Миротворец

Вступление

Второе измерение. Город Перекати-Поле.

За полгода до начала развития событий. Двадцать девятое декабря.

В ту морозную зимнюю ночь опять началась сильная метель, щедро осыпая колючей алмазной пылью одежду редких прохожих. Спустя пару часов похолодало еще сильнее, и окна темного дома в деревянной оправе затянуло ледяными узорами.

По обледенелому бульвару быстро шел молодой человек в неподходящих для такой погоды кедах. Черный затасканный плащ в заплатах казался совсем тонким. Порывы ветра заставляли его сильнее сжимать в кулаки пальцы рук, разведенных в разные стороны для поддержания шаткого равновесия. Перчатки, как и многое другое потерялось при переезде, побегом нельзя было назвать то, что не являлось таковым. Оказавшись на улице после смерти своего наставника, юноша узнал о людях, и в особенности о себе множество нелицеприятных вещей. Он оказался не нужен никому из друзей наставника. На поверку эти люди только назывались друзьями.

Вторую неделю юноша существовал на улице, иногда прибиваясь на ночь в подвалы заброшенных домов на окраине города. Он видел, что ни один из его навыков не пригодился в столь экстремальных условиях жизни. А внутренние запреты мешали воровать и обманывать людей. Ценность собственной жизни резко потеряла значение, лучше умереть, но честным человеком. Предложение о заработке стало лучом света, и юноша без раздумий согласился прийти на собеседование.

Найдя нужный дом, он без промедления ухватился за ручку двери, чуть не поскользнувшись на обледенелом крыльце, и дернул на себя. Массивная дверь легко поддалась, изнутри уютно пахнуло теплом. Прислонившись спиной к горячей после мороза стене, молодой человек сполз на пол, задыхаясь от перепада температуры. Чувствовал он себя отвратительно – нос не дышал, а голова начала кружиться от сладковатого запаха, похожего на свежеиспеченный пшеничный хлеб.

Кое-как отойдя после продолжительной прогулки по морозу, юноша поднялся на ноги и попытался привести себя в порядок – снял шапку и поворошил темные волосы, они электризовались и липли к пальцам, а самые длинные пряди лезли в рот и щекотали шею. Зная, что выглядит и пахнет просто кошмарно без горячей ванны и элементарных гигиенических средств, он только этим и ограничился.

Оглядевшись при свете тусклой лампы, болтавшейся на оголённом проводе, он обнаружил лестницу наверх, больше в небольшом холле ничего не было. Длинная лестница с отбитыми кусками ступеней заставила его вспомнить о скребущей боли в горле и заложенном носе, которые не способствовали подъему. Третьего этажа в доме не было, и он стал плутать по извитому коридору без окон второго.

– Да что я забыл в этом чертовом месте? – спросил юноша себя, не видя конца и края своего пути. Повернув за очередной угол, он вздохнул с облегчением – невдалеке поблескивала обитая металлом дверь. Не растеряв, однако, решительности, он вошел внутрь и попал в большой зал с лакированными полами и блестящими рядами шкафов вдоль стен. Довершал это великолепие широкий черный стол во всю длину окна, которое было в противоположной от стены стороне.

Сперва молодому человеку показалось, что комната, в которую от вломился без приглашения, пуста и хотел выйти и подождать в коридоре. Но его окликнули – оказалось, что в глубоком кресле у стола сидел человек:

– Я уж думал, что вы не решитесь прийти. Похвальное мужество, или не менее решительное отчаяние? – грузный мужчина с низким неприятным голосом встал и пригласил его пройти к столу, – отчаяние, вижу по глазам. Тем лучше. Ты ученик Адриана? Ответственный? Вижу–вижу. На тебя можно положиться в таком щекотливом деле.

Юноша не стал садиться, неизвестно, что можно ожидать от этого неприятного места. Перед его глазами замелькали страницы договора с мелким убористым шрифтом, которые работодатель быстро пролистнул для него, показывая, что все страницы документа на месте. Молодой человек протянул руку за конвертом из плотной бумаги, где, очевидно, были все материалы о сути работы.

– Куда, – мужчина хлестнул его по рукам договором, – пока не подпишешь вот здесь, к подробностям не допускаешься.

Юноша взял, протянутую ручку и наклонился к столу, чтобы не помять договор. Он бегло прочитал последний абзац над строкой для подписи, в котором значились меры, которые к нему могут быть применены в случае невыполнения работы или отказа от нее после заключения договора без уважительной причины. Меры не были устрашающими: арест и штрафные работы; полное возмещение выплаченной за работу суммы и другие, не столь внушительные. Но выпрямляясь и возвращая ручку работодателю он отчетливо понял, что в таком случае его просто устранят.

Мужчина будто прочел его мысли и неприятно улыбнулся, приторно добавив:

– В конверте и деньги, которых, я надеюсь, хватит на полгода до выполнения заказа. Если возникнут финансовые проблемы, то обратитесь к моим людям на местах, вам помогут, – "но лучше будет этого не делать", говорила его улыбка.

– Спасибо. До свидания.

– Прощай, мы больше не увидимся. За выполнением заказа проследят мои люди. Все под контролем, не волнуйся, – он откинулся обратно в кресло.

После двадцатиминутной пытки на морозе, юноша вернулся в знакомый с прошлой ночи подвал, где, к счастью, еще не перегорела лампочка. Из щели в потолке стало капать, и к его возвращению натекла лужа воды аккурат на освещенном участке пола.

Набрав в кеды воды, он отступил обратно в тень, задев головой потолок, в придачу намочив и затылок. Невыносимый день продолжался. Осторожно перешагнув лужу, молодой человек, слегка нагнувшись, занялся конвертом, кроме которого ему не дали больше ничего. Замерзшими пальцами он пытался вытащить гладкие листы бумаги, неловко перехватив конверт. На первом с инструкциями, ему бросился в глаза крупный заголовок с сутью заказа. Холодея, он выронил конверт, и тот упал в лужу.

Вцепившись в бумагу, он перечитывал, не веря, что мог подписаться под таким, что его заставили это подписать вслепую. Теперь ему не суждено было умереть честным человеком.

* * *

Восемнадцатое апреля текущего года. Москва.

Небольшая старая квартирка с окнами на юг выглядела уютной, отметила Лена, осматриваясь.

А за окном радостно распускались деревья. Снега уже нигде не осталось.

– Елена Михайловна, вам здесь нравится? – девушка отвлеклась от изучения двора за окном и повернулась к женщине в красном плаще с золотой челкой.

– Да, здесь неплохо, освоюсь. А дополнительное расширение пространства здесь предусмотрено?

– Конечно. Я выдам вам все инструкции, – улыбнулась собеседница и на стол с облупленным лаком вывалила всё содержимое своего портфеля, среди которого были распечатки фотографий и небольшая тарелка в пенопластовой защите.

Лена кивнула и присела к столу, помогая разобраться в ворохе вещей. Солнечные лучи заиграли на ее пепельно–русых волосах насыщенно–янтарными каплями.

– Вероника Николаевна, для чего эта тарелка нужна?

– О, Леночка, ты еще не знакома с этими технологиями, которые нам преподносят в виде "новшеств"? – голос женщины смягчился, растеряв официальность, – подсматривающее устройство. Покажу тебе, как ею пользоваться, а заодно подопечную. Твою подопечную.

Тарелка была вынута из пенопластовой оболочки и оказалась белой с насыщенно-зеленой каемочкой.

– Вооружайся документами и смотри, сколько лет и как ее зовут.

– Елизавета Петровна Тораева, неполных восемнадцать лет. Живет по адресу прописки. Нет? Учится на первом курсе в институте. Сейчас, судя по всему, на учебе.

Центр тарелочки засветился после манипуляций Вероники Николаевны и показал потолок неидентифицируемого помещения.

– Уже хорошо, что она работает, – под пальцами женщины замелькали непонятные значки, – тебе придется осваивать технику этого гостеприимного измерения, у нас такое еще не вошло в оборот.

– Все освою, мне пока нравится, – Лена тоже улыбнулась и, набрав побольше воздуха, спросила, – когда можно будет забрать Захара?

– К сожалению, или к счастью, я не занимаюсь этими вопросами, иначе обязательно помогла бы тебе. Извини, милая. Но я верю, что ты со всем справишься и добьешься своего. Брата могут отпускать на прогулки, единственное, что могу пообещать.

– Спасибо, – Лена не любила что–либо спрашивать в таком контексте.

– Смотри, я смогла настроить.

В центре тарелочки очень четко и ярко прорисовывались фигурки сидящих в лекционном зале людей. Изображение медленно приближалось, и, выхватив бледное женское лицо крупным планом, замерло. Девушка наклонила голову вперед, и в кадр попали ничем не связанные рыжие пряди, упавшие ей на щеку. Моргнув, она вдруг повернулась корпусом и в упор посмотрела в "камеру".

Зрительницы дружно отпрянули. Вероника Николаевна, не удержав тарелку двумя пальцами, уронила ее на пол. Обе молча посмотрели на осколки, и Лена первой нарушила молчание:

– Она что-нибудь увидела?

– Нет, ничего не должна была. Видимо, почувствовала что-то. Когда-нибудь я научусь пользоваться этой "посудой", – вздохнула женщина и встала, тряхнув золотой челкой, – мы закончили? У тебя еще остались вопросы?

– Когда мне необходимо начинать и как долго это продлится?

– Нужно начать в середине июня. Со вторым вопросом все гораздо сложнее. До того момента, как она освоится во всем происходящем и будет способна за себя постоять. Хорошо, что ты не спрашиваешь – "с чего начать?" Иначе я бы схватилась за голову и стала думать над тем, не заняться ли ею самой. Мне было поручено доставить ее в это измерение и найти новую семью, об этом мало кто знает. Очень надеюсь на тебя, Леночка. Спасибо, что согласилась, – попрощавшись, Вероника Николаевна запахнула плащ и исчезла из комнаты в вспышке.

– Это вам спасибо, что помогли выбраться из того омута отчаяния, – с горькой усмешкой сказала девушка пустой комнате и начала разбирать вещи, беспорядочно сваленные на столе.

Глава 1. (Не) случайные встречи

Сквозь неплотно закрытые шторы в комнату проникал бледный свет восходящего солнца, каким он бывает только в утренние часы в начале лета. Я лежала на кровати, вытянув руку в сторону тумбы, на которой надрывался будильник, и чувствовала кончиками пальцев прохладный ветерок из открытой форточки. Когда слушать будильник стало особенно невыносимо, и я села, выключив его одним движением. Сейчас шесть часов утра, и с ним что–то не так, на это время его никто не заводил. И так каждый день, пора отдать неисправный механизм в ремонт.

Сегодня десятое июня, изо дня в день уже целую неделю мой распорядок дня остаётся неизменным: утром подработка в кафе быстрого питания, после обеда летняя практика в университете. И ранние подъёмы по милости будильника. Будто он не хочет, чтобы я проводила утренние часы в кровати, а занималась домашними делами. Что же, твоя взяла, встаю.

Утреннее самочувствие порадовало, как и отражение в зеркале: сломанная несколько лет назад лодыжка не ноет, да и бледное лицо в обрамлении слепяще рыжих волос не кажется слишком измотанным. Острые ключицы пересекала длинная царапина – результат близкого общения с новым дворовым котом, убедил меня в том, что кошку пока заводить не стоит.

Обнаружив на кухне в раковине свой телефон, а на нем несколько пропущенных звонков и смс, я ощутила приступ головной боли. Странно, что меня ещё не разыскивают с собаками, дядя иногда бывает чрезмерно заботливым. Вообще–то он никакой не дядя, а мой приёмный отец, но видя неприятие мной этой новости, он попросил называть себя дядей. С того времени прошло больше пяти лет, но привычка осталась, как и съёмная квартира на другом конце города (подальше ото лжи и поближе к новой школе на тот момент).

"ЛИЗА, ПОЗВОНИ МНЕ, КОГДА ПРОСНЁШЬСЯ!" – гласила смс. Я представила, как он обрадуется звонку в полседьмого утра и отложила этот вопрос на потом. Оставив телефон на столе, вернулась в комнату и углубилась в чтение конспекта, лежащего на стопке книг у стены. Я очнулась от "чтения" на кресле от третьего будильника в полдесятого. Встать пораньше и проспать, оставшись без завтрака, хорошая перспектива на утро!

Решив, что на работе первые полчаса меня не хватятся, я успокоилась и занялась завтраком. Но по рассеянности я вчера забыла купить продуктов на неделю, запоздало обнаружив, что сегодня понедельник. Придётся обойтись скудным набором из сырого яйца с плавленым сыром. Поставив вариться яйцо и греться чайник, я ушла наводить приводить в порядок себя и кровать, захватив с собой телефон, звонила школьная подруга Вика.

Спустя несколько минут, громкий вой кипящего чайника напомнил мне, что пора завтракать и я, вообще-то, опаздываю на работу. На кухне удушающе пахло газом – форточка оказалась закрытой.

Захватив с собой в комнату тарелку с яйцом и кружку, я распахнула окно на кухне, чтобы проветрить, и продолжила собираться. Посмотреть сейчас на часы было не лучшим решением – они сулили опоздание уже на целый час.

На бегу закалывая волосы и пряча оставшиеся пряди под шляпу, у входной двери я вспомнила про окно на кухне. Да кто на него польстится, пятый этаж! Так же не посмотрев, на лестнице обнаружила, что в спешке надела не те туфли, но я сегодня ненадолго на работу, правда же?

Моя старшая наставница и коллега Лида беспомощно, но в то же время радостно улыбнулась при встрече – прикрыть моё опоздание она не смогла, сегодня была на месте начальница.

– Лиза, ты сегодня выглядишь очаровательно! – она кивнула на туфли, которые отлично подошли к темно-зелёному платью.

– Спасибо! Как у тебя дела? Пойдёшь со мной к начальству?

– Ты всё же решилась? Тогда и я, давно пора уходить отсюда, – она наблюдала, опершись на спинку стула, на котором я переодевала обувь на форменные мокасины.

– Пойдём, – она вцепилась в мою протянутую руку с такой силой, будто боялась передумать.

Начинала я свою речь перед нашей начальницей бодро и спокойно, теребя в руках заявление. Но когда она с показным надменным недоумением спросила, что же мне так не нравится… я сбилась.

– Работать здесь за копейки, чтобы к тебе и относились как к… – остолбенела от неожиданности даже Лида, которая рассчитывала, что мы тихо–мирно изложим свои претензии, сложим на стол свои заявления об увольнении и уйдём отмечать ко мне домой.

Не стесняясь в выражениях, начальница тоже высказала все, что обо мне думает, когда за нами с Лидой закрылась дверь её кабинета.

– А мокасины я себе оставлю. А то мусор ходить выбрасывать не в чем, – кажется, я даже слышала восхищённые мысли своей напарницы.

– Лиза, прости, у меня сегодня ещё дела, – смущённо сказала она, переводя взгляд на свой слегка округлившийся живот.

– Ничего страшного, у меня тоже, – я сжала её руку на прощание, – хорошего тебе дня!

Лида заскочила в двери отъезжающего автобуса и махала мне, пока тот не скрылся из виду. В приподнятом настроении я прошла несколько метров к светофору, который как раз загорелся зелёный. В толпе людей мне почудилось, что в кармане зазвонил телефон. Точно, дядя! Задев мою правую руку, пронёсся мальчишка на велосипеде и будто запустил систему домино – оступившись, я в свою очередь толкнула женщину слева, она, обернувшись и мигом побагровев, толкнула меня в ответ. Полет на проезжую часть оказался недолгим – люди расступились, чтобы не мешать и продолжили огибать растянувшегося на асфальте человека. Я почувствовала резкую боль в локте и колене; рюкзак за лямку кто-то протащил в сторону, после чего по нему прошлись сразу несколько пешеходов. Светофор запищал, извещая об окончании зелёного света. Кто-то подхватил меня под здоровый локоть и помог подняться.

– Спасибо, – пролепетала я, посмотрев на свою спасительницу, – мой рюкзак…

– Он здесь, – спокойная улыбка на лице пепельно-русой девушки убедила меня, что все будет в порядке, – ничего не сломала? Кости, каблуки?

Я невольно улыбнулась в ответ – стоило надеть эти злосчастные туфли и сразу столько внимания! И пожала плечами в ответ на её второй вопрос – левая ободранная нога ныла от колена до ступни.

– Ты так не уйдёшь далеко, да ещё и на каблуках. Я совсем недалеко отсюда живу и немного смыслю в медицине, давай посмотрю ногу. Если что не так, до травмпункта проводить могу, – девушка внимательно разглядывала меня, но не повреждённую ногу, а вглядывалась в лицо, будто силясь узнать во мне кого-то знакомого.

– Не надо в травмпункт.

– Тогда пойдём. Не торопись, аккуратно.

Мы подошли к ближайшему от перекрёстка дому, по виду недавно отремонтированной хрущёвке, девушка приложила к магнитному замку ключ. На втором этаже она долго звенела связкой ключей, подбирая нужный. В полумраке прихожей приятно пахло сложной смесью трав, будто связки из них были развешаны по всей квартире.

Включив свет, она усадила меня на диван у входа в комнату и представилась:

– Меня зовут Лена. Я немного разбираюсь в травах и в медицине, – присев на корточки, девушка потянула мою ногу немного на себя и быстрыми движениями ощупала лодыжку и коленный сустав. От этих лёгких прикосновений боль поутихла, только едва саднила содранная кожа.

– Лиза.

– Сейчас промоем ссадину, подожди здесь.

Через мгновенье зашумела вода ванной. Я достала из кармана телефон, который на улице так вытащить и не удалось. Староста прислала смс о том, что сегодня не будет занятия, преподаватель заболел. Как удачно!

Все утро думала о том, что надо бы позвонить дяде, он наверняка уже обыкался. Но телефон в ответ на мои мысли зазвонил сам. Это дядя, наконец-то.

– Лиза, я скоро уеду на неделю, как у тебя с финансами? – в его голосе не было и следа беспокойства.

– Все хорошо, дядя Рома, – об увольнении я говорить не стала, обрадуется только, потому что не одобряет эти подработки, считает их несерьёзными, – ты как раз вовремя.

– Что-то случилось? – с тревогой спросил мужчина.

– Нет, все хорошо. Занятие отменилось, буду у Вики.

– До встречи, хорошая моя. Ключи от квартиры у соседей, зайди, если что понадобится. Меня снова пригласили туда работать.

– Я рада. До встречи.

От таблетки аспирина после обработки ссадин у меня немного закружилась голова.

– Чай с мелиссой будешь? Собственноручно собранная в хорошем месте, – предложила Лена, ставя чайник. Она могла не пояснять, чай с мелиссой я любила независимо от того, где она была собрана.

– Ты учишься в медицинском? – спросила я, но не из вежливости, мне правда было интересно.

– Куда мне. Ни денег на учёбу, ни времени. Мама была целительницей, что только мне и поможет. Она могла одним прикосновением снять боль у человека, забрать на себя. Похоже это её и убило, сгорела на работе, – похоже, этот вопрос расстроил Лену.

– Мне жаль. Прости.

То, что девушка изъяснялась непривычными терминами, мне даже нравилось. Она будто хотела ещё что-то сказать, но промолчала.

– Ничего. Я только недавно переехала сюда, в Москву.

– Мне, кажется, пора, спасибо за помощь и чай, – замялась я. Разговор затухал сам по себе.

– Приятно познакомиться, Лиза. Хорошего дня. Если какие-то проблемы, то обращайся, – девушка протянула мне визитку со своим номером телефона.

– Спасибо. А то я уже совсем потеряла веру в людей.

Я уже собралась и почти ушла, но Лена меня окликнула и напомнила о ноге. Многочисленные поверхностные ссадины на колене и ниже алели от антисептика, к тому же короткое летнее платье их не прикрывало.

– Я одолжу тебе длинную юбку и какую-нибудь майку к ней, хорошо?

Пока девушка перебирала свои вещи в шкафу, я осматривалась во второй комнате поменьше, где находился её гардероб. К счастью, поиски увенчались удачей.

– Лена, как тебе Москва, чем планируешь заниматься?

– Неспокойно здесь. Буду заниматься поручениями своей начальницы, – на стул легла лёгкая юбка с крупными цветами, похожими на маки и бежевая майка с абстрактным узором.

– Все хорошо, по размеру, – обрадовалась Лена, аккуратно сложив моё платье в пакет, – тебе далеко идти до дома?

– Пешком двадцать минут. Но я на автобусе доеду, – успокоила ее я.

Отсюда до моего дома напрямую не ходит никакого транспорта, а пешком и правда пятнадцать минут. К тому же сейчас были с собой мокасины с бывшей работы. В прохладный летний день прогуляться приятно, независимо от желания ног.

Прощались мы словно хорошие друзья, тепло и улыбчиво.

Пока я медленно и с достоинством ковыляла к дому, через парк срезая дорогу, погода испортилась, небо затянулось тучами. Настроение куда-либо сегодня ехать, в том числе и к Вике, пропало. Захотелось посидеть с книгой и чашкой чая, чтобы заглушить сосущую пустоту, неожиданно появившуюся внутри после знакомства с Леной. Думать об этом сейчас было трудно. "Подумаю об этом завтра".

Дома меня поджидала неожиданность. На кухне царил беспорядок, как будто на улице недавно прошёл ураган. Я остановилась на пороге в растерянности. Из-за холодильника доносились посторонние звуки. Схватив веник, стоявший за дверью, я осторожно двинулась к источнику звуков. К непонятной какофонии добавилось отчётливое скрежетание по металлической сетке холодильника. Что-то взбиралось вверх и вспорхнуло, показавшись полностью. Голуби! Устроили себе брачное ложе. В ответ на резкое движение моя рука тоже дёрнулась, веник ударился о стену и отскочил в сторону раковины. Хорошо, что в распахнутое окно не забралось что покрупнее.

Покончив с уборкой, я достала платье, повесила его на спинку стула. Из пакета выпал листок, который дала Лена. Я думала уже, что потеряла контакты, перетряхнув весь рюкзак. Листок оказался с фотографией и стандартными данными, которые пишут на визитках. Фотография была сделана давно, на ней лицо Лены ещё сохраняло лёгкую юношескую припухлость щёк, а также волосы гораздо короче, до плеч, как у меня сейчас. С Сонцевой (это не опечатка, как выяснилось позже, фамилия действительно была такая) Еленой Михайловной можно было связаться по двум телефонам – мобильному и домашнему. Первый я сохранила на свой сотовый на случай повторной утери визитки. Не знаю зачем он мне нужен, но пусть будет.

* * *

Новое утро не принесло облегчения. Лодыжка, не напоминавшая о себе последние несколько месяцев, после вчерашнего падения заныла. Несколько таблеток болеутоляющего ничем не помогли, как и всегда.

Я позвонила Вике, ее общество часто работало почище анальгетиков. Подруга удивилась раннему звонку и заметила, что готова принимать гостей только после двенадцати. У меня в запасе оказались целых три часа, которые можно было посвятить покупке продуктов на эту неделю.

После ночного дождя на улице все еще было свежо, в парке "народная" тропа по траве, минуя асфальтированные дорожки, размокла и не годилась для легких туфель, тут хорошо бы резиновые сапоги надеть. Когда зябко кутаясь в летний шарф, я неспешно перешагивала лужи на асфальте, меня чуть не сбил с ног молодой человек. Наверно, он был погружен в свои мысли и не заметил меня, но об этом я подумала позже. Вскрикнув от неожиданности, падая и подворачивая ногу, я вцепилась в рукав его рубашки. Сводной рукой молодой человек подхватил меня, не позволив со всей силой приложиться об асфальт.

– Вы не ушиблись? – спросил он, видя, как я морщусь от боли.

– Ушиблась, но вчера, вы здесь не причем, – мне очень хотелось оттолкнуть его руки.

– Давай присядем, пока не пройдет, – меня осторожно подвели и усадили на ближайшую скамейку. Подтянув к себе левую ногу и скинув туфлю, я ощупала лодыжку. Она отозвалась резко, но не похоже на боль при переломе. Хорошо, обошлось. А сейчас точно в травм-пункт, хватит себя мучить.

– Спасибо.

Молодой человек некоторое время молчал, глядя поверх моей головы. Я обратила внимание, какими воспаленными были его темно-вишневые глаза. Это было бы не так заметно, если бы не очень светлая кожа, на которой так ярко алел свежий порез от бритвы на подбородке. Длинная темная челка спадала ему на глаза, когда ветер утихал и прекращал играть с волосами.

– Арсений.

– Лиза.

Почему я еще не встала и не ушла? Из-за ноги? Пожалуй, нет, стало интересно, что будет дальше – со мной никогда еще не знакомились на улице при таких нелепых обстоятельствах.

– Я могу чем-нибудь загладить свою вину, Лиза? – он пытался придумать хороший предлог для беседы, странно, но у него получилось.

– Да… Я собиралась за продуктами, а теперь и не знаю, как потащу сумку с этой ногой.

Арсений явно удивился, но ничем, кроме быстрого движения бровей, себя не выдал.

– Магазин далеко? Я первый раз в этом районе.

"Куда же ты несся, раз первый раз в этом районе?" – недовольно подумала я, но вслух лишь ответила:

– Черепашьим темпом пять минут, моим еще быстрее.

Пока мы шли, я едва удерживалась от улыбки – подвернула–то правую ногу, а левую из солидарности кольнуло болью. Для человека, который "первый раз в этом районе", Арсений ориентировался на удивление хорошо. Но зачем ему меня обманывать? В первый раз вижу этого человека. Хорошо, может быть не первый, но эти глаза я бы запомнила.

Взяв у меня список покупок, он предложил подождать у кассы.

– Извини, первому встречному я не доверяю выбор яиц и творога себе на завтрак. Можешь пока купить хлеб.

Кажется, Арсений даже не обиделся и лишь пожал плечами.

На обратном пути он молчал, нагруженный двумя пакетами, а я почти не хромала.

– Арсений, тебя можно называть как-то по-другому?

Верно поняв мой вопрос, он кивнул:

– Можно Сеней. Меня так давно никто не называл.

– Почему?

– Человек, часто называвший меня так, умер. Он любил эту форму имени.

– Сожалею.

– Очень давно мои отношения с новыми людьми не шли дальше знакомства, – ему не нравилась эта тема, но из вежливости не игнорировал мои слова.

Да, будь моя воля, мы бы вообще не познакомились.

– До твоего дома далеко? – спросил молодой человек, когда мы поравнялись с уже знакомой скамьёй в парке.

– Его даже отсюда видно. Только мои окна выходят на другую сторону.

Мои заверения, что по лестнице я сама донесу были проигнорированы, поскольку я сболтнула, что живу на пятом этаже. Не тяжело ему, видите-ли. Зато мои параноидальные мысли пышно колосились от того, что не успею закрыть перед его носом дверь, и он набросится на меня и задушит в собственной квартире. Думать надо было раньше и вернуться домой сразу.

Шагнув в прихожую, перетекающую в единственную комнату он осторожно опустил на ковёр пакеты и неплотно прикрыл за собой дверь. Бросив свою сумку на тумбочку, я довольно резко оттеснила Арсения в комнату, закрыв дверь полностью. Из-за сквозняка листы конспектов со стола начали разлетаться по комнате.

Я молчала, собирая с пола бумаги дурного нрава, и мысленно содрогалась от мысли, что он сейчас напросится на чай с продолжением. Но держать человека в коридоре было не лучшей идеей, нужно было что-то решать. Закончив с конспектами, я вернулась к Арсению и заметила, что он что-то хочет сказать, но не знает, как.

– Сеня, – от этого обращения он посерьёзнел и заправил волосы за уши, – мне не нравятся молодые люди, – давно я не врала с таким честным видом. И осознав двусмысленность своей фразы, поспешила добавить, – такие как ты. Извини.

– Кто какие? – переспросил Арсений, посмотрев на меня так, словно увидел в первый раз (и осознал, что девушки ему тоже не очень-то нравятся). Видимо, он не собирался напрашиваться на чай, а просто хотел помочь.

– Извини, – повторила я, смутившись, – если очень хочешь, я могу дать тебе свой номер или взять твой.

– Я… У меня нет постоянного телефона, – растерялся Арсений, стараясь не смотреть мне в лицо, будто признавался в чём-то стыдном.

– А у меня есть целый ворох ненужной бумаги и ручка, – натянуто пошутила я и бросилась к столу искать вышеупомянутое. Он рассмеялся, но этот лёгкий и приятный смех балансировал на грани кашля. Возможно, недавно перенёс бронхит.

– Спасибо за помощь!

– Извини за ногу. До встречи, – глаза его посветлели от улыбки.

Разве такое может быть? Я ощутила симпатию к этому своеобразному человеку с первой минуты общения. Удивительно.

После обеда я сходила в травмпункт, показала больную ногу. Знакомая медсестра ругалась, что не берегу себя, выписала больничный лист на три дня, наказала сидеть дома. Эта новость меня немного обрадовала, замещающий преподаватель не знал, что с нами делать и задавал какую-то ерунду.

Заглянув в магазин, докупила то, что было неловко было при Арсении выбирать.

Окна дома казались подозрительно темными, когда я вернулась через парк. На лавочке сидела смутно знакомая бабушка, не из нашего подъезда.

– У нас там света нет? – вежливо поздоровавшись, уточнила я.

– Уже как второй час. Авария, что-то чинят, – старушка недоверчиво меня рассматривала. Ещё бы, в такой душный безветренный день в длинных облегающих брюках ходит.

Осторожно ступая по темной лестнице между пролетами, я подумала, что самое время наведаться к Вике, но ее телефон оказался вне зоны доступа. Раз все дела откладываются, то можно позвонить Лене и отдать её вещи.

Девушка заверила меня, что ничем не занята и продиктовала свой точный адрес. Дорогу я запомнила, а вот подъезд и номер квартиры нет.

Она встретила меня с солнечными очками на лбу, которые от длительной носки оставили на переносице характерные вмятинки.

– Я точно тебя не отвлекла ни от чего? – мой взгляд остановился на туфлях, в которых она стояла на длинноворсовом ковре.

– У вас что-нибудь случилось? – Лена тоже заметила, что забыла снять туфли, но не бросилась немедленно это исправлять.

– Нет, просто отключили свет и воду до утра, ничего теперь не приготовить.

– Так оставайся у меня на ночь. Если ты, конечно, не против.

– Останусь.

Лена приободрившись, отправила меня ставить чайник, пока сама переодевалась в домашнее платье. Длинные до лопаток волосы она заколола в высокий хвост, сняла с запястий тонкие металлические браслеты, оставив только кулон с натуральным камнем.

– Лиза, с тобой случались странные, мистические вещи? – спросила Лена, когда мы занимались приготовлением ужина, картофельной запеканкой с капустным салатом.

– Почему ты спрашиваешь? – конечно случались, но я об этом предпочитаю никому не говорить.

– Потому, что эти странности неслучайны.

Я бы больше удивилась, если бы они оказались случайными.

– Ты замечала, что можешь их контролировать?

Да, сразу после того события в тринадцать лет. Все свидетели тех "странностей" ничего не поняли, как и я в первый момент. Может быть, когда-нибудь расскажу об этом той же Вике, но боюсь, что она подумает, что это шутка. Но Лена, которая об этом спрашивает, возможно, поймет.

– Давай оставим эту тему на вечер, как будет готов ужин. Плохие новости спокойней воспринимаются за едой, – и я не шутила.

– Хорошо, – Лена почему-то вздохнула с облегчением, будто не она затронула эту тему.

За окном опять потемнело – собирался дождь. Для большей яркости Лена достала из шкафа кучку маленьких свечек и поставила несколько на стол и на подоконник. Крошечная кухонька заиграла новыми красками.

– Теперь мы можем продолжить тот разговор?

– Можем, – ничего рассказывать я по-прежнему не собиралась, но была готова послушать.

– Я вижу, что ты мне не веришь. Не веришь словам. У тебя болит нога. Левая? – Лена встала и опустилась на колени рядом с моими ногами, – можно?

Я кивнула, не очень понимая, что она собирается делать. Девушка ощупала мою лодыжку и колено через ткань брюк и задержала руку сначала на месте ссадин.

– Что ты чувствуешь?

– Прикосновение чего-то холодного, – я сама догадалась закатать штанину и с удивлением посмотрела на розоватую кожу в местах еще воспаленных ссадин.

– Хорошо, теперь старый перелом, – холод разлился от выпирающей косточки лодыжки до основания стопы. А я не говорила ей, что ломала ногу.

– Это…

– Да. Целительство. Моя врождённая способность, передалась от матери. Ты сейчас хочешь спросить, какие тогда способности у тебя. Я не знаю, поэтому мы встретились, чтобы это выяснить.

От этих откровений у меня закружилась голова. Она будто мысли мои читала.

– Но откуда ты…

– Взялась на твою голову? Поверь, это не мое ярое желание, задание от начальства. Не думай, что мне больше нечем заняться. Моя мать действительно умерла, когда мне было 16 лет. А младший брат на попечении у незнакомых людей, я смогу забрать его, когда ему самому исполнится 16, буквально через полгода. Да, мне сейчас двадцать два года, и ты моя первая подопечная. Прости, если что-то пойдет не так. Я тоже только учусь.

– Но зачем…

– Зачем тебе наставница в виде меня? Если все пойдет хорошо, я смогу тебе рассказать.

– Я не понимаю. Ничего не понимаю. Голова идет кругом. А мой дядя? – я с силой потёрла глаза, не зная, как убедиться, что все это не сон.

– Он знал с первого дня удочерения, что однажды этот день настанет.

– Как все странно. Можно сразу вопрос? Если со мной буквально на следующий день после тебя познакомился человек при странных обстоятельствах, это что-то значит?

– Смотря какой человек и при каких обстоятельствах, – пожала плечами Лена, продолжая сидеть на полу так, что я не могла видеть ее глаза.

– С виду обыкновенный, не агрессивный. Глаза темные и красивые.

– Понятно. А как его зовут? – девушка встала и вернулась на свой стул напротив меня, улыбнувшись моему описанию глаз.

– Арсений. Мой номер взял. Своего постоянного не имеет, – я собрала крошки со стола салфеткой и развела руками.

– Не припомню такого, надо лично увидеть. Назначь ему встречу, сходим вместе.

– Но я не могу ему позвонить, – до меня только сейчас дошло, что она совсем недавно в Москве и могла не знать всех тонкостей. Это не провинциальный город, где есть телефонный справочник городских номеров, и можно дозвониться практически до любого жителя города, кроме приезжих.

– И не надо, сам объявится. Ты начинаешь понимать, что я тебе рассказала?

– Начинаю. Это можно назвать магией?

– Я старалась избежать этого слова, чтобы быть принятой всерьёз. Можно, – она встала и собрала грязные тарелки со стола, – когда он позвонит, назначь встречу завтра на утро.

Честно признаться, слова Лены не стали для меня полной неожиданностью. Так называемая "магия" не казалась чем-то далёким и непостижимым, а иногда даже витала в ароматном вечернем летнем воздухе.

Кажется, Лена очень переживала насчет того, как я восприму ее рассказ. Но тот получился такой убедительный с неожиданно сорвавшимся с языка рассказом про младшего брата, что-то задев во мне, заставив поверить.

Странно, но Арсений действительной позвонил в районе девяти вечера и извинился за поздний звонок. Спросил, все ли у меня хорошо (а не стоял ли он сейчас напротив моего неосвещенного дома?). И получив убедительный ответ о ночевке у подруги, он осторожно поинтересовался, не хочу ли я встретиться с ним в ближайшие несколько дней. Лена, слушавшая наш разговор по громкой связи согласно кивнула, одобряя утреннюю прогулку в парке у моего дома. Голос его звучал глухо и надсадно, словно молодой человек успел простудиться за остаток дня.

– Голос мне кажется знакомым, – сказала Лена за холодным вечерним чаем с корицей, когда мы сидели на крохотном балкончике, примыкающем к большой комнате, – и это меня беспокоит.

Глава 2. Встреча в парке

В тот вечер мы больше не говорили про магию и моего нового знакомого. А стоило бы. Мне одновременно хотелось и не хотелось расспросить Лену по-подробней. Но неожиданно раннее пробуждение не вызвало большого желания немедленно что-то выяснять.

– А в 9 не поздно будет? – это было первое, что я услышала, когда Лена распахнула занавески впуская в комнату яркие солнечные лучи.

– Поздно? – мне понадобилась минута, чтобы вспомнить вчерашний вечер и сообразить, где нахожусь.

– А, да.. Это же город. По старой привычке я встаю в 7, гуляю по еще сонному городу. Но сейчас уже восемь. Через час у тебя встреча.

Неспешно позавтракав, я наблюдала, с какой тщательностью собиралась Лена, будто на первое свидание.

Мы обменялись всего парой фраз до выхода из дома. Казалось, что что-то ее очень волновало, но она не хотела об этом говорить сейчас.

– Как твоя нога? – спросила девушка, когда мы подходили к парку.

– Нормально.

– То есть привычно болит.

Помедлив, я кивнула.

– А теперь веди, где вы договорились встретиться.

Точное место мы не обговаривали, но в стороне от главной дороги. Долго искать не пришлось, издалека я увидела застывшую под деревом одинокую фигуру, в шагах сорока от нас, не меньше.

– Это он? – Лена взяла меня под руку, чтобы замедлить.

– Он.

Арсений стоял, прислонившись к изящному стволу березы. На нем была слепяще-белая рубашка. Темные волосы касались стоячего воротника и придавали дополнительный контраст его неординарной внешности.

– Доброе утро, – улыбнулась я, – надеюсь, эта встреча не займет много времени? А то я так давно обещала погулять с подругой, а у нее сейчас выдалось свободное утро.

Лена, пристально смотревшая на молодого человека, кивнула, не здороваясь.

– Это не займет много времени, – кивнул он, – можно с тобой поговорить наедине?

– Да, конечно… – начала я, но почувствовала, как Лена сжала мою руку и перебила:

– Что у тебя там? – Она указала на нагрудный карман рубашки в котором и правда вырисовывался какой-то предмет.

– Складной нож, – выпрямившись, помедлил с ответом Арсений.

– А точнее кинжал, – Лена протянула руку.

– Да, – без малейшего промедления он отдал оружие. Небольшой кинжал блеснул ручкой. Ему трудно далось эта короткая фраза. Будто бы сдерживался, чтобы не перейти на крик.

– Зачем он тебе?

– Какая разница? – он взглянул на меня с удивлением. Откуда у меня такая подруга взялась?

– Лиза, отойди назад, – Лена отпустила мою руку.

Я не успела ничего спросить, к тому же дальнейшие события не располагали к беседе. Отойдя в сторону, я споткнулась и навзничь рухнула в редкую траву, мокрую от росы. Из ниоткуда появились люди неприятной наружности в черных кожаных куртках. Но самое главное – они были вооружены внушительными на вид мечами. В Москве такое нечасто увидишь, а в моем районе особенно.

Перевернувшись на бок, я замерла, наблюдая.

– Какого ты устроил ей ловушку?! – пошла в наступление Лена, шагнув в сторону Сени.

– А какого черта вы опоздали на 20 минут? Он пришли по мою душу, убирайтесь, пока не поздно, – он уже кричал, нисколько не боясь привлечь внимание случайных прохожих.

Девушка оглянулась на меня и смерила тревожным взглядом расстояние до незнакомцев.

– И я должна смотреть, как тебя убивают? – возмутила она.

– Уходите, – глухо повторил Арсений, стиснув кулаки.

– Глупый мальчишка, – отрывисто бросила Лена, протянув ему обратно кинжал, – только он тебе ничем не поможет.

– Я знаю, – бросив оружие в траву, он отступил назад.

Двое в черном неумолимо приближались, один из них достал небольшой нож с тусклым лезвием и размахнулся. Арсений, дёрнувшись, схватился за грудь и стал оседать на землю. Незнакомец попал с двадцати шагов, не задев Лену, стоящую к нему очень близко.

Я не ощущала ни страха, ни ужаса, будто наблюдала за происходящим со стороны. Но крик Лены привел меня в чувство. Ноги стали тяжелыми и ватными, а в голове начала пульсировать паническая мысль: "бежать! бежать". Но бежать некуда, а в траве меня по не заметили.

Стоило отвести взгляд, а Лена уже проверила упавшего Арсения и подбежала ко мне.

– Встать можешь? – голос девушки нервно дрожал.

Я закивала и, опираясь на её руку, поднялась.

– Что случилось?

– Потом вопросы, – Лена подвела меня к бездыханному телу Арсения, – закрой глаза и не выпускай мою руку, хорошо?

– Хорошо, – незнакомцы исчезли так же незаметно, как и появились. Как мы потащим труп человека по улице? Или бросим его здесь? Чего он хотел? И кто эти люди?

– Можешь открывать, – Лена отпустила мою ледяную потную ладонь. Мы оказались в большой комнате ее квартиры. Признаться честно, на что-то такое я и надеялась. Лучше раствориться в воздухе подобно тем людям, чем бежать с места убийства, словно мы в том повинны.

– Я не могла бросить человека, который нуждается в моей помощи, – сказала Лена, – помоги перенести его на диван.

Крови на одежде Сени было не больше, чем на руках подруги, которая то ли поранилась где-то, то ли испачкалась об него. На слепяще белой рубашке со следами земли резко выделялась окровавленная дыра от кинжала и пара багряных капель вокруг.

– Его надо раздеть и осмотреть, – Лена устало посмотрела на меня, – справишься? В первую очередь расстегнуть, разорвать рубашку и майку, если есть. Надо осмотреть рану.

– И всё?

– Конечно нет. Потом снять брюки, носки, если есть. Может у него еще в придачу трофическая язва на ноге, и тогда мои усилия будут напрасны. При сильной ослабленности организма он может не выдержать моего лечения.

– Хорошо, – нервно кивнула я, – постараюсь сделать.

– Не стесняйся, он не почувствует, если ты его случайно ущипнёшь. И проверь сначала карманы, чтобы ничего не мешалось, – тем временем Лена избавилась от своих туфель и отправила тяжёлую сумку на трельяж.

Я рассмеялась, ощутив желание ущипнуть его не случайно. Не знаю, что больше мне не нравилось, лазить по карманам его брюк или снимать оные.

– Да не переживай ты, он не может внезапно очнуться и заподозрить тебя в постыдном занятии, – кажется, она всё знала о моих внутренних метаниях. Лена ушла в другую комнату, надо полагать, за медикаментами, оставив меня одну.

Я встала на колени у дивана и наклонилась к Арсению, стараясь уловить почти незаметное дыхание.

Вид крови никогда не вызывал панику, но мысли о том, как этот человек может близок к смерти пугали меня гораздо сильнее. Надо собраться и успокоиться, ему-то сейчас гораздо хуже.

Наверняка было бы проще разрезать рубашку ножницами, все равно её уже не спасёшь, а не возиться с пуговицами. Но это занятие отвлекало и успокаивало. Закончив с пуговицами, я задержала руку на его груди, чтобы почувствовать, как бьётся сердце.

В такой позе меня и застала Лена, когда вернулась.

– Лиза, у тебя всё хорошо? – с тревогой спросила она, поставив в изголовье дивана корзину с перевязочным материалом и разными склянками.

– Да, – я встала и только сейчас почувствовала, что плачу.

– Иди умойся, милая. Сейчас быстренько перевяжу ему раны и попьём чаю, хорошо? – Лена приобняла меня за плечи.

Не могу понять, что на меня нашло. Но холодная вода смыла непонятные печали. День только начался, но уже хочелось, чтобы поскорее наступил вечер.

Когда я вернулась в комнату, Лена пребывала непрерывном движении: убирала остатки того, что осталось от рубашки и майки Сени, накрывала его лоскутным одеялом, смазала чем-то виски и успела установить и подключить устройство, похожее на капельницу.

Оглянувшись на меня, она улыбнулась:

– Поставь чайник. Спасибо.

Кухня теперь тоже не напоминала обычную кухню. На столе лежало несколько открытых книг, одна на другой, несколько неплотно закрытых широкогорлых банок с неизвестными субстанциями. В углу за дверью из расставленных вдоль стены бумажных свёртков виднелись какие-то сухие травы. Разглядывая всё это с благоговейным трепетом, я аккуратно подошла к плите, стараясь ничего не смахнуть.

– Для первичной обработки, чтобы предотвратить заражение я сделала всё, что могла, – облегчённо сказала Лена, заглядывая в кухню, – справляешься?

– Да.

– Сейчас приберусь, минутку. Тебя шокирует происходящее?

– Совсем немного. Так стремительно все изменилось, я еще не осознала. Словно новый мир врывается в твой сон.

– Ты быстро втянешься, не беспокойся, – махнула рукой девушка. У нее оказались перебинтованы два пальца. Значит та кровь была её.

– Что это было?

– Твоего знакомого чуть не убили. Если бы мы его там оставили, то умер бы в больнице, если бы его нашли. У вас нет противоядия от того, чем был смазан кинжал. У меня, впрочем, его тоже нет, но знаю, где достать.

– А что это за яд? – я почувствовала, как ноги снова становятся ватными и присела на стул, чтобы избежать падения.

– Он парализует всю мышечную ткань. В том числе дыхательные мышцы и сердце. Через два-три дня человек умирает от дыхательной недостаточности или от остановки сердца, что наступит быстрее. Чем больше времени пойдёт, тем необратимей станет процесс. И это ещё очень гуманный способ убийства. Человек сразу теряет сознание от первого сердечного спазма и больше не приходит в себя. Сердце очень чувствительно к этому яду. Но умирает в числе последних. Очень медленная смерть и безболезненная, – Лена заметила, как я переменилась в лице и поспешила успокоить, – но ничего из этого не случится, завтра днём антидот будет у меня. Давай уже попьём чаю с мелиссой.

– А кто он и почему те люди хотели его убить? – спросила я после продолжительного молчания за распитием чая.

– Какие интересные вопросы, но все не по адресу, – Лена лишь усмехнулась, хотя на её месте я бы спросила, не издевается ли собеседница, – тебе не составит большого труда посмотреть за моим подопечным?

Мне, конечно, было совсем несложно, оставаться в этой ситуации в стороне не представляется возможным. В первую очередь нужно было закончить начатое дело – осмотреть оставшуюся части тела Сени на предмет других ранений и язв. За внешней благополучностью безупречно вычищенных брюк таились многочисленные синяки различной степени свежести, начиная с коленей и до лодыжек. О них я и сказала Лене, на что она выдала мне баночку со свежесмешанной вязкой жидкостью для обработки всего, что нашла и найду.

В комнате с закрытыми окнами стало душно, что я заметила ближе к вечеру, когда начала задыхаться от едких паров той жидкости. Лена отправила меня на балкон дышать свежим воздухом, ругаясь, что откачивать ещё одного человека ей не хватает для полного счастья.

День казался утомительно долгим, и я обнаружила себя в кровати рано утром, когда проснулась. Кажется, Лена так и не ложилась. Она сидела в кресле у окна, склонившись над толстой видавшей виды книгой.

– Ты читаешь? Или?

– Или пытаюсь не заснуть, да, – девушка посмотрела на меня красными сонными глазами, – ночью его тошнило, интоксикация прогрессирует. Температура была, только-только спала.

– Ложись, я посижу с ним.

– Знаешь, Лиза, я, похоже, переоценила резервы его организма. Сдаёт позиции, мышцу за мышцей, лицевые уже парализовало. Дышит очень неровно, словно из последних сил. Но самое интересное, реагирует на присутствие людей в комнате. Но сознания нет. Почитай ему что-нибудь, расскажи, хорошо?

– Я поняла. Сделаю все, что от меня зависит. Ты поспишь немного?

– Нет, надо ехать за антидотом.

Лена отложила книгу и тяжело поднялась с кресла, но от кофе отказалась. Она собиралась медленно, и, казалось, рассеянно. Как бы с ней по пути ничего не случилось, ведь загадочный антидот не в ближайшей аптеке продают.

Когда девушка, наконец, ушла, я переложила градусник поближе и принесла тазик из ванны. После чего подошла к Сене и потрогала его лоб. Будто бока закипающего чайника коснулась. В очередной раз испугавшись за его жизнь, я сделала холодный компресс на лоб.

Вспомнив о просьбе Лены рассказать, почитать что-нибудь больному, я оглянулась в поисках книжного шкафа, свои истории не шли в голову. Смешно ли, но и у Лены нашёлся потрёпанный экземпляр стихов Пушкина.

Спустя десять минут читать вслух мне надоело. Отложив книгу, я посмотрела на Сеню. И чем дольше смотрела, тем больше казалось, что он не дышит. Вскочив с кресла, я наклонилась к нему и прислушалась. Лена говорила, что он умрёт от остановки дыхания. Дыхания не было слышно. Отвернув одеяло, нащупала неподвижную грудину, которая должна была подниматься и опускаться в такт вдохам и выдохам. Так, спокойно, без паники… Сколько он уже так лежит?

В процессе выпутывания из одеяла, я почувствовала, как на спине сомкнулись чьи-то холодные руки. Они притягивали меня обратно к бездыханному телу молодого человека. Вскрикнув от неожиданности – ни разу ещё не попадала в объятия мертвеца – я проснулась. Кресло качнулось вместе со мной, а оставленная на коленях книга с тихим шорохом упала на пол.

Глава 3. От добра добра не ищут

Круто заваренный кофе был горьким до терпкого алкогольного привкуса, от которого меня уже тошнило. Но если бы не он, то я давно упала бы в обморок от нервного напряжения. Время тянулось болезненно медленно, но на улице уже полностью расцвело, и свежий воздух был впущен в пропахшую лекарствами комнату. Лена не возвращалась, а Сене не становилось лучше. Хорошо, что он ещё жив, и её усилия будут не напрасны.

Лена появилась посреди комнаты как раз вовремя – я шла в очередной раз наливать кофе, хотя пить его уже не могла.

– Это мне, спасибо. А тебе на сегодня хватит, – остановила меня девушка и взамен полной кружки вручила пакет с чем-то тяжёлым, – отнеси на кухню и положи в холодное место.

Она с облегчением опустилась на ковёр у кровати Сени и потрогала его лоб.

– Температура спала. Или он близок к агонии и нельзя терять не минуты, или ему стало лучше, – вслух размышляла целительница, – ты что-нибудь делала?

– Нет. Только паниковала.

– Тоже дело. Ещё немного отдохну и буду доделывать антидот. Разбуди меня, если усну.

Но она так и не уснула, и через пять минут поднялась с кресла на ноги, и стала медленно раздеваться.

* * *

– Лиза, для тебя очередное задание. Несложное, но неприятное, – черед двадцать минут меня позвала Лена с кухни. Заснуть мне не удалось, только снять головокружение с помощью целебного настоя.

– Что может быть неприятней сегодняшнего утра?

– Сейчас узнаешь. Вот тазик. Помимо того, что антидот сам по себе вызывает рвоту, его надо запить большим количеством воды. Вместе с дыхательным аналептиком они должны активизировать нервную систему. Ввести первую дозу я тебе помогу, остальное ему нужно выпить самому. Похоже, ты ничего не поняла, в процессе разберёшься, – целительница закрепила дозатор на маленьком пузырьке, напомнившем мне спрей для носа.

Подвинув ногой тазик к изголовью кровати, она наклонилась над Сеней, откинув ему с лица волосы, и несколько раз брызнула антидотной смеси в обе ноздри, израсходовав весь пузырёк сразу.

– Жди пока очнётся. Потом, пусть пьёт, – Лена протянула мне две поллитровые бутылки – с водой, и с антидотом, – теперь, с твоего позволения, я немного подремлю.

– Конечно, отдыхай, – я поставила на пол обе бутылки и села на кресло. Но долго ждать не пришлось. Арсений, до этого лежавший совершенно неподвижно, чаще задышал, дёрнув головой назад. Мгновение спустя его одолел приступ удушающего кашля и заставил прийти в себя окончательно. Парень попытался сесть, приподнявшись на локте, чтобы унять приступ кашля. Не глядя, я схватила первую подвернувшуюся бутылку и, придержав его голову, помогла сделать несколько глотков, только теперь заметив, что это оказался антидот.

Сеня продолжил кашлять и начал отплёвываться, наверняка тот был омерзительным на вкус. Чудом не разлив одну бутылку, я наклонилась за другой:

– Запивай, это вода.

– Хорошо. Ты меня понимаешь? Сеня? Кивни.

Он уже сидел, опираясь обеими руками в диван, и кивнул, наклонившись вперёд.

– Это антидот, его нужно выпить весь, иначе тебе не станет лучше, ясно?

– Да… – с трудом прохрипел парень, попытавшись прочистить связки.

– От этого будет сильно тошнить, но иначе никак. И надо запивать водой.

Он второй раз кивнул и нетвёрдой рукой сам взял бутылку с антидотом. Я стояла рядом, чуть склонившись и держала наготове вторую бутылку. Арсений пил большими глотками, морщась, прижимал кулак ко рту, чувствуя первые спазмы, но не сдавался.

– Воды. А то начнёт рвать раньше времени.

– Лучше бы я сдох, – сквозь зубы процедил он и, закрывая глаза, поднёс бутылку ко рту.

– От Лены легко не отделаешься, и не мечтай. С того света достанет, но исцелит.

Антидот кончился, когда воды ещё оставалось полбутылки.

– Ещё немного, – я присела на корточки и забрала у него пустую бутылку.

– Может, хватит?

– Нет, осталось совсем чуть-чуть чистой прохладной воды, ну же.

– Отойди, не хочу тебя обрызгать, – в два глотка допив, он наклонился ниже к тазику, одной рукой с хрустом сминая пластик.

Я отошла и отвернулась, думаю, Арсений не хотел бы, чтобы я смотрела. Остатки антидота с большей частью воды выходили толчками раза три.

– Всё.

Он сидел на полу, облокотившись на диван, и придерживал отяжелевшую голову руками.

– Тебе надо умыться, или даже душ принять. Позову Лену.

У девушки вид был очень заспанный и разбитый, я пожалела, что решила её разбудить. Могла и сама убраться и проводить Арсения в ванну.

Но она сразу же подбежала к своему пациенту и помогла ему лечь обратно на диван и обратилась ко мне:

– Лиз, нужно обтереть ему лицо и шею. А тебе вставать нельзя, – обратилась она и к парню, – как зовут?

– Сеня.

– Сеня, если будешь следовать всем моим указаниям – вылечишься. Если нет, то умрёшь в муках вопреки всем сегодняшним испытаниям. Ясно?

Арсений кивнул, не открывая глаз.

Лена накинула обратно одеяло, парень был лишь в одном нижнем белье и мог замёрзнуть, к тому же "у него терморегуляция сейчас ни к черту", как объяснила целительница потом.

– Пусть тебя не пугает сильная мышечная слабость, это последствие паралича, из-за яда, которым пропитали лезвие кинжала. Ещё пару дней, и всё пройдёт. А пока отдыхай. Лиза, пойдём со мной, – девушка задержала руку на его лбу и нахмурилась.

С того времени, как Лена вернулась, я не заглядывала на кухню, где, судя по всему, произошёл настоящий взрыв. Через закрытую дверь в комнату не проникал запах гари, но и не развеялся за это время – форточка оказалась плотно прикрыта. В раковине валялись какие–то ошмётки, похожие на исковерканную куриную кожу.

– А из чего был антидот? – осторожно спросила я, глядя, как девушка поспешно протирает замызганную плиту и очищает раковину.

– О, тебе лучше не знать. А то расскажешь этому, и его ещё раз стошнит, а это уже лишнее, – покачала головой она и миролюбиво предложила выпить чаю.

– А Сене ничего не надо приготовить поесть? – от чая, к тому же и с мелиссой, я не могла отказаться.

– Какая еда, ему бы выспаться сначала, тем более в лекарство я добавила снотворное. И капельницу установим, пока будет спать, – довольно резко перебила меня целительница.

– Как скажешь… Ты случайно не собираешься сделать меня своей помощницей в лечебном деле? Второй день с больным вожусь.

– Конечно нет, но если ты хочешь, то необходимым медицинским аспектам могу обучить, – мою шутку она восприняла всерьёз.

Когда я вернулась в комнату, Арсений действительно спал, откинув назад голову. Правая рука сжимала одеяло, а другая застыла у горла. Это показалось мне подозрительным и не зря. Подошедшая Лена раздражённо бросила: "у него асфиксия" и, ничего не объяснив, стала копаться в своих склянках.

– Не дышит он, проблемы с дыхательным центром, буду в вену колоть лекарство… На свою голову…

– Почему?

– Отравление очень тяжёлое, надо ещё раз принять антидот.

Лена с сожалением признала, что этот случай оказался сложнее, чем она предполагала. Целую неделю мы были на нервах, хотя Арсений медленно шёл на поправку. Но всё могло сорваться в момент, когда мы расслабимся и ослабим контроль.

Очередным утром Лена отправила меня в магазин за самыми необходимыми продуктами, времени вырваться самой у неё не оставалось. Когда я вернулась, в комнате произошла перемена: диван был перестелен, а капельница и сваленные на кресле в кучу медикаменты убраны. За дверью ванны был слышан плеск воды.

Разобрав сумку, я села на табуретку и стала ждать – с кухни прекрасно просматривался коридор. За стенкой наступила тишина. Щеколда ванной звякнула – Лена вывела Арсения, укутанного в полотенце и довольно уверенно стоящего на ногах. Увидев меня, он слабо улыбнулся, на его груди сверкали свежие бинты перевязки.

– Лиз, принеси из комнаты вишнёвый халат и майку, они сложены на тахте, – Лена тоже улыбнулась с облегчением.

Девушка помогла ему одеться и спросила:

– Голова не кружится? Не тошнит? – и получила отрицательный ответ на оба вопроса.

– Ура, мы победили болезнь. Всем чая с мелиссой по такому поводу! – продолжила она.

То, что Лена налила мне в чашку заместо чая, больше походило на подкрашенную водичку с лёгким запахом.

– Это что? – не поняла я.

– Чай. Крепкий чай нашему больному нельзя. Честно говоря, ему сейчас можно только капельницу, но у меня почти не осталось инфузионных растворов. А закупка новых будет выглядеть подозрительно для моего начальства.

Арсений сидел на стуле под настенным шкафчиком с посудой, откинувшись на спинку, и держал в руках горячую кружку. Он смотрел на свои руки и не поднимал глаз на Лену, сидящую, напротив.

После "чая" девушка отправила меня отдыхать до завтрашнего дня.

В давящей тишине жаркого летнего дня я услышала обрывок разговора:

– Зачем вы меня выхаживаете?... Почему не оставили в парке?

– Если бы не был сейчас так слаб, то получил бы от меня хорошую затрещину. Повтори свои вопросы, как окрепнешь, если будет интересно, – резко и зло бросила Лена.

– Спасибо. Моя жизнь не стоила таких…

– Замолчи, а то и правда тресну, – скрипнуло кресло – она встала.

Только сейчас, после недельной гонки с болезнью, я почувствовала, что смертельно устала. А каково было Лене, она явно делала больше меня. И услышать обидное "зачем?" от спасённого. Можно в отместку заставить его мыть посуду несколько недель кряду.

