Могильные шляпки

Глава 1

Матвей стоял на возвышенности и взирал на старенькие, развалившиеся деревянные дома. Брошенное село простиралось меж двух холмов. Когда-то капитальные здания, а нынче мрачные остовы стояли по обе стороны от заросшей дороги. Заборы давно покосились и развалились, огороды заросли бурьяном по пояс. Матвей морщился, переступая с ноги на ногу, не решаясь направиться к мрачному, покрытому дурными слухами месту. Но его завела сюда не случайность, а намерение порадовать своего учителя.

Поначалу Матвей держал путь к большой поляне за лесом. Она тянулась далеко на север, вдоль реки Лярун. И в это время года должна была быть усеяна множеством цветов, кои нужны были парню. Мастер Ирион послал его в лес. Кладовые алхимической лаборатории совсем опустели после зимы. И теперь он уже которую неделю, изо дня в день, собирал ингредиенты для лаборатории учителя.

Но в этот день что-то взбрело Матвею в голову, и он свернул с тропки на запад, в сторону села Хварь, надеясь раздобыть весьма ценные в алхимии грибы. Сжав губы и оставив в покое лямку мешковидной сумки, свисавшей с плеча, он принялся спускаться с холма. Весенняя роща вокруг цвела и пахла. Меж ветвей деревьев носились маленькие птички, щебеча между собой. Лёгкий тёплый ветерок шевелил густую траву, которая доходила Матвею до отворотов потёртых сапог. Припекающее солнце заставило расстегнуть верхние пуговицы кафтана с тесёмками и опустить пониже соломенную шляпу, дабы не слепило глаза. Но, несмотря на всю благодать, тепло, аромат цветов и весенних трав в воздухе, на сердце у Матвея было неспокойно.

Об этом месте в окрестностях ходила дурная слава. Люди старались обходить стороной село. По слухам, давным-давно сельчан подкосила болезнь, за считаные дни опустошившая окрестности. Она не щадила ни детей, ни женщин, ни стариков. А всему виной была ведьма, проклявшая односельчан. Говорили, что жители в один из дней собрались и, заперев старуху в доме, сожгли его вместе с ней. И пока тот полыхал пламенем, изнутри доносились вопли и проклятья старой женщины. Сами же люди ушли. Рассказывали, что даже после смерти ведьма не давала покоя округе. Урожай гнил, скот постоянно болел, а по ночам из сгоревшего дома вновь и вновь доносились вопли ведьмы.

Вдруг мелькнула чёрная тень. Матвей поднял голову, придерживая одной рукой шляпу. В небе над его головой кружил чёрный ворон. «Недобрая птица с недобрыми вестями», — подумалось Матвею. Но он тут же мотнул головой, прогоняя эти мысли. Ему хватало того, что он прокручивал в голове россказни о селе. Да и к тому же это всего лишь птица.

Расправив плечи, Матвей шёл дальше. Спуск становился более пологим, и трава значительно поредела. Можно было не опасаться запутаться в ней ногами и свернуть себе шею. Но мысли о селе не покидали его, как и ворон, круживший в небе, словно стервятник над падалью. Матвей припомнил рассказы путников, коим не посчастливилось остаться на ночь в гиблом месте, истории о чертовщине, творящейся здесь. О страшных воплях, разносящихся по селу, о пугающих тенях, стонущих душах, сгинувших от болезни сельчан, жаждущих утащить неудачливого путника. Старый Роб Сунди, сосед покойной матушки Матвея, как-то видел старую горбатую женщину, прохаживающуюся по заросшим улицам села. Он говорил, что это призрак ведьмы, который бродит между остовами домов в поисках свежей души.

Матвей не знал, что из этих историй правда, а что вымысел. Но чем ближе он подходил к ближайшему остову деревянного дома, тем быстрее билось сердце, а по спине бегали мурашки. Тишина давила, певчие птицы остались позади, не желая приближаться к селу, даже ветер притих. Казалось, что из-за каждой коряги, из-за каждой прогнившей стены на него кто-то смотрит.

— Каар! Каар!

Матвей подскочил на месте, еле сдерживаясь от того, чтобы рвануть назад, как можно дальше от этого проклятого места.

— Кааар! — повторил ворон, сидя на ветви большого раскидистого клёна.

— О боги… — пробормотал, успокаиваясь, Матвей.

Это был всего лишь старый ворон. Видимо, ему надоело нарезать круги в небе, и он решил отдохнуть. «Не подобает взрослому мужчине бояться всяких птиц», — подумал Матвей. Взбодрив себя мыслями, что не стоит обращать внимания на всяческие суеверия и так близко к сердцу воспринимать болтовню сброда, он направился дальше.

Чёрные зевы старых оконных рам провожали парня, который настороженно брёл по улочке, как и ворон, непрестанно следовавший за ним. Вдруг, когда Матвей более или менее расслабился, раздался чей-то жалобный крик. Парень замер как вкопанный, сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Помогите! — разнеслось по окрестностям.

Это был женский голос, полный боли и надежды на то, что кто-нибудь услышит и поможет. Матвей уже хотел было броситься на помощь, но вдруг замер. Крик шёл с противоположной стороны села, там, в низине, за холмом находились останки сгоревшего дома ведьмы, насколько Матвей знал из россказней. От этого ему стало ещё больше не по себе. Хотелось всё бросить и бежать. Матвей подумал, что учитель будет рад и обычным травам, которые он успел собрать по пути. Но крик о помощи...

— Прошу! Кто-нибудь! — голос казался таким жалобным, почти плачущим.

— Кааар! Кааар! — подгонял сзади ворон, сидя уже на ветви другого клёна.

Матвей не выдержал и, решившись, рванул со всех ног на выручку, извлекая из сумки маленький ножик, который использовал для срезания трав.

— Кааар! Кааар! — птица не отставала.

В считаные минуты Матвей оказался вблизи остатков жилища проклятой ведьмы.

— Кто здесь?! — крикнул Матвей, всеми силами борясь с желанием удрать и стараясь придать голосу больше твёрдости.

— Я здесь! — женский голос тут же ответил.

Он шёл прямо из пепелища. Матвей сам не понял, как оказался среди горелых стен здания. Бедняжке нужна помощь, и он тот, кто придёт на выручку. Перешагивая поваленные перекрытия потолка, он пробирался вглубь.

— Где же ты?!

— Я здесь… — жалобный девичий голосок ответил Матвею. — Прошу, помогите мне, — умоляла неизвестная, почти плача.

Понимание того, что где-то здесь молодая девушка нуждается в помощи, придало Матвею сил и уверенности в себе. Даже страх перед ведьмой пропал. Он же мужчина, кому как не ему помочь ей. Перешагнув очередную преграду, Матвей оказался на краю небольшой ямы. Пол обвалился в этом месте в погреб, и внизу сидела, поджав ноги, чумазая девушка. Молоденькая, русые волосы собраны в хвостик, курносый носик и веснушки на щеках, грязный сарафан в цветочек. Матвей наклонился над дырой. Девушка взглянула на него заплаканными глазками, всхлипнула пару раз.

— Ногу подвернула… — жалобно пробормотала девушка.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся ей Матвей. — Не плачь. Я тебя вытащу.

Девушка ещё раз всхлипнула и согласно закивала.

— Тебя как звать-то? — Матвей закрутил головой по сторонам, пытаясь придумать, как вызволить бедняжку.

— Милли… — тихонько протянула девушка. — А тебя?

— Матвей, — ответил парень. — Как ты оказалась там?

— За могильными шляпками полезла, — девушка кивнула куда-то в сторону.

Там, в тёмном углу подвала, виднелись серенькие грибы. Матвей хмыкнул, удивившись, ведь он ради них пошёл в село, зная, что они встречаются только здесь. Могильные шляпки очень ценятся у любых знахарей и тем более алхимиков. Если Матвей смог бы добыть хоть горсть таких для своего учителя, то тот бы обязательно щедро наградил парня.

Матвей встал на колени на краю ямы. Снял с плеча сумку и протянул лямку девушке.

— Хватайся. Я вытяну тебя.

Милли поднялась с пола, прихрамывая на левую ногу. Парень отметил тоненькую фигурку девушки и небольшой рост. На взгляд, лет семнадцать, может, меньше. Она сделала пару шагов и схватилась обеими руками за лямку. Матвей обратил внимание на красивый браслет на правой руке, означавший, что девушка замужем или кому-то обещана. Даже немного расстроился, хотя тут же отогнал эти мысли. Ведь у него уже была подруга и, как казалось Матвею, отвечала симпатией на все его неуклюжие ухаживания.

— Зря ты… — как-то грустно произнесла Милли. — Не обижайся, ладно? Я не специально... Это всё она...

Матвей замер, недоумевая. Но не успел он и слова вымолвить, как эта тоненькая хрупкая девушка потянула лямку на себя, увлекая его в яму. И откуда столько силы взялось? Матвей коротко воскликнул от неожиданности и полетел кубарем вниз. Последнее, что успел запомнить перед тем, как всё потемнело в глазах, — это прекрасное, но грустное личико Милли, сереющее и рассыпающееся словно туман.

Сколько времени пробыл без сознания Матвей, не знал. Очнулся он, когда уже стемнело, лёжа на сырой земле в глубокой узкой яме, с торчащими со всех сторон корневищами. Ничего общего с тем подвалом, куда упала девушка, не было. Доверху — две, а то и три сажени, не меньше. В отверстии виднелось звёздное небо. На ощупь Матвей нашёл сумку. Слава богам, она была рядом. Извлёк две колбочки, всмотрелся, проверяя, те ли. Немного лунного света проникало в яму. Он смешал содержимое колбочек в одной и взболтал. Смесь слабо засветилась мягким синеватым светом, освещая яму.

— Милли… — хрипловато позвал Матвей девушку, осматриваясь по сторонам.

Голова немного побаливала, наверно, будет шишка. Он коснулся ладонью затылка, нащупав ноющий бугорок. Яма была небольшой. Матвей разглядел узкий туннель, который уводил куда-то вглубь. Но Милли нигде не было.

— Кааар! — раздалось над головой.

Матвей вздрогнул. Где-то в небе летал тот чёртов ворон. И, как казалось парню, насмехался над ним.

— Матвеееюшка… — нежный заискивающий голосок раздался из темноты туннеля.

Матвей в ужасе взвыл в голос, забиваясь к противоположной стене от туннеля. Сердце бухнулось куда-то вниз. Трясущимися руками парень засунул пузырёк-светильник в карман и попытался выбраться наверх, цепляясь за корни. Пыль, земля и камни сыпались ему на голову и в рот. Но он полз вверх.

— Помоги мне, Матвей! — раздался снизу голос Милли.

Матвею казалось, что кто-то вот-вот схватит его за ноги, но посмотреть вниз не хватало смелости. Голос этой девушки словно звучал у него в голове, звал назад, вниз, в глубину подземелий. Но он больше не хотел быть героем. Страх овладел им.

— Кааар! Кааар! — кружил ворон в небе.

Матвей был почти наверху, оставалось всего одно усилие. Он поднял голову вверх, дабы выкрикнуть пару проклятий мерзкой вороне, но вместо звёзд на небе увидел сгорбленный силуэт. И лицо. Бледное, морщинистое лицо старухи с волдырями на щеках. Пустые глазницы смотрели на него. Матвей машинально разжал пальцы рук и с криком полетел обратно в яму. Приземление оказалось весьма болезненным. Но чудом Матвей ничего себе не сломал. Он поднял голову вверх и оторопел от увиденного. Нечто чёрное спускалось, цепляясь руками и ногами за оба края ямы. Земля ссыпалась ему на голову.

Плохо соображая от страха, пригнувшись, Матвей рванул в туннель. Тусклый свет из пузырька освещал проход всего на пару аршин. Здесь он вспомнил про голос, звавший его из глубины, и остановился. Всё его тело сотрясала нервная дрожь, в горле пересохло. С усилием он заставил себя обернуться. Позади, в слабом свете луны, попадавшем в яму, он увидел сползающую вниз старуху без глаз. Она издавала мерзкий клокочущий вой.

— Пошла вон! — взвизгнул парень, задыхаясь от страха.

Выбор был невелик: либо в руки старухи, постепенно приближающейся, с неестественно скрюченными конечностями, либо во тьму, куда его звал голос Милли. Матвей выбрал тьму и побежал в неизвестность. В низком туннеле постоянно приходилось пригибаться и перепрыгивать торчавшие отовсюду корни. Скоро ход раздвоился. Он понятия не имел, куда они ведут и есть ли вообще отсюда выход, поэтому, недолго думая, бросился в правое ответвление. Чудовище, идущее по пятам, скрылось из виду, лишь завывания всё ещё доносились из туннеля.

Матвей не сразу заметил, что ход стал расширяться, и вскоре оказался в какой-то большой пещере. К удивлению парня, здесь было достаточно светло. И дело было не в его светильнике. Из стен росли какие-то голубоватые кораллы, тускло освещая всё пространство. В центре находился круглый камень, отшлифованный до зеркального состояния. Осмотревшись внимательнее, Матвей заметил, что по стенам пещеры во все стороны уходили туннели, такие же, как тот, по которому бежал он ранее.

Паника окончательно овладела им. Он сел на пол, обхватив руками голову.

— О боги… — тихонько пробормотал он, всхлипывая. — Это всё неправда, это неправда…

Матвей пытался убедить себя, что это всего лишь сон, морок, который вот-вот пройдёт, но пещера не исчезала. Он прикрыл глаза и очень глубоко вздохнул три раза, пытаясь успокоить себя. Нужно было срочно собраться с мыслями. Ведь неизвестно, когда гонявшееся за ним чудовище настигнет жертву.

Матвей раскрыл сумку и стал рыться в ней, периодически вынимая какие-то маленькие мешочки. В одних лежали лепестки разных цветов. В других — стебли каких-то растений и грибы. Ещё на свет появилась деревянная ступка и пестик. Он ссыпал несколько разных трав в ступку и стал их измельчать. Получалось плохо, ведь руки всё ещё тряслись. Получившийся порошок ученик закинул под язык. Это снадобье имело успокаивающее действие, помогало сосредоточиться и должно было унять нервную дрожь. Конечно, в отличие от своих наркотических аналогов, его действие было весьма слабым, но хоть что-то.

Матвей принялся смешивать следующие травы. Серая черёмуха, мышкин гриб и соцветия ляволы — это будет слабенький аналог средства от морока и сглаза. Должно помочь в определении того, что истинно, а что лишь кажется.

— Иди за шляпками… — над ухом раздался шёпот Милли.

Матвей подскочил, завывая от испуга. Ступка с пестиком выпали из рук, один из мешочков перевернулся, и содержимое высыпалось на землю. Он завертел головой по сторонам, но никого рядом не было.

— Что за шутки?! — выкрикнул Матвей, сжимая кулаки, словно готовясь к рукопашной.

Но ответом ему был лишь клокочущий вой из туннеля. Нужно было бежать. Но в какой из туннелей? Вдруг Матвей заметил движение краем глаза: какая-то тень скользнула сбоку. Матвей обернулся, но никого не увидел, только серые грибы на длинных ножках росли возле одного из ответвлений.

— Могильные шляпки… — пробормотал Матвей, узнав грибы.

Сразу вспомнился голос девушки: «Иди за шляпками». Очередная ловушка?

Или наоборот? Матвей не знал, что ему делать, куда бежать. Но здесь ему в голову пришла гениальная идея. Он подбежал к грибам. Срезал несколько и размял их прямо рукой. Увидел бы такое обращение с ингредиентами учитель — ему бы неслабо влетело. Извлёк несколько пустых склянок и добавил в каждую порошок, из которого сделал светильник. Матвей торопился, много просыпал мимо флаконов. Потом добавил в каждую немного размельчённых шляпок.

И вовремя: из пещеры появилась уродливая безглазая голова. Тварь передвигалась как паук, на четырёх лапах. Увидев жертву или почуяв её, кинулась на Матвея.

Ученик уже сжимал в руке один из пузырьков. Встряхнул его хорошенько, тот начал светиться и быстро нагреваться. Серые шляпки делали смесь очень нестабильной и взрывоопасной. Матвей метнул пузырёк в монстра. Он врезался в его торс и с яркой вспышкой взорвался. Чудовище дико заверещало и отпрыгнуло в сторону, стуча ногами и руками о землю, как в барабан. Матвей метнул ещё один пузырёк, но промазал. Грохнуло в паре метров от неведомого чудовища.

— Получила, тварь?! — весело вскрикнул Матвей. — Убирайся! Пошла вон!

Но веселье длилось недолго. Из других ответвлений послышались странные шорохи. А нечисть затихла в дальнем углу и, как казалось, насмешливо улыбалась. По спине парня пробежал холодок. Осталось только два флакона, и что-то подсказывало Матвею — на всех не хватит.

Из туннелей появлялись уродливые создания, чем-то похожие на пауков на четырёх лапах, с человеческими изуродованными головами и длинными суставчатыми руками. Матвей застыл в безысходности. Бледный, уже прощающийся с жизнью.

— Иди сюда, мой хороший, — раздался мерзкий хриплый голос из уст паукообразной старухи.

Матвей ощутил прикосновение к своей руке. Подпрыгнул, уже готовясь метнуть в очередную тварь флакон, но увидел Милли. Она держала его за руку и тянула в туннель с грибами.

— Быстрее! — прокричала девушка.

Матвей без раздумий бросился следом за ней. Лучше пусть она убьёт его, чем эти монстры. О том, что девушка пытается помочь, Матвей не думал. Он был уверен, что она часть всей этой чертовщины. Но выбирать не приходилось.

Страшные монстры бежали сзади, не отставая и чудовищно вереща. Матвей метнул один из флаконов, не глядя, себе за спину. Раздался грохот, но пауки не отставали. Он бросил короткий взгляд назад и увидел уродливое лицо твари в каком-то метре от себя. Руки монстра почти касались его. Матвей открыл рот, пытаясь в ужасе закричать, но из горла вырвался лишь сиплый стон.

Последний флакон полетел назад. Грохнуло, полыхнуло ярким светом, тварь заверещала. Вдруг что-то загудело, земля под ногами убегающих затряслась. Сверху посыпались земля и мелкие камни. Матвей обернулся: туннель сзади обваливался, засыпая визжащих тварей под грудой камней.

Всё было кончено. Причём для всех.

В голову Матвея что-то ударило. Он упал на землю, разбивая лицо о камни. Мир поплыл вокруг него, всё тряслось, земля набивалась в рот и лёгкие. Последнее, что Матвей запомнил, — это лицо Милли и то, как девушка накрыла его собой.

Матвей открыл глаза. Всё тело болело, во рту была земля. Он со стоном перевернулся набок и закашлялся. Грудь страшно болела, всё лицо было в засохшей крови вперемешку с землёй. К великой радости, флакон-светильник не пострадал. Он кое-как сел, прочистил засорённые глаза, осмотрелся. И безысходность овладела парнем. Туннель обвалился с обеих сторон. Выхода не было. Матвей оказался в ловушке.

К горлу подступил ком. Здесь он вспомнил о Милли, но девушки нигде не было. Он подумал, что её завалило, попытался сдвинуть несколько валунов, но не смог. Сил не осталось. Рёбра ужасно болели при любом движении. Матвей опустился спиной на камни и заплакал. Столько мучений — и всё зря. Его не сожрали пауки, так значит, он умрёт от голода в этой пещере или задохнётся, что, скорее всего. Он всхлипывал, размазывая слёзы по лицу вперемешку с кровью и пылью.

И эта девушка не давала покоя. Кто она? Почему заманила его в логово этих тварей? Зачем пыталась помочь потом? Возможно, она и не человек вовсе, может быть, она дух или призрак. Злой или добрый? Всегда появлялась так же внезапно из ниоткуда, как и пропадала. Да какая разница, сейчас это не имеет значения. Оставалось только ждать своей смерти. Слёзы всё никак не унимались. Плечи Матвея вздрагивали при каждом всхлипе.

Свет фонарика начал тускнеть. Эта смесь не вечна, её хватает лишь на несколько часов, и время на исходе. Судьба Матвея — умереть в кромешной тьме. Но вдруг откуда-то из-под завала, с той стороны, откуда он бежал, раздались странные звуки. Будто бы кто-то скрёбся под камнями. Парень замер, прислушиваясь. Судьба задохнуться в темноте стала очень желанной для него, но она ускользала. Звук усиливался. Теперь Матвей был уверен, что одна из тех тварей прорывалась к нему через завал.

— Нет! Нет! — взмолился Матвей. — Убирайтесь! О боги!

Он вскочил на колени, превозмогая боль, стал пытаться разобрать завал с противоположной стороны, надеясь вырваться из западни. В воздух поднималось всё больше пыли, уже почти ничего не было видно. Матвей сдирал ногти, кашлял, но, не обращая на это внимания, всё рыл землю, откидывал камни.

— Ты меня не получишь! — выкрикнул он со злостью.

Он решил, что не опустит руки, не умрёт без боя. А чудовищный паук всё приближался. Уже было слышно его шипение. Вот-вот он набросится, ещё немного — и страданиям Матвея придёт конец. Ученик поднял увесистый булыжник, готовясь встретить тварь.

Позади посыпалась земля. И в тусклом свете умирающего фонарика появились когтистые, окровавленные руки монстра. Одна из них вцепилась в левую ногу Матвея. Тот закричал и стал бить по ней булыжником. Тварь сделала один рывок и выскочила словно из трубы. Задние лапы остались в узком проходе. Фонарик откатился в сторону. Матвей с воплями наносил удар за ударом по уродливой морде. Тварь верещала и царапала руки и грудь человека. Вонючая кровь чудовища брызгала во все стороны.

Паук вцепился когтями в левое плечо Матвея, разрезая плоть и кожу. Парень завыл от боли. Он из последних сил оттолкнул ногами от себя это мерзкое создание, навалился сверху и бил, бил и бил камнем по голове, пока та не затихла и последние силы не покинули Матвея.

Фонарик потух.

Всё погрузилось во мрак, тьма завладела Матвеем. В ушах звенело от давящей тишины. Дёрнул же его чёрт пойти в это проклятое село, на кой сдались ему эти чёртовы грибы? Нужно было собрать трав, как обычно, и идти назад, к мастеру. Но нет, ему хотелось получить одобрение мастера и, чего уж таить, более весомую награду. Возможно, учитель бы дал Матвею пару монет на выходной день. Сейчас он мог быть дома, в своей каморке, выделенной мастером Ирионом, или пить эль в трактире. А возможно, встретился бы с прекрасной Элизабет, за которой бегал уже пару месяцев.

Но вот что странно: подумав о ней, он увидел перед глазами, как наяву, образ Милли. Она печально глядела на него откуда-то из темноты, и по бледной щеке катились слёзы. Он винил девушку, или чем она была на самом деле, во всех бедах, но при этом её образ не выходил из головы. Может быть, виной тому было нежелание умирать в одиночестве, а может...

— Сюда… — откуда-то раздался её шёпот.

Он уже потерял всяческую надежду на спасение, как вдруг откуда-то потянулся лучик света. Матвей с трудом встал на колени, оттолкнув тушу паука в сторону. Ему в лицо светил свет. Парень радостно воскликнул и стал вновь копать.

Вскоре он выбрался наружу и очутился в светлой просторной пещере. Оказалось, что до выхода был какой-то аршин, полтора. Пещера была в скале и заканчивалась пологим склоном, а внизу, саженях в четырёх, текла широкая быстроходная река.

На лице Матвея появилась улыбка. Выбрался, живой! Уже настал день. Солнышко светило высоко. Матвей сел на обрыве и занялся своими ранами. Оторвав кусок ткани от рубахи, замотал изодранное плечо. В чудом уцелевшей сумке нашлось пару травок для ран. От радости, что он снова видит солнце, парень не обращал внимания на боль во всём теле. Главное было то, что он смог вырваться.

Матвей осмотрелся по сторонам. В дальнем углу лежала груда какого-то тряпья. Ему стало любопытно, он подошёл. Это оказались останки человека. Матвей присел рядом. Сразу же обратил внимание на браслетик среди костей, подобрал его и присмотрелся.

— Милли… — произнёс Матвей, узнав брачный браслет девушки.

Такой же был на ней в тот момент, когда парень пытался вытащить девушку из погреба. Хотя на самом деле, как теперь понимал Матвей, не было ни погреба, ни девушки в нём. Но, несомненно, она спасла его, указала верный ход. Остатками тряпья был её сарафан. Цветочный узор выцвел и посерел от времени.

— Спасибо хоть на этом, — слабо улыбнулся парень.

Её душа была рада. Милли радовалась, Матвей был в этом уверен и сам улыбался, пока спускался по склону к воде. Она его заманила, и она же его вытащила.

Парень умылся холодной водой, смывая кровь и грязь с лица и рук, промыл плечо, вдоволь напился. Огляделся вокруг. Это явно была река Лярун, но где именно он вышел — непонятно. Поразмыслив немного, решил идти вдоль берега на юг.

Когда Матвей, хромая, отошёл метров на сто, что-то заставило его обернуться. В пещере, на самом краю, стояла Милли в своём цветастом сарафане и махала рукой.

— Я вернусь и помогу тебе! — прокричал Матвей и помахал ей рукой.

Но в следующий миг за спиной девушки возник силуэт ведьмы с паучьим торсом. Она обняла её лапами и утащила вглубь пещеры. Матвей смотрел в ту сторону, разинув рот и сжимая в руке браслет Милли. Через мгновение он бросился прочь, подальше от проклятого места. Но был твёрдо уверен, что придёт время, и он вернётся, дабы освободить душу бедной девушки.