Мои сны

Мои сны

Говорят, сноходцы лишь мечтатели. Не знаю. Но, каждый раз закрывая глаза, я знаю, что вновь проживу маленькую жизнь.

Говорят, сноходцы отпускают свою душу бродить по другим мирам во сне. Наверно это правда. Не знаю. Но, как иначе объяснить, что каждый раз мои руки ощущают жар и зернистость песка под ладонью, холод и колкость хрустящего бело-серебристого снега на лице, тепло солнечных лучиков, которые гуляют по обнаженным частям тела? Влагу на губах из родника, чуть солоноватую, свежую, легкими пузыриками пробегающую по языку или сочный вкус горячего мяса, обжигающего капающим соком язык и пальцы? И ветер под крыльями, который перебирает своими чуткими сильными пальцами по кончикам перьев, даря ощущение абсолютной свободы и принадлежности волшебному, невообразимому миру небес.

Мои сны полны загадок и недосказанностей. На дорогах моих миров бродит Судьба под руку с Удачей, менестрели рассказывают басни у костров богам под личиной простых смертных путников. В моих мирах творение равно дыханию и биению сердца. Свет и Тьма моих миров служат лишь мысли и ограничивается лишь ей. Они не злы или добры и лишь от тебя, путник, зависит какими они станут, ведь только твоей мыслью они будут ограничены. Ты ведь не откажешься погостить в моих снах?...

02.04.15.

Небо

Просто небо... глубокое небо подо мной.

Каждый раз касаясь невесомых облаков крылом, я ощущаю как мелкие капли воды ложатся хрустальным покровом на чешую. Разряженный воздух практически не оказывает сопротивления моему гибкому телу, которое разрывает собой пространство мира, прошивает его как игла. Резкий взмах крыльев и солнце выбивает искры из застывших на чешуе капелек воды. Многоцветными бликами пробегает по всему телу и за хвостом тянется невесомая дымка, которую люди с их ограниченным зрением называют радугой. По пологой дуге падаю к земле, почти касаясь ее брюхом и взмываю вновь в небеса. Помогая себе крылом бросаю тело в штопор и ввинчиваюсь в небесную синь. Мне хорошо и я дарю людям стоящим внизу капельку своего счастья, рисуя для них семь радуг в небесах.

У людей существует легенда, что тот, кто увидит семь радуг на небе, будет счастлив.

На самом деле, это мы, драконы, дарим им это счастье. Всего капля нашего восторга от полета, но им хватает на их крошечную и мимолетную жизнь. Мне не жалко, пусть берут. В мире так мало осталось чудес, так почему бы не подарить ему хотя бы толику своего, сотворенного чуда?

22.05.14.

Жемчужный остров

Это ранее утро не предвещало ничего нового, все такой же лазоревый небосвод, все такая же прозрачная как слеза вода под лодкой, в которой шмыгали яркие коралловые рыбки. Их путешествие меж драконьих островов длилось уже пятый день и мальчики подустали от однообразной картины. Чак говорил, что все путешествия начинаются с чего-то великого, просто надо подождать, но Нори думал, что синеволосый просто захотел смыться от предков, чтобы те не доставали его правилами и этикетом, который должен знать любой уважающий себя Дай'и, даже такой никчемный, как сын троюродной сестры правителя.

Так или иначе, но пропустить такое событие, как исследование руин на Жемчужном острове, он не мог. С этим островом было связано много легенд, одна страшнее другой, но все они сходились в одном. На острове жил страж, который хранил несметные сокровища. Многие пытались проникнуть в замок, но все возвращались ни с чем.

Так или иначе, но пятый день их маленького путешествия ознаменовался весьма неприятным событием, которое легло на благодатную почву безделья и скуки. День как всегда выдался жарким и мерное поскрипывание досок лодки, да палящие лучи полуденного солнца как всегда навевали дрему и мальчики устроились под непромокаемым тентом, который натягивался на лодку, в дождливые дни. Как оказалось и от палящего солнца тент спасал весьма успешно. Легкий морской бриз, тишина, морская качка, что еще нужно чтобы уснуть? Мальчикам этого хватило с головой.

Нори сладко посапывал, и ему снились зеленые луга близ Асвальда, их родного города, когда его разбудило испуганное восклицание Чака.

- Весла!!! - Нори подскочил и начал оглядываться, растерянно моргая, спросоня не поняв, от чего так громко кричит его друг. - Нори, ты что, не привязал весла?! - Чак в ужасе оглядывался, но до самого горизонта виднелись лишь ровная лазоревая гладь, которую то тут то там прорезали островки Драконьего архипелага.

- Я думала их ты привязал... - Испуганно сказал Нори, оглядываясь и по мере того как до него доходила суть проблемы, на лицо мальчика все больше наползала испуганная гримаса. - Как же мы домой вернемся?

Над лодкой повисло молчание, и тем тягостнее оно было, чем быстрее несло их течение. На небо набежали легкие ватные облака, которые казалось растут из самой земли и до них можно рукой дотронуться. День клонился к вечеру, а ближайший остров они проплыли часов пять назад. Впереди же виднелись лишь три острова, один из которых венчали высокие деревья, с нежными жемчужными цветами. Приглядевшись друзья заметили (а вернее, заметил глазастый Чак), что над деревьями возвышаются башенки, сделанные из странного камня, цвета речного жемчуга и с розоватыми прожилками в нем.

Обрадовавшись, что возможно там кто-то живет, а значит не бросит детей на произвол судьбы, ребята начали подгребать к острову, да и течение несло их лодку как раз в ту сторону. Но совсем недалеко от берега, течение вдруг набрало силу и лодку резко развернув понесло вокруг острова. По счастливой случайности, их как раз несло к соседним островам. Разочарованно вскрикнув, мальчики стали смотреть на удаляющийся берег. Сейчас, когда они оплывали остров по широкой дуге, их глазам предстал красивейший замок, стоящий на вершине небольшого острова. Высокие, тянущиеся ввысь башенки, резные мосты меж ними и нежное жемчужное покрытие, делали замок воздушным и нереальным, как будто хрустальная сказка из сна заколдованной принцессы.

Оставив попытки подгрести к необычному острову, мальчики раскрыв рты смотрели на это чудо, когда с неба на них упала огромная крылатая тень. Испуганно подняв головы Чак и Нори увидели как над их головами бесшумно пронеслась огромная туша лазоревого дракона. Рептилия Пронзительно вскрикнула и сделав круг над башнями замка вновь понеслась в сторону маленькой лодки и застывшим на ней мальчишкам. Зависнув буквально в нескольких метрах, дракон курлыкнул и его глаза засветились жемчужным светом. Последнее, что запомнили дети, это огромный, невероятный в своей красоте, дракон, медленно помахивающий крыльями.

Когда же они раскрыли глаза, то их лодка мягко ткнулась носом в песок одного из пляжей, которыми так славился Асвальд.

- Вот и попутешествовали... - протянул пораженный до глубины души Нори. А потом заметил спешащую им на встречу делегацию во главе с матерью Чака и главным дворцовым магом, учеником которого числился Нори. - Ох и влетит же нам сейчас... - Вздохнул будущий "великий" чародей.

Чак лишь пожал плечами на его замечание, а потом украдкой посмотрел на свою зажатую в кулак ладошку. Раскрыв ее, так чтоб друг не заметил, мальчик удивленно моргнул, смотря на золотую подвеску, в середине которой поблескивала полупрозрачная лазоревая чешуйка. Тихонько выдохнув сквозь сжатые зубы, Чак крепко сжал ладошку. Хранитель принял его. Принял того, кого считали недостойным в семье. По губам будущего правитель пробежала легкая шальная улыбка.

04.11.14.

Первый полет

- Здравствуй. Тебе странно все это? Но, ведь ты рвался сюда. Ты желал этого, так чего же боишься ты, умеющий летать? У тебя тоже есть крылья, оглянись. Они растут из твоей спины. Поверь мне, они прекрасны.

Ты пришел в мой мир, таким юным, с восхищенным взглядом и улыбкой до ушей. Так чего же испугался ты сейчас? Дай мне свою ладонь, не бойся. Это всего лишь когти и чешуя, смотри, твоя ладонь такая же. Не бойся, идем, я покажу тебе небо! Идем!

Они пошли к обрыву, переплетя пальцы в замок, а старые наблюдали, смотря на то как юные рвутся ввысь. И один из них чуть склонил увенчанную рогами голову к сидящему рядом.

- Как думаешь, полетит?

Второй скептически прищурил полыхающие алым глаза.

- А кто ж знает? Истинно крылатых среди них мало. Слишком привыкли смотреть себе под ноги, слишком привыкли втянув голову в плечи спасаться от всего вокруг невниманием, не желанием связываться.

Старики вздохнули и принялись ждать. Прошел час, и вот, отчаянное хлопанье крыльев, крик, сначала испуганный, потом удивленный. Прервался, а за ним разнесся окрест счастливый смех и в небеса взмыл, пока еще неуклюже, рожденный дракон. И вторили ему хлопки тысячи крыльев поднявшихся за новичком к небесам.

27.12.14.

Лучик

Тихий шелест прошлогодней листвы под ногами. Прелая свежесть и перешептывание сильфов меж ветвей вековечных сосен...

Ну про вековечные это я конечно загнула. Мда. По губам пробежала легкая задумчивая улыбка, а руки сами автоматом вставили наушники в уши. Вот кстати, поразительная особенность людей. Мы тянемся к природе, ставим себе релаксирующие звуки с пением птиц, журчанием родника или шумом ветра. Но попав в естественную, так сказать, среду, включаем магнитофоны на всю катушку, затыкаем наушниками уши и первозданную тишину разрывают гитарные рифы и ритмичное перестукивание тамтамов, которые мы зовем ударными.

Я давно уже перестала бегать, стараясь скинуть лишний вес, как гламурные блондинки, которые ведут "исключительно правильный" образ жизни. Просто в какой то момент поняла - не зачем. Все мое оно все равно будет моим. Да и честно сказать, никогда не любила быть центром внимания, стараясь спрятаться за мешковатыми штанами, широкими футболками и кроссовками. Слишком яркая внешность, слишком много глупого, пустого внимания. А вот гулять по мягким прелым листьям и чувствовать как голову кружит свежий прелый запах с легким привкусом хвои я любила и люблю до сих пор.

Наше общество довольно странное. Мы любим красивые картинки, мыльные искусственные запахи духов и фальшивые эмоции, забывая о том что самое дорогое оно идет из души. Ничто не согреет так, как ни к чему не обязывающие объятия, ничто не ласкает слух так, как искренний смех, который задевает самые сокровенные струнки где-то там внутри.

Наклоняюсь и задумчиво подбираю чудом сохранившийся после зимы ярко алый листик. Повертев его пальцами подношу к лицу и глубоко вдыхаю этот пьянящий запах влаги и земли. Хочется замурлыкать и как кошка лечь на землю и покрутиться, так чтобы все тело пропиталось ароматом леса. Где-то на самой грани сознания слышится тихий смешок.

- Ты такая смешная, Лучик. - Фыркаю в ответ, не оправдываясь и не говоря что-то против. Пусть думает, что хочет. Его право. Крылатая тень накрывает сознание и я чувствую его как себя. Сильное, гибкое, пропитанное магией тело. Мой дракон.

- Да, а ты - моя принцесса. - И тихий смех, такой низкий, что у меня встают дыбом волоски на руках. Мой вечный спутник, часть моей души. Люблю ли я его? Не знаю. Но он нужен как воздух, его присутствие заставляет сердце стучать в груди, а за спиной, кажется, раскрываются крылья. Закрываю глаза и тянусь к нему всем существом. Я нужна ему так же как он мне. Почему так произошло, мне не известно, но я знаю, что он всегда будет рядом. Дракон с радостью отвечает мне, принимая в себя, сливаясь со мной своими чувствами, награждая своими эмоциями. Мысли его, такие непонятные, странные, иррациональные, становятся понятными и правильными. Тихий вздох и я отступаю. Возвращаюсь назад, открывая глаза и моргаю, пытаясь восстановить зрение. На периферии сознания слышится тихий вздох.

- Спасибо тебе, солнечная. - Низкий вибрирующий голос, кажется он рождается где-то в районе диафрагмы. Тень уходит, прячется в самый дальний уголок души, но, я знаю, что он все равно вернется. Может завтра, может через год, но он никогда не забудет и не бросит.

- Твердого ветра под крылом. - Желаю я своему дракону, а в ушах легко переливаясь звучат гитарные рифы итальянской гитары.

17.04.15.

Магия творения

Снег, тихо кружась, ложился на подставленную ладонь крупными хлопьями, чтобы через долю секунды стать каплей и озариться кроваво-алыми бликами рассвета. Тишина стояла просто оглушающая. Каждый звук, казалось, разносился на многие километры окрест. Я вздохнула и поплотнее укуталась в широкий шарф, попутно натягивая на озябшую ладонь плотную вязаную перчатку. Горячее дыхание облачком пара летело в воздухе, ложась на ворот куртки и шарф белой изморозью. Ноги затекли и пальцы начали подмерзать от долгого стояния и ожидания, поэтому я чуть переступила, разминая мышцы и разгоняя кровь движением. Ждать осталось не так уж и долго. Под рифленой подошвой с тихим хрустом перекатываются камешки, срываясь с крутого обрыва и уносясь в пропасть.

Первый луч восходящего солнца резанул по глазам, чтобы залить все окрест желтоватым светом, а за ним из-за горизонта медленно заалел край дневного светила. Губы сами собой дрогнули в улыбке и утреннюю тишину разорвала песня без слов.

Магия жизни, магия творения. Спина непроизвольно выгибается, заставляя меня прогнуться назад, а из горла льется звук, вибрируя в окружающих скалах.

Хлопок, от удара крыльев по воздуху, еще хлопок, еще... Мимо меня, в притирку к гранитной стене ввысь устремляется редчайшее чудо нашего мира. Лицо обдает горячим воздухом с привкусом озона и тонкой нотой луговых трав. Огромные крылья делают движение как бы обнимая меня, чтобы вновь оттолкнуться от воздуха и посылая ввысь гибкое чешуйчатое тело. Перед глазами проносится чешуйчатая грудь, лапы, живот, пока перед моим носом не оказывается кончик хвоста, который щелкнув раскрытым веером перепонок задает направление движения.

Песнь, что льется из меня, звенит на последней ноте и смолкает, давая возможность глотнуть воздуха, широко открытым ртом и прогоняя красные мурашки из глаз. Новый день, новое рождение, новый цикл. Сегодня самый короткий день в году. День когда грань между мирами стирается, давая возможность вновь прикоснуться к чуду. Ночь, когда мир магии роднится с нашим, пусть всего на несколько часов, но он подарит смертным толику своих чудес.

Ожидание

Легенды и предания, домыслы. Что из них правда, а что ложь? Никто не скажет ищущим.

Тихий вздох и закрытые глаза. На губы и щеки ложится тонким ледяным веретеном пар дыхания, чтобы сразу стянуть кожу. Скрип снега под ногами, легкий перезвон бубенцов. Никто не скажет, но я верю. Верю и знаю.

Толчок, и с едва слышным шелестом шлейф ткани, украшенный блестками и вышивкой устремляется за мной. Я верю и знаю. Как поверила тогда, когда твои руки коснулись моих плеч. Как тогда, когда твое тепло и твой огонь поселились в моей душе. Толчок, под ногами обрывается крыша и я скольжу по воздуху, став почти невесомой, как дух, до края соседней, покрытой покатой черепицей крыши. Шаг. Тело плетет незамысловатый танец, ведя за собой подобие, долженствующее показать людям, что вы есть... были.

В небе рвутся красочные фейерверки, восторженные крики толпы. Под ногами вскинутые ввысь лица темнеют провалами ртов и глаз. Как разглядел ты меня в подобной толпе? Как услышал среди множества сердец одно? Нет ответа. И больше не будет. Твой дар остался со мной, маленькой, замерзающей девочкой, которой было суждено умереть под тонким налетом снега. Но твои ладони отогрели, а огонь дыхания исцелил душу. Мы с тобой вечные странники, но твои дороги теперь далеки от моих. Не угнаться за тобой, не долететь даже на подаренных тобой крыльях.

Два столетия назад истинных уже было всего трое. Сейчас же остались только такие как мы, спасенные вами. Пригретые, как бездомные котята.

Звенят бубенцы в бутафорской гриве, которой у тебя никогда не было. Развеваются шлейфом усы, которые не функциональны и совершенно глупы. Скалится улыбкой пасть, в которой обычные человеческие зубы, которым не сравнится с твоими белоснежными клыками.

Моя душа, моя жизнь, моя совесть и память. Ты олицетворял все для меня, весь мой мир. И с твоим уходом он стал пресным и серым.

В небеса вознеслись бумажные фонари, сияя приглушенным светом и мои ноги заскользили по этим островкам теплого света, мимолетно касаясь бумажных ступенек. Снизу раздались изумленные возгласы и люди, задрав головы, восхищенно и, немного испуганно, следят за танцем окрыленной души. Да, смотрите, и верьте. Ваша вера - якорь, маяк, который светит во тьме, указывая дорогу к дому. Я верю, что ты вернешься, древний, заменивший мне отца. Я верю в тебя и жду твоего возвращения.

Ночь спустилась на плечи, когда мои ноги коснулись земли на окраине города. Уродливая маска откинута в сторону и легкие обжигает морозный воздух. В ладонях сам собой формируется огонек, сияющий ярче звезд, но видимый только тем, кто умеет смотреть. Это ваша вера, собранная сегодня мной. Она слаба и ее едва, едва хватает, чтобы заменить погасший маячок в старой часовне. Чем дальше, тем меньше люди верят в вас, древние. Людская память коротка, и события, происходившие всего то сто лет назад, кажутся им размытыми и сказочными. Нереальными.

Вздохнув откидываюсь назад, опираясь спиной о растущее у края поляны деревце. На плечо ложится теплая ладонь.

- Не грусти. Ты самая сильная из нас. - Тихий голос полон грусти и печали. - Они вернутся. Ты ведь веришь в них. Они не могут не вернутся. - И в этом тоскливом утверждении всё: и неверие, и надежда и страх...

- Вернутся. - Говорю совершенно уверенно. - Он не может не вернуться. Потому, что я его принцесса, а он мой дракон. - По губам скользит уверенная, легкая улыбка. Не важно, как долго придется ждать. Я дождусь. И даже если все остальные забудут, я буду верить и ждать.

Последнее чудо

Тихое пение сверчков над ухом, жаркое солнце и мельтешащие над лицом пушистые колоски травы навевали желание понежиться и я не отказала себе, потянувшись всем телом и зарывшись пальцами в гибкие стебли. В воздухе, у самого лица замерла ранняя стрекоза, мелко подрагивая прозрачными радужными крылышками. Было так хорошо, что не хотелось вставать, но дорога звала и манила, коричневой лентой пробегая меж полей и мелких лесков, которые совсем недавно оделись в яркую изумрудную зелень листвы.

Вздохнув встала и прихватив походный мешок повесила его себе на плечи. До ближайшего села было довольно далеко, а попуток на горизонте не наблюдалось. Это было одновременно и хорошо и плохо. Хорошо - потому что я обожала одиночество и гармонию окружающей меня природы, которая жила своей неповторимой жизнью. И плохо, потому что идти мне предстояла до поздних сумерек, меся мелкую дорожную пыль своими двумя ногами.

Мотнув длинной косой передернула плечами и смирившись с неизбежным вышла на дорогу.

Первый шаг, он всегда самый сложный. Не знаю почему, но так было всегда. Стоит переломить себя и сделать первый жест, как дело само легко ложится в руки или, вот как сейчас, дорога сама потекла под ноги. Наверно это пресловутая человеческая натура. Нам всегда приходится себя пересиливать. Интересно, а вот сказочным единорогам или драконам тоже нужно делать над собой усилие, или не обязательно? Я задумчиво и не шибко быстро шла мимо бесконечных зеленых полей с молодой травой и крутила мех зубов колосок, который приятным травяным соком смачивал подсохшие губы и язык. От удовольствия хотелось зажмурится и заурчать как делает наш черный кот тетки Марии после ложки сметаны. Улыбнувшись чуть прибавила шаг.

Это произошло уже под вечер. Сначала я увидела пыль и вспышки и прибавила шаг. Любопытство не одну кошку сгубило, и мне оно было не чуждо. Где-то через полчаса быстрого хода я начала различать шум и крики. А потом темнеющее небо прорезал язык пламени и послышался вибрирующий, пробирающей до костей рык. Он заставил меня замереть и сглотнуть тугую, застывшую в горле слюну. А потом сорваться на бег, перескакивая кочки и рытвины, оставшиеся после весенних дождей.

Когда я добежала до леска с частично закопченными и обожженными деревьями, над головой уже во всю светили ранние звезды, перемигиваясь как кокетки с яркой круглой как плошка луной. В нос шибануло паленой древесиной, сыростью и тяжелым металлическим запахом крови. Сглотнув, начала пробираться меж поваленных деревьев, стараясь не напороться на торчащие то тут, то там разлохмаченные пни сломанных и вывороченных почти с корнем деревьев. Шума я не слышала уже давно, видимо охотники уже покинули это место. Но кое-кто остался. Уже на всегда.

Я подошла к темнеющей в ночи туше и трепетно коснулась матово поблескивающей в лунном свете чешуи. Пальцы дрогнули и замерли, касаясь теплого бока. Потом наклонилась и прижалась ухом, вслушиваясь в далекое эхо. Тук, два моих вздоха, тук... Все медленнее и тише. Сжала зубы и моргнув прогнала с глаз непрошеные слезы. Вот и еще одна частичка чуда покидает наш мир. Скоро не останется ни кого. Лишь старые истории передаваемые из уст в уста, детские сказки и предания, которым никто не будет верить, но которые так реальны сейчас. Слезы все же закапали, падая и разбиваясь на мелкие брызги о крупную жесткую чешую. Я сжала пальцы в кулачки, царапаясь о острые грани бронированной шкуры, которая все же не смогла спасти ее владельца.

- Не плачь, малышка. - Тихое дуновение теплого пряного воздуха пошевелило выбившиеся из косы завитки на затылке. - Не плачь.

- Так больно.. - Тихий горький шепот срывается с искривленных в тщетной попытке улыбнуться губ. Дракон тяжело вздохнул.

- Я последний малышка. Уже многие года последний. - Он замолчал, и я испугалась что это на всегда. Но вот он опять тяжело вздохнул и продолжил. - Раньше казалось, век это так мало, но вот не стало таких как я и уже всего за год человеческой жизни, такой короткой и мимолетной, меня коснулась тишина мира и отметило своей тоскливой печатью одиночество. Не плачь. Я сам хотел такого конца. Только почему-то страшно. Ты побудь со мной, малышка. Осталось уже совсем не много.

Я просидела рядом с ним до рассвета, а потом, когда первые лучи солнца коснулись серебристой с ярким индиговым переливом шкуры, дракон перестал дышать и под ладонями замерло большое и сильное сердце.

Всхлипнув, я позорно разревелась, глотая бегущие по щекам соленые слезы. Шкура под ладонями подернулась пепельным оттенком, а потом начала стремительно темнеть, становясь угольно-черным с золотистыми прожилками камнем.

Наш мир уже не юн, но и до старости ему далеко, вот только чудес в нем с каждым годом все меньше. Дорога стелилась под ноги пыльной лентой. Я шла по утреннему холодку, и на сапогах оседали капельки исчезающего в рассветной зорьке тумана, а в кармане лежала подаренная на память ночью чешуйка. Я засунула ладонь в карман и выгула свое маленькое сокровище и пропуск в мир чудес. Тонкая, полупрозрачная, она нежно переливалась от светло-серебристого до темно-индигового. Я улыбнулась немного грустно. Это чудо еще не ушло из нашего мира, нет. Оно проживет чуть чуть, пока моя память будет держать его. Всего каких-то сорок или пятьдесят лет, которые мне отмерено, но я буду помнить.

Выбор пути

Каждый раз смотря на звездное небо, мы мечтаем о том, как, расправив крылья и, взметнув сор на земле, мощным взмахом оттолкнувшись от нее, мы взметнемся в иссиня-черную темноту, усыпанную мириадами осколков бриллиантов. И ночное небо примет нас в свои распростертые объятья...

А буквально через минуту получаем от жизни тычок или подзатыльник, которым она заставляет нас опустить испуганно голову и упереться взглядом в землю. "Не мечтай," - говорит она нам, - "Живи земным!". И мы, передернув плечами и сгорбившись, грустно бредем по разным дорогам, которые прописали нам общество, семья, близкие и родные. По подаренным и прописанным ИМИ дорогам. А за нами в пыли волочатся изломанные и пропыленные крылья. И чем больше мы бредем, тем больше наши крылья напоминают половую тряпку. И однажды приходит время ОСОЗНАНИЯ. И оглянувшись, мы видим, что сотворили с собой, подчиняясь глупым устоям, ненужным, придуманным другими, правилам. И рад бы взлететь, оторваться от бренной земли и чужих устоев, но поздно...

Путник, оглянись! Не иди по проторенной колее, не живи чужими мыслями, чужими устоями. Для тебя открыты все дороги. Тебе открыты все горизонты. И только ты САМ решаешь, какой дорогой идти. И пусть будет тяжело, пусть тебя сопровождает ропот и непонимание, пусть... Оставь им их бренное, оторвись от общей массы и тогда тебе будет дан шанс сотворить что-то великое, и тогда ОНИ будут жить твоими правилами, твоим небом и твоими дорогами.

Но помни, если ты выберешь дорогу неба, не жди покоя, не останавливайся и не жалей себя. Тебе будет тяжело, но потом оглянувшись назад ты поймешь, что твое небо навсегда осталось с тобой. И коснется уставшего плеча легкий и ласковый ветерок, и нежными поцелуями пробежит про тонкой перепонке расправленного крыла.

29.10.14.

Жизнь

На улице капал мелкий дождик, оставляя на стекле легкую вязь оптических призм, солнце иногда проглядывало сквозь тучи и пускало радужные блики на ее лицо и руки, сложенные под подбородком в замок. Было немножко грустно, но грусть ее была светлой. Когда уходит что-то старое всегда грустно, но на смену старого всегда приходит что-то новое.

Она подняла голову и потянувшись к ручкам створок распахнула окно во всю ширь. В комнату ворвался свежий, пахнущий озоном воздух. Дождик повесил в воздухе легкое радужное водяное марево, которое оседало на волосах и ресницах серебряной сединой.

Она ждала чего-то, сама уже забыла, что же ей так нужно, но продолжала упорно ждать. А дождик все моросил и моросил, рождая в воздухе музыку сфер из перестука капель по крыше и водосточным трубам, шуршанием листьев и радостным смехом детей, шлепающим по лужам. Наверно она ждала чуда, как когда то в детстве. Хотелось верить что бывают на свете прекрасные принцессы и великие герои, драконы и единороги... Ждала и не замечала, как юный и умытый мир дарил ей самое большое чудо на свете... Жизнь.

Самое дорогое сокровище

Тихо падали листья на потемневшую от росы траву. Медленно кружась, в только им одним ведомом танце, они устилали землю ровным желтовато-красным полотном.

Я повела ногой, поворошив это багряно-медовое великолепие и на носках демисезонных сапожек осели мелкие капельки влаги. Одурително сладко пахнуло в лицо прелой листвой, свежестью, живой землей и я втянула в себя этот пьянящий коктейль, приправленный озоном и легкой водяной взвесью, что висела в воздухе.

Пять лет прошло. Пять долгих, серых лет, в которых не было больше звонкого смеха и радости, что как пузырьки от шампанского ударяет в голову. Пять лет без твоего ласкового взгляда, что кажется заглядывает в самую глубину моей души. Нет более теплого чешуйчатого бока под ладонями и ногами, нет облаков, которых можно коснуться рукой, и мерных взмахов сильного крыла.

***

- Ты грустишь, - меня обдало пряным теплом, с привкусом можжевелового дыма. - Не грусти, не стоит. - Прижимаюсь к теплому боку и слушаю уверенные удары сильного сердца. - Ты мое самое драгоценное сокровище, неужели ты думаешь, что я могу тебя бросить как надоевшую игрушку? - Тихий смех рождает в глубине мощного тела громовые раскаты. - Глупышка. - Теплый нос касается моей макушки и я нежусь от этой немного грубоватой ласки. Осталось совсем немного. Еще час или два моего сказочного счастья...

Обрыв был высок, выше облаков и, казалось, что каменная поверхность парит над миром, да так, по сути, и было.

- Всего один шаг, милая. Не бойся. - Киваю и опасливо заглядываю за край. Страх сжимает сердце холодной рукой. Высоко. Очень, очень высоко. Голова начинает кружится и я отступаю, сглатывая образовавшийся в горле ком. Поворачиваюсь и в последний раз прижимаюсь щекой к теплой шкуре. Перед носом появляется брелок из медного листика на колечке и деревянного желудя в медной же окантовке.

- Возьми. И не теряй. - На когте брелок кажется крохотным, но в моей ладони он кажется несколько массивным, занимая всю поверхность от основания пальцев до запястья. Сжимаю крепко подарок, так что на нежной коже отпечатывается рисунок и улыбнувшись делаю смелый шаг назад. Так и оттолкнулась, и чувствуя под спиной воздушную поверхность продолжала смотреть на огромного, медно-золотого дракона, с грустными, изумрудными глазами, прочерченными черным провалом зрачка. Древний ящер оскаливается и вдруг резко распахивает крылья, заслоняя собой солнце и все окунается во тьму.

***

Пии, пиии, пии, пиии. Противный писклявый голос будильника заставил вынырнуть из омута сна и я ошалело хлопала глазами, пытаясь понять где я и с чего вдруг мне вновь приснился этот сон. Сонно взъерошив непослушную шевелюру песочного цвета, тряхнула челкой, вынырнув из-под теплого одеяла. По утрам пол казался ледяным и я ежусь, быстрыми шажками добежав до ванной.

Ледяная вода заставляет взбодрится и неуверенно улыбнуться своему отражению. Надев тапочки иду на кухню и завариваю крепкий кофе. В окно стучится осенний дождик, оставляя на окне водяные призмы и я кутаюсь в накинутый на плечи поверх халата плед. В такие дни совершенно не хочется куда-то идти, и накатывает хандра. К счастью сегодня выходной. Конечно, я думала сходить по магазинам, но осенняя морось за окном изменила все планы. Прихлебывая мелкими глотками кофе смотрю на улицу, а в голове кружится странная пустота. Вздохнув отворачиваюсь от окна и поставив в раковину кружку включаю воду. Руки действуют без моего вмешательства, совершая такие привычные движения, как вдруг в спину пахнуло теплом, приправленным пряностью и можжевеловым дымом от близкого дыхания. Замираю, не верящий взгляд упирается в матовую поверхность навесного ящика. Обернутся так страшно, и в то же время так отчаянно желанно...Прикусываю губку глубоко вдыхаю такой родной запах.

- Знаешь, я потеряла твой подарок. - Первые слова даются с трудом и голос срывается, когда по щекам из глаз непроизвольно катятся не пролитые за пять лет слезы. Горло перехватывает спазмом и я молчу, пытаясь проглотить вставший в нем болезненный ком. А потом зажмурившись решаю сказать то, что так хотелось сказать тогда, но я не решилась. - Мне плохо без тебя. Я... Я люблю тебя, мое медно-золотое небо. - Теплое дыхание шевелит завитки волос за ушами, миг и присутствие за спиной исчезает. Резко обернувшись смотрю на пустую кухню широко раскрытыми глазами и грудь сжимает тяжелая, удушающая боль. Рыдания вырываются на волю и я сползаю на пол, спиной скользя по дверце мойки, и не слышу как тихо звенит дверной звонок. Мелодичная трель настойчиво ввинчивается в окружающую меня боль и я, всхлипнув и утерев слезы встаю. Странно, сегодня я никого не ждала, но открыть дверь все же придется. Замираю и выдохнув беру себя в руки. Пальцы пробегают по дверному замку и я открыв, удивленно смотрю на молодого парня, чуть старше себя, стоящего на лестничной площадке. Он прикусил губу и взъерошил медно-золотые волосы. Глупая ситуация. Стоим и молчим, смотря друг на друга.

- Ты знаешь, я его нашел. - И улыбка такая неуверенная. И растерянный изумруд глаз из-под медного золота, прорезанный тьмой узкого вертикального зрачка. А в широкой ладони лежит брелок - деревянный желудь в медной окантовке и медный листик на колечке. Неверяще смотрю на него, а потом все смешивается. Мои слезы его нежные и сильные руки, тихий шепот и такой знакомый запах.

- Ты не исчезнешь?

- Нет. - И мягкая улыбка.

- А как же?..

- Летать, милая, можно и не на крыльях. - И тихий смех. А потом нежное касание лица теплыми сильными пальцами. - Я выбрал. Теперь все будет хорошо. - И ровное биение сильного сердца под ухом, прижатым к широкой груди.- Ты ведь самое мое дорогое сокровище…

Две нити в одной

Он задумчиво смотрел на заходящее солнце и саркастически усмехался.

Все было так банально и просто, но при этом так больно и горько, что хотелось завыть, как воют волки яркой луной ночью. Прикрыв глаз, блеснувшие алыми бликами безумия, он горько скривился. Хотелось умереть. Просто закрыть глаза и никогда их больше не открывать. Тихий судорожный вздох, но прежде чем уйти из этого глупого мира, он все же решил в последний раз увидеть ее. Пусть издали, пусть всего лишь на миг.

***

Крики толпы, разинутые в безумном реве, искаженные ненавистью и злобой. Она всхлипнула, когда полетел первый камень и споткнулась. Упасть не дала цепь, за которую ее вели к костру.

- Ведьма! Ведьма! Будь ты проклята, змея подколодная!

Разбитые в кровь губы горько улыбнулись и от треснувшей ранки к подбородку потекла свежая капелька крови. Было безумно страшно, но она знала, что только так сможет защитить самое дорогое, что у нее осталось.

***

Было ранее утро. Весна уже во всю готовила лес к приходу красавицы лета, а солнце, ласково обнимало теплом и нежностью. Окрестные птахи сходили с ума, заливаясь трелями, и весело журчал из-под камня родничок. А рядом с ним на колени опустилась маленькая девочка с яркими, как небо в летний полдень, голубыми глазами. Соломенная прядка выпавшая из косы упала на сосредоточенное лицо ребенка, когда она аккуратно подобрала длинный подол сарафана, и опустившись на колени зачерпнула сложенными лодочкой ладошками холодную прозрачную как слеза воду. Осторожно отпила и когда наклонилась за новой порцией, вздрогнула, заметив молчаливо наблюдавшего за ней человека. Подняв взгляд на незнакомца, девочка испуганно попятилась, пачкая длинный подол зеленью. Но незнакомец улыбнулся и чуть качнул головой.

- Не бойся, я не причиню тебе вреда.

И что-то было в его голосе, что она не могла не поверить ему. Несмело улыбнувшись, девочка поднялась с колен и стала с интересом рассматривать мужчину. Не сказать чтобы он был красавцем, да и шрам, тонкой ниткой бегущий от правого виска к губам, не придавал ему дополнительного очарования. Но что-то было в его глазах, а может в светлой, искренней улыбке.

***

Это было самое счастливое для него время. Он уже и не помнил когда был так счастлив. Но время шло и человеческая природа начала брать свое. Он все чаще с тревогой замечал, как разрастается сеточка морщинок в уголках любимых глаз, как пролегают у краешек губ складочки. Человеческая жизнь так скоротечна, так мимолетна. И тогда он решил открыться ей. Развернулись огромные антрацитово-черные крылья с проблесками далеких звезд на них, оскалились в грустной насмешке клыки, когда на любимом лице отразился испуг. А потом она замела и сделала неуверенный шаг, коснулась дорожащими ладонями чешуи и побледневшими губами прошептала:

- Родной?.. - Первый испуг прошел и она прижалась всем своим маленьким телом к его бронированной щеке и вновь шепнула - Мой нежный, любимый... родной.

И было еще много вечеров, проведенных в небе, и его дыхание согревало ее теплым пламенем, даря утраченную казалось бы молодость и легкость движений. А потом она пришла и с холодной улыбкой сказала, что нашла свое счастье, и более не желает его видеть. Было еще много слов, о том, что люди и драконы не должны жить вместе, что она хочет нормальную семью, что хочет детей. И он отпустил, а потом метался меж небом и морем, то падая в густую синюю глубину, то взлетая почти до звезд.

***

Она была так счастлива когда-то, но однажды вечером, возвращаясь в деревню, с охапкой полевых цветов, что нарвал для нее ее родной и любимый дракон, она увидела странный отряд. Всего их было чуть больше десятка, все закаленные боевые маги. Все одетые в лаково поблескивающие чешуйчатые латы.. латы из драконьей шкуры. Цветы медленно посыпались на мостовую из ослабевших рук. А внутри разрастался ледяной ком ужаса. Охотники никогда не приезжали просто так. Но ведь не только драконы были их целью. Решение созрело мгновенно, и она, развернувшись, побежала обратно. Больнее всего было видеть боль и отчаянье, которое поселилось в его глазах, после холодных и надменных слов, слетевших с непослушных губ. Но она выдержала и ни слезинки не пролилось из глаз, не дрогнул голос и не выдали ее состояния тонкие пальцы, сжимающие тонкий стебелек полевого цветка. Он развернулся и улетел, а она вернулась на негнущихся ногах обратно.

Ее загоняли по лесу как зверя, травя собаками. Ну что может противопоставить умелым воинам простая девушка? В пыточных сгорело все, гордость, стыд и сорвался голос, но она сумела промолчать, сумела скрыть. Окровавленные губы вновь улыбнулись и она посмотрела в синее небо уже не боясь своей участи. А когда взметнулось пламя, то первый раз за много лет оно не было более ласковым и нежным. Его жадные руки сорвали остатки одежды, а голодные поцелуи заставили кричать от боли.

***

Этот был последним, он точно знал, потому что до него были еще тринадцать. Сильный и гордый, он не ползал на коленях как его соратники и не молил о прощении, потому что знал, его не будет. Дракон любит лишь раз, и за свою любимую не пощадит.

Как глупо получилось, и как же они проглядели? Ведь все признаки связи были на лицо. Девчонка обвела их вокруг пальца, спасая свою мерзкую ящерицу. Охотник не понимал как можно любить его, но все же залюбовался переливами созвездий на угольно-черной шкуре. А потом чудовище раскрыло пасть и мир потонул в агонии боли.

***

Было ранее утро. Весна уже во всю готовила лес к приходу красавицы лета, а солнце, ласково обнимало теплом и нежностью. Окрестные птахи сходили с ума, заливаясь трелями, и весело журчал из-под камня родничок. Новая весна. И опять в одиночестве. Без нее. Как всегда. Древний дракон тяжело вздохнул. Он давно уже не видел яркой радостной зелени молодой листвы, не замечал глубину высокого неба. Зачем ему все это, без нее? Не успел, не сберег...

Шорох травы и тихий смех заставили удивленно поднять морду и вглядеться. А потом ретироваться, сменив облик и зайти за широкий ствол стоящего рядом дерева. Девочка, почти уже девушка, весело пробежала к родничку, и подтянув на коленях джинсы, присела на корточки у прозрачного ручейка. Маленькие ладошки зачерпнули ледяную воду и она наклонившись аккуратно отпила. Так знакомо и все же непривычно. Его буквально бросило вперед, потянуло к этой чужой девочке, которая весело улыбнулась и подняв на него взгляд ярких как летнее небо глаз и откинув со лба пшеничного цвета прядку, выбившуюся из косы.

- Здравствуй, родной. - Тихий голос и счастливый смех. - Я всегда буду с тобой, мой единственный, мой нежный.

И легкое касание тонкими пальчиками щеки. Такое родное и, казалось, навсегда утерянное.

Крылья для души

Девочка задумчиво поковыряла прутиком землю и подняв на меня свои ясные лазоревые, как само небо, глаза спросила:

- А правду говорят, что где-то далеко-далеко существуют драконы?

Я улыбнулся и, присев на поваленный ствол дерева, вытянул гудящие от долгой прогулки по лесной чаще ноги.

- Правда.

Она вновь опустила глаза на рисуемые на песке бережка небольшой речушки лишь ей понятные знаки, и пшеничного цвета челка упала на лицо, пряча в тени задумчиво сосредоточенное выражение.

- Расскажи о них. Ты их видел? На кого они похожи? Они злые или добрые? - И вновь внимательный взгляд из-под густых, цвета гречишного меда, ресниц. Я поднял газа к небу и проводил задумчивым взглядом бегущие по небу облака.

- Они невероятные. Непонятные. Тот кто видел их полет никогда не забудет этого мига, потому что именно в их танце со стихиями рождается магия мира. Мудрые, как самые древние старцы, и одновременно непосредственные и любознательные, как дети. Совершенные. - Я вновь улыбнулся, но теперь уже задумчиво.

Она зачарованно смотрела на меня, ловя каждое слово, и глаза ее сияли. Такая маленькая и серьезная.

- А правда, что они часто превращаются в людей и ходят среди нас, неузнанные?

Я отпустил взглядом небо, даря ему свободу от моего пристального внимания, и глянул в искрящиеся надеждой и застарелой болью детские глаза. Глаза, которые еще умели верить в чудо и видеть его.

- И это тоже права. Драконам нужна суета и торопливость людей. Им нужна их кипучая энергия, страсть, любовь к жизни, чтобы помнить, для чего они живут и творят магию. Любой устанет, если будет веками наблюдать за бегом реки времени, которая не касается тебя даже каплей.

Девочка подалась вперед и с затаенной жаждой чуда спросила.

- А правда, что они могут подарить человеку крылья и забрать его все печали? - И замерла, боясь выдохнуть.

Я задумчиво смотрел на маленькую, искалеченную телесным уродством и сиротской долей, сидящую передо мной девочку, а видел искрящуюся внутри невинную и такую яркую душу.

- Нет. - Она вздрогнула и начала гаснуть на глазах. Угрюмо посмотрела на знаки на песке и резким росчерком палочки обсыпала песок на незаконченный рисунок. Встала, старательно отряхивая худые, выпирающие исцарапанные колени и, оперевшись на прислоненный к стоящему рядом пеньку костыль, встала. Повернулась ко мне спиной и медленно похромала в сторону города. Я мягко улыбнулся и позвал легкий теплый ветерок, который нежно растрепал лежащие грязными сосульками на худеньких плечах соломенные волосы и нежно коснулся обветренной огрубевшей раньше времени кожи.

- Нет, мы не умеем дарить крылья, но мы умеем лечить души и дарить им второй шанс. Ты хочешь, малышка?...

Она обернулась, удивленно и недоверчиво смотря на меня, а душа уже сияла, желая прикоснуться к чуду и не понимая, что она сама по себе маленькое волшебство. Я протянул ей ладонь и спросил, как когда-то спросили меня:

- Полетаешь со мной? - она недоверчиво шагнула и коснулась моей руки дрожащими маленькими пальчиками. Моя ладонь плотно обхватила ее ладошку и, улыбнувшись, я уронил на нас небо. Она так хотела верить... Счастливый смех невесомыми колокольцами разнесся окрест и небесная гладь приняла в свои ласковые ладони хрупкое грациозно гибкое тельце юного дракона.

- Танцуй, сестренка, танцуй! - Мой смех ласково коснулся искрящейся лазоревыми всполохами чешуи. - Танцуй, юная.

Настоящее желание

- Хочу замок! - Капризно сказала принцесса. - Я не привыкла к пещерам и холодной воде. У меня так кожа испортится. - И она, сморщив носик, потыкала пальчиком себя в щеку, любуясь на свое отражение в огромный начищенный до зеркального блеска щит.

- Ну так пожелай. - Хмыкнул дракон.

- Я и пожелала! - Капризно сказала принцесса надув губки и отвернувшись от своего отражения.

- Нет, ты сказала, что хочешь. Но на самом деле ты не желала, ты потребовала. А ты должна желать. - Терпеливо пояснил дракон.

Принцесса кричала, бросалась золотой посудой, топтала серебряные украшения, плакала и умоляла. Но дракон был не преклонен. А по прошествии недели вернул ее обратно родителям.

- Почему так рано? - Удивился король. - Мы даже принцев толком не собрали.

Дракон устало вздохнул и пояснил обеспокоенному родителю.

- У вас принцесса не настоящая. Уговор был на настоящую принцессу, а у вас подделка. Фальшивое золото.

Прошло 100 лет.

Принцесса задумчиво крутила в пальцах украшение.

- А как надо желать правильно? - Задумчиво спросила она дракона.

- Всем сердцем и душой. И искренне верить, что твое желание сбудется. - Улыбнулся дракон.

- Ах искренне верить... - Протянула принцесса и хитро прищурилась смотря на дракона. Закрыв глаза, она сосредоточилась на своем самом-самом заветном желании.

Прошло 50 лет.

- Милый, ты не забыл ту вазу? Твоя мама обожает венецианские вазы. Без нее никак нельзя. - Принцесса нервничала, это было заметно, но дракон по доброму улыбнулся и фыркнул.

- Конечно взял. Не волнуйся, ты ей понравишься. - Выйдя на площадку перед пещерой, он расправил золотые крылья и взмыл ввысь.

- Ой! Ну меня-то подожди! - Возмутилась принцесса, расправляя серебряные крылья.