра… её жертва не должна быть напрасной. Если мы вот так просто вернёмся, значит… значит она умерла зря.

Ленар скрипнул зубами. Он вновь захотел поднять голос, прокричать, что смерть Вестры – следствие их подлости и его личной глупости, и что её не окупить никакой безделушкой… но слова застряли в горле. Неожиданно на смену гневу пришло понимание, что возвращаться им и впрямь некуда. Только вперёд. Только ещё глубже во тьму.

– Ладно, – выдавил он из себя, отводя взгляд. – Идём. Но чтобы этого я не видел, – Ленар кивнул в сторону Фэалина, который робко жался в стороне, наблюдая за скандалом с испуганным видом.

– Он ведёт нас! – возразила Арин.

– Значит, поведёшь ты! Или он! – Ленар мотнул головой в сторону Кэрдена. – Но чтобы ушастый ублюдок держался от меня подальше.

Кэрден молча кивнул, его лицо не выражало ничего, кроме усталого презрения ко всему происходящему.

Арин ещё мгновение смотрела на Ленара, её губы всё ещё дрожали. А потом она резко развернулась и отошла к Фэалину, что-то тихо и яростно зашептав ему на ухо.

Ленар так и остался сидеть на холодном полу, чувствуя, как ненависть разъедает его изнутри. Он ненавидел её. Ненавидел Фэалина. Ненавидел Кэрдена за его спокойствие. Ненавидел себя. И эта ненависть оставалась единственным, что ещё согревало его в ледяном мраке «Узилища». Она была его топливом. Его единственной опорой.

***

Они шли один за другим, утопая во мраке, теперь казавшимся ещё более враждебным. Арин и Фэалин впереди, она – с подчёркнуто прямой спиной, он – с испуганно-виноватой суетливостью, постоянно оборачиваясь, словно ожидал удара в спину. Ленар ковылял позади, ковылял следом, опираясь на подобранную железную палку. Каждый шаг отзывался в ране огненной болью, которую он всячески культивировал, как напоминание о пережитом предательстве. Теперь поход проходил в напряжённом, злом молчании.

При тихом одобрении остальных, лидерство в группе взял Кэрден, забравший у эльфа старую карту. Впрочем, умелый воин всё равно вёл их по наитию, полагаясь на чутьё и знание подобных мест. Он сворачивал в тёмные, малоприметные ответвления, спускался по скрипучим и насквозь ржавым аварийным лестницам, протискивался в узкие лазы. Воздух становился всё более тяжёлым, спёртым, пахнущим старой пылью. Скрегги хоть и давали о себе знать тихим шипением, больше не показывались, словно почуяв нечто большее, чем они сами.

Наконец путники упёрлись в ещё одну бронированную дверь. Поменьше, чем предыдущие, но сохранившуюся гораздо лучше. На ней не было ни опознавательных знаков, ни предупреждений. Лишь плотный слой пыли на матовом металле, да массивный шлюз с комбинированным замком, в котором угадывались и механические, и магические элементы.

– Вот, – тихо произнёс Фэалин и его глаза загорелись прежним алчным блеском. – По описанию… это должно быть то самое. Хранилище прототипов… всё, что не успели эвакуировать.

– И как мы его откроем? – мрачно спросил Ленар, с ненавистью глядя на замок. – Или ты знаешь код?

– У меня есть… кое-что, – эльф с торжествующим видом достал из внутреннего кармана небольшой, причудливой формы ключ из тёмного, почти чёрного металла. – Не всё, что ценно, имеет блеск, друзья мои. Это… фамильная реликвия. Своего рода отмычка. Работает со старыми ардийскими замками.

Он вставил ключ в скважину и положил ладонь на магическую панель. Знаки, выгравированные под камнями его перстней, слабо вспыхнули, и тут же внутри механизма раздался тихий, но уверенный щелчок. Замок с тихим шипением отозвался, и тяжёлые засовы с грохотом отъехали внутрь.

Массивная дверь бесшумно поползла в сторону, открывая тёмный проём. Воздух, хлынувший из хранилища, был сухим, стерильным и холодным. Пахнущим… библиотекой. Старой бумагой, кожей, металлом и чем-то ещё.

Первым внутрь шагнул Фэалин, усилив сияние светокристалла и громко ахнул. Арин, забыв на секунду про все обиды, последовала за ним и замерла на пороге. Наконец, зашли и Ленар с Кэрденом.

Кажется, эльф не преувеличивал, называя хранилище «сокровищницей». Потому что иного слова подобрать попросту не получалось.

Небольшой зал полностью занимали ряды стеллажей из металла и тёмного дерева. На них аккуратно, с армейской педантичностью, стояли ящики. Одни – с толстыми, кожаными фолиантами, испещрёнными сложными чертежами и формулами. Другие – с образцами оружия на бархатных ложементах: изящными самострелами с инкрустированными рукоятями, клинками из странного, переливающегося металла, явно какого-то сплава лунного серебра, компактными устройствами неясного назначения, но очевидно смертоносными. Явно не массовые образцы, а штучные экземпляры, способные перевернуть ход любого боя.

На стенах висели схемы и чертежи, идеально сохранившиеся, а в самом центре, на мраморном постаменте лежало то, что заставило затаить дыхание даже Кэрдена.

Массивный двуручный меч, с идеальными пропорциями, выкованный из такого же тёмного, почти чёрного металла, что и ключ Фэалина. По его лезвию, от самой рукояти до острия, тянулись тончайшие, словно живые, золотистые прожилки, неестественно ярко отблескивая в полумраке. Клинок казался чуть толще положенного и присмотревшись, Ленар заметил на острие небольшое отверстие – дуло длинноствольного самострела, встроенного внутрь. Спусковые знаки были выгравированы на гарде, а паз для снарядов встроен в рукоять, обтянутую толстой тёмной кожей. Навершием служил крупный аметист, внутри которого словно сияла крохотная звезда.

– «Ярость Ночи» – прошептал Фэалин, его голос дрожал от благоговения. – Легенда… Я думал, это вымысел… Прототип. Единственный в своём роде…

Он потянулся к нему дрожащей рукой.

– Не трогай!

Голос Кэрдена прозвучал ударом хлыста, мигом заставив всех обернуться. Он стоял у входа, переводя суровый взгляд с одного спутника на другого.

– Это оружие не для таких, как мы, – сказал он уже спокойнее, но так, что каждое слово било по нервам. – Именно оно и ему подобное похоронило Западную Ардию… эти штуки тут не просто бросили. Их спрятали, запечатали, постарались забыть. Вернуть всё это в мир, значит развязать новую бойню!

Фэалин обернулся к нему, и его благоговение мгновенно сменилось привычной хищной ухмылкой.

– А я-то думал, мы здесь ради наживы, мой друг. Ради того, чтобы разбогатеть. Иначе зачем мы сюда ползли? Через грязь, кровь и этих… тварей. – он язвительно взглянул сначала на Кэрдена, а потом на Ленара. – Чтобы полюбоваться и уйти с пустыми руками? Нет уж. Это мои сорок процентов. И даже больше!

– Он прав, – неожиданно твёрдо сказала Арин. Она стояла рядом с Фэалином и её глаза блестели не столько от жадности, сколько от возможности бросить Ленару вызов. – Мы рисковали жизнями. Вестра… Вестра погибла из-за нас и ради нас. Мы не можем просто так уйти! Это оружие… оно может нас защитить. Может дать нам силу. Настоящую силу!

Ленар смотрел на них, и ярость, копившаяся все эти часы, достигла точки кипения. Подумать только, продажный эльф и его подруга-предательница спокойно болтают об оружии массового убийства так, будто это просто украденный кошелёк.

– Вы с ума сошли? – его голос прозвучал хрипло и громко. – Не слышали, что сказал Кэрден? Это не игрушка!

– А что ты предлагаешь? – резко обернулась к нему Арин. – Вернуться ни с чем и помереть с голоду? А может вернуться в Териду, сдаться там страже и покорно взойти на эшафот? Нет уж. Я выбираю жизнь. А для жизни нужна сила. И деньги. Это наш шанс!

– Твой шанс с ним, ты имеешь в виду? – ядовито бросил Ленар.

– А тебе какая разница? – вспыхнула она. – Ты же уже всё про меня решил!

Они стояли, сцепившись взглядами, и в воздухе снова запахло грозой.

Фэалин тем временем, воспользовался моментом. Он быстрым, отточенным движением схватил со стеллажа несколько самых маленьких, но самых толстых журналов и сунул их за пазуху. Потом его взгляд упал на меч.

– Спорить можно долго, друзья мои, – сказал он, и в его голосе появились новые, холодные нотки. – Но пока вы выясняете отношения, я возьму то, за чем пришёл.

Он сделал шаг к постаменту с «Яростью ночи».

И тут случилось то, чего не ожидал никто.

Кэрден, до того молча наблюдавший за очередной ссорой, вдруг резко метнулся к стене рядом с дверью, где в тени располагалась неприметная панель управления. В его руке знакомо и неестественно ярко блеснул металл, лезвие из лунной стали, которым он со всей силы полоснул по сиявшим знакам. Раздался оглушительный скрежет и стопоры, удерживаемые магией, отпустили бронированную створку.

– Что ты делаешь? – завизжал Фэалин, отскакивая от постамента.

– Прекращаю этот цирк, – спокойно ответил Кэрден, отступая к выходу. – Никто ничего не получит.

Ленар и Арин, застигнутые врасплох, бросились к выходу, но было поздно. Дверь хранилища с грохотом встала на место, погрузив зал в темноту. Внутри замка что-то несколько раз провернулось.

– Кэрден! Открой, проклятый предатель! – закричал Ленар, изо всех сил саданув кулаком по холодному металлу.

Ответом стало лишь эхо собственного удара и голос Кэрдена, приглушённый толстой стали:

– Героев не существует, пацан. Прости.

Глава 8

Оглушительный грохот захлопнувшейся двери отозвался в маленьком помещении, как похоронный колокол. Густая, абсолютная тьма навалилась на них, тяжёлая и слепая. Воздух, ещё секунду назад пахнувший стариной и знаниями, мгновенно стал спёртым, могильным.

– Нет! – дикий, исступлённый крик Фэалина разорвал тишину. Он бросился к двери, зашуршал руками по гладкому металлу, отчаянно пытаясь нащупать щель, панель, хоть что-то. – Открой! Открой, ты тварь! Это моё! Всё это моё!

Его крики переходили в истеричные вопли, отражаясь от стен и возвращаясь к ним уже издевательским, многоголосым шепотом.

Ленар стоял, прислонившись лбом к холодной стали, и молчал. Внутри у него всё оборвалось. Не страх, не ярость – сначала лишь леденящая, всепоглощающая пустота. Кэрден. Тот, кого он по наивности считал хоть и циничным, но своим. Он кинул их. Запер здесь, как скот в загон на убой.

Слова воина эхом отдавались в его черепушке: «Героев не существует, пацан. Прости». Не злорадство, а констатация простого, обыденного факта. Будто объяснял очевидное несмышлёному юнцу, и от этого было в тысячу раз страшнее.

– Он… он нас запер? – голос Арин прозвучал тихо, потерянно. Казалось, она не могла поверить в случившееся. – Он нас предал? Но… почему?

Её светильник с лёгким звоном выпал из ослабевших пальцев и покатился по полу, выхватывая из мрака испуганные лица и ящики с запретными знаниями.

– Почему? – Фэалин истерически хохотнул и отскочил от двери. – Почему? Да потому что он такой же жадный ублюдок, как и мы! Только умнее! Теперь он заберёт всё себе! Всё! А мы сгнием здесь!

Его крик перешёл в надрывный кашель. Он бил кулаками по непробиваемой двери, пока его не оставили силы.

Ленар молча оттолкнулся от холодного металла. Его разум, оглушённый сначала предательством Арин, а теперь и Кэрдена, начал медленно, со скрипом, работать. Инстинкт выживания пересиливал отчаяние.

– Сначала перестанем орать, – его голос прозвучал тихо, но с такой ледяной ясностью, что Фэалин моментально замолк. – Ты только привлекаешь внимание.

– Да чьё внимание?! – всхлипнула Арин. – Мы заперты! Нас никто не найдёт!

– Нас уже нашли, – Ленар поднял с пола светильник и направил его в угол комнаты.

Там, за вентиляционной решёткой, уже копошилась чёрная, живая масса. Скрегги не торопились просачиваться внутрь, будто чего-то опасаясь, но их красные глазки мерцали в темноте, а тихое, булькающее шипение заполняло комнату. Они явно выжидали, когда добыча окончательно ослабнет.

Фэалин ахнул и отпрянул к центру комнаты, к постаменту с мечом.

– Оружие! – завопил он. – Берём оружие! Надо защищаться!

– Не смей трогать! – рявкнул Ленар, но слишком поздно.

Арин, ведомая тем же животным страхом, уже рванулась к стеллажам и схватила первый попавшийся предмет – странный самострел с дулом, похожим на перевёрнутую воронку. Фэалин потянулся к «Ярости Ночи».

И в миг, когда его пальцы коснулись рукояти, по хранилищу прокатился низкий, трубный гул. Стены дрогнули, с потолка посыпалась пыль. Магические кристаллы, до того лишь тускло мерцавшие, вспыхнули ослепительно белым светом. Стеллажи с оглушительным скрежетом пришли в движение и принялись съезжаться к центру, смыкаясь как пасть неведомого чудовища.

– Что происходит? – закричала Арин, отскакивая от надвигавшейся на неё полки с ящиками.

– Защита! – понял Ленар. – Ушастый придурок включил её и теперь нас тут просто перемелет в фарш!

Воздух гудел от скрежета двигающихся стеллажей, шипения скреггов и их отчаянных криков. Ящики с грохотом падали на пол, рассыпая бесценные бумаги и странные устройства. Хранилище превращалось в гигантскую мясорубку, грозя раздавить незваных гостей тоннами «сокровищ», на которые те позарились. Ленар окинул взглядом комнату. Ум, отточенный годами расчётов и планов, в панике искал выход. Они были в ловушке. Запертые предателем, окружённые монстрами, в комнате, которая сама пыталась их убить.

Его взгляд упал на вентиляционную решётку, за которой всё ещё шипели скрегги. Маловата, конечно, но…

– Решётка! – крикнул он. – Нужно выломать решётку! Это единственный путь!

Он рванулся к ней, отшвыривая пинками немногих тварей, рискнувших всё же пролезть внутрь. Фэалин и Арин, осознав наконец весь ужас своего положения, бросились помогать.

– Держи её! – закричал Ленар, вцепившись пальцами в решётку. Металл оказался прочным, старым, но ржавым. – Помогите мне!

Забыв про свою жадность, эльф ухватился за прутья изящными, но цепкими пальцами. Вдвоём они потянули изо всех сил, но решётка лишь слегка поддалась, издав противный скрип.

Арин в это время отчаянно отбивалась от скреггов, молотя по ним каким-то металлическим штырём, валявшимся среди хлама. К скрежету механизмов добавились хруст хитина и противные всплески вонючей чёрной жижи.

– Быстрее! – её голос сорвался на визг. – Их слишком много!

Ленар чувствовал, как по его спине течёт пот, вперемешку с грязью и кровью. Рана на ноге горела нестерпимо выла, каждый мускул кричал от напряжения. Он видел, как стеллаж с толстыми фолиантами, под которым они только что стояли, с оглушительным рёвом рухнул на пол, едва не придавив Фэалина.

– Не могу! – простонал эльф, его руки скользили по жирному металлу. – Она не поддаётся!

Ленар оглянулся. Среди обломков дерева и бумаг лежал странный инструмент – не то лом, не то монтировка, с массивным наконечником из тёмного сплава.

– Пусти! – он оттолкнул Фэалина и, подхватив инструмент, вогнал его острый конец в щель между решёткой и стеной.

Ленар всем весом налёг на импровизированный рычаг, чувствуя, как дрожат ослабевшие руки. Металл застонал, а затем с резким, победным скрежетом решётка поддалась, отлетев с одного крепления.

– Ещё! – закричал Фэалин, с новыми силами ухватившись за освободившийся край.

В этот момент что-то оглушительно ударило в дверь с другой стороны. Нечто большое и сильное скребло когтями по металлу, пытаясь выломать бронированную створку. Затем раздался ещё один удар. Ещё и ещё, заставляя стены содрогаться.

– Оно… оно сюда ломится! – лицо Арин побледнело от ужаса.

Ленар проигнорировал её крик. Сейчас все его мысли занимала только решётка. Ещё один рывок, снова скрежет и вот она уже повисла на единственном креплении.

В этот же миг чудовище снова ударило по двери, в массивной стали появилась вмятина.

– Тащи! – проревел Ленар.

Они с Фэалином что было сил рванули на себя решётку, срывая с последней петли. Ржавый, покорёженный металл рухнул на пол, открывая тёмное, узкое отверстие, откуда тут же хлынул поток скреггов.

– Вперёд! – Ленар отшвырнул монтировку и, подхватив светильник, первым нырнул в вентиляцию.

Тоннель оказался тесным, стены обильно покрывали ржавчина и скреггова слизь. Ленар упорно пробирался вперёд, распихивая тварей локтями, чувствуя, как они царапают его лицо и руки. Позади он слышал Арин и Фэалина.

Неожиданно со стороны хранилища, донёсся оглушительный грохот – дверь не выдержала натиска, впустив истинного хозяина «Узилища». Раздался рёв, хриплый, полный ярости, а сразу после него… душераздирающий крик Арин.

– Меня… он меня схватил! Ленар! Помоги!

Парень обернулся, насколько позволял тесный тоннель. В свете фонаря он увидел, как из пролома в двери протянулась длинная, костлявая конечность, покрытая серой кожей. Серповидные когти впились лодыжку Арин и потащили назад, навстречу верной гибели. Лицо девушки исказил нечеловеческий страх.

Фэалин, который полз прямо позади неё, и которого монстр почему-то проигнорировал, с испуганным визгом принялся пинать когтистую лапу, но это не помогало.

Закусив губу, Ленар отполз чуть назад, достаточно, чтобы протянуть руку и ухватить Арин за запястье Арин.

– Держись! – он изо всех сил потянул на себя, пытаясь спасти подругу.

На мгновение их взгляды встретились и в её глазах он увидел не просто страх. Мольбу. Раскаяние. И тот самый ужас, который как тогда, в министерстве, когда она уронила колбу.

Плевать на всё! Плевать на предательство, на измену! Он спасёт её! Спасёт, чего бы это ему ни стоило, как спасал всег-

Из-за спины Арин метнулась тень. Фэалин. Его лицо искажала гримаса не страха, но холодной расчётливой ярости. В руке эльфа блеснул нож.

– Долой балласт! – прошипел он и с противным, влажным звуком вонзил клинок Арин в спину.

Она не закричала. Лишь широко раскрыла глаза, полные не столько боли, сколько абсолютного, леденящего душу изумления и какой-то по-детски наивной обиды. Её пальцы разжались, выпуская руку Ленара.

Чудовище с рёвом рвануло назад, утащив обессиленную девушку в развороченное хранилище.

Тьма поглотила её.

Ленар застыл, вжавшись в стену тоннеля, не в силах пошевелиться. Он смотрел на пустое место, где только что лежала Арин. На брызги её крови, оставшиеся на рукаве.

Фэалин, протиснувшись мимо, полз дальше, отталкивая скреггов. Его дыхание стало частым, прерывистым, но в нём слышалась не паника, а торжество.

– Ублюдок! – выдохнул Ленар с такой ненавистью, что, казалось, могла бы отравить воздух. – Ты… ты её убил…

– Она нас тормозила! – бросил Фэалин, не оборачиваясь. – А тот урод снаружи уже здесь! Я спас нас! Тебя и меня! Теперь двигай жопой, если жизнь дорога!

Эльф скрылся за поворотом тоннеля.

Ленар остался один в тесной, тёмной трубе. С пальцами, вцепившимися в липкие стены, с кровью лучшей подруги на руках и хриплым дыханием чудовища за спиной. Его мир, и без того треснувший, окончательно разлетелся на осколки. Осталась лишь одна, всепоглощающая, чёрная как смоль ярость.

***

Ленар не помнил, как прополз оставшийся путь. Просто двигался за светом фонаря Фаэлина, единственным ориентиром в кромешной темноте, не чувствуя ни боли в ноге, ни усталости. Тело будто работало само по себе, отталкиваясь от стен и протискиваясь за углы, повинуясь единственной команде – ползти вперёд. Разум словно опустел, не оставив ни мыслей, ни эмоций, и лишь картина того, как Фаэлин вогнал нож в спину Арин навязчиво повторялась перед глазами снова и снова, выжигая изнутри сетчатку. Перед лицом всё ещё стояли её глаза, робкую надежду в которых за миг сменяло отчаяние.

Тоннель вывел их в узкое техническое помещение, заваленное обрезками труб и сломанными приборами. Фэалин задвинул заслонку на входе и прислонился к стене, тяжело дыша. На его усталом лице заиграла торжествующая ухмылка, подёрнутая нервной дрожью.

– Чуть не… Пекло… – он вытер пот со лба изящным движением. – Но вышло! Вышло! Теперь… теперь всё наше. Осталось только найти выход и… делиться будет не с кем. – Эльф бросил на Ленара оценивающий, холодный взгляд. – Ну, кроме тебя. Не пропадать же добру. Шестьдесят на сорок, согласен? Я же организатор, в конце концов.

Ленар не ответил. Просто стоял, вцепившись пальцами в холодный металл стеллажа, и смотрел на Фэалина. На его бархатный камзол, испачканный грязью и кровью, на его ухмылку, на его живые, бегающие глаза. Глаза убийцы.

– Ты убил её, – голос Ленара прозвучал пугающе тихо.

Фэалин поморщился.

– Ох, ладно, опять? Кончай с этим, Ленар, и повзрослей уже. Твоя подружка нас бы притормозила. Сам-то как представляешь себе тащить раненую по этой трубе, да ещё и с непонятной… штукой на хвосте? – Он кивнул в сторону тоннеля, откуда эхо всё ещё доносило отголоски рёва и разрушения. – Это называется прагматизм! Выживает сильнейший! Она была слабым звеном, вот я и… отсёк лишнее.

– Она была человеком! – голос Ленара сорвался на крик, эхом отразившийся в тесном помещении. – Она тебе доверяла!

– И совершила ошибку, – парировал Фэалин, его глаза сузились. – Как и ты, кстати. Доверять – глупо. Я уж думал, ты это уже усвоил, посмотрев на наши с ней… шалости. – Эльф язвительно улыбнулся. – Все всех кинут, вопрос времени. Я просто сделал это первым.

Ленар оттолкнулся от стеллажа, боль в ноге исчезла, растворившись в ненависти. Он видел перед собой не хитрого эльфа и уж тем более не товарища по несчастью, воплощение всего подлого, грязного и продажного. Ублюдка, что отнял у него всё самое ценное. Надежды. Мечты. Друга.

– Прагматизм? – Ленар шагнул вперёд, потянувшись к ножу за поясом. – Сейчас я покажу тебе прагматизм…

Фэалин отшатнулся, улыбка мгновенно слетела с его лица, сменившись настороженностью. Он поднял руки в умиротворяющем жесте.

– Эй, дружище, остынь. Ты что удумал? Убить меня? И остаться тут одному? С ума сошёл?! Я один знаю, где выход! Без меня ты сгинешь здесь!

– Уже сгинул, – тихо сказал Ленар и ринулся в бой.

Глава 9

Он ударил слепо, неистово, безо всякой техники. Просто бросился в бой, пытаясь задеть Фэалина, вцепиться в него, задушить, разорвать. Эльф, несмотря на испуг, отреагировал с привычной ловкостью. Уклонился, пропустив клинок Ленара мимо, заставив со скрежетом царапнуть покрытую металлом стену.

– Дурак! – взвизгнул Фэалин, вытащив окровавленный нож. – Я спас тебя! Спас нас обоих! Она была нам не нужна!

– Молчи! – Ленар снова атаковал, и в этот раз зацепил край камзола. Лезвие разрезало бархат, оставив на нежной коже эррандельца тонкую красную полоску.

Фэалин ахнул, его испуг сменился злостью.

– Ну ладно! Хочешь по-плохому? Получи!

Он перешёл в контратаку. Быстро, точно, изощрённо. Не колол, а резал, метя в сухожилия и лицо, стараясь вывести Ленара из строя, а не убить сразу, будто играя, как хищник с добычей. На губах вновь заиграла жестокая усмешка.

– Я ведь мог уйти один! – взвизгнул эльф, с изящной, почти танцующей легкостью парируя очередной неуклюжий удар. – Но я остался! Дал тебе шанс! А ты… ты неблагодарный скот!

Воздух в тесной комнатке звенел от лязга стали, тяжёлого дыхания и сдавленных стонов. Ленар почти не видел движений Фэалина, действовал на чистой ярости, на слепой жажде мести. Он бил широко и размашисто, принимал удары, чувствуя, как лезвие рассекает кожу на руке, на щеке. Но боль лишь подстёгивала драться дальше. Лишь бы прикончить ублюдка, изодрать в клочья зубами, если потребуется. Цена за предательство должна была быть уплачена, и Ленар был готов рассчитаться сполна.

– Успокойся, дружище! – прошипел эльф, оставив на щеке Ленара ещё одну тонкую, горящую болью полоску. – Ты же всё равно погибнешь, даже если убьёшь меня! Дай договорим! Семьдесят-тридцать! Восемьдесят! Девяносто! Проклятье, забирай всё, когда я выведу нас отсюда!

Ленар не слушал. Слова и обещания казались пустым звуком, значение имело лишь лицо Арин в последний миг. Её широко раскрытые глаза, её губы, неслышно прошептавшие слова раскаяния, когда ублюдок вонзил в неё нож. Он рванулся вперёд, подставившись плечом под удар и вонзил свой клинок в бархат камзола. Лезвие зацепилось за что-то твёрдое – возможно, за кость – и Фэалин завопил от боли.

– А-а-а! Тварь! – он отшатнулся, красивое лицо исказила чистая, неподдельная злоба, не оставив ни следа от маски расчётливого дельца. – Хочешь так? Получай!

Его атаки стали жёстче, точнее. Больше эльф не пытался играть, он целился в горло, в глаза, в пах. Нож стал единым целым с рукой, двигаясь точно змея. Ленар, истекая кровью, сделал шаг назад, отступал, пока не наткнулся спиной на стеллажи. Неожиданно сквозь пелену гнева пришло понимание: он проигрывает. Фэалин – эльф, а значит сильнее, быстрее, опытнее и, что важнее всего, не ранен в ногу.

В этот момент из-за небрежно приоткрытой двери в коридор донеслось тяжёлое, хриплое дыхание, которое тут же сменили мерные, шлёпающие шаги и скрежет серповидных когтей по металлу. Что-то большое и тяжёлое волочилось к каморке.

Ленар и Фэалин замерли, прислушиваясь. Даже их слепая ненависть отступила перед этим первобытным, леденящим душу ужасом.

Шаги приближались. Медленно. Неумолимо.

Первым опомнился эльф. Его взгляд метнулся к дальнему углу, где под завалом старой мебели угадывался ещё один полуразрушенный проход.

– В Пекло тебя! – выдохнул он и, оттолкнув Ленара, рванул к выходу.

Ленар не стал догонять. Из последних сил он рванул на себя ближайший стеллаж, заваленный тяжёлыми ящиками, с грохотом повалив их на пол, подняв к потолку облако пыли. Путь к спасению надёжно преградила груда металла и хлама. Фэалин, не успевший проскочить, отпрыгнул с испуганным вскриком.

– Ты… ты сумасшедший! – в панике вопил он. – Мы оба сдохнем!

– Так и задумано, – хрипло ответил Ленар, прислонившись к стене. Он чувствовал, как силы покидают его, как кровь струится по лицу и рукам. Но один взгляд на Фэалина, понимающего всю безнадёжность ловушки, в которой он оказался, заставил выдавить из себя мрачную, торжествующую ухмылку.

Могучий удар сорвал с петель дверную заслонку. В проёме, полностью заполняя его собой, стояло оно.

То самое чудовище из шахты. Высокое, тощее, с влажной, серой кожей, покрытой струпьями и слизью. Единственный жёлтый глаз пылал в полумраке, а из множества отверстий под ним сочилась зеленоватая жижа. Длинная, костлявая лапа с серповидными когтями волочила по полу что-то большое и бесформенное – останки какого-то скрегга.

Оно замерло на пороге, голова медленно поворачивалась, будто оценивая обстановку. Комнату заполнило хриплое, всхлипывающее дыхание.

Лицо Фэалина побелело. Он застыл, а затем медленно, очень медленно принялся отступать к дальнему углу, за спину Ленара, словно пытаясь использовать его как живой щит.

– Нет… нет… – бормотал эльф, его бравада испарилась без следа.

Чудовище сделало шаг, его коготь вонзился в металлический пол с лёгкостью, будто прошил бумагу. Оно издало булькающий звук, похожий на смех.

И тогда Фэалин совершил свою последнюю ошибку. В панике, он потянулся к браслету с формулами и активировал один из камней. Луч ослепительного света ударил чудовищу прямо в единственный глаз, заставив взреветь то ли от боли, то ли от ярости. Монстр ринулся вперёд, сметая всё на своём пути.

Ленар, прижавшись к стене, увидел, как длинная лапа метнулась к Фэалину. Тот попытался увернуться, но не успел. Коготь впился ему в плечо, по комнате раздался хруст ломающейся кости, который сменил визг – высокий, отчаянный, почти женский.

– Помоги! Ленар, молю тебя! – кричал Фэалин, тараща глаза, полные животного ужаса.

Ленар не двинулся с места. Просто стоял, сжав кулаки, и смотрел, как тварь тянет к себе дергающегося в агонии эльфа. Смотрел, как её пасть – вернее, дыра под единственным глазом – разверзлась, обнажив ряды тонких, игольчатых зубов.

Видел, как Фэалин бьётся в могучей хватке, слышал, как его крики становятся всё тише, переходя в хриплое, захлёбывающееся бульканье. Видел, как тварь склонилась над ним, и раздался тот самый, противный, мокрый чавкающий звук.

Ленар не чувствовал ни удовлетворения, ни страха. Лишь пустоту. Пустоту и ледяное, безразличное спокойствие. Он отомстил, и теперь ему стало уже всё равно.

Покончив с эльфом, чудовище подняло окровавленную голову и уставило жёлтый глаз на Ленара. А затем медленно шагнуло к нему.

Он не стал убегать. Просто закрыл глаза, ожидая конца.

Но смерть не пришла. Страшный грохот, раздавшийся где-то наверху и прокатившийся эхом по самым укромным закуткам «Узилища», точно спугнул её. С потолка посыпалась штукатурка, чудовище отпрянуло, настороженно зашипев.

Ленар открыл глаза. Монстр вертел головой из стороны в сторону, а затем, ещё раз прорычав, развернулся и зашагал обратно в коридор, волоча за собой свою жуткую добычу. Парень старался не смотреть на то, что осталось от Фэалина. Дождавшись, пока страшный силуэт скроется в темноте, Ленар облокотился на уцелевший кусок стеллажа и наконец-то выдохнул.

***

Тишина.

Наступившая после ухода чудовища тишина была не просто отсутствием звука. Тяжёлая, густая, оглушительная, она давила на уши, буквально разрывая голову на куски. Собственное дыхание казалось Ленару громоподобным. В ноздри ударил сладковато-медный запах свежей крови, перекрывая знакомую вонь ржавчины и пыли.

Всё кончено. Всё.

Плоская, пустая, как выгоревшее пепелище, мысль занимала сознание. Ни злорадства, ни торжества. Тяжёлый, безразличный камень на самом дне души. Он отомстил. И что? Воздух от этого не стал чище. Раны не зажили. А пустота внутри осталась… пустой.

Сверху, сквозь толщу перекрытий, долетел приглушённый, далёкий удар. Затем – протяжный, металлический скрежет. Обвал. Или древние механизмы. Или просто кровь стучит в висках. Ему уже всё равно. Пусть рушится. Логичный конец. Да, пусть всё идёт к своему логичному концу.

Пусть катится в Пекло!

Ноги сами собой подкосились, он сполз вдоль по стене, грузно оседая в луже остывшей крови. Неприятный холодок мгновенно просочился сквозь ткань штанов, напоминая, что он ещё жив. Пока ещё жив.

Остаться тут. Сидеть. Ждать. Кончатся силы. Кончится воздух. Кончится всё.

Он закрыл глаза, призывая смерть, от которой только что чудом удалось улизнуть. Всего то и нужно, расслабить мышцы, отпустить, исчезнуть.

Но собственное тело его предало. Пульсирующая, огненная боль в ноге, которую так хорошо глушила ярость, вернулась с утроенной силой. Заныл и свежий порез на щеке, садня и напоминая о каждом движении. Пересохшее горло сжалось в болезненном спазме.

Нет. Не тихо. Не просто.

Сначала наступит мучительная жажда. Потом воспалится и загноится рана. Скрегги… почуют. Приползут. Сразу не убьют, нет... начнут обгладывать, пока мясо ещё тёплое.

Одна эта мысль вызвала мерзкую оторопь, по коже побежали мурашки. Не будь в желудке пусто, он точно исторг бы содержимое прямо на грудь. Это не было страхом. Просто острое, животное, физическое отвращение к такой кончине.

Инстинкт, древний и неумолимый, требовал выжить.

Взгляд Ленара скользнул по полу и наткнулся на нож Фэалина. Перепачканный кровью клинок удобно лежал неподалёку, призывно повёрнутый рукоятью, словно предлагая себя.

Его кровь. Её кровь. Моя кровь.

Он потянулся, обхватив рукоять дрожащими от слабости пальцами. Почувствовал вес, холод металла. Ленар провёл большим пальцем по лезвию, счищая липкую грязь. Простое, привычное движение. Лишнее доказательство, что он ещё жив.

Нет, так нет.

Издав тихий, больше похожим на стон вздох, Ленар собрал последние силы и поднялся, упираясь спиной в стеллаж. Каждый мускул кричал от усталости, нога горела болью. Мир на мгновение поплыл.

Шаг.

Потом другой. Он не шёл к выходу, не искал спасения или надежды. Просто выбрал проход наугад и пошёл, двигаясь в акте немого, отчаянного отрицания. Отрицания позорной, унизительной смерти в луже. Вопреки всему, Ленар продолжал цепляться за жизнь. За возможность дышать, чувствовать боль, ненавидеть.

Он шёл навстречу своему концу, чтобы встретить его лицом к лицу, а не ждать, пока тот подползёт сзади.

Глава 10

Ленар шёл, не разбирая дороги. Стены узкого коридора казались одинаково давящими со всех сторон, словно не желая отпускать последнюю жертву. Шаги отдавались в тишине тяжёлыми неуверенными ударами. Каждый подъём ноги приносил боль, заставляя стискивать зубы до хруста.

Иди. Просто иди. Пока не рухнешь. Пока не кончится пол под ногами.

Он споткнулся о что-то твёрдое, едва не грохнувшись лицом в пыль. Рука инстинктивно упёрлась в стену и пальцы ощутили на металле гладкую, ровную насечку. Совсем свежую. Ленар провёл по ней ладонью.

Не случайная царапина, не следы когтей. Рисунок. Знак.

Совсем скоро он наткнулся на ещё один, потом ещё. Как будто кто-то оставил эти символы на равном расстоянии друг от друга, указывая путь. К спасению или смерти, уже не важно.

Впереди раздался низкий, глухой гул, а сразу за ним короткий сухой щелчок, как будто сработала тугая пружина. Словно кто-то обезвредил древнюю механическую ловушку.

Сердце ёкнуло и на мгновение ускорило ритм, разогнав захватившую душу апатию. Ленар прижался к стене, стараясь слиться с тенями. Не из страха, но простой осторожности дикого зверя, учуявшего другого хищника.

Дальше он двигался крадучись, почти на цыпочках, насколько позволяли раны и остатки сил. Через какое-то время в тусклом сиянии светокристалла появился трупик скрегга. Не размазанный по стене и не изувеченный в ярости, а аккуратный, будто спящий. Убитый точным и безжалостным ударом, быстро и без лишнего шума. А потом ещё один, и ещё… не меньше десятка, и все убиты с пугающей эффективностью. Ни следов борьбы, ни потёков чёрной слизи.

Не мародёры. Не авантюристы. Воины.

Он остановился, прислонившись лбом к прохладному металлу стены. Уставший разум, продираясь сквозь туман бессилия и боли, медленно собирал воедино куски мозаики. Знаки на стенах. Обезвреженные ловушки. Трупы скреггов, убитых одним ударом. И циничные слова Кэрдена.

«Героев не существует».

Дальнейший путь дался легче. Следуя путевым меткам, по чистым от скреггов и ловушек коридорам, Ленар окончательно перестал пытаться думать и просто позволил ногам шагать самим по себе. Со временем эхо донесло новые звуки – приглушенный лязг металла, скрежет волочимых по полу ящиков и чьи-то голоса.

Ленар замедлил шаг, поравнявшись с арочным проёмом, ведущим в очередной ангар.

Нет, не в очередной. В первый, тот, что у самого выхода на поверхность. Где они впервые столкнулись со скреггами, так напугавшими Арин.

Ленар заглянул в зал. Темноту под сводами разгоняли несколько мощных прожекторов с белыми светокристаллами, направленные так, чтобы не оставить тёмных углов. И в этом неестественном свете работали люди и эльфы в тёмно-синей униформе. У одних кители пересекали чёрные ленты, у других – зелёные. Не меньше дюжины.

Стальной гарнизон.

Двое стояли, опираясь на зачехлённые копья, у огромных, окованных металлом дверей, вероятно главного выхода. Их позы казались расслабленными, но любой, кто хоть раз имел дело со Стальными, понимал, что это лишь видимость. Ещё несколько ходили по залу и перетаскивали массивные ящики, такие же как в хранилище, опечатанные выцветшими клеймами с гербом Западной Ардии. И в самом центре ангара стоял…

Кэрден.

Ленар сглотнул подступивший к горлу ком. Ему захотелось расплакаться от горького, тошнотворного понимания всего, что с ними случилось. Он шагнул в пятно света и в тот же миг рядом появились двое Стальных.

Чёткий удар выбил окровавленный нож из онемевших пальцев. Руки заломили за спину, вынудив согнуться пополам. Раны снова напомнили о себе резкой болью, но ей не удавалось заглушить обиду.

– Ты… – он попытался что-то сказать. Крикнуть. Обвинить. Но из пересохшего горла вырвался лишь хрип.

Кэрден медленно обернулся и подал знак одному из егерей.

– Оставьте, – прозвучал короткий приказ.

Стальной, державший Ленара, коротко кивнул и отошёл, заняв позицию в нескольких шагах, не выпуская пленника из вида.

Кэрден подошёл ближе. Та же слегка неуклюжая походка, тот же нос картошкой, те же морщины у глаз. Просто теперь в них не было ни намёка на пьяную муть, а лишь усталая, каменная ясность. Он достал из-за пазухи потрёпанную флягу, отпил, сморщился и протянул её Ленару.

– Держи. Вид у тебя, будто в говне искупался. Что, собственно, так и есть.

Ленар молча отстранился.

– Ну ладно, мне больше достанется, – пожал плечами Кэрден

– Кто ты?

– Всё тот же Кэрден, – он невесело усмехнулся. – Правда, теперь без приставки «спившийся ублюдок». Хотя, кто его знает. Может, вернусь к этому позже. Работа такая.

– Ты… из Гарнизона?

– Из спецотряда, пацан. «Заря» называется, в егерском корпусе, – Кэрден понизил голос, чтобы слышал только Ленар. – Наша задача совать нос куда нельзя, и вытаскивать оттуда всякое… ценное. Или очень опасное. Часто и то, и другое сразу.

– Так мы были твоим «носом», – Ленар не спрашивал.

– Щупом, – поправил Кэрден. – Дешёвым, одноразовым. Да. Идите, мол, весёлая компания, в ту дыру. Посмотрим, что там и кто выживет. Обычная практика.

– Значит Вестра… Арин… даже Фэалин… для тебя просто расходники?! – Ленар попытался рвануться вперёд, но собственная слабость удержала его лучше любых наручников.

– Они погибли потому что полезли туда, где им нечего было делать! – Голос Кэрдена внезапно зазвучал жёстко, в нём прорвалась та самая, знакомая Ленару старая злоба. – Думаешь, я не пытался гнать вас отсюда? Думаешь, мне хотелось смотреть, как дохнут наивная дурочка, пара влюблённых идиотов и жадный шакал? Я и так вёл вас самым безопасным путём! Говорил – не шумите! Не лезьте! Не берите лишнего! Но нет же, всем вам надо было геройствовать, тыкаться в каждую дыру и ревновать друг к другу!

Он подошёл на шаг ближе.

– Святошу и вторую погубили твоя дурость и жадность того ушастого! А я… я просто сделал свою работу. Очистил опасную зону от посторонних. От вас. Потому что то, что лежит тут… – он мотнул головой в сторону ящиков, – …не для базарных воришек и не для фанатиков. Это оружие. Старое, серьёзное. И его нельзя выпускать на чёрный рынок… тем более, доверять идиотам.

– Ты мог просто сказать… – прошептал Ленар.

– Сказать? – Кэрден фыркнул. – А ты бы послушал? Бросил бы всё и ушёл? Нет. Ты бы полез дальше. Как и она. Как и он. Такие, как вы, всегда лезут. И работа моя не переубеждать, а подчищать последствия.

Он замолчал, давая понять, что разговор окончен.

– А как же я? – заставил себя проговорить Ленар. – Что со мной будет? Казнь?

Кэрден тяжело вздохнул и вновь жестом остановил Стальных, уже собиравшихся вновь схватить его под руки. Во взгляде старого вояки блеснул огонёк.

– Слишком много возни, – его тон как будто стал заговорщицким. – Отчёты, свидетели, этап в Териду… не, не спорю, в Марсарте наверняка были бы рады получить тебя живым. Опасный преступник, причастный к убийству чиновника. Устроили бы показательный процесс. Из таких, что кончаются виселицей на Дворцовой площади… под вечер, со всеми огнями, когда даже ночью не видно Тысячи Лун.

Ох, судьба. Ироничная ты тварь!

– А что… другой вариант?

– Другой… – Кэрден помедлил. – Ты живучий. Умеешь соображать и не сломался до конца, хотя столько говна выхлебал. Таких не сдают. Таких… присматривают. Гарнизону всегда нужны ребята, которые знают, что такое грязь, кровь и что у всего есть своя цена. Не благородные рыцари, а те, кто умеет выживать и делать грязную работу. Только учти, служба у нас не наказание, а привилегия.

– Служба? В Гарнизоне? – Ленар не мог скрыть изумления.

– Сначала – учёба, годы учёбы. Будет жёстко, будет больно, будут ломать, чтобы собрать заново, – Кэрден ткнул ему пальцем в грудь. – Не факт, что выживешь, и не факт, что захочешь выжить. Но если выдержишь, получишь контракт, а с ним и шанс начать новую жизнь. С чистого листа… вернее, с очень грязного. И новое имя… и новую родину, если захочешь.

Ленар сглотнул подступивший к горлу ком. Выбора, по сути, не было, и они оба это знали.

– Я… Я согласен.

Кэрден кивнул, ни капли не удивившись.

– Так и запишем.

Эпилог

Тьма в тоннеле казалась живой. Она обволакивала, давила, лезла в лёгкие едкой пылью и сладковатым запахом гнили. Ялира, восемнадцатилетняя жрица храма Эрбина Венценосного из Северной Ардии, прижалась спиной к шершавой, влажной стене, пытаясь заглушить рыдания. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, будто эхо сейчас разнесёт его по всему подземелью.

Всего в ста шагах от неё ссорились спутники. Бывшие спутники. Сцепились из-за золотой безделушки, найденной в груде хлама. Сначала грубый дортхонец, нанятый в охрану, стал выдвигать всё новые и новые требования, пока юный купец, оплативший его услуги, лишь испуганно кивал, во всём соглашаясь. Потом толстяк, вызвавшийся провожатым, напился и распустил руки…

Ялиру передёрнуло, стоило ей вспомнить потные руки и пьяное дыхание. Она зажмурилась, пытаясь вытереть из памяти его прикосновения. Глупо, конечно, было убегать в темноту. Безумие. Но страх и омерзение оказались сильнее.

И вот она одна. В кромешной тьме. Слушая только собственное дыхание, затихающую ругань и… нечто ещё.

Тихий, мокрый шлепок, будто что-то большое и мягкое ступало по мокрому камню. Совсем близко.

Ялира замерла, нащупав дрожащими пальцами священный символ Семи Колец. Она что-то прошептала себе под нос – молитву, наверное. Страх настолько сковал девушку, что она перестала властвовать даже над собственными словами и перестала понимать, что именно говорит. Сияние светокристалла дрожало, выхватывая из мрака лишь покрытые склизкой гадостью стены.

Шлепок повторился, в этот раз ближе. К нему добавилось тяжёлое, хриплое дыхание, похожее на всхлипы умирающего. Воздух поплыл новым запахом – сладковатым, гнилостным, как разлагающаяся плоть.

Из темноты, всего в нескольких шагах, мелькнуло слабое свечение. Тусклый, болотный зеленоватый свет. Он выхватил из мрака контур… чего-то. Высокого, худого, с неестественно длинными, тонкими конечностями. Существо двигалось рывками, с противной, паучьей грацией.

А потом оно замерло и повернуло бесформенный нарост, служивший ему головой. В самой середине пылала одна-единственная огромная, жёлтая, как у кошки, щель зрачка.

Чудовище смотрело прямо на Ялиру.

У жрицы перехватило дыхание, она отшатнулась и больно ударилась спиной о выступ стены.

Ловушка. Волчья яма. Клетка, в которую оно ходит пировать.

Чудовище сделало ещё один шаг и медленно потянулось к девушке длинной лапой с серповидными когтями. Длинная лапа с серповидными когтями медленно протянулась к ней. Ялира зажмурилась, ожидая конца.

«В Правде нет места страху, в страхе нет Правды, – прошептала она, а затем совсем тихо добавила – Спасите… кто-нибудь».

Что-то с оглушительным свистом рассекло воздух. Что-то быстрое, смертоносное… стальное.

Через миг раздался глухой удар и мерзкий рык, сменившийся бульканьем.

Повинуясь рефлексам, Ялира отшатнулась подальше и лишь затем открыла глаза. Перед существом, спиной ней, стоял мужчина в тёмно-синем плаще, который он тут же скинул под ноги, оставшись в такого же цвета кителе, перехваченным через плечо широкой чёрной лентой. В руках воин держал копьё с укороченным древком – специальное, для узких пространств. Наконечник сиял неестественно ярко, словно в издёвку отражая свет зеленоватых прожилок чудовища.

Существо отпрянуло, яростно что-то пробулькав. Единственный жёлтый глаз с гневом уставился на нового противника.

Стальной не сказал ни слова, он вообще не издал ни звука. Только шагнул наискось, будто в жестоком и беспощадном танце , преграждая чудовищу путь к отступлению. Копьё описало короткую дугу и без размаха вонзилось в серую, влажную плоть. Прямо в основание длинной конечности, туда, где предполагался сустав.

Тварь заревела, то ли от боли, то ли в бессильной злобе. Воин выдернул копьё, увернулся от слепого удара второй лапы, и снова атаковал. В этот раз прямо в основание шеи, оставив глубокую борозду, из которой хлынула слизь.

Теперь жёлтый глаз смотрел с искренним страхом. Оно попыталось отступить в темноту, но копьё снова взметнулось, вонзившись в скопление шевелящихся отверстий на месте морды.

Точно. Хладнокровно. Безжалостно.

Ялира так и не смогла понять, было ли чудовище разумным. Но если и да, то в последние секунды испытало тот же ужас, что наводило на своих жертв.

Существо рухнуло на пол, издав последний, хриплый выдох. Зеленоватый свет прожилок на его туше медленно гас. Единственным, что нарушало повисшую тишину, вновь стало тяжёлое дыхание жрицы.

Воин повернулся к ней, свет кристалла выхватил его лицо из темноты. Не молодое, не старое, с тонким шрамом через щёку. Глаз рассмотреть не получалось, да Ялира особо и не силилась в них смотреть. Стальной дышал ровно, спокойно, будто не он только что уничтожил немыслимый ужас.

– Ранена? – прозвучал низкий чуть хрипловатый, будто лишённый эмоций голос.

Ялира, всё ещё дрожа, молча покачала головой.

– Твои спутники? – спросил он, вытирая о штанину наконечник копья.

– Там… в зале… – слова дались с огромным трудом.

Стальной кивнул, коротко и деловито.

– Пойдём. Выведу тебя, потом вернусь за ними… если останутся живы.

Он протянул ей руку в старой, потёртой перчатке. Жрица вложила в неё свою дрожащую ладонь и Стальной резким движением помог ей встать на ноги. В следующий миг на плечи легла приятная тяжесть – воин накинул на неё форменный плащ, который успел подобрать. Вышитые на изнанке формулы слегка засветились и Ялира почувствовала, как ткань приятно теплеет.

Мельком девушка успела рассмотреть спасителя полностью. В его глазах, она не увидела ни жалости, ни осуждения. Лишь усталость человека, много раз видевшего, как глупость и жадность приводят к ужасным последствиям. И который привык устранять такие последствия.

Стальной двинулся навстречу темноте, подсвечивая дорогу ровно настолько, насколько считал нужным, не оглядываясь на Ялиру. Просто вёл её к выходу, будто зная, что она пойдёт следом, не отставая.

И она шла. Через усталость, через страх, через дрожь в коленях, которые постепенно стихали, уступая место странному, глубокому доверию. Воин в синем кителе не был героем из баллад, не говорил высоких слов и не принимал пафосных поз. Он был… решением. Воплощённой в этой безразличной, суровой эффективности необходимостью. Он спас её не из благородства, просто делал свою работу. Но в том, как он её делал, не было ни жестокости, ни равнодушия. Лишь тяжёлая, невысказанная доброта, спрятанная под слоями усталости.

***

Ленар шёл не оглядываясь, слыша как шаги девушки, сначала робкие, спотыкающиеся, становились всё твёрже и увереннее. Он и так знал, что увидит в её глазах, если обернётся – не благодарность, но ту самую, знакомую до боли решимость.

На стоянке его наверняка ждал разнос. Капитану, должно быть, уже доложили, что один из егерей отклонился от санкционированного маршрута и самовольно спустился в «Узилище». В лучшем случае, будет формальный выговор, в худшем – лишат жалования на месяц. И конечно же, будет тот особый, ледяной взгляд, который говорил яснее любых слов: «Не лезь в одиночку!».

Ну и плевать!

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Пусть пишет что годно в своём отчёте. Что он не подчинился приказу, что нарушил устав, подверг себя необдуманному риску. Ни капитану, ни сослуживцам всё равно не понять страха перед тихим, мокрым шорохом в темноте, который преследовал его все эти семь лет. И уж точно им не понять цену взгляда, полного невысказанного доверия, который стал единственной наградой, в которой он хоть немного нуждался.

Ленар не был героем, как не был и злостным нарушителем правил. Просто закрыл давний счёт. И дал одной глупышке шанс научиться шагать смелее и твёрже. А это, как он неожиданно для себя понял, и было его единственной, самой тихой и самой личной победой.