Кроме некоторого опыта в качестве "санитарки" я научилась безусловно доверять Лене во всех вопросах её компетенции. И теперь у нас наконец-то освободились вечера для своих дел, ослабленный болезнью, Арсений много спал и набирался сил.

Девушка наконец могла приступить к обязанностям опекунши по просвещению меня в удивительный и доселе неведомый мир магии.

Оказывается, несколько столетий назад был создан ещё один мир, копия нашего, из неведомой материи. Многие склоняются к мнению, что он был создан для защиты всего магического от уничтожения людьми. И многие легенды о фантастических тварях имеют под собой реальных существ. Истреблённых или спрятанных от человека во втором новом мире. Многие люди, обладавшие "необъяснимыми" способностями, тоже начали осваивать незаселённые земли.

Казалось, что всё прекрасно устроилось, и проблема решена, но вскоре обнаружили, что в искусственном мире неоткуда черпать Силу. Было необходимо протянуть "канал" в наш мир, где магия была буквально разлита в воздухе, и утвердить "должность" человека, который будет следить за балансом Сил. И в нашем мире время от времени рождались люди, которые должны были стать миротворцами, сохраняющих равновесие не только между двумя мирами, но и меж светом и тьмой в каждом человеке. Предыдущий миротворец жил больше семидесяти лет назад, очевидно, накануне второй мировой войны.

Тех магов, которые черпали Силу из негативной энергии, называли Тёмными и наоборот – Светлыми. Разделение было условным, но к сегодняшнему дню приобрело буквальный смысл. Лена иронично заметила, что всех неТёмных считают Светлыми. Себя она относила к светлым, ведь какой "окраски" может быть целительница? А Арсения по некоторым признакам можно назвать Тёмным.

Наши размеренные беседы прервало непонятное письмо странного содержания. Оно упало с потолка в тарелку с печеньем, с которым мы пили чай. Похоже, кто-то узнал о смерти Арсения и почему-то решил, что убила его я. На конверте не было не адреса, ни отправителя, но автор не забыл подписаться в конце:

"Любовь Х. 12 июня"

Письмо было написано и отправлено спустя день после нападения на Арсения.

Кроме выражения искренней ненависти ко мне, эта девушка, женщина?, вызывала меня на поединок и требовала ответного письма с временем и местом встречи.

– Ничего себе номер. Что нужно этой ненормальной? – удивилась я.

– Она ясно выразилась. "На поединке отстоять честное имя невинно убиенного Арсения", – Лена почему-о побледнела.

– А мы не можем её проигнорировать? С какой это стати она смеет требовать от меня что-то?

– Таковы дикие правила поединков. При двух свидетелях инициатор доказывает своё право на поединок. Для неё это право на месть за убитого. Поединки давно пытаются запретить. В любом случае они не совсем законны. Письмом ничего не доказать, но мы можем попробовать пригласить на саму встречу представителя власти. Но самое важное я не сказала: в случае отказа она тебя выследит и убьёт.

– Я попала… а если предъявить, что он жив?

– Не знаю, Лиза. Не приходилось участвовать в подобном. Но у нас три недели со дня написания письма, чтобы ответить.

Теперь не по себе стало и мне.

Глава 4. Аномалии и барьеры

Не стоит говорить, что я не имела представления вообще ни о чём, что могло бы помочь выйти победительницей из этого "поединка". Или хотя бы не умереть в результате.

Календарь показал, что сегодня уже 22-е, а значит, осталось меньше двух недель до ответного письма. За это время нам с Леной предстояло решить, как выходить из положения. Экстренно меня всему обучать или попробовать убедить её отказаться от поединка, ведь Арсений–то жив!

"Здравствуйте, Любовь. Произошло недоразумение, Вас ввели в заблуждение. Арсений К. жив, и я не причастна к покушению на его жизнь.

Настоятельно требую Вас признать ошибочным вызов меня на поединок.

Елизавета Т. 23 июня."

Ответное письмо мы составили почёркнуто вежливо и без мата. С помощью специального ритуала Лена отправила его обратно отправителю. Но у меня не оставалось сомнений, что Любовь не поверит, и поединок состоится. Остаётся выбрать время и место.

– Лен, а ты не можешь определить её местонахождение, чтобы наведаться в гости самим и все объяснить?

– Я – нет. А наш гость может быть. И скорее всего он знаком с этой неуловимой мстительницей.

Арсений как раз уже проснулся и молча слушал наш разговор. Понимая, что его пробуждение не осталось незамеченным, он сел и потянулся за халатом, и спросил ещё хриплым голосом:

– Кто тебя вызывает на поединок?

– Какая-то Любовь Х. Твоя знакомая, видимо.

– Твою ж налево, зачем она это сделала?! – он оказался шокирован поведением своей подруги(?) не меньше нас, – мы были знакомы в детстве. Похоже, сейчас это совершенно другой человек.

– Понятно, договориться с ней невозможно. А вот с тобой что делать, мне не понятно, – задумчиво сказала Лена, скомкав черновики письма.

– Мне идти некуда. Но могу уйти, если вам будет угодно. Могу остаться и помогать, чем нужно, все равно в неоплатном долгу перед вами, – Арсений поймал взгляд целительницы и не отводил глаз, пока она не выдавила из себя ответ:

– Оставайся. Посуду будешь мыть. Но мне надо немного знать о тебе, чтобы доверять. Составлю анкетку – заполнишь.

Упоминание посуды напомнило, что время уже обеденное, а мы с утра сидели с письмом и не ели ничего. Во время разогревания супа и сервировки стола Лена поручила мне составить костяк анкеты. Всё остальное, что забуду упомянуть, она впишет сама вместе с некоторыми специфическими вопросами магического профиля. А мне как назло не шло в голову ни одного нормального, кроме стандартных про пол и возраст.

После обеда у Лены опять были на меня планы – предстояла очередная лекция, касающаяся непосредственно магии и управления ею.

– Можно еще пять минут, закончу с анкетой, – попросила я. И после минутного раздумья спросила, – а посуду мыть он умеет, как думаешь?

– Умею, можешь не писать этот вопрос, – ответил с кухни Арсений, – прямо сейчас и мою.

– Ничего не разбил? – забеспокоилась Лена и хотела было встать со стула.

– Нет, руки уже не дрожат, все нормально, – за стенкой опасно зазвенели тарелки.

– Хорошо. Лиз, ты дописала? – забрав у меня лист, она рассмеялась, – довольно смелые вопросы. Ну и фантазия у тебя.

– Можешь вычеркнуть лишние, – я слегка смутилась.

– Сама потом у него спросишь, если захочешь, – Лена наклонилась ко мне понизив голос, – это словно спрашивать у девушки, сколько она весит или сколько ей лет, особенно, если далеко за тридцать. Это позволено знать не каждому любовнику, с которым она бывает.

– Я поняла, не продолжай, – кажется, у меня слегка заалели уши.

– Черновик верну, не беспокойся. Ну что, можно начинать лекцию? Пойдем в мою комнату, сегодня попробуем с небольшой практической частью.

Я подумала о том, что для практической части может понадобиться спортивная одежда, но не стала спрашивать. И для этой практики не понадобилось ничего, лишь занять удобную позу и научиться правильно дышать. А это после лекции.

Четкого деления по уровням Силы не было, выделяли лишь изначальный, после пробуждения магии, и основной, который определялся для каждого человека свой. Изначальным уровнем можно считать мелкую бытовую магию, а именно такой она чаще всего бывает, когда человек не знает о своем даре и пользуется ею подсознательно. Иные маги осознающие, кем являются, сознательно не повышали свой уровень за ненадобностью.

До основного уровня можно подняться самостоятельно или под руководством более опытного наставника. Для этого существует специальная литература, а во втором случае и личный пример. Для усиления начальной Силы очень часть используют натуральные камни, чаще недрагоценные, их легче найти. Да и для каждого мага выбор своего минерала довольно широк. После лекции я помогу тебе с определением своего, есть небольшой запас.

Специально литературой являются собрания заклинаний, заклятий и всего остального, благодаря фольклору людям хорошо все это известно. Произносить вслух их не обязательно, только на первых парах, чтобы почувствовать, что вложено в те или иные слова. Понимание приходит с опытом довольно быстро. Но как бы правильно и четко ты не произносила заклинание, необходимо научиться правильно дышать.

Лена расстелила на полу свернутый в несколько раз плед.

– Садись. Эта техника называется "легкое дыхание". Она поможет сосредоточиться и успокоиться.

В этих техниках нет ничего волшебного и необычного, они доступны каждому человеку, который хочет жить в гармонии со своими эмоциями. Не случайно повеяло востоком. Эти техники пришли от тибетских светлых магов, а может и не только от них, они первыми поделили своими знаниями со всем миром. В Азии связь человека с силами природы сильнее. Пожалуй, там наибольшее сосредоточение магов в этом мире.

После получаса попыток у меня начало что-то получаться, когда Лена резко повернулась, задев меня рукой и недовольно сказала:

– Иди сюда, хватит за дверью подслушивать.

Я открыла глаза, почувствовав, что опять сбилась в счёте. Сеня, осторожно огибая брошенные на полу вещи, подошёл к нам и сел на тахту, подтянув к себе ноги.

– А тебя учили всему этому? Подозреваю, что нет.

– Отчасти, – уклончиво ответил он и, судя по заинтересованному взгляду, был бы не против наверстать упущенное.

– Присоединяйся, я не кусаюсь, – Лена это тоже заметила.

– Пока послушаю, – кажется, парень чувствовал себя пока не очень хорошо.

– Хорошо, продолжаем. Лиза, ты закончила с дыханием?

Не в силах больше сохранять прежнюю сосредоточенность, я кивнула.

– Тогда сейчас камни принесу, – девушка вышла из комнаты и зашуршала чем–то все моей видимости.

– Сень, а чему тебя учили? – меня внезапно дёрнуло спросить.

– В основном боевым искусствам. Учитель полагал, что из меня выйдет слабый маг и не прикладывал больших усилий к обучению магией, – пожал плечами он.

– Почему? – мне как–то сразу стало обидно за Арсения.

– Мама не была магом, только отец. Способности могли не передаться. Но передалось хоть что–то и на том спасибо, – добавил он с сожалением.

– И часто полукровкам не передаются способности?

– Не знаю точных чисел, но половине как минимум.

Я не ожидала их окажется так много и промолчала. Лена застала меня в тревожной задумчивости и обеспокоенно спросила:

– Лиз, что–то случилось?

– Нет, – не рассказывать же, что я расстроилась из-за сущей ерунды.

– Настраивайся на рабочий лад, сейчас будем подбирать тебе камень, – девушка высыпала на свой коврик несколько десятков не огранённых камней разных цветов и форм, но примерно одного размера, чтобы помещались на ладони, – пододвигайся ближе. Нужно будет медленно поводить рукой над камнями, посмотрим на их реакцию.

Лена разложила их по пять в три ряда и отошла, чтобы не мешать. Я осторожно начала водить правой рукой над камнями.

– Опусти руку ниже, можешь даже касаться их кончиками пальцев.

– Надеюсь, они не ударят меня током, – пошутила я и осторожно коснулась крупного, прозрачного как лёд камня.

– Только если ты их.

И действительно, камень вдруг начал светиться ярким белым светом. Я подавила желание отдернуть руку и вскочить.

– Вот, хорошо, продолжай и не бойся.

Все последующие камни загорались таким же ровным светом. Все до последнего.

– Это нормально? – спросила я, видя, как Лена удивлённо подняла брови и наклонилась поближе.

– В твоём случае, пожалуй, да. Твоей силы так много, что ни один камень не смог удержаться и не впитать в себя немного. Тогда уж будем ждать, какой из погаснет позже остальных.

Я обернулась и поймала такой же потрясённый взгляд Сени; "вот эта сила в ней, а так и не скажешь…"

– Ты совершенно не чувствуешь эту силу? У меня ощущение, будто она льётся из тебя через край, – Лена вытерла лоб рукой и устало выдохнула.

– Нет, ничего не чувствую.

– Видимо, у тебя крепок ещё барьер. Новорождённые дети со способностями к магии не сразу могут колдовать, у них стоит барьер, который защищает их от собственной силы, которую они пока не в состоянии контролировать. В среде магов этот барьер сам постепенно размывается, и ребёнок в полной мере может пользоваться всей Силой, которая им дана от рождения примерно лет с семи. А такие маги как ты, живущие в окружении обычных людей, открывают свою силу гораздо позже. Я слышала о случае, когда к одной женщине полная сила пришла в пятьдесят лет. Специальных методик по снятию барьера нет, но по мере того, как часто ты начнёшь ею пользоваться, защита уйдёт сама. Ты сама почувствуешь разницу.

Вполуха слушая Лену, я не отрываясь смотрела на камни, которые равномерно мерцали, некоторые уже слабее остальных.

– Хорошо… – проговорила Лена, видя, что её почти не слушают, – посмотрите пока за камнями, мне на часок отлучиться надо.

* * *

Вечером Лена показала мне окончательный вариант анкеты и уединилась с Арсением в отдельной комнате для объяснения, зачем это нужно и вдумчивого заполнения. Громко хлопнув за собой дверью, она красноречиво намекнула, что ей мешать не следует. Но слушать через дверь мне никто не запрещал.

– Я тут составила опросник, прошу тебя ответить в письменной форме. Но если не хочешь, чтобы ответы на какие-то вопросы остались на бумаге, оставь пустое место, но на них все равно придётся ответить. Лучше оставь пустое место, чем соври. Понятно?

Скорее всего он кивнул и сел к столу с ручкой.

– Я приду через десять минут, разберём, ладно?

– Да.

Дверь комнаты открылась, целительница строго посмотрела на меня, мол, подслушиваешь?

– Пойдём пить чай, – сказала мне Лена, прикрыв за собой дверь, и задорно подмигнула.

Спустя полчаса мы вспомнили про анкету, и подруга, оставив меня домывать посуду, убежала. Так же нечестно, мне тоже интересно!

Анкетка:

1. ФИО – Крылов Арсений Валерьевич

2. Возраст (и день рождения) – 17 (10 августа)

3. Состав семьи, семейное положение – сирота; холост

4. Место жительства (последнее) – поселок под Перекати полем

5. Цвет Силы – Тёмный

6. Опыт владения оружием, сколько лет – мечи, катаны и тд.; 11 лет

7. Вкусовые предпочтения в пище – всеяден

8. Цветовые предпочтения – все оттенки синего, зеленый

9. Интересы, увлечения – рисование

10. Наличие хронических заболеваний – заболевание органов зрения, бронхит (полгода = хроническое?)

11. Наличие сексуального опыта, пол партнера – отсутствует

Просмотрев заполненную анкету, Лена стала задавать вопросы по пунктам, вызвавшим интерес.

– Нет, бронхит я твой вылечу, не беспокойся.

– Спасибо, – негромко, но слегка смущённо ответил Арсений

– Про последнему пункту. Есть какие-то проблемы?

– Ты спрашиваешь как целительница или…

– Как целительница.

– Все хорошо, проблем нет… А почему возник такой вопрос?

– Вспоминаю наших деревенских мальчишек, все уже в 14 умели обхаживать девочек.

– Я жил не в самом селе, а в частном доме опекуна, под надзором его с… стервозной сестры. Никакой свободы действий. А девочки?

– Кто поумнее, воздерживались.

– Спасибо за доверие. Если хочешь, я в свою очередь отвечу на вопросы анкеты прямо сейчас.

Пожалуй, меня интересуют только 1, 2 и 6 пункты.

– Солцева Елена Михайловна, пятое апреля, рапира, метательные ножи - 6 лет, стрелковое оружие - 2 года. По личным причинам в последнее время редко пользуюсь оружием. Как ты оказался в этом мире?

– По заданию. Я был наемником. Об остальном не спрашивай, не могу рассказать.

– Хорошо. Как себя чувствуешь, слабость не появилась?

– Лягу спать пораньше, с утра будет получше.

Ещё через полчаса мы проверили камни. К счастью, большая часть уже погасла, остался ярко мерцать только первый прозрачный минерал, который оказался горным хрусталём, я не очень хорошо разбираюсь в них.

Лена собрала все остальные обратно в тканевый мешок.

– Он поможет мне открыть силу?

– Как минимум не помешает.

Весь день мы были заняты, и думать о предстоящем поединке не было времени, и вечером перед сном у меня скрутило живот от беспокойства. Лена заварила каких-то успокаивающих трав, и меня вскоре отпустило.

Отвернувшись к стене, я почти задремала и не слышала, что в комнату вошли. Кто-то присел на край кровати и положил свою ледяную ладонь на мое плечо. Конечно это Арсений. У Лены руки тёплые, она трогала мой лоб, перед тем, как уйти в другую комнату. Что же ему нужно? Но раз ничего не говорит, продолжу притворяться, что сплю.

Рука не двигалась. И я не шевелилась. Но вскоре стала чувствовать легкое головокружение, будто он тянул из меня силы. Я перевернулась и села:

– Что…

– Ты что-то почувствовала? Лена посоветовала взять у тебя немного сил, чтобы быстрее восстановиться, – Арсений вскочил и оперся о шкаф, чтобы не потерять равновесие от резкого движения.

– А меня предупредить?! И почему на ночь глядя? – голова перестала кружиться практически сразу.

– Извини. Она сказала, что ты ничего не заметишь. Я подумал, что ты уже спишь и решил попробовать, никогда не слышал о контактном способе передачи энергии, – он виновато опустил глаза, скользя ладонью по полированной стенке шкафа.

– Понятно. Иди спать, завтра попробуешь! – смысла ругаться не было, только силы тратить. А они вон как высоко ценятся.

* * *

Для поиска выхода из неопределенной ситуации с письмом от некой Любы Х. нам нужна была помощь Арсения, который владел приемами темной магии, в том числе и той, где используются методы грубого вторжения в чужое личное пространство. А точнее определения примерного местоположения интересующего субъекта.

Арсению, конечно, стало гораздо лучше, но на полноценный ритуал поиска собственных сил ему не хватит. Несмотря на все заверения в посредственности собственных способностей, у него были все атрибуты темных, которыми необученный маг воспользоваться не сможет. Каких именно, Лена не уточнила, многозначительно посмотрев на меня: "это будет темой нашего следующего занятия".

Мою пригодность как источника Силы мы проверили еще вчера, но целительница дополнительно капнула мне на руки масла с легким хвойным запахом, для лучшего контакта. Когда в комнате у балкона стол был освобождён от вещей, мы с Арсением сели по разные стороны от него и взялись за руки.

Что происходило дальше, я помню смутно. Голова кружилась и раскалывалась в разы сильнее, чем вчера вечером. Перед глазами плыло темно-рыжее марево из отблесков от нескольких свечей в центре. А звуки одного единственного мужского голоса множились и сливались в гул со ставшим нестерпимо громким биением собственного сердца. И лишь ладони, сжимающие мои собственные обмякшие, оставались прежними. Если бы я не сосредоточила внимание на них, то приближающийся обморок накрыл бы меня с головой. В какой-то момент голоса стихли, марево перед глазами прояснилось солнечным светом, отпуская меня в спасительное забытье сна.

Глава 5. Загадочные защитные механизмы

Проснулась я, или, вернее сказать, очнулась вся мокрая от пота. И перевернувшись на бок, поймала съехавший со лба компресс. Лена беспокойно теребила какую-то коричневую бумажку, но увидев, что я очнулась, враз смяла её.

– Как все прошло? Хорошо? – спросила я, садясь и чувствуя, как с балкона приятно тянет прохладой. От смены положения голова слегка закружилась, но совсем легко, подтверждая, что я еще жива после той дикой перегрузки. Похоже, я отдала больше сил, чем могла, и не выдержала.

– Как бы не так. Ты никогда не страдала проблемами с сердцем? – вздохнула целительница, – у тебя сильно упало давление.

"И чуть не остановилось сердце"

Я вздрогнула от этой "мысли вслух" и покачала головой. Нет, никогда не было особых проблем со здоровьем. Теперь, кажется, начнутся.

– И как ты себя чувствуешь?

– Какая-то странная лёгкость, будто только что проснулась, а не участвовала незнамо сколько времени в магическом ритуале.

– Недолго, всего полчаса, дольше его не хватило. Точнее ты отрубилась, – Лена кивнула на Арсения, все еще сидящего за столом, уткнувшись лицом в ладони.

– Сеня, ты плачешь?

– Нет, он просто рад, что его идиотская выходка тебя не убила. Кто же сразу и помногу тянет из новичка столько Силы? – девушка раздраженно толкнула ногой стопку книг, которая и так стояла накренившись.

– Я сам новичок, – без обиды заметил Арсений, убирая руки от лица и поворачиваясь ко мне.

– Нельзя было сразу сказать? – Лена распалялась ещё больше. Ещё немного, и она залепит парню пощёчину.

– А что в результате? – как я и думала, Лена разорвала с ним зрительный контакт и тоже посмотрела на меня.

– Меня учили выслеживать людей… по крови. А не так. Попробовал переложить то, что знаю на образ человека, на его "ауру". Наверно, это делается немного по-другому… если вообще такое возможно, – Сеня потирал виски, будто хотел облегчить головную боль.

Целительница наматывала на пальцы волосы, собранные в хвост, словно пытаясь успокоиться.

– А по чему ещё можно найти человека? Кроме крови? – я не давала Лене вставить слово, чтобы она подостыла и бесполезно не ругалась, лучше скорее найти другой выход, чем выяснять, кто неправ.

– А что у нас есть? Микрочастицы кожи на бумаге письма? Вообще-то можно попробовать, – Сеня оживился и перестал щуриться – головная боль отступала.

– На сегодня хватит, у Лизы просто нет сил для дальнейших изысканий, – негромко заметила Лена, глядя себе под ноги.

– Я не валюсь с ног от усталости, но, пожалуй, да, взлететь от её избытка не способна, – моя шутка (а в каждый шутке есть доля правды) разрядила обстановку. Раз со мной все хорошо, то и остальным нечего волноваться. А по их лицам я видела, что мысли об угробленном миротворце не раз посещала обоих во время моего вынужденного отсутствия.

Когда все отошли от происшедшего и разбрелись по разным комнатам, а Лена засела на кухне в окружении своих лекарских книг, я подсела на диван, где свернувшись в клубок, пытался прийти в себя Арсений.

– Сеня, тебе помочь?

– Чем? – он немного удивился, но ко мне лицом не повернулся.

– Восстановить силы. Ты как-то совсем плохо себя чувствуешь.

– Откуда ты знаешь? – скинув легкий плед, парень сел рядом со мной.

– Чувствую, – я пожала плечами и протянула руку.

– Будто в мысли мои подсматриваешь, – Арсений неодобрительно покачал головой, – можно не только руку?

– Все что угодно, лишь бы не по частям, – интересно, что он имеет в виду? И мысли я не читаю, а лишь угадываю по едва заметному свечению вокруг человека. Или оно есть, и как говорят "ты будто светишься", причём вполне буквально. Свечение у Сени было мерцающим рваными всплохами… Откуда это знание у меня в голове?! И почему я начала видеть это?

– Можешь меня обнять? – он неловко объяснил, что сидячем положении голова все-таки болит и кружится, а лежа я могу его со спины обнять. Или даже не обнимать, а просто касаться.

– И если нас в таком положении застанет Лена, то она точно тебя отпинает за все сегодняшние промашки, – шутливо предупредила я, накрывая его одеялом и ложась рядом на опасный край дивана, не рассчитанного на двоих.

– Очень страшно, – кивнул он, и его тёмные волосы полезли мне в лицо.

Спустя какое–то время меня разбудила Лена, уснула незаметно для себя, и напомнила, что пришло время для занятия, и обещала сильно меня не нагружать, только прочитать лекцию. Я мысленно поблагодарила ее за тактичность.

– Сегодня мой рассказ пойдёт о контроле Силы и о том, что у миротворца есть безусловная защита от нападения любого происхождения. Но это работает только в самом начале пути, когда ты уязвима и толком ничего не умеешь.

– Как сейчас, – не удержалась я.

– Ты права. Поэтому сейчас не будем тебя ничему обучать, только теоретические основы для поднятия духа и укрепления уверенности в себе.

– Очень интересно. А если эта "защита" не сработает? – мне тоже было ясно…

– Лиза, ты мне веришь? – Лена повернула меня к себе лицом и посмотрела в глаза. – У всех предыдущих Миротворцев этот механизм работал безотказно.

– Да, но, – я отвела глаза, – если вдруг произошла ошибка и я не Миротворец?

– Увы, но ошибки быть не может. Это вычислили специалисты, а они понимают больше нашего.

– А что может случиться, если Миротворца убить раньше, чем он выполнит свою функцию?

– Никто не пробовал. Но именно поэтому миротворца опекают, пока он не открыл свою Силу, – девушка вздохнула, мысленно добавляя: "а тебе с опекуншей не повезло"

– А если человек умрет раньше, чем он обнаружит в себе эту способность?

– Значит ему не суждено было стать миротворцем, – нервно рассмеялась Лена.

– А есть разница между гибелью в автокатастрофе и смертью от руки наемника?

– Лиза, ты задаёшь такие вопросы, на которые я ответить не могу. Но знаю, что многие миротворцы пытались покончить собой. Пожалуйста, хоть ты не пробуй, – целительница стала складывать в аккуратную стопку листы с лекцией, разлетевшиеся по полу от неосторожного движения.

– Но почему они пытались?

– Не все выдерживают, когда на них сваливается столько всего в один момент. Особенно нервные молодые люди, которые первое время считали, что их разыгрывают. Или что они вдруг тронулись умом. Ещё тяжело было одной 35-летей женщине, у которой была семья и дети.

– Ничего особенного я пока не узнала, что могло бы свести с ума, – я посмотрела на верхний лист с лекцией и вздрогнула – в центре был изображён какой–то ритуал, наверняка кровавый, с подписями на неизвестном языке.

– Значит, ты прирождённый Миротворец.

"Других объяснений у меня нет."

– Ты меня успокоила. Спасибо.

– Обращайся. Расскажу все, что знаю.

* * *

На следующий день после обеда нам пришло очередное письмо.

«Завтра в 12 часов ночи. Стадион на Щукинской.

Л. Х. 24.06"

– Лена, это сегодня! Письмо пришло с опозданием, – я положила ложку на стол, руки начали трястись.

– Не паникуй, у нас ещё 12 часов. Я смогу экстренно тебя еще кое-чему научить, – Лена встала и стала убирать полупустые тарелки со стола.

Но вместо занятий она отправила нас с Арсением разведать обстановку – съездить посмотреть на этот стадион.

И во время сборов мы вспомнили, что у Сени есть только брюки, но никакой футболки или рубашки. Лена нашла какую-то новую майку, чтобы скрыть бинты, и потёртую кожаную куртку с проплешинами на локтях. Девушка поручила нам купить самую простую рубашку в ближайшем магазине.

– Но у меня есть одежда, только она в месте, где я жил до этого, – не согласился Сеня, а может не хотел, чтобы на него тратили деньги.

– Это "место" далеко отсюда? Если что, мы сильно не обеднеем после покупки рубашки, – Лена тоже видела его смятение.

– Нет, одна станция на метро, звере из подземелья.

– Тогда забери все свои вещи оттуда. Чего-то опасаться вам не стоит, некоторые считают, что ты вообще умер и выслеживать не будут, – скрепя сердце, согласилась Лена. Будь ее воля, съездила бы сама, а меня под замок посадила. На миг я подумала, кто тут еще перестраховывается. Пожалуй, если бы мне доверили опеку над совершенно незнакомым, но очень важным человеком, я бы тоже стала параноиком.

– Лучше бы я умер, – тихо пробормотал Сеня, застегивая куртку на все пуговицы.

– Еще успеешь, – погрозила ему пальцем Лена.

Змей в подземелье безболезненно нас проглотил и выплюнул на Авиамоторной. У людей в метро Арсений в экстравагантной кожанке не вызвал никакого интереса, бомжи ещё и не так наряжаются.

– И это близко? – спросила я, когда парень сказал, что еще пешком 20 минут идти.

– Да, – кивнул он и подал мне руку на повороте дороги под уклон, – для тебя не очень?

– Нормально. – Рассказывать о натертой ноге не хотелось, шутить тоже. Мое настроение и так упало до отвратительного, как бы еще дождь не пошёл.

– Что вы решили про поединок? – ему тоже было неспокойно, но молчать не хотелось.

– А у меня есть выбор? В правилах этих поединков есть такой пункт, что противник, прошедший безоружным, автоматически признает поражение, вызов аннулируется. Не обязательно же насмерть, да? – с Арсением мы не поделились своими планами, но мнение ещё одного человека меня могло успокоить.

– Да, там есть такой пункт. Если поединок не насмерть, а за лидерство между соперниками, то да, – его мой ответ не обрадовал.

– А вдруг к нас тоже, соревнование…

– За что? За меня? – он невесело усмехнулся, – и зачем я ввязался в эту гиблую историю.

– А если бы не ввязался, то что было?

– Полгода назад я совсем не дорожил своей жизнью и искал какое-то занятие, чтобы умереть недаром. Пришли. Подожди здесь, – мы остановились у неказистого двухэтажного дома, похожего на общежитие, коим оно и являлось.

Облокотившись на дерево, я сняла туфлю с натертой ноги и прикрыла глаза. Наверно в первый раз задумываюсь о смерти, о встрече с вечностью. Если сегодня ночью что-то пойдет не так, то обе примут меня в свои объятия.

Ни разу в жизни я и подумать не могла, что меня можно всерьёз ненавидеть. Ненавидеть с такой силой, чтобы желать смерти. Это не укладывается в голове, кажется совершенно нереальным. А что будет с дядей, моим единственным родным человеком? Много лет назад у него умерла жена, любовь всей жизни. Боюсь, он не переживёт ещё одну потерю, да и здоровье уже не то…

– Лиза? – меня потрясли за плечо, – почему ты плачешь?

Я выронила туфлю, которую так и не опустила в траву, и поднесла руку к лицу. Ого, кажется, я рыдала знатно, как только окрестные бабушки не сбежались утешать. Арсений стоял рядом и обеспокоенно смотрел на меня.

Надев вторую туфлю, взяла протянутый Сеней платок.

– Просто подумала, что будет, если…

– Не думай об этом, – опустив большую спортивную сумку на асфальт, он обнял меня.

Хорошо, что я не крашусь, иначе испачкала бы светло-серую рубашку Сени, от которой приятно пахло свежестью, тушью.

– Ты не хочешь куда-то сейчас идти? – тихо спросил он куда-то мне в макушку.

– Нет.

– Тогда давай найдём безлюдное место и переместимся прямиком на стадион. Мне хватит сил. Если что, со мной миротворец, – наверно Сеня сейчас улыбнулся.

Мы обошли общежитие и затерялись в зарослях дикой малины, чтобы через минуту появиться на краю стадиона на Щукинской, к счастью, он в этом районе оказался один. Сейчас на его территории тренировались какие–то любители футбола, которые не заметили ни нашего появления, ни исчезновения.

– Что видишь? – спросил Сеня, вытирая со лба пот и убирая назад мешающие волосы.

– Стадион существует, – я подергала металлическую сетку, которая обозначала границы оного, – пойдем отсюда, пока меня снова не начало колотить до слез.

Дома Лена отправила меня под холодный душ и удивилась, почему мы не зашли и за моими вещами. Я натянуто рассмеялась и заметила, что они могут не понадобиться. Но избежать приступа истерики удалось, подруга оказалась целительницей не только тела, но и души.

* * *

Ночь шуршит над головой как вампира черный плащ,

Мы проходим стороной - эти игры не для нас.

Пусть в объятьях темноты бьется кто-нибудь другой,

Мы свободны и чисты, мы проходим стороной…

Пикник, "Ночь"

Наверное, Лена что-то подсыпала в чай, но меня сморило в сон еще до душа. Зато отдохнула, а не изводила себя, тоже правильно. Подруга пожертвовала мне самые простые джинсы и мягкую вязаную тунику до середины бедра. А Сеню оставила дома со словами: "пусть квартира не пустует, если что вдруг случится."

– Мы поедем на метро? – наивно спросила я.

– Конечно, на метро, чтобы ты по пути распсиховалась, – кивнула Лена, – надо бы и тебя телепортации обучить, чтобы таких вопросов больше не задавала.

– Я поставлю чайник, как раз к вашему приходу закипит, – попытался пошутить и приободрить меня Сеня. Обреченной на смерть остается только лечь и умереть.

Первое, что мы почувствовали, когда прибыли на стадион, так это лютый холод, какой бывает во время первых осенних заморозков. Оказалось, что этот холод был побочным эффектом, наведенным на пространство куполом незаметности, но это я узнала потом, спустя несколько дней после поединка.

Из ночного тумана вышла высокая черноволосая девушка и бросила мне:

– Пошли.

А Лена осталась на месте, ведь ее не звали. Сопровождающий – третий лишний.

По мере того, как мы шли, туман становился все белее и гуще. Я отставала от девушки, Любы, лишь на шаг, чтобы не потерять ее из виду.

Незаметно туман начал редеть, его истончающие щупальца цеплялись за волосы, но не могли удержаться и втягивались обратно. Когда Люба остановилась и повернулась ко мне, я наконец смогла ее рассмотреть. Черные жесткие на вид волосы были неровно обрезаны то ли согласно какому-то модному веянию, то ли в спешке парикмахером-самоучкой. В отличие меня она не стучала зубами от холода, поверх мешковатой темно-зеленой футболки был накинут черный матовый плащ на несколько размеров больше, явно с чужого плеча.

– Замерзла? – непритворно сочувственно спросила Люба, – сейчас согреешься.

Сейчас она показалась мне адекватным человеком, с которым можно договориться. Но не зря дядя говорил, что я плохо разбираюсь в людях.

За спиной раздался хлопок. Внутренний голос подсказал, что это изоляционный круг для поединка, в который не могут войти посторонние.

– Значит ты и есть всемогущий Миротворец? Который вершит судьбы людей одним движением пальца?

Кажется, бесполезно ей говорить, что я безоружна и пришла сдаваться. Точнее договариваться. Эти упаднические настроения сведут меня в могилу быстрее.

– И вот ты решила, что можешь убить человека и остаться безнаказанной?

– Но я не убивала его.

– И за что? Почему бы просто не оттаскать за волосы и не вышвырнуть вон? Ножом, которым ты его убила, собираешься зарезать меня?

– Я безоружна…

– Да, конечно, его самого наняли для убийства…

Я почувствовала, что надо что-то делать, на крайний случай отбежать, разорвать дистанцию для своего манёвра. Хотя для такого манёвра, я же ничего не умею. Но сейчас даже шевельнуть рукой было выше моих сил. Стоять столбом и слушать этот поток бессмысленных громких фраз о том, чего не было. Кажется, она готовилась, представляла мою реакцию.

А туман вокруг незаметно рассеялся, в паре десятков метров от нас стояла Лена и изнывала от беспокойства.

– Кого его? – внезапно спросила я.

– Арсения, – с раздражением проронила Люба и продолжила свою уничижительную речь, про то, какая я безжалостная и бессовестная убийца.

– Ты не читала мое письмо?

– Я его даже не получала, – рассмеялась девушка, явно чувствуя себя хозяйкой положения, – и даже не писала, прикинь?

– А кто же…

– Какая нахрен разница, главное, что ты узнала, что нужно сюда явиться, – Люба заводилась ещё больше. Одну руку она медленно опустила в карман плаща. Я с огромным трудом заставила себя сделать шаг назад, похоже, она сейчас начнёт атаковать.

Время словно остановилось. Я прикладывала колоссальные усилия, чтобы вообще устоять на ногах, а моя противница легко, грациозно и плавно выхватила нож, и придержав меня за плечо, воткнула его аккурат над сердцем, скользнув меж рёбер. А я не почувствовала ничего. Но когда Люба, не выпуская рукоятку, захотела вогнать лезвие поглубже, неведомая сила оттолкнула её руку. Отскочив в сторону, она чуть не упала, и, громко матерясь, начала трясти обожжёнными руками.

"Так вот что такое защитный механизм миротворца. Срабатывает, когда ты на волосок от смерти" – только и подумала я, прежде чем мир перед глазами окончательно померк.

Глава 6. Два океана света

Лена никуда не жаловалась на зрение, но сейчас не могла рассмотреть, что происходит метрах в двадцати от неё. Казалось, что две человеческие фигуры стоят неподвижно и о чем-то мило беседуют.

Но когда одна фигурка стала оседать на землю, а вторая дрожала рядом, девушка сорвалась с места и побежала к ним. Она не знала о изоляционном круге поединка, такие вещи обычно умалчивают в книгах, но оный к этому времени исчез – все уже кончилось.

Лена на бегу вытаскивала свой кинжал, а мир вокруг нее слился в темно-зеленое пятно травы. Лиза лежала в траве на боку с неестественно подогнутыми ногами в одиночестве. Противница оставила нож в ее груди, будто даря шанс выжить и не истечь кровью.

Эта стерва ничего не хотела слышать про безоружную Лизу, которая пришла с мирными намерениями, поговорить и все объяснить, не иначе. Лена наклонилась над девушкой, проверяя пульс. Перед глазами всё размывалось теперь уже от слез, горячих и неудержимых, какими она провожала в последний путь свою маму несколько лет назад. Она очень остро ощутила отчаяние, но запретила себе думать о худшем из исходов и телепортировалась вместе с телом Лизы домой.

Домой? Свой любимый и единственный дом она давно потеряла, и успела сильно привязаться к этой маленькой старой квартирке, где все было как при прошлой хозяйке.

У Сени, который их встретил, был такой шокированный вид, что Лена испугалась, как бы он не упал рядом с Лизой.

– Только ты ещё в обморок грохнись, – целительница не смогла удержаться от грубости, но ей хотелось кричать и бросаться тяжёлыми предметами. Но вместо этого она начала давать парню указания, как помочь ей с извлечением ножа из раны и с остановкой кровотечения.

Спустя час жизнь была Лизы вне опасности, Арсений оказался толковым помощником. Изучив нож, Лена пришла к неутешительному выводу – в последнее время стало очень популярно обрабатывать оружие различными хитроумными ядами, чтобы жертва мучилась перед смертью. Этот медленно и верно разрушал связь между телом и душой, что делало невозможным излечение даже при успешной регенерации раны.

У целительницы уже опускались руки, но она не могла просто сидеть и дожидаться смерти Лизы. Рецепт противоядия был потерян людьми, но он существовал. Секрет его изготовления и главного ингредиента хранили древние племена лесных эльфов, которые свели все контакты с чужаками к минимуму. Но, к счастью, среди них у Лены был знакомый, правда, она не была уверена, что он живет в том же месте, где раньше, но попробовать стоило. Самой идти к ним девушка не могла – никто кроме неё не сможет обеспечить уход за Лизой в полном объеме.

Видя метания целительницы, Арсений сам спросил, что не так, предложил помощь.

– Если кратко, то я провалила задание, – прекратив судорожно копаться в корзине с медикаментами, она села и закрыла руками лицо.

– Теперь мы в одной лодке, – Сеня хотел сказать что-то утешительное, но это горько-ироничное замечание вырвалось само.

– И, если я не смогу сама решить эту проблему, меня сменят на другого человека. И мои и без того невеселые дела пойдут под откос. Раз такая неорганизованная и ненадежная, то как ей на попечение отдать брата? Его еще и спрячут подальше до двадцати одного года, – Лена не плакала, но плечи вздрагивали. Отняв ладони от лица, которое пошло красными пятнами от стыда, она вздохнула и взяла корзину в руки.

– Чем я могу помочь? – повторил свой вопрос Сеня.

– Надо добыть сырье для антидота, все что нужно, расскажу, но завтра, – девушка закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

– А можно вопрос? Как ты определяешь, что за яд и есть ли он вообще?

– По запаху, разве неясно? – мрачно пошутила Лена, – у меня есть набор полосок для экспресса-теста на яды.

– Антидот для этого яда редкий?

– Очень редкий. И его добыча сопряжена с опасностью для жизни. Тебя же это не остановит, верно? – Арсений не понял, заметила ли она что-то или просто отвечает на его вопрос о посильной помощи.

– Конечно.

Пообещав составить подробнейшею инструкцию, Лена прогнала его спать, время было далеко за полночь. Остаток ночи она не спала, занимаясь сборами и тщательно прорабатывая все руководства к действиям, лишь бы все хорошо кончилось, уж слишком много было сомнений.

* * *

Утром Арсения ждал небольшой, но увесистый матерчатый рюкзак с затягивающейся горловиной. Лена показала ему потайные карманы, спрятанные от чужих глаз магией. Именно человеческой магией, эльфы, в чьи владения он направится, ею не владеют по понятным причинам.

– Имей в виду, они очень себе на уме. И могут понять превратно любые твои лишние слова и действия. Это очень ксенофобный народ и гостей не жалует. А людей особенно, они принесли столько смертей и разрушений их поселениям. Те леса, в которых они жили раньше в этом мире, исчезли, сохранилась лишь небольшая часть во втором измерении.

В потайной карман Лена положила "ключ" для возвращения обратно, булыжник размером со среднюю картофелину, и письмо для своего знакомого, который мог помочь добыть антидот.

Другим небольшим камешком, похожим на гранит, целительница провела по воздуху. Через несколько секунд в месте разреза воздух заискрился перламутром. Портал в леса эльфов открылся. Сеня не стал интересоваться, откуда у нее такой "ключ", наверняка подарок.

– А как ты завела такое специфическое знакомство? – спросил Арсений, когда целительница помогала ему поправить перекрутившуюся лямку.

– Постигала секреты эльфийского врачевания, в том числе и исцеления отравленных ядами. Очень пригодилось... Передай от меня Мирьялу сердечное спасибо. Все остальное в письме, оно тоже в потайном кармане. Повернись, – Лена проверила, хорошо ли затянута горловина.

Вдохнув сырой утренний воздух, Арсений коснулся рукой свечения, и оно мгновенно окутало его и стерло из этого мира.

Из приятной прохлады Москвы он попал душную жару тропического леса. От перепада давления у Сени закружилась голова, и нахлынула одуряющая тошнота. Теперь парень понял, почему Лена не дала ему позавтракать, но вручила с собой поллитровую бутылку воды. Когда через несколько минут ему полегчало, Арсений поднялся с колен, попил немного и просто пошёл вперед. Как сказала Лена, эльфы найдут тебя сами. Но пошёл, это громко сказано. Сквозь плотно переплетённые деревья продираться оказалось очень трудно, к тому же рюкзак цеплялся за все подряд, застревал в сплетении лиан. Отвоевывая оный у очередного дерева, Сеня скинул обе лямки и сделал один небольшой шаг спиной назад, чтобы оценить масштабы бедствия. Лена предусмотрела всё, кроме ножа. Вспомнить про то, что он всё-таки был, но в глубине рюкзака, парень не успел, ибо лес вокруг вдруг перевернулся и завертелся. Только потом Сеня узнал, что попал ногой в ловушку для лесного зверя, и оказался в двух метрах над землей. Но он ударился головой о находящуюся в опасной близости раскидистую ветвь и погрузился в липкую и горячую темноту.

Состояние, в котором Сеня очнулся, напоминало полуобморочное: перед глазами мелькали черные мошки, а слабость во всем теле дарила жуткое ощущение полной беспомощности. Он лежал на земле и слушал, как незнакомые высокие голоса говорят меж собой на совершенно непонятном языке. Лена была права, эльфы сами его нашли. Заставив себя открыть глаза и дождаться, пока черные точки разлетятся в разные стороны, Арсений заметил, что над ним стоят два молодых эльфа и с любопытством и настороженностью разглядывают чужака.

У одного в руке было наготове охотничье копье. Видно, его приняли за незадачливого зверя, угодившего в плохо замаскированную ловушку. И эти двое радостно примчались за добычей. Тот эльф, что выглядел старше, с рельефно очерченными скулами, легонько пнул его под ребра носком мокасины. Сеня повернул голову в его сторону, ничего не говоря и подозревая, что они тоже не знают его языка, а то бы уже расспросили, кто такой и как тут оказался. Эльфы обменялись взглядами и тот скуластый опасливо протянул ему руку, помогая подняться. Не отпуская запястья Арсения, он завел руку за спину вместе со второй и вывернул до хруста суставов, что вызвало резкую боль, переходящую в противную тянущую. Второй эльф сноровисто связал руки веревкой и толкнул парня вперед, что-то гортанно выкрикнув. Первый что-то ответил и пошел вперед, ловко огибая кряжистые корни и уворачиваясь от лиан.

Через некоторое время, час, не меньше, лес начал редеть, а Сеня уже взмок от бега с препятствиями, усугублявшегося крепнущей жарой. На поляне гулял лёгкий ветер и освежил всех троих, эльфы тоже вздохнули с облегчением, когда они вышли на некоторое подобие дороги. Несмотря на то, что самая сложная часть пути уже была преодолена, Арсений чувствовал, что окончательно спёкся. Поверх рубашки у него так и осталась кожаная куртка, которую он почему-то не снял, как только попал в эту топку, да и Лена не обмолвилась ни словом о здешней погоде, а в Москве тогда было дождливо и прохладно. Наверно ей было совсем не до того, решались более значимые вопросы. От падения и обморока его удерживало знание, что эти существа ощутимо его отпинают, но заставят прийти в себя, встать и продолжить изнурительный путь. По одну сторону от дороги проплывал лес, от вида которого снова и снова становилось дурно, перед глазами начинали летать редкие черные мошки.

Когда процессия неожиданно остановилась, Арсений налетел на скуластого эльфа, но, с трудом удержав равновесие, отскочил в сторону. Второй указал ему на землю, мол, садись. Но только как, любое неудачное движение корпусом, и он просто упадет. Парень помотал головой и наклонившись немного вперед, попытался рассмотреть себя. В просвете расстегнутой куртки вся обозримая рубашка потемнела от пота и смялась. Субъективные ощущения совпали реальностью, и это не облегчало положения.

Неожиданно ему на голову щедро плеснули водой, что все волосы сразу намокли. Скуластый эльф наклонился к лицу Арсения и что-то спросил, похоже интересовался самочувствием. Парень кивнул, мол, все в порядке. Вот бы еще попить дали, своя бутылка с водой осталась в лесу. Он выпрямился, насколько позволяли связанные руки и обнаружил, что они остановились у небольшого накопителя для воды рядом с еле заметным ручьём. Видимо, из ручья она как-то подавалась в резервуар. Но эльфы не посчитали нужным напоить чужака, да и сами не пили, видно, эта вода не предназначена для утоления жажды.

Дальше дорога пошла веселее, небо затянули лёгкие облака и приглушили палящее солнце. Довольно быстро они вышли к поселению эльфов, но направились не в центр, а по окружной дороге, скрытой пышной листвой деревьев. Ненадолго остановившись, эльфы завязали Арсению глаза влажным куском кожи, который до этого был браслетом на запястье скуластого. Но затем, к удивлению парня, развязали руки, правда, ненадолго, чтобы снять с него куртку, и затянули верёвку покрепче. Спустя несколько шагов послышались другие незнакомые голоса, к "охотникам" вышли остальные и громогласно и недружелюбно начали выражать своё недовольство пойманной "добычей."

Когда повязку сняли, Арсений обнаружил, что находится в небольшом деревянном закрытом дворе вместе со скуластым сопровождающим. Видно, в лесу его не трогали, потому что потом же на себе и тащить придётся, а сейчас эльф был настроен совсем не доброжелательно.

Первый удар пришелся под колени: со связанными руками Сене было сложно сохранять равновесие, и он упал на правый бок и подтянул ноги к туловищу, лучше сгруппироваться никак не удавалось. Защищать лицо не было никакой возможности, только упереться подбородком в грудь. Это был не поединок – избиение, вот так, на пыльной земле, со связанными руками, совершенно вымотанного человека. И вот сейчас обморок был меньшей из всех бед, а во дворе солнце светило так же, как и везде.

Когда Арсений выбрался из глубокого теперь ещё и голодного обморока, во дворе никого не было, а солнце клонилось к горизонту, лениво и устало после напряжённого и жаркого дня осматривая свои владения. Сколько он так пролежал, час, два? Своего тела он не чувствовал, как и боли, вообще ничего, но сразу обнаружил, что руки уже развязаны.

Ватной левой рукой он ощупал лицо. Похоже, оно осталось нетронутым, возможно, его собирались допросить, ведь не может же никто в поселении не знать их языка, эльфы живут долго и некоторые могли застать время, когда они активно контактировали с людьми. Из-за сложности восприятия на слух и произношения, поэтому люди не могли в полной мере выучить письменный язык.

С некоторым трудом Арсений сел. Теперь ему казалось, что болит сразу все, особенно спина, плечи и колени. А каждый вдох болезненно отдавался в левой части рёбер. И он вспомнил, что рюкзак остался в лесу… Парень сидел неподвижно, опираясь на правую руку, отставленную в сторону. Неужели это конец? Его допросят и убьют? Но была слабая надежда на адекватность хоть кого–то из других эльфов. Если удастся добиться встречи со знакомым Лены, но ни записки, ни ключа в обратную сторону.

Внезапно перед его носом буквально выросли несколько эльфов, до чего бесшумно они могли передвигаться. В центре стоял немолодой с седыми нитями в волосах, по обе стороны двое помоложе, но не мальчишки, как "охотники".

– Кто ты и как сюда попал? – коротко кивнув в знак приветствия, спросил седовласый эльф.

– Я пришёл… за помощью, – Саня с трудом подбирал слова, чтобы не быть неправильно понятым. Когда наконец выпала возможность поговорить и все объяснить, он ухватился за эту соломинку.

– За какой ещё помощью, к кому? – нахмурился собеседник, пристально разглядывая юношу.

– К Мирьялу.

– К Мирьялу! Какова наглость? Кто тебя послал, мерзкий человечек? – вдруг вскрикнул эльф.

– Старейший Ион, вам нельзя так волноваться, – выступил вперёд коренастый с луком за спиной.

– Казнить его! – не мог успокоиться Старейший. Он развернулся и гневно зашагал прочь, и полы его одеяния, подметавшие землю, поднимали пыль.

Коренастый эльф посмотрел на Сеню и развёл руками, добавив:

– Вставайте, надо привести вас в порядок перед казнью, все поселение соберётся посмотреть.

Парень хотел уточнить, в серьёз он или шутит, но оставил своё замечание при себе.

Проводник вёл его по темнеющим дворам и наконец остановился у одного и отпер калитку.

– Вы действительно к Мирьялу за помощью? – нарушил молчание он, приглашая чужака в небольшую хижину без фундамента.

– Да. Иначе может умереть человек, который мне дорог, – в сердцах признался Арсений.

– Понятно. Это его имя знают только самые близкие, – пояснил эльф, – Старейший Ион после смерти своей супруги превратился в безумца, но у нас его все равно уважают.

– Как ваше имя? Я Онши, – представился он, зажигая свечи в небольшом помещении с широкой постелью у дальней стены и парой кривоногих табуретов.

– Сеня.

Онши показал ванную комнату с несколькими бочками нагретой солнцем водой и стопку чистой хлопковой одежды. Зеркал здесь не было, а потому эльф велел гостю сесть на стул и на минуту отлучился.

– Я помогу вам привести себя в порядок.

– Чем? – Арсений оглянулся и увидел в руках Онши ножницы.

– Волосы не спасти, здесь мёртвый колтун из запёкшейся крови, – эльф слегла подёргал волосы где–то на затылке. И не дожидаясь согласия, он щёлкнул ножницами. Потом долго равнял остальные волосы, видимо, выходило не очень ровно. Арсений прикрыл глаза и устало подумал, какие же эти эльфы самодуры.

Когда Онши ушёл, Сеня заставил себя принять душ, и не заснуть в чем был прямо на полу в самой ванне.

***

Проснувшись утром, Арсений сначала не понял, где находится, но взглянув на свои руки в синяках и ссадинах вспомнил все и запутался окончательно. То связывают руки и избивают, то проявляют чудеса гостеприимства. Может, у них так принято – сначала проверить чужака на прочность, а потом уже разговаривать?! В этот момент в дверь деликатно постучали. А он все ещё распластан по кровати, и любое движение причиняет боль. Странно, зачем стучать в незакрытую даже на ночь дверь?

– Не заперто, – откликнулся Сеня, когда сел и поправил на себе одежду, которая оказалась ему не по размеру.

В комнату вошёл высокий и довольно красивый эльф со светлыми волосами, заколотыми на висках, ровесник Онши. Он поздоровался и, придвинув стул к кровати, сел напротив Арсения.

– Здравствуй, Сеня. Я – Мирьял – вождь этого поселения.

Парень чуть не подскочил от неожиданности: Ленин знакомый оказался местным вождем, который сам приходит к пленнику?!

"Наверно ему доложили, что я выведен из строя и сейчас неопасен для беседы наедине…" – озадаченно подумал он и смирился с таким положением дел, выбор оставался невелик.

– Я… Я от Лены. Она училась у вас.

– От Лены? – оживился эльф, – как она поживает? Ты по делу ко мне?

– Да, – с облегчением кивнул Сеня. Значит, ему все же помогут и не казнят, – только мой рюкзак с вещами и письмом от неё остался в лесу…

Он кратко описал свои вчерашние приключения. Мирьял остался очень недоволен выходками "охотников" и пообещал заняться их воспитанием. Кто же так обращается с гостями?! И в качестве заглаживания вины они найдут и принесут рюкзак Сени, ибо он не представлял, какая именно помощь требовалась Лене. Вождь спросил, чем ещё может быть полезен. И парень признался, что второй день не ел ничего. Мирьял восхитился его выдержкой и пообещал решить эту проблему прямо сейчас.

Дальше время понеслось стремительно: рюкзак ему принесли раньше завтрака, а к оному была приложена записка от вождя с просьбой передать через посыльного письмо от Лены. Через полчаса тот же эльф принёс ответ с положительным решением по просьбе целительницы и с пожеланием отдохнуть.

Получив рюкзак, Сеня проверил в первую очередь сохранность ценных вещей в потайном кармане, а потом и основного отделения и, к своему удивлению, нашёл запасные свои же вещи, которые Лена без спроса взяла. Но этот факт его сейчас нисколько не волновал.

Спустя несколько часов зашёл сам Мирьял, Арсений почти весь день отсыпался и восстанавливался после побоев и не улицу не выходил, там стояла невыносимая жара. Он принёс небольшой свёрток:

– Это то, что Лена просила. Я приложу к ним письмо на случай, если у неё возникнут трудности при подготовке антидота. Позволь спросить – как ты попал в наш мир и как будешь выбираться обратно?

– С помощью этого, – Сеня показал камень, – не знаю, как он правильно называется.

– Кристалл для иных миров – очень редкая вещь, – вождь очень его высоко оценил, – от имени своего народа приношу тебе извинения за причинённые неудобства и прошу принять от нас целебную мазь. Она облегчит боль и заживит раны.

Марьял взял кристалл в руки и долго его изучал, пока Арсений всё складывал в рюкзак. Он не хотел больше задерживаться и испытывать терпение радушных хозяев.

– Ты торопишься?

– Да, Лена говорила, что сейчас каждая минута на счету, – почти не соврал парень. Именно это она не говорила, но подразумевала, что ничего кроме специального антидота не поможет.

– Тогда не буду тебя задерживать, – эльф протянул ему кристалл.

– Спасибо за помощь, – кивнул Сеня и чиркнул по воздуху "ключём".

* * *

Из удушливого дня он вернулся в прохладное утро города, который за короткое время стал роднее второго измерения. И сразу же понял, что в комнате посторонний человек. Незнакомый черноволосый мальчишка читал в кресле книжку в яркой обложке, а вот Лены дома точно не было.

Сеня почувствовал сильное раздражение, которое накрыло его, словно волной. Правая рука непроизвольно дёрнулась, если бы в ней был острый предмет, то незнакомец уже был бы трупом. Убивать людей ему ещё не доводилось, но он бы без раздумий убил и труп спрятал до возвращения Лены.

Мальчишка поднял голову и несколько секунд непонимающе смотрел на возникшего из неоткуда растрёпанного человека. Потом вскочил и выставил вперёд книжку, будто она могла его защитить.

– Ты кто такой? – его ломающийся голос немного дрожал.

– А ты кто? – пошарив в кармане брюк и наткнувшись на какой-то травяной мусор, что-то похожее на сосновые игры, Арсений сжал руку в кулак, представляя, что это выглядит довольно угрожающе.

– Я Захар! Лена попросила посидеть… Сказала, что придёт ее эта… помощница с травками, – опустив руки, мальчишка попятился. На вид ему было лет четырнадцать, но уж больно щуплый.

– Я и есть "помощница", – не удержавшись, рявкнул Сеня. Наверняка Захар слушал Лену в пол уха и не воспринял всерьез ее слова.

– А-а, понятно, – закивал он.

Арсений опустил на пол рюкзак с ценным грузом и отвернувшись к Лизе, велел:

– В сумке ваша трава, отнеси куда надо.

Лиза почти не изменилась за полтора дня его отсутствия. Только скулы теперь очерчены острее и волосы потускнели, словно с их цветом уходила из неё жизнь.

– Откуда Лена тебя взяла такого, чудо? – снова обратился к пареньку Сеня, боковым зрением отмечая, что тот нашёл в рюкзаке заветный свёрток и мялся на месте, будто не хотел оставлять гостя и Лизу наедине.

– Вообще-то я её брат, – обиделся Захар, – многие говорят, что мы очень похожи.

– Похожи, – многозначительно протянул Сеня и поднявшись на ноги пошёл в ванну умываться. Посмотрев на себя в зеркало, он вздрогнул. Онши резал волосы, не жалея и очень неровно. С одной стороны они стали длиной до мочки уха, а с другой ещё короче – до линии скул. Ощупав затылок, колтуна Сеня там не нашёл, хоть его эльф вырезал на совесть.

Когда он вернулся, Захар уже отнёс свёрток и мерил комнату большими нервными шагами. Арсению очень все еще хотелось спать, ребра то и дело кололо, но он присел на пол у изголовья дивана и притянул к себе рюкзак. Вместе с его грязными вещами, не хотелось их там оставлять, из горловины вылезали всякие листочки и веточки, взявшиеся неизвестно откуда, рюкзак он в лесу не открывал. Может быть, любопытные посыльные залезали?

– Ты не мог бы поставить чайник? – негромко спросил Сеня.

– Нет, – Захар еще не понимал, что его хотят выпроводить из комнаты.

– Не доверяешь мне?

– Никому кроме Лены.

– Что она сказала обо мне? – Арсений отложил рюкзак и в упор посмотрел на юношу. Тот перестал мельтешить и тоже остановил свой на подозрительном госте, но долгую игру в гляделки не выдержал и опустил глаза.

– Помочь во всем, чего попросит, – это признание он выдавил с трудом.

– Тогда поставь чайник. Не могу пошевелиться от усталости, – попросил ещё раз Сеня, прикрыв глаза.

– Это не помощь, – упрямо повторил Захар, мотнув головой.

– И Лене так ответишь?! – они вздрогнули одновременно. Арсений не ожидал, что умеет так кричать.

– Нет, – покраснев и стушевавшись, паренек рванул на кухню и заперся там.

"Я не потерял контроль, просто устал" – сказал он себе и, наконец, смог нежно коснуться белой руки Лизы, ощутив, какая она холодная, но не отдёрнув свою. Встав на колени и повернувшись спиной ко всему остальному миру, он наклонился к её лицу, чтобы послушать дыхание. Если этот мальчишка выглянет из кухни в самый неподходящий момент, Сеня в него чем-нибудь запустит.

Застыв над Лизой в неестественной позе, он отстранился от убивающей усталости, от нестерпимой боли во всем теле после побоев аборигенов, от разъедающего раздражения и почувствовал успокаивающее тепло, которое расходилось от сердца. Это тепло бралось из неоткуда, но одновременно его источником была бледная до полупрозрачности рыжая девушка.

Он просидел так уйму времени, незаметно задремав, и очнулся, когда громко щёлкнула входная дверь. Это оказалась Лена. Она большими глазами смотрела, как Арсений поспешно убирает руки и встаёт, что у него возникло ощущение, что целительница сейчас его или убьёт, или расцелует.

– Вернулся, живой, – с облегчением вздохнула Лена и действительно подошла к нему, – тебя сильно били? Ребра не сломаны?

И движением, напоминающем объятия, она ощупала его грудь, и не удержавшись, и вправду обняла.

– Не по голове и хорошо, – Сеня одной рукой тоже коснулся её спины. Он хотел бы сейчас обнять совсем другую девушку, но был рад и Лене.

– Лен, ты вернулась? – на пороге кухни стоял и недоуменно пялился на них брат.

– Захар, поставь чайник.

Глава 7. Без прикрас

Странное ощущение бесконечного полета в белых переливающихся радугой лучах. Что там, в неизвестной выси? Мне этого никогда не узнать, я должна выбраться из этого сияющего потока обратно в жизнь. А может, и выбираться никогда не надо, потому что уже некуда? Нет, я не верю, если бы так и, то не пришлось барахтаться в этом забытье. Когда нет шанса на спасение, нет и места мыслям. И для меня еще не потеряна жизнь.

* * *

Загнав Арсения в маленькую комнату отсыпаться и закрыв его там на ключ, всё помогать рвался, Лена продолжила изготовление антидота вместе с Захаром. Он в детстве всегда крутился под ногами у матери, но потом резко охладел к целительству, но сестра нашла способ, как его привлечь к этому ремеслу.

У Захара в попе словно шило, сидело патологическое желание быть полезным, неважно в чем. В той деревней, куда его отправили жить к опекуну, он неожиданно для себя устроился помощником кузнеца, чтобы не сидеть без дела, а потом незаметно втянулся.

Пояснительное письмо Мирьяла очень помогло Лене. В немы были указаны точные количества экстрагента для изготовления настойки из однозвучки серебряной или Unasonitus argenteum, обладающую множеством ценных свойств. Одно время из нее получали так называемую "сыворотку правды", которая действовала на многих людей как крепкий алкоголь в неумеренных количествах и неудержимо развязывала язык, что он говорил и не мог остановиться. Лена поддалась соблазну и отложила немного сырья для "сыворотки", благо эльфы не пожалели однозвучки.

Время короткой, по меркам Лены, встречи с Захаром подходило к концу, и было необходимо вернуть обратно опекуну. Когда в квартире снова наступила блаженная тишина, целительница пыталась заставить себя поесть, но вид бутерброда вызывал тошноту. Какая тут еда, когда жизнь Лизы в опасности?! Вечером она вспомнила о Сене и пришла его будить. Но тот не спал и невидяще смотрел в окно без занавесок, где истекал кровью очередной закат.

– Садись, осмотрю тебя. Снимай рубашку, – целительница включила лампу на столе и направила её на Сеню. Ничего страшного она на его спине и груди не обнаружила, лишь небольшую темно-лиловую гематому в левой подрёберной области, наверняка сюда от души приложились носком ботинка.

– Ноги целы, не болят?

– Нет, – соврал Сеня. Ему просто не хотелось раздеваться дальше, а синяки заживут сами, надо только стараться не хромать перед Леной. После нескольких часов сна он все еще чувствовал себя разбитым. Наверняка это были последствия прогулки по эльфийскому лесу, говорить об этом целительнице не стоило, да и постоянно жаловаться на плохое самочувствие ему не нравилось.

* * *

Более странных ощущений, чем сейчас я не испытывала никогда. Звуки пробивались ко мне словно через липкую вату и застревали в ней на полпути. Неясные голоса доносились сразу отовсюду и были раздражающе неуловимыми. И ничего кроме звуков, пропали цветные потоки, и я вся обратилась в слух.

Нечто, оказавшееся руками, начало наливаться тяжестью и утаскивать меня в материальный мир. Почти сразу я начала ощущать биение своего сердца, которое с безудержным грохотом отдавалось в ушах. Меня оглушили разом вернувшиеся ощущения собственного тела.

Легкое жжение в локтевом сгибе и острое першение в горле привели меня в чувства окончательно. Сквозь веки в проникал яркий белый свет, и я при всем желании не могла открыть глаза.

– Выключи лампу, слепит, – прохрипела я, пытаясь пошевелиться. Человек, находящийся рядом вскочил, что-то уронив, и погасил свет.

Открыв глаза, я обнаружила на лице плотную мягкую ткань, которую погладила, накрыв глаза рукой.

– Всё и так выключено, – со сквозящей в голосе улыбкой сказала Лена.

Не чувствуя в себе сил приподняться, я стащила тряпицу и осмотрелась. Действительно, в комнате было не так уж и светло. За окном, выходившим на восток, медленно сгущались ранние сумерки. Лена, сидевшая в кресле, смотрела на меня как на ожившего мертвеца, что казалось недалеко от истины.

– Противоядие подействовало очень быстро, – добавила она, заламывая пальцы и пытаясь скрыть дрожь в руках. У девушки был такой усталый вид, будто она не спала неделю и изнуряла себя тяжелым физическим трудом.

– Долго я так валялась?

– Четыре дня.

– А по ощущениям целый месяц.

– Ты была на пороге смерти, – она опустила голову, чтобы тень скрыла ее лицо. Что же, это многое объясняло. И видения, которые оказались галлюцинацией агонизирующего мозга, и мертвенная тяжесть во всем теле. Как приятно осознавать, что все эти болезненные ощущения из-за резкого множественного отмирания клеток всех органов и систем. Похоже, Лена об этом не подумала и сейчас спохватилась:

– Но мы смогли вовремя ввести антидот, все обошлось. Я уже приготовила тебе восстанавливающее питье, быстро вернешь былую форму.

– Ну вот, а я всегда мечтала похудеть! – пошутила я. Девушка наклонилась ко мне и обняла, обдавая трепетным теплом.

Когда день за днем делаешь, казалось бы, невыполнимые вещи, каждый раз не веря, что истощенный организм не откажется от борьбы, чувствуешь невероятный приток сил. Лена радовалась каждому моему успеху и прочила скорое нарастание магического резерва после такой сильной встряски.

Через несколько дней я уже уверенно держалась на ногах и не чувствовала апатичной усталости, как в то время, когда самые простые задачи казались из ряда вон выходящими, а собственное бессилие вызывало досаду.

С Арсением мы почти не разговаривали, он тоже чувствовал себя неважно и часто наблюдал за нашими с Леной тренировками, но участвовать не рвался, да и не приглашал никто.

Когда Лена решила, что меня можно без опаски выпускать на улицу, она выгнала нас с Сеней гулять по вечернему хмурому городу. Мол, подышите свежим воздухом после пятничных пробок. Но спорить мы не стали, лишь дождались, пока девушка насыплет в кошелек мелочи "на мороженое".

Я шла, практически бежала хаотично куда-то вперед. И, пройдя насквозь неизвестный маленький парк, мы опомнились, что не знаем, куда попали.

– В Москве везде метро, не потеряемся, – легкомысленно махнула рукой я. Мы вернулись в парк и гуляли вдали от фонарей по тропинкам, а сумерки сгустились настолько, что собственные руки стали едва различимы.

– Верю, – его голос шелестел подобно ветру, и мысли были где-то не здесь, – Лиза, ты сейчас очень болезненно выглядишь, – вдруг добавил он.

– Я так и думала, спасибо, – все это время Арсений молчал и не мог ничего мне сказать, потому что рядом все время крутилась Лена и не оставляла ни одной свободной минутки.

– Тебя не обидели мои слова?

– Странно было бы услышать, что я свежа и прекрасна, – мне не хотелось отвечать серьезно, да и обстановка не располагала, хотя один вопрос стоило задать сейчас, – что-то попало в туфлю, пойдем на скамейку.

– Но гораздо лучше, чем несколько дней назад, – добавил он и побрел за мной на скамейку. Усмехаюсь. Не настолько, но люди на улице пялились на меня, как будто видели призрака.

Сев первой, я наклонилась к туфле, волосы спадали на лицо блестящей волной. Мне хотелось понаблюдать за Арсением, когда он думает, что я не смотрю на него.

Но он просто сел рядом на расстоянии в две ладони от меня.

– Сеня, я тут случайно узнала от Любы, что ты хотел меня убить. Это так?

Вопрос застал его врасплох, парень напрягся всем телом и, вцепившись руками в доску скамейки, кивнул:

– Да.

– Понятно. Расскажи мне всё, и я помогу тебе объясниться с Леной.

– А без Лены нельзя обойтись? – теперь его лицо застыло неподвижной маской, которая скрыла все эмоции.

От Лены этот факт держать в тайне не получится. Разводя руками, случайно задела его плечо кончиками пальцев. Сеня перевел взгляд на мои кисти, не в силах больше смотреть в лицо.

– Вам больше ничего знать не нужно. Как и мне нечего сказать.

– Даже в своё оправдание? – я очень не хотела заканчивать этот разговор так.

– Этому нет оправданий, – жёстко прервал меня Арсений и, разжав пальцы, встал.

Я тоже поднялась, домой так домой.

– Тогда вернемся к этому завтра, втроём с Леной, – напомнила я, нарушив тяжелое молчание, когда мы вошли во двор хрущевки.

– Лиза...… – он вздохнул и остановился, протянув мне руку.

– Да?

– Ничего, – Сеня вошел в подъезд первым и нашарил выключатель – стояла беспробудная темень.

* * *

Когда мы вернулись, Лены еще не было, и я умывшись заперлась в маленькой комнате до ее прихода от Арсения, но, так и не дождавшись, уснула прямо в одежде.

Наверно девушка подумала, что я очень умаялась во время прогулки, не сказала ничего ни про это, ни про запертую дверь.

– Лиз, вы поссорились с Сеней что ли? Не думай, что я не вижу, как ты его игнорируешь и специально отодвигаешься в сторону, – спросила Лена, когда мы вдвоем остались убирать стол после завтрака.

– Нет. Просто мне неприятно, что он от меня что-то скрывает, – я испытующе на нее взглянула.

– И что именно?

– Что было его заданием. Мне Люба сказала во время поединка.

– Ну? – Лена села напротив меня.

– Он должен был убить меня.

– Ох. Хорошо, что я села. Арсений! – громко позвала она.

Парень будто ждал, что его позовут, и тут же появился на пороге.

– Лиза тебе сказала?

– Нет, сама догадалась, – мрачно буркнула девушка, – садись, сейчас будешь отдуваться за свой проступок.

– Я постою, – Арсений сглотнул и спрятал руки за спину.

– Что скажешь?

– Лиза уже все сказала.

– Нет, мне этого мало, я не могу держать у себя дома человека, который должен был убить миротворца. Или ты сам все выложишь, или придется прибегнуть к методу, который тебя заставит, – глаза у Лены потемнели. Я понимала, что это не пустая угроза, она действительно способна подвергнуть Сеню всяческим испытаниям.

– Какой метод? – он едва заметно вздрогнул.

– Ты знаешь, какими свойствами обладает однозвучка помимо антидотных? Из ее экстракта готовят "сыворотку правды". Уж не знаю, что бы я делала, если бы она так неожиданно удачно не попала мне в руки.

– Я слышал об этой сыворотке и что она делает с людьми.

– Страшная штука? – с живым интересом откликнулась Лена, – я вот слышала, только то, что она по-настоящему действенная.

– Я не буду ее принимать. Лучше напоите меня, – с пробирающей откровенностью ответил Сеня.

– У меня столько алкоголя в доме нет, – покачала головой девушка, но "нет" не сказала.

– Как–будто мне много нужно.

– Это неважно. У сыворотки действие более предсказуемое. А так мне не жалко. После сыворотки можешь напиться, если душа пожелает, – понимающе кивнула Лена, – ты свободен. Как будет готово, позову. Лиза, ты тоже можешь идти.

Поджав губы, Арсений кивнул и вышел, я последовала за ним. Недолго посидев в кресле, он перевёл на меня взгляд полный печали и встал так, что кресло покачнулось.

– Если ты хочешь остаться с нами, то у тебя нет выбора, – я хотела его подбодрить, но сказала что-то не то, – мы поймем и простим. У нас тоже нет выбора, ты уже влип в это.

– Спасибо. Перед "сывороткой" лучше напиться, чтобы ничего не помнить потом. Чтобы не было стыдно, – горько усмехнулся Сеня.

– А почему не можешь сам рассказать?

– Не знаю. Что-то не дает, непонятный блок мешает. Хочу сказать, а горло сжимается, даже вздохнуть тяжело.

– Понятно. Значит, будем ломать его.

– Да, – Арсений поморщился, словно мы уже начали, и это оказалось больно.

Он чувствовал себя очень неспокойно и не мог усидеть на месте, ходил по комнате, даже выглядывал на балкон, и подолгу стоял у кованых перил, и теребил бельевые веревки, которые выглядели новыми и мало использовались по назначению.

– Сеня, – позвала я его с балкона, – не спрашивай, откуда я это взяла, это случайно вышло.

Парень с удивлением посмотрел на маленький свёрток и развернул его.

– Ты уверена, что это можно пить? – он с сомнением рассматривал маленький пузырек с темно-коричневой жидкостью.

– Нет. Но можешь попробовать, – как мало требуется, чтобы почувствовать себя дурой. Я просто пожелала помочь чем-нибудь и минуту спустя нащупала в кармане штанов непонятный небольшой предмет, завернутый во пергаментную бумагу.

– Спасибо за заботу, Лиза. Надеюсь, мои откровения тебя не очень расстроят, – у Сени дрогнули губы на этих словах. Вернувшись в кресло, он спрятал сверток и прикрыл глаза, – не могу больше ждать, меня уже трясет.

Но торопить Лену не пришлось, она и так заканчивала последние приготовления. Настойка давно готова, надо было остудить горячие компоненты, а потом смешать.

– Лиза, возьми стакан и налей туда воды, Арсению она понадобится для запивания.

Чашка с "сывороткой" оказалась соизмерима со стаканом. Сам напиток терпко пах травами и почему-то отдавал медом.

– На вкус мед тоже чувствуется, – согласился Сеня, сделав первый глоток, – похоже на медовуху, я ожидал, что будет противнее.

– Противнее будет потом, когда она начнет действовать. Но ты прав, вкус трав маскируют медом с алкоголем.

На его месте я бы подавилась, по парень бровью не повел и, опустив глаза, допил до середины чашки.

– Не знаю почему, но меня начинает клонить в сон, – заметил Сеня, разглядывая зеленовато-желтую жидкость.

– Это может быть действием алкоголя. Там немного, но крепостью как коньяк. Допивай и ложись, сыворотке еще надо всосаться и дойти до центральной нервной системы.

Стакан с водой остался нетронутым, Арсений не хотел растягивать удовольствие. Чем выше концентрация, тем быстрее подействует. После он и правда лег, не проронив больше ни слова.

Лене позвонили. Наверно первый раз за все время. Сообщение от человека на том конце провода девушку очень взволновало, что оставив все, она начала собираться и поручила мне закончить уборку на кухне.

– Если он проснется и будет готов говорить, запиши все на диктофон, – бросила Лена мне и исчезла, не оставив после себя даже дымки.

Арсений добровольно согласился на "сыворотку", хотя был категорически против. Из-за чего он подошёл на такой уступок? А может ради кого? Я оглянулась на Сеню. Ну не из-за Лены же, правда? Скоро появится возможность спросить и получить откровенный ответ.

Но что-то внутри меня бунтовало против такого принуждения, когда на ближайшие несколько часов ты становишься беззащитен и не можешь сопротивляться "сыворотке", она подавляет защитный механизм, который спасает от прямых резких ответов, которые могут сильно изменить отношения между людьми. Меня бы испугала перспектива нахождения в таком состоянии. Алкоголь влияет по-другому. Человек может послать всё и всех и уйти. А под этим зельем никуда не уйдешь и будешь беспрекословно отвечать на любые вопросы.

Я сидела боком ко входу на кухне с чашкой остывшего чая и вдруг услышала шаги, которые вырвали меня из потока тяжелых мыслей. Арсений стоял на пороге, и от его взгляда мне стало не по себе. Неподвижные глаза с расширенными зрачками смотрели поверх моей головы.

– Как ты себя чувствуешь? – вроде обычный вопрос, но голос почему-то задрожал.

– Отвратительно, – тот же безапелляционный тон, как вчера в парке. Будь его воля, еще и на пол бы сплюнул, но узды воспитания держать Арсения в рамках.

– Почему?

– Почему? А не об этом ли ты только что думала? Со мной сейчас можно делать, что вздумается! – в его голосе звучало что-то большее, чем раздражение.

– Извини… я не хотела… дождемся Лену, и она задаст все один вопрос и на этом все, – нервозность передалась и мне. Я встала и хотела предложить посидеть в комнате, послушать музыку (какая музыка, если только радио включить?!), но не решилась этого сказать, ибо в руке у Сени блеснуло лезвие ножа.

Вашу мать, он же действительно мог меня убить, тогда, в парке, не церемонясь и исчезнуть, как те незнакомцы! Стараясь не делать резких движений, я попятилась и загнала себя в тупик между столом справа, и кухонными шкафами слева, ох какая маленькая кухня… Арсений шагнул и оказался вплотную ко мне, удобнее перехватывая нож.

– Сеня? Что ты делаешь?! – стараясь не поддаваться панике, проговорила я, задним умом понимая, что он меня сейчас не слышит.

Парень аккуратно положил одну руку мне на плечо так, что пальцы доставали до ключицы и сжал так, что я чуть не вскрикнула. Нож он поднес к шее, в то самое место, где теперь бешено пульсировала жилка. В этот момент мне стало страшно до дрожи. Какой идеальный сценарий убийства.

– Сеня! Опусти нож! – мой вскрик могли бы услышать соседи, будь они дома. Наверняка это было жалкое зрелище – губы дрожат, а по щекам начинают течь слезы отчаяния.

К моему удивлению, нож дернулся из его пальцев и выпал. Выпустив стиснутое плечо, Арсений отдернул руку, а взгляд его начал проясняться. Словно неведомая сила, диктовавшая ему, что делать, отступила.

Я оттолкнула его в сторону и выбежала с кухни. Но истерика не отступала, путала мне мысли, сводила с ума. Споткнувшись, я упала на ковер и подвернула многострадальную лодыжку. Не в силах сдерживать рыдания, прижала ладони к лицу и не делала больше попыток сдвинуться с места.

Арсений последовал за мной и остановился рядом.

– Отойди!

Истерика продолжалась неопределенное время, и, видимо, я устала под конец и заснула. За это время меня переложили на диван, даже подозреваю, кто.

– Что с ней? – сквозь сон донесся встревоженный Ленин голос.

– Все в порядке, – пролепетала я, – уже.

– Приходи в себя и рассказывай. Он тоже потрясен, но ни слова произнести не может. Что тут произошло? – на лбу у девушки кожа собралась в болезненную складку.

– Он… хотел убить меня. Прямо сейчас… В прямом смысле. Ножом, он на кухне валяется.. По артерии резануть и все, прощай, Лиза… – снова начала бить дрожь, и Лена, обняла меня, прижав к своей груди.

– Сейчас разберёмся, все уже хорошо и больше не повторится.

Когда я успокоилась, она поднялась с колен и грозно просила у Сени:

– Это правда?

– Да, – Арсений был бледен и переживал происходящее не меньше меня, но прятал дрожь в скрещенных на груди руках.

– Подойди ко мне, – в голосе у Лены сверкнул металл. Бросив сумку, которую все еще держала в руке, она залепила ему такую пощечину, какая могла сбить с ног более щуплого человека, – и не смей к ней больше приближаться под действием сыворотки, понятно?

– Понятно, – Арсений лишь прикрыл глаза и не посмел под тяжелым взглядом Лены поднести руку к лицу. На правой щеке кровь стремительно приливала к коже и в темноте комнаты казалась багровой.

– Я сама спрошу все, что нужно. Лиза, отдыхай и ни о чем не переживай. Он уже раскаивается, да? – спросила девушка с нажимом.

Сеня кивнул, ни на кого не глядя.

– Нет, я тоже хочу участвовать, – вяло запротестовала я, сбрасывая с себя плед.

– Хорошо, – целительница смягчилась, – чай будем пить? Или прямо сейчас начнем, на сухую голову?

– Чем быстрее, тем лучше.

Поняв мой ответ превратно, она быстренько вскипятила чайник, наверняка не обошлось без магии, и привлекла Арсения помогать.

Когда мы втроем сидели на кухне с маленьким чугунным заварочным чайничком, Лена начала постепенно задавать наводящие вопросы, чтобы перейти к главному, видимо, щадя чувства Сени, чтобы ему не было больно сразу рубить с плеча.

– Ты нанялся к незнакомому человеку делать непонятно что за неопределенную плату? Как это так, неужели такие наивные люди существуют?

– Существуют неопытные и плохо соображающие в состоянии большой нужды, – за все время разговора, он впервые поднял глаза на меня.

– А потом измаялся весь, когда понял, что не можешь выполнить то, под чем подписался…

– Лучше бы я умер еще тогда, когда узнал о задании. Спрыгнул с центрального моста в Перекати-Поле, и никаких мучений, – убрав руки со стола, он опустил глаза.

– Ты тщательно готовился и попытался переступить через себя, но в последний момент что-то пошло не так. Что?

– Человеческий фактор. Я не мог ее убить, все внутри перевернулось после первой встречи, – Арсений сжал в руках кружку, и она жалобно скрипнула.

Я спрятала нервный смешок за покашливание и отвернулась к окну.

– А когда была первая встреча?

– В июне.

– И к этому дню ты уже подготовился, что должен убить.

– Да. Хотя знал наверняка, что не смогу, – чем дальше, тем ему тяжелее довелось ответы. Арсений делал паузы между фразами и не смотрел ни на кого.

– Как же тебе голову задурили, мальчик. Но хорошо, что все кончилось вот так, – подразумевая все, что произошло, включая сегодняшний день, вздохнула Лена.

– Еще не кончилось, – с тоской возразил Сеня.

– В смысле? Ты…

– Пока Лиза так неопытна и неумела, она беззащитна для любых наемников, которых могут послать после моего провала, – пояснил он.

– Люба?

– Да. Она маскировала задание якобы личной ненавистью.

– Ладно, мы все поняли, хватит, – вдруг вырвалось у меня, от этих мучительных откровений начала болеть голова.

– Хорошо. Допиваем чай и расходимся, – согласилась Лена, – запрись в комнате, чтобы я тебя до конца дня не видела, – еще немного и она ткнула бы Арсения в грудь указательным пальцем.

– Подожди. Лена, кто говорил про предсказуемое поведение?

– Я ошиблась, признаю, – после паузы согласилась девушка.

Надо признать, что сегодняшний день оказался в некотором роде показательным. Слова Арсения не оказались пустыми, он был способен на решительные действия. А Лена выместила на него все, что накопилось за последнее время. А я просто истеричка. Стоило ли произошедшее такой траты сил и нервов, он же ничего не сделал?

Лена рассказала, что ей выдали инструкции по следующему моему обучению, и её удручает лишь одной обстоятельство – необходимость обучить меня азам темной магии и отсутствия достойного учителя. Ей дали адрес одного, но девушке этот вариант не понравился.

Я хотела было спросить, не мог бы Арсений попробовать обучить меня азам, но решила не привлекать к нему лишний раз внимание Лены.

* * *

Первое знакомство со вторым измерением Лена назначила на завтрашний день, когда перестала злиться на Сеню и даже раздумывала, а не взять ли его с собой тоже.

Я оттаяла тем же вечером и рассказала ему об этом. Нельзя сказать, что он обрадовался, но сходить бы не отказался.

– А в какой город вы собираетесь?

– Вроде как в Перекати-Поле, но могу ошибаться, – я оглянулась на дверь комнаты. Лена была как обычно занята и не очень следила, чем я занимаюсь.

– Все правильно, есть такой. Я жил в нескольких километрах от него, а после смерти опекуна и в самом Перекати. Он показался мне мерзким, – Арсений поёжился. Действие сыворотки уже сходили на нет, но когда он говорил о неприятных вещах, его голос менялся, а интонации становилось резче. Возможно, мне раньше не доводилось слушать нелицеприятные истории от Сени и его голос всегда так менялся, становится глухим с сильно свистящими, словно шипящими "с".

– Как ты оказался на улице после смерти опекуна, у него не было родни, которая могла тебя приютить? – удивилась я, предчувствуя дрянную историю.

– Как раз были. Его сестра невзлюбила меня с рождения и выгнала при первой же возможности. Не знаю, что за проблемы были у него накануне смерти, но никто из его друзей не желал меня принять в своем доме хоть на короткое время. Может, не такими уж друзьями они оказались, не могу судить. Был лишь один человек, но с ним у меня была неприятная история, не хотелось снова пересекаться, – Сеня посмотрел в окно, не задёрнутое шторами, стояла глубокая ночь, и островками желтого света были лишь фонари вдоль дороги. А почему мы до сих пор не спали, оставалось загадкой.

Утро выдалось тяжелым, вчерашний день всех нас вымотал, слишком много всего в себя вобрав. Но отступать от задуманного Лена была не намерена, у нее каждый день на счету, поэтому всем выдала тонизирующий отвар, бодрящий почище утреннего кофе. После стремительного, но сытного завтрака подруга объявила Сене:

– Ты пойдешь с нами в Перекати-Поле. И можешь там отлучиться по своим делам, только ненадолго. Есть еще что-то важное, чего я не знаю? – она сменила гнев на милость, но вернуться к прошлому доверительному отношению еще не могла.

– Я понял. Да… у меня нет никаких документов, подтверждающих личность. Перед смертью все сжег.

– Хорошо подготовился, – Лена нервно засмеялась, – ни у кого не могло остаться копии хотя бы паспорта?

– Паспорт – это такая книжечка с фотографией, которую в четырнадцать лет выдают? – с усмешкой уточнил Арсений, – У одного человека могла остаться, если он не сжег ее. Но сам к нему я могу пойти, придется вам.

Это он о том человеке, с которым неприятная история приключилась? Скорее всего да. Они были хорошо знакомы, раз даже копию паспорта имел. Сеня написал адрес и фамилию того знакомого, и Лена без лишних вопросов обещала заглянуть к этому человеку.

Она принесла нам длинные темные плащи с глубоким капюшоном и велела подобрать неприметную одежду, а мне заколоть волосы, насколько это возможно. Меры предосторожности она объяснила тем, что людей с рыжими волосами не так много, а меня могли караулить на всякий случай, вдруг Любе не удалось меня убить? А про Сеню с моих слов она могла передать заказчику, если это один и тот же человек, что второй раз меня заказал, бывшие выжившие наемники ему вряд ли были нужны.

Арсению она вручила карманные часы, чтобы назначить потом время встречи, если ему нужно будет отойти по своим делам, да и к знакомому он не мог пойти с нами. Фактически, у нас сейчас не было никакой формы связи, мобильные нашего мира там не работали. Конечно, во втором мире была своя телефонная сеть, но Лена не располагала сейчас тамошними средствами связи, а потому дала мне маячок, по которому смогла бы найти в случае, если я потеряюсь. Как потом выяснилось, маячки были у всех, и найти можно было всем друг друга.

Мне было велено закрыть глаза для телепортации, натянуть на голову капюшон и стараться его не снимать до конца прогулки. Второе измерение меня совсем не удивило: такое же серое небо, такой же горьковатый городской воздух с легкой гнилой нотой, будто где-то недалеко располагалось затхлое болото.

– Ты чувствуешь, как пахнет воздух? Здесь всегда так. Перекати – город стервятников, – пояснил Сеня, поддерживая меня под руку, идти по грубой брусчатке улицы не в кроссовках было очень неудобно, и даже болезненно для норовившей подвернуться ноги.

– Правда?

– Фигурально, конечно. И на болотах построен. В дождливую погоду особенно остро тянет сыростью, многим гостям города с непривычки плохо становится. И улицы у каналов подтапливает во время сильных гроз. Когда-нибудь его затопит и город смоет совсем, – охотно пустился в объяснения в он.

– А ты любишь Перекати, как я вижу, – усмехнулась Лена и остановилась. Мы оказались на центральной площади. Ее украшала небольшая побитая дождём клумба из неизвестных цветов, пахших сильно и довольно приятно.

– Очень, – покачал головой Арсений, мол, ничего не могу поделать с собой.

– Через два часа встречаемся здесь же. Тебе хватит?

– Вполне.

– Если что, найди нас по маячку, – с этими словами Лена взяла меня под руку, принимая от Сени, повела дальше вглубь города.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, девушка негромко мне сказала:

– Тот, у кого надо забрать копию паспорта Арсения, и учитель, к которому мне посоветовали обратиться в первую очередь – один и тот же человек.

Глава 8. Темная магия

Пока мы шли, Лена рассказала немного о городе. Перекати-Поле изначально назывался не так, но жителям не нравилось то название. С основания город был довольно пустынным и неуютным, да и располагался на болоте, что тоже не делало его привлекательным для людей.

Однако, Перекати не стал городом-призраком благодаря тому, что был основан заложен одним и из первых во втором измерении, и у первых поселенцев не было выбора – в диких лесах жить было невозможно, и неуютное место постепенно обживалось.

– Подарю тебе карту второго измерения, – пообещала Лена, когда я заинтересовалась, какие ещё города здесь есть.

– А названия у этого мира нет?

– Можно сказать так.

Сейчас день, но улицы были довольно безлюдны, что оказалось нормальным, здесь жизнь началась ближе к вечеру. Конечно, был ещё и городской базар, галдевший весь день, но мы шли в стороне от него.

Многоэтажных домов выше третьего еще не встречалось. Да и зачем, не так много людей жило в самом городе, больше в пригородах в собственных домах, как объяснила мне Лена. А те, кто жили в Перекати, или не могли позволить себе ездить сюда каждый день, или не имели средств для частного дома.

Гостиниц практически не было, в центральной библиотеке, которая являлась по совместительству и приёмной руководства города, всегда можно было найти объявления о сдачи комнат и квартир от одиноких людей и тех счастливчиков, кто переехал за город, но хотел немного подзаработать.

Когда мы повернули на небольшую улицу Коптеву, Лена предупредила, чтобы я подождала её здесь, к преподавателю темной магии она хотела сходить одна, чтобы он не знал, кого предстояло обучать, если не получится договориться. Не светиться лишний раз.

– Можешь погулять здесь, только не потеряйся, – попросила подруга. Я кивнула, и поправив капюшон на голове, медленно пошла в обратную сторону. Особо сильного ветра не было, но ткань плаща постепенно сдвигалась со лба в сторону затылка.

На соседней улице один дом оказался необычайно красивым, с резными ставнями у нескольких окон первого этажа. Стены были окрашены в небесно-голубой, что все вокруг блекло на их фоне, особенно беспросветное грязно-серое небо. Жители украшали свой дом как могли. Вздохнув, я побрела дальше. Не хотелось бы мне жить в этом унылом городе.

Все остальные улицы и дома были очень похожи друг на друга, но я не задумывалась пока, как буду возвращаться обратно. Однако дома не были одинаковыми – разной этажности и длины, и, наверно, времени постройки. Одни выглядели более обшарпанными, чем другие.

Вскоре я вспомнила, что Лена сказала далеко не уходить. И не теряться. А мне удалось и то, и другое. Попробовала вернуться обратно и найти дом с резными ставнями, но тщетно. По ощущениям я только удалялась от того места, и, как назло, людей по-прежнему нет. И потому, увидев бородатого мужчину, вышедшего из подъезда совсем недалеко от меня, я бросилась к нему. От бега капюшон слетел с головы, но меня это не волновало. Мужчина остановился и дождался, пока я подбегу, но на его месте я бы испугалась и спряталась обратно в подъезд.

– Здравствуйте, милая барышня. Вы потерялись? – приветливо спросил он.

– Да, – закивала я, – улица с копчёным названием.

– Понятно, – засмеялся с моего объяснения мужчина, – далеко же вас занесло. Давайте я вас провожу.

– Буду очень признательна, – с облегчением улыбнулась я.

– Вы давно у нас в городе? Называйте меня Афанасием.

– Меньше часа, – прикинула я, – очень приятно, Лиза.

– Лиза, у вас роскошные волосы, – Афанасий оказался приятным человеком средних лет с темными густыми волосами с лёгкой серебряной проседью на висках и в бороде ростом чуть выше меня.

– Спасибо, – смутилась я, вспомнив о спавшем капюшоне. Но улицы по-прежнему пустовали, поэтому решила не возвращать его обратно, да и жарковато в нём стало.

– У моей жены тоже были рыжеватые волосы. И у вас с моим сыном точно бы родились рыжие детки.

Я смутилась ещё больше и не знала, что на это ответить, но Афанасий погасил улыбку и спросил:

– С какой целью вы прибыли в Перекати? Может, я смогу чем-то помочь, подсказать, куда обратиться.

– Я здесь не одна, случайно забрела сюда, пока моя спутница отошла. Но вообще мы ищем преподавателя.

– Для кого? Вы не договорили, преподавателя чего, но я догадываюсь, что темной магии.

Поражённая его проницательностью, я кивнула:

– Вы правы. Для себя ищу.

– И как продвигаются поиски? – мне показалось, что он знает, кто может нам помочь.

– Спутница пошла к первому кандидату, – замявшись, призналась я, заметив, что иду под руку с Афанасием, все-таки эта брусчатка ужасна. Если этому городу сотни лет, то почему её ещё не сменили на что-то более удобное?

– Понятно. Я тоже преподаю тёмную магию, и если разрешите, то дождусь вашу спутницу, – скромно сказал мужчина.

– Конечно.

А вот и знакомый дом с резными ставнями, значит мы почти пришли. Повернув на Коптевую улицу, мы чуть не столкнулись с Леной, она уже бросилась меня искать.

– Лиз, ты куда делась?! – не обращая внимание на мужчину, набросилась на меня с вопросами девушка.

– Я потерялась… Но благодаря доброму человеку смогла вернуться обратно.

– Спасибо вам, что привели её, – целительница его наконец заметила.

– Не за что. Разрешите представиться: Афанасий Миндаленко, отставной генерал обеспечения безопасности города Медоносца, – представился мужчина, козырнув и поклонился Лене. Она слегка растерялась, но тоже назвала своё имя.

– Елена Сонцева, целительница, очень приятно с вами познакомиться. Почему же вы живете здесь, а не в Медоносце?

– Меня перевели служить сюда и отправили в отставку, но я добился звания в Медоносце и не считаю себя жителем Перекати. Но это разговор не для улицы. Хотите, я вас на чай приглашу? Здесь недалеко.

Мы с Леной переглянулись. Отказываться невежливо, человек по доброте душевной помог мне найти нужную улицу.

– Давайте, – согласилась подруга. Пока мы шли, Афанасий спросил, зачем мы ищем учителя. Улыбнувшись, Лена заметила, что эта тема тоже не для разговора на улице. Буквально через три улицы мы пришли, но это был не тот дом, откуда выходил наш новый знакомый. Заметив мой недоуменный взгляд, он негромко сказал:

– Ходил к ученику на дом заниматься. Живу я в другом месте, в маленькой тесной квартире на нищенскую пенсию и чем только не занимаюсь. Благо, сын работает, но не говорит мне где, – быстро миновав пролёт лестницы, он пропустил нас в короткий коридорчик, переходящий в крохотную комнату.

– Барышни, вы что-нибудь знаете о гражданской войне, которая кончилась десять лет назад?

– Только то, что у меня не было из-за неё отца, – холодно кивнула Лена. Я же вообще не жила здесь и не имею понятия.

– Хорошо. Это была очень странная война без особых причин непонятно за что. Но сколько детей, родившихся в те года, остались без родителей, сложно представить, что такое возможно. В общем, из-за моей позиции в те года сейчас я в таком положении. Тихая месть, – Афанасий пригласил нас на кухню, большую по сравнению с комнаткой, – здесь можете говорить все, что угодно, поставлены лучшие изоляционные заклинания.

Лена с грустью смотрела, как он ставит чайник, наверно ней хотелось чего-то другого. Мужчина тоже заметил и мягко спросил:

– Елена, может, вам вина?

Если бы не я, она бы согласилась, но сейчас просто покачала головой.

– Нет, спасибо. Нам скоро обратно надо, давайте лучше о преподавании поговорим. Лизе нужно несколько уроков, чтобы вникнуть в азы, понять принцип.

– Чтобы вникнуть в принцип порой требуются года… А для чего вам это нужно, Лиза?

– Для… – я посмотрела на Лену. Сказать?

Но мои метания прервала нарастающая вибрация в груди. Это оказался маячок.

– Вас ищут. Выйдите на улицу, здесь вас не смогут обнаружить, – подсказал Афанасий. Лена кивнула, мол, иди, мы пока поговорим.

Я послушно спустилась на улицу, не забыв плащ. Начался дождь и быстро набирал силу, оставалось только понадеяться, что оный непромокаемый.

Арсений пришёл быстро. Он держал в руке маленький блестящий шарик – маячок.

– Кажется, мы нашли учителя, – сразу сказала я.

– Хорошо. Копию забрали? – Сеня спрятал шарик в карман и одёрнул плащ. Дождь усиливался, и у него уже была мокрая голова, но очень довольный вид.

– Не спросила. Лена ходила одна.

Я повела его обратно в крохотную квартиру. На ходу Сеня отжимал рукава, видимо, промок почти насквозь.

По лицу подруги было ясно, что она рассказала и все было воспринято нормально. Поздоровавшись, Афанасий заметил, что фамилия Арсения ему знакома.

– Вы случайно не ученик Адриана?

– Ученик.

– Совсем недавно узнал, что он умер. Я со всеми порвал и ни с кем не общался последние четыре года, в том числе и с ним. Соболезную вам, – склонил голову мужчина.

– Спасибо.

– Помочь вам можно, но это потребует времени, – обратился он ко мне, – госпожа Миротворец.

Я молчала, не понимая, то ли его слова мне просто не понравились, то ли впечатлило то, что кто-то может всерьёз считать той, кем я, по сути, ещё не являюсь.

– То, что мы предлагаем, подразумевает полную занятость почти каждый день. Вы сможете совмещать с другими учениками? – по-деловому осведомилась Лена.

Она без восторга оглядывала насквозь вымокшего Сеню и прикидывала, что сделать, чтобы он не слег завтра с температурой.

– Там такие ученики… – махнул рукой Афанасий.

Так и не попив чаю, мы засобирались, но гостеприимный хозяин отметил, что Арсений сильно промок и не желал его отпускать в таком виде и без горячего. Сконфузившись, я села вслед за подругой, пока Сене подбирали что-нибудь сухое из одежды.

Через полчаса, когда состояние Арсения уже не вызывало опасений, Афанасий нас отпустил, обменявшись с Леной контактами.

* **

Не думаю, что Лене нужен был мой совет, ей просто было интересно, что я об этом скажу, не Сеню же спрашивать? Оказалось, что в квартире есть ещё одна комната, но не в этом измерении, и благодаря чему довольно просторная. Здесь стояли две кровати у противоположной стены и целый угол, устеленный коврами и ничем не занятый. Кажется, сюда она планировала поселить Сеню, но передумала, когда оказалось, что последствия отравления могут быть серьёзными, а потом было как-то некрасиво отправлять его в неуютную необжитую комнату, да и втроём веселее.

Я сразу подумала, что Афанасий с радостью согласится переехать сюда, его убогая квартира была меньше этой комнаты, а кушать и готовить можно по очереди, невелика сложность. Лена так и задумывала, и когда обо всём договорилась, объявила нам с Сеней, что Афанасий с сыном на неопределённый срок переберутся жить в ту комнату.

К их приходу подруга подготовила торжественный ужин и прибралась. Я все придумывала повод расспросить Арсения про его семью и детство, но стеснялась, вдруг для него эти воспоминания неприятны, вон с тётей какая история была.

Подруга отправилась встречать гостей и появилась вместе с ними из той комнаты, для их удобства, оттуда был облегчён доступ к телепортациям в отличие от квартиры, изолированной от внешних вмешательств без ведома хозяйки.

Сына Афанасия звали Лёшей, он был выше ростом и шире в плечах, чем отец, но в остальном был на него очень похож.

– Привет, молодёжь! Грустите без свежего воздуха Перекати, суровая домовладелица не пускает погулять? – по-свойски, хлопнув меня, как сидевшую ближе к двери в кухню, по плечу, он вольготно плюхнулся рядом на стул и внимательно оглядел с ног до головы.

– Так это ты Миротворец. Измельчали, вот были люди в наше время, – шутливо посетовал Алексей. Его темно-кофейные волосы до плеч были заколоты сине-фиолетовой пружинистой резинкой, которую хотелось стянуть и рассмотреть.

Арсений напрягся и тоже изучал гостя, ничего не говоря. Тот словно бы его не замечал и болтал со мной, потом вдруг оборвав рассказ на полуслове, встал и подошёл к Сене. Парень тоже встал, Лёша был выше него на полголовы.

– Алексей Миндаленко, волею судьбы, а точнее из-за отца некоторое время буду вас стеснять, – он протянул руку для рукопожатия, – если вдруг начну доставать, то гони меня в шею вон, я не обижусь, все прекрасно понимаю, – кивок в мою сторону.

– Арсений, – наверняка его рука оказалось очень холодной, – чтобы стеснить меня, надо постараться.

– Ну и славно, рад знакомству. Сеня, Лиза, – улыбнувшись на прощание, Лёша покинул кухню. Его поведение показалось мне немного хамским.

Мы с Арсением переглянулись.

– Зато скучно не будет, – развела руками я, не скрывая, однако, своего недовольства.

– А тебе было скучно? – немедленно переспросил он, повернувшись и в упор посмотрев на меня.

– Это был сарказм. Тебе ещё никто и не сказал, что у тебя волосы клоками пострижены? – необходимость сменить тему перевела нас на более неожиданную.

– Нет. Но можешь подравнять, где-то на кухне видел ножницы, – быстро пооткрывав ящики у плиты, Сеня показал мне ножницы, похожие на парикмахерские.

– Пойдём в ванную тогда, сейчас подровняю. Хотя знаешь, сейчас в моде ассиметричные стрижки.

Арсений скорчил жуткую гримасу, ясно показывая, что думает о "моде".

В большой комнате никого не было, и мы беспрепятственно прошли в ванную. Сеня присел на закрытую крышку унитаза, и я, опустившись на корточки, стала осторожно щелкать ножницами. На глазомер никогда не жаловалась, но не рассчитать и отрезать больше нужного могла.

– Посмотри сам, хватит, или ещё отрезать? – я ровняла левые и по коротким волосам справа, но до одинаковой длины не хватало буквально на несколько сантиметров и с неровным пробором было не очень заметно.

– Хватит. Спасибо большое, у меня самого не получилось бы так аккуратно, – он аккуратно сложил лист бумаги, куда падали отрезанные волосы.

В ванну постучали.

– Лиза? – позвала Лена.

– Да? – я вздрогнула и рывком включила воду в ванну.

– Ты скоро?

– Сейчас выйду!

– Можете с Сеней показать Лёше Москву? Погулять немного?

– Конечно! – я облегчённо вздохнула и закрутила кран с холодной водой, намочив руки.

– Ну что, гулять? – Сеня неуловимо улыбнулся.

– Да, – я брызнула на лицо воды и вытерлась.

Всю дорогу до метро Лёша трепался без остановки о какой-то малопонятной мне ерунде, однако Сеня слушал с интересом и в нужных местах кивал. Это было лучше, чем выкручиваться в поисках ответов на бестактные вопросы. Можно было и не отвечать, но мне это казалось невежливым, тем более ничего неприемлемого он не спрашивал.

В Москве Лёша был всего пару раз и ни разу в метро, которое произвело на него впечатление. После Перекати тут очень шумно, ветрено, многолюдно, особенно ближе к центру – мы ехали в парк Сокольники.

– Какие пожелания для места прогулки? – решила уточнить я, когда поезд тронулся. В вагоне нашлось одно свободное место, на которое единогласно уступили мне.

– Все равно. Только чтобы было поменьше людей и побольше воздуха, – Алексей старался не вдыхать глубоко, атмосфера подземелья пришлась ему не по душе. Из окна сильно дуло, и его волосы, собранные формально, раздувало и путало. И разговаривать в метро было неудобно, мы ехали в старом дребезжащем вагоне, поэтому он молчал и смотрел по сторонам на входящих и выходящих людей, а чаще на меня. После кольцевой рядом со мной освободилось место, и Лёша мигом сел и что-то сказал, но я не расслышала.

После сорокаминутного молчания наш новый знакомый продолжил с новыми силами и с необычайным запалом.

– Что, в метро всегда вот так? А других способов перемещаться по городу нет?

– Есть. Но это ещё дольше и тоже в толпе людей.

– Жуткое место эта ваша Москва, – вздохнул Лёша.

– Сколько к тебе лет, кем работаешь? – воспользовалась его минутной растерянностью я.

– Сорок пять, разве не видно? На заводе мечи кую, надо? Ладно, шучу, двадцать пять мне. А про работу нет, только отцу не говорите, – но по его усмешке я поняла, что и это неправда, если Афанасию не говорит, то почти незнакомым людям точно не скажет.

– А что с вашей мамой случилось?

– Она работала в вашем мире, в лаборатории при химическом производстве и отравилась кадмием. Мне было двенадцать, и я не понял, что случилось. Отцу сказали, что у неё было хроническое отравление, с неясными симптомами, которые можно было принять за все, что угодно. Хотя все знали, где и кем она работает. Нет, я не выдумываю, не смотри на меня так. Легко можно выдумать любовника, но не это. Я и не знал, что такой металл вообще есть до этого.

– Ясно, извини, – я вдруг поняла, что он скрывает за той весёлостью.

– А у вас? – но Лёша сильно не грустил и перешёл к своему любимому занятию к бесконечным вопросам.

– А у нас нет родителей, у обоих погибли, – мне захотелось ответить детским стишочком про газ, но превращать ответ в каламбур, уподобляясь собеседнику, было неприятно. Но он бы оценил.

– Вы в детдоме познакомились?

– Я тебя сейчас стукну, – холодно и будто безразлично вмещался в разговор Сеня.

– Ладно-ладно, уже пошутить нельзя, – примирительно замахал руками Лёша, заступая за мою спину и будто пугаясь.

Оставшееся время до парка все шли молча, этого шутник словно обдумывал, над чем пошутить дальше.

На лавочке у входа съёжившись словно от холода, сидел неопрятный мужчина, который, завидев нас, встал и спросил сипло:

– Сигаретки не найдётся?

Этот вопрос был проигнорирован, но он не сдавался.

– Девушка, попросите своих кавалеров поискать сигаретку!

– Ладно, – сквозь зубы процедил Лёша и засунул руку в карман. Мы остановились, и я, не отрываясь тупо смотрела, как он вытаскивает пачку, завёрнутую в материю, она оказывается не распакованной, в нетерпении рвёт сбоку и вытаскивает одну тонкую сероватую сигарету.

Мужчина все это время ковылял к Лёше с протянутой рукой, и, получив желаемое, начал горячо благодарить, чтобы жена была умница, и детишек побольше, так, будто ему жизнь спасли, не меньше.

– Почему я раньше не дал ему? – с лёгкой брезгливостью к своей реакции спросил он сам себя.

– У вас так тоже принято?

– Нет. Совсем не принято. Но как не помочь человеку, если он очень просит?

Больше к нам никто не приставал, мне приходилось только уворачиваться от вопросов Лёши.

– Отец постоянно твердит, что мне надо жениться, вот он умрёт, на кого меня оставлять? Почему он считает меня таким беспомощным? – вдруг спросил он, обращаясь будто к Сене и добавил, – у тебя ведь нет такой проблемы.

– У меня нет отца, – согласился тот.

– И не только. У тебя нет проблемы с поиском жены.

Я отвела глаза и незаметно отвернулась. Уж не знаю, о ком он говорит, но у меня ощущение, будто чужой разговор подслушиваю.

– Но отсутствие отца не благо, – после паузы заметил Сеня.

– Лучше никакого, чем избивающего тебя и унижающего мать.

– Ты что-то знаешь про моего? – тут я обнаружила, что ушла на несколько шагов вперёд, когда они остановились. Кажется, кто-то сейчас не выдержит, а разнимать драки я не умею.

– Лёша, ты можешь з…замолчать хоть на минуту?! – да уж, и не выдержала в итоге я сама.

– Могу, – он слегка оторопел от моего выпада.

– Пойдём, – схватив Сеню за руку, я ускорила шаг. Парень посмотрел на меня с удивлением и с едва различимой благодарностью.

"Ну и дура!" – наверно сейчас подумал Лёша, но мне плевать на его "авторитетное" мнение.

Отвлёкшись от назойливого собеседника, мы обнаружили, какая прекрасная сегодня погода, а поросль молодых деревцев по обеим сторонам асфальтовой дороги распушила листву и радовала чистотой и свежестью.

– Лиза, я все никак не находил времени спросить: вы забрали у моего знакомого копию паспорта?

– Нет. Он сказал, что отдаст тебе лично в руки, а незнакомым людям, то есть нам, не доверяет, – развела руками я, это выглядело логично, как же передавать такую важную вещь через чужих людей, вдруг нам он для каких-то корыстных целей.

– Ясно. Перебьюсь без документов, – вздохнул Сеня.

– Если хочешь, могу с тобой сих ходить, – мне было совсем несложно.

– Нет. И Лена тебя не отпустит.

К этому времени мы уже подошли к фонтану и присели на широкий обитый металлом приступок. Леша, отстававший на несколько шагов, был уже тут и пристроился с другой стороны от меня. Кажется, теперь терять уже нечего.

– Я устала, поехали домой, – Лёша посмотрел на меня с недоверием, – на метро, – с нажимом уточнила я.

– А больше нет вариантов?

– Есть, но тоже в толпе, – мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку оттого, каким страдальческим сделалось его лицо, – укачивает и бензином воняет.

Всю дорогу обратно мы провели в молчании, перекидываясь с Сеней парой слов по своим малопонятным для Леши делам, поэтому не встревал и шел, отставая на шаг, погруженный в свои мысли. Когда мы были у дома Лены, он сказал, что покурит и подойдет позже.

У Лены уже был готов обед и составлен плотный график по занятиям магией со мной.

– Лиз, как Лёша? – спросила она негромко.

– Он хамоват, мне не понравился.

– Это хорошо, тебе сейчас не о мальчиках надо думать, а об учёбе, – полусерьёзно заметила подруга, – главное, что не мешал, пусть живёт с нами, еды не жалко.

Моя болезнь отбросила прогресс занятий на несколько ступеней назад, но Лену это нисколько не расстраивало. Сейчас нагнать не составляло большого труда, я помнила все дыхательные техники, все ритуалы аккумуляции внутренней энергии.

Мы подошли к самому интересному и применимому на практике – к коротким перемещениям, то есть из комнаты в комнату или на улицу. Для наблюдателя это выглядело как растворение человека в воздухе, чем практически и являлось очень быстрое перемещение молекул на небольшое расстояние и собирание обратно. Во время проделывания этого упражнения кожу начинало щипать как при лёгком солнечном ожоге и прекращало через несколько минут после перемещения. Мне каждый раз хотелось окунуться в холодную воду, чтобы уменьшить неприятные ощущения, но Лена повторяла, что это молекулы кожи притираются и встают на место и скоро я привыкну и перестану это чувствовать. От перемещения на большие расстояния оно отличается лишь необходимостью чётко представлять, куда именно хочешь попасть.

Поздней ночью, когда улицы пустели, я практиковалась в перемещении на улицу под присмотром Лены, конечно. На это действо пришёл посмотреть Лёша, который оказался полуночником, но спал на удивление мало и мог восстановиться за пять часов и к девяти утра быть свежим и бодрым.

Перегнувшись через балконную перегородку, подруга сосредоточенно изучала место под деревом, недалеко от фонаря у подъезда, где мне следовало появиться прямиком из кухни.

– Лиз, начинай, – крикнула она, продолжая внимательно смотреть по сторонам.

Со спины к ней подкрался Лёша и постучал по плечу. Чуть не подпрыгнув от неожиданности, Лена шикнула на него, чтобы не отвлекал. Через несколько секунд я появилась под деревом, больно стукнувшись о кряжистый ствол старого дуба. Интересно, можно ли переместиться и застрять волосами или важной частью тела в каком-нибудь предмете рядом? Или защитные механизмы не оставляют такой возможности незадачливому магу? Я подняла руки и помахала Лене, обозначая, что все нормально. И оторвав от ветки пожелтевший листочек, переместилась обратно.

– Умничка, теперь бегом спать! – похвалила меня Лена, приобняв, – завтра вам с Афанасием назначено первое занятие по темной магии.

Когда я легла, в дополнительную комнату прокрались Лена с Лёшей, откуда ещё сочится свет, похоже, кроме Арсения никто не спит.

По коротким рассказам Лены тёмная магия представлялась чем-то зловещим, с оживающими мертвецами и зельями кровью младенцев, и я не очень понимала, зачем мне её изучать. И Афанасий, к которому я пришла в условленное время в комнату, задался целью ответить на все мои вопросы.

На полу у окна, располагавшегося выше человеческого роста, был постелен широкий вязаный ковёр, на который мой наставник предложил присесть.

– Мы с тобой должны располагаться на одном уровне, чтобы создать особую атмосферу единения, ведь тёмная магия является тяжёлой и гнетущей материей. Осваивать её и подчинять себе в одиночку нельзя в отличие от светлой, которую можно изучать по книжкам, не в обиду коллегам. Ты должна мне безусловно доверять. Поэтому не каждый тёмный маг может стать хорошим преподавателем, нужно уметь работать в команде с учеником, располагать к себе. Пока все понятно?

– Из того, что вы сказали, да, – я замялась, – но Лена так и не объяснила, зачем мне учиться темной магии.

– Как миротворец, ты должна понимать и чувствовать природу обеих сторон магии, чтобы эффективно противостоять угрозам и той, и другой. Ты никогда не станешь полностью темной или светлой, но должна уметь говорить на одном языке со всеми, иначе как понять, что происходит, кто виноват и как разрешить конфликтную ситуацию, – Афанасий оживлённо жестикулировал, и я не заметила, когда на его ладонях появились два светящихся шара: один серебристый, второй же пыльно-чёрный.

– Понятно, – сейчас мне не оставалось ничего, кроме как кивать, когда мужчина смотрел на меня. Но чаще его взгляд блуждал по левую сторону от меня.

– Как ты себе представляешь, чем занимается тёмная магия?

– Это прозвучит очень смешно, – мне стало стыдно за такое примитавное представление, – оживление мертвецов, поиск людей по крови, проклятия на крови человека, некромантия, куклы-вуду.

– Ты во многом права, – Афанасий мягко улыбнулся, – именно этим и многим другим она и занимается.

Глава 9. Ты будешь моим смыслом

Афанасий долго и задумчиво наблюдал за моими тщетными попытками выполнить простейшее упражнение и время от времени поправлял, но результат все так же отсутствовал. Он, наконец, остановил меня и велел отдыхать, а сам сходил за водой.

За ним увязалась Лена, которая участливо стала пытаться узнать, что у меня не получается, и как это исправить.

– Елена, позвольте один профессиональный вопрос. Как вы учили Лизу? – мужчина отвернулся, чтобы не видеть, как жадно я пью воду, заморил бедного ребенка!

– Ну, как, – оторопела она, – объясняла механизм упражнения, где это возможно представить и показывала пример.

– Понятно. Я все это время учил ее неправильно, – вздохнул Афанасий и вдруг, воспряв духом, добавил, – никогда не встречался с этим видом взаимодействия человека с энергией.

Они оба с возрастающим интересом стали меня разглядывать. Я уже порядком напилась, но не могла оторваться от прохладной воды и подавилась от подобного повышенного внимания. Пока я кашляла, отставив руку с бутылкой в сторону, Лена стала уточнять:

– Вы имеете в виду интуитивную магию? Она не имеет никакого отношения к интуиции, но такое название устоялось.

– Да, она самая. Заклинания и ритуалы ей без надобности. Она знает, что хочет сделать и делает все интуитивно правильно без любых вспомогательных средств.

– А мои объяснения? – недоверчиво переспросила Лена, склонив голову на бок, и забрала у меня бутылку, сделав большой глоток.

– Приятное дополнение, – будто извиняясь, развёл руками Афанасий.

– Очень даже полезное, Лен, не переживай, – я чувствовала, что еще немного, и она начнет жалеть о потраченных впустую усилиях.

Девушка улыбнулась и откланялась по своим делам, суп сам себя не сварит, приворотное зелье само не смешает.

– Любой опыт полезен, даже если он на первый взгляд кажется негативным. Зато мы узнали, что нужно изменить тактику обучения. А Елена просто умница. В такой юном возрасте взять на себя ответственность и довольно успешно начать учить магии новичка. Пусть и очень способного. Способную, – поправился он, встретив мой настороженный взгляд, – сколько ей лет, вы не знаете? Тридцать есть?

– Двадцать два, – хорошо, что Лена этого не слышала.

– О! Она выглядит опытнее и мудрее своего возраста, не пойми меня превратно. Внешне вы кажетесь ровесницами…

Оборвав речь, "что я сказал не так?", он отметил, что на сегодня занятие окончено и проводил меня до комнаты.

Чтобы отвлечься от странностей утра я решила попробовать решить чужую проблему. Арсений не обрадовался, и мог расценить это как вмешательство в личную прошлую жизнь, но внешне никак не выказал недовольства.

– Как ты сможешь мне помочь?

– Схожу вместе с тобой за документами.

– Кажется, я уже говорил, что скажет Лена, – он вздохнул, словно моя неудача волновала его больше собственной.

– Я сама у нее сейчас спрошу, – положить конец нашим препирательствам оказалось проще простого. Лена была не против, наказав Сене глаз с меня не спускать и водить за собой буквально за руку.

Накинув уже привычный плащ, который использовался в первое посещение Перекати, мы телепортировались в город серого неба.

– Человека, к которому мы идём, зовут Телетин Немороса. Он темный маг с огромным опытом преподавания. Его методы взаимодействия с учениками весьма неоднозначны. Тебе же рассказывал Афанасий про особую связь при обучении этой магии? – решил пояснить Сеня.

– Да. Про безусловное доверие и про тяжесть темной материи – я ощутила его пальцы на своем предплечье и вспомнила слова Лены, – возьми меня под руку, так удобней будет.

Похоже Арсений волновался, но лицо скрывал капюшон плаща, об этом можно было только догадываться по нервности рук и быстрым скованным шагам.

Путь от тупика, куда мы телепортировали, считалось дурным тоном появляться посреди улицы, показался мне очень долгим. Арсений молчал, шагая шире, чем я, и поглядывая по сторонам. Когда показался поворот на Коптевую улицу, я немного заволновалась – как объяснить этому человеку, зачем мы пришли? Но ничего объяснять не пришлось.

Дверь отворилась быстро, высокий худой мужчина в темном шёлковом халате, едва взглянул на меня и улыбнулся Сене.

– О, господин Крылов, уж и не думал, что мы снова встретимся, – у него оказался низкий голос с лёгким азиатским акцентом.

– Здравствуйте, Талетин. Я за документами.

– Я так и подумал, – не приглашая нас войти, он оставил дверь приоткрытой и, стуча жесткими задниками тапочек по полу, ненадолго скрылся в затемненной комнате с плотно закрытыми шторами.

Мужчина вернулся с тонкой папкой из серой бумаги.

– Ваше задание провалилось? – облокотившись плечом о дверной косяк, спросил Талетин, не спеша с нами прощаться.

– Да.

– Что за мода пошла – нанимать для убийства детей? С них и спроса нет. Так ведут себя трусы, – озабоченно поморщился он, приглаживая рукой зачесанные назад короткие белёсые волосы, – попросили бы лучше меня. За хорошую плату сделал бы всё незаметно и в срок.

– А вы знаете заказчика? – вырвалось у меня.

– А вам то что, милейшая? – скупо улыбнулся он, глядя поверх моей головы.

– Что вы хотите за это?

– Эту тайну я унесу с собой в могилу, – весело рассмеялся Талетин, вертя в руках конверт, – вам нечего мне предложить. А вот Арсений…Но он меня не переносит и не согласится. Даже в обмен на эту жалкую и пошлую тайну.

– Прощайте, Талетин.

Тот улыбнулся и протянул Сене конверт, но не отпустил, а перехватил его руку и прижал к шершавой бумаге:

– Если вдруг миротворец надумает расквитаться с обидчиком – приходи.

Арсений выдернул руку, чуть не выронив конверт, и больше ничего не говоря, быстро пошёл по склону улицы прочь. Я растеряно посмотрела на Талентина и побеждала вслед за Сеней, тоже не попрощавшись. Догнав его на перекрестке, схватила за рукав и заглянула в лицо.

– Поэтому я не хотел идти, – тихо сказал Сеня, став бледнее обычного и избегая смотреть на меня.

– Он тебе очень неприятен, – извиняющимся голосом согласилась я, – хорошо, что он не согласился меня учить.

– Он никогда не согласится. Ты же девушка, – мы тронулись и молча пришли в тупичок в нескольких кварталах от Коптевой улицы, где собирались телепортироваться обратно.

– Лиза, я хочу тебе кое-что сказать. Там уже не будет на это времени. Обещай отнестись серьёзно, – Арсений откинул капюшон и со смесью решительности и отчаяния посмотрел на меня.

– Конечно, – что же там за признание такое, чего не стоит говорить в квартире у Лены?

– Не знаю, как это произошло… Но сейчас подходящее место. Я в тебя влюблен.

В тупике очень подходящее место, и бежать некуда.

– Давно? – действительно, не стоило говорить такое при вездесущем Лёше, сующим нос во все щели.

– Не очень, недели две, – непонятно, какой реакции он ожидал, но, кажется, не дождался.

Неловкое, но решительное признание произвело на меня сильное впечатление. В ушах чуть-чуть шумело, и я бы с удовольствием присела, чтобы не упасть. В плаще вдруг стало жарко.

– И что мне делать с этим знанием? – слегка заплетающимся языком, спросила я после напряженного молчания.

– Я подумал, что нечестно будет это скрывать от тебя. Закрой глаза, – он придвинулся ближе и взял меня за плечи, готовясь к телепортации.

Ну, спасибо.

Не входя с места после возвращения, я хотела присесть, отдышаться и осознать все сказанное и увиденное. Но в комнате на своей кровати развалился Лёша с книжкой. Увидев нас, он оную отложил – здесь и сейчас происходило что-то поинтересней.

– Что вы так долго? Лена послала меня сюда и велела караулить. У тебя скоро занятие по магии, а ты на свидание сбежала, – беспечно выдал он, с любопытством следя, как я снимаю полный плащ.

– Что? – неужели Сеня ему что-то сказал. Но зачем?!

– Что-что, занятие у тебя, бегом к Лене! – как ни в чём не бывало повторил Леша и многозначительно посмотрел на Арсения. Тот складывал плащ, отвернувшись от меня.

А, по-моему, нечестно было говорить кому-то раньше меня!

Дальнейшие события дня развивались шокирующе быстро.

Лену я нашла на кухне: они с Афанасием что-то увлеченно обсуждали в окружении полупустых кружек с остывшим чаем. Не желая их отвлекать, вернулась в комнату и от нечего делать нашла свой телефон в миниатюрной сумочке через плечо на столе. На мое удивление ни одного пропущенного, словно дядя был занят все это время так же, как и я. Откинувшись на спинку кресла, успела задремать, как вдруг откуда-то послышался непонятный шум.

Открыв глаза, я наблюдала странную картину: Леша с Сеней на пару подпирали дверь в соседнюю комнату различными тяжелыми предметами.

– Что случилось?

– В нашу комнату телепортировались два чужака, – бросил Лёша и позвал отца.

Это происшествие очень взволновало Лену, которая твердила, что проход в этом месте был надежно экранировал, и бросилась отодвигать тяжелую тумбу обратно от двери. Но она не успела – дверь вышибли изнутри, по-видимому, заклинанием.

В дырку, объятую дымкой крошки из дсп, пролезли два человека средних лет в форме – кажется, какой-то государственной службы. Лена разглядела нашивку на рукавах и, изменившись в лице, громко прошептала мне:

– Телепортируй отсюда, быстрее! Они сейчас раскинут блок-сетку, и мы окажемся в ловушке все!

Я вскочила, ничего толком не понимая, но помедлила, телепортацию на большие расстояния не использовала ни разу. "Это как короткие перемещения, но масштабнее", – сразу вспомнились слова Лены.

– Именем службы безопасности Перекати-Поля, вы все арестованы за содействие побегу и укрывательство отставного офицера Миндаленко.

– Лиза! – крикнула снова Лена, но уже во весь голос.

"Я тебя потом найду," – добавила девушка, не размыкая губ. Но как она это сделала, я не задумывалась.

Зачем? Чтобы обезопасить меня.

Зажмурив глаза и скрестив руки на груди, я представила себе тихое безопасное место далеко отсюда… и поняла, что короткое перемещение было щекоткой по сравнению с телепортацией…

Не только кожу, но все внутренние органы разносит на части и собирает обратно, оставляя после себя болезненную слабость во всем теле. Но по ощущениям, я еще и свалилась с потолка, ободрав колени и одну из ладоней о неровный бетонный пол. От отвратительного самочувствия мне захотелось разрыдаться, но в груди тоже тянуло от лишних движений.

Ко мне кто-то подошёл и наклонился. Но от щипавших глаз слез я зажмурилась. Человек отвел мою руку от лица и спросил:

– Сможешь встать? Сильно ушиблась?

– Могу, – кивнула я, чувствуя, что слезы все же пробиваются из-под век.

Встав, заставила себя открыть глаза. Под локоть меня держал коренастый светловолосый паренек и с беспокойством глядел на меня. Место было похоже на сухой подвал с соответствующим затхлым воздухом непроветриваемого помещения.

– Садись, – в нескольких шагах справа от меня оказался небольшой грубо сколоченный стол, окрашенный белой краской, с ажурной салфеткой в центре. Стул был руки того же мастера.

– Ты откуда?

– Бежала от опасности и представила себе точкой прибытия безопасное место, – на второй руке я заметила след от собственных зубов. Сейчас уже не верилось, что могло быть так больно – недомогание приходило очень быстро.

– Слышала, Вась? У нас тут очень безопасное место, – усмехнулся парень, – а ты хотела переехать. Даже посторонние люди так считают!

Я обернулась – в углу на прямоугольном предмете, напоминающим кровать, сидела, поджав ноги, белокурая девушка с собранными на затылке волосами.

– Я уже поняла, что мнение незнакомых людей для тебя всегда важнее моего, – откликнулась она и подошла к нам, – как тебя зовут?

– Лиза.

–Я Василиса, а это Валя. Поставь чайник, будь добр, – обратилась она к парню, оттесняя его от меня, и села рядом.

Василиса была невероятно бледной, особенно в контрасте с бледно-голубым свитером крупной вязки.

– Что это за город? – я устало откинулась на спинку стула.

– Перекати-поле. Не знаю, какая улица, я редко бываю наверху.

Она тактично замолчала, давая мне успокоиться и осмотреться. К тому же, в тишине было лучше слышно гудение чайника.

Помещение и впрямь оказалось довольно большим прямоугольным подвалом с высотой потолка, не уступающей обыкновенному квартирному, около двух с половиной метров. Обстановка скудная и грубоватая, но все, что необходимо для жизни есть: две кровати, шкаф, пара тумбочек, стол и стулья и, наконец, плита с раковиной, которая наверняка часто становилась центром повышенного внимания. У двери на улицу отгорожены гипсокартонными листами от остального подвала ванная с туалетом. Об этом я догадалась сразу, не может же в этом обжитом мирке ее не быть.

Валя стоял к нам лицом, облокотившись о раковину, и терпеливо ждал, пока закипит чайник. Как только это произошло, парень принес оный на стол вместе с чашками и чайными пакетиками, заботливо разложенными по одному в каждую.

– Сейчас ещё ложки будут, – сказал он, глядя на Василису. Та кивнула, не делая попыток ему помочь и приблизить долгожданный момент чаепития. Девушка пододвинулась вместе со стулом ко мне, освобождая Вале место на короткой стороне стола. Она заметила мой вопросительный взгляд и пояснила:

– Он так извиняется за свое поведение. Откуда ты к нам попала? – в голосе Василисы не было неприязни, как в первые минуты моего появления.

– Мы с друзьями занимались своими обычными делами, как вдруг откуда-то в наше экранированное жилище нагрянула полиция.

– Полиция?

– Ой, то есть служба безопасности Перекати. Подруга отправила меня телепортироваться куда-нибудь, пока они разберутся. Но я ни разу не перемещалась на большие расстояния… Вы же не сдадите меня? – вдруг спохватилась я, хотя ребята казались адекватными на первый взгляд.

– Не сдадим. У самих проблемы с законом, – усмехнулся Валя.

– У тебя, – поправила Василиса.

– У меня, – согласился парень, – но о них позже. Ты совсем недавно открыла в себе дар магии?

– Да. Вы слышали, кто такой Миротворец? – вдруг решилась рассказать я.

– Что-то слышали, а что? – Василиса подвинула ко мне чашку с горячим ароматным чаем.

– Похоже, я и есть она.

– Потом расскажешь, что это значит, – мягко сказала девушка, замечая, как я разволновалась.

После чая и абстрактной болтовни с Валей о магии, он предложил устроить мне экскурсию по Перекати, раз уж надо переждать пару часов, посвятить новоиспеченного мага в этот "клуб по интересам".

Василиса не пошла с нами, ссылаясь на головную боль и домашние дела. Кажется, улицы города ее очень пугали, но парень говорил, что все в порядке, погуляем с ней в следующий раз.

Сегодня солнце радовало сырой серый Перекати-Поле своим появлением, и я увидела его в новом свете, хотя и не посещала эту часть города раньше.

– Это почти центр, – с гордостью заметил Валентин. Людей и правда было больше, постройки ярче, а звуки громче.

– Центр… но вы живете в противном подвале. Почему?

– Он не такой вонючий, как кажется, ты привыкнешь, – не обиделся он, – но проветривать сложно. Мы поэтому там и живем, что у меня проблемы с законом. Хозяин дома на хорошем счету и достаточно богат, чтобы откупиться в случае чего. Но комнаты у него дорогие, а про подвал он не думал совсем, что в нем можно жить, оказывается.

– А что у вас за проблемы? – я заметила, что он не вел меня по главной дороге, но довольно оживленными переулками.

– Знаешь, кто я? Уличный вор, – легко признался Валентин и светло улыбнулся. В это было трудно поверить, если бы он не говорил это спокойно.

– Почему?

– Потому что, нанимаясь разнорабочим, много не заработаешь, а я не могу допустить, чтобы Вася жила в нужде. Без этого никак. Я ответственен за то, как мы сейчас живем, – парень сбавил шаг и опустил глаза, объяснять и оправдываться ему было непросто.

– А вы не брат с сестрой? – по его тону я сразу поняла, что нет, но решила уточнить.

– Нет. Мы сбежали из дома пять лет назад. Это был самый идиотский и решительный поступок в моей жизни. Отец наверно очень сильно переживал, да и возвратись мы сейчас, Васины родители точно обвинят его в нашей пропаже. Дождусь совершеннолетия. Пусть уж тогда меня судят за все, – он заговорил быстро, глотая буквы, но я умудрялась понимать.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Ты очень любишь её?

– Больше жизни. Она – мой смысл, заполнила собой пустоту внутри после смерти мамы, – если Валентин смутился, то не показал этого, – она так холодна всегда, но иногда как посмотрит, будто насквозь видит и знает, что я улыбнулся незнакомой девушке на улице. Это похоже на бред сумасшедшего?

– Нет, – я улыбнулась. Первый раз наблюдаю, какой за красивой, но в то же время мучительной силой, которая так безжалостно влечет одного человека к другому, – а Василиса хочет вернуться и все объяснить родителям?

– Категорически нет, – парень потеряно посмотрел на меня, – ты тоже думаешь, что не нужно?

– Нет. Побереги свои нервы. Лет через десять, когда оба станете независимыми людьми, съездите, если желание останется.

– Не знаю уже, чего хочу. Я же тебе город показывал, – спохватился он, – главная достопримечательность у нас рынок. И мое любимое место промысла.

Подхватив меня под локоть, Валентин вывел меня на широкую площадь с высоким зданием из белого кирпича, которое показалось мне знакомым: многоступенчатая лестница вела к двум парадным дверям, а треугольное верхнее балочное перекрытие поддерживали несколько колонн. Точно, этот дом показывала Лена, назвав приемной руководства города и библиотеку по совместительству. И Валентин так спокойно ходит по улице, хотя в их местных правоохранительных органах его наверняка в лицо знают.

На центральном рынке можно было купить все, что угодно, начиная с безобидной связки высушенной мяты, заканчивая неоднозначными артефактами вроде рогов невиданных животных и эльфийской крови для самых темных ритуалов.

Мой новый знакомый сказал, не силен в магии и осторожно рассказал историю Василисы, с которой случилось невозможное: она потеряла свою магию. Необъяснимо и бесповоротно магия ушла из нее до капли. Это случилось, когда они только познакомились, ей было десять, ему двенадцать. Внезапная и полная потеря магических способностей девочки шокировали их обоих, но родители отнеслись с таким леденящим безразличием, и это что-то сломало в Василисе. Её мать в то время была беременна четвертым ребенком и совсем не интересовалась, что происходит у старшей дочери.

Почти в тот же день девочка сказала, что не хочет больше жить дома и одно время пробыла у Валентина, его отец был военным и неделями пропадал на работе. Когда родители ее так и не хватились, Василиса загорелась мыслью о побеге из дома.

"Мама не любит меня, и хочет, чтобы я пропала насовсем, исчезла со своими глупыми проблемами вместе", – повторяла она в ответ при попытках Вали ее отговорить. И они начали тщательно планировать побег, как могут планировать дети в двенадцать лет. Мальчик делал все, только чтобы Василиса реже говорила, что ее никто не любит и не хотела умереть.

Я увлеченно слушала, почти не глядя по сторонам, а Валентин говорил довольно тихо и почти мне на ухо. Он резко оборвал рассказ, будто увидел в толпе кого-то с кем не хотел бы встретиться и, резко развернув меня в обратную сторону, быстро пошел, лавируя меж прохожими.

– Если Вася спросит – мы гуляли в парке за Фарфоровой улицей, хорошо?

– Да.

– Обожаю людей, которые не задают лишних вопросов, – благодарно улыбнулся он, – она может подумать… неважно.

Мы все замедляли шаг и за несколько домов до нужного остановились совсем. Кажется, Валентин хотел мне сказать что-то еще наедине.

– Ты говоришь, что являешься миротворцем. Это можно как-то проверить?

– Нет, – меня этот вопрос задал врасплох, почему сама об этом не задумывалась раньше?

– Тебе кто-то об этом сказал? – продолжал Валентин, будто не замечая моего замешательства, не давая мне отвести глаза, цепко удерживая внимание словно с помощью неведомой силы.

– Да. И я поверила. Сейчас почему-то почувствовала себя глупо, хотя все идет нормально. Моей наставнице нет повода не доверять, – я совсем потерялась от его тона и напора.

– Я поищу в архиве что-нибудь про это и помогу тебе. Не беспокойся, – парень снова улыбнулся и повел меня домой и добавил, понизив голос, – Василиса бы не допустила эти вопросы с фокусом, она зовет его кратковременным гипнозом.

Так вот что это было! Он тренировался и проверял на мне это прием, сработает ли на миротворце?

Вернувшись в подвал, Валентин менялся на глазах: исчезла осторожная походка, смягчился наметанный взгляд карманника, который везде высматривает, чем бы поживиться. Он нежно улыбался, когда обращался к девушке и без подсказки доставал все, что нужно для обеда. Кажется, слова Васи про извинения из-за поведения были немного преувеличены.

Сейчас парень держался со мной отстраненно вежливо, словно чувствуя, что наговорил лишнего едва знакомому человеку.

Оказалось, что прошло уже полтора часа с моего внезапного появления, Вася специально засекла, запомнив фразу о том, что скоро меня должны найти друзья. Могло ли уладится непонятное действо, которой тогда начиналось? Для верности можно еще немного подождать.

Валентин крутился у плиты, переливая в маленькую из большой кастрюли суп, сваренный на несколько дней, а Вася подсела ко мне и тактично стала расспрашивать про семью.

– У тебя есть братья или сестры? – уточнила она.

– Родители погибли незадолго после моего рождения, и они были очень молоды, так что нет.

– Извини…

– Я не росла в детдоме и брошенным ребенком себя не чувствовала. Все нормально.

– А у меня была большая семья, но ощущения, что я не одна, появилась только после знакомства с Валей, – она отвела глаза и привстала, разглядывая, что там он творит с обедом.

– Валентин уже рассказал.

– Как хорошо, что мне не придётся распинаться самой, – её губы дрогнули, и мне стало непонятно, хорошо это или нет.

Только сейчас я заметила, что, несмотря на свою бледность, Василиса очень красивая. Лицо овальной формы с заострённым подбородком, симметрично поставленные светло-голубые глаза, прямой нос и тонкие губы придавали ей нежную кукольность и фарфоровую хрупкость. Сожми сильно узкое запястье и сломаешь кости.

– Ты очень красивая, тебе кто-то говорил об этом?

– Только Валентин, – смутилась девушка, слегка порозовев щеками, – его редкие гости избегают на меня даже смотреть. Может, он их запугал, мол, я очень ревнивый, одно лишнее движение и получишь в глаз? – переведя разговор в шутку, она подошла к Вале и спросила, что с обедом, нужна ли ему помощь.

После наваристого, но слабосолёного рассольника Валентин предложил мне попробовать вернуться туда, откуда телепортировалась, с его помощью, конечно. Он объяснил, что любое магическое действие, а особенно такое энергозатратное, оставляет неосязаемые следы, по которым при должном умении можно пройти. На наше счастье, и он умел, и я по-любому смогла бы вернуться "домой", в место, где провела очень много времени.

– Ты отдохни пока, одной телепортации в день для новичка достаточно, я сам все сделаю, твой след очень яркий. Хоть неделю никого не води сюда, пока он не выветрится, а то будут ещё расспросы, что за сильный маг у мебя в гостях был, – усмехнулся парень, а теперь давай обниматься, если что, возьму немного твоей энергии. Валентин обнял меня одной рукой за талию, другой осторожно придержал голову и наклонил к себе на плечо.

– Закрывай глаза.

Глава 10. "Удобная" правда. Телепат

Давящая тишина и сумрак. Странные перья на полу, похожие на наполнитель подушек. Поцарапанный косяк двери, будто след от встречи с металлическим предметом. Но крови я нигде не заметила. Надеюсь, им удалось уйти от незваных гостей невредимыми. Но зловещая атмосфера некогда родного места меня очень расстроила. Яркой картинкой вплыло испуганное лицо Лены, застывший в неестественной позе Афанасий…

…Валентин встряхнул меня за плечи и потащил в ванную, безошибочно вычислив оную в тёмном коридоре. Он повернул кран и плеснул мне в лицо холодной водой.

– Успокаивайся давай! Терпеть не могу это все!

Он сел на край ванны и нетерпеливо смотрел, как я умываюсь, задевая стакан с зубными щётками, который в конце концов упал в раковину. Голова немного прояснилась, тем более Валентин потребовал рассказать, что тут произошло и не отставал, пока я, немного путаясь и опуская ненужные подробности, описала при каких обстоятельствах мы познакомились с Афанасием. Парень сделал вывод, что ему было нельзя покидать пределы второго измерения, а может и самого Перекати, о чем отставному генералу не сообщили специально. Если он ничего не скрыл от нас при знакомстве. И что его теперь ждет – неизвестно. Может быть все, что угодно, начиная с заключения под стражей и заканчивая казнью.

– Ты вот так и с Василисой бы поступил?

– Никого не сравнивай с Васей, ясно? Не стоит говорить о ней в таком тоне, – с виду спокойно оборвал меня Валентин и добавил, что сейчас уйдет и оставит меня тут думать над планом действий, – да вернусь я, вернусь.

Я не успела ничего возразить, как он махнул рукой и исчез. В наступившей тишине в комнату прокрадывался вечерний полумрак и обступал меня, так и оставив сидеть на стуле в той же позе. В такие моменты понимаешь, что тебе не на что жаловаться, и все в жизни само шло в руки. А Валентину ничего не доставалось просто так. Ни места в обществе, которое худо-бедно могли удерживать связи семьи, на потерю которой он обрек себя сознательно ради Василисы. Они вырвались в большой мир почти детьми, мало что зная и умея. Но сумели выжить и не сгинуть подобно многим беспризорникам-оборванцам. Возможно, не сознавая этого, они уже создали свое подобие семьи, что удержало незрелые умы от растлевающих и убивающих влияний большого города.

– Я тут посоветовался с одним человеком и составил план действий, – неожиданное появление Валентина заставило меня вскочить, – а о чем ты задумалась?

– О том, какие вы с Василисой замечательные, – я растеряно улыбнулась, иначе и не сказать.

– Это может подождать, расскажу немного позже, – он серьезно отнесся к моим словам и предложил перейти на кухню и чего-нибудь выпить, а то запыхался туда-сюда бегать.

Валя стремительно осушал кастрюлю со свежесваренным компотом и одновременно излагал свой план, слегка запинаясь и давясь кисловатой жидкостью. Он уверял, что самым сложным будет пройти по следам моих друзей, а потом дело за малым. Если кого и смогли задержать, то доставили в участок Перекати до разъяснения обстоятельств. А там у Валентина есть знакомые, которые смогут помочь, не за спасибо, конечно.

Закончив с компотом, он отложил половник, из которого пил, и внимательно посмотрел на меня:

– А в случае чего, можно объявить, что ты – миротворец и ручаешься: эти люди ни в чем не повинны и просишь их отпустить. Во времена жизни последнего миротворца ему должны были подчиняться любые власти второго измерения. В крайнем случае, прислушиваться к его мнению.

Я слушала, открыв рот от удивления – он знает больше Лены, хотя пару часов назад не представлял, кто я такая!

– Откуда?

Валентин хитро улыбнулся и сунул мне в руки маленькую потрепанную книжку со стершимися надписями на темной обложке. Чувствуя, как участившийся стук сердца начинает отдаваться в уши, я пролистнула желтые страницы, заглянув на первую страницу. Издание датировалось 1919 годом.

– Потом почитаешь, а пока убери куда-нибудь, чтобы не потерялась. Сейчас научу тебя по следам переходить, если еще не умеешь.

– Не поверишь, но я миротворец всего около месяца, – я теребила загадочную книжку и оглядывалась, куда бы ее положить, чтобы потом найти.

– Отчего же, верю. Будь ты опытным магом и миротворцем, то ты бы не попала в наш дом, и мы бы не познакомились…

Весь сегодняшний день с самого утра со мной происходит что-то экстраординарное. И вот мы с Валентином идем по узкому коридору участка с жутким холодным освещением. Впустивший нас со служебного хода сотрудник не смог сказать ничего определенного о свежих сегодняшний арестантах.

Коридор расширялся до небольшой приемной комнаты для посетителей с наглухо запертой дверью, где проверяли документы и решали, пускать или не пускать. По наблюдениям Валентина, здесь было необычайно пустынно для вечера рабочего дня. Только у заклеенного бумагой окна стоял угрюмый мужчина в куртке с капюшоном и безнадежно рассматривал пол и свои замызганные ботинки. Он едва глянул на нас, но через минуту вдруг окликнул меня:

– Лиза?

Не снимая капюшона, мужчина шагнул к нам, и я узнала в нем Лешу. Не сдерживая радости от встречи, он обнял меня, обхватив поверх опущенных рук, обдавая запахом пота и настоявшейся горечью бесплодного ожидания.

– Отец твой тут? А наши где все?

– Его задержали, я сказал, что пойду сам и "всё" им расскажу. А остальные уличили момент и ускользнули неизвестно куда, изоляционную сеть они накидывать не стали, поначалу видя, что мы не хотим удрать. Твоего исчезновения будто и вовсе не заметили, – пожал плечами он, – меня выставили на улицу, а отца увели. Шатаюсь тут весь день как дурак и чего-то жду.

Наверно наши разговоры кому-то начали мешать: неприступная дверь отворилась и мужчина сурового вида рявкнул, чтобы не шумели здесь и под дверью не стояли. Валентин держался в стороне и недоверчиво рассматривал лишь торчавший из-под капюшона нос Леши. Парень попробовал что-то спросить про отца, но тот бросил: целый день никого не держим, ваш знакомый уже казнен, и нет, справок не даю.

Слегла прибитые неожиданными словами участкового, мы остановились в предбаннике перед дверью на улицу, а Леша твердил, что они несут бред, и не понимал, почему не допрашивают его о том, при каких обстоятельствах отец покинул пределы Перекати.

– Ты ещё не понял, что им все равно? Нужен был только повод. Меня десятки раз забирали на пару часов под формальными предлогами, а на самом деле просто достал, – тихо заметил Валя, холодно глядя на метания Леши.

– А ты вообще кто такой? Мы раньше не встречались?

– Валентин Романов. Ты бываешь на центральной площади?

– Конечно, – он усмехнулся, словно удивляясь, кем надо быть, чтобы ни разу не побывать в центре города, в котором живешь.

– Значит, точно встречались, я там каждый день бываю по работе… – быстро замяв перепалку, Валентин предложил отправить его поболтать с участковым и что-нибудь выяснить.

– Валяй. Только лишнего не сболтни, – буркнул Леша и отвернулся, доставая из заднего кармана пачку сигарет.

– Я с тобой пойду, – мне пришлось мёртвой хваткой вцепиться в его рукав.

– Лучше не стоит. И то, что я тебе рассказал, могло устареть почти за век, – вяло отмахивался Валя, но, кажется, был не против.

Пока он вызванивал по внутренней связи дежурного, я прислушивалась к собственным ощущениям. Всё же это не совсем обыкновенно: человек и рта не открыл, а мне не показалось, что он что-то сказал…нет, даже подумал. Можно ли попробовать подслушать мысли нашего будущего собеседника? И "заглянуть в голову" можно не в любой момент, а при всплеске эмоций. Лена очень испугалась за всех нас, и за меня в особенности и на короткое время приоткрыла завесу, закрывающую мысли.

– Валь, а участковый будет злиться?

– По-моему он злится всегда, – кивнул тот, – не знаю, зачем ты пошла, но лучше притворись мебелью, чтобы на тебя не обратили внимания, не часто встретишь девушку с такими волосами.

Маскировка и ещё раз маскировка! Памятуя про пасмурную погоду в Перекати, я захватила с собой ветровку. Хотя меня в лицо как миротворца никто не знает, но такой рыжий цвет волос действительно редкий. Некоторым моим знакомым он даже казался искусственным, в их мирке такой искрящийся цвет казался из ряда вон выходящими, как можно такой иметь?

Человек, вышедший к нам поговорить, действительно был мрачного вида в болотно-серой форме с капитанской нашивкой. Он не был расположен к дружеской беседе и хотел поскорее от нас отвязаться. Я не вслушивалась в их разговор и вздрогнула, когда капитан громко, похоже, в очередной раз повторил одно и тоже и, распахнув перед Валентином дверь в серое нутро участка, хлопнул ею, оставив нас вдвоем. Меня захлестнуло его тяжёлыми и липкими бессвязными обрывками мыслей, из которых тем не менее стало ясно, что Афанасия здесь нет. Или увезён далеко и надолго или действительно умерщвлен. Впервые за день мне стало страшно до дрожи оттого, что случилось что-то неотвратимо ужасное.

Трудно вспомнить, как Валентин вывел меня на свежий воздух, но Лёша уже грязно ругался на всю улицу. Вручив ему меня, тот снова исчез за дверью участка, но быстро вернулся. Переглянувшись без слов, друзья повели меня сначала ужинать, а потом в заброшенный парк на неизведанной и с виду глухой окраине города.

До наступления темноты Леша ни с кем не разговаривал, и мы с Валей сами соорудили небольшой костерок у одной из рассохшихся лавочек. С дороги ничего нельзя было увидеть, густая листва защищала нас словно купол.

Когда совсем похолодало, Леша подсел к нам.

– Не хочешь спросить, что мы тут делаем?

Я и без него понимала, но он спрашивал про другое.

– Хочу.

– Когда мы поселились у вас, то договорились с Леной о местах и времени встречи в обоих измерениях на случай экстремальный ситуации, как эта. В десять вечера здесь. Если они сейчас в состоянии прийти сюда, то найдемся, – не глядя на меня, объяснил парень. Валентин прыснул в кулак.

– Не поверите, но у нас с напарником тоже место встречи тут, если что случится.

– А чем ты занимаешься? – Алексей потеснил меня и сел между нами.

– В лавке торгую, – соврал тот, не моргнув, – а в свободное время на улицах города ворую.

Нет, похоже, он и не собирался юлить, если действительно еще и в лавке работал, но не рассказывал раньше.

– А в каких ситуациях вы здесь встречаетесь? – не сильно удивился Леша, будто догадывался раньше.

– Если кого-то из нас поймали почти что за руку и заставили вывернуть карманы, а наворованное еще не успели скинуть в тайник. Тогда второй человек тоже спешно покидает центр города и до вечера пережидает. Если меня не выпускают до утра, он приходит с выкупом и помогает, – охотно пустился в объяснения Валентин, для которого молчать целый вечер было подобно пытке.

– Интересно живете…. Я был кузнецом, мечи делал. Но вот они все в это не верят! – притворно возмущенно тот ткнул в меня.

Перекинувшись между собой парой фраз, они снова замолчали. А я стала прислушиваться к лесным звукам, но живую теплую тишину из стрекота кузнечиков и пения ночных птиц никто не нарушал.

Валентин тихо уточнил у Леши как у главного, будем ли мы ночевать здесь или примем его приглашение пойти к ним с Василисой.

– Ещё полчаса подождём и пойдём, а то Лиза уже засыпает.

Мы прождали недолго, тишину нарушили быстрые неосторожные шаги по опавшим листьям. Из зарослей растения, похожего на шиповник вылезли Лена с Сеней. В свете костра она была необычайно бледна. Спотыкаясь в темноте об корни деревьев и накиданные ветки, целительница бросилась ко мне. Чуть не сбив с ног, сжала в объятиях, впившись ледяными пальцами в шею.

– Я боялась, что с тобой могло что-то случиться, – прошептала Лена на ухо, ослабив хватку и гладя меня рукой по волосам.

Она до смерти боялась меня потерять. Не как подопечную, за которую несла ответственность, а словно младшую сестру, без которой у неё больше никого нет.

Валентин странно на нас покосился, но ничего не сказал. Чтобы чем-то себя занять и не мешать воссоединению друзей он потушил костёр и нашёл в карманах небольшой, но яркий фонарь, чтобы освещать путь до дороги.

Оказалось, что мы сейчас не будем возвращаться домой к Лене, а переночуем в хостеле на той же окраине. Они с Сеней уже договорились с хозяйкой о просторной комнате для четырёх человек на ночь, оставалось оплатить и забрать ключи. На Валентина никто не рассчитывал, да и он оставаться не собирался, дома наверняка ждала Василиса. Но он проводил нас до дверей и отозвал на пару слов Лёшу, пока мы дожидались хозяйку в крошечном холле.

Сеня не выражал радость встречи столь бурно, но тепло посматривал на меня и улыбался, когда случалось встретиться глазами. Он кратко спросил: «Как ты?», но я махнула рукой, мол, расскажу позже.

Комната оказалась не такой большой, как её описывали, но годилась для сносной единичной ночевки. Конечно, если не считать клубов пыли, которые поднимались от подушек и одеял, стоило их стряхнуть. Мы с Сеней пару раз чихнули и приоткрыли окно, чтобы избавиться от затхлого запаха. Мебелью служили два раскладных кресла и продавленная двуспальная кровать. Не сговариваясь, мы с Леной заняли кровать, а нашим спутникам осталось занять кресла.

Все быстро легли, оставив включённым маленький тусклый ночник в розетке между кроватью и креслом Леши. Они с Леной долго переговаривались, а я подслушивала, пока не уснула.

– Когда это все кончится, я напьюсь… – призналась Лена.

– А я составлю компанию, – не остался в стороне Лёша.

– Ты винишь меня в том, что случилось с твоим отцом?

– Нет, за что? Он сам не знал о запрете покидать Перекати, но мы же не в ссылку сюда приехали, а просто переехали. И это выглядит провокацией…

– Он не выезжал из города с того времени, как стал жить тут?

– Нет, первое время был затворником и вообще из квартиры не выходил…

На ночь окно оставили открытым, и к утру стало заметно прохладнее. Я проснулась незадолго до восхода солнца, плотных штор в комнате не было, и обнаружила, что в постели одна. Но стоило повернуть голову, и все встало на свои места. Лена полулежала в кресле, поджав под себя ноги рядом с Лешей, который обнимал её за талию поверх сбившегося одеяла. И оба спали, смешав волосы в контрастный поток. Внезапно мне захотелось отвернуться. Но оторвать взгляд от такой идеалистической картины было тяжело. Как немного иногда нужно людям для счастья. Делиться своим теплом и окружать лаской. Чувствовать заботу.

Укол совести и какой-то непонятной ревности заставил меня перевернуться на другой бок и зарыться лицом в вялое одеяло. И Сеня ждёт хоть какого-то ответа, а ты не считаешь нужным даже помыслить в эту сторону.

Глава 11. Путешествие. Туда без обратно

Наутро Лена встала раньше всех и выглядела разбитой и усталой. Она казалась задумчивей и печальней вчерашнего. Пока она ходила к хозяйке, мы успели убрать все постельные принадлежности обратно по шкафам и снова поднять пыль. Вернувшись довольно быстро, подруга с деланной лёгкостью объяснила, что они с Лёшей уйдут по делам, а нам с Сеней нужно будет подождать их здесь, в Перекати. Заниматься чем угодно, только поменьше пользоваться магией.

– А нам нельзя вернуться домой и побыть там?

Лена посмотрела на меня так красноречиво, что я на мгновение скользнула по её мыслям и больше не задавала вопросы: именно туда они и планируют заглянуть и мое присутствие нежелательно.

– В ближайшее время тебе нельзя возвращаться в первое измерение. Потом все объясню.

Видимо, это связано со вчерашними событиями. Но подруга, приобняв меня за плечи, спокойно заверила, что переживать не о чем. Заметив забытое окно, она плотно закрыла его, сильно налегая на раму, и отозвала в сторону Сеню. Что за сплошные тайны сегодня?

Подождав, пока они нас с Сеней покинут, мы тоже набросили куртки и вышли на улицу. На крыльце слонялся Валентин, который чуть не получил дверью по носу, но на свое везение успел отскочить.

– Нас ждёшь?

– Поджидаю, – сразу же парировал он с неизменной усмешкой.

– Сегодня мы больше, чем на полдня и составим тебе компанию. Ещё не страшно?

– Хорошо, что я сегодня не работаю, – состроил ответную мину Валентин, – устрою вам прогулку по самым интересным местам окраины. Все самое интересное в центре кончается на рынке, а заброшенные уголки города живут своей неповторимой жизнью.

– А что вы тогда не переедете туда?

– Васе все равно, где сидеть дома, а мне на работу будет долго идти, – ему не очень хотелось говорить на эту тему.

После лёгкого, пожалуй, даже очень, завтрака, Валя повёл нас в сторону уже знакомого парка. Жилые кварталы здесь были такие же запущенные, как и он, но в отличие от центра дышали жизнью и радовали обилием цвета. Заросшие дороги не подметались от первых жёлтых листьев, которые добавляли уюта в это необыкновенное место. Названия улиц на вывесках поистерлись, а местные и так прекрасно понимали, где находятся.

– Будь у меня выбор, где жить, я бы поселилась здесь, – вздохнула я, с таким интересом разглядывая цветы неизвестные цветы в расписном горшке на одном из балконов, что его хозяева были бы смущены таким вниманием.

– Ещё уютней жить за городом. Сплошная глушь, куда чужие не сунутся, – серьезно добавил Сеня, – к тому же там бездорожье и поля с болотами.

То здесь, то там встречались маленькие рыночки, где все торговали в основном собственноручно выращенным и сделанным. И везде у Валентина встречались знакомые, с которыми он обменивался приветствиями и парой слов, понятной только им. Когда живописные районы стали встречаться реже, парень вдруг тронул меня за локоть:

– Лиза, разреши мне удовлетворить свое праздное любопытство.

– Слушаю, – мы резко отстали от Сени на пару шагов. Тот недоуменно оглянулся, но останавливаться и ждать не стал.

– Если мой вопрос покажется слишком личным и неприемлемым, то смело шли меня лесом, я не обижусь.

– Конечно, – не представляю, что такого можно у меня спросить, чтобы показаться бестактным.

– Ты так часто упоминаешь Лену. И то, что я вчера видел... Вы в отношениях? Я рассказывал тебе про Васю, можешь мне рассказать.

– Что? В отношениях? – что он мог вчера видеть? – Она моя наставница и близкая подруга, если ты об этом.

– Понятно, – мое удивление показалось ему забавным, но Валентин подавил смешок и покачал головой.

– А-а! Нет, конечно, – мне тоже стало смешно, – на "отношения" со мной претендует лишь один человек.

На этих словах Сеня остановился и решил нас дождаться.

– По нему-то заметно... И?

– Не знаю.

– И это самое отвратительное. Будто к стене обращаешься. Не веди себя как... – он запнулся, – все имеют право на шанс.

Я кивнула, поймав на себе вопросительный взгляд Арсения. Наверняка он все слышал и теперь точно надеялся получить ответ. Однако, не торопил меня и не напоминал о себе, за что я ему очень благодарна.

Оставив Валентина стоять на месте, нагнала Сеню, небрежно бросив:

– Куда дальше?

Ответ меня мало интересовал, а вот возможностью поговорить наедине, без Лены, надо воспользоваться. Валя тактично не мешал, лишь предложил заскочить попить кофе в знакомое заведение, которое как раз по пути. Ещё пару метров и мы на месте. Наш новый знакомый выбрал все самое вкусное из меню и ненадолго отлучился по делам. Думаю, он помчался к Василисе, пропадать на весь день и оставлять ее в одиночестве слишком жестоко.

– Сеня, я тут подумала над твоими словами...

Парень едва заметно подавился какао и оставил кружку. Кроме нас в крошечном кафе никого не было, замечательное место для душевного разговора.

– Валентин говорил, что Вася в упор не замечала знаки внимания, и это его бесит. А тебя?

– Я еще… их не проявлял, – смешался он, не ожидая такой активности с моей стороны.

– Можешь начать, я не буду игнорировать, – этот отвратительный диалог напоминал мне сцену из какого-то женского романа. Ты слишком серьезна, воспринимай все это как игру. Отчего же, можно и попробовать. Только не допускать, чтобы игра зашла слишком далеко. Не могу определиться, чьей выдержкой я восхищаюсь больше, Валентина, который все еще не сдается, или Василисы, которая умудрилась за это время не выйти из себя и не послать его куда подальше.

Но сейчас и я со смесью легкого ужаса от своих слов и любопытства, что же будет дальше, сидела рядом с Сеней в пустом кафе на окраине города. В его мысли мне не проникнуть, хотя очевидно то, что он волнуется, но словно что-то чувствует.

– Раз уж меня потянуло на откровенность, то расскажу тебе ещё кое-что, – я заёрзала на стуле, выбирая с чего начать, чтобы объяснить понятно.

– Что-то шокирующее? – быстро переспросил Арсений, наклоняясь к столу; мы сидели напротив друг друга за маленьким круглым столиком.

– Меня это даже не удивило. Будто всегда знала это о себе. Ты слышал что-нибудь о людях, которые умеют читать мысли?

– Ого. Слышал, что такое теоретически возможно. И давно ты обнаружила эту способность? – странно, что он не забеспокоился о сохранности собственных.

– Буквально вчера и совершенно случайно. Но и раньше случалось такое. Человек не сказал чего-то вслух, но я услышала. И вроде бы прочитать легче в тот момент, когда он испытывает сильные эмоции и меньше контролирует свои мысли. Но это неточно, а спросить пока не у кого, – словно оправдываясь, что не сказала раньше, тараторила я.

– Думаешь, это способность миротворца? – довольно отстраненно заметил Сеня.

– Не знаю, надо спросить у Лены.

Наш разговор оборвала хлопнувшая входная дверь, на лице у вбежавшего Валентина беспокойство.

– Ребят, вам придётся погулять без меня, – он едва взглянул на наши недопитые чашки остывшими напитками, – Василиса заболела, надо найти нужные лекарства и оставаться рядом.

– Мы тебе поможем, а что требуется? – я, конечно, совсем не Лена, но кое в чём разбираюсь.

– Травы посмотреть в знакомой лавке можно. А вот таблеток не достать, у меня сейчас нет столько денег, – по его лицу было понятно, что они стоили немало, а Василиса болела часто.

Когда мы вернулись в центр, я решила уточнить какие лекарства он ищет. Он сетовал, что даже парацетамола с анальгином не достать. Перекупщики неприлично высоко задирают цены. В Перекати цены правительством никак не регулируются. Может быть, в Медоносце по-другому.

А самостоятельно выбраться в первое измерение и купить? Пункты обмена валюты работают с перебоями и тоже берут немало за свои услуги. Можно и местными лекарствами обойтись, но Вася же человек, и магические настойки могут ей даже навредить.

Дорога до дома заняла довольно много времени, к тому же мы успели зайти в лавку с травами. Валентин быстро набрал необходимые и долго изучал полку с зельями в цветных склянках за спиной у хозяйки. Та не мешала, а я прошлась мимо прилавков и остановилась у одного с благовониями, где в небольшом мешочке, напоминающем замшу что-то лежало.

– Вам помочь с выбором? – передо мной возникла плотная женщина средних лет в красивом платке, расписанным крупными яркими цветами.

– Да. Что это?

– Это ароматические палочки для создания романтической атмосферы. Расслабляют после тяжёлого дня. Штучная вещь, только сегодня привезли издалека. И цена приятная, берите, не пожалеете. 10 у.д, – женщина открыла мешочек и показала две коротких толстых цилиндра темно-коричневого цвета.

Я обещала обязательно об этом подумать и подошла к Сене.

– Десять у.д. это много?

– Не очень.

– У нас сейчас есть столько? – я замялась, подбирая слова, как бы попросить.

– Возьми, – он и сам всё понял и вложил в мою в ладонь пару монет.

– Спасибо.

Арсений не стал следить, что я покупаю, и остался стоять рядом с Валентином.

Все три монеты были достоинством десять универсальных денежных знаков с изображением весов на обратной стороне. Они были оттиснуты из серебристого металла с лёгким голубоватым отливом.

Хозяйка лавки с улыбкой протянула мне мешочек и пожелала хорошего дня и вечера. Немного смутившись, я вернулась к своим спутникам, Валентин как раз закончил осмотр зелий и проверял свои свёртки с травами.

На Василисе, правда, не было лица. От заложенного носа и бесплотных попыток заставить его дышать у нее слезились глаза, и шелушилась кожа над верхней губой. А от температуры щеки пошли красными пятнами.

Василиса была рада нам, но шикнула на Валентина за то, что гостей привел, когда она в таком состоянии. Она пожаловалась мне, что даже соли нет, нос промыть, всё кончилось.

Девушка оставалась в кровати пока мы разбирали сумки.

– Мы помогать пришли, – вступилась я за него.

Она вяло кивнула, но спорить не стала. А Валентин тем временем поставил воду в кастрюльке на плиту. Я подсела к Василисе и потрогала её лоб, который оказался очень горячим.

Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и хуже, – она улыбнулась и отодвинулась ближе к изголовью кровати, где лежала помятая подушка. Похлопав себя по карманам куртки, я обнаружила, что в одном что-то лежит. Довольно неожиданно, но неудивительно, что это оказалась пластинка не начатого парацетамола в бумажной упаковке. Я не люблю носить в сумках лекарства и по мелочи рассовываю их по закрывающимся карманам верхней одежды.

– У вас всегда такие проблемы с земными лекарствами? – спросила я после того, как лихорадочная деятельность Валентина вокруг таблеток поутихла. Он измельчил две тупой и плоской рукояткой от старого ножа и, добавив в чашку дольку фрукта, похожего на лимон заставил Василису выпить.

– Обычно знакомые из Медоносца привозят Вале пару пачек разных препаратов, но сейчас как специально почти все закончилось. Обойдёмся травами. Отвар тилии хорошо согревает и облегчает мое состояние при температуре, – спокойно объяснила Вася, видя, что я волнуюсь.

Беседа давалась ей все с большим трудом, потому я постаралась ее больше не беспокоить, и девушка вскоре уснула.

Мы с Сеней сидели вместе с Валентином с чаем за столом и тихо переговаривались. На вопрос, что за тилия, тот показал сверток с засушенными цветками, очень сильно напоминавшие липовые. Как позже пояснила Лена, это действительно была липа, а Tilia лишь ее латинское название.

Время перевалило за полдень, а к этому времени подруга обещала закончить с делами и вернуться к нам. К 15.30 мы с Сеней одни добрались до заброшенного парка – оговоренного места встречи. Через пару минут из кустов выбралась Лена, нагруженная рюкзаками и сумками. А я ещё ни разу не видела, как появляется и исчезает маг при телепортации. Надо будет кого-то попросить показать.

Вручив мне матерчатый тёмно-зеленый рюкзак, она довольно скупо бросила, что нам всем предстоит пеший поход в другой город. Объяснить все позже не обещала, но ей и так придется, да и какие могут быть тайны? Скорее всего, это ради меня и затевалось.

Мимо парка шла такая же заросшая дорога, переходившая в узкую просёлочную, которая давно не видела колес автомобилей и повозок, и теперь по ней могли свободно идти рядом только два человека.

Я не стала уточнять, не подождать ли утра, ибо довольно скоро придётся заночевать на дороге. Но Лене, конечно, виднее, да и дорога скоро стала тропинкой через редкий лесок.

Шли мы на удивление быстро и добрались до опушки и крошечного озера рядом. Все это время мы с Сеней тихонько переговаривались между собой, а целительница вместе с Лёшей шли молча впереди. То, как все обернулось, включая необходимость сняться с места и пуститься фактически в бегство, ее совсем не радовало.

– Пока совсем не стемнело, остановимся здесь и устроимся поудобнее, – сказала Лена, первой скидывая со спины рюкзак на гнилой пенёк, поросший мхом. Земля вокруг не была завалена поломанными ветками и опавшей листвой, словно здесь часто кто–то останавливался и расчищал её.

Девушка вытащила плотный плед и попросила нас поискать большие палки для самодельного навеса. Сеня с Лёшей задумчиво разбрелись в поисках подходящих веток, а я осталась помогать Лене с обустройством костра.

– А хворост нам не нужен? – я оглядела стоящие вперемешку взрослые и совсем тонкие и гибкие деревца, обрамлявшие поляну со всех сторон.

– Его даже искать не надо. Путники здесь постоянно бывают и оставляют. Но можешь сходить за водой, озеро в двух шагах, – не поднимая головы от сумки с продовольствием, заметила Лена.

Продолжать разговор и расспрашивать ее о причинах нашего неожиданно начавшегося путешествия мне не хотелось, поэтому оставалось пойти за водой, захватив небольшое ведро. Озеро было очень прозрачным и с виду чистым. А вот его берег оказался очень крутым. Я почти обошла озеро по периметру, тщетно ища более удобный спуск к воде, когда услышала за спиной голос:

– Помочь? – Сеня поравнялся со мной и тоже оценил обрывистый склон, – я видел место получше.

Не знаю, что он имел в виду под "получше", но и здесь спуститься вниз самостоятельно казалось затруднительным. Но его задумка состояла в другом. Рядом росла приземистая и крепкая ива, за которую можно было держаться, чтобы не упасть в воду. Арсений предложил мне спуститься по склону, ухватившись за его руку, а он, в свою очередь, за сук дерева. Эта идея выглядела лучше всего того, что уже приходило в мою голову.

Сняв туфли, а вскоре и носки, я спустилась по склону, скрывшись из виду с берега, меся ногами глину, когда услышала подозрительный хруст.

– Сень, у тебя там все нормально?

– Да, – он сильнее сжал мою ладонь, – тебе ещё много до воды осталось?

Я не успела ответить, как сук, за который Сеня держался, надломился, но не оторвался до конца. Но нам и такого резкого рывка хватило, чтобы расцепить руки. Сантиметры, разделявшие меня с водой, сокращались предательски быстро.

Я вошла в воду в паре метрах от берега, где глубина была бы достаточной, чтобы утонуть, если бы я не умела плавать.

– Лиза! – Арсений прыгнул следом, но быстро выяснилось, что плавать он как раз не умеет.

– Зачем ты полез меня спасать? – после томительно долгих и сначала безуспешных трепыханий в воде и в борьбе с паникой, я дотащила его до берега и уцепилась за ветки ивы, свисающие спасительно близко к воде.

Он не ответил, кашляя и выплёвывая воду, скользя по светло-серому илу в кедах. Я, мысленно ругаясь и дрожа всем телом от порывов ветра, взобралась на берег и, припадая к стволу дерева, помогла подняться Сене. Что я теперь скажу Лене? Мы и ведро наверняка посеяли.

Я оглянулась, не прибежали ли на шум нами спутники? Но берег был все такой же пустынный и умиротворяющий... А вот и ведро рядом с обувью стоит! Вот дура, полезла за водой без посуды. Хотя с одежды можно было отжать столько, что на два таких хватит.

Я тупо смотрела, как Сеня снимал носки с кедами, потом ослабил ремень на джинсах... Он серьезно собирается раздеться? Но как это поможет просохнуть?

– Лиза, снимай с себя все, я просушу одежду заклинанием, – пояснил он, заметив, что я стою и пялюсь на то, как он избавляется от майки.

– А на мне никак не получится просушить? – у меня стучали зубы от холода.

– Если с тебя потом слезет кожа, то я не виноват, – без тени стеснения он остался в одних трусах, посчитав, что они и так высохнут, – надо все ровно разложить на траве, чтобы одежда не очень сильно помялась.

– Тебе не холодно? – ёжась, я сняла куртку и ощутила острое желание натянуть ее обратно.

– Нет. От твоего взгляда мне жарко! – от постоянного контакта с мокрой тканью, его руки покраснели, – будет смешно, если у меня сейчас ничего не получится.

Арсений опустился на колени напротив разложенных вещей и наклонился вперёд, опираясь ладонями в траву.

– Не благодари! – обхватив себя руками, я подошла ближе к Сене. Если бы не болезненная худоба и бледность, то можно было сказать, что он выглядит очень сексуально.

Поймав себя на такой мысли, я отскочила в сторону. Страшно даже предположить, что в свою очередь он думает обо мне.

Тем временем запахло гарью; трава вокруг него вспыхнула и погасла, а одежда Сени мгновенно высохла, но теперь стала выглядеть слегка потрёпанной.

– Верю, – хрипло сказала я и, отвернувшись, тоже начала снимать с себя противно липнущие к коже штаны и футболку.

– Возьми пока мою рубашку, – на плечи мне легла голубая в белых разводах байковая рубашка ещё теплая после сушки.

– Спасибо, – выпутавшись из узких штанин, не поворачиваясь, я протянула ему свою одежду, толком не отжатую. После пары напряжённых минут снова пахнуло жареным.

Пожалуй, теперь я его понимаю. Хоть он и видит только мои ноги, торчащие из-под рубашки, но и от этого начинают гореть щеки.

– Все высохло, – Сеня незаметно подошёл ко мне и всмотрелся в лицо, стараясь не опускать глаза на застёгнутую как попало нервными руками через одну пуговицу рубашку. Через крупные щели белели чашечки бюстгальтера и проглядывала прикрывшаяся мурашками кожа, – твою куртку я не стал сушить, она сама справится и материал синтетический...

Когда я отмерла, Сеня заканчивал правильно застёгивать на мне пуговицы рубашки и протянул штаны.

– Спасибо, – прошептала я, пряча глаза от смущения.

– Кстати, воду можно набрать, привязав ведро на что-нибудь. На мой ремень можно, – он взял инициативу в свои руки и быстро справился с порученным мне заданием.

Лена едва взглянула на нас, а вот Леша многозначительно мне подмигнул, ибо кроме майки у Сени ничего не осталось, и он набросил на плечи мою куртку, едва не забытую на берегу. А я уже начала покашливать, по-видимому, простыв после купания.

В сгущавшейся темноте у костра простая гречка, сваренная на озёрной воде без соли и масла, казалась потрясающе вкусной. В Сениной рубашке мне было очень тепло и уютно и немного неловко от того, что он теперь мёрзнет. Но тот не подавал вида, цедя из алюминиевой кружки крепко заваренный чай.

Соорудить навес не получилось, и мы легли спать под открытым небом, ночь была теплой. Тлеющие угли посверкивали красным, и их мерный клекот сливался со звуками ночного леса.

Под утро меня разбудил кашель, заставил разжечь огонь и поставить греться остатки воды. От этих копошений проснулась Лена и заставила съесть две ложки терпкого меда. И после чая потребовала рассказать, что вчера случилось и зачем мы полезли в озеро.

– Это вышло случайно. Под Сеней сломалась ветка, и я упала в воду, а он за мной, спасать, – замялась я.

– Чего геройствовать было... В одежде небось? А спустить ведро на верёвке не подумали? – Лена сдержала улыбку, подбрасывая в огонь сухих веточек.

– У меня не было веревки...

– Кажется, я забыла ее дать, – нахмурилась подруга, – теперь будем тебя лечить.

– Расскажи, почему мы здесь? Почему домой нельзя было вернуться?

– Ох, Лиз, если бы я могла внятно объяснить... Достань-ка свой браслет.

Тот остался в куртке, и мне пришлось шарить по карманам на спящем в ней Сене. От моего прикосновения кристаллы горного хрусталя засветились в утреней дымке ярче костра.

– Понимаешь, что это значит?

– Что я радиоактивная? – мне было смешно и жутко одновременно.

– Что твоя сила невероятно возросла за последние дни и это могут почувствовать посторонние люди. Твоя магия теперь оставляет такой глубокий след в ментальном пространстве, что не заметить ее может только совсем неопытный маг. Тебе надо учиться контролировать ее и скрывать от лишних глаз. Такие могущественные маги мало где сейчас встречаются.

– И поэтому мы идём пешком, а перемещаемся? А куда мы идём? – у меня засосало под ложечкой. Валентин тоже говорил о следе, который остался после моей телепортации.

– Мы идём в Медоносец, и времени в пути как раз хватит, чтобы обучить тебя контролю. С него начинается осознанное владение своими силами. Ты узнаешь о том, что позволено, и что недопустимо. И от того, что учить всему этому придётся мне, немного страшно. Я так надеялась на опыт Афанасия... – она замолчала, подумав, что ляпнула лишнего.

– Не беспокойся, буду всячески тебе помогать, – я потянулась ее обнять, наклонившись к костру.

– Лиза! Ты так без волос останешься! – подруга хлопнула ладонью по пряди моих волос, поймавших искры от огня.

После этого сумбурного объяснения мне стало гораздо спокойней, что мы не просто бежим из Перекати, а идем в Медоносец. В конце концов, надо же мне узнать, что это за мир, и делать это лучше в хорошей компании друзей, которые родом отсюда.

Весь следующий день похода меня одолевал кашель, и Лена подсовывала мне самодельные леденцы, напоминающие лакричные и, несомненно, лечащие кашель. Сеня остался в моей куртке, которая оказалась ему по размеру и выглядела очень органично. Словно купленная на вырост, она была мне до середины бедра (это такой фасон!) и вечно закатанные длинные рукава, как казалось, смотрелись стильно. И неброский зелёный цвет с белыми полосками не указывал на пол владельца.

К пяти часам вечера лесостепь сменилась полями, и потянулись первые деревеньки. Они ничуть не отличались от наших земных. Низенькие деревянные домики с огородами и скотиной, пасущейся неподалеку. Разбитые сейчас сухие глиняные дороги, красивые расписные заборы и совсем покосившийся с выломанными столбиками.

Лена заметила, что до моего выздоровления лучше под открытым небом не ночевать. В лучах закатного солнца мы свернули в ближайшую деревню под звучным названием "Сливчаки"

Мы нашли местный трактир, где можно было и поесть, и найти кого-нибудь, кто захочет пустить путников на ночлег за достойную плату.

Люди разного возраста, одинокие и с семьями удобно разместились в просторном трактире. Нам досталось место у стойки бара. Лена сходила за основным блюдом и ждала у прилавка, пока нам все разогреют. На ужин подавали жареный картофель с тушёными овощами. Когда мы поели, подруга собралась подойти к трактирщику и спросить, кто может помочь нам устроиться на ночлег. Однако дорогу ей перегородил высокий статный мужчина, и если бы не плотный алкогольной дух, то можно было его назвать богатырем.

– Дорогуша, ищешь развлечение на ночь? – мертвой хваткой он вцепился в её локоть. Леша вскочил со своего места, и я ясно почувствовала, что будет мордобой.

Лена замахала свободной рукой на него, мол, спокойно, может, договоримся и полюбовно разойдёмся. Парень остался на месте, угрожающе сжав кулаки и придав лицу грозный вид.

– Да, я и три моих друга ищем, где можно переночевать.

– Устроим оргию? – загадочно подмигнул мужик и второй рукой потянулся к груди девушки.

– Эй! Леша! – Лена пошла на попятную, уяснив, что договориться не выйдет и попыталась вырвать свой локоть.

– Бек, ты охамел что ли? – на его плечо опустилась чья-то рука с поломанными ногтями, – девушка говорит, что не хочет.

Из тени шагнула растрепанная решительно настроенная женщина.

– Ни копейки больше не получишь, будешь с голой жо... задницей по деревне бегать и народ смешить.

Мужик выпустил руку Лены и, набычившись, прогудел:

– Ты что, уже и пошутить нельзя? – и бочком начал отодвигаться от женщины в сторону выхода.

– Я говорил, что Ларка задаст ему жару! – хохотнули за соседним столом. Кажется, там делали ставки, вмешается она или нет.

– Не обращай внимание на него, этот местный идиот ко всем пристает, – женщина улыбнулась и села рядом со мной на барный стул. От нее тоже доносился дивный аромат разнообразных выпитых напитков за этот вечер, – ищите ночлег?

– Да, – немного растерялась Лена.

– Живу одна, никому не помешаете. Я Лара.

– Лена. Мы заплатим, сколько нужно.

– Лен, брось. Лучше угости меня чем-нибудь из бара и пойдем спать, как раз уходить собиралась, – махнула она рукой.

Целительница наугад ткнула в напиток с неизвестным названием. Пока его мешали, Лара посмотрела на меня:

– Привет, а ты кто?

– Лиза.

– Милое имя, – она погладила меня по голове и уставилась на стойку, задумавшись о чем-то своем.

Когда диковиный напиток был выпит и произведены денежные расчеты с трактирщиком, мы вышли на улицу и попали в объятия необычайно свежего и вкусного ночного воздуха. Было далеко за полночь, пока Лара вела нас какими-то странными дорожками, меняя направления, будто бы забыв, в какой стороне ее дом. Я вполне допускала, что так оно и было, она потом сказала, что провела нам экскурсию по деревне.

Не найдя ключей от дома, она подсунула какую-то железяку в дверной проем и отжала язычок замка, резко дёрнув оную на себя. Я стояла рядом и еле успела отскочить, чтобы не получить по лицу.

– Располагайтесь где удобно в этой комнате, хоть на полу, – Лара широким жестом обвела первую комнату в доме. Домик был, как и у многих здесь, деревянным и одноэтажным с цветами под окнами и резным забором.

Лена хотела было у нее что-то спросить, но хозяйка оборвала ее:

– Лена, милая, я так зае...устала за день, что хочу только спать. Все вопросы завтра. Спички на столе. Не курите тут, выходите на улицу, – отодвинув целительницу со своей дороги, она захлопнула за собой дверь в соседнюю комнату.

Леша зажёг свечу на столе, и мы начали разбираться с рюкзаками и выбирать себе место для сна. Я сразу заняла длинную скамью с красивым покрывалом с вышивкой.

Лена плюнув на конспирацию, залезла вслед за Лешей на печь, да в этой комнате была русская печь. Сеня нашел ещё одну лавку и быстро уснул.

Приподнявшись на локтях, я выглянула в низенькое окно. Луна была ослепительно яркой и высвечивала красивый ухоженный задний двор. Крупные цветы мирно соседствовали с кустами ягод по бокам.

Глава 12. И дым в моих легких…

При свете дня я лучше рассмотрела нашу гостеприимную хозяйку. Она оказалась красивой женщиной среднего роста лет сорока со следами частого употребления алкоголя на лице.

Лара носила длинные волосы цвета темной корицы, распущенными при любых обстоятельствах, и раздражалась, когда просили их собрать.

Она была приветлива и даже приготовила завтрак – пшённую кашу на молоке.

– Ну что, вам понравилась на печи? – подмигнула Лара Лене, – только у меня она и осталась, у остальных центральное отопление. Сначала денег не было её сменить, а потом появились, чтобы починить. Все в ней готовлю, ничего не подгорает, а кулинарша я посредственная.

– Да, очень, – девушка слегка зарделась и поспешила пояснить, – тихо и уютно было. Как вы узнали, кто там спал?

– Ночью блевать ходила, – хохотнула та, – давайте знакомиться. Вчера все скомкано вышло. Я Лариса Белкина, живу здесь больше десяти лет. Только не смейтесь, но я староста деревни.

– По-моему, вы как раз можете постоять не только за себя, но и за деревню, – не согласилась Лена.

– Лена, умоляю, прекрати так ко мне обращаться. Мне сорок, а не шестьдесят. Хочешь сказать, что я не раздолбайка, а похожа на серьёзного и ответственного человека?

– Да, – кивнула девушка, осторожно пробуя горячую кашу.

– Когда местные меня первый раз увидели, то тоже так подумали. Они в чём-то правы. Тогда мне надо было себя занять, чтобы не сойти с ума, – видимо, не просто желание сменить обстановку заставило ее переехать.

В окно постучали, что я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Перепрыгнув через скамью, Лариса дёрнула на себя ветхую раму.

– Ларонька, мы тут собрали, сколько могли, – ласково сказала женщина с вытянутым словно лошадиным лицом и поставила на подоконник тяжелый холщовый мешок, заполненный почти доверху и перевязанный веревкой, – твои жильцы подсобят?

– Спасибо, Ниля, вечером поболтаем, – Лара спихнула мешок на пол и захлопнула окно, что гостья ткнулась лбом в стекло и помахала ей на прощание, – она если начнет, то нескоро заткнётся.

– А в чем подсобить? – поинтересовался Леша.

– Да так, ерунда. Вот только... Вы же не собираетесь оставаться ещё на одну ночь?

– Вроде нет, а что? – ответила за него Лена, чувствуя, что где-то здесь суть происходящего.

– Меня сегодня вечером будут убивать, возможно, что не у кого будет ночевать.

– Это шутка такая?

– Не шутка, и даже не метафора, – буднично поправила Лара, словно это ее ничуть не беспокоило, – каждый месяц деревня должна платить определенную сумму и/или продуктами хозяйств наместнику от Перекати Поле. Сумма не большая, просто это мы бедные. У нас жил состоятельный человек, который очень помогал с деньгами. Но он уехал как два месяца назад, и в этом платить почти нечем. Они считают, что насильственная смена старосты поможет деревне стать богаче и в срок вносить дань. Я бы ушла сама, но больше и некому...

И тот мешок был с медной мелочью...

История проста и незатейлива. Тот зажиточный человек заинтересовался Ларисой лично и, чтобы угодить ей, помогал все эти годы справляться с финансовыми трудностями. Той внимание было приятно и с обязанностями старосты шло на пользу. Он был не против брака и даже детей, но то, с чего началось ее вступление в эту почётную должность, не позволяло ей иметь детей и удовлетворять эти отношения.

– Когда я переехала сюда и через пару месяцев забеременела, в Перекати случился переворот и всё правительство ушло отставку, а следом началась эра барщины. Ничего не подозревающей мне невзначай сказали, что я теперь староста. Что это такое, стало понятно, когда пришли люди нашего нового наместника и избили меня до полусмерти, чтобы показать, кто здесь главный и что будет за неповиновение. Я потеряла не только ребенка, но и сама чуть не умерла. Добрые люди отвезли меня к лучшей целительнице того времени, она жила под Тринолью, а это гораздо дальше Медоносца, десять дней пути на повозке. Она поистине волшебница. Надеюсь, у нее сейчас все хорошо.

– Нет, – сглотнула Лена, – у неё не все хорошо. Она умерла пару лет назад оставив детей на производство судьбы. Я, Лена Сонцева, целительница, как и мама.

– Вот это совпадение, – ахнула Лариса, схватившись за голову, – но я хочу пожелать тебе стать не менее сильной и такой же отзывчивой, как она.

Оглянувшись на окно, она вспомнила о мешке мелочи, принесённом знакомой, и о своих делах, которые экстренно надо было закончить. Оставив нас отдыхать и гулять в деревне до вечера, женщина убежала.

Скомканный конец рассказа навел меня на мысль, что эта потеря была не единственной, перевернувшей её жизнь. Воспоминание о маме Лену слегка расстроило, но не помешало начать готовить какую-то целебную настойку, кажется, от кашля. Также она достала из одного из рюкзаков запасную одежду, которая очень пригодилась нам с Сеней. Сушка сушкой, но ткань деформировалась и сильно обветшала.

Устав от блаженного ничегонеделанья, я собралась на прогулку по деревне. Сеня спросил, можно ли со мной, но получил довольно резкий отказ. Мне хотелось побыть одной.

Деревня и правда была очень маленькой, но колоритной с красивыми садами у каждого домика и огородами. Я подумала, что они не могут собрать сумму оброка не из-за бедности, а из-за малочисленности. У окраин начали всё чаще встречаться заброшенные хозяйства и разрушенные постройки.

– О, Лиза! Ты тут заблудилась или гуляешь? – со стороны одного из домов ко мне подошла Лариса.

– Гуляю. У вас тут теряться негде, – пошутила я, – у меня появилось чувство недосказанности после утреннего разговора.

– Как ты проницательна. Я не рассказала, почему переехала сюда и попала в эту оброчную ловушку, – согласилась она.

– Я потеряла близкого человека и не могла больше жить в том месте, где все напоминало о ней. Знакомые посоветовали переехать подальше и придумать себе новую жизнь и забыть старую. И у меня почти получилось, вот только забыть никак.

– Мама? – мы продолжали двигаться по пустой и зловещей улице, не спеша возвращаться к центру деревни.

– Нет, сестра. С мамой у нас были плохие отношения, не знаю, что с ней сейчас. Если бы я была внимательной и не такой строгой с ней, ничего бы не случилось.

– Сочувствую… А что с ней случилось?

– Меня только поставили перед фактом и прислали свидетельство о смерти. Даже попрощаться не дали, будто не родная. Об этом никто в деревне не знает, для них я сбежала от жениха-тирана, – горько усмехнулась Лариса, – знаешь, этот самообман работал, и прошлое начинало казаться страшным сном. Но потом я просыпалась и понимала, что все происходило наяву.

Мы остановилась у огромного поваленного дерева, почти полностью заросшего пушистым ярко–зеленым мхом с маленькими коробочками на тонких ножках полными спор.

Лариса собиралась с мыслями, будто хотела поведать страшную семейную тайну.

– Ее новый друг стал для нее главным в жизни человеком, а потом и любовником. А я, дура, ничего не замечала и считала ее странности подростковой блажью.

– Странности?

– Но это оказались не странности. В Насте проявлялась сила миротворца. Не знаю, как это объяснить, и сама плохо понимаю...

Конец ее фразы я прослушала. Мне не послышалось? Она сказала "миротворец"?!

– Пожалуй, я тебя понимаю, – эти слова дались мне с трудом, – во мне тоже пробуждается сила миротворца.

– Что? Ты шутишь? – Лариса недоверчиво посмотрела на меня.

– Нет. Я сама узнала об этом пару месяцев назад и вообще жила в первом измерении, а Лена меня стала опекать, – меня охватила дрожь от того, как складывались все кусочки в единую картину.

– Но... мне же сказали, что ее ребенок погиб вместе с ними... Когда ты родилась?

– 31 декабря. Мне семнадцать.

– Суки… – Лариса ухватилась за меня, чтобы не упасть, – бл… но почему?! Ты их дочь?! Тораева Лиза?

– Да, – я испуганно сжалась, будто она могла меня ударить.

– Она же обожала это имя. Лиза, – Лариса сжала меня в объятиях, крупно содрогаясь от слез нахлынувшей радости.

Ничего себе встреча. Она – сестра моей мамы... Но разве способности миротворца могли перейти по наследству? Кажется, мама была совсем юной и только вступила в силу и не успела сделать ничего... А меня спрятали ото всех, подозревая, дар мог перетечь в новорождённого ребенка.

Знала ли Лена о чем-то из этого? Она принадлежит той же организации, что оказывала поддержку в свое время и маме, но не уберегла от смерти. И это не случайность, а совершенно точно было убийство... А на меня уже два раза покушались. Вот почему Лена так трясётся надо мной.

– А мой отец, что с ним? – спросила я, когда Лариса успокоилась.

– Они погибли вместе, – мрачно отозвалась она, – и я даже не знаю, где они похоронены... Ты до жути на неё похожа, как я сразу не заметила?

– Хорошо вжилась в роль сбежавшей невесты, – легенда бумерангом вернулась обратно.

Лариса много говорила про сестру, что они всегда были разными.Высокая и неповоротливая Лара с мужской походкой, и миниатюрная хрупкая Настя с бледной кожей и тонкими запястьями. Нелестно и сварливо она отзывалась о моем отце, который сначала еще больше настроил сестру против нее, а потом и вовсе влюбил в себя.

– Но все же спасибо ему за появление тебя. Кстати, говоришь, Лена занимается опекой над тобой от какой-то организации?

– Не знаю, она вскользь упоминала, что я ее задание, – мы неспешно возвращались к дому Ларисы, когда там успокоилась.

– Можешь ее об этом немного расспросить?

Я кивнула, да без проблем.

Сейчас моя подруга как раз одна сидела в комнате с печью и скучающе смотрела в окно. Она тут же заметила, что что-то изменилось, может быть взгляд Ларисы, или вдруг заметила, что мы с ней чем-то похожи.

– Лен, у меня один вопрос, – я села рядом на скамью, – как называется ваша организация помощи миротворцам?

Девушка изумленно на меня посмотрела, но, выдержав паузу, ответила:

– У неё нет названия. А что? Предвосхищая следующий вопрос: я не знаю, сколько человек там состоит, я получала все указания только через своего куратора, – Лена перевела взгляд на Ларису, точно определив, кто подсказал задать такой вопрос.

– А как она выглядит, куратор? – спрашивать через меня больше не было смысла.

– Со светлыми волосами, на солнце золотом отдают. К чему эти вопросы, объясните мне, Лариса.

– Моя сестра была миротворцем, но ее убили, и через пару лет я узнаю, что ее дочь Лиза тоже стала миротворцем, – с непроницаемым лицом отчеканила моя тетя.

– Значит, мне не показалось, что вы похожи, – облегченно выдохнула Лена и слабо улыбнулась, – но я не знала, что у Лизы остались родственники.

– Да и я не знала, что Лиза не погибла вместе с Настей и ее любовником. Ваша контора навела тут секретности. Если бы не случайность, то и не встретились бы никогда, – смешно упрекнула её Лара, – а куратора не Вероника зовут?

– Вероника, – подруга не обиделась за "контору", – вы с ней знакомы?

– Лет восемнадцать назад, как и ты, она начала учить и помогать моей сестре обретать новую себя. И она же сообщила, что все трое погибли. Не знаю, кому от этого вранья стало лучше. Я тебя не виню, но если будет возможность, то передай им, что… о других людях тоже надо хоть немного думать… – Лариса махнула рукой и выскочила на улицу.

Мы с Леной сидели, не шевелясь в молчании пару минут. Потом она тихо попросила:

– Не распространяйся обо всем этом при Сене и Леше, хорошо?

– И про наше родство с Ларисой тоже нельзя?

– Про мою организацию нельзя. Это не касается никого, кроме миротворца и ее семьи. Мне жаль, что этот разговор состоялся при тебе. Теперь ты не лучшего обо мне мнения.

– Лена, не преувеличивай. Мое отношение к тебе не зависит от деятельности этой "конторы", – я ободряюще коснулась ее руки.

– Но и я в эту организацию не бежала сама и не вырывала у куратора из рук задание о защите миротворца. Мягко говоря, меня вынудили, пользуясь ситуацией с моим братом. На их условиях я могу видеть брата, когда захочу, и его не заберут в приемную семью без моего разрешения…

Ближе к пяти часам вечера Лариса вернулась и велела нам собираться. Быстро. Еще быстрее. Она объяснила, что до соседней деревни как раз два километра, до темноты успеем добраться.

– А что теперь с тобой будет? – с тревогой спросила я, когда мы прощались на развилке.

– Обещали убить в случае неуплаты. А эти люди всегда выполняют свои обещания, – она была на удивление спокойна, – я благодарю небо на возможность встречи и знакомства с тобой, Лиза.

Леша с Сеней недоуменно переглядывались, я ничего не сказала им о своем родстве. Лена взяла меня за руку и повела прочь, в сторону юга.

– Лена, береги ее! Не дай повторить судьбу моей сестры! – окликнула целительницу Лариса.

Разве мы можем так уйти, не узнав, что с ней будет? Я же миротворец и не могу оставлять людей в беде. Тяжелые гнетущие раздирающие душу мысли не отпускали меня. Мы не поговорили о многих вещах. О том, какой была мама и не обладала ли способностью к телепатии? Откуда же она могла взяться у меня?

Но мы уходили все дальше и дальше и скоро оказались на окраине деревни. Я заметила знакомый разрушенный дом. Откуда начали доноситься громкие голоса людей, потом раздался короткий выкрик, и все стихло. Я остановилась и вырвав свою руку бросилась в сторону через кусты. Это точно была Лариса. В легкой сумеречной дымке можно было различить лежащую женщину. Ее темные с рыжим отливом волосы распластались на траве, а в светлых глазах стояли слезы, которые было не суждено пролить мертвому телу. Ее сердце больше не билось.

Глава 13. Все дороги ведут в Медоносец

…особенно, если ты миротворец

Тот день казался лучшим за последнее время и отвратительным в своей беспомощности, рвущей на части сердце. Когда Лёша помог мне встать и вернуться обратно на дорогу, Лена стояла, закрыв лицо руками. Наверно она чувствовала тоже что и я. Это не наша история, мы не должны вмешиваться. Сейчас единичное вмешательство ничего не изменит, нужно идти другим путем и влиять на тех, кто отдает подобные приказы.

А лучше ли дела обстоят в Медоносце? Это только предстояло узнать.

У нас впереди был пеший путь длиной в три дня. Всё это время меня преследовали странные сны. Со мной говорил голос, и вскоре я узнала в нём Ларису. Я расспрашивала её о маме, а она в свою очередь давала советы.

"Да, моя сестра обладала телепатией, как никто у нас в роду. Пожалуй, это было привнесено её отцом, и я подозреваю что у нас отцы разные. В этом состояло основное противоречие у нас с мамой. Она была ветреной женщиной, и почти не занималась нашим воспитанием. Помогала соседка, у который был и так целый дом детей. А когда она родила Настю "от папы", который давно с нами не жил, я уже стала кое-что понимать. После своего совершеннолетия я забрала сестру и уехала в другую деревню. Вскоре это всё и началось. Ей тогда было почти 18. Те самые странности. После окончания школы появился парень, а вскоре и Вероника объявилась и стала нам всем объяснять, что происходит..."

Все ночи она взахлёб рассказывала о них с сестрой и под утро третьей печально заметила, что больше не сможет прийти.

"Упроси Лену устроить тебе встречу с Вероникой, она поможет во многом разобраться. При всем уважении, Лене не хватает опыта. Почему сама Вероника не стала заниматься тобой?..." – таково было последнее напутствие Ларисы. Я проснулась в слезах с ощущением, словно дважды потеряла близкого человека.

Сеня пытался меня утешать, верно угадав причину, но ничего не зная про сны. О них не стоит вообще никому говорить. Мою куртку он умудрился подпалить и порвать, а потому постоянно мёрз, когда мы продолжали путь спозаранку, а вечером никак не могли найти удобную полянку, но делал вид, что в порядке.

В Медоносец мы вступили поздно вечером, не делая привалов весь день, а потому очень устали. В городе было красивое уличное освещение, и пахло как-то пряно. Будто и впрямь мёдом.

Горло еще першило, к тому же живот скрутило болью, и Леша искал ночлег впопыхах, уверяя Лену, что если не понравится, то всегда сможем найти другое место в этом гостеприимном городе. Хозяином небольшой гостиницы с прохладным названием был коренастый усатый мужчина. Он мигом подобрал нам просторный номер, состоящий из нескольких комнат, выходящих на восточную сторону дома.

Ночь, проведенная на мягких перинах в окружении подушек в кружевных простынях после теплой ванны, казалось мне райской. Как жительнице Москвы, не тяготевшей к походам и жизни на природе, мне тяжеловато давался многодневный путь без каких-либо условий. Все тело болело и передавало пламенный привет. Особенно стёртые до крови ноги и спина. Надеюсь, у Лены найдется, чем привести меня в чувства, но это потом. Утром. Город баюкал тихими звуками неутихающей ночной жизни.

Хозяин гостиницы, Виктор, по секрету разболтал нам, сразу заметив приличных людей (да, особенно по тому, как мы выглядели, грязные и уставшие), что он полуоборотень, и у них с персоналом словно маленькая семья, которая прекрасно друг друга понимает. Явной связи между его происхождением и семьёй я не заметила, но не стала уточнять. А вел он к тому, что ко всем ним можно обращаться с любыми вопросами, касаемо проживания и города. Гостеприимством они и правда отличались.

Днём Лена хотела показать нам город, но мне было ненамного лучше, живот жгла боль, обостряющаяся при каждом движении. И они с Лёшей ушли на пару часов, а Сеня остался со мной. Подруга подарила обещанную карту измерения, но она сейчас валялась на тумбочке у кровати.

– Лиза, у тебя лунное обострение? – осторожно спросил он, сидя на кровати рядом со мной.

– Называется немного по-другому, но в целом да. Я ведь не оборотень, чтобы на Луну выть.

– Ты бывал в Медоносце? – после долгого молчания спросила я

– Нет. Но Лёша с отцом жили в этом городе, и Лена здесь бывала не раз.

Чтобы я не грустила, Сеня вдруг вспомнил про своё детство, про тетю, которой было практически нереально, про её дочь Тасю, с которой они дружили, и про ежедневные занятия. К сожалению, мало что из того пригодилось ему в самостоятельной жизни, но главное он понял точно. Каким надо быть человеком и магом, и что недопустимо, если хочешь жить в согласии с совестью и не потерять лица что бы не происходило.

Замолчав и словно задумавшись, Сеня посмотрел на меня пугающе серьезно и спросил:

– Тебе нужна помощь? Ты говорила, что открыла в себе способность к телепатии. А любой дар раскрывается только если его развивать. И на ком-то надо тренироваться, правильно?

Я кивнула, подозревая, куда он клонит.

– Можешь попробовать на мне.

– Если бы камни могли думать, я предпочла бы их. Тебе не жалко своей головы для экспериментов?

Как к нему пришла эта дикая идея?

– Нет.

Я заерзала на одеяле, слегка смутившись. Он так легко об этом сказал, словно предлагал выглянуть в окно. Что толкает людей на такие странные вещи?

– Так, для лучшего эффекта тебе нужно испытать какие–то эмоции. В прошлые разы чужие мысли открывались мне под их покровом.

Раз ты настаиваешь, то попробуем…

И он представил. Картинка, как он целует меня, тоже мелькнула перед глазами. Я слегка отшатнулась. Но и меня вслед за Сеней обдало тёплой волной этого чувства.

Дверка в пространство чужого сознания открылась, осталось лишь руку протянуть, чтобы войти туда. Перед глазами все мягко плыло в белёсой дымке. Я зашарила по одеялу рукой и накрыла его горячую ладонь.

Никакого сопротивления. А должно ли оно быть?

Все мои представления о гипотетическом чтении мыслей оказались ошибочными. Это практически невозможно описать словами. Словно ты на некоторое время становишься этим человеком и начинаешь думать, как он. Но это, конечно, не совсем так, на самом деле просто вливаешься в хаотичный поток и плывёшь вместе с ним.

Многие постоянно прокручивают в голове обрывки каких–то песен, прилипчивые мотивчики и просто случайно выхваченные из неоткуда фрагменты. У Сени же стояла практически полная тишина. Лишь неразличимый шелест похожий на голоса людей перемежался с медленной капелью. Сюда же примешивались расплывчатые визуальные образы; силуэты деревьев, чьи-то лица, рябь на воде далёкого и недостижимого моря.

Неужели и у меня в мыслях такая сумятица? Так и с ума сойти недолго.

Свет начал меркнуть и звуки окончательно стихли. Я откинулась назад на подушку и, судорожно вздохнув, открыла глаза. Сеня спокойно сидел рядом, будто ничего и не происходило.

Мои чувства на мгновение обострились. Я почувствовала, как сладковато-муксусно пахнут его волосы, и как дрожит тонкая испарина из тонких капелек на его висках. А его неровное сердцебиение вдруг запульсировало на кончиках моих пальцев.

Скользнув локтями по мягкой ткани одеяла, я села и пристально всмотрелась в лицо Сени. Он вопросительно поднял брови.

– Что с твоими волосами?

– Что? А, они просто грязные, меня знобит для принятия ванны, – вдруг признался он.

– Почему не сказал Лене?

Они с Лёшей сейчас так увлечены друг другом, куда уж ему влезать и мешать?

Но почему я не замечала и болезни Сени, и отношений Лены до этого момента? Словно была не здесь, а там, в бесконечных мыслях и разговорах с Ларисой. Под конец она не могла дождаться ночи и присылала мне весточки посреди дня, что очень мешало полноценно существовать в своем времени и реальности.

– Залезай под одеяло, а я пока спрошу у Виктора, где можно у них найти горячего чая, – не обращая больше внимания на свою боль, я резво вскочила. Дождавшись, пока Сеня неохотно накроет свои ноги, я направилась в холл первого этажа.

Наш радушный хозяин был на своем месте за стойкой и перебирал какие-то документы. Услышав чужие шаги по керамической плитке, он поднял голову и расплылся в улыбке:

– Чего желает юная госпожа?

Юная госпожа замялась и неожиданно вместе с просьбой о горячем чае завалила его вопросами о Медоносце. Почему Медоносец? У них с Перекати какие–то внутренние противоречия?

Виктор почти мгновенно сориентировался и усадил меня в кресло рядом со стойкой, предложив чаю и заставил явиться большую чашку и сосуд напоминающий термос.

Этот город будто отдельный мир со своими законами и традициями невероятно гостеприимный и межрасовый. На его территории живут два клана оборотней, которые были готовы принять Виктора свою семью, но он в память о своей отказался и занялся созданием этой гостиницы.

А вообще про Медоносец надо не слушать рассказы, а увидеть лично и почувствовать его энергию самому. Городские улицы поведают мне гораздо больше.

Опустив взгляд на термос, я вспомнила про Сеню и поспешила попрощаться с Виктором, пообещав что непременно сама прогуляюсь по городу.

Когда я вернулась в комнату, Сеня встрепенулся и протер глаза, за это время он успел вздремнуть. Долго меня не было, однако.

– Чай! – Я поставила чашку на прикроватную тумбу и налила из термоса в чашку ароматную темную жидкость.

– Спасибо, – сделав пару глотков, он поморщился и удивлённо посмотрел на меня, – Лиза ты пробовала этот чай?

– Из термоса – нет. А вообще Виктор угощал меня, – я осторожно взяла чашку за горячие бока и сделала до неосторожного большой глоток.

Напиток оказался странно обжигающим, от этого язык и небо стало гореть. Кашлянув, я оглянулась в поисках бутылки воды, оставшейся недопитой еще с дороги.

– Что это было? Сомневаюсь, что он хотел нас отравить. Но ты оставайся здесь. Соблюдай постельный режим!

Снова бросив Сеню одного, я вылетела из комнаты, не затворив толком дверь. На первом этаже за стойкой никого не было. Я постучала по столешнице из тёмного блестящего дерева и сама вздрогнула, звук вышел очень звонким. Из неприметрой двери в левом углу помещения выглянул Виктор и поспешил подойти.

– Позвольте узнать, что было в термосе?!

Мужчина примиряюще поднял руки:

– Вы же просили чаю. Для простывшего друга. Я и заварил самый луший чай с перцем и бранисэлсом.

– С чем? Это какой-то секретный ингредиент? – не поняла я с сомнением отвинчивая крышку термоса, – или это название на другом языке?

– В каком-то роде секретный. Это элитный сорт коньяка. Другого у меня сейчас нет, но и этот хорош, – приосанился Виктор.

Зачем в чае коньяк? Пожалуй, чай стоит пить отдельно, а коньяк отдельно...

– Кажется, мой друг не ценитель этого напитка. Можно попросить у вас чай с целебными травами? Они справятся не хуже коньяка, – предельно вежливо спросила я, вручая термос в руки радушного хозяина. Любимый коньяк для нас не пожалел!

– Конечно, – Виктор пожал плечами. Как, мол, эти странные люди не оценили мой бранисэлс?

– Примите мои извинения и не переживайте так, это того не стоит, – он едва поклонился и исчез за той же неприметной дверью, оставив ее приоткрытой. Как велико искушение не заглянуть в эту щёлочку. И я не удержалась.

За дверью любопытному взгляду открывалась маленькое светлое помещение с плиткой и чайником, а также с узкой аккуратной кроватью у дальней стены. Из всей гостиницы хозяин чувствовал себя дома только в этой крошечной скромно обставленной комнате.

– Проходите, не стесняйтесь, – улыбнулся в усы Виктор, – чай почти готов. Будете пробовать?

Чтобы не попасть впростак второй раз, я попробовала и осталась довольна. В нем ощущался согревающий вкус меда и корицы, приправленный волнующей остротой имбиря и тонким шлейфом запаха, напоминающим лаванду. Жаль, что хватило всего на один термос...

Сегодняшний день оказался полным сюрпризов, особенно после пары суток отстранённости. Сеня ждал меня в коридоре на этаже. Из–за открытой двери в номере начался сквозняк, и он вышел её прикрыть и заодно немного осмотреться, вчерашний вечер не оставил в памяти ничего о месте, где мы расположились.

– Может этот чай и неприятен на вкус, но удивительно бодрит, – заметил он. Кажется, не стоит ему говорить, что было в том составе.

– Да, но много пить его нельзя. Виктор заварил новый, с травами, очень вкусный, – я показала новый термос.

Вернувшаяся спустя час Лена никак не могла понять, чем это у нас пахнет. Чаем, чем же ещё?

На следующий день вопреки всему мы с Леной отправились гулять по Медоносцу, как и было обещано Виктору. Но как быстро выяснилось, это была не просто прогулка, но это не омрачило моего настроения. Подруга не успевала по каким–то известным только ей делам, требующим сопровождения миротворца.

Прежде всего Медоносец поражал воображение гостя своими яркими красками. Крыши домов пестрили немыслимыми оттенками и странными формами. О фантастических растениях на клумбах и подоконниках и говорить не приходится, но цветная брусчатка меня окончательно покорила. Идешь после тяжелого дня, по сторонам не глядишь, в землю смотришь. А там камни переливаются словно малахитовые и агатовые. И на сердце сразу полегчает. Вот он мир вокруг – живой и радостный, он всегда рядом.

Главная улица звалась именем Эйфины Линцы, прославленной деятельницы прошлого. Горожане звали ее ласково "Эйфе". Но Лена не сказала кем была эта женщина. Можно лишь предположить, кем она была.

На огромной площади, но все же поменьше, чем Красная, высилось здание, очень похожее на готический собор, чем, конечно, не являлось. Это оказалась Высшая школа или Университет, единственный крупный и влиятельной во втором измерении. Обучали там многому из того, что было и в наших, а также разным видам магических искусств. Его стены были облицованы темно–серым шершавым камнем теплым наощупь, а окна представляли собой карамельные витражи тонкой работы.

Именно в этот величественный храм науки мы и направлялись. И не только мы, к дверям постоянно подходили люди, но натыкаясь на хмурых охранников, поворачивали обратно.

– Что там такое? – удивилась я.

– Выясним, – Лена задрала голову и обнаружила над дверями объявление, что сегодня, 26 июля, Высшая Школа им. Э. Линцы закрыта на инвентаризацию, вход только для сотрудников. Ниже шла приписка о необходимости сдачи в архив всех материалов, выпущенных до 1945 года.

Мы с досадой переглянулись, что за везение?!

– А к кому мы хотели попасть? – меланхолично спросила я, разглядывая остроконечные темные пики здания, блестящие на солнце.

– К ректору. Официально объявить о твоём прибытии в город. Он знает о должности миротворца и скором вступлении силу. Не светиться особо, а просто уведомить… Хочешь какао?

Утром я плохо ела, мучаясь с головной болью, и не смогла отказаться. Когда мы сели с чашками за столик, Лена выглянула в окно и заметила неровные полосы дыма, расстилающиеся по чистому небу. Похоже, что–то горело в паре кварталов от нас. Подруга взволновалась, вдруг там пострадали люди и не понадобится ли там кому помощь? Оказалось, что в Медоносце такое было редкостью, пожарные обычно прибывают раньше.

Без особого сожаления мы оставили недопитое какао и довольно быстро, не разбирая дороги и натыкаясь на повозки по проезжей части, поспешили на пожар. Лена хмурилась, больно знакомыми казались улицы, она здесь точно недавно была.

Повернув за угол, я почувствовала, как сильно запахло гарью и остановилась словно пораженная. Из окон миниатюрного двухэтажного домика валил чёрный дым. Это была наша гостиница. Лена налетела на меня и выругалась сквозь зубы и схватив за руку, потащила к группе людей, стоявших поодаль.

Перемазанный в пепле Виктор хмуро махнул нам рукой.

– Что случилось?! – на лице подруги угадывался плохо скрываемый ужас.

– Кажется, это был поджог. Где–то под лестницей.

– Кто–то смог пройти мимо вас незамеченным? – удивилась Лена.

– Нет, никто не входил, это магия…. У нас не было защитного купола с момента открытия. Сначала не хватало денег, а там и позабылось как–то, – будь Виктор более эмоциональным, он рвал бы на себе волосы от обиды и злости. Но он просто стоял, едва сдерживая слезы, и смотрел. Пламя магического происхождения нельзя не погасить ни водой, ни песком, только специальной смесью, состав которой спасатели держали в секрете. Моргнув, он повернулся и остановил неподвижный взгляд на девушке.

– Извините, но я вынужден просить вас прокинуть мою гостиницу. Не хочется верить, что это совпадение. Но вы же не просто усталые путники…

Лена покачала головой:

– Я расскажу вам позже, не здесь и не сейчас.

– Конечно, – легко согласился он, – приходите завтра с утра, мы вынесем ваши вещи, которые не пострадают.

Поднеся руку к лицу, хозяин гостиницы оглянулся вокруг. Жители соседних домов выглядывали из окон, кто–то успел выскочить и тоже спешил на помощь,

– Уходите быстрее, – шепнул Виктор Лене.

Подруга снова взяла меня за руку и повела к нашим спутникам, растеряно стоящих отдельно. На Лёше был только халат, похоже, он только вышел из ванны и больше ничего не успел, когда завыла пожарная сирена. Мокрые волосы он кое–как заправил за воротник своей единственной одежды. На свое счастье Арсений не принял попыток переодеться со вчерашнего вечера и покашливал рядом в теплой кофте, скрестив руки на груди. Он стоял как–то нетвёрдо, наклоняясь в сторону и был бледнее обычного.

– Сеня?

– Он бегал тут, выводить всех помогал. Я говорю, не суйся, надышишься дымом! – в сердцах бросил Лёша, подозрительно косясь в его сторону.

– А ты что стоял? – сорвалась на крик Лена, – только этого мне не хватало!

Схватив Сеню за плечи, она повела его подальше от дома на свежий воздух и усадила на брусчатку.

– Я без трусов должен тут бегать что ли?! – возмутился вдогонку Лёша и двинулся следом.

– Хороша отмазка! – зло бросила подруга, не поднимая головы и роясь в сумочке, – сейчас, я почти нашла нашатырь…

Одной рукой вытащив маленькую склянку и сковырнув крышку, второй рукой она поддержала голову Сени и поднесла оную к его лицу. Парень закашлял и попытался отстраниться, но Лена убрала склянку и понюхала сама. Просидев пару минут на брусчатке, они оба оклемались и вскоре были готовы к дальнейшим передвижениям по городу.

– Мне в таком виде идти по городу? – Леша шаркнул тонкими тапочками не своего размера по шершавым камням.

– Да! – с вызовом бросила Лена, окинув его самым уничижительным из всех своих взглядов.

– Отлично! Раз тебе все равно, то пусть это видят все, – не только тапочки, но и халат был ему маловат и едва прикрывал колени. Девушка вспыхнула и отвернулась, взяв под руку Сеню, быстро зашагав куда-то. Лешка покрутил пальцем у виска, едва взглянув на меня, и тоже ускорил шаг.

Мы успели пройти всего один квартал, за которым начинался небольшой парк, больше напоминавший небольшой лесок с тропой и редкими скамейками, как Лена снова остановилась, усадив Сеню на успевшую отрасти после покоса траву.

– Снова плохо? Наверняка в дыме что-то было. Похоже, у тебя токсический шок, – она вздохнула и начала рыться в сумке. Парень обхватил голову руками, наклонившись к ногам, согнутым в коленях. Достав какой-то мелкий предмет, который я не могла рассмотреть, пока не подошла совсем близко к ним, она, не тратя времени на приготовления, с размаху ударила им в плечо Сени. Это оказался шприц с универсальным антидотом, который смягчает последствия от любых отравлений.

Я посмотрела на подругу: ее мысли были буквально написаны на лбу большими буквами и оказались сплошь непечатными.

– У тебя давление упало, – уже спокойно заметила она и, не глядя на Лёшу бросила, – сбегай в ближайшую кафешку и принеси чаю и шоколада. Быстрее!

– В таком виде? – уже саркастически уточнил тот.

– В таком виде тебя даже обслужат бесплатно, – не осталась в долгу Лена и протянула ему свой кошелек.

– Бесплатно, как же, – бормоча себе под нос, Леша зашаркал в неудобных тапочках в сторону маленькой цветной вывески. Я не смогла сдержать улыбки, наблюдая за ним. Ну примут за сумашедшего, невелика потеря.

А Лена продолжала говорить Сеней, но он наверняка ее почти не слушал.

– Вообще сдать бы тебя в больницу при университете, их студенты как раз занимаются больными людьми, которым больше некуда пойти. Они быстро справятся с этой гадостью... Но у тебя же нет документов, а это вызовет ненужные вопросы. Нет, ничего не выйдет, – с сожалением заключила она и попросила меня помочь. Ее руки в тот момент были заняты, но несмотря на это, было необходимо найти с сумке бумажную упаковку с таблетками кофеина и немного измельчить их, чтобы Сеня смог проглотить их без воды. После этих несложных манипуляций, он смог подняться, опираясь на меня и пересесть на скамью, где Лена уже разложила свои целительские принадлежности.

Вскоре вернулся Леша со слегка озадаченным видом и свёртком из коричневой бумаги.

– Меня действительно обслужили бесплатно. Я сказал, что у нас сгорел дом, а моему другу плохо и никаких вещей сейчас нет, – он многозначительно похлопал по одному из карманов халата, куда и спрятал кошелек.

Этот день был поистине странный, потому как мы неожиданно для всех вновь направились к высшей школе, где были несколько часов назад. Но зачем? Она же сегодня закрыта. Но Лена повела нас окольным путем к служебному входу, маленькой неприметной двери серого цвета, легко слившийся с ровной кладкой стен.

Для приличия сначала постучав, подруга нажала на ручку, и дверь на удивление легко поддалась. После яркого солнца в коридоре царила полутьма. Задремавший с журналом охранник справа от входа, вскочил и пробурчал недовольно, что сюда сейчас нельзя, университет закрыт. Лена открыла рот, чтобы возразить, но ее опередил негромкий женский голос:

– Рик, как вы можете их не пустить! Это же мои студенты! – наша спасительница вышла из тени за портьерой, разделяющей короткий "тамбур" с основным коридором университета. Она держала большую кипу бумаг, но ни один лист не шелохнулся, пока она мягко словно кошка приблизилась к нам, перешагивая через крупные складки неровно постеленного ковра. Легкие волосы женщины были собраны в небрежный хвост на затылке, а глаза скрывали очки с растительным орнаментом оправы, ловя случайные лучи через неприкрытую дверь.

Она остановилась и чуть не выронила свои бумаги:

– Лена?! – сдвинув очки на лоб и взъерошив ряды прямой челки, вдруг улыбнулась.

– Вероника Николаевна? Что вы здесь…

– Как ни странно работаю, преподаю, – после паузы пошутила женщина, – вы искали не меня, правда?

– Да… Но очень рады, что встретили вас, – запинаясь, Лена с трудом подбирала слова и как–то странно поглядывала в мою сторону, словно я могла спасти положение. Вслед за подругой Вероника Николаевна тоже посмотрела на меня и с непонятной смесью радости и благоговения.

– Это не лучшее место для беседы, – заметила она, имея в виду и присутствие охранника, и неуместность обсуждения личных дел в стенах университета, – продолжите меня на улице, сейчас только отнесу папки.

Мы попятились обратно под внимательным взглядом Рика, который направился к двери, звеня ключами, чтобы ни один посторонний больше не прошмыгнул.

Через пару минут Вероника Николаевна появилась с небольшой темно–коричневой сумкой из мягкой кожи. Леша, который ждал нас у калитки вместе с Сеней, хотел шутливо отсалютовать незнакомке, но под ее пронизывающим взглядом передумал.

– Это он? – лишь спросила женщина.

– Да, – без смущения Лена кивнула, – я вам не успела сказать.

– Я и так вижу, – отмахнулась та и уже с большим сомнением указала на Арсения, – этот мальчик был наемником? Он слишком молод. Похоже, они растеряли остатки достоинства и стали совсем беспринципны. Печально. В мое время все было не так.

Вероника шла очень медленно, словно давая своим спутникам насладиться радостным и галдящим городом. Предупреждающе сигналили колокольчиками свернувшим с тротуара пешеходам водители общественного транспорта, громко привлекали к себе внимание продавцы газет. Лена рассказывала, что во втором измерении было подобие мобильной связи и телевидения, но жители Медоносца очень любили газеты, благодаря чему те и не прекратили свое существование как во многих других городах.

Постепенно шум стихал, многочисленные торговые ряды сменялись перетекающими друг в друга парками в центре дороги. Домов становилось все меньше, да и стояли они реже и были окружены аккуратными садовыми деревьями, проходившими на яблони. Один из домов выглядел запущенней остальных – дикие травы, я узнала в них некоторые, что встречались нам в полях, буйным цветом колосились, никем не сдерживаемые. К нему Вероника Николаевна и свернула. Шагнув к ней, Лена шепнула, как ей казалось, неслышно для остальных:

– Мы встретили Ларису.

Та лишь кивнула, ничем не выказав беспокойства. Только ковырялась с ключами дольше обычного.

– С зимы не была дома, замок заедает, – заметила женщина, подталкивая тугую дверь носком туфли. Внутри и правда было очень пыльно, хотя гостиная оказалось очень светлой несмотря на плотные прямые шторы.

Мебель и предметы интерьера были искусно соединены в сияющий ансамбль белого и золотистого цвета. Это на удивление не раздражало, и я не могла оторвать глаз от точеного камина из светлого камня и подсвечников тонкой работы на полу рядом с ним.

– Здесь три комнаты, одна совмещена с кухней, – Вероника Николаевна посмотрела на меня, – а ещё чердак. При желании там тоже можно спать. Моя дочь называла его местом для раздумий и грусти.

Она улыбнулась от приятного воспоминания и поманила меня рукой.

– А у вас есть дочь? – некстати встрял Леша, с любопытством осматривая фотографии на шкафу рядом с камином.

– И сын. Но они не живут здесь давно. Они у отца в другом городе. Я потом вам расскажу, Алексей.

Тот вздрогнул: его давно никто так не называл и заметив, что задерживает хозяйку дома, закивал.

Вероника Николаевна легонько подхватила меня за руку и, больше ничего не поясняя, вывела в коридор к крутой винтовой лестнице с широкими деревянными ступенями. Пропустив меня вперёд, она замешкалась, похлопывая себя по карманам, словно в поисках чего-то.

Крыша чердака ожидаемо оказалась треугольной с круглым окошком, а обстановка резко противоположной всему остальному дому. Пол был застелен коричневым ковром с длинным ворсом, а немногочисленная мебель нарочито аскетичной с едва уловимым готическим флёром в фурнитуре ручек и металлических вставках, тронутых патиной. Видимо, спать предполагалось на ковре, но в углу я тут же заметила старое кресло в черном сетчатом балахоне с бахромой. Оно наверняка раздвигалось, но спать в этом странно обставленном месте мне бы не захотелось. Прикрыв за собой дверь, которая скрипнула, как и все в доме, хозяйка указала на стулья у маленького словно игрушечного столика со стеклянной столешницей.

– Я чувствую, что должна с тобой объясниться. Присядь, – она опустилась на стул ближе к окошку.

– Вы встретили Ларису, и она рассказала тебе все, верно?

Я кивнула, не уточняя, что именно она имела в виду. Пожалуй, та больше рассказывала про свою сестру, не заостряя внимания на необычных способностях, видно, они были ей неприятны. Ведь все случившееся после привело к смерти моей мамы.

– К сожалению, я не смогла опекать тебя, как Настю и поручила это Лене. Да, она молода и неопытна, но очень ответственная и самоотверженная. Точнее мне запретили. И вот почему, – Вероника Николаевна откинула подол длинной юбки до середины бедра, обнажив непонятное приспособление на правом колене.

– Однажды мы поехали в экспедицию, и в один из дней я не смогла встать. Нога ниже колена перестала слушаться меня. Сустав разрушается так стремительно, не проходит дня, чтобы не становилось хуже. Кажется, я скоро не смогу сама ходить, – быстрым движением женщина одёрнула платье, и ткань мягко переливаясь, полностью скрыла ноги.

– У меня очень важный вопрос. Она до сих пор считает, что в смерти Насти виновата я? – её руки, лежавшие на коленях, задрожали.

Глава 14. Ещё один повод для...

Она молчала, ожидая ответа. А я пыталась понять, о чем она говорит. Мне никто ничего не рассказывал, что случилось с моими родителями. И я не спрашивала. Будто все так и должно было быть. Странно осознать это только сейчас. Даже после того, как дядя сообщил, что он не мой родной отец. И что он был вообще-то посторонним человек семнадцать лет назад.

– Лиза?

Я встрепенулась и подняла глаза на Веронику Николаевну.

– Нет, она ничего не говорила ни про их смерть, ни про вас.

Моя собеседница шумно вздохнула и встала.

– Я расскажу тебе, как это случилось, когда буду готова к этому разговору. Хорошо?

– Да.

Мне показалось, что события тех дней до сих пор держались в страшной тайне. И не то, что Лариса, Лена ничего об этом не знала. Только очевидцы, с которых взяли клятву не говорить никому. Пожалуй, мне, как дочери Насти и как следующему миротворцу нужно знать все, чтобы ошибки прошлого не повторялись.

Возможно, Вероника Николаевна не хотела со мной встречаться из-за необходимости объясняться, что тогда случилось.

Её очень встревожил рассказ Лены о поджоге гостиницы, где мы остановились несколько дней назад. И она очень просила нас на время сменить внешность и подобрать более подходящую одежду, чтобы слиться с жителями Медоносца. Вероника Николаевна призналась, что сама скрывает свою настоящую внешность чужими волосами, свои были уж очень приметны, и постаревшим лицом. И тут до меня начало доходить, почему Лена так удивилась при встрече со своей наставницей. Она едва узнала Веронику Николаевну. Для наглядной демонстрации та достала зеркало на подставке в неприметной дешёвой оправе. Специальное напыление на нем позволяло заглянуть под наведённую магией маску. Я бы не поверила своим глазам, если бы миловидная женщина средних лет не улыбнулась из зеркала так же, как и наша хозяйка. Её волосы напоминали слепяще-жёлтое золото осенних листьев клёна с мягким охровым отблеском, не в пример тем, что она носила сейчас, отдававших грязновато–каштановым блеклым гумусом, расплывшимся под бесконечными щедрыми ливнями. А лицо с блестящими голубыми глазами будто похолодело и постарело.

– Таких кардинальных перемен не понадобится, достаточно будет волос, – Вероника Николаевна осталась довольна впечатлением, произведённым своим мороком, – у меня в шкафах много вещей, которые оставили дочь и сын, когда уехали. Все сильно поношенное я выбросила, не переживайте.

По взгляду целительницы она ясно поняла, что помощь в этом нелёгком деле нам не помешает, и предложила сама, заметив, что Лене можно просто коротко постричься, брат родной не узнает. С волосами Лёши тоже колдовать не стала, посоветовав начать носить шляпы, благо целый арсенал оных оказался в нашем распоряжении, сын Вероники Николаевны их очень любил. А мне для начала стоило бы немного загореть, но это оказалось не лучшей идеей, на солнце моя кожа только краснела и начинала шелушиться и облезать. А волосы сделать темно–русыми с лёгким черносливовым отливом, кто сказал, что цвет должен быть обязательно натуральным? На Сеню она едва взглянула, бросив, что у него неприметная внешность, но вдруг строго спросила:

– Это ты был наёмником и не справился с заданием?

– Я.

– Тебе не стоит появляться на улице вообще. Или вечерами, в плаще с глубоким капюшоном, тебя могут просто убить как чудом выживший уже отработанный и ненужный материал провального дела. Пока Лиза не в полной силе, она не сможет тебя защитить от этих страшных людей. Странно, что они до сих пор не пытались, – Вероника Николаевна пристально рассматривала его лицо с ещё не сошедшей бледностью после пожара. А я вдруг задумалась, из-за кого был устроен поджог. Они явно же видели, что мы с Леной покинули гостиницу. И в предыдущие разы по мою душу, не скрываясь, появлялись наёмники, которые то демонстративно вызывали на поединок, то следили несколько месяцев, а потом искали со мной встречи…

Кажется, от её слов до дурноты жутко стало только мне. Разве не страшно, что тебя и твоих друзей хотят убить? Без особой причины, если не за факт существования. Станут ли неизвестные недоброжелатели нас выслеживать и среди бела дня? Если и попробуют, то стараниями Вероники Николаевны задача усложнится в несколько раз.

Так получилось, что сильное изменение внешности с помощью магии потребовалось мне одной. Меня уверили, что оно легко смоется, когда отпадёт надобность. Потому что новый цвет волос мне фантастически не подходил. Волосы теперь стали темнее, чем у Сени и с едва уловимым холодным под тоном, который напрочь разбивал мой теплый, делая лицо болезненно бледным, будто предсмертной маской умирающего тяжелобольного. Я отпрянула от зеркала, когда подсушила и расчесала волосы. Сколько месяцев ещё предстоит выглядеть вот так?

Вероника Николаевна, заглянувшая в ванную, вздрогнула от неожиданности.

– Извини, похоже, у меня вышло немного не то, что задумывалось, – она сокрушённо развела руками.

– Я даже хвост сделать не могу, длины волос не хватает, – с нотками отчаяния в голосе я разочарованно расправила начинавшие завиваться пряди.

– Если хочешь, я все сниму и верну твой цвет волос. Только потом пару недель придётся прятаться. Часто проводить эту процедуру не стоит, если волосы тебе ещё дороги, – женщина прикрыла за собой дверь и появилась в зеркале рядом со мной. Нынешний цвет не шёл ни в какое сравнение с родным, он просто слегка притушил мягкие черты лица.

– Нет. Так даже лучше. Пусть отпугивает любопытных.

В любой ситуации можно найти плюсы. С такой внешностью меня с трудом узнали даже друзья, не говоря уж о врагах. А им придётся привыкать.

***

После переезда в уютный домик Вероники Николаевны пришла непродолжительная пора для отдыха и залечивая ран, точнее кашля у всех причастных. Кухня была оборудовала потрясающе удобно, и Лена с лёгкостью собирала травяные сборы и компрессы для Сени. Мне же хватило пары ингаляций с чабрецом и душицей.

И мы потихоньку начали возобновлять занятия магией с Леной. Комната на чердаке идеально подходила для этого.

Вроде бы и не произошло ничего особенного, но сейчас я схватывала на лету. А некоторые вещи получались быстрее и аккуратнее, и подруга говорила, что раньше никогда так много не занималась магией сама, хотя многое сверх азов умела.

Через несколько дней хорошенько освоившись в новой обстановке и городе, Лена занялась собственной внешностью, до этого дня она скручивала волосы в тугой пучок, что их длина было трудно опознаваема. Вернувшись днём с продуктового рынка, подруга пребывала в хорошем настроении и позвала с кухни:

– Лёш!

– Ау? – молодой человек просунул голову в проем двери. Обычно не дозовёшься, но в последнее время он из всех сил пытался вернуть себе расположение Лены и часто прокалывался по мелочам. Я тоже с интересом подняла голову от старой книги про интуитивную магию – "магию без магии".

– Тебе же так нравились мои волосы...

Лёша, не замечая подвоха, подошёл к столу и кивнул, не взглянув на меня. Лена стояла к нам спиной у столешницы рядом с раковиной и что-то разбирала, судя по неразборчивым звукам.

– Забирай, – из полуоборота подруга кинула ему какой-то непонятный предмет. Но я сразу заметила в её руке здоровые кухонные ножницы.

– Что за... – Лёша не смог сдержать возмущённого вопля, обнаружив, что это оказалась туго сплетённая коса Лены, срезанная у самых корней, и чуть не выронил оную на пол. Его вытянувшееся лицо пошло крупными красными пятнами от злости.

– На что только не пойдёшь ради Лизы, – вздохнула она, ероша волосы на затылке, – тебе нравится? Нет? Сохрани мою косы в память об этой жертве.

Сдержав мученический стон, Лёша сжал в дрожащем кулаке начинавшие разваливаться пряди с той стороны, где они были срезаны и не скреплены резинкой. Назревал новый скандал. Я поёжилась, под его взглядом, нас разделял только стол шириной в полметра. Ещё немного, и он швырнёт в меня косой и бросится душить Лену. К счастью, Лёша, бормоча проклятия и краснея ещё больше, спиной ретировался с кухни, не выпустив из рук косу.

Лена вздохнула и провела рукой по непривычно коротким волосам, которые тут же начали липнуть к щекам и пальцам словно наэлектризованные.

– Я давно мечтала что-то такое сделать. Всё повода не было, – без малейшего сожаления в голосе поделилась она.

– У тебя получилось, – не удержалась от нервного смешка я.

– И что Лёша так расстроился? – не могу понять, пошутила она или нет. Но судя по волевому прощанию с волосами, скорее нет. Но она сделала это специально, чтобы он видел.... Я чего-то не понимаю в отношениях между людьми.

Неровное каре, еле закрывающее уши, освежало Лену. Она впервые со дня нашего знакомства не выглядела напряжённой и задумчивой и казалась моложе на пару лет. Любимые, но до жути надоевшие длинные волосы она отпустила как груз неразрешимых проблем, давивший на плечи долгие годы.

– Перебесится, – коротко отрезала подруга, заметив мой недоуменный взгляд, – бегать я за ним не буду.

– Давай лучше заниматься, – я тряхнула головой, окончательно запутавшись, магия в разы проще и однозначной чем эти странные люди.

***

Вечером Лена принесла мне небольшую потрёпанную книжечку, отдалённо напоминающую ту, что подарил Валентин, вот только её я потеряла с концами.

– Все эти книги, которыми ты обложилась, не стоят и одной страницы этой, – она начала собирать в неровную стопку все трактаты и писания, какие я посчитала для себя полезными из небольшой библиотеки в комнате, где раньше жила собственно Вероника Николаевна. Это было понятно по некоторым личным, но давно ненужным вещам. Как и то, что в комнате давно никто не жил.

Большая часть книг была на другом языке, скорее всего на одном из тайных, не предназначенных для чужих глаз. Однако все они были относительно новыми, не старше начала двадцатого века. Я вспоминала, что бывшая хозяйка занималась изучением истории, большая часть книг посвящалась именно ей и не представляла для меня большой ценности.

Книга, принесённая Леной, оказалась гораздо полезнее, но тоже была не так проста. В середине будто отсутствовали страницы, когда я открыла, пролистнув её перед чтением.

– Да, Лиза. Всему своё время. Это руководство обязательно надо читать по-порядку с самого начала. Это настоящая волшебная книга, и она не терпит вольностей. Но ей ты нравишься, я не смогла и пары страниц просмотреть, и не листать как понравится, – девушка взяла книгу, провела рукой по мягкой обложке и положила на стол передо мной, открыв на предисловии, – все, не мешаю!

Свечение, которое начал излучать переплёт погасло, как только Лена отошла в другой угол комнаты к окну. Я сидела на кресле перед камином в гостиной напротив маленького столика, высоты которой вполне хватало, чтобы сидеть сильно не наклоняясь.

Пожалуй, эта книга, "Руководство для обретающего силу", завуалировано "для миротворца", стала для меня откровением. Что и зачем мы с Леной делаем. По мнению автора, миротворец должен быть в равной степени искусен в разного рода магии и владении военными орудиями. Заглянула ещё раз на страницу с заголовком и вздрогнула. Первым и единственным автором значилась Эйфелина Линцэ. Не она ли была миротворцем в начале двадцатого века?...

Зачем, зачем миротворцу всё это нужно? Времена изменились, но одно осталось. Миротворцу во все времена нужно было, прежде всего, защищать себя и своих близких. От всего мира, который думает, что через этих людей сможет достать и задеть за живое миротворца, заставить потерять бдительность и самому раскрыться врагу.

Почему? Кому это нужно? Тому, кто не поддерживает идею равновесия и баланса между мирами. Тому, кто хочет уничтожить один из миров и завладеть властью над вторым.

Но почему этих людей может усмирить и призвать к порядку только миротворец? Ему дана сила. Сила, границы которой я с трудом себе представляю. Ему подвластно то, что кажется невозможным и неосуществимым практически всем существам, обладающим магией.

Меня отвлёк от чтения непонятный и довольно резкий звук. Я подскочила и обнаружила, что за окном уже смеркается. И в паре сантиметров от моей головы только что перегорел и лопнул плафон настольной лампы. Заложив книгу первым, что под руку попалось, я побрела за тряпкой и ведром, чтобы никто не успел обрезаться осколками. На кухне напротив друг друга сидел Лёша с Леной. Кажется, у них происходило напряжённое примирение. При моем появлении подруга облегчённо выдохнула и встала.

– Лиз, ты закончила читать? Эта книга тебя будто околдовала и не отпускала. Мы без тебя поесть успели, не смогли оторвать.

– Ничего, – я только сейчас ощутила боль в затёкшей шее, – а где Сеня?

– Подожди, тебе надо поужинать, – замахала руками Лена, игнорируя вопрос.

– Я не очень хочу, – после этих слов Лёша скорчил мне страшно удивлённую рожу и влез в разговор:

– Ты что, там же печёная картошка с овощами. Да ещё и в фольге!

– Именно! – согласилась Лена, открывая духовку, – тарелка нужна?

– Не надо тарелку, – сдалась я. Как можно отказаться от такого ужина?

– А где Сеня?

– В комнате, не на улице же, – пожала плечами подруга и поставила на клеёнчатую подставку под горячее кулёчек свёрнутой фольги довольно внушительного размера. Взявшись за клеёнку, я унесла ужин с собой, оставив Лёшу и Лену вдвоём.

В дальней комнате, где спал Сеня, стояла нежилая тишина, поэтому я на всякий случай постучалась и все равно заглянула внутрь, не дожидаясь ответа. Сеня лежал на кровати, но не спал, и быстро сел, как только скрипнула дверь.

– Спишь? – я постояла у входа, ожидая приглашения пройти.

– Нет. Иди сюда. Не надо свет включать, у меня ночник есть на стене, – он протянул руку. Я кивнула, соглашаясь, кто свет лучше не включать, чтобы избежать неловкости. Неловкости, которую каждый раз испытывал Сеня, когда видел этот жуткий цвет волос и то, что он делал с моим лицом.

– Ты пришла снова читать мои мысли?

– Нет, просто пришла. Лена с Лёшей там…

– Понятно.

Я примостилась на краешек рядом с Сеней, который сидел в изголовье кровати, поджав к себе согнутые ноги, и развернула свёрток, устроив его на коленях.

– Я только поем сначала, потом можем позаниматься.

– Не темно? – он так и не включил ночник, но света с улицы пока хватало.

– Нет, – пьянящий аромат печёных овощей с пряностями достиг моего носа. Как я могла отказаться от такого?! Сеня заёрзал и пересел поближе ко мне, спустив ноги на пол. Это запах никого не мог оставить равнодушным, даже если он ел час назад то же самое.

– Не смотри на меня такими голодными глазами, бери, – я развернулась к нему, переложив свёрток на кровать между нами. Мы ели руками молча, куски картофеля были довольно крупными и нежирными, что отсутствие приборов ничуть не мешало. С одного края собрался сок вперемешку с растительным маслом, который вобрал в себя часть специй, и в него можно было окунать более сухие куски. Я с лёгким сожалением убрала руку, когда Сеня потянулся за последней картофелиной, обильно измазанной в соке с его края. Внушительная порция оказалась не такой уж и большой, но мне было не жаль её разделить с ним, скорее даже радостно.

Сеня аккуратно скомкал фольгу и положил её на подоконник, чтобы потом не забыть выбросить.

– Ну, начнём заниматься? – спросил он прямо. Первый раз за все время про занятие по чтению мыслей напоминаю не я, очень интересно….

– Тебе хочется прямо сейчас? – я не была против, просто книга меня немного утомила, и не хотелось уже ничего делать, поскорее бы лечь спать.

– Да.

– Хорошо… – я подвинулась спиной к стене, с опорой удобнее. Но Сеня подсунул мне свою подушку, хотя сам сел почти так же, но лицом ко мне вполоборота, – какая сегодня тема?

– Можно про тайны и тайное.

– Довольно рискованная тема, – удивилась я, – но я всегда смогу остановиться и прервать занятие.

– Да, – его глаза блестели, ловя жёлтые блики уличных фонарей.

Каждый раз мы выбирали тему, на которую Сеня старался думать, а я пытаться уловить и построить связную линию, что именно это было. За последнюю неделю я делала большие успехи и больше не плавала в разрозненном мутном потоке чужих мыслей, а научилась ориентироваться и подчинять его своей воле. Не сами мысли, а упорядочивать этот поток и приближаться к тому, что собственно и называется чтением чужих мыслей. Сеня как и раньше практически не чувствовал вмешательства, да и не должен был.

Но сейчас было по-настоящему сложно. Сложно сосредоточиться самой и отбросить все отвлекающее. А отвлекающего в этот вечер оказалось слишком много.

Я чувствовала тёплое дыхание Сени на своей щеке и холод его руки, лежавшей на покрывале и задевающей кончиками пальцев мою ногу. Я закрыла глаза, но лучше не стало. Полутьма комнаты стала полной и не менее завлекающей, бархатной.

– Помочь? – видя мои бесплодные метания, он пододвинулся ближе. Наверняка следил раньше, как я себя веду, когда погружаюсь в иные материи.

– Попробуй, – прошептала я, не открывая глаз и не пытаясь отстраниться и прервать контакт. Пару секунд он медлил. И… поцеловал меня в краешек губ, обняв за плечи. Я вспыхнула и застыла, не смея дёрнуться и спугнуть накатывающую пелену возбуждения.

"Только бы сейчас не зашла Лена", – услышала я, уплывая в его бурный поток мыслей.

Глава 15. По капризу книги

Когда я снова открыла глаза, то уже было утро. Никогда ещё во время занятий меня так не вырубало в сон. Да и заснуть вчера было довольно проблематично несмотря на усталость. Я пощупала мягкий плед в горошек и огляделась. Комната была Сени, что неудивительно, а его самого сейчас не было. С помятой одеждой ничего не сделаешь, а волосы можно было поправить и без расчёски.

В коридоре у самой двери на меня налетел Сеня и облегчённо проговорил:

– Лена будить тебя идти хотела, как хорошо, что ты уже встала сама.

– Да уж. А то как бы ты ей всё объяснял, – я не сдержала улыбки.

С виду у Лены и Лёши стало все хорошо, но деланое благополучие изобразить несложно. Да и зачем им перед нами притворяться, все свои здесь.

Завтрак оказался необычайно длинным и продолжался бы ещё полчаса, если бы я не сбежала с него к вчерашней книге. Её никто не трогал вечером и ночью как и осколки лампы, так и не убранные накануне. Я собрала их и сложила в совок у камина. Наверно их и в сам камин можно бросить, но лучше не рисковать без спроса.

Книга оказалась не только теоретическим и философским напутствием, но и прямым руководством, что подразумевалось ещё в названии. Но не всегда "руководства" направляют на конкретные действия с очень размытой сутью.

Я дочитала первую часть , в конце которой приводился список действий, который поможет перейти к следующей части. По правде говоря, без него дальнейшее освоение книги оказалось невозможным. Как Лена и сказала, она была волшебной. И при попытке продолжить чтение, все следующие страницы оборачивались кристально чистыми и пустыми.

Не знаю, если ли смысл мне осваивать тёмную магию, если то, чему учит меня Лена и светлой не является, а умением обращать с собственной силой и направлять энергию в нужную сторону. Но вот третий и явно непреодолимый пункт – владение оружием. Куда уж с моей комплекцией и физическим состоянием тягать тяжёлые мечи? И вообще оружие требует определенной подготовки. И опытного учителя, каковых сейчас не наблюдалось. Вряд ли в нынешнем положении мы будем привлекать человека со стороны. Может быть, как-то своими силами обойдёмся.

"Для того, чтобы завоевать расположение этой своенравной, но жутко полезной книжки, нужно освоить хотя бы один вид оружия," – так я и объяснила Лене своё желание научиться хотя бы из лука стрелять.

Подруга слегка подравняла волосы с обеих сторон, и они пошли волнами в разные стороны от лица отпущенные на свободу наконец.

– Не думаю, что смогу с тобой заниматься ещё и с оружием, но что-нибудь придумаем. Ты права, искать учителя со стороны мы сейчас не можем. Надо бы ещё разузнать, от кого мы прячемся... – она скрестила руки на животе и беспокойно водила наружной стороной кисти от подбородка до правого уха.

Откуда книга знает, что я не владею никаким оружием? Я же её касалась, оставляла частички кожи на шершавой бумаге. Такому мощному артефакту хватило и этого, часто подобным ей требуется кровь, сожжённые волосы или ногти. Просмотренные фолианты из библиотеки Вероники Николаевны оказались не такими уж и бесполезными. Где же она хранилась все это время? Наверняка в тайном архиве в том же Университете. На кафедре истории…

***

Ближе к вечеру ко мне подошёл Лёша и предложил прогуляться по городу. Это выглядело немного странным, но я согласилась. Мало ли какие дела он хотел обсудить вне дома, где Лена точно не могла слышать.

Я шуточно напомнила ему про шляпу, но молодой человек серьёзно заметил, что давно не выходит на улицу без неё.

– Почему бы и тебе не постричься? Тебя тоже никто не узнает в таком виде, как и Лену? – я заметила, как он постоянно поправляет лезущие на лицо короткие пряди, которые в пучок собрать не представлялось возможным.

– Лучше скажи, что с этой канальей делать, что вы, девушки, делаете с такими волосами?! – немного обиделся Лёша.

– Я? Невидимками назад забираю… – ляпнула я раньше, чем успела подумать.

– Чем?! – он остановился посреди оживлённой улицы и перехватил мою руку за предплечье.

– Такими заколками тонкими и плоскими, – я попыталась сбросить его руку, но пальцы впивались в кожу все сильнее. Наверняка потом следы останутся.

– Дальше!

– Что дальше? Собираешь короткие волосы и крепишь их к остальным. У меня целая упаковка новая есть, я тебе отсыплю! – почему он позволяет себе так со мной обращаться, я не Лена!

– Дуры, вы, девки, – скорчив разражённую гримасу, Лёша выпустил меня и быстро пошёл вперёд. Только чтобы позлить его, я хотела было развернуться и вернуться домой, но это подождёт, я найду ещё, чем ответить на эту выходку.

– Лена сказала, что ты хочешь овладеть мечом, – равнодушно заметил мой противный спутник, когда мы поравнялись и свернули с широкой улицы, – а у меня ни одного нет, даже учебного. Ты взяла деньги?

– Нет, предупреждать надо раньше!

– А ты сразу не поняла, куда мы пошли? – он изобразил на лице крайнюю степень изумления, – за тобой должок будет.

Мы остановились у небольшой крытой лавки. Столько раз я ходила мимо и только сейчас обнаружила, что здесь торговали оружием, причём не самым дешёвым.

Кивнув хозяину, Лёша недолго бродил по узкому проходу между рядами выставленных под стеклом мечей.

– Ты посмотри на клеймо, – он обернулся и споткнулся об меня, – а, ты здесь. Смотри. Видишь этот знак и инициалы?

Я наклонилась к витрине и различила на рукоятях нескольких лежащих рядом мечей тонкую гравировку с непонятным знаком в виде переплетённых фигур и инициалов автора. Причем двух мастеров, не одного и того же.

– Позвольте узнать, кто мастер? – Лёша обратился к мигом подоспевшему хозяину, следовавшему за нами по пятам.

– Вы такого не знаете. Это с Перекати, – осторожно ответил тот, – выбрали что-то, вам достать его посмотреть поближе?

– Да, эти два с синими рукоятями. Они учебные, верно?– мрачно усмехнулся молодой человек.

– Да, – мужчина слегка оторопел и завозился с витриной, – возьмите.

Вместе с мягкой замшей он опустил на стекло оба меча.

– Возьми его в руку, как тебе?

Я осторожно взялась за рукоятку, ожидая, что он окажется тяжёлым для меня. Но меч только приятно оттягивал руку и удобно лежал в ладони. В мечах я ничего не понимаю, но этот искусно обработанный кусок металла казался очень хорошо сбалансированным.

– А ещё говорят, что в Перекати не производят хорошего оружия, – невольно восхитился Лёша, смерил странным взглядом хозяина лавки и наклонился ко мне, – эти мечи ковал я. А вы все мне не верили…

– Видишь гравировку? А. А. М.?

Без лупы буквы читались плохо, но я кивнула, чтобы не попасть в под горячую руку ещё раз.

– Алексей Миндаленко, – он улыбнулся, видя моё удивление, и спросил продавца про цену. В местной валюте я ориентировалась слабо, но теперь пришёл черед удивляться Лёше, – вы знаете, чьей работы это оружие?

– Конечно. Единственного мастера по мечам в этом болоте Перекати, – подбоченился тот, – и одного из лучших из тех, кого я лично знаю.

– Эти два руки его ученика, – холодно заметил Лёша.

– Ничего не знаю, я выкупал их у его вдовы по ценам как за работу собственной руки Горского! – отрезал мужчина, хмурясь, – и продам тоже!

– Вдовы?

– Молодой человек, вы покупать будете? Я уже закрываюсь, – зло оборвал его хозяин лавки.

– Да… – Лёша бросил на витрину несколько купюр, и, отобрав у меня меч, завернул его в замшу вместе со вторым и пошёл к выходу. Хозяин спрятал деньги и начал торопливо открывать витрины и складывать оружие в большой сундук, подозрительно посматривая в нашу сторону.

Даже мне стало понятно, что этот торговец скупил у несведущей вдовы все по дешёвке и продавал без разбору все по одной цене.

– Почему мы не ушли в другое место? – спросила я осторожно, когда лавка была уже далеко.

– Горский не работал с перекупщиками. Его и моё заодно оружие продавалось только в Перекати и лично в руки. Он не любил их. Стервятник, – Лёша ввернул ещё одно непечатное слово, и мне стало ясно, как он взбешён.

– Домой?

– Ага, как же, – буркнул он. Я пожала плечами, стараясь идти по другую сторону от его руки, в которой было оружие.

Пока мы бодро шагали в неизвестном направлении, Леша рассказал, откуда в Перекати взялся мастер по изготовлению мечей. Его отец в свое время дружил с Исмаилом Горским, который когда-то жил и работал в Медоносце вместе со своей семьёй. Профессиональные секреты передавались из поколения в поколение, и его единственный сын должен был перенять мастерство. Когда Леша с отцом принудительно переехали в Перекати Поле, то и его друг не долго думая отправился следом. Исмаил был нелюдим и плохо сходился с людьми. Но работы его руки заслуженно признавались одними из лучших, и покупатели стали приезжать к нему и в Перекати. Оружие он ковал только на заказ конкретно под запрос и особенности будущего владельца.

Переехал он не от хорошей жизни, но и в Перекати ждали проблемы, ещё более неприятные, чем в Медоносце.

Леша их озвучивать не стал, но после этого убили его сына. Жена тяжело заболела после такой потери, и Горский, наступив на горло своей принципиальности и высокомерию, стал ковать мечи и кинжалы на продажу. И неожиданно взял Лешу в ученики, благо он постоянно крутился рядом и, чем мог, помогал безутешным родителям. С Афанасием тот прекратил общение, и сын не стал сообщать радостную новость отцу и до последнего скрывал, где и кем работает.

Оборвав свой рассказ, молодой человек, развернув замшу, велел мне взять оба клинка в руки. Я оглянулась: ноги завели нас вглубь какого-то парка. Здесь было тихо и безлюдно и немного темновато. Солнце уже более чем наполовину скрылось за горизонтом, затянутым облаками.

– Лиза! Не спи! Бери мечи. Из ножен вынь, они нужны для переноски, – подстёгивал меня Лёша. Честно говоря, настроения для активных действий уже не было, но выбирать не приходилось.

– Как ты их держишь, это тебе не кухонный нож, – он забрал у меня один и одной рукой в движении перехватил меч правильно и с неудовольствием отметил, что для него они слишком лёгкие.

– Тебе нужно научиться чувствовать его вес, – он отшатнулся назад, когда меч выскользнул из моей поднятой руки и полетел в редкую траву, – Лиза….

Лёша выругался, сжимая руки в кулаки. Его все ещё злила новость об умершем учителе.

– Ты можешь объяснять все последовательно и медленно? – осторожно спросила я, когда он выговорился и замолчал, хмуро уставившись на меня.

– Нет, не сегодня. Пойдём домой, уже стемнело, – он поднял с земли меч и завернул вместе со вторым в замшу.

Спотыкаясь о корни деревьев, мы молча вышли за пределы парка. В последних солнечных лучах весело блестела цветная черепица домов. Я опустила глаза на брусчатку ей под стать и заметила, что недавно прошел дождь. Вниз по склону дороги бежали тонкие ручейки и доблестно преодолевали препятствия в виде ног прохожих, оставляя мокрые пятна на любой обуви. В лесу дождя не было.

– Лиз, Лене ничего не говори, ладно?

– Да.

– Я жалею только о том, что не могу сейчас уехать в Перекати, – тихо, будто самому себе, проговорил Лёша и шагнул на бордюр, неловко попав пяткой в лужу на тротуаре.

Вечер и следующий день не принесли ему облегчения. Вместо того, чтобы поделиться с Леной, он погрузился в себя и пытался составлять программу обучения для меня, но пока получалось не очень. После обеда, когда жара немного спала, мы снова ушли на прогулку, но в этот раз более продумано. Лёша потянул меня зайти ещё раз в ту лавку, но как бы от этого хуже не стало. Но переубеждать его было бесполезно, от моих замечаний он только хмуро отмахивался. Плотный мужчина, который был и вчера, завидев нас, издалека рявкнул, что лавка уже закрыта.

– Я только спрошу, – пообещал мне Лёша и, не сбавляя шага, поравнялся с лавочником. Тот хотел было сбежать в подсобку, но испуганно застыл на месте и прикрыл глаза рукой.

– Что?!

– Когда умер Горский?

– Я ничего не знаю! Я не хозяин лавки и просто продаю! – мужчина отмер и попятился, вытирая лицо от выступившей испарины.

– Трус, б... Пошли, Лиз, – презрительно бросил Лёша, пальцем его не тронув.

Сегодня наш путь лежал на другой конец города. Чем дальше от дома, тем лучше. Искать поле место за пределами Медоносца большого смысла не было, да и тратить на дорогу дополнительные деньги и время пришлось бы, пешком будет ещё дольше. И на наше счастье в самом городе оказалось достаточно глухих мест в заказниках.

– Полегчало? – я первой нарушила молчание, длившееся от самой лавки. Небольшая поляна в стороне от протоптанной тропинки прекрасно подошла для наших занятий.

– Ага... Но это не значит, что я не буду тебя бить по рукам за ошибки, – Лёша загадочно улыбнулся и поднёс палец к губам: и обо всем этом ни слова Лене.

И он начал с самого простого, и объяснял максимально подробно, как для ученицы, которая ни разу в жизни не держала в руках меч. Бить не бил, потому что я пока защищаться не могу, но жёстко высмеивал ошибки, там, где мне почему-то не хватило ума их не делать.

Одному из немногого, чему он смог научить меня за тот день, так это принимать устойчивую позу и правильно держать руки, чтобы не выворачивать запястье под немыслимым углом, что на первых порах я регулярно и делала, а потом жаловалась на боль в суставах.

Кроме упражнений на запоминание основных стоек и шагов мы ничего больше не занимались, но дома я обнаружила синяки на коленях и наливающуюся тяжестью шишку на лодыжке. Именно на той, которую ломала несколько лет назад. Кое-какие мази от растяжений и ушибов нашлись у меня в рюкзаке, брошенные в рюкзак по привычке в момент скорых сборов перед побегом. И каким-то чудом мне удалось не хромать перед Леной, а ноги удобно спрятать под длинным халатом, иначе вопросов не избежать.

Столкнувшись со мной поздним вечером в коридоре у двери комнаты Сени, Лёша только хмыкнул:

– То ли ещё будет, тебе завтра выпады отрабатывать, – и спустился в гостиную, где он спал за неимением в доме четвертой личной комнаты.

Войдя без стука к Сене, я завалилась на его свободную кровать и обессиленно пробормотала:

– Сегодня заниматься не будем, я просто полежу. У тебя тут прохладно.

В слепящем свете ночника Сеня отвернулся от окна и спросил:

– Кто тебя так загонял?

– Лёша меня начал учить…

– Чему учить? – он подошел к изголовью кровати, заслоняя собой яркий свет.

– Владению мечом. Если бы у меня так не болели ноги, то я бы вытащила тебя погулять, но это не сегодня… – я прикрыла глаза, чувствуя его дыхание на своей щеке.

– Понятно, – едва ощутимо Сеня скользнул кончиками пальцев по моей скуле, щекотно задев мочку уха, и отдёрнув руку, – вы хоть растяжкой занимаетесь?

– Нет. Сразу начали с защитных поз, – больная лодыжка напомнила на себе и я, дёрнувшись от острой боли, перевернулась на правый бок.

– Напомни ему о растяжке, иначе ты можешь сильно покалечиться. Или уже. Покажи ногу, – Сеня включил в комнате общий свет и осторожно, не касаясь шишки, осмотрел лодыжку, – её нужно обездвижить и мазью какой, но это к Лене. Я могу сходить сейчас и спросить у нее.

– Не надо. Не стоить её беспокоить, сама справлюсь, – я тщетно боролась с собой, чтобы не уснуть прямо здесь, но чувствовала, но не могу встать, нога болезненно пульсировала, – можно я здесь…

– Да. Спи, – Сеня покачал головой и погасил свет.

* * *

Лёша никогда не был хорошим учителем, но сегодня превзошёл сам себя, отчитав меня еще перед началом занятия. Он пришёл в мою комнату и презрительно заметил, что я зря приплела сюда Сеню и все ему рассказала, даже Лена пока была не особо в курсе того, чем мы занимаемся.

– Я ни о чем его не просила. Просто сказала, что очень устала вчера, – оторопела я, прохромав от окна к креслу, куда уселся Лёша.

– Запомни, говорить человеку, который в тебя по уши втюрился, о том, как тебе трудно и плохо – это все равно, что просить разобраться с обидчиком, – он нехорошо ухмыльнулся, готовясь перейти к сути вопроса.

– Знаешь, что он мне сказал? Что так бессистемно может и сам с тобой позаниматься, – я не могла понять, кажется ли это ему смешным, – знаю я, чем он может с тобой заниматься!

Нет, он не шутил, а издевался. Я вспыхнула и хотела выгнать наглеца из комнаты, но лодыжку сдавил новый приступ боли, заставив вцепиться в спинку кресла и прохрипеть что-то неразборчивое.

– Теперь твои занятия будут исключительно "системными", – Лёша бросил на кровать увесистый томик, – теория фехтования. Зубри первую главу от корки до корки, завтра проверю, – он встал и вышел, не оглянувшись на меня. Наши практические занятия прервались так же внезапно, как и начались, даровав долгожданную передышку на залечивание пострадавшей ноги.

С теорией у меня складывалось получше. Все непонятные места днём мы обсуждали с Сеней, а на вечерней прогулке-занятии проверяли и закрепляли с Лёшей. К нашему взаимному удовольствию, такой подход оказался продуктивным. К своей книге я давно не подходила и перестала относиться к обучению как к нудной обязанности. Но интересней фехтование от этого не стало. Учебник внушал мне трепет и ужас непостижимостью многого из описанного там. Очень умные технические слова абзац за абзацем словно попрекали меня за невежество и временами вгоняли в уныние. Но Сеня утешал меня, что в этом ничего страшно нет, я же не собираюсь профессиональной мечницей? Да и Леша неопытен в обучении новичков.

Так незаметно прошло почти три недели, и Лёша снова начал брать на прогулку мечи и потихоньку закреплять теорию. Несмотря на более осознанное отношение, обращение с мечом давалось мне нелегко.

– Сегодня ты особенно тупишь, – раздосадовано признал Лёша, – я отойду перекурить, отдохни пока.

Не зная, как распорядиться свободной минутой, я стала рассматривать гравировку на мече и оглядываться в поисках бутылки с водой. Кусты за моей спиной затрещали, но это был не Лёша, он ушёл в другую сторону. Я обернулась и чуть не вскрикнула от изумления. Стоявшая передо мной девушка в легкомысленной розовой шляпке была очень сильно похожа на человека, который пытался убить меня.

– Люба?!

– Мы знакомы? – не поняла она и, шагнув из тени, долго всматривалась в моё лицо, – ох, бл… Это ты… Как ты выжила?

В её голосе не было ни капли былой ненависти, только лишь искреннее удивление от встречи с той, кого она считала собственноручно убитой.

– Это все Лена, она меня спасла, нашла противоядие, – я сокрушённо развела руками. Некоторое время мы молчали, глядя друг на друга, она, наконец, спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Гуляю.

Люба кивнула и уставилась на меч в моей руке.

Глава 16. Пока не попробуешь, не узнаешь

Люба спокойно и расслаблено стояла и выглядела как адекватный человек, с которым можно договориться. А её искусственно состаренные джинсы с дырками на коленях выглядели, на мой взгляд, очень забавно.

– Теперь я все поняла. Так вот почему мне так мало заплатили. Они знали, что ты выжила, и ничего мне не сказали! Не захотели больше иметь дел с неудачницей... – она смерила меня обжигающе холодным расчётливым взглядом. Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что эта странная девушка не иллюзия, и действительно стоит напротив меня, но такие джинсы я не была в состоянии сочинить.

– Но пора покончить с этим. Или умереть, или получить свои деньги, – продолжала размышлять вслух Люба, – короче, я вызываю тебя на дуэль, раз ты владеешь мечом, то на мечах....

Она вытащила из кармана какой-то предмет и бросила им в меня. К счастью, это оказался не отравленный меч, а скомканный носовой платок. Я не успела ничего возразить, как девушка исчезла так же, как и появилась.

Смысл её слов дошёл до меня только когда вернулся Леша и потребовал прекратить ковырять землю мечом и его портить. В историю с Любой он посвящён не был и слушал предысторию к сегодняшней встрече с нарастающим недоумением.

– Стоило оставить тебя одну на минуту, а ты нажила проблем себе на голову, – заключил разочаровано он, – придётся сказать Лене обо всем. Единственное, что я могу, так это обучить ближнему бою в меру твоих способностей.

Он забрал у меня меч и тихо добавил:

– Я надеялся, что не придётся...

***

Внезапное известие о случившемся повергло её в такой шок, что несчастная с час сидела не двигаясь на полу. Она случайно заметила записку из серой бумаги, которую просунули в широкую оконную щель. Почерк был Валентина, но убористей обычного, чтобы все вместилось на этом клочке.

Когда Василиса немного успокоилась, то вскочила и начала лихорадочно собираться. Ближе к полуночи прибудет повозка, которая доставит её в Медоносец, как написал Валентин. Их со знакомым схватили во время уличных беспорядков и обещали казнить, если они не выдадут своего главаря. Почему-то именно воровское уличное братство перестало быть угодно мэру Перекати Поля. Хотел ли он получать с них больше денег, чем раньше, а те не согласились? Этого Василиса не знала, но она тоже оказалась под ударом, если бы осталась в городе. Ни для кого не секрет, что она жила вместе с Валентином, и как он ею дорожил.

Что делать, если его казнят, когда она уедет? И что... Как дальше жить? Где? С кем? И главное зачем? Василису последние пару недель и без того душила депрессия, и спасал только Валентин. Он обещал, что они скоро уедут из Перекати в другое место и будут жить с своём маленьком домике, на который он тайно копил. Где находился его тайник, Василиса не знала и не могла взять с собой те деньги, поэтому уехала без них налегке. В небольшой тряпичный рюкзак влезла запасная тёплая кофта и личные вещи с документами. Ключ она оставила в щели в окне, на случай, если Валентин вернётся, у него наверняка забрали всё, когда обыскивали.

Но все же она без сожаления оставляла старый дом – холодный сырой полуподвал.

"Надейся, что в Медоносце тебя поселят не в такой же, – одёргивала себя Василиса, – если кому-то вообще будет до тебя дело"

Минуло полночь. Она зашла за угол дома, спотыкаясь на неровной брусчатке и закрывая нос платком, от уличных испарений её мутило. Повозка уже ждала в условленном месте. На таких обычно перевозили мешки с мукой, оные и сейчас громоздились друг на друге, оставляя немного места для человека комплекции Василисы. Сонный и хмурый возница не стал ей помогать взбираться на повозку и удобно (насколько позволяла ситуация) разместиться. Он молча наблюдал, и когда девушка, поджав под себя ноги села между мешками, медленно и негромко сказал:

– В двенадцать утра мне надо быть в лавке у пекаря, никаких остановок до Медоносца. Из-за вас я и так на три часа позже выезжаю.

Возражения не последовало, Василисе тоже хотелось поскорее оказаться подальше отсюда. Как вытерпеть ночь в дороге, она не задумывалась.

***

На первом этаже было обманчиво тихо и прохладно. Сбросив кеды, она позвала:

– Андрей!

– Я в гостиной, читаю, – тут же отозвался тот.

– Встречать меня не будешь? – девушка ухмыльнулась, что-то припоминая.

– Люба, ты же просила тебя не встречать и меньше чем на метр не приближаться... – грустно сказал Андрей. Он явно уже не читал, а стоял у прикрытой двери гостиной и теребил брелок вставленных ключей.

– Ну и молодец. Я тебя проверяла, – Люба быстро прошла в свою комнату, – за это я разрешаю тебе приготовить ужин.

Вчерашняя ссора поставила его на место, и он теперь безвылазно сидел с книгами у камина и с умоляющими щенячьими глазами смотрел на Любу, когда она заглядывала в комнату.

Месяц назад Андрей написал ей и представился сводным братом по отцу и пригласил Любу к себе в гости в Медоносец. Но очень быстро она выяснила, что это оказалось ложью, хотя своего отца видела только один раз на похоронах матери. А мать быстро свели в могилу некромантия и алкоголь.

Что Андрею надо было от Любы, она понятия не имела, но его небольшой домик в центре Медоносца ей нравился больше съёмной комнаты с тараканами в соседнем селе. Короткое время она позволяла ему робкие ухаживания, прекрасно понимая, что это никакие не братские чувства. А буквально вчера устроила такую головомойку, что он будет ходить по струнке, пока она не разрешит.

Никакой романтикой и не пахло. От его вечно засаленных жидких волос пахло так отвратительно, что Люба удивилась, что ее не вывернуло раньше, чем Андрей подкрался к ней вплотную, чтобы чмокнуть в щеку. Ее псевдосводный брат всегда был при деньгах, но одевался и жил более чем скромно, но не отказывал ни одной просьбе Любы.

И внезапная встреча с Лизой Любу очень обрадовала. Хоть какое-то развлечение в этой трясине. И если она сможет завершить начатое и привезти доказательства того, что миротворец убит окончательно, то получит столько денег, что сможет уехать далеко отсюда к морю, например, и начать жить заново. Оставить полуголодные юношеские годы и унизительные наёмничьи и навсегда закрыть эту страницу. Можно ещё выучиться на кого-нибудь, найти хорошую работу и остаться в том месте до конца жизни. Но все это были мечты, потому что Люба не знала, как нужно убить Лизу, чтобы и в этот раз её не спасла подружка-целительница. И сделать это будет непросто, она ощутила, что противница уже не та неопытная простушка, которая надеется на удачу и только. Через неделю, не раньше, Лиза назначит ей время поединка. А пока есть время найти и изучить новые яды, для которых ещё не придумали антидоты, а Люба знала, что такие есть.

***

О случившемся нужно было срочно рассказать Лене. Но Лёша мялся весь вечер, понимая, что ему достанется, когда она узнает о тайных занятиях на мечах. Но у меня был такой потрясённо-расстроенный вид, что вопросы посыпались сами, и отвечать на них пришлось горе-учителю.

Подруга изо всех сил старалась сохранять спокойствие и не ругать нас, что на середине пошла выпить воды и вернувшись присела на кресло, обхватив руками голову.

– Я не знаю, что с ней теперь делать. Хоть самой вызывать эту ненормальную на поединок и потом прятаться в деревенской глуши за убийство. Отложим разговор на завтра, мне сейчас нехорошо, – Лена прижала руку к груди и встала. Лёша рванул её проводить до комнаты, но та с усмешкой заметила, что до уборной сама дойдёт. И обратно тоже. И руки лучше с её плеч убрать.

Когда она ушла, мы молча стояли напротив друг друга и слушали, как шумит смываемая в туалете вода.

– Такой реакции я не ожидал, – осторожно заметил Лёша, – что с ней?

– Может быть, беременна? – в шутку предложила я.

– Не шути так, – он помрачнел и вышел на улицу прогуляться.

Я немного просидела в кресле, теребя бахрому на подлокотнике и подумала, что надо бы зайти к Сене и узнать, что он думает о Любе. Но эти размышления прервал голос Лены:

– Зачем ты ему сказала?

– Что? – я повернулась в сторону коридора, – а-а...

– Теперь он меня достанет с расспросами, – она подошла ко мне и добавила со сложной смесью паники и удовольствия в голове, – я не планировала детей ещё лет десять. Но раз уж случилось... Мать говорила, что после моего рождения её сила резко скакнула вверх. Но, может быть, это произошло из-за того, что она больше стала заниматься... Но пока не попробуешь, не узнаешь.

Она развела руками и погрозила мне пальцем:

– Только Лёше ничего не говори. Думает, что в нашем примирении виноват он. И он ведь прав...

Лена пожелала мне спокойной ночи и заметила, что завтра нужно будет связаться с Вероникой Николаевной и попросила напомнить об этом в случае, если она забудет. И посетовав на рассеянность в последнее время, ушла спать.

А я резко передумала говорить сейчас с Сеней о Любе. По крайней мере до завтра пока не будет готово решение, что делать. Иначе к Лене добавится ещё один претендент на поединок.

***

Когда Василиса проснулась, было не меньше шести утра, по крайней мере солнце уже взошло. Несмотря на все потрясения вечера она уснула так легко, что и сама не заметила. Ног она не чувствовала и побоялась шевелиться, пока ничего не болело, впереди наверное ещё часа четыре пути.

Возница заметил шевеление и, не оглядываясь, бросил Василисе небольшую холщовую сумку, в которой оказалась вода и несколько кусочков хлеба. Но девушка пока не хотела есть, а через некоторое время и не смогла бы – вестибулярный аппарат был на пределе. И скоро они съехали с широкой дороги на мягкую грунтовую с указателем "Медоносец", что не могло не радовать. Въезд в сам город Василиса проморгала, глубоко задумавшись об их с Валентином судьбах, и заметила, что поля сменились домами, когда они подъехали к лавке, которой предназначалась мука.

Спрыгнув на землю, она еле устояла на ногах. Девушку поддержала высокая плотная женщина в свободном синем платье в пол. Василисе с высоты её роста казались высокими очень многие, по сравнению возницей, которому она доставала до плеча, рассмотреть на лицо незнакомки она не смогла.

– Вы Василиса от Валентина? Я Хинна, хозяйка пекарни. Проходите, отдохните здесь, – женщина провела её мимо кухни в небольшую светлую комнату с небольшим диваном и парой стульев.

– У вас есть знакомые в Медоносце? – продолжала свой монолог Хинна, вытаскивая из кармана передника булочку, завёрнутую в бумагу.

– Только Лиза, если она ещё в городе, – Василиса с благодарностью приняла пищу, – знаете, она миротворец.

Кажется, этого говорить не стоило, но хозяйка кивнула, не задавая лишних вопросов.

– Я могу передать ей записку от вас, а если будет нужно, то и проведу к ее дому, – спокойно ответила Хинна. Гостья кивнула, слегка поражённая осведомлённость булочницы.

Также она добавила, что они с Вероникой давние подруги, но Василиса понятия не имела, о ком она говорит и просто кивнула.

Василиса долго сидела над запиской, пытаясь решить, что стоит писать в ней, о что нет. То, что она в Медоносце по острой необходимости? Пожалуй, да. Про Валентина сейчас писать не стоит. Она расскажет о нем при встрече, Лиза обязательно захочет встретиться с ней.

***

Рано утром к нам пришла Вероника Николаевна. Она уже была в курсе происходящего, в том числе и о моих успехах с мечами. Она сразу запретила кому бы то ни было вмешиваться в эту историю с поединком, но и не питала иллюзий относительно моих способностей и вероятности успеха. Отозвав Лену на пару слов, Вероника Николаевна попросила оставить нас с ней одних для короткой беседы.

– Лиза, я понимаю, что задача кажется непосильной, – она тщательно подбирала слова, – но ты должна прислушаться к себе и до конца постичь себя, и дар миротворца защитит тебя. Не знаю как, но он это сделает. У вас ещё есть время, чтобы найти к нему ключик, и это примерно неделя.

Я понимала, что это верх бестактности, но всё же задала вопрос:

– Что случилось с моей мамой? Почему дар не спас её?

– Ты второй спрашиваешь меня о маме. И второй раз я уклонюсь от ответа. Но скажу, что ситуация не была под контролем. А Насте не хватило чуда, не хватило времени и веры в себя. А мы не смогли её защитить, – Вероника Николаевна изменилась в лице так сильно, словно переживала тот момент смерти моей мамы снова и снова. Я сжала ее похолодевшую руку, лежащую на столе, в знак поддержки.

– У тебя все это есть. Я не могу сказать, что ты сильнее ее. Ты психически и эмоционально стабильнее её и сможешь подчинить своей воле силу дара. И тебя окружают люди, которые готовы тебя учить и поддерживать всегда. И любить любой. А любовь – мощная сила, которую нельзя недооценивать. Позволь этому человеку больше тебе помогать, откройся ему, – собеседница разглядывала наши сплетённые руки, избегая смотреть мне в глаза. Непросто об этом говорить, когда и собственная история была довольно драматичной. Она хотела её рассказать, но не могла подобрать слов, и открыла мне свои мысли.

Вероника Николаевна никогда не делала тайны из того, что пожизненно и фанатично была увлечена историей в любимых формах. Об этом знали и коллеги, и друзья. И её возлюбленный тоже. Но он почему-то думал, что это временно и пройдёт, когда у них будет семья. Но девушка сразу предупредила, что из всегда будет трое: он, она и история. Но он продолжал верить, что с появлением детей что-то изменится, что его дама сердца забросит свои древние свитки. Нет, ничего не изменилось. И Вероника Николаевна осталась незамужней с двумя детьми. А он ушёл, так и не поняв, что был не в силах изменить её, а менять нужно было своё отношение, если действительно любишь. Правда, ушёл не навсегда и помогал с детьми, а потом и вовсе предложил им пожить у него, когда они выросли. Так Вероника Николаевна снова осталась одна спустя почти двадцать лет, и никто больше не мешал ей заниматься историей. В её случае любовь всей жизни была одна, и не к этому человеку.

От молчаливого сидения напротив друг друга нас отвлёк шум в соседней комнате, мы сидели с чаем на кухне.

– Что случилось? – я приоткрыла дверь и выглянула в гостиную. Кажется, у нас была гостья, и она очень хотела увидеть меня. Вероника Николаевна поднялась вслед за мной и ахнула от удивления. На пороге почти в коридоре стояла высокая женщина в темно-зелёном плаще со скрещёнными на животе руками и отказывалась говорить о том, почему почтила этот дом своим присутствием.

– Хинна, здравствуй! Проходи. Ты к Лизе? Вот она, – Вероника Николаевна мягко взяла меня за плечи и провела в центр гостиной.

– Да, Вероника, я помню, ты говорила, как она выглядит, – Хинна шагнула ко мне и протянула мягкий наощупь конверт из пожелтевшей бумаги. Содержимое короткой записки меня сильно встревожило. Подошедшая Лена заглянула через плечо и тоже не обрадовалась.

– Где она сейчас? – тихо спросила подруга, – она нездорова?

– Не знаю, мне не жаловалась. Только худая больно, ей надо хорошо кушать, – сокрушённо признала наша гостья.

– Василисе есть где жить в Медоносце? – Лена начала искать свою сумку в куче вещей на одном из кресел.

– У меня поживёт, – просто сказала Хинна, – уж я её хорошо кормить буду. Но я вас к ней не пущу, пусть поспит ребёнок, всю ночь в дороге провела.

Не найдя сумки, Лена выпрямилась и строго посмотрела на Хинну:

– А вечером мы сможем с ней увидеться?

– Да, – коротко кивнув Веронике Николаевне, она исчезла так же как и появилась.

Через пару часов ушла и Вероника Николаевна, оставив мне после себя тягостное чувство, от которого веяло ледяным дыханием смерти. Или воззвать к силе миротворца и победить, или не найти точки опоры и умереть, болезненно проживая последние дни перед поединком. Второе меня совсем не устраивало. Но что есть эта сила? Уже пора поверить, что она в самом деле есть.

Сеня сказал, что ему уже бояться нечего и хотел утащить меня на прогулку, но я затянула нудную песню о своём непонятном предназначении.

– Лиза, тебе надо вернуть свой цвет волос, – просто сказал он, не делая попытки возразить. Слабо понимая, как это поможет, я пожала плечами и спустилась в ванную; мы сидели в верхней чердачной комнате.

Никаких заклинаний произносить не нужно, только лишь пожелать вернуть так, как было. Не очень верилось, что наложенный Вероникой Николаевной морок будет повиноваться мне. Я налила в кувшин прохладной воды из-под крана и, наклонившись над раковиной стала мочить волосы. Ничего не происходило до того момента, как кувшин почти опустел. Последние капли окрасились в темный цвет и, быстро смешавшись с другими в водовороте раковины, исчезли.

Отжав волосы, я повернулась к зеркалу и изумлённо застыла. Вместе с рыжими волосами вернулись и веснушки и снова знакомо облепили щеки и нос. Сами волосы, казалось, стали короче, по крайней мере, сохли быстрее. Но я возилась с ними пятнадцать минут, не меньше.

Когда я вернулась обратно в комнату на чердаке, Сеня встал и с нескрываемой радостью в голосе признался:

– Я очень скучал по твоим волосам.

Я смущённо улыбнулась и подошла к нему на расстояние вытянутой руки. И он, все угадав без слов, сам меня обнял, сжав так крепко, что я почувствовала, уткнувшись носом, какие у него жёсткие ключицы.

Сеня взъерошил мне волосы на затылке и накрутил пару прядей на пальцы, словно любуясь и рассматривая их на свет, лившийся из узкого проёма открытого окна. Через матовые стекла он не проникал.

Наконец наигравшись с волосами, Сеня оставил их в покое. Я почувствовала касания его холодных пальцев на шее и подбородке.

– Я не закрыла дверь, – кожа отзывалась теплом, расходящимся волнами по всему телу, задевая тонкие струны где-то внутри. Я заставляла себя не вздрагивать и стоять спокойно, насколько это возможно, но ноги непонятно почему становились ватными.

– Плевать. Леша сюда не заходит. Ты не замечаешь, что Лена устраняется от опеки над тобой? – Сеня крепко взял меня за плечи, видя, что я еле стою, и заглянул в глаза.

– Замечаю, – прошептала я, отворачиваясь и чувствуя сильное биение своего сердца и комок, подступающий к горлу.

– И я не делаю ничего, что можно скрыть, – он посадил меня в кресло, будто опасаясь, что я сейчас упаду в обморок, и распахнул окно пошире.

Когда мне стало лучше, Сеня сказал, что мы сейчас пойдём гулять. Надоело прятаться. Через несколько дней поединок с Любой, какая уже разница, раз она заодно с теми людьми, которые хотели убить меня и Сеню. Сейчас нас никто не тронет, по крайней мере он так думает.

– Как давно я не был на улице! – молодой человек с удовольствием вдыхал свежий воздух в лесистом парке, который находился недалеко от дома.

– С того дня, как мы здесь живём, – добавила я и запрокинула голову, рассматривая кроны деревьев, которые качались на ветру, бродившем высоко над нами. Здесь внизу было полное безветрие. На улицах Медоносца было душно и пахло горячими камнями мостовой и сухой травой газонов. В парке было легче дышать и вполне комфортно находиться в тени под раскидистыми ветвями. Все вокруг дышало покоем, и Сеня держал меня за руку и вёл по дорожке куда-то вперёд, вглубь парка. Изредка на дороге попадались пустующие лавочки – в это время мало кто гулял. Тишина разбавлялась непрерывным и тихим щебетом птиц где–то наверху, недалеко от своих гнёзд, которые можно было разглядеть невооружённым глазом.

Между деревьев мелькнула и начала приближаться знакомая фигура. Я узнала нашу сегодняшнюю гостью Хинну. Её крошечная спутница казалась совсем девочкой рядом с этой статной дамой. Василиса?

– Василиса! – выпустив руку Сени, я побежала по редкой траве, едва не врезаясь в деревья.

Они остановились и подождали, а Сеня, ничего не спрашивая, побежал за мной.

– Лиза? – это действительно была она. Я обняла Васю и сразу отметила, как она похудела с нашей последней встречи. Лицо потеряло часть кукольного очарования и, заострившись, казалось взрослее. А тонкое льняное платье, явно скроенное её рукой, сидело будто не по размеру. На плечи был наброшен шерстяной платок, хотя на улице было очень тепло, даже жарко.

Хинна скупо кивнула мне в знак приветствия и подозрительно взглянула на Сеню, который не выходил утром из своей комнаты и её не видел.

– Это Сеня, он со мной, – быстро сказала я, не убирая рук с напряженных плеч Василисы, – что–то случилось?

– Да. Я не хотела писать в записке, чтобы не пугать вас, – вздохнула девушка. Хинна отошла, чтобы не мешать нам поговорить, – у нас в Перекати массовые беспорядки и столкновения с властями. Из–за чего не знаю, но братство воров выступило первым. Валентин вместе с ними. И их схватили…

Василиса поникла и, помолчав, продолжила:

– Он попросил меня уехать в Медоносец, чтобы….

Видимо, она в первый раз рассказывала о произошедшем и не могла подобрать правильных слов.

– Чтобы не подвергать тебя опасности, – подсказала я.

– Да. И меня могут использовать для давления на него. В Медоносце меня смогут защитить?

– Конечно детка, тебе не о чем беспокоиться, я уже говорила об этом, – Хинна внезапно возникла за спиной у Василисы, – Медоносец неофициально, конечно, но считается главным городом измерения, и все важные решения без него не принимают. В Перекати не посмеют никого казнить без одобрения от нас. Медоносец не раз пресекал беспредел их властей.

Я убрала руки за спину и невольно отступила назад под грозным напором Хинны. Она не была довольна тем, что мы раньше положенного увиделись и поговорили с Василисой. И от меня не укрылось то, что эта суровая с виду женщина сильно привязалась к ней меньше чем за день и всячески оберегала, в том числе и от нас.

– Лиза, – Василиса понизила голос, и я слегка наклонилась к её лицу, – я друг поняла, что люблю его. Если умрёт он, то умру и я, – она порывисто меня обняла, словно давая понять, что нам пора прощаться до завтра. Помахав Сене рукой, девушка догнала быстро удаляющуюся Хинну.

Мы постояли ещё немного, глядя им вслед и двинулись дальше по своему непредсказуемому маршруту.

– Ты слышал, что она сказала? – невольно вырвалось у меня.

– Да, конечно, – Сеня подхватил меня под локоть.

– А ты любишь меня? – я убрала его руку со своей и остановилась, ощущая, как к лицу приливает кровь.

– Да, – он коснулся моего подбородка, точно желая увидеть мои глаза.

– Ты уверен? Я должна знать точно, – мне стало стыдно от своих слов, – и ты будешь со мной как с миротворцем не смотря ни на что?

– Это единственное, в чем я уверен, когда мир вокруг рушится и меняется, – Сеня сильно сжал мои плечи и отчаянно, но непоколебимо твёрдо поцеловал меня. Так отчаянно и страстно, что случайно прикусил мне губу. Это был первый и самый нелепый, но искренний поцелуй в моей жизни.

– Прости, я не хотел, – кажется, ему ещё никогда не было так неловко за свои импульсивные действия.

– Ещё как хотел! – через силу пошутила я, сплёвывая кровь и ощупывая нижнюю губу пальцами, – но больше так не делай, в следующий раз по зубам дам!

Теперь он больше не боялся проявлять свои чувства в полной мере и был уверен, что мне не безразличен. Меня окатило сбивающее с ног чувство эйфории так сильно, что на мгновение закружилась голова. Это произошло совсем не так, как я представляла, без романтического лоска, под гнетом которого я ощущала себя великовозрастной дурой, которая знает про поцелуй только то, что в нем участвуют губы. Оказалось, что не только губы…

– Я пойду с тобой на поединок с Любой, – сказал Сеня после долгого молчания и плутания по парку на обратном пути.

– Этого не нужно делать. Она и так непредсказуемая, а если и тебя увидит… Со мной пойдёт Василиса. Не спрашивай почему, я не знаю. Увидела её и поняла это, – не стоило добавлять, что это сила миротворца мне подсказала. Словно какое–то раздвоение личности. Одна небольшая и незаметная часть меня словно нашептала второй, что надо делать.

С этого момента и до поединка я уже не сомневалась, внутренний голос поможет мне победить в любом случае и теперь осознала, что он был со мной всегда. И в семь лет, и в тринадцать, но едва заметной тенью. Словно голос интуиции, но который не ошибается, потому что знает точно.

На всех немногочисленных занятиях с мечом теперь присутствовала Лена. Лёша в открытую не ругался, но когда бил плашмя и попадал по незащищённой части тела, то я точно знала, что там будет синяк, который пройдёт ещё нескоро. Далеко мы не продвинулись, лишь изучили защитные позы и наработали реакцию, что я теперь могла худо–бледно, но отбить почти любую атаку, и с последнего занятия накануне поединка ушла без свежих синяков. У нас с Сеней все получалось гораздо лучше, и он шутил, что целоваться не мечом ворочать.

Василиса порывалась меня расспросить, как нам спасать Валентина и нужно ли связываться с мэром города. Но я отговаривалась грядущим поединком, прямо говоря, что никто не знает, чем он закончится. И Хинне нельзя было рассказывать, что её подопечная будет присутствовать на поединке.

***

Кажется, я на выпускных экзаменах в школе волновалась больше, чем перед грядущей встречей с Любой. Лена не находила себе места, беспокойно ходила, почти что металась по гостиной, раскачивая внешне спокойного Лёшу, который теперь мрачно посматривал на часы и ждал, пока я соберусь и спущусь, чтобы сопроводить нас с Василисой. Местом встречи была назначена та самая опушка, где мы с Любой случайно повстречались, но без посторонней помощи я бы сама её не нашла.

Перед выходом я проскользнула в чердачную комнату, где ждал Сеня. Он поманил меня к окну и стал рядом так близко, что я не сразу сообразила, что надо выглянуть на улицу. На крыльце переминалась с ноги на ногу Василиса в тёплой кофте в этот раз одетая по погоде. В это раннее утро было очень прохладно.

– У нас минута, и Лёша пойдёт тебя торопить сам, – тихо сказал Сеня, глядя тоже глядя на Василису, – все ждут тебя.

И не давая мне опомниться, поцеловал на прощание. Теперь к лёгкой тревоге примешивалось новое непонятное чувство, что я вдруг поняла, для чего вообще–то нужен поцелуй и что должно следовать за ним у нормальных влюблённых людей.

– Не знаю, что именно ты сделал, прибереги это для более подходящего момента. Но лучше бы ты меня покусал, я была бы злая, и точно уделала бы Любу! – я смущённо поправила куда–то съехавшую широкую лямку майки и набросила на плечи ветровку.

– В следующий раз сразу говори чего хочешь, – Сеня в упор посмотрел на меня и добавил, – я хотел сказать что–то ободряющее, но вышло совсем не то. В общем… Это импульс любви. Тебе подвластно все. И меч, и смерть, и все стихии. И теперь я вижу, что у Любы нет ни одного шанса на победу…

– Спасибо, – я прервала его, – но мне действительно пора.

– Возвращайся скорее, – он улыбнулся, но его настроение выдали опущенные кончики губ.

Я шагнула к плотно закрытой двери.

– Лиза!

– Что, – моя рука замерла на ручке.

– Ты ничего не забыла?

– Что? – я с неохотой обернулась.

– Меч.

Меч с немым укором валялся у окна, где я его выронила.

Глава 17. "Дар небес"

Погода не обещала ничего хорошего. Казалось, она пытается нас отговорить от поединка, поливая мелким дождём и осыпая первыми рано облетевшими жёлтыми листьями. Но я не боялась, словно знала, что сегодня не умру как и в ближайшие несколько лет. Не все разделяли моего оптимизма. Мы с Василисой шли впереди, а Леша чуть отставал и показывал дорогу, и угрюмо нёс мой меч.

– Вас ждать? – он остановился в нескольких шагах до деревьев, скрывающих опушку.

– Нет, обратно сами дойдём. И неизвестно насколько это затянется.

Леша коротко кивнул и, вдруг положив руку на моё плечо, наклонился к уху и тихо сказал:

– Удачи, Лиза. Всё ты можешь.

– Спасибо, – я сжала рукоять меча и ощутила, как в утреннем лесу до мурашек холодно. Василиса без восторга глядела на сплошь мокрую от росы траву, которая устилала всю опушку и вздохнула. Проводив Лёшу, мы осторожно осмотрели ее по периметру и не нашли скрытых ловушек, которые могла поставить Люба, но обошлось.

Она пришла минут через пятнадцать и явно никуда не торопилась. Действительно, я же не сбегу... Люба слегка насмешливо посмотрела на Василису:

– Это твоя новая подружка?

– Да, – я не особо вслушивалась в то, что она сказала, – у меня только один вопрос и можем начинать.

– Пожалуйста, – она развела руками и обнажила свой меч, отмерив расстояние в пять шагов от меня.

– Ты знала, что я миротворец?

– Конечно. Это было указано первой строчкой в моем контракте. Только мечи без магии?

– Да, без проблем, – я не знала, зачем про это спросила и указала Василисе, где лучше встать для её безопасности.

– Надо относиться к смерти проще, я убью тебя быстро и не больно, – с притворным участием сказала моя противница и атаковала первой.

Как Леша и советовал, я заняла позицию глухой обороны, с честью отразив первые выпады Любы, но вскоре заметила, что она не так хорошо владеет мечом, как хочет показать. Видно, кидать отравленные кинжалы у неё получается лучше. Наш поединок длился не дольше пяти минут, но я вдруг начала уставать, хотя раньше такого не случалось. Леша посвятил занятиям на выносливость, по моим меркам, неприлично много времени. Сначала я не предала этому значения, но скоро боль в напряжённых мышцах спины начала тянуть меня назад и заставила разорвать дистанцию, чтобы немного отдышаться, грудь тоже что-то сдавливало. Наши с Любой глаза встретились, и она довольно улыбнулась, будто знала, что со мной.

– Ты применяешь магию! – внезапность этой догадки пригвоздила меня к стволу ближайшего дерева. Одеревеневшими от боли руками я пыталась удержать меч и не выронить его.

– Что? Ты бредишь!

– Это нарушение правил, так нельзя, – ее издевательское пренебрежение ранее оговорённого условия сильно злило. Пожалуй, это меня и спасло. Сбившее дыхание начало выравниваться, будто воздух начала поступать не только в легкие, но и через каждую клетку кожи.

– Я должна была подстраховаться на всякий случай. Отравленные ножи припасла, кстати, – Люба выпрямилась, воткнув свой меч в землю, где он и остался до конца поединка.

Я мотнула головой, словно сбрасывая с себя липкие путы ее заклинания, и расправила плечи, ощущая необыкновенный прилив энергии, кажется, что готова была взлететь, если бы умела.

– Хочешь с магией? Будет тебе магия.

Я не могла нащупать краёв той силы, которая наполняла меня, все прибывая и прибывая. Люба встревожилась, но доставать свои ножи не спешила, видно, не желая пока пачкать руки. Такой магии она ещё не встречала и вряд ли представляла, что такое во власти человека. Тень, таившаяся во мне семнадцать лет, обретала форму и становилась полноценной и частью меня.

– Покушение на жизнь миротворца – это преступление, которое карается смертной казнью, – я начала говорить в неественной тишине пробуждающегося леса, – в твоём контракте об этом не было, не правда ли?

– Не было. И что? – Люба не до конца осознавала серьёзность моих слов и будто не видела, что со мной происходит. За спиной испуганно пискнула Василиса, которая сразу поняла, к чему я клоню, и вряд ли хотела быть свидетельницей убийства.

– Ты не понимаешь, что я сейчас сделаю?

– Убьёшь меня? Со своими врагами миротворец разбирается сам? – хихикнула Люба, как будто в этом было что-то смешное.

Нет, конечно нет...

Моя противница молчала, ожидая ответа, но я больше болтать с ней на собиралась. А то испугается и сбежит, лови ее потом. Шли минуты, ничего не происходило. Точнее так казалось Любе. Она хотела открыть рот чтобы выплюнуть очередную колкость, но случайно посмотрела на свои руки. От кончиков пальцев к плечу поднималось непонятное голубоватое сияние. Девушка хотела его стряхнуть, но не смогла и попятилась назад, словно это могло ей помочь. Свет шёл будто из-под кожи. Заполнив руки полностью, он померк и перетёк в шею, и начал распространяться по всему телу.

– Что это?! – с лёгкой паникой в голосе она ощупала свою шею, оставляя пальцами красные следы на меловой коже.

– Не знаю... – я не успела договорить и заметила какое-то движение краем глаза. Ко мне подбежала Василиса, но не осмелилась мешать и замерла в двух шагах за правым плечом.

– Что ты делаешь, сука?! – Люба рванулась за мечом и сделала резкий выпад в сторону Василисы. Я успела только вытянуть руку, защищая ее. Все произошло очень быстро. Металл легко рассёк тонкую ткань куртки, брызнула кровь. Люба вскрикнула и выронила меч, и упала сама. От сильного удара и боли я тоже еле удержалась на ногах и, борясь с тошнотой, рассмотрела рану на внутренней стороне предплечья. Кость не была повреждена, но мышца, на которой остался глубокий порез, сильно кровоточила.

– Вась, у тебя есть, чем пережать? – голова слегка кружилась, а во вту появился металлический привкус крови.

Девушка закивала, держа наготове шарф и дрожащими руками как могла сильно перевязала рану, чтобы остановить кровь.

Пока мы копались с перевязкой, Люба оклемалась, вскочила и теперь с ужасом смотрела на меня.

– Я наказываю тебя за твои преступления и забираю у тебя способность к магии, – я едва взглянула на нее и осторожно пошевелила пальцами повреждённой руки. Но пальцы перестали слушаться, а это моя правая рука! Что же, обойдусь левой.

– Это невозможно! Она дана мне свыше!

– Я знаю одного человека, которому магия была дана "свыше", а потом она сама куда-то пропала. Твой дар без хозяйки не пропадёт. Не заливай мне про невозможное.

До Василисы внезапно дошло, зачем я взяла ее с собой на поединок и она тихо выдавила из себя:

– Лиза! Ты все знала!

– Нет, я не знала, это мне дар подсказал, – грустно улыбнулась я, наблюдая, как Люба белеет, растерянно оглядываясь и не веря, что это не сон, и все происходит наяву.

– Это невозмо... Я... Я не верю тебе!

– Проверь, – я безразлично пожала плечами.

Девушка попятилась на несколько шагов назад и зашевелила губами, произнося заклинание. Она подозрительно посмотрела на меня, но ничего не происходило.

– Что.... Зачем.... – ее начала бить дрожь, а ноги снова подкосило.

Мы с Василисой несколько минут с отвращением смотрели, как Люба лихорадочно повторяет вслух свои любимые заклинания, но тщетно. Ее метущийся разум душила неумолимая и всепоглощающая истерика. Так глупо потерять самое важное в жизни.

– От себя я тебя наказала, но могу ещё и сдать властям Медоносца, свидетелей твоих преступлений предостаточно. А они точно знают, что с тобой делать. И казнь это меньшее, что может тебя ждать, – я не могла не подлить ещё масла в огонь.

– Что тебе надо от меня! – прокричала Люба, пытаясь унять слёзы, которые лились сами собой и заливали лицо.

– Пароли и явки твоего заказчика. И можешь катиться из города с глаз долой, – я словно слышала себя со стороны и удивлялась холодной расчётливости этих рассуждений.

– Я все расскажу тебе… – тяжело проронила она пополам с всхлипами, рвущимися из горла.

Я только кивнула, ощущая, как сила покидает меня, и возвращается мокрый от дождя мир вокруг. Василиса поддержала меня за здоровую руку.

Теперь Люба не пыталась язвить и юлить, все это было бесполезно. Специально я её не пугала и не говорила ничего лишнего. Словно в трансе, она написала адрес и как найти заказчика в своём же блокноте черной ручкой и вырвала лист, заметив, что этот блокнот ей ещё нужен. Да и меня и не интересовало остальное содержимое оного.

***

Через несколько минут мы с Василисой уже выбирались из леса, каким-то чудом заблудившись.

– Она не могла тебя обмануть? – девушка нарушила мертвенное молчание, тянувшиеся с ухода с опушки.

– Нет. В такие минуты не врут. Как на смертном одре. Ее магия умерла, чтобы потом возродиться в тебе. Это не быстро, несколько дней точно, поэтому не беспокойся, – я задумчиво изучала испачканный кровью листок из блокнота Любы. Значит, он живёт в Перекати. Нам будет как раз по пути и спасать Валентина, и искать встречи с моим недоброжелателем.

– А про смертную казнь? – заикнулась Василиса.

– Вот это я выдумала, но обязательно предложу властям Медоносца ввести уголовное наказание за покушение на миротворца. Правда, этим законом можно будет воспользоваться только раз в сто лет, или как там часто появляется миротворец?

– Понятно. Ты так убедительно говорила, что ни на минуту не усомнилась, что все это правда, – с облегчением улыбнулась подруга, – как твоя рука?

– Пока на месте. Вот Лена обрадуется, когда её увидит…

Глава 18. Любовь Валентина

Город начал просыпаться, и Василиса хотела зайти в лавку к Хинне, но я напомнила, что вид окровавленной руки может её только напугать. Накинутая на плечи куртка скрывала оную достаточно для того, чтобы люди не оборачивались нам вслед, надо было как можно скорее добраться до Лены, настолько опасной была рана, я судить не могла.

Но все прошло спокойней, чем я предполагала. Подруга только порадовалась, что я осталась жива, и занялась раной. Эту реакцию можно было связать с тем, что она в кои-то веки начала заботиться о себе, особенно о своем эмоциональном фоне. Излишние переживания только вредили гипотетическому ребенку. Да и самой Лене, которая по прибытию в Медоносец была буквально на пределе и могла на ровном месте, не стесняясь никого, залепить Лёше пощечину или накричать на него.

Вместе мы пытались продумать следующие шаги и не забыть о Валентине. А Василиса была живым напоминанием и хвостиком ходила за мной везде. Но долго думать не пришлось, Вероника Николаевна уже все решила, в том числе и то, что в опеке я больше не нуждаюсь. Мы с Леной не сразу поняли, что это означает, но Вероника Николаевна отозвала её в сторону и ещё раз повторила.

– Лиза, мы теперь свободны друг от друга. Я больше не твоя опекунша, можешь отправляться в свободное плавание с кем считаешь нужным, – с едва заметной горечью сказала подруга, когда все разошлись по своим делам, и мы остались одни в комнате.

– Так быстро?

– Быстро? Я надоедаю тебе с начала июня, а сейчас уже август. И правда быстро, – Лена загнула три пальца и вздохнула, – ты была моим смыслом жизни все это время. После таких потерь я думала, что с ума сойду, да ещё и без Захара.

Я хотела пошутить, но смолчала и ободряюще обняла ее. За такое короткое время она стала для меня больше чем подругой. Это отношение было сродни тому, что испытывают к своим детям или к единственным возлюбленным. Часто Лена с материнским рвением носилась с математически выверенным планом по обучению, а в первое время, словно ревнуя, шпыняла Сеню по любому поводу. Со временем планы стали гибче, да и с Сеней они подружились.

Мы с Леной до поздней ночи сидели в гостиной в полной тишине, словно предчувствуя скорую разлуку. Часы на камине тихо стучали.

– Лен, ты это... Леша очень старается, – шепотом сказала я.

– Я знаю, – она рассмеялась чуть ли не в полный голос, – пойдем спать, а то у тебя завтра важная встреча с мэром.

– Что?! Почему я узнала об этом только сейчас? Я никогда не встречалась с официальными лицами.

– Не переживай, он тоже никогда не встречался с миротворцами.

* * *

Освободив Лену от опекунских обязанностей, Вероника Николаевна на короткое время сама взяла шефство надо мной. Именно она организовала встречу с мэром.

Здание мэрии находилось в новой части города и выглядело очень современно с большими окнами и цветными вставками-панелями на светло-сером камне основания. Внутреннее убранство походило на добротный офис с удобными диванами для посетителей и кулерами с водой.

К стойке регистрации я подошла одна, Вероника Николаевна осталась ждать у окна, завешенного вертикальными широкими жалюзи.

Имени и фамилии хватило, чтобы девушка нашла меня в списке гостей и направила на третий этаж в 300 аудиторию.

Я не знала, будет ли сам мэр или его представитель, и нейтрально поздоровалась с высоким мужчиной, почти забежавший в комнату через пару минут после меня.

– Здравствуйте! Это вы Елизавета? – он жестом пригласил меня к пустому столу у окна, – очень приятно, Федор Леонидович Артон, мэр города Медоносца.

Он заметно волновался и теребил в руках простой карандаш, который зачем-то принес с собой.

– Да, это я, – кресло у стола было очень широким и большим для меня, и я присела на краешек, чтобы не провалиться назад.

– Мне передали, что вас несколько раз хотели убить. Это правда? – мэр был человеком средних лет с лёгкой едва заметной сединой на светлых вьющихся крупными локонами волосах.

– Да, хотели. Но меня пригласили не для того, чтобы это узнать, верно?

– Конечно. Вероника вам все рассказала?

– Не обо всем, но о многом.

– От меня требуется ходатайство на освобождение одного человека в Перекати Поле? Я вам его сейчас выдам, – мэр достал из толстой папки, которую принес с собой, бланк с гербовой отметкой Медоносца на светло-голубой бумаге, – в чем его обвиняли?

– Он, как и многие, вышел на улицу на протест, но толпу разогнали, а его арестовали, – я передала слова Василисы.

– Опять что-то происходит, придется вмешаться, – сокрушенно вздохнул Федор Леонидович, – вы очень похожи на свою маму, мы с ней были знакомы.

– Спасибо, – в последнее время все поражаются моей бестактности, поэтому я не стала задавать ему вопрос, на который не ответила Вероника Николаевна, – мне говорили, что надо представиться мэру...

– Да. Миротворец не является официальным лицом, но имеет очень много полномочий. Я подарю вам буклет, где все описано, не торопитесь, изучайте. И Вероника всегда вам поможет, – мэр закончил писать на бланке и встал, давая понять, что аудиенция подошла к концу. У него был крупный почти каллиграфический почерк. Печать на бумаге была поставлена заранее, – желаю удачи в этом нелёгком деле.

Федор Леонидович проводил меня до лестницы и, попрощавшись, удалился по своим делам.

Когда я вернулась на первый этаж, Вероника Николаевна ходила вдоль окна и поглядывала на часы. Неужели, мы с мэром так долго беседовали? Оказалось, что она опаздывала на свою личную встречу, так как ожидала, что он только подпишет бумагу для Валентина и на этом все.

– Ну как?

– Хорошо. Мне показалось, или мэр не женат? – этот странный вопрос выскочил сам, я обычно не имею привычки интересоваться чужой личной жизнью.

– Тебе не показалось, – она рассмеялась, выводя меня на улицу, – Федор пытался ухаживать за твоей мамой, несмотря на то, что Петр находился с ней постоянно и везде.

– Понятно, так вот почему от так странно на меня посмотрел. А мэр он хороший?

– Не хуже предыдущего. Медоносец был и остаётся лучшим городом измерения по мнению большинства всех людей, которые сюда приезжали. Ты же была в Перекати. По сравнению с нами там разруха.

– Да...

– Не везде позволяет местность, но и Санкт-Петербург на болотах построен, – Вероника Николаевна посмотрела на меня в поисках поддержки. Я поспешно кивнула.

Она спросила, дойду ли я сама до дома, но в этой части города мы с Леной ни разу не гуляли. Медоносец был больше, чем показался сначала.

Спустя несколько кварталов моя спутница сказала:

– На следующем перекрестке поверни налево и прямо никуда не сворачивай. Выйдешь к университету, а там знаешь, как идти? – она ещё надеялась попасть на свою встречу.

– Да. Спасибо!

Вероника Николаевна посмотрела на часы:

– Твой молодой человек... Ты ему доверяешь? Он пойдет с тобой куда угодно?

– Думаю, что пойдет... – ее вопрос застал меня врасплох.

– Вы поедете в Перекати за Валентином и по другим делам. Кроме Василисы возьми с собой только одного человека. Не нужно привлекать лишнего внимания. Я не настаиваю, но очень прошу тебя прислушаться к этому совету, – Вероника Николаевна пожала мне руку, – берегите друг друга.

* * *

В дорогу мы собрались молниеносно быстро. Взяли только рюкзак со сменной одеждой и по мелочи личные вещи. Добраться в Перекати не составляло проблемы, нас должен был захватить вместе с собой посыльный на крутой почтовой повозке. Вез он в основном письма и несколько посылок, так что легко мог взять трёх человек.

С Сеней я толком не поговорила, только спросила, готов ли он пойти вместе со мной куда угодно. Он согласился сразу, не выискивая двусмысленности или подвоха в этом вопросе.

Лена не была довольна, что мы едем одни, но вслух ничего не сказала. Она многозначительно напомнила мне не лезть, куда не следует, и быть очень осторожной. В Перекати помощи ждать не от кого.

И лишь рано утром, дожидаясь Василису у восточных ворот Медоносца, Сеня вдруг вспомнил, что за все это время так и не восстановил паспорт. Я отстраненно пошутила, что раз месяц прожил без него, то ещё пару недель потерпит, нигде за это время наши документы не проверяли, что уж говорить про мои образца первого измерения. По изменившемуся лицу Сени я подняла, что шутка была не смешная, но положение спасла прибежавшая Василиса, которая бесконечно извинялась за опоздание.

– Не беспокойся, пока не приехала наша повозка, ты не опаздывала, это она не торопится.

– Ага… – сконфуженно согласилась она и поежилась, поправив длинный шерстяной шарф на шее.

Мы стояли в редкой траве вдоль дороги, чтобы не мешать проезду повозок. Многие как раз выезжали именно в это время, в полседьмого утра. После прихода Василисы долго ждать не пришлось, возница остановил повозку прямо перед нами.

Внутри оказалось приятное радующее глаз убранство, два мягких широких сиденья с темно-зеленой бархатной обивкой друг напротив друга, как в каретах из исторических фильмов, а по центру стояли два тюка с письмами. Удобно сесть они не мешали, оставляя много места для ног. Сквозь мутные запотевшие стекла было мало что видно, но и смотреть на дорогу не очень интересно.

Спустя два часа мы с Сеней окончательно проснулись и на всякий случай проверили сумки, не забыли ли чего, хоть возвращаться было уже поздно. Деньги нашлись только в дальнем кармане в таком количестве, что хватило бы только скромно поесть для одного человека. А вся планируемая в дорогу сумма осталась у меня в комнате на столе в конверте, который специально собрала Лена.

– Как я умудрилась, растяпа…. – я грустно развела руками, – нам непонятно как долго придется находиться в Перекати, так ещё и не на что жить!

– Кажется, это карма. Сколько раз не приезжал в Перекати и каждый раз бедствовал, – Сеня взял на себя часть моей вины и обнял за плечи, мы сидели на одном сиденье. Я посмотрела на спящую всю дорогу Василису и вздохнула.

– Василисе об этом не стоит говорить, она ничем помочь не сможет из-за положения Валентина. Хотя подожди, у тебя же есть знакомый, который очень хотел с тобой пообщаться подольше. Не могу вспомнить имя… – я замерла, чувствуя его дыхание на своей шее.

– Талетин Немороса? На месте решим, – Сене было не слишком приятно говорить об этом человеке. Он очень хотел меня поцеловать.

Я отвернулась и убрала его руку со своего плеча.

– Мне неловко перед Василисой. Она сейчас в таком тяжёлом положении, а мы…

– Понимаю, – Сеня не обиделся и тоже посмотрел на нее, – ты думаешь, что они не…

– Я не думаю, я знаю, что нет. Это сейчас все изменилось. Василиса сказала, что только сейчас поняла, как любит.

Я посмотрела на окно и прикрыла глаза. На душе снова стало тяжело. Один за другим возникали вопросы, на которые было почти невозможно найти правильный ответ. К кому идти и где искать Валентина? С этим могла помочь Василиса, но и она плохо знала город и его порядки. Как объявить, что я миротворец, надо ли что-то кому-то доказывать, и поверят ли мне? Скорее всего, люди захотят, чтобы я решила их проблемы с властями, а руководство города наоборот – пресечь беспорядки. Как сложно ничего не смыслить в политике и вообще в жизни… Почему семнадцатилетняя девочка стала миротворцем, на которого возложено так много неразрешимых вопросов? Вероника Николаевна не смогла мне ничего объяснить. Судя по всему, больше нее об этом не знает никто. Тогда кто? Теперь я понимаю, почему многие обремененные этой силой люди страдали от депрессий и душевных расстройств. "Но ты сильнее её и все сможешь!" Это только на первый взгляд. Да, у меня нет таких проблем с психикой и самооценкой, которые были у моей мамы, только от этого не легче…

Внезапно повозку сильно затрясло по крупным неровным камням дороги. Меня рвануло вправо и вперёд на тюки с почтой, но Сеня успел меня поймать и удержать на сиденье.

– Что это?

– Приближаемся к Перекати, тут плохая дорога, – спокойно заметил он.

От этих толчков проснулась Василиса и, недолго посидев, пожаловалась, что её укачало. Сеня кивнул и постучал в переднее окошко вознице и попросил ненадолго остановиться.

– Спасибо, – прижав руку ко рту, Василиса выскочила из повозки, захлопнув за собой дверь, и через несколько минут вернулась побледневшая. Но она улыбнулась, и сказала, что ей полегчало, и попросила воды прополоскать рот и попить. Возница начал ругаться, что здесь опасный участок дороги и останавливаться надолго нельзя. Закрыв дверь на щеколду, Сеня успокоил его, что можно ехать дальше.

***

В Перекати Поле было тихо и по-особенному тревожно. Небо как обычно было затянуто тяжёлыми серыми облаками. От чего-то у меня начала болеть голова. Сеня и Василиса ждали, что я решу, куда нам сейчас идти. Но я потеряно топталась рядом у отделения почты, где нас и высадили.

– Пойдем в центр города, там должно быть отделение какой-нибудь отделение их милиции и администрация мэра. Так, в какую сторону центр?

– Давай у почтальона спросим, – Василиса огляделась, – понятия не имею где мы…

Но нас спас прохожий, который случайно подслушал наш разговор, невысокий чуть сутулый русоволосый мужчина. А вскоре выяснилось, что и он туда идёт. Этого прохожего звали Владимир, он был в городе проездом, и у него кто-то из родственников тоже не выпускают после недавних беспорядков. И он узнал об этом совершенно случайно, в газете увидел список задержанных. За них просили выкуп, а кого не выкупят, казнят. По непонятной причине отпустить их не могли. И сорок четыре человека уже несколько дней сидели в тюрьме. А пятерых, чьи друзья и родственники не нашлись, уже казнили путем повешенья. Владимир очень испугался и поспешил приехать в Перекати. От этих слов Василиса нехорошо побледнела.

– Ты что, как Валентина могли казнить? – я безуспешно пыталась ее успокоить, но на глазах бедной девушки только выступили слезы. Мы остановились и стали ждать, пока она успокоится. Владимир остановился вместе с нами и протянул ей платок.

– Как, говорите, зовут вашего друга? – переспросил он.

– Валентин, – повторила я, и это вызвало у Василисы очередной приступ дурноты.

– Моего сына зовут Валентин Романов, – лицо мужчины вытянулось, – точно, ты же Василиса! Я тебя не узнал.

– Что? – переспросила Василиса, ничего не видя и не слыша от слёз.

– Дядя Вова… – она разрыдалась уже от облегчения, и отец Валентина обнял её.

Кажется, сама судьба подарила нам встречу с Владимиром, который неожиданно нашел сбежавшего несколько лет назад из дома сына в сводке новостей. Он часто бывал в командировках и редко видел Валентина, и во время одной из них, тот и сбежал вместе с соседской девочкой. Далеко дети не убежали, семья жила в одном из сёл недалеко от Перекати. Больше всего Владимира поразило, что они не только выжили одни в таком городе, но и сохранили друг друга.

– У нас есть ходатайство из Медоносца об освобождении Валентина, вам не придётся платить, – я вспомнила, что ещё не сказала ему об этом. Владимир невесело усмехнулся, что платить не собирался. Он как бывший сотрудник внутренних дел хотел забрать сына в свой город отбывать наказание там, а на самом деле потом по-тихому снять с него все обвинения. Но вот уже пару дней он впустую ходит, так как сотрудник, который ведёт это дело, в отъезде, и поговорить не с кем. Ему сказали подойти сегодня.

– Я знаю, какая дурная голова у их начальства в Перекати, так что ваша бумага может помочь. Откуда вы ее взяли, Лиза?

Я посмотрела на Сеню, спрашивая, стоит ли ему говорить. Он кивнул, отец Валентина заслуживал доверия и был не заодно с властями Перекати Поля. Владимир ничуть не удивился, но добавил, что давно пора здесь навести порядок.

На крыльце отдела следствий стояли люди. Они только сегодня узнали, что кто-то из их родных задержан, но их, как пришедших первый раз, не пускали, сейчас принимали тех, кто пришел повторно в том числе уже с деньгами. И это в двенадцать часов утра…. Мы с трудом протиснулись в маленькую комнату с окошком, к которому подходили посетители и называли фамилию задержанного. Владимир помахал рукой уже знакомому офицеру, тот кивнул и зашёл в одну из дверей.

– Владимир Григорьевич, проходите сюда, она на месте и может вас принять, – офицер говорил довольно громко и перекричал шум комнаты. Я вцепилась в его рукав и тоже пошла, оставив Василису с Сеней ждать.

Мне офицер ничего не сказал, тоже пропустив в кабинет. В помещении оказалось прохладно, единственное окно было открыто нараспашку. Его стены и потолок давно требовали ремонта, штукатурка много где облетела, а обои заплесневели от влажности. Зато стол и два шкафа были новенькими, будто их только что привезли с мебельной фабрики.

За столом сидела молодая женщина, которая недовольно вскинула на нас глаза и поморщилась. На бумажной табличке на столешнице была указана ее длинная должность и имя: Сюзана Крэмер.

– Здрасьте, что вам нужно? – не слишком вежливо сказала она. В отличие от остальных сотрудников их начальница была не в форме, а в штатской одежде: белая шелковая блузка с глубоким вырезом навыпуск и светло-розовые зауженные брюки. А волосы до плеч были неаккуратно скреплены крабиком на затылке.

– Я по делу Валентина Романова, он был задержан при…

– Я знаю. Только он обвиняется не в этом, – холодно перебила женщина, – и будет сидеть три года в нашей тюрьме.

– А в чём? – оторопел Владимир от бесцеремонности и неожиданности.

– А вы кто? Его отец, если не ошибаюсь?

– Да.

– Сядьте, – он не стал садиться, но оперся на спинку стула руками. Меня она предпочитала не замечать.

– Как вам помягче сказать… За торговлю телом.

Владимир с ещё большим недоумением посмотрел на Сюзану и оглянулся на меня. Я развела руками.

– Вы не понимаете? Секс за деньги.

Отец Валентина закашлял и предпочел присесть.

– А вы не знали? – Сюзана смаковала эту тему, – плохо вы его воспитывали…

Глава 19. Сближение

– Так что вы хотели от меня? – во взгляде Сюзаны сквозило что-то неприятное, будто она знала, что Владимир хочет попросить о переводе Валентина отбывать наказание в другой город. А мое ходатайство начинало выглядеть немного странно и нелепо. Но выбирать не приходилось, какая разница, в чем обвинен Валентин?

– Чтобы вы его освободили, – я подошла к столу, пока Владимир переваривал упавшую на него новость, – у меня прошение от мэра Медоносца.

– А причем здесь мэр Медоносца? – спросила она уже тише и без былой дерзости и развернула бумагу, – я ничего не решаю, только исполняю приказы своего начальства. Оставьте свой телефон, в ближайшие дни передам вам его решение. А с прошения сейчас копию сниму, пусть у вас останется оригинал.

Сюзана встала и с демонстративным видом подошла к заваленному бумагами стулу, на котором покоился принтер.

– Я предвижу ваш вопрос. Да, можно, сейчас отведу вас к камерам. Бумагу свою заберите, – она словно делала нам одолжение, разрешая увидеть Валентина. Спрятав в ящик стола копию ходатайства, она достала ключи и вышла через вторую дверь в кабинете, ведущую не на проходную, а вглубь здания.

– Как вы себя чувствуете? – я протянула руку Владимиру, который ещё сидел и с отсутствующим выражением лица смотрел в стену.

– Ничего, бывало и хуже, – не обращая внимания на руку, он сам встал и пошел вслед за Сюзаной, которая ждала нас в коридоре.

За дверью на нескольких замках размещались многочисленные камеры временного заключения. Они оказались совсем не страшными, уж получше, чем кабинет, где заседала Сюзана. Просто одиночные кровати, обнесенные металлическими решетками. Люди в них спали, сидели и смотрели в потолок и не обращали никакого внимания на нас. Мы прошли почти до конца ряда, прежде чем Сюзана остановилась и загромыхала ключами так, что проснулся бы мертвый и, найдя нужный, громко сказала:

– Романов, посетители!

И почти насильно втолкнув нас в камеру, закрыла решетку.

– У вас десять минут, крикните дежурному, когда закончите.

Дежурному? Мы никого кроме заключенных не видели… Но и удерживать нас насильно ей резона нет.

Внутри было темнее, никакого дополнительного освещения в камере не предусмотрено хотя никаких стен, только металлическая решетка разделяла пространство снаружи и все пространство внутри камеры.

– Кто здесь? – я чуть не подпрыгнула от неожиданно хриплого голоса. У стены на кровати сидел человек. Видимо, он только проснулся и не очень понимал, что происходит.

– Валентин, это я, Лиза.

– Лиза… – он встал и подошёл к нам, у двери было гораздо светлее.

Валентин почти не изменился, если не считать глубоких мешков под глазами и многочисленных синяков, и порезов на руках, словно его били, пытаясь что-то вызнать.

– Папа?!

– Да, Валь. Наконец я нашел тебя, – Владимир шагнул вперёд, и они обнялись. Валентин уже был ростом с отца, а тот, наверное, помнил его маленьким мальчиком двенадцати лет. Я отвернулась, чтобы их не смущать.

– Поговорим, когда все это закончится.

– Конечно, папа.

Выпустив из объятий отца, он подошёл ко мне.

– Как вы там?

– Хорошо, мне теперь мне ничего не угрожает, – я кивнула, – а ты как? Ты знаешь, за что здесь сидишь?

– Конечно, – этот вопрос показался ему странным, – я бы рад сказать, что всё клевета, но это правда. Вася знает?

– Нет. Откуда Сюзана знает, тебя пытали?

– Хорошо… Нет, не пытали. Это её месть. Ужасно противно, что придется ещё три года жизни терять. Но я потерплю, если Василиса не узнает, – он рассуждал так просто, но я ничего не понимала.

– В смысле месть?

– Это она. Она покупала меня. Но это было так давно, что я и забыл. А она не забыла. Смешно…

– Что смешно? Какая месть?

– Прихожу я на следующий день за деньгами, а открывает ее жених. И всё. Якобы клиентки подкуплены, а бывший жених недавно погиб, – видя, что я все еще не понимаю, он терпеливо продолжил, – Лиза, что тебе объяснить?

– Нет, я поняла…

– Здесь в отделении никому эта интрижка неинтересна. Она приходила и срывала злость на мне, – Валентин показал руки, – и если меня отправят в другое место подальше от Сюзаны, то будет хорошо, жаловаться не на что.

– Валя, что за ерунду ты несёшь? Через несколько дней тебя освободят! – отец подошёл сзади потрепал его по спине.

– Как?

– Все потом. Главное, что ты не тут не умираешь с голода и не болеешь. Что Василисе передать? – у Владимира настроение резко улучшилось. Историю про Сюзану он не понял, но заключил, что сын ни в чем невиновен, что бы ни говорила эта неприятная женщина.

– Ничего не надо, раз мы скоро увидимся. Сам скажу. Идите, не злите Сюзану, – Валентин улыбнулся так радостно, будто его уже освободили и сняли все обвинения.

* * *

Увидев счастливых нас, Василиса успокоилась и перестала переживать за Валентина. Если бы что-то было не так, мы бы обязательно об этом рассказали!

– Прошение передадут их главному начальнику, и его скоро выпустят, – с лёгким сердцем сказала я, и она поверила и воспряла духом. Владимир пригласил нас пообедать, и я не смогла отказаться, хотя нас с Сеней ждали дела. С самого утра мы ничего не ели.

Купив на почте маленькую черно-белую карту, Владимир жил неподалеку, я выяснила, что ориентироваться по Перекати не так уж и сложно: много прямых параллельных улиц, минимум заковыристых переулков, город словно по линейке расчертили.

Адрес Талетина Сеня помнил и так. Согласно карте нужно было идти прямо, поворачивая на больших перекрестках налево на параллельную улицу.

Пока мы разбирались с картой, начал накрапывать дождь, и от первых капель краска на карте начала расплываться. Теперь понятно, почему она стоила так дёшево.

– Как ты думаешь, он дома? Или нам придется сидеть под дверью под дождём?

– Не знаю, – Сеня хмурился, видимо, представляя, как его знакомый отреагирует на наше появление.

Больше не доставая карту из кармана непромокаемой куртки, мы сами нашли дорогу. Дождь усиливался, и вода начала хлюпать в моих кроссовках, когда я постучала в дверь, не найдя звонка. Стучать пришлось несколько раз, так как начиналась гроза, и влажный воздух улицы наполнялся посторонними звуками.

Дверь открыл сам Талентин и, не здороваясь, сквозь зубы процедил:

– Как вы не вовремя… У меня под лестницей чулан есть, посидите пока там, – не включая свет в коридоре и не напоминая снять обувь, он действительно посадил нас в небольшую каморку со швабрами и вёдрами и закрыл дверь, повернув ключ.

Я нащупала выключатель, и маленькую комнатку осветила тусклая зеленоватая лампочка.

– Хорошее начало, тебе не кажется?

– Да… – многозначительно протянул Сеня.

Через несколько минут Талетин вернулся за нами и с порога велел:

– Раздевайтесь. Нет, не здесь, мои гости уже ушли, а в гостиной лучше освещение.

Я посмотрела на Сеню, спрашивая, что это значит. Он поджал губы и потёр шею: ничего хорошего.

– Раздевайтесь, не стесняйтесь, я халаты сейчас принесу, – радушный хозяин поставил на пол корзину для мокрых вещей и пристально посмотрел на Сеню. Постояв немного у дверного проема, он пошел за сухими вещами.

– Зачем? У меня только ноги мокрые, – сняв куртку, я достала из нее карту и убрала в рюкзак.

– Чтобы мы не сбежали. Он думает, что это поможет, – Сеня присел на край кресла и развязал шнурки на кедах.

– Я и в халате хоть куда!

– Лиза, не переживай. Тебе здесь ничего не угрожает...

– Ну что? – Талетин подкрался незаметно, стоял на пороге весь наш разговор и слушал. Я подскочила, выронив куртку, и обернулась. Кажется, в этом доме нельзя стоять спиной к двери. Хозяин, загадочно улыбнувшись, подошёл ко мне и положил на диван стопку с вещами.

– Давайте быстрее, мне некогда.

И в подтверждение своих слов Талетин вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

Одевать на голое тело чистый, но чужой халат, мне показалось странным, как и ходить без штанов, но тут выбора не оставалось, и я оставила только футболку. Джинсы промокли насквозь со всех сторон. И тяжёлая ткань сохнуть не спешила.

У Сени джинсовка была без капюшона, и она пропускала воду, поэтому сухим остался относительно небольшой участок рубашки на груди и руках. В принесенных вещах нашлась черная мужская майка из тонкой приятной на ощупь ткани, не исключено, что с шелковыми нитями. Очевидно, кое-кто позаботился о его комфорте.

За что Сеня не переносил Талетина, я не знала, но не стала спрашивать, расскажет, когда сочтет нужным. Но, кажется, что теперь эта история независимо от его желания будет рассказана.

– Вы всё? – кажется, Талетин все это время стоял под дверью и ждал.

– Да, – ответила я.

– Проходите на кухню, – дверь осталась закрытой. Радушный хозяин предоставлял нам самим возможность найти кухню. Она была за соседней стенкой и представляла собой огромное помещение с богато обставленным полированным кухонным гарнитуром и красивой мебелью из темного дерева. На широком овальном столе у окна были подготовлены столовые приборы на три персоны. Талетин пригласил нас присесть и без церемоний сразу спросил:

– Что же вам надо от меня? По доброй воле не пришли бы, я же знаю.

– Мы приехали по делам в Перекати и обнаружили, что не взяли деньги, – предельно честно, ни сколько не краснея, ответила я.

– И что? – он в упор уставился на меня стеклянными зелеными глазами, хотя сам прекрасно понимал, но хотел, чтобы я сама это сказала.

– И кроме вас в городе больше нет знакомых…

– И чем же вы мне отплатите за несколько дней проживания в моем доме? – иронично подхватил мою мысль Талетин, – Лиза, вы готовить умеете? Моя горничная ушла в отпуск на неопределенное время, а я сам не могу.

– Умею, – от неожиданности я запнулась и задела рукой изящную пустую чашку из тонкого фарфора, которая стояла напротив меня. Талетин проследил, как чашечка опрокидывается на блюдце с тихим истеричным звоном.

– А что за дела в Перекати? Секретные?

– Секретные, – с некоторым удивлением от неожиданной тактичности согласилась я, – вы наверняка в курсе истории моей мамы.

– Оно мне даром не надо, но я в курсе и вашей истории, – с брезгливым нотами в голосе заметил он.

– По этим самым делам, – вздохнула я, прекрасно понимая, что Талетин сам ничего не расскажет, а потребует что-то взамен.

– А вот и вода вскипела, – Талетин перевел тему и нехотя поднялся, хотя свист чайника был едва слышен.

Сеня скашивал на меня глаза, но ничего не говорил. Его лицо застыло безразличной маской. Кажется, он лучше бы ещё постоял под дождем, чем сидел здесь.

– Кстати, вам еще это нужно? В той распечатке были не все страницы, позже я нашел эту, – вместе с заварочным чайником Талетин принес сложенный пополам лист. Я развернула его и вспомнила, по какой причине приходили мы в прошлый раз.

– Похоже, что да, пока не будет нового паспорта… – я положила лист рядом с собой и подвинула к Сене.

– Что вы на меня так смотрите, будто я вас сейчас съем, Арсений?

Ответа не последовало. Я уткнулась в свою пока пустующую кружку, пытаясь сдержать нервный смешок.

– Наверное, вы не в курсе, кто я и чем занимаюсь, – Талетин снова обратился ко мне, как к более благодарной слушательнице и какой-никакой собеседнице, – я преподаю темную магию. Раньше занимался в основном с детьми, но после того случая теперь только с взрослыми. Как же скучно учить взрослых, вы не представляете… – он потрогал свои светлые волосы, неизменно зачесанные назад и открывающие высокий лоб с множеством тонких линий-морщин.

– Возвращаться не позже пяти, ложиться не позже десяти. Я люблю тишину вечером, – не притронувшись к чаю, Талетин встал, – Лиза, помоете чашки?

– Конечно, – выбора у меня не было, но и помыть большого труда не составляло. В последнее время все кухонные дела брала на себя Лена, – можете не назвать меня на вы.

– Я подумаю, – холодно отозвался он.

– Что ты на его взъелся? – тихо спросила я, когда шаги за дверью стихли, – нормальный дядька.

– Не обращай внимания. На наше присутствие в этом доме это никак не повлияет. Если ничего не случится, конечно, – покачал головой Сеня и нетерпеливо потянулся за чайником. В отличие от меня его волосы ещё не высохли, а тонкий хоть и красивый халат не очень грел.

– Можешь поделиться со мной, вместе подумаем над этим вместе, – я тоже подставила чашку и заметила едва видимый скол на наружной стороне.

– Это не мешает мне жить и не доставляет дискомфорта. Когда-нибудь я тебе расскажу, если доживём, – он не очень хотел ворошить прошлое и портить мне приятное впечатление от нового знакомства.

На большом столе кроме чашек стояло блюдо с пышными вытянутыми пряниками, которые оказались очень мягкими и воздушными на вкус, будто домашними.

Через десять минут, когда Сеня успокоился и расслабился, насколько это возможно в таких обстоятельствах, за спиной раздался голос хозяина. Дверь, которую он закрывал, когда уходил, открылась совершенно бесшумно.

– Я забыл сказать о том, где вы будете ночевать.

Я вздрогнула и обернулась. Зря мы не пересели лицом к двери. Сеня поставил чашку и наклонился к столу, что волосы упали ему на лицо, скрывая глаза.

– Лиза, можно вас на минуту?

– Конечно, – чуть не пролив на себя от чай от ещё непривычного обращения, я встала.

И выйдя в коридор, где пол был из холодного гранита, я заметила, как холодно ногам и то, что носки оставляют мокрые следы. Было ощущение, словно это многовековой замок с холодными тусклыми фонарями на стенах. Через несколько дверей от кухни, Талетин остановился и протянул мне небольшую связку ключей на кожаном шнурке.

– Это от туалета и ванной. А этот от комнаты, – я повертела в руках блестящий, будто новый, ключ, – открывай. Вам следует закрываться во время любых важных дел. У меня много посетителей и учеников. В свою очередь во все комнаты, от которых ключей у тебя нет, кроме кухни и гостиной, войти нельзя, не пытайтесь. На второй этаж лучше не ходить, там все закрыто. Если понадоблюсь вам, то я каждый день бываю утром и вечером в гостиной и на кухне. На кухне можно использовать и есть все что угодно, и готовить тоже.

Комната выглядела нежилой, несмотря на располагающую уютную обстановку. Да и пылью не пахло, видимо, здесь регулярно убирались. Мебель теплых тонов казалась новой без потертостей, а обивка кресел волосок к волоску. Меня смутило только то, в комнате была одна единственная кровать. Но зато какая! Широкая и явно очень мягкая с новыми пружинами. Где я только не спала за все это время…

– Извините, но кровать же одна…. – заикнулась я.

– Она рассчитана на двоих, – Талетин словно не понимал, что меня не устраивает, – и других комнат для гостей у меня нет.

Оставив меня размышлять над этим вопросом, он ускользнул по своим делам.

Я прошла в комнату и села на кровать, потрогав пушистое покрывало цвета кофе с молоком и незамысловатым рисунком из белых полос. Она же не узкая, какие проблемы? Сеня тоже не увидел ничего страшного, заметив, что на полу есть ковер с длинным ворсом.

Ориентироваться в пяти отведенных нам помещениях было несложно, а на ключах были вспомогательные подписи.

В единственном шкафу я нашла полотенца и постельное белье, и какую-то одежду для вроде длинной комбинации алого цвета на тонких бретельках. Если бы мы с ней встретились в других обстоятельствах, то я приняла бы её за вечернее платье. Одевать такое в присутствии Сени было немного неловко, к тому же у комбинации оказался широкий вырез. Но всегда можно закутаться в сухое полотенце, а лучше найти плед. У меня мёрзли пальцы и кончик носа. Несмотря на проливной дождь, продолжавшийся весь день, на улице тепло, а вот в доме было очень свежо. Холодом веяло от стен.

– Лиза, какой сегодня день? – вдруг спросил Сеня, когда я вернулась из ванны. Он сидел над рюкзаком лицом окну и что-то искал.

– С утра было десятое августа, – специально за календарем я не следила, но помнила, что отъезд в Перекати назначен именно десятого.

– У меня сегодня день рождения.

Я ощутила укол совести за то, что держала в руках копию его паспорта и не только удосужилась посмотреть, но и никогда не спрашивала об этом.

– Поздравляю, – край полотенца выскользнул из моих пальцев и открыл на всеобщее обозрение то, что я показывать не хотела.

– Спасибо… – Сеня обернулся и удивлённо поднял брови.

Я подхватила полотенце и, перекинув оное через плечо, села на кровать с противоположной стороны от него.

– Тебе не холодно? – Сеня старался смотреть мне в глаза. Комбинация действительно не могла не вызывать восхищения, а также то, как она облегала мое тело.

– Холодно.

Сеня обошел кровать, в руках у него возник плед, который он расправил и положил мне на плечи и крест-накрест заткнул на талии.

– Теперь ложись и не мерзни, – в его голосе слышалось что-то непонятное и едва уловимое, и меня бросило в дрожь.

– Что? – эта перемена не укрылась от внимательного взгляда.

Я замотала головой, не в силах выдавить из себя внятное объяснение. Сеня сел на край кровати и накрыл меня сверху лёгким одеялом.

– Лиза, я никогда не говорил тебе какая ты красивая.

– Нет.

– Теперь говорю, – не удержавшись, он провел рукой по моим ключицам от правого плеча до левого, а потом наклонился и поцеловал в шею. Поцелуй было столь долгим, и я подумала о том, что останется след, а Талетин его увидит.

– Я не закрыла дверь на ключ, – я погладила его жёстким после дождевой воды волосам, местами слипшихся в колтун.

– Плевать, – Сеня отпустил меня и сел, – кто будет ночью шляться?

– Не знаю. Но он неспроста сказал закрывать дверь… Ещё девяти часов нет.

– Спи и ни о чём не думай. Я помою голову и закрою дверь, – он щекотно провел по моей руке кончиками пальцев.

Глава 20. Во власти заклятия

В восемь часов утра я подорвалась с кровати, вспомнив, что обещала готовить, а сегодняшний завтрак не исключение. Сеня ещё спал, и мне чудом удалось его не разбудить. Он лежал очень близко ко мне, поджав к себе ноги, поверх покрывала под вторым пледом.

В шкафах и холодильнике нашлось столько всего, что глаза разбегались, но я решила приготовить то, что точно умела с предсказуемым результатом. Вода в кастрюле закипала медленно, и я успела ещё раз зайти в ванную и причесаться. Вода в доме была хорошей, и волосы, не уложенные и не высушенные с вечера, были очень мягкими и послушными. И вчера я зря опасалась за свою шею, никаких следов не осталось. Острый на язык Талетин мог отпустить едкое замечание насчёт общей кровати.

Но у хозяина дома с утра было хорошее настроение, и он благосклонно отнёсся к простому, но вкусному завтраку из овсяной каши и бутербродом со сливочным маслом, и целым варёным яйцом. К его приходу чайник ещё не был поставлен, и я спешно набирала воду для фильтра, раз уж у него заведено пользоваться водой после дополнительной фильтрации.

– Не суетись ты так, торопиться незачем. Я ем практически все, если оно добротно приготовлено не пригорело и не пересолено, – успокоил меня Талетин.

– Я поняла.

– Можно вам задать вопрос?

Талетин кивнул и осторожно попробовал кашу.

– Вы так любили заниматься с детьми, а своих у вас нет?

– Своих я бы научил плохому, – его ничуть не смутил этот вопрос, – ко мне временами приезжает племянник с сыновьями. Я смотрю на них и радуюсь, не завел своих. Все дети разные. Далеко не все, кого приводили ко мне, я брался учить.

Опустошив все подготовленные тарелки, Талетин заметил:

– Не нужно чаю. Вы знаете адрес?

Я чуть не спросила чей, но вспомнила, что Люба дала мне все координаты своего заказчика.

– Знаю.

– От кого?

– Наемница, которая подрядилась меня убить, дала.

– А можно взглянуть? Если она ошиблась, я подскажу правильный, – такая готовность помочь показалась мне удивительной, во время прошлой встречи я столкнулась со стеной безразличия со стороны Талетина.

– Да, сейчас, – я сложила все тарелки в раковину и пошла в комнату. Подойдя к двери, я нажала на ручку, но она не поддалась. Ключи нашлись в кармане моего халата, сама не заметила, как закрыла и ушла.

Почти на пороге стоял Сеня, сложив руки на талии и ждал, пока я вспомню про него и приду освободить.

– Я точно никуда бы не убежал от тебя, – полушутливо заметил он, не двигаясь с места, – сегодня нам обязательно нужно закончить свое дело.

– Интересно, смогу ли я выяснить все за один раз?

Вопрос повис в воздухе, никто этого не знал. И я толком не придумала, что говорить, но нужно было действовать, пока решимость не покинула меня.

Когда я вернулась на кухню, Талетин уже ушел, не дождавшись, но оставил записку о наших высохших вещах в гостиной.

К утру распогодилось, и выглянуло солнце, так что можно было спокойно гулять и наслаждаться приятным теплом. Нужный нам дом находился почти в центре, куда мы шли почти двадцать минут. Увидев невысокое здание с деревянными пропускающими воздух рамами, Сеня вспомнил его и заметил, что у него плохое предчувствие насчёт его посещения. Дверь не была закрыта, зайти мог любой прохожий, а вот выйти… Оказавшись в темном холле, я зачем-то подергала дверь и не смогла ее открыть. С обеих сторон ручки были одинаковой формы. В подъездах жилых домов часто бывает, что с одной стороны стоит нажать на ручку, и можно выйти, а войти только с ключом – наружная неподвижна. Выходит, владелец дома, куда мы без спроса вошли, уже в курсе нашего присутствия.

– Лиза… Я не могу это объяснить, но мне очень страшно. Что-то иррациональное, – вдруг прошептал Сеня, преградив мне путь к лестнице.

– Что случилось? – я взяла его за руку. Он не придумывал, невозможно ледяная ладонь нервно подрагивала. Словно Сеня возвращался на полгода назад, когда в отчаянии обивал пороги этого дома.

– Это не интуиция, у меня с ней туго, от невыполнимого заказа она меня не уберегла…

Я не стала ничего говорить и просто повела его за собой. Лестница наверх была с отбитыми ступенями и давно нуждалась в ремонте, но хозяев это не заботило. Короткий коридор сильно петлял и привел нас к обитой железом двери. Я топталась на месте и не решалась постучать, с тревогой поглядывая на Сеню. Чем ближе мы приближались к цели, тем больше он понимал, что не хотел встречаться со своим бывшим заказчиком. Но что тот может сделать? Собственноручно разделаться с подвёвшим и перешедшим на мою сторону наемником? Ему было страшнее, чем мне, хотя я должна была лицом к лицу встретиться с тем, кто желал мне смерти. Не как Люба, выставлявшая одни свои желание за другие. За что убили мою маму? Она не успела сделать ничего. За это же хотели убить и меня. Но страшно не было, никто кроме этого человека не расскажет, какой цели он мог достичь благодаря моей смерти…

И я постучала в дверь. Никто не отозвался. Но нас точно ждали. И дверь, скрипнув, приоткрылась.

– Ты пойдешь со мной? Посмотришь ему в глаза, и сразу полегчает, – ободряюще сказала я Сене, сжав его обмякшую руку.

– Пойду, – едва разомкнув губы, проронил он, но его потемневшие глаза твердили обратное.

Или сейчас, или никогда. Эффекта неожиданности быть не могло, но мы заявились во вражеский стан раньше, чем он мог ожидать.

Толкнув ногой дверь, я вошла в небольшую, на первый взгляд, вытянутую комнату. Прямо у двери располагался хлипкий заваленный хламом стол. Но я сразу заметила широкий кинжал, лежащий на видном месте. У окна скрытый зелёными бархатными занавесками кто-то стоял.

– Как я и ожидал, вы пришли. И пришли вдвоем, – на свет вышел мужчина средних лет низким голосом и совершенно не злодейской внешностью. Он мог бы быть директором колбасного завода, но никак не безжалостным убийцей. Но слова о том, что наше поведение предсказуемо, мне не понравилось. Я выпустила руку Сени и подошла на несколько шагов ближе к незнакомцу.

– Госпожа Тараева, вот мы и встретились. Я Авгус Шит. И я удивлен, что все мои наемники потерпели неудачу. Издалека сложно всё контролировать, – он развел руками с насмешливой улыбкой.

– Зачем вы хотели меня убить?

– Это риторический вопрос. Хотел и сейчас хочу.

– Кому я мешаю?

– Я расскажу вам, если мой наемник сегодня не сможет вас убить, – Авгус махнул рукой. Я огляделась. Никого кроме нас троих в комнате не было. Но это не было большим препятствием, убийца мог в любую минуту сюда телепортироваться. Или же по окончании встречи подстерегать меня на улице.

– Исполняй, – мужчина сложил руки на груди и приготовился ждать. Он не делал попыток подойти ко мне, и хотел наблюдать со стороны.

Краем глаза, я заметила, что Сеня зашевелился. И только когда он потянулся за кинжалом, до меня дошло, о ком говорил Авгус.

– Что? Сеня?! – я попятилась, не веря своим глазам. С его побледневшего лица пропало всякое выражение, он не узнавал меня, а глаза словно затянулись белесой пленкой. Кинжал он держал твердой рукой, и, не колеблясь, перерезал бы мне горло.

– Сеня!

– Кричи громче, вдруг поможет! – Авгуса это забавляло.

Что, что я могу сделать?! Как его остановить без применения силы?! И с силой, и без силы я не представляла, что можно сделать… Отнять кинжал?

Мое минутное замешательство сыграло злую шутку. Он подошёл вплотную и схватил меня за руку. Запаниковав и потеряв контроль над ситуацией, я пожелала только одного – чтобы кинжал исчез. И… занесённый для удара кинжал испарился, но тут же просвистел над ухом Авгуса и врезался в стекло окна в ветхой оправе за его спиной. На удивление оно выдержало, и тот отскочил на пол. Мужчина помрачнел и что-то пробормотал.

Я не знала, сможет ли Арсений меня убить голыми руками. Видно, Авгус тоже этого не знал, но собирался выяснить.

Срочно! Думай! Дверь! Дверь открывалась наружу, и я толкнула ее плечом, и вытащила Арсения за пределы комнаты, надеясь, что без зрительного контакта магия Авгуса перестанет действовать или хотя бы ослабнет. Тот ничего не успел предпринять, пока мы летели по ступеням на первый этаж, не чувствуя ног. В отчаянии я задыхалась, натыкаясь на какие-то непонятные предметы, да и буксировать Арсения, который был выше и тяжелее меня, было очень сложно. Сам он еле переставлял ноги, хорошо, что сознание не терял и не падал. Его бесчувственное тело я бы далеко не утащила. Дверь на улицу легко поддалась, не смея удерживать меня и испытывать на себе ярость миротворца.

Мои физические силы иссяки на незнакомой площади, но вряд ли мы смогли далеко убежать. Не обращая внимания на редких прохожих, я трясла Арсения за плечи и хотела ещё и кричала, хотя и понимала, что от этого не будет никакого толку, пока магия не ослабнет и не отпустит его сознание. Вот теперь мне стало страшно до дрожи, до бессильной истерики. Это я его заставила пойти туда, игнорируя попытки объяснить, что ему туда лучше не входить!

Предаваясь самобичеванию, я пропустила момент, когда Арсений выпустил мою руку, разжать его пальцы, вцепившиеся в запястье, мне было не под силу.

– Лиза… – этот знакомый и до дрожи любимый, но полный ужаса голос доносился откуда-то издалека. Мое лицо заливали слезы, и я зажмурилась и на подкосившихся ногах чуть не упала на брусчатку, если бы он меня не поймал. Я хотела и не хотела оттолкнуть руки, но не могла, тело не слушалось и билось в истерике.

Дорогу до дома Талетина я не помнила и очнулась только перед дверью. Арсений попросил меня поискать ключи, сам лазить по моим карманам он не осмелился. Пальцы слушались плохо, и ключи я не нашла, пришлось звонить в дверь. К счастью, ждать долго не пришлось, Талетин подумал, что это кто-то из учеников пришел, ибо не ожидал, что я потеряю ключи. По нашим изменившимся лицам он сразу понял, что что-то пошло не так, и отменил свои уроки на сегодня.

Сняв с меня куртку, Талетин перетряхнул карманы, ему не верилось, что такая ответственная с виду девушка могла их где-то посеять. Ключи нашлись сразу же, про внутреннее отделение я забыла, хотя не почувствовать животом целую связку было сложно.

– Что случилось?

Я попыталась объяснить, но отголоски истерики ещё прорывались.

– Отведи ее в комнату, я сейчас наведу успокоительного сбора, – сразу распорядился Талетин.

Но он ничего не стал давать, а, кажется, просто усыпил меня заклинанием.

Когда я проснулась, то почувствовала себя гораздо лучше. От воспоминания о пережитом сердце уже не колотилось как бешеное, и под ложечкой не сосало от бессильного отчаяния.

В комнате у окна стоял Сеня. Он ещё не заметил, что я проснулась. Дверь комнаты почти неслышно открылась, вошел Талетин. Он не стал проходить, и остановился у порога.

– Ты всегда будешь мишенью рядом с ней, – тихо сказал он, словно продолжая начатый разговор. Сеня не ответил и даже не шевельнулся.

– Я предполагаю, что это могло быть. Лиза проснется и расскажу, чтобы не повторять дважды. Ты ничего говорить не хочешь, а она мне поможет.

– Нельзя быть рядом, когда кто-то может просто так заставить меня поднять на нее нож, – с особым ожесточением откликнулся Сеня. У меня закололо сердце от боли, сквозящей в его голосе. Словно он уже попрощался со всем, что нас сблизило, и эта попытка отбросила его от меня далеко назад. Будто я не понимала, что всё это было подстроено Авгусом.

– Лиза, просыпайся, уже пора, – Талетин сделал несколько шагов вперед. Подходить ближе он не собирался, но я села и отодвинулась к другому краю кровати, избегая лишних прикосновений.

– Как ты?

– Лучше.

– Тогда готовься, я расскажу, что откуда взялось, – Талетин с ногами залез на кровать и сложил ноги по-турецки. Из-под длинного халата мелькнула его желтоватая, как и вся остальная кожа, коленка, – это очень коварное заклятие. Для него не требуется практически ничего, лишь вещь, которой пользовалась жертва. Заклятие для трусов, которые перестраховываются. Авгус именно такой. Не хочет ручки пачкать. Он учился у меня. Способности посредственные, усидчивости нет. Он хотел простого и эффективного, и чтобы быстро действовало. Действие заклятия развивается несколько месяцев, действует от года, смотря сколько младенцев просящий принес в жертву. Я шучу, не пугайтесь. Заклятие проявляется в моменты ослабленного контроля сознания у жертвы, а также в личном присутствии заклинателя. Ничего такого раньше не случалось?

– Один раз. От сыворотки правды.

– О! Где же вы ее достали?

– Это долгая история…

– Значит потом. Когда жертва пьет алкоголь и употребляет одурманивающие вещества, то включается заложенный механизм, и он заставляет любыми доступными способами стремиться к выполнению приказа.

Я посмотрела на Сеню. Он подошёл ближе к нам, но поймав мой взгляд, виновато опустил глаза.

– Что можно сделать с этим?

– Как вариант никогда не встречаться с заклинателей и не попадать в состояния, когда тебя захватывает заклятие. Ещё можно снять его совсем, но это не так просто. Но я могу это сделать, – Талетин замолчал и пытливо посмотрел на меня, словно это я решала, снимать заклятие или нет.

– Видимо, выбора не остаётся… Сеня? – с сомнением заметила я. С сомнением, что он согласится принять помощь этого человека.

– Конечно, – Сене все это очень не нравилось, но жить с осознанием, что тобой кто-то может управлять, было ещё неприятней.

– Будет вам ритуал. Вы мне доверяете? – видно, вопрос предназначался мне. Талетин встал и спрятал руки в карманы.

– Вы не разделяете мнение моего врага, больше доверять некому, у меня нет знакомых темных магов.

– У тебя есть знакомые темные маги, но они слишком молоды и неопытны, и учиться не торопятся, – многозначительно заметил Талетин, – и мне сейчас понадобится твоя помощь.

Особой подготовки ритуал не требовал, Талетин объяснил, что все эти свечи и загадочные рисунки мелом на темно-коричневом полу лишь для создания, так сказать, располагающей атмосферы. Последним штрихом бы фиолетово-черная бутылка с узким горлышком и высокие бокалы. Я не стала спрашивать, что в ней, хотя нам предстояло выпить хотя бы четверть от нее на двоих.

Никаких мрачных артефактов вроде сушеных глаз единорогов не требовалось, лишь умение мага. Распутать и разделить свои мысли и желания с навязанными. Позволить своим желаниям хоть на пять минут, но воплотиться. И эти желания часто очень просты и физически легко исполнимы.

Мы сидели на коленях напротив друга в кругу из свечей. Задернутые шторы создавали полумрак и усиливали мистическую силу язычков пламени. Талетин про себя читал заклинание и держался на отдалении. В темноте блестели только его хитрые глаза. Бутылку открывать не пришлось, крышка сама легко отвинчивалась и возвращалась обратно. Сеня смотрел на меня, не отрываясь, и повторял все мои движения. Откуда-то сверху словно подул ветер. Он коснулся только нас, словно существовал только в круге, не тронув пламя свечей. Я разлила темную маслянистую жидкость по бокалам. Это было крепкое сухое вино со странным но увлекающим за собой вкусом будто самой ночи. Талетину нужно было пограничное состояние сознания, так из него легче извлечь заклятье, засевшее там ментальной занозой. Лично мне хватило двух бокалов, чтобы почувствовать, что мир вокруг становится менее материальным и еле заметно начинает куда-то уплывать. Сеня взял меня за руку, двигаясь немного ближе. Это движение не укрылось от Талетина, он едва слышно хмыкнул.

Содержимое третьего бокала мне пришлось впихивать в себя с трудом, даже не знаю, как и зачем я на это согласилась. В чем моя роль, моя помощь? Если только поддержка для Сени, которому нелегко давалось участие в происходящем.

– Лиза, прости меня, – он прикрыл глаза и наклонился вперёд, все так же не выпуская мою руку. Его привычно холодные пальцы становились необычайно тёплыми, словно согрелись от меня, чего в жизни обычно не происходило. Теперь Сеня поднял голову и снова посмотрел на меня. На мгновение я увидела себя его глазами. Никогда бы не подумала, что скромный вырез моей футболки может быть насколько привлекательным, а игра теней от пламени свечи на локтевом сгибе вызывать неудержимое физическое влечение. Я попыталась задержать дыхание, чтобы не застонать. Свечи начали гаснуть и полминуты мы неподвижно сидели в темноте. Чужие желания и ощущения покидали мои измученные истомой мысли.

Глава 21. Благими намерениями

– Здесь очень жарко, нечем дышать, – первым нарушил молчание Сеня.

Талетин не спешил убирать свечи и распахивать занавески, он наблюдал за нами. Я попала под его проницательный взгляд.

– Надо открыть окно, – не выпуская его руку, я встала, вынуждая Сеню идти за собой. Я чувствовала, как его пальцы становятся привычно холодными. Все возвращалось на свои места. Отодвинув занавеску в сторону, чтобы дотянуться до ручки, Сеня обернулся ко мне, и лучи полуденного солнца выхватили его лицо с большими красными пятнами на щеках.

– Лиза, спасибо.

– Успокойся, я не тебя не злюсь. Все хорошо, – тихо сказала я и отвернулась с намерением пойти и помочь Талетину с уборкой свечей и всего остального.

Проведя рукой по лицу, я почувствовала, что пальцы стали влажными и поняла только сейчас, что тоже вспотела.

Когда все страсти улеглись, наш радушный хозяин снова позвал меня к себе. Он заметил, что Сене нужна защита и показал начатый плетёный браслет из трёх чёрных и двух золотых нитей, и предложил мне его доплести самой. Это будет оберег от магического воздействия, а моими руками приобретет невиданную силу. Кто бы мог подумать, что кроме навыков в кулинарии, пригодится умение плести фенечки из ниток. Ленты в заготовке были довольно широкими, с ними было приятно работать, и браслет плелся быстро. Я просидела над ним не больше часа, ближе к концу примеряя по длине на свою руку.

Талетин на полном серьёзе считал, что этого хватит против любой напасти и напоминал, что нам нужно ещё раз сходить к Авгусу и сделать ему маленькую пакость в виде ответного заклятья. На вопрос, будет ли обучать меня, он рассмеялся:

– Нет. При всем уважении, в тебе я не вижу потенциала для освоения темной магии. А вот в Арсении он есть, глупо его не использовать. Поговоришь с ним?

– Конечно, – я была вынуждена согласиться. Талетин пользовался моим влиянием на Сеню и явно хотел чего-то большего, но пока молчал, ожидая удобного случая. Наверняка он вернётся к этой теме после того, как я узнаю всё.

– Талетин, так зачем требовалось мое участие?

– А ты не заметила ничего необычного?

– Было кое-что…

– Это оно. Я разделил обратный ответ на двоих.

– Понятно.

При всей кажущейся высокомерности Талетин с каждым разом открывался очень внимательным и великодушным человеком с высокими внутренними планками. И я все меньше понимала, что произошло и почему Сеня его не выносит. Возможно, это не мое дело, но можно попробовать спросить у Талетина. И для этого вопроса тоже придёт своё время.

* * *

Ко второй встрече я не готовилась. Но точно не боялась, как и в первый раз. Браслет, который я доплела, Сене очень подошёл. Про участие в его судьбе Талетина я не стала говорить, только о том, что сплетенный моими руками, он будет оберегать его от бед. Сложно было понять, поверил ли он мне, но принял подарок с благодарностью.

За прошедшую ночь заметно похолодало, но дождя не было. Мы встали рано, что Талетин, сидевший в гостиной с бокалом из темного стекла пошутил, что Авгус ещё спит, и у нас будет возможность даже убить его. А он сам, похоже, ещё не ложился.

– Сеня, он показал тебе заклятье?

– Да. Оно простое до ужаса.

– Хорошо. Это была провокация, ты понял? Не верь ни одному слову Авгуса больше, – на всякий случай напомнила я.

– Смотря о чём он будет говорить.

Утренние улицы были почти пустыми, даже повозки не ездили, и мы дошли до старого дома быстрее, чем в прошлый раз. Дверь повела себя так же, как и в прошлый раз. И хозяин дома наверняка уже знал о нашем приходе. Без тени сомнения я толкнула обитую металлом дверь и сначала вошла одна. Авус уже ждал нас. Он прогуливался у окна с чашкой кофе в руках.

– Как я рад, что вы пришли! Присядьте, госпожа миротворец, сегодня я вам расскажу одну историю из прошлого. Из прошлого ваших родителей между прочим!

– Спасибо, – я осторожно огляделась и увидела два кресла в центре комнаты, которых вчера здесь не было.

– Ваш друг пришел? Пригласите его тоже, ему будет интересно услышать эту историю.

Я холодно кивнула. Сеня и не собирался всё это время ждать в коридоре.

– Вы так говорите, как будто знаете больше чем Вероника Николаевна.

– Вероника Николаевна? – он хохотнул, – она всё ещё называет себя этим именем? Забавно. К чему вся эта конспирация, если я и так знаю кто она, где она и чем занимается. Сейчас я знаю о ней все, а она не знает ничего.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сейчас все поймёте сами. А я тот самый человек, предатель, из-за которого погибли ваши родители. По мнению Вероники. Я не хотел участвовать в этом всём и почти примкнул к противникам миротворца… Но она тянула меня за собой и посвящала во все планы. И даже поручила мне одно важное задание, зная, что я не жалую их деятельность… Чего она ожидала?

– Какую деятельность?

– По сохранению существования второго измерения и защиту людей от радикально настроенных магов. Почему чистокровные маги должны жить в этом жалком мире?

" – Авгус, у нас проблемы, – мялась в нерешительности Вероника.

– При чем здесь я?

Она пришла в его дом без спроса, пользуясь тем, что у нее есть ключи.

– Ты можешь сказать своим, чтобы они не мешали нам?

– Вам? С какой стати? А что вы планируете?

– В конце концов это нечестно! – всплеснула руками девушка, – мы в неравных условиях. Настя ещё не отправилась после родов и не может вступить в силу…

– Ты хочешь меня о чем-то попросить и ничего не рассказывать о своих планах? Не выйдет. Что вы ходите сделать?

– Нужно провести один ритуал. И для него нужно участие людей. Я хочу попросить тебя их найти.

– Для чего ритуал?

– Способности Насти будто пошли на убыль. И ей жизненно необходимо войти в полную силу. Я нашла описание одного ритуала. Ты же понимаешь, что только она остановит гражданскую войну?

– Какие нужны люди? – Авгусу кажется забавным, что она приплела сюда гражданскую войну. Никого из них никогда она не волновала. Честно говоря, уже погибло столько людей, в том числе и из зачинщиков, что война утихала сама собой.

– Которые недавно стали родителями и находятся в сложной ситуации.

– Не поверишь, но у меня есть один такой знакомый. У него родился ребенок в конце лета. И он неудачник. Подойдёт? Сейчас январь.

– Подойдёт, мне же не ребёнок для ритуала нужен.

– Почему Вероника?

– Мне всегда нравилось это имя. Вот закончится все это, поменяю на свое настоящее, оно невзрачное.

– А почему нужны люди, у которых проблемы с финансами? Вы им платить будете?

– Почти. Мэр Перекати выделит им отдельное жилье и средства на содержание ребенка. В первом измерении так начали делать, представляешь?

– Но это им причитается за помощь миротворцу?

– Мэр этот факт не будет афишировать, – уклонилась от ответа Вероника.

– Понятно, – Авгус удивился такому лицемерию, но ничего не сказал, – как у неё дела?

– У Насти? Всё хорошо, – после странной паузы ответила Вероника, – только молока мало, дочка и так плохо ест. Послеродовая депрессия… Сама через это проходила, с обоими своими детьми. Но её Петя очень очень помогает. Не знаю, что было бы, если бы он не выдержал всех этих истерик и проблем и просто ушел.

Ей не хочется говорить Авгусу много, как бы лишнего не сболтнуть. Формально они по разные стороны. Но рассказать больше некому. Они были давно знакомы и вместе учились в университете. Несколько месяцев её наставница скоропостижной умерла, но об этом не знает никто кроме родственников. И Вероника брошена решать все вопросы одна. Больше никого, кто мог бы помочь, не было.

– Позвони мне, когда они согласятся, и дай мой номер, – она прощается.

– Конечно. Может быть, даже сегодня.

– Спасибо. Не представляешь, как выручишь меня. А как его фамилия?

– Крылов. Вы не знакомы.

– Да, не слышала о таком. Они сами приедут к нам? А ребенка есть где оставить?

– Спроси об этом мэра, пусть позаботится. Да, найдут.

– Спрошу. Мы с тобой не скоро теперь встретимся. Может и никогда.

– Прощай, Юль. Мне нравится твое настоящее имя. Не меняй его.

Короткая и не предвещавшая ничего встреча оборачивается большой удачей. Авгус совсем недавно стал членом общества по уничтожению миротворца, а тут столько ценной информации от самой опекунши! Если именно его донос поможет поставить точку, то каких высот он сможет достичь! Вряд ли его поколению удастся воплотить в жизнь смелые планы по возвращению магов в первое измерение и захвату власти в нём, но показать, что их дело не стоит на месте и продолжает развиваться, очень важно. Чувствовать себя избранным и творить историю миров своими руками было чертовски приятно.

Именно из-за этого затевалась гражданская война. И многие члены их общества погибли, самоотверженно защищая свои идеалы. Но теперь руководитель поменял тактику. Понемногу капля за каплей заронить в умы жителей этого мира мысль, что их родной дом – первое изменение и нужно что-то менять. И не ставить себя в противовес им, а возглавлять и вести их за собой.

А миротворец в свою очередь считает, что оба мира нужны и важны. Кому нужны? Кому нужен этот искусственный и ставший неуправляемым мир? С многочисленными ямами без магии в пространстве. Застрявший между девятнадцатым и двадцатым веком с паровыми машинами и бедный, лишенный полезных ископаемых и минералов? Некоторые маги остались жить в первом. Вот кто на деле был избранным и жил на особом положении. А остальные словно изгнанники сбежали в этот фальшивый и необжитый "рай". И вроде живи как хочешь, устанавливай свои порядки, не считаясь с сильными того мира, но нет. Этому миру никогда не сравниться с первым измерением. Кровью и плотью. Покинутой родиной каждого мага, вынужденного жить здесь. Многие уже не помнят ни о чём и очень довольны тем, что имеют. Но их общество борьбы с миротворцем обязано помнить об этой невосполнимой потере. Появление миротворцев никак нельзя не остановить, только убивать появляющихся до того, как они успеют что-то натворить. Вместе со вторым измерением появился и его хранитель, чья должность так специфически называется.

Редко удавалось уничтожить миротворца в столь юном возрасте, как нынешняя, они входили в силу и долго не давались наемникам. Но теперь все получится. Осталось подождать несколько недель. А Крылова уж он обязует докладывать обо всех подробностях ритуала и слабых местах. А может и без него обойдется, этот бестолковый человечишка тоже себе на уме, а Вероника сама ему расскажет…

Кажется, этот человек ещё наивней и бесхитростней, чем его жена, которая выглядит юродивой. Она сразу заподозрила, что все неспроста. Но кто она такая, чтобы Валерий Крылов её слушал. Если бы не внезапная беременность и ребёнок, он бы без раздумий эту дурочку бросил. Но что-то ёкало в сердце циничного бабника, когда он видел Наташу с маленьким сыном. И он оставался. И крутился, чтобы они не голодали и жили не в сырых подвалах, а в квартирах поприличнее. Приходилось часто переезжать, но это лучше чем ничего.

Валерий толком не помнил, как зовут сына и не особенно занимался им. Но взгляда на расстоянии хватало, чтобы увидеть, как он похож на отца. В редкие моменты близости и общения нелюдимая жена расцветала. И Валерий снова вспоминал, почему в тот вечер в клубе выбрал именно её.

Отбросив сантименты, он сразу согласился на участие в безобидном ритуале, за который ещё обещали выделить дом и отблагодарить деньгами. Двухэтажный дом в пригороде Перекати дали сразу, будто и не ожидали ничего кроме согласия. Старший товарищ и друг Валерия поддержал мнение Наташи, но никак повлиять на него не смог. Отказываться было поздно, да и участие в этой истории не выглядело хоть сколько-нибудь опасным. Позже он узнал, что потребуется участие жены, но и это не было проблемой. Главное не говорить ей всей правды, что ритуал нужно провести для здравствования сомнительной личности, некоего миротворца. На фоне происходящего это казалось насмешкой. Что это за миротворец такой, что не только миру, но и себе помочь не может…

Он немного поменял свое мнение, когда в первый раз до ритуала встретился с этим человеком. Ей оказалась худая девушка с короткими рыжими волосами, встрепанная и пугливая словно воробушек. Рядом с ней неотрывно был крайности спокойный и казавшийся высоким на её фоне молодой человек, который назвал себя Петей и будущим мужем и отцом ребёнка Насти. Будь у них в распоряжении больше времени, они бы крепко подружились. Его Наташе эти люди очень понравились, и Валерий посчитал это хорошим знаком. Она не жаловала никого из знакомых, кроме его давнего друга. У них была неделя, чтобы познакомиться. Они жили в небольшом двухэтажном доме за городом недалеко от Медоносца и все время до ритуала не выходили за его пределы и больше ни с кем не общались.

Ритуал был до невозможного прост в исполнении и подготовке. Кроме одного. Все детали, время, место и его содержание держалось в строжайшем секрете. Валерий не решался спрашивать о причине у Вероники, которая нашла и пригласила их с Наташей участвовать за такие королевские вознаграждения. А Петя с Настей так же ничего не знали, да им было не до того, с трехмесячной дочкой были какие-то проблемы.

Стоявшие последний месяц лютые морозы ушли, а снег валил не переставая несколько дней. Но это не могло помешать ритуалу. В назначенный день их четверых вывезли в глухое неизвестное поле. Нужно было развести большой костёр и произнести строки из заклинания, подбрасывая в огонь заготовленные сушеные травы. Заклинание сложным не было, но Валерию как имеющему больший опыт в магии, доверили его читать. Текста оказалось на четыре листа мелкого рукописного текста. Но молодого человека это не пугало, справится! Нужно было только дождаться заката, и в последних лучах солнца начать.

Но что-то было не так. Как только они приехали на место, Настя заволновалась. Она не находила себе места, а Петя бегал за ней и как мог успокаивал. К закату все были на нервах, ее возбуждение передалось даже меланхоличной Наташе, которая сначала с отсутствующим видом сидела на примятом снегу и думала о чём-то своём. Но Вероника сразу же уехала, приняв беспокойство подопечной за обычный мандраж, который часто нападал на неё в важные моменты. Во время ритуала не должно быть посторонних в радиусе нескольких километров. Иначе его можно было провести на полянке за домом.

И подбор участников для ритуала объяснялся просто. Миротворец тоже человек, женщина, и от человеческой физиологии никуда не деться. Все жизненные циклы у неё проходили точно так же, как и у других людей. И после рождения ребенка очень многое физически и психологически неотвратимо меняется. Энергия и сила мага начинает циркулировать немного иначе, передав частичку себя новому существу, и словно уменьшается. И Вероника посчитала, что с помощью ритуала, в котором требовалось участие людей в таком же немного изменённом состоянии, ее подопечная сможет быстрее восстановиться. Заклинание было из очень древнего писания, и его точное действие и механизм были не описаны, но оно точно должно было сработать. Древние не держали в своих книгах пустышек. Намёк давало лишь его названием: "Для потерявшего силу и сбившегося с пути"

Валерий уже не мог полностью сосредоточиться на чтении заклинания, но сел поближе к костру, чтобы лучше было видно текст. Жар от него согревал голые руки без перчаток, уже красные и с трудом гнущиеся от холода. Но за спиной кто-то вскрикнул. Это был голос Насти, но он не обратил внимания, сейчас Петя её успокоит и сядет рядом. Он ждал, не начиная и вдруг обнаружил, что Наташи в зоне видимости нет. Но костёр был такой огромный, а пламя с длинных подожженых веток вздымалось так высоко, что почти достигало человеческого роста. Она наверняка сидит с другой стороны и витает в своих мечтах. Огонь слепил глаза, и он не мог видеть, что там происходит.

– Наташа, ты там?

Никто не отзывался. Валерий крикнул ещё раз. Потеряв терпение, он вскочил и замер от ужаса. Его жена лежала без движения в такой позе, закрыв руками голову, будто от кого-то защищалась. И он различил в ее груди оперенье стрелы.

Валерий обежал костер, и склонился над Наташей. Она была теплой, словно живой, словно убийца стоял над ней минуту назад. Дико озираясь в зимней черноте, он не мог найти следов, будто тот прилетел, не касаясь снега, или стрелял с дерева. И, судя по всему, из арбалета. Стрела с лёгкостью пробила ее толстую куртку и несколько теплых кофт, и теперь Валерий впервые за долгое время почувствовал страх. Остальных своих спутников он не видел и не слышал, и несколько раз позвал, но в ушах звучал лишь свой охрипший от холода и ужаса голос. Оставив Наташу лежать, ей уже ничем не помочь, он пошел вдоль костра дальше по кругу. Не найдя никого, Валерий уже приблизился к месту, где сам сидел и заметил краем глаза тени. Это оказались два человеческих тела. Он нашел Настю и Петю. Вряд ли убийца планировал убить только их троих, он хотел перебить всех.

Валерий упал в снег вниз лицом и разрыдался. Зачем, за что они все умерли? Для этого будто специально создали все условия. Нет, они с Наташей убийце не были нужны. Его интересовал миротворец. Но и свидетели были ни к чему…

Боли он не почувствовал. Просто холод начал проникать внутрь него, становиться его частью. А метель продолжалась, и четвертое быстро остывающей тело так же стремительно заносило снегом.

Авгус получил повышение."

Под конец этой странной и страшной истории я почти не дышала и ничего не видела от подступающих слез. Расстрелять четырёх людей словно бешеных собак… Теперь мне стало понятно, почему Вероника Николаевна не хотела говорить о том, что случилось с моими родителями. Она точно знала, что виновна в их смерти. И все это из-за минутной слабости и подлости друга, который оказался злейшим врагом. Правда это была или нет, но своего он добился.

– Ваша встреча не совпадение. Я подумал, что было бы забавно поручить убийство миротворца сыну Крылова, – с нотками самодовольства заметил Авгус.

– А где все остальные участники вашего общества? – перебил его Арсений.

– Умерли. Мне не нужны конкуренты.

– И единомышленники тоже.

– Да, – сокрушенно покачал головой Август, – остались только наемники. Но им все равно, что делать, когда я плачу. Правда, Крылов?

– Нет, – Сеня опустив голову, готовясь наложить на Авгуса заклятие и не привлекать к себе внимание. Но тот уже переключился на меня.

– Госпожа Тараева, вы понимаете, что можете остановить бессмысленные жертвы?

– Каким образом? – я с трудом понимала, что он говорит. В голове ещё стояла картинка лежащих на снегу мертвых родителей.

– Переходите на нашу сторону. Помогите мне. А я обязуюсь больше не слать к вам наемников.

– Чем помочь? – его слова казались мне невероятным абсурдом.

– В ваших руках сосредоточена огромная сила, чтобы сохранять равновесие. Я почти нашел сборник заклинаний, с помощью которых создавалось второе измерение. Вы сможете его разрушить, но спасти и перевезти в первое всех, кто вам дорог.

– Он сумасшедший? – обратилась я к Сене.

– Похоже.

– Ты всё?

– Да, мы можем идти.

– У вас мания величия и навязчивые идеи по уничтожению мира, Авгус. Вам нужна помощь психиатра, – я с трудом встала с кресла, оперевшись на руку Сени.

Глава 22. Выбор

Когда мы вышли на улицу, Сеня коротко спросил, как я себя чувствую.

– Все хорошо, – я отказалась от его руки и пошла на некотором расстоянии, словно мы были не вместе. Но этого "хорошо" хватило ровно до порога дома. Второй день подряд меня бросало в истерику, что стало неловко перед Талетином за свою неустойчивую психику. Все эти шокирующие истории и события неизменно выбивали меня из равновесия и одновременно всё расставляли по своим местам. В этот раз мое состояние оказалось контролируемым, и, по настоянию Талетина выпив несколько чашек воды с резким запахов от какой-то добавки, я успокоилась. Он тут же сунул мне четвертинку таблетки, чтобы угомонить разогнавшийся от сильным переживаний пульс.

– Что теперь случилось? – так меланхолично осведомился Талетин, словно мои слезы не доставляли ему головной боли.

– Он рассказал, что случилось с моими родителями, – я оглянулась на Сеню, но не стала поправляться.

– А, могла бы и меня спросить. Заклятие наложили?

– Да, – тихо ответил Сеня. Я же не знала, в чем оно состояло и как накладывалось.

– А вы бы рассказали? – с нескрываемым удивлением я посмотрела ему в глаза.

– А почему нет? Но зачем ты осталась слушать? Наложили и ушли, – Талетин удержал мой взгляд и поморщился, словно зная, чего хотел добиться Авгус.

– Я не знаю… Он соврал?

– Услышать, как убивали твоих родителей от меня или от человека, который желает смерти и тебе, это одно и то же?

– Нет, – я опустила голову и посмотрела на свои бледные руки с поломанными ногтями.

– Он делился со мной своими соображениями. По мне, так без разницы где жить, когда можешь создать себе все условия для комфортного существования, – Талетин пожал плечами, – но тебе, Лиза, нельзя надолго оставаться в Перекати.

Он не объяснил причину, но я и сама чувствовала, что отсюда лучше скорее уехать. Но куда и с какой целью? А главное – на какие деньги там жить? Или не останавливаться в одном месте, а совершить путешествие по городам и весям, посмотреть, как и чем здесь живут люди, насколько их нравы отличаются от наших в первом изменении? Во время пребывания в двух городах и паре сёл особая разница не была заметна. Но второе измерение большое, хотя и намного меньше нашего. Лена подарила мне карту в виде книги в мягкой обложке с отдельными детальными картами городов, и в ней было сто страниц, не меньше.

Вечером Талетин позвал меня для важного разговора. Он касался непосредственно отъезда из Перекати и Сени.

– То, что я предложу ему не сможет предложить никто другой, – неспешно начал Талетин.

– Это касается учёбы? – сразу догадалась я.

– Да. Ему необходимо учиться тёмной магии. И если не сейчас, то никогда. Ты не знаешь, но я никого не учу в кредит, и цена курса очень высока. Я готов взяться за его обучение сейчас, с отсроченной на несколько лет оплатой.

Я потрясённо молчала. Почему Талетин так хочет заполучить Сеню в ученики? Но спрашивать об этом не пришлось, он сам продолжил.

– Сегодня предательски мало талантливых и способных к обучению тёмной магии людей. А я уже немолод, и в последние пятнадцать лет не было ни одного такого ученика кроме одного. Но после одного досадного случая ушел, не доучившись, и он, – мужчина поджал губы и отпил из высокого бокала темное маслянистое вино.

– А что за случай?

– Помимо теории я сам даю много практики. И иногда помогаю своим знакомым в их часто сомнительных делах, и беру с собой учеников. И в последний раз история была очень мутная с применением зелий запрещенных составов, а одному из учеников чуть не проломили голову, когда сильно ударили по затылку. Ты поняла, кто это был? Его опекун устроил мне скандал с большой оглаской. И я прекратил обучать детей, и взялся за взрослых.

– И Сеня всё помнит?

– И даже больше, чем нужно. И видел то, чего на самом деле не было. Я сам пользуюсь запрещенными составами, – Талетин залпом допил вино и отнес бокал в раковину, – и теперь он думает, что я хотел его совратить.

Последние слова тяжелыми камнями упали мне на сердце и заставили вспомнить, что говорил Сеня, когда мы в первый раз к нему приходили.

Талетин вернулся на свое место за пустым столом напротив и окатил меня ледяным взглядом по-особенному заблестевших льдисто-голубых глаз.

– На чем я остановился? На цене за обучение. Я хочу начать занятия с завтрашнего дня. А ты уедешь из города.

– Что? Куда? – я вздрогнула от неожиданности.

– К одной моей знакомой, она живёт за городом.

И как я должна согласиться и сказать об этом Сене? Куда и как надолго я должна уехать? А если он на самом деле не хочет ничему учиться у Талетина? Но тот ставил меня перед фактом. А что будет, если мы просто уедем из города вдвоём? Фактически сбежим. Без плана действий, без денег? Смешно, но даже в "волшебном" ином мире все тоже упиралось в финансы. Почему я такая растяпа и забыла деньги в Медоносце?! В дороге надо что-то есть, и где-то ночевать – наступала осень – день за днём становилось все прохладнее. Или миротворец может прийти в деревню, объявить о себе и потребовать ночлег задаром? А все ли знают о существовании самого миротворца?

Одной невинной просьбой Талетин обрушил на меня лавину неразрешимых вопросов. Но почему я должна ему помогать и склонять Сеню к нужному решению? Потому что он сейчас помогает нам за красивые глазки, и отнюдь не мои.

Сжав зубы и поблагодарив Талетина за рассказ, я вернулась в комнату. И не в силах тянуть, сразу сказала Сене о предложении, от которого сложно отказаться. Он отнёсся к моим словам спокойнее, чем можно было ожидать:

– Видно, за обучение я буду расплачиваться до конца жизни, – с едва уловимой горечью заметил Сеня. Он сидел на противоположном конце кровати, опустив голову, и не смотрел на меня.

– До конца его жизни, – попыталась обернуть всё в шутку я.

– Он меня переживёт, – полусерьезно откликнулся он, – но куда ты поедешь одна? Путешествовать в одиночку не зная мира? Я не могу бросить тебя вот так.

– Талетин сказал, что я могу пожить за городом у его знакомой, – теперь я тоже задумалась о том, что поставила его перед невозможным выбором.

– Ты знаешь, сколько длится курс обучения? Два года. Это не выход. Лучше отказаться и остаться бездарностью, чем оставлять тебя вот так сейчас, – жёстко заметил Сеня, встал и подошёл к окну.

– Укороченного курса, конечно, нет, – мне стало так грустно, будто это я отказывалась от чего-то очень важного из-за непреодолимых обстоятельств.

– Да. Он его скорее продлит, чем укоротит, – не оглядываясь, согласился он.

"Для меня уж точно"

– Я сам схожу и скажу.

– Не надо, пусть помучается до утра, – я тоже поднялась с мягкой перины кровати и загородила ему дорогу.

– Пусть, – Сеня остановился, избегая прикосновения, – спокойной ночи.

Ещё было довольно рано, но у меня не было сил и желания поддерживать разговор. В комнате не было холодно, но я почему-то озябла и легла, покрепче закутавшись в одеяло.

Эта ночь оказалась самой мучительной за последние месяцы. Если мы и уедем вместе, но порознь. Что, что случилось? Кажется, это был один из вопросов, которые не имеют однозначных ответов и ответов вообще. Впервые за долгое время Сеня закрылся от меня, и я это чувствовала кожей. Не от последнего вопроса про обучение, а со второго посещения Авгуса. Словно знал, что встанет вопрос про обучение про Талетина и придётся выбрать совсем не в мою пользу. Но сейчас я его сбила и запутала, сама об этом заговорив. Ты учись, а я поеду одна, дальше нам не по пути… Но я не сказала ничего, что могло подтолкнуть к такому выводу. Или сказала? Спросить его завтра и не мучить себя сейчас…

Утром разговора не случилось. Когда Талетин постучал в дверь и вошёл в комнату, ещё не было восьми часов утра. Видно, Сеня проснулся раньше и они уже поговорили потому, как его слова прозвучали как констатация факта, не подлежащая обсуждения со мной.

– Я понимаю, что ты не можешь путешествовать по второму измерению одна. Тебе нужен спутник, если не опытный, но знающий обычаи и нравы этих людей. И откладывать это нельзя. Я составил короткий курс на две недели. Но тебе нужно будет на это время уехать в другое место, Лиза. Это недалеко, не беспокойся.

А Сеня всё это время молчал и смотрел в сторону, отчего у меня пошёл мороз по коже.

– Хорошо.

– Поедешь после завтрака. Но соберись уже сейчас, много тебе не понадобится, – Талетину те терпелось выпроводить меня из своего дома.

А вот куда? Долго ждать объяснений не пришлось, он вручил мне небольшой запечатанный конверт на кухне и негромко пояснил:

– Поживаешь немного у моей знакомой. Её зовут Инна. Главное правило общения с ней – ни в каком виде не упоминать Крыловых. У неё заскок такой, а в остальном она очень приятная.

Меня выпроваживали слишком явно, Талетин ни на минуту не отходил, не давая сказать Сене пару слов наедине. Будь по-вашему, но хочется надеяться, что положенные две недели не растянутся на месяц, а то и больше. У крыльца на дороге ждала крытая повозка, похоже, что самого Талетина, однако он редко куда-то ездил.

Дорога заняла меньше часа, и я постоянно щупала письмо во внутреннем кармане куртки, не решаясь доставать, чтобы не испачкать и случайно не надорвать конверт. И что-то подсказывало, что Инна совсем не обрадуется неожиданной гостье. Но правило общения с ней Талетина объяснил, и если во всем остальном проблем не возникнет, то мы поладим. Я старалась не думать о Сене и о том, почему он согласился на две недели, когда только вечером был настроен категорично.

Снова стал накрапывать дождь, белесое небо не давало ни единого шанса сегодня увидеть солнце. Особняк, у которого остановилась повозка, выглядел неухоженным и сильно обветшалым, но и так был не чета всем остальным в поселке небольшим и скромным. На фоне соседних домов он выглядел как небольшой замок из темно-коричневых кирпичей, в котором жило не одно поколение семьи. Забора вокруг здесь не было, как и у других. Видимо, хозяева не имели привычки хранить во дворе ничего ценного. А на участке вокруг стояли клумбы с неубранными увядающими и высохшими цветами пополам с сорняками.

На узенькое крыльцо под сводом нависающего второго этажа вела лестница с поломанными перилами. Кажется, их пытались чинить, но не очень успешно, и бросили, не доделав. А трехстворчатое окно на втором этаже слева от крыльца было вообще заколочено широкими досками. Через короткий промежуток кирпичной кладки к нему примыкал застеклённый тёмный балкон.

Мне захотелось уточнить у сопровождавшего погонщика лошадей, не перепутал ли он чего, но того и след простыл, пока я недоуменно озиралась. Звонка у тяжёлой двери не было, поэтому пришлось долго стучать кулаком в дверь, чтобы привлечь к себе внимание. А если дома сейчас никого нет? Но я ощутила едва слышные шаги, звякнул отодвигаемый засов.

– Что вам? – в щелку на меня смотрела женщина средних лет с редкой челкой русых волос, зачесанных направо.

– Мне… Я от Талетина, – письмо вовремя попалось под руку, и было немедленно передано.

– Понятно, – она пробежалась по началу письма и открыла дверь так широко, что я легко бы пролезла в проём, – проходите.

– Талетин пишет, что вы путешествовали, но вас ограбили. Это правда? – холодно и недоверчиво спросила женщина, однако, не пуская меня дальше порога.

– Да… – я немного оторопела, но быстро подхватила и развила эту ложь, – ни денег, ни вещей не осталось, теперь поеду налегке.

– Он пишет о том, что я смогу вам помочь, – ее голос потеплел, видно проверяла правдивость письма, – вам нужна одежда и кров на пару недель… Вы одна путешествуете? – не давая мне ответить, она продолжила, – это ведь опасно. Вам и двадцати нет.

– Вы правы, – осторожно вставила я.

– На вас могут напасть, ограбить и, не приведи Господь, изнасиловать! – женщина словно не услышала меня и продолжала свою мысль. Она пытливо разглядывала меня, думая, что делает это незаметно. Всё обозримое пространство первого этажа было так искусно освещено, и создавалось впечатление, что этот свет солнечный и идёт из узких окон.

– Не беспокойтесь, я не одна! – участливый тон незнакомого человека меня смутил.

– С кем? – она впилась глазами в мое лицо, не позволяя отвести взгляд и солгать.

– С моим молодым человеком. Он две недели занят по учебе, а потом мы с ним встретимся и продолжим путь, – поспешила обнадёжить я.

– Я бы не стала доверять такому человеку. Раз вас на учёбу променяет, а второй вообще сбежит. Я так и не представилась, Инна. Что же вы стоите на сквозняке, проходите в комнату! – женщина обняла меня за плечи и провела от входной двери вглубь гостиной.

– Инна, кто там? – откуда-то из комнат донесся приглушённый мужской голос.

– Это ко мне! – она быстро оглянулась, – это муж. Не обращайте на него внимания и ничего не бойтесь.

Лучи настоящего уличного света выхватили её бледное усталое лицо с серыми глазами-щёлочками и сеткой морщинок в уголках, блеклые волосы до плеч, заправленные за уши. Словом, Инна выглядела неважно, будто у нее случилось что-то страшное и непоправимое. И оно выпило из когда-то красивой ещё не старой женщины жизнь и продолжало потихоньку тянуть соки через тонкую трубочку. Наверняка и муж это заметил, но она велела ему молчать и продолжала скорбеть одна.

Инна заметила, что я пристально смотрю на неё и перевожу взгляд на руки, и быстро убрала их за спину, и сама призналась:

– Ещё год не прошёл со смерти моего брата, а я уже бедствую. И делаю всё дела по дому сама.

С горничной пришлось расстаться почти сразу же, не только из-за денег, а из-за размолвки с Инной.

– Но это всё не поэтому, – она имела в виду своё состояние, а не упадок в доме.

– А что случилось?

– Умер мой любимый человек. Но это было давно, я уже не грущу, – оборвав разговор, Инна спросила, – Лиза, я вас заговорила, вы не устали с дороги?

Инна действительно оказалась очень приятной и доброжелательной. Она сразу же поселила меня в одну из комнат на верхнем этаже, и принесла несколько стопок вещей, которые были куплены для старшей дочери, но ни разу не носились. А с её младшей дочерью, Тасей, девушкой шестнадцати лет, я случайно столкнулась в коридоре. Внешне они с Инной были очень похожи, только глаза карие.

Девушка прозорливо заметила, что раз я от Талетина, что я наверняка знакома... с Арсением. Конечно, маме ни слова, уж она-то в курсе её отношения. О нём Тася ничего не говорила, а я не спрашивала. И без того нашлись темы для бесед. Она рассказывала о частных учителях и близком поступлении в университет. Школ в этом мире не было, вместо них развивалось частное преподавание в небольших группах. Жители побогаче могли нанимать специалистов и лично для своего ребёнка. А те, кто не мог позволить себе ни того, ни другого, отправляли детей в первое измерение в школы с проживанием, или сами переезжали поближе, но реальнее и финансово проще было первое.

Тася училась на дому у преподавательницы в группе из семи человек практически всему тому, что и я изучала в школе. Способностью к магии она не обладала, как и большая часть её семьи, исключая родного дядю. Непонятно, как вообще наследовался дар, он не зависел от родителей, а словно от какого-то распределения свыше. Тасю его отсутствие ничуть не огорчало, в отличие от старшей сестры, которая всегда воображала себя могущественной волшебницей, как дядя. Она только раз спросила про мой дар, почти не заинтересовавшись тем, кто такой миротворец и зачем он нужен. На этот вопрос я до сих пор не могла ответить и себе. А вот Инна что-то знала от своего брата и спокойно приняла, Словно это был персонаж из старого забытого мифа.

Глава 23. Любовь и ненависть

Я сжигаю платье в костре

Чтобы чувствовать все острей

Я лишаюсь последней защиты

Разрушив свой панцирь

Твоя правда – как тысячи лезвий

Но мне все же придется воскреснуть

Ведь моя уязвимость в ответе за твою безопасность

Резина & Елена Войнаровская, “Ближе”

Время текло легко и так незаметно, что на десятый день я спохватилась, что не узнала у Талетина главного: где и когда мы встретимся с Арсением, чтобы продолжить свой путь. Его самого, как видно, это не заботило. Ещё бы, не он уехал непонятно куда и не сидел в неведении. И я обратилась к Инне с вопросом, наверняка она знала, как можно связаться с Талетином. С ней мы почти не общались с первого дня. Но для чего, что сказать? Сплошная ложь на лжи, так что придумаю.

Когда я спустилась в гостиную, она поливала цветы на окнах из большой пластмассовой ярко-оранжевой лейки. Обернувшись, Инна мне кивнула в знак приветствия и продолжила.

– Извините, Инна, я вас не сильно отвлекаю?

– Нет, Лиза. Я от безделья поливаю их по три раза в день, – женщина поставила лейку на полу у окна и подошла ко мне.

– Я могу как-то связаться с Талетином?

– Конечно, по телефону, – она посмотрела на меня так, словно я не знала элементарных вещей, – он на кухне, в ящике у плиты. Там рядом справочник, найди его номер. А по какому поводу?

– Я кое-что забыла у него.

– Вы у него дома были? – Инна снова посмотрела на меня странно.

– Да.

– Я думала, что он не любит женщин… – она не закончила и вернулась к лейке и цветам. Будто бы я… что?

Я неловко поблагодарила её и пошла к телефону, хорошо спрятанному в недрах шкафов. Но чему удивляться? Существованию мобильной связи? Но до этого я ни от кого не слышала про их существование, но спрашивать из праздного интереса не стала. А вдруг у них и интернет есть?

Конечно, о встрече через две недели переживать не стоило. За мной придет повозка, а кто меня в ней будет ждать… Но Талетин так рисковать и беспокоить Инну не станет, мы с Арсением пересечёмся где-то на нейтральной территории и там разберемся. Но он не уточнил, и сначала хотел бросить трубку, не узнав меня. И на вопросы отвечал нетерпеливо с нескрываемым раздражением, будто звонок помешал какому-то очень важному делу, которое сложно был продолжить с того же места, на котором его прервали. Ах, да, сейчас наверняка время послеобеденный занятий.

Я говорила преувеличенно громко, чтобы слышала Инна, и самым нейтральным тоном словно и правда забыла какую-то дорогую сердцу ерунду и выясняла, заехать ли мне самой за ней. Когда я закончила и вышла из кухни, Инна уже ждала меня, собираясь о чем-то спросить.

– Почему вам обязательно надо самой объехать все города и веси? Для чего?

– Понимаете, я родилась и выросла в первом измерении и совсем не знаю этого мира…

– А… – она посмотрела на меня с некоторым сочувствием, – это будет большой обзорной экскурсией?

– Да, – меня позабавило такое сравнение.

– И твой спутник знаток в этом деле?

– Он здесь родился и вырос, – я не очень понимала, почему она так настойчиво спрашивает.

– Я тоже родилась и выросла в этом мире, но это не делает меня опытной проводницей в путешествии по нему. Просто я волнуюсь за вас, – резонно заметила Инна, заставив меня в очередной раз смешаться, – но это ваше дело, куда и с кем идти.

И её вдруг дёрнуло рассказать о своей любви и ненависти к одному человеку.

Эта история началась в годы юности, если тридцать лет можно считать юностью. А родной брат Адриан был на десять лет её старше. И он вдруг резко объявил, что стал давать частные уроки по владению мечом для взрослых, но на его предложение долго никто не отзывался. Потом нашелся первый ученик, который оказался младше него лет на двадцать, почти мальчик. Больших успехов в освоении боевого искусства он не добился, и занятия сошли на нет, но они странным образом подружились. Оказалось, что учёба была лишь предлогом уехать из деревни от тиранящей мачехи. Адриан помог его со знакомствами и работой, а в один прекрасный день переехал обратно в фамильный особняк, где жила Инна, и привез с собой этого молодого друга. Но сестру сразу предупредил – не приближайся к нему и не знакомься. Но та посчитала его слова смешными. А дальше стало совсем не смешно. Молодой человек оказался совершенно невыносимым в отношениях с девушками и менял их каждую неделю. И Адриан не хотел, чтобы Инна стала одной из этих девушек.

А Инне было почти тридцать лет, и один знакомый брата давно подбивал к ней клинья, но все безрезультатно. Познакомившись с юным другом, Валерием Крыловым, она совсем забыла про неудачливого жениха, и удивлялась, чем же он цеплял девушек. Такие ей не нравятся, черноглазый и светлокожий и слишком юркий и непостоянный со слегка раскосыми глазами… Чем же? И пока искала подвох, незаметно влюбилась сама.

Он постоянно улыбался, был аккуратен и галантен, но добивался совершенно определенной цели – секса. Это удивляло Инну. Определенный опыт ещё со времён университета у нее был, но она не видела в нем ничего сильно привлекательного. Сильная увлеченность этим очаровательным мужчиной не мешала ей чётко расставлять границы разрешённого. Она не хотела быть лёгкой добычей для такого ловеласа и пыталась найти к его сердцу подход, чтобы стать последней и уже единственной. Но… Валерий не говорил ни да, ни нет, и продолжал свою обычную жизнь. Он часто бывал в первом измерении и мог пропадать там неделями, кувыркаясь с новыми подружками. А Инна начинала ревновать. Она просила брата чем-нибудь помочь, но тот только разводил руками и напоминал, что просил не связываться с Валерием. Никто не могу кардинально изменить человека, если он сам не захочет этого.

Когда он в очередной раз приехал в гости, то Инна подловила его одного в гостиной и в лоб предложила: я тебе дам, если женишься на мне. Это условие выглядело смехотворным и даже не подлежало обсуждению, но Валерий сказал, что подумает, лишь бы она отстала на пару месяцев. Да и потом, можно же встречаться с Адрианом не у него дома и не сталкиваться с Инной.

Не все пошло по плану, и ожидание хоть какого-то решения растянулось на три года. А потом он внезапно приехал и с изменившимся лицом сказал, что женится, очень удивив Инну. Она думала, что вот-вот Валерий ей сделает переложение… Но он исчез на несколько недель, а потом привез в гости к Адриану какую-то девушку сказал, что это его жена, и она родит ему ребенка. Инна была в таком шоке, что ничего не поняла, но брат быстро ей растолковал, что это брак по залёту. И каким образом та девушка заставила его жениться на себе, оставалось только догадываться. Тогда и началась черная полоса в жизни Инны. Она чувствовала себя преданной. И эта девчонка постоянно приезжала к ним в гости, а за несколько месяцев до родов и вовсе переехала. Её незадачливый муженёк зарабатывал до обидного мало и не мог обеспечить беременную женщину. А правильный и честный Адриан взял её, Наташу, к себе, однажды увидев, в каких условиях она живёт.

Девушка не была ни в чем виновата, но Инна ненавидела и ее тоже. И стоит отметить, что за несколько месяцев до этих событий, она приняла предложение бывшего жениха и тоже была беременна, и родила на два месяца раньше Наташи. Адриан не бил тревогу из-за скверного настроения сестры, списывая это на игру гормонов. За последний год они ни разу не говорили по душам, он не знал, что творилось в голове Инны. А она никому не рассказывала о предложении Валерию. И без раздумий бросила бы мужа и вышла бы замуж второй раз. Да что там, она выгнала своего мужа из дома через несколько дней после того, как её возлюбленный объявил о женитьбе. Она была ко всему готова… кроме соперницы.

Мысль, что Наташа скоро родит его ребенка сводила Инну с ума, Адриан хотел вызвать врача, сестра чуть не забыла о своей трехмесячной дочке. Но та уверяла, что все в порядке. И в самом деле, дела будто бы начали налаживаться. Но продержалось это зыбкое равновесие недолго, до родов Наташи и несколько недель после.

И теперь Адриан вызвал врача, но для осмотра новорожденного и его матери; из отделения акушерства и гинекологии в больнице их выписали на второй день, из-за большого наплыва пациенток. К счастью, Валерий смог найти средства и увез Наташу с съёмную квартиру на окраине Перекати, чтобы больше не стеснять Адриана и его семью. А у того в эти дни случилось событие, унесшее жизнь его взрослого единственного сына, и молодой друг понимал, что он со своими проблемами сейчас лишний.

Минуло несколько месяцев, и Валерий чувствовал, что теперь не сможет вернуться к прежней жизни. Тяжесть новых забот, которые он сам создал и не заставил Наташу сделать оборот, его не пока не тяготила, думать об этом было некогда. Как работник он кое-что умел, но платили ему слишком мало для погашения долгов, в которые пришлось влезть из-за семьи. И в этот момент через третьи руки ему предложили поучаствовать в одном деле. Много от него не требовалось, но заплатить обещали прилично. Чуть позже он узнал, что кроме денег ему передадут в собственность дом. И Валерий больше не раздумывал и согласился на любые условия. А требовалось на несколько недель уехать вместе с женой в другой город и, не спрашивая у неё совета, он попросил Адриана присмотреть за ребенком. И это все, конечно, для того, чтобы предоставить ей готовое решение этого вопроса.

Отказать Адриан не мог, Валерий практически спас его от запоя, и он переключился со своего горя на шестимесячного мальчика. Адриан всегда любил детей. Своему сыну он заменял мать, умершую через несколько недель родов. Он так и не узнал причину.

И тогда случилось то, что окончательно перевернуло жизнь и сознание Инны: Валерий вместе с женой погиб и бросил своего сына на неё. Но на самом деле им всё время занимался Адриан, первое время она избегала его как могла. И просила брата отдать кому-нибудь, не взваливать на себя чужого ребёнка, он уже немолод, чтобы возиться с маленьким. В тот день они сильно поругались. И Адриан ей назло сказал, что будет воспитывать мальчика сам и будет отцом лучше, чем мог быть Валерий.

– С высоты прожитых лет я понимаю, что сама себе выдумала проблему и ни за что гнобила все эти годы его ребенка. Но чувства назад не отмотать, ненависть была моей последней защитой, чтобы не сойти с ума. Но я поняла все это совсем недавно, – горящие глаза Инны оставались сухими, но она ни разу не назвала сына Валерия по имени. Я хотела спросить о нем, и чуть не сделала это за неё, но вовремя удержала почти слетевшее с языка слово.

– Что? – переспросила она, пристально посмотрев мне в глаза.

– Ничего. Я хотела спросить, как звали его ребенка.

Губы Инны чуть дрогнули.

– Это неважно. Надеюсь, что больше никогда его не увижу, – она откланялась под предлогом срочных дел.

Жизнь часто творит с людьми страшные и прекрасные вещи, перемалывает в мясорубке губительных эмоций… Но они выкарабкиваются благодаря и вопреки этим чувствам. И благодаря памяти о хорошем, памяти о любви и многолетней дружбе.

С этого дня я начала ждать конца своего вынужденного двухнедельного отпуска. И разобрала стопку вещей, которую мне принесла Инна. Больше половины подошла, и треть из того я решила взять себе. Все вместилось в небольшую сумку, но и её размер заставил меня задуматься, как возить с собой? Менять рюкзак на более вместительный. Также в шкафу на вешалках оказалось небольшое количество верхней одежды. Но ее было уже некуда класть, и я даже мерить не стала, чтобы не сокрушаться потом.

* * *

Любовь течет как вода,

легко заполняя каждый объем

легко проливаясь теплым дождем

по первому взмаху ресниц

Она вне правил и норм

Она за гранью зла и добра

Она стремится хлынуть за край,

не признавая границ

Елена Войнаровская, “Дышать под водой”

Инна даже на крыльцо не вышла меня проводить из-за того, что разразившаяся с утра гроза только усилилась. Вечер, и тем более ночь не предвещала ничего хорошего. Почти ничего не видя вокруг себя, я балансировала между выбоинами дороги, которые превратились в глубокие лужи. Ни капюшон, ни зонт не спас бы от косого дождя, и от зонта я отказалась, оставшись в своей куртке.

На погонщика было холодно смотреть, хотя как раз он был лучше всех защищён от любой погоды. Он сидел под лёгким навесом в непромокаемом блестящем зеленом плаще до пят с прозрачной накидкой для лица с дырочками. Когда он часто дышал, та запотевала, но в целом не мешала править повозкой. Особую зависть у меня вызвали его тонкие кожаные перчатки с дополнительной непромокаемой пропиткой. Наверняка такой комфорт обеспечил сам Талетин. Я бы не отказалась от десятой доли его облачения, своя куртка, взятая ещё из первого изменения, казалась тоненькой и успела истрепаться за время пребывания здесь.

Нажав на ручку двери, я заскочила на подножку и быстро влезла внутрь повозки. Внутри оказалось очень тепло, и будь у меня очки, они бы запотели. Не снимая мокрой куртки я села на мягкое кожаное сиденье и тут же вскочила обратно, стукнувшись затылком о невысокий потолок. Напротив меня сидел Арсений. Он посмотрел так, будто мы были не знакомы. Мне захотелось извиниться и вылезти обратно на улицу, чтобы не нарушать его покой. Но он, несомненно, ждал этой встречи, и я это почувствовала.

Арсений не снял и не расстегнул застегнутое на все пуговицы пальто. Новое чёрное бархатное на ощупь пальто. Света внутри повозки было не очень много, но мне показалось, что его волосы стали короче и теперь лежали очень аккуратно волосок к волоску. И лицо было белее обычного. А из-под опущенного воротника виднелся шейный платок похожий на кашне.

А я ещё отказалась от всей почти новой верхней одежды, которую хотела мне дать Инна…

– Лиза, – тихо сказал он, словно не желая, чтобы услышал даже погонщик. Повозка едва ощутимо дернулась и тронулась, вынуждая меня сесть и лишний раз не вставать.

– И я рада тебя видеть, – избавившись от мокрой одежды, и толком не расправив, чтобы она быстрее просохла, я наклонилась вперёд к Сене. Но он лишь покачал головой и убрал руки с колен.

Покусывая губы, я откинулась на спинку своего сиденья и встряхнула куртку, с которой полетели крупные капли на пол и на всё вокруг. Неизвестно, сколько нам ехать, но лучше пусть так.

– Два часа ехать.

– А куда? – я сразу оживилась. Самой спрашивать почему-то было неловко.

– Я не знаю. В соседнее село, наверное, – прикрыв глаза, словно плохо спал накануне, Арсений опустил голову на спинку сиденья.

Я набрала воздуха, чтобы задать вопрос, но не решилась. Не сейчас. Может, позже, но не в повозке, он не хочет сейчас говорить. Теперь предстояло два часа сидеть на иголках и даже не узнать, успешно ли прошла учеба. Но эти все перемены в нём дело рук Талетина. А что именно произошло, даже думать не хотелось.

Переведя взгляд на Арсения, я отметила, что, несмотря на утомленность, он выглядел очень хорошо, даже очень. Темные, почти как сама радужка, круги вокруг глаз почти сошли на нет, а легкие, но постоянные угревые высыпания на левой щеке прошли совсем. Пожалуй, я влюбилась бы в него второй раз, если бы могла. Но… вдруг ему так хорошо было без меня? А я даже не причесалась толком перед выходом и в зеркало с утра не смотрелась. Да и какое это уже имеет значение. Я все равно проиграю всухую.

Шарф на шее Арсения немного сместился и открыл край какого-то темного пятна на коже. Я отвела взгляд и постаралась не фантазировать, что это могло быть.

Мы ехали совсем недолго, но за окном быстро темнело. Скоро начало сентября, а осенняя погода уже властвовала вовсю. И ничего вокруг меня не происходило. От скуки я вертелась, но смотреть было особо не на что, и, в конце концов, обнаружила себя на сиденье рядом с Арсением. И когда оперлась о его плечо, то, наконец, успокоилась и стала сама засыпать. Звуки и запахи вокруг этому способствовали. Дождь беспечно накрапывал, а от Арсения пахло чем-то дурманящим и слегка сладковатым.

Не прошло и часа, как дорога ухудшилась настолько, что каждый камешек стал отчётливо ощущаться. Дальше спать я не могла и тихонько потрясла Сеню за плечо. Сколько можно!

Он открыл глаза и поймал мою руку, спешащую убраться восвояси. Прикосновение оказалось непривычно теплым, да и кто после сна может проснуться замёрзшим?

– Прости меня.

– Тебе получше? – я досадливо отмахнулась и погладила его через мягкую ткань пальто.

– Да. Сначала выйдем отсюда, всё потом.

Я пожала плечами и, высвободив руку, стала отодвигаться в сторону.

– Я не об этом. Ничего не спрашивай пока, – он не стал препятствовать и замолчал, но посмотрел на меня с едва уловимой тревогой в глазах. И мне показалось, что разговор, к которому он готовился, мне не понравится. Ему он точно не нравился.

Повозка замедлилась и скоро совсем остановилась. Выходить предстояло под проливной дождь, и я посильнее затянула завязки капюшона, чтобы он не спадал во время ходьбы. Похоже, мы действительно оказались в деревне за несколько километров от Перекати. В плотной пелене дождя я ничего не видела и просто шла следом за Сеней к какому-то дому. Но у самого дома он повернул к сараю, в котором хранили запасы сена. Внутри было темно и немного жутко, у нас нашлись свечи и спички, которые так удобно было ставить на жестяные листы. Судя по пятнам воска и огарку на одном их именно так и использовали, чтобы ничего не спалить в деревянном сарае.

– О нас здесь никто не знает и не узнает. Кроме извозчика, но ему нет дела, – Сеня наконец заговорил, сбрасывая маску безразличия.

– Понятно, – я с интересом огляделась. Окружающие предметы отбрасывали на пол и стены причудливые тени, желтоватый подтон свечей успокаивал меня и придавал незнакомому месту немного уюта.

– Лиза, мне нужно кое-что тебе рассказать, – он нервно расхаживал передо мной и то и дело заслонял свет.

– Давай сядем лучше, – я нашла длинный и с виду крепкий ящик, припыленный со всех сторон соломой. Очищать большого смысла не было, пылинки липли к рукам и одежде, но меньше их не становилось.

Сеня рассеянно сел, не снимая пальто, и мне стало жалко дорогую и ворсистую ткань, но я промолчала и опустилась рядом.

– Я не знаю, как ты относишься к некоторым людям и хочу уточнить заранее…

– К каким людям?

– К таким как Талетин.

– Как бы я не относилась к Талетину, мои симпатии на твоей стороне.

– Пожалуйста, Лиза, это не ответ, – он развернулся ко мне лицом и схватил за руку. Его пальцы похолодели и стали липкими от волнения.

– Я приму твою сторону в любом случае.

– Ладно, – ему не нравилась такая расплывчатая формулировка, но какой вопрос был!

– Я не знаю, зачем тебе это рассказываю… Чтобы не было ничего непонятного и тайного. У меня нет сил молчать, – он словно задыхался и трогал воротник пальто. Я оглянулась на свой рюкзак и пожалела, что не взяла бутылку воды.

– И говорить тоже!

– Чёрт, Лиза… – Сеня расстегнул пальто и вытащил руки из рукавов так, что верхняя его часть безвольно повисла на ящике, собирая на себя весь мусор.

– Прости, – он уже аккуратнее снял шарф, но и его опустил на пол. И уже твердой рукой расстегнул несколько верхних пуговиц на черной рубашке в мелкий горошек.

Темное пятно на его открывшейся шее было подозрительно на что-то похоже. И, предвосхищая вопрос, он двумя пальцами взял мою руку и мягко коснулся губами тыльной стороны ладони.

Ясно. Засос. Несвежий, немного потемневший, но кричаще демонстративный, будто специально для меня. Зачем?

– Был жёсткий график. Из-за недостатка времени. Нужен был месяц, но как тебе об этом сказать? Пришлось уложиться.

– Что-то ещё? – я все ещё не могла оторвать взгляда от его шеи.

– Это было большим, что он мог сделать. Вызвать эмоции, заставить работать. И вот ещё, – нервно облизывая губы, Сеня закатал рукав правой руки. На предплечье были ещё заметны следы от почти заживших тонких порезов. Их было не меньше пяти. Теперь и у меня пересохло в горле. Это было сделано с явным намерением причинить боль, причем несколько в извращённой форме.

– Не переживай, мне не было больно. И поэтому он пошел дальше. Лиза, мне в детстве не показалось. Ты его спросила о причине моей неприязни? – Сеня странно прищурился.

– Да… Откуда ты…

– Как ты могла не спросить. Ты же меня любишь, – он ненадолго замолчал, тяжело дыша, – тебе не жарко в куртке?

От таких неожиданных откровений мне было не только жарко. Но прервать его рассказ, дававшийся с таким трудом, я не посмела. И сейчас воспользовавшись небольшой паузой, я быстро расстегнула куртку и, сложив, опустила её на пол. И порадовалась, что не стала сильно тепло одеваться, лёгкая блузка с декоративной шнуровкой на груди пришлась весьма кстати.

– Я попробую объяснить дальше. Сейчас всё выглядит очень странно?

– Да, – честно сказала я.

– Талетин нашел простой и гениальный источник силы. Но далеко не все готовы поверить, что он не скрывает под этим нечто другое. Но его я испытал на себе. Ты знаешь, какой выброс энергии бывает при сексе?

Я увиденно приподняла брови и посмотрела ему в глаза. Он был предельно серьёзен.

– Особенно при первом с объектом, который безумно нравится. Ты знаешь, почему мы здесь?

– Для… – я не закончила и почувствовала нервную дрожь, зарождающуюся в груди. Он почти прямо говорит, что…

– Да. Он посчитал, что это будет полезно мне для закрепления результата. Энергию можно не использовать сразу, а копить. Это тоже нужно уметь делать. Двух недель на это едва хватило. Почему он не занимается с девушками?

– Я начинаю понимать. Девушки его не возбуждают, – мне снова стало жарко, но не от одетой куртки, как в прошлый раз.

– Да. Ты Талетину понравилась, но этого все равно недостаточно. Так вот, на чём я остановился… Кому-то достаточно глубокого поцелуя, чтобы произошел выброс энергии. Это была не первая попытка, но на том же месте, – Сеня коснулся шеи.

Вот за что он просил прощения. За то, что его в свою очередь может возбудить не только мой поцелуй. Со стороны методы Талетина действительно выглядели странными и очень неоднозначными.

– И он тебе это объяснил?

– Часть я понял сам. Как думаешь, почему он поселил нас в комнате с одной кроватью?

– Вот это тонкий расчет! – натянуто рассмеялась я. Он ждал и не дождался, и решил действовать сам, а потому отправил меня пожить к Инне.

– Вы до моего отъезда говорили об этом?

– Да. Талетин сказал, что должен научить меня хотя бы работать с энергией, – кажется, за всё время рассказа Сеня покраснел только сейчас.

Конечно, не каждый ученик может понять и принять на вооружение такой простой способ. Похоже, самым сложным было собрать эту энергию и запасти впрок.

– И что мы будем делать сейчас? – теоретическая часть стала мне более менее понятна.

– А что ты хочешь?

– Я не знаю.

– Тогда можно я тебя обниму? – Сеня уже привёл себя в порядок и расправил закатанный рукав.

– Ты ещё спрашивать будешь?! А в губы он тебя целовал?

– К сожалению!

– А я очень давно – нет!

Глава 24. Взросление

Между людьми иногда возникают удивительные связи. И многие из них кажутся непостижимыми, если человек не готов их принять, поверить.

Но сейчас от волнения у меня словно отнимались ноги. И невольно скользнув в мысли Сени, я поняла: или сейчас, или очень нескоро. Выбирай. Но что-то было не так. И не только то, что я не могла встать. Перед глазами всё неумолимо начинало расплываться. Виски заныли, а голова закружилась.

– Сеня… Мне плохо, – ничего кроме этих слов я не смогла из себя выдавить. Он всё ещё сидел рядом в задумчивости и сразу обнял меня за плечи.

– Вода есть?

Я помотала головой. Ко всему прочему добавилась тошнота. Не надо воды!

– У меня есть. Сиди здесь, хорошо? – осторожно убрав руки, он наклонился к стоящему рядом рюкзаку.

Я наклонилась вперёд и оперлась ладонями в доски ящика, чтобы в случае обморока не упасть назад на спину. Но Сеня не стал давать мне пить, а немного налил на руки и обтер мое лицо и плеснул на шею и грудь. Не прошло и пяти минут, как меня начало отпускать и перестало мутить, это всегда было одним из неприятнейших симптомов. Я приложила руку к прохладному и почти сухому лбу, вода быстро высохла.

– Давно такого не было со мной, лет пять. Говорили, что это от спазма сосудов в голове, – я успела растерять всякую решительность, но посмотрев на обеспокоенное лицо Сени, попыталась снова найти в себе силы и вернуться к предыдущей теме. Пощупав местами влажную ткань кофты, я вспомнила про шнуровку и дернула за один из хвостов банта, которым она кончалась на уровне ключиц. Бант оказался пришит, но не очень крепко, а потому, возмущённо скрипнув, он поддался. По задумке авторов кофты, петли шнуровки не прилегали друг ко другу плотно, и через них можно было увидеть кожу. Но, как видно, на креплении держалась вся конструкция, петли расширились ещё больше, а лиф был готов развалиться. И отвернувшийся к рюкзаку Сеня посмотрел на это удивлённо и на всякий случай спросил:

– Лиза, ты видела, что с твоей кофтой?

– Я сама это сделала!

– Как? И зачем?

Я расплавила пальцами шнуровку, помогая ей, и чуть не спросила, что тут непонятного. Он прямо и открыто сказал о сексе, а теперь удивляется, что с моей кофтой что-то не так. Интересно, если я её сниму совсем, понятней будет?

– Куда ты торопишься, и зачем портить одежду? – мягко продолжил Сеня, – я могу это принять за согласие?

– Можешь, – я вздохнула и, немного подвинувшись, и приникла к его груди, зажмурившись. Он едва ощутимо коснулся моих волос, обнимая за плечи и замер, давая мне успокоиться… И уснуть, закончив этот странный разговор. Но разгадав его коварный план, я не заснула, и спросила:

– Ну?

– Лиза, ты так серьёзно восприняла мои слова?

Я обиженно промолчала.

– Извини. Моё обучение закончилось. Мало ли что мог посоветовать Талетин, я сам решу, что и когда стоит делать, – выдержав паузу, он добавил, – и когда хочешь ты.

– Ты прав, я не хочу сейчас. Но почему тогда или сейчас, или нескоро?

– Теперь мы всё обсудили, так что можно когда угодно, было бы желание, – Сеня нежно поцеловал меня в расслабленную и податливую ладонь. Он не стал спрашивать, откуда я взяла подобную формулировку.

– Да. Хорошо. Я могу просто сказать тебе про это?

– Ты можешь сказать и сложными намёками, но не обещаю, что пойму. Или не говорить, к чему слова? – он как-то грустно посмотрел на меня.

И, разрывая зрительный и тактильный контакт, Сеня встал и отыскал в своем рюкзаке одеяло, чтобы мне не пришлось спать на сене, а потом каждую мельчайшую пылинку снимать с одежды. О своем пальто он уже не заботился, как и о том, где будет спать сам. В углу у дальней стены солома была сложена в длинные и широкие снопа, на которых можно было устроиться. Несмотря на свою лёгкость и мягкость они хорошо держали форму и несильно подминались под моим весом. И этот полный откровений вечер перешел в тихую спокойную ночь под шум дождя.

Когда я проснулась, то сначала подумала, что сейчас слишком рано, и утро ещё не наступило, а дождь все так же стучал по жестяной крыше. Но в сарае было гораздо светлее, чем вчера, и на пластине от вчерашней свечи остался лишь скромный огарок.

Сеня лежал спиной ко мне на самом краю одеяла, поджав ноги к груди. Шурша соломой, я подвинулась поближе и протянула руку к его волосам, но остановила себя. Именно сейчас начнется новый период в нашей жизни, с кучей острых подводных камней и полный удивительных открытий. И самое время узнать себя и его с новой стороны, и заставить смотреть, не отворачиваться при встрече с неприятными вещами. