Много имён

Гуурза "Жестокая кошка"

Первый раз так. Первый раз руки трясутся. Обычно, стоя перед очередными расписанными золотом и серебром дверми, я попровляла свою секиру и с ноги вламывалась на приём какого-нибудь богатенького купца. В этом городе "высшее" общество даже привыкло к этому.

Сейчас иначе:

- Спасибо за помощь, господин Зелиндр.

- Ох, право слово, не стоит. Понимание того что так однажды вы не придёте ко мне стоит гораздо дороже. Я сильно сэкономил, хехе. - нервно рассмеялся со своей же шутки.

Двери распахнулись и конферансье объявил: "Глава третьего отделения купеческой гильдии, Пиколо Зелиндр. С телохранителем."

Когда мы зашли все разговоры стихли и можно было услышать сглатывания. Конечно, телохранитель. Никто не понимал что происходит. Не привыкли что я ТАК работаю.

Могла бы поимённо назвать каждого в этом зале. Многие пользовались моими услугами, многие пытались. Мои методы все знают досконально. Вижу как закатывает глаза хозяин празднества. Это будет пятая смерть на его приёме. Кажется он теперь рекордсмен. Тоже некий способ подорвать репутацию.

Все понимают что я последняя точка в их интригах. Лишь парочка личностей здесь не заслуживает смерти и я всегда отказывалась на контракты на них. Черед остальных однажды придёт.

Когда на тебя прёт огромная туша, а я такая и есть, спасибо маме с папой, интересно как там у них дела, хочется убежать, вжаться, молить богов в спасении. Но что хочется когда эта самая туша стоит напротив тебя несколько минут и размышляет о чем то?

- Послушайте, госпожа.. Гирза? Я могу заплатить гораздо больше чем вам обещали. Я, я, я влиятельный полуэльф, знаком со многими важными фигурами по всему побережью.. - он всё болтал, но чем отчетливее я вспоминала прошлое, тем тише звучал его визгливый голосок.

----------------

Обычно мои ритуальные поединки занимали секунд двадцать. Однако этот затянулся. Уже целую минуту Заграв отклонял мою секиру точными толчками пальцев. И где ты шлялся целый год, что так научился. Я вообще то скучала.

Открылся. Пинок ногой, сближение, отпустить секиру и схватить за шею. И я лежу на земле. В захвате. Что?

- Кажется, в этот раз я всё таки смог. - эта фраза привлекла ещё больше зевак, чем когда вождь пьяным объявил поход на филборгский лес.

- Ого, я что сплю.

- Не верю своим глазам.

- Может она поддавалась?

- Ага, а чего семь раз до этого не поддавалась?

- И это только с Загравом. А он бывало был искалечен поболее других.

- Точно, вспомните как Сурбур месяц хромал.

- Да, было времечко. Сейчас то вождь уже.

- Да и её ровестниц разобрали давно.

- Надо с Загравом смахнуться будет. А то уж больно странно он сражается. Раньше то топорами, всё прально, а ща? Ладошками?

За время пока эти слабаки чесали языками я встала и пришла в себя.

- Ты победил. Я буду твоей женой. Не забудь достойный меня трофей с набега - "я что, улыбаюсь?"

Уже уходя с поля расслышала:

- Это, мужики, а реально вообще с набега дом притащить?

------------

Я считаю что битвы бывают славные, сраные и те в которых я не участвовала. И лучше бы эта относилась к третьей категории. Но пока вторая. Я рубила этих блядских эльфов уже целый час. И целый час Заграв отражал все болты и стрелы что в нас летели. Даже магические. Лучший напарник из возможных. Ни капли не жалею что проиграла тогда. Только всё ещё не понимаю как.

Секира должна врубиться в доходягу полуэльфа, но вместо этого проходит насквозь. И пока выдергиваю из земли вижу как на меня несётся огненный шар. Чтож, это Заграв точно не отразит. Зато умрём вместе, в бою, как завещали предки. Даже романтично.

Я опять ничего не поняла, как тогда. Я уже приняла свою смерть как оказалась в воздухе. С высоты наблюдала как огонь разрывает тело жениха. А он стоит на ногах, не сгибаясь, в своей любимой стойке, улыбается в полные страха глаза полуэльфа. Мои же глаза щипет. Никогда раньше не плакала. Бабка говорила что иногда надо дать волю чувствам. И через слёзы из меня пошла ярость. Такая жгучая и опасная не только для врагов, но и меня. Казалось в тот момент мой крик оглушил всё поле боя. Гул боевого рога, да, батя?

Как потом рассказали, оставшихся врагов я порубила в одиночку. Но нет, не всех. Я видела как ОН исчез во вспышке. Гнаться за местью это не по мне, да и смерть Заграва хоть и пришла рано, но лучшей смерти орку не придумать. Но какого хрена ты подставился спасая меня?! Сраный герой.

---------------

А этот жалкий купец всё болтал. Я запомнила его другим. Сейчас он жирный, с бегающим взглядом, размяг и привык к хорошей жизни.

- Гуурза

- ...могу предложить арт.. а, что?

- Меня зовут Гуурза - вытаскиваю секиру из-за спины. Оружие на этом приёме дозволено только телохранителям.

- Пожалуйста, Госпожа Гуурза, не делайте этого. - он уже не тот кому стоит мстить за Заграва. Но у меня контракт.

Один удар и полукровка затихает. Я же иду к столу с едой. У лорда Амперриора всегда подаются вкусные сырные тарелки.

А приём продолжился. Труп унесли слуги, а господа продолжили вести беседы и кидать взгляды на двухметровую орчиху. Кто-то даже заговаривал с ней. Все осознавали что однажды подобное произойдёт с ними. И это так будоражило заскучавшие умы интриганов.

Гилсандер "Верный рыцарь"

У костра сидит мужчина средних лет. На нём тёмные одежды. Рядом свалена кольчуга с походным рюкзаком. Машинально очищая от крови грозного вида глефу, он смотрит в огонь. И изредка моргает.

Моргает.

Важно расхаживает толстяк. Что-то говорит. Все его внимательно слушают. И выстроившиеся в ряд рыцари. И маленький мальчик.

Светловолосый паренёк лет восьми. Ухоженный, будто бы светящийся невидимым теплом. С задорной улыбкой, счастьем и весельем в глазах. Пока его отец что-то говорит, вроде бы даже что-то важное, мальчуган рассматривает рыцарей. Отец и сын ходят, толстяк всё говорит, мальчик смотрит.

Смотрит на меня. Показывает на меня пальцем.

- Псс, Гил, ты хоть моргни что понял. - шепчет стоящий рядом рыцарь.

И я моргаю. И глядящий в мои глаза молодой господин тоже моргает.

Моргает.

- Гил, пошли в северный лес, деревенские пацаны сказали там живёт карга, я посмотреть хочу, говорят они жуть какие уродливые, а вдруг та тоже, или нет, надо проверить, может это не карга а добрая лесная ведьма, может мы подружимся и она станет работать на отца, тогда у нас будет своя ведьма, а у соседей ведьм нет и они будут боятся и не будут воевать с нами...

- Простите, молодой господин, это слишком опасно, мы не можем туда пойти.

- Да сколько раз говорить! У меня имя есть! Называй меня "******". И вообще ты мой личный рыцарь, ты меня защитишь! Значит не так там и опасно! Пошли пошли пошли пошли...

- Если я буду защищать вас, то кто же защитит меня?

- Ты издеваешься что-ли? Ты сам!

- Хмм, боюсь моей силы пока что не хватает на нас двоих. Давайте уговор, как только я стану достаточно сильным чтобы защитить не только вас но и себя, мы тут же отправимся.

- Но это долго! - и светловолосый мальчуган с задорной улыбкой, счастьем и весельем в глазах сел на траву и стал усиленно думать. - Точно. Если я буду тоже сильным то смогу защитить тебя! А ты в это время будешь защищать меня! Уверен, так будет гораздо быстрее. Давай, научи меня сражаться этой своей палкой.

- Она называется глефой. Смотрите...

И мальчуган смотрит как ещё молодой парень с тёмными волосами показывает стойки и приёмы. И только когда в глазах появляется сухая боль он моргает.

Моргает.

- Знаешь, Гил, я не верю что отец отпустил нас в этот лес.

- Вы стали сильны, молодой господин. Вам уже не так нужна моя защита. Это хороший экзамен для вас.

- Я так устал тебе говорить что меня зовут "******". Уверен ты устал это слушать. Так может быть будет какой то компромисс?

- Извините, молодой господин.

Тяжёлый вздох вырывается из груди юноши с задорной улыбкой и весельем в глазах. За спиной у него висит тяжёлого вида глефа. Сверкает латный доспех, в котором парень легко двигается по лесу.

Они идут уже целый день. Нет развлечений, теплой ванны, мягкой кровати. Только молодой мужчина и юноша. Пока...

- Вот знаешь, Гилсандер, ты её убил, ты её и тащи до замка. - дуется молодой аристократ.

- Я понимаю что вы хотели убить чудовище, но не вмешайся я в тот момент, тащить бы пришлось вас.

- Да да да. Я понял свою ошибку. Заигрался. Бывает.

- Надо будет вас погонять ещё на тренировочном поле.

На этих словах господин поворачивается на меня. Я был бы слепым, если бы не заметил как он яростно моргает.

Моргает.

- Этот бал говно.

- Господин, если вас услышит хозяин дома, вы нарвётесь на дуэль. А это ваш первый выход в свет. Вы и так припозднились, сильно. Не стоит так быстро портить себе репутацию.

- Лучше бы я по городу прогулялся.

- Все девушки к которым вы обычно "прогуливаетесь" либо уже здесь, либо скоро прибудут.

- Что, правда? - молодой мужчина со светлыми волосами и весельем в глазах осматривает богато украшенный зал. - К слову о девушках, я что-то не припомню рядом с тобой ни одной? Тебе сейчас сколько лет?

- Тридцать.

- То есть с двадцати или девятнадцати ты крутился вокруг меня. И я ничего не видел. Как объяснишь?

- Пока спали я ходил к проституткам.

- Госпади боже. Фу. Мне тебя жалко. А как же любовь?

- Успеется.

- Ну а... - в этот момент господин замечает как худощавый паренёк лет шестнадцати брезгливо кидается фразами в высокую рыжеволосую девушку, одетую по его мнению как простолюдинка и варварша. - Похоже без дуэли не обойтись сегодня.

На рассвете той же ночи я смотрю как господин и та девушка сидят на скамейке и мило беседуют.

- А ваш телохранитель так и будет ходить за нами?

- Гил непрошибаемый. Когда ему кажется что мой приказ может навредить мне же, он его просто игнорирует. Но нет для меня человека ближе и роднее. К слову это он научил меня так драться.

- Ох, это было впечатляюще. Правда я так и не поняла почему тот мальчик сражался с мечом, а вы голыми руками... Жаль, что всё хорошее когда нибудь заканчивается. Мне пора.

- Надеюсь мы ещё увидимся. - господин смотрит на неё влюбленными глазами и не моргает.

Моргает.

- Я же будущий владыка этих земель, Гил. Как мне сделать чтобы войны прекратились? - молодой мужчина со светлыми волосами смотрит на разворачивающееся сражение. - Ещё неделю назад я пил в таверне с кем-то оттуда. Мы боролись на руках, били друг другу морды, а потом клялись в дружбе. А сейчас я смотрю как мои люди, парни с которыми я бегал в лес смотреть на "ведьму", которых я вижу как детей, с которыми катался на свинье... Как они убивают друг друга. Потому что... Почему? Зачем? Я не понимаю. Гил, ГИЛ. КАКОГО ХРЕНА ТЫ МОЛЧИШЬ?

- Простите, господин. Я не знаю. Я простой вояка, который мало что понимает в жизни. - смотрю как "******" сжимает зубы. Он уже устал плакать, слёзы кончились в первые несколько дней. Хотел бы я сказать зачем нужна эта война, но настраивать его против отца нельзя. Это может многое порушить. Лучше просто не вмешиваться в жестокий порядок вещей.

Всего неделя проходит и мы смотрим как рядом с отцом господина, растёкшимся на чужом троне, стоит огромный мужчина. В руках у него две головы, одна какого то мужчины, одна ребёнка. Он держит их за волосы. Я оглядываюсь на "******", хочу посмотреть что в его глазах когда он смотрит на головы. Но он не смотрит на них. Светловолосый мужчина со слезами на глазах смотрит в угол зала. Угол, в котором лежит высокая рыжеволосая девушка, с кровью на лице и разорванными меховыми одеждами.

Смотрит и не моргает.

Моргает.

- Господин, я принес вам ужин.

- Ага, поставь к завтраку и обеду. - не отрывая взгляда от книги прохрипел молодой мужчина с сероватыми волосами.

"******" почти дочитал всю библиотеку. И не только свою. Много денег было отдано за любой фолиант где хоть что-то говорится о возрождении.

Как не пытался я помочь, к каким богам ни обращался, в какие храмы ни заглядывал, оставляя там всю зарплату, я был бессилен. Как и господин.

Громкий хлопок закрывающейся книги.

- Я устал, Гил. Надо проветриться, прогуляться. Но сначала, где там еда? - господин пытается не показывать огонёк надежды в глазах. Но против меня бесполезно. Да и слишком часто он моргает.

Моргает.

Неспешно, больше прогуливаясь и наслаждаясь природой, я скачу обратно к своему господину. Когда "******" попросил меня съездить в соседний город за какими то редкими ингредиентами, я сразу согласился. Не мог отказать. Защита уже давно не так требуется как обычная человеческая поддержка. Если этот ингредиент поможет, то я снова увижу счастье и веселье в его глазах. Это важнее зарплаты. Хотя конечно придется долго слушать крики жирдяя.

Приблизившись к замку я чувствую что-то... Оно не страшное, оно не отвратительное, оно... безэмоционально. Как будто там и нечего чувствовать, но я...

Я спрыгиваю с коня и срываюсь в поместье. Вышибаю входные двери. И вижу...

От поместья как будто осталась только оболочка. Лишь внешние стены, крыша. Внутри, пустота. Нет стен, полотен, статуй, картин, ваз, тумб...

Везде лежат люди. Как будто уснули на месте. Как стояли, в доспехах, в костюмах, в рабочей одежде.

Под ними клубится тьма. Её можно загрести, потрогать, по ней можно ступать. Она как дымка, через которую не видно ничего.

И посередине стоит существо. Тень, ставшая объемной. Глефа в руке, руна для убийств подобных тварей активирована. Надо быстрее с ней покончить и найти "******".

- Прости меня, Гил. Я ошибся, жестоко ошибся. - внезапно сказало существо. Не верю. Я не настолько неопытен.

Оно движется заторможенно, словно сопротивляется своим же действиям. Рывком сократить расстояние. Нагнав инерцию, удар. Отрубил руку.

Второй меня бьют. Пригнуться. Попыталось ударить ногой и повалить. Меня спас вес доспехов. Всё рассчитано.

Удар снизу вверх. Отклоняется.

В момент высшей точки напрягаю мышцы. Резко, заваливаясь сам.

Протыкаю, пригвоздив к земле.

У людей здесь жизненно важные органы, сработало?

Тьма стала сползаться к существу. Оно не двигалось. Когда вся окружающая тьма наполнила тело, уходить стала тьма существа. Заползать в рану.

Один глаз плывёт, видимо всё же задело, а я не заметил. Проморгавшись, смотрю на существо.

Смотрю на "******".

Жду пока спадёт иллюзия.

Бью себя чтобы боль сбросила ментальное внушение.

Использую последний завалявшийся свиток на проявление истинного вида.

Подбегаю и треплю тело, в надежде что внешность изменится.

- Внутри холодно, Гил. Обними меня пожалуйста. Не хочу уходить чувствуя пустоту. - произносит молодой мужчина с седыми волосами и спокойствием в глазах.

Со слезами на глазах я смотрю как мой господин в последний раз моргает.

Моргает.

Мужчина средних лет, с тёмными волосам, отметиной на правом глазу, щетиной и слезами на глазах смотрит в потухший костер и не моргает. Когда первые лучи солнца попадают ему на веки, он слабо содрогается, собирает вещи, облачается в доспех и продолжает свой путь.

Вирал "Мозголом"

Бежать. Не оглядываясь. Он близко. Ближе чем я могу представить. Возможно он рядом со мной. Я чувствую его. Чувствую постоянно. С тех пор как начала бежать, он то приближался, то отдалялся, но никогда я не ощущала что он прекратил погоню.

---------------

Я всё ещё чувствую его прикосновения. Эти щупальца на моей коже, во мне, в моём разуме. Я не могу могу забыть это. Или он не разрешает мне.

----------------

Я часто мечтаю что я проснусь и пойму что это просто страшный сон. Но это не сон. Нет смысла врать себе.

---------------

Почему я? Остальное племя было уничтожено в мгновение, но я...

Я бы хотела умереть, но я осталась жить, осталась чтобы быть крысой в его экспериментах. Я проклинаю умение своей расы передавать простые образы.

---------------

Никогда не думала что это возможно, но я привыкла. Невыносимо жить постоянно в страхе, чувствовать как он разъедает тебя. Поэтому я приняла его. Я всё ещё чувствую Его. Он далеко, очень далеко, но про меня не забыли. Иногда он приближается, напоминает о себе. Но пусть. Да, мой разум слаб. Его легко подчинить, вывернуть, достать что угодно. Но я развиваюсь. Встреча с этой тварью не прошла бесследно. Теперь и я способна подчинять, способна слышать, способна видеть. Мой потенциал огромен.

Пусть идёт. Когда мы встретимся, уже я буду свежевать разум.

Оливер "Рыцарь с разбитым сердцем"

- Рыцарский турнир королевства "Лиам" лучшее развлечение для нынешнего короля. Он его обожает. Благодаря этому празднеству любой может стать благородным. Достаточно доказать что твоя сила и воля велики. Больше чем у всех остальных.

- Именно поэтому это самый популярный турнир среди прочих.

- Допускается любой. Черни настолько много, что битвы занимают пару недель.

- Но лучше всего битвы последних дней. Когда остаются сильнейшие. Завораживающее зрелище

- Ахахахааххахахахах. Оооооо дааааа. Именно благодаря этому твой старик стал Квинхендэм. И ты носишь ту же фамилию.

За роскошным дубовым столом, поставленном прямо на тренировочной площадке, сидела группа аристократов. Каждый счел нужным вставить какую-нибудь фразу, пока наблюдал за тренировками юного Оливера. Тот потел, пыхтел, скрипел зубами, но слушал. Слушал размахивая огромным мечом, в два раза больше его роста.

Не сказать что ему нужен был этот турнир. Ему по хорошему плевать на большинство дел, что озадачивают этих лицемеров, зовущихся его родней.

Но приз. Он нужен ему. Возможность, что даёт приз, важнее парню чем жизнь.

Поэтому он махал. Поэтому слушал.

Каждый день. С лучшими наставниками.

Каждую минуту. И его противники такие же. И возможно лучше. Поэтому пока есть силы мыслить, он стоит. Пока взгляд цепляется хоть за что-то, он атакует. И не иначе.

- Самое главное! - в голову врезался пронизывающий голос тётушки - Традиции! Обязательно нужно будет взять что-то с поверженного противника и сразу после победы поднести даме своего сердца! Если такой нет, неси принцессе, это будет хорошим тоном. Не забудь. И даже не думай опозорить нашу семью. Нас и так недолюбливают.

"Интересно почему."

Не сказать, что семья плохая. Отец хороший человек, но вечно либо в походах, либо во дворце. Без него всем крутят тетушка и дед. Дед прикольный. На праздниках браги подливает. Пошлые книжки даёт читать. А вот тётушка...

Хорошо что она не любит тренировочное поле. Поэтому тут Оливер обычно в безопасности. Не сегодня правда.

Остальные бывшие торговцы, которые стали благородными лишь благодаря отцу. Дед усыновил мальчишку с улицы. Воспитал как родного. И когда мальчик подрос, принёс отцу гербовую печать. И все стали Квинхендами. Хотя большинство ничего не сделали для этого.

И однажды, из очередного похода, папа притащил маму. Дед говорит что с тех пор никогда не видел их по отдельности и без улыбок. И Оливер мечтает также. И так он и сделает.

Взмах.

-------------------

Взмах.

Толчок.

Пригнуться.

Выпад.

Противник не сложный. Как и шесть предыдущих. Либо кто-то пришедший всего лишь проверить себя, либо никогда не тренирующийся аристократик, которого привели папа с мамой.

Они здесь не за победой. И поэтому...

Финт

Удар эфесом по голове

...они проиграют.

"Традиции, да?"

Уставший парень втыкает меч в землю.

- Оливер Квинхенд. 17 лет. Сын нашего прославленного генерала. Очередная уверенная победа. Что это он делает? Ох, неужели. Как долго вы все этого ждали. Дар возлюбленной! Жаль, что проигравший не прикрепил к себе ничего красивого, верно, Оли? Сапог? Ты серьезно, Оливер? Так, и к кому же идёт наш будущий генерал? Ого курс на королевское ложе, как смело и банально! Я надеялся на что-то иное. Напомню что только один участник за весь турнир отдал свой дар не принцессе. Сейчас она кажется польщена больше обычного!

От следующих действий Оливера комментатор давится словами.

Все до этого кидали дары с арены, благо все благородные леди сидят в первых рядах.

Перемахнув через забор, отделяющий арену и зрителей, Оливер уверенно пошел вперёд. Мимо леди. Мимо королевской ложи. К девушке со светлыми волосами и чистыми изумрудными глазами. Одетая в дешёвое, местами дырявое, платье. С перьями и бусинами, вплетенными в волосы. Сидящая в ложе для слуг. Прекраснее неё сейчас не было ничего.

Лишь её образ был в его глазах весь этот путь до этого момента. Лишь ради неё горели его глаза и скрипели зубы.

Оливер встал на одно колено и протянул сапог.

Со счастливыми слезами дед прошептал:

- Ну теперь не будут таиться.

- Ты что, знал? Что это за дешевая сука? - ядовито прошипела тётушка.

- А ну цыц, доча. Не забывай кто старший, выпорю! Любовь это его. Так что заткнись и не мешай внучку быть счастливым.

Приняв от девушки бусину, Оливер спустился под ор и хлопки простолюдинов и короля, и гробовую тишину от аристократов.

------------

Весь в крови, со сломанными ребрами и рукой, Оливер поднял шлем последнего противника над головой. Шум толпы заполнил арену.

Видя состояние победителя, король снизошёл к нему. Подойдя к Оливеру, он спросил:

- Победа твоя, золото тоже. Ты уже благородный, поэтому сделать им тебя ещё раз я не могу. Но могу я многое, поэтому, чего же ты хочешь за свою доблесть?

- Ваше величество. - кое как встав на колено, хрипел Оливер. - Молю вас. Отмените закон, запрещающий благородным сочетаться браком с простолюдинами.

Король стоял и хмурился. Он размышлял. Законы которые вводила его семья долгие годы всегда служили опорой трону. Все законы.

- Нет. Победы на турнире недостаточно для такой просьбы. Скажи другую.

Оливер слабо ухмыльнулся. Жаль что первый план не сработал. Но есть и второй:

- Лишите меня титула. Я более не буду дворянином.

- Ты! Ты в своём уме?! Что ты просишь?

- В своём, Ваше Величество. Я понимаю чего прошу.

В этот раз король размышлял ещё дольше. Зрители, не слышавшие разговора, не могли понять что происходит.

- Так тому и быть. Я понимаю тебя и уважаю. Знай, что однажды передумав, ты можешь вернуться и вновь стоять подле моего трона как дворянин. А ныне же. - король набрал побольше воздуха и заявил. - Оливер Квинхенд лишается титула виконт и фамилии Квинхенд. Такова его награда!

В тот месяц весь высший свет был взбудоражен. Ходили слухи и сплетни. Но двум влюбленным сердцам было на это наплевать.

--------------

Мальчик стоял с поникшей головой перед троном. На шее у него висела бусина.

На троне сидел король. За его правым плечом стоял отец мальчика.

- Три года. И ты вернулся, Оливер.

- Да. - тихо сказал он.

- Подними голову. И посмотри мне в глаза.

Так Оливер и сделал. В его глазах король видел знакомую боль. Ту же что видел когда то в своем отце. В своём отражении. В глазах своего сына. В своём друге. И теперь видит в глазах сына своего друга.

Он медленно встал и подошёл к Оливеру.

Обнял:

- Ты сильный, мальчик. Ты выправишься. И сможешь идти дальше. А о твоей истории барды напишут прекрасную песню. А пока же. Ты вновь виконт!

- Баннерет. Прошу.

- Что ж. Ты это заслужил несколько лет назад. Встань на колено.

Оливер встал на колено. Лязгнул меч короля.

- За сим. Нарекаю. Оливер Квинхенд. Баннерет королевста "Лиам"

Оливер встал и поклонился. Пошёл на выход. Отец догнал его.

- Оли, что случи...

- Не надо. Мы просто стали чужими друг другу. Больше не скажу.

Оливер вышел из тронного зала, сжимая в руке бусину.

Аламир "Неудавшийся"

Меня зовут Аламир. Я пишу эти строки потому что сегодня день моей смерти. Сегодня умер человек, мужчина 42х лет, неудавшийся писатель, неудавшийся политик, неудавшийся студент, неудавшийся муж и отец, неудавшийся человек. Сегодня родился... Хищник. Я ещё не вполне понимаю что я такое. Но что я точно осознаю, теперь позади меня нет ничего, а впереди... Там вечность и там весь мир. Поскольку я собираюсь существовать долго... очень долго, я решил писать дневник, ибо я убежден что однажды я забуду свою смертную жизнь.

Я родился в Америке, в штате Орегон, в небольшом городке близ Портленда. Когда то мои предки были беженцами, в бытность человеком я хвалился, что во мне течёт персидская кровь. Родители же мои родились и выросли в Америке. Они были достаточно состоятельны, чтобы иметь частный двухэтажный дом с гаражом, машину и возможность не отказывать себе и мне в удовольствиях и комфорте. В детстве я ходил в две разных школы, первая давно стёрлась из памяти, вторая же называлась "...". В ней прошли лучшие мои годы. Я прилежно учился, играл в баскетбол, играл в театре. Даже сейчас я вспоминаю с теплотой те годы. И ту компанию что была у меня. И там же меня постигла первая серьезная неудача в моей жизни. Сейчас это кажется мелочью, всего-то в финале чемпионата школ побаскетболу проиграть и занять не первое, а второе мместо. .о тогда заложился фундамент моих сожалений.

После же я поступил в "...". Однако же обучение не сложилось. Я выбрал неверный путь. И тогда было принято решение взять перерыв. Я устроился в небольшой магазинчик где был единственным продавцом. Один продавец на один магазин на один район. Правда, магазинчик не популярный, мало кого интересовали пластинки в офисном районе.

Ещё в бытность студентом я крайне заинтересовался книгами и небольшое хобби плавно перетекало в заинтересованность более... Глубокую. Я стал писать. Не важно что, книги, стихи, статьи, я писал как умалишенный, в те немногие перерывы что были у меня во время работы. И отправлял в издательства, книжные клубы, газеты, куда угодно. Я не преуспел. Хоть слог мой был неплох, этого было недостаточно. Это увлечение умерло со временем где-то внутри. Устав от однообразной работы без возможности повышения я стал искать возможность поступить вновь. И поступил.

В 24 года я вновь стал студентом. В этом же году умерли мои родители. Их материальная помощь помогала мне все годы до этого и без неё стало тяжко. Поэтому с работы я не ушёл.

В институте я познакомился с одним человеком. Всё что нужно о нём знать, что его звали Дэйв и его родители были крайне богатыми людьми. Мы стали неплохими приятелями, находить общий язык с людьми я умел. Он был младше меня, только со школы, и у него внутри бурлила юность. В частном доме что подарили ему родители на восемнадцатилетие он устраивал вечеринки каждые выходные. Всё за свой счёт. Там было много девушек, для которых был важен только момент. И многие готовы были разделить его со мной. Там было много алкоголя, такого дорогого что я даже не знал тогда где его покупают. Там было много людей, из самых разных сфер, у которых я учился чему то, которых учил сам, с которым я создавал связи. Там было... хорошо.

Однажды на каникулах Дэйв позвал меня в гости к своей семье. Куда то на острова. Его родители оказались интересными людьми. С его отцом приятно было болтать за игрой в покер, я чувствовал в нём родственную душу. Мать его была строга и необычайно эрудирована. Мне всегда было стыдно что я не могу поддержать разговор на должном уровне. И в один из дней отдыха прибыла Она. Анна.

Это была любовь с первого взгляда. Едва проведя рядом вечер, ночью мы были уже в одной кровати. Мать Дэйва и Анны хмурилась, но молчала, а отец мило улыбался и подливал мне виски втихую. Тогда мне было 26. Анна была мне ровестницей. Я всё ещё был студентом который не осознавал зачем он студент и продавцом пластинок. Она была бизнесвумен. Никто в семье Дэйва не смел оспаривать её решения. Но со мной, не было милее создания.

Через год скончался владелец магазина. Мистер Чан. Я любил этого брюзгливово китайца. Он знал толк в музыке и был хорошим работодателем. Дабы ублажить мою память о нём, Анна выкупила магазин. Я остался там работником, хотя по факту был владельцем. Я перенес магазничик в другое место, но это было единственным изменением.

Когда мне было 28 мы с Анной поженились. Примерно в то же время, Дэйв полез в политику. И потянул меня. Не хочу описывать всё то унижение что я испытал за несколько лет занятий этим грязным делом. Но я чётко усвоил что политика в том её виде что есть сейчас, не моё. Хотелось изменить то что есть, а не возглавить. Дружба с Дэйвом истончалась. Не то чтобы между нами была ссора или что-то подобное. Но со временем мы стали больше не друзьями, а политиком и мужем его сестры. После одного события, наши пути полностью разошлись. В 29 Анна родила. Арон и Алиса. В то время я чётко осознавал чему посвящена моя жизнь. Анна, Арон, Алиса. Я занимался магазинчиком и воспитывал детей. Анна занималась деньгами. И при этом мы всегда были вместе, мы были дружной семьей. В мои 35 всё изменилось.

Мы с Анной везли детей в школу. Они должны были пойти туда в первый раз. Не пришли. Не привезли. Не знаю как и что в тот момент произошло. Как мне рассказали в палате, фура потеряла управление. Въехала в легковой автомобиль, со стороны водителя. Водителем была Анна. Из четырех А, остался один. Моя жизнь была кончена. На могиле моей семьи я в последний раз встретился с Дэйвом. Мы покурили, вспомнили что было и разошлись, уже навсегда. Магазинчик я продал и уехал. Пять лет в провёл в неосознанности. Работал где только можно, жил где только можно. В 40 что-то щёлкнуло. Я уже не мог так жить. Я стал снова писать. Полез в городскую политику. Вносил изменения куда только можно, старался улучшить жизнь кого только можно. Всё чтобы жить, а не прозябать. Я вгрызался зубами в жизнь. Но чем сильнее воздействие, тем сильнее противодействие. И однажды, в номере отеля в котором я жил я увидел человека с пистолетом. Прямо на выходе из душа. Думая что умру, я сказал свои последнее слова: "Вы убили меня, но не победили". Смотря чётко ему в глаза, я ждал звук выстрела. Но услышал звук разрываемой плоти.

Я смотрел на женщину с головой убийцы в руке, облаченную в какое-то чёрное, будто бы дымчатое, платье. Она улыбалась и пара клыков блестело под её губой. Встряхнув головой с серебристыми волосами она приказала: "Надень свой лучший костюм". Слабо осознаю свои действия в тот момент. Я не уверен было ли это Доминирование или я поддался просто словам. Я надел свой лучший костюм, оставшийся ещё со свадьбы. А потом, было блаженство.

Очнувшись, я первым делом выпил бутыль крови подготовленную специально для меня. И выслушал многочасовую лекцию. Мир в ночи, ласомбра, камарилья и шабаш, кланы, оборотни, дисциплины, тьма и многое другое. Вывалив на меня информацию, Адель дала мне ночь на привыкание к текущему существованию.

Завтра начнется моё обучение. Я начинаю этот путь только с закалкой смертной жизни, учителем и силой своей крови. Я ещё не знаю чего я хочу и зачем я учителю, но я точно знаю что теперь всё будет по другому. Все неудачи остались у человека, а впереди только победы и свершения.

Аве, Аламир.

-----------------------------

Прошло три года с тех пор как я сделал первую запись. Уже три года я не видел свет солнца. Я ужасно скучаю по этому виду, хотя учитель говорит что однажды мне станет всё равно. Все эти три года я не встречал ни одного вампира. Адель считает что я не готов, был. Первый месяц я усиленно забивал себе голову различными знаниями. Общество вампиров, этикет, политика, актёрское мастерство, искусство интриг и манипуляции, всё что только можно. Было тяжело усваивать теорию без практики и тогда дама сменила метод учебы. Неприятно вспоминать тот день. Хоть знание этого чувства и полезно, не могу этого отрицать. Адель довела меня до голодного торпора, я познал безумие, как мне кажется чуть лучше понял природу зверя. В торпоре моё тело перевезли. До этого мы были в Америке, очнулся же я уже где-то в Норвегии, в местечке под названием Баренцбург.

Какая то деревня на архипелаге. Пять тысяч человек. На них я начал практиковаться. В момент нашего прибытия, первого ноября уже шла полярная ночь. До середины февраля было достаточно светло, но этот свет не обжигал. Да, стоит сказать что Адель также дала мне прочувствовать гнев солнца. Несколько ночей я отлечивал повреждения.

Я мог передвигаться когда захочу и взаимодействовать с кем захочу. Своеобразная личная песочница. Сложнее всего было научиться быстро исправлять свои ошибки. Хоть Адель и презирала камарилью, я был обязан уметь не нарушать маскарад. Но в первые годы новые возможности опьяняли. Иногда кроме как шабашитским отродьем меня никак не называли. Но всё приходит с опытом. Чем больше я жил и практиковался тем лучше у меня получалось всё что мне надо было уметь, по мнению учителя. И я не забрасывал эксперименты со зверем. Я пытался достичь гармонии с ним, да до сих пор пытаюсь. Это сложно, без наставника почти нереально. Но я чувствую как с каждым годом человечность всё более чужда для меня.

В какой-то момент, Адель стала учить меня дисциплинам. Это оказалось ещё сложнее. Я был обычным человеком, не интересующимся магией или чем то мистическим. И я привык быть слабым. До сих пор я не могу поднять что-то тяжелее 20кг. Из-за этого возникли проблемы с Могуществом. Всё еще оно срабатывает через раз.

Дабы я научился лучше справляться своими словами, Адель не стала учить меня Доминированию, как бы я ни просил, ни торговался. А вот Власть над тенью я освоил быстро. Как сказала учитель, даже слишком быстро, такую скорость обучения она ещё не видела. Возможно у меня огромный потенциал в ней.

Когда я охотился, я всегда выслеживал своих жертв. Я мог часами сидеть в засаде. Увидев подобный подход, Адель решила обучить меня Затемнению. И я научился. Я хорошо в нём продвинулся. Я забросил обучение другим дисциплинам в пользу невидимости.

По прошествии трёх лет, я устал от вечной зимы. Я люблю полярную ночь, но нахождение на острове сковывает меня. Когда мы вернулись обратно в Америку, я заметил отпечаток этих трёх лет на мне. Холод прочно укоренился во мне, прикоснувшись ко мне многие обжигались, а растения стали чахнуть при моём прикосновении.

Во мне пылает жажда действий. Я сплю меньше других вампиров, стоит последнему лучу солнца скрыться и я уже бодротствую. Я уже достал даму вопросами зачем я ей. В итоге она сказала что ей не нужна безинициативная кукла. Даже тогда, в первые мои ночи, она остановилась на вторых узах. Она хочет чтобы у меня были свои цели, но я ещё ни разу не думал столь глобально. Я даже не знаю общества вампиров изнутри. Что я желаю? Зачем я существую? Эти вопросы слишком сложны для меня.

Вчера учитель сказала что я готов к выходу в свет. Забавная шутка. :) Меня ждёт новый мир, теперь по настоящему.

Мне надо решить что я хочу и определить свои цели. При этом я должен быть готов к выполнению заданий учителя. Сегодня я начну. И начну с охоты.

Сонни "Глаз Бога"

Яркий свет прожектора пробивал глаза и впивался в мозг. Он заставлял вспоминать всю жизнь, в отчаянной попытке найти способ спастись от света.

- "Рассказывай"

*******

Аплодисменты постепенно утихали, предыдущий бедолага садился на свой дешёвый стульчик. Я следующий.

- Привет. Представься пожалуйста, сегодня много новичков.

- Всем айо. Меня зовут Сонни. Я наркоман.

Люди в круге начали несмело хлопать. Как обычно, раз за разом. Я не впервой тут. Можно сказать старожил. Хоть и самый молодой.

- Некоторые из вас меня знают. Кто-то тут из-за меня, потому что я привел этого человека. Кто-то из-за того что я толкал ему дурь. Я из неблагополучной семьи, мать знать не знал, отец... Не будем про него. Начал пробовать в 16. До этого два года толкал. Сейчас мне 19, я не курю и не нюхаю уже полгода. И это пиздец как больно. Иногда я просыпаюсь от того что всё тело скручивает. Оно буквально требует от меня закинуться. Я обоссываюсь и обсираюсь, не контролируя его. И самое важное. Я МОГУ закинуться. У меня есть чем. Но я лежу, свернувшись калачиком и терплю, хотя проще просто всегда быть под кайфом. Подумайте о том что я сказал, когда в следующий раз будете принимать.

Я резко сел на свой стул и постарался принять как можно более крутую позу. Возможно мои слова проймут кого-то. Нет, так нет.

*******

Кучка обгашенных подростков заняла всю комнату. Кто-то расплылся на диване, кто-то бездушным телом лежал на полу, всех их объединяло одно. Школа. Средняя школа в Ист-Венде. Кого-то ещё объединял один класс, кого-то дружба или соседство.

Но среди всех этих тел, была одна жемчужина. Как она попала сюда? Какой ублюдок посмел притащить ангела в притон?

- Кэсси.

Её голова лежала у меня на коленях, а моя рука, вяло двигаясь, поглаживала её волосы. Я видел как она курила мет. Неопытно, возможно вообще впервые. Но если закатать её руку, можно увидеть следы от игл. Мало, но они есть.

Повернув взгляд в зеркало, я увидел там себя. Как же мерзко было смотреть в эти тусклые глаза. Обвисшая кожа. Болезненная худоба. Я и так был не красавец. А что если она превратится в подобное существо?

В то утро я взял её на руки и отнёс на парковку супермаркета. Позвонил по горячей линии помощи наркозависимым. Приехала скорая. Я хотел чтобы они увезли её и спасли. Они увезли нас. Кажется в палате рядом с моей лежал мой отец. Но не будем о нём.

В тот же день приехали её родители. Её мать плакала и благодарила меня. Отец сухо пожал мне руку и сказал что он мне должен.

А ещё в тот же день, ночью, ко мне пришёл вор ангелов. Он пытался пробиться к Кэсси, но его не пустили огромные санитары. Лорд Бристоль любит свою дочь. Когда вор ангелов полез на меня, я вынул из себя катетер и воткнул иглу ему в глаз. Больше у него претензий не было.

Нас положили на месяц. Точнее Кэсси на месяц, меня больше. Но помню только месяц с ней. Тогда мы только знакомились, она что-то слышала обо мне, не больше. Она часто лежала у меня на коленях. Когда я выторговал у санитара зубную щётку и пасту, ополаскиватель, я её поцеловал. А она меня. Первый секс в процедурной. Помню как она приносила мне вкусности, когда вышла. И как встречала на отцовском лимузине когда вышел я.

*****

В доме я сидел один. Везде был хлам, мусор. Я не убирался. Я приходил сюда только поспать, помыться и посчитать деньги. Чем и занимался. Тогда я отсчитал нужную сумму налички, положил их в рюкзак, сунул кухонный нож в карман и пошел в банк.

Уже ставший привычным, охранник стукнулся со мной кулаком, я отдал нож и пошёл на кассу. Через 10 минут в больницу пришёл чек об оплате очередного месяца. Отец будет жить. Мне было 15 и ради одной жизни я губил сотни. Но МНЕ важна была эта жизнь, никакая другая. Та, что катала меня на спине, покупала мороженное, защищала на улицах от гопников, водила за руку в школу.

В больнице мне разрешали один раз в месяц, когда я приношу чек, общаться с ним. Ему было лучше. Уже не ломало. Я рассказывал ему как у меня дела. И безбожно врал. Я не мог сказать ему что занял его место барыги. Это бы уничтожило его, он бы самоубился. Поэтому я говорил как хорошо учусь, сколько у меня друзей, что я занялся волонтерством.

Жаль что когда он вышел он узнал правду.

******

Мне хватило сил прикрыть рукой. Полностью покрытая чешуей, чуть больше чем вторая. Её хватило чтобы дать тень и успокоить глаза и разум. Мне нравилась моя рука. Она отображала внутреннее уродство меня. За нее меня называли поцелованным Сетом, что бы это не значило. С ней будет много проблем, но она ощущается как часть меня. И она прикрыла следы кухонного ножа, которым я наказывал себя за то что сгубил множество жизней.

Ко мне подошла какая то женщина и повела учиться. Учиться быть Последователем Сета.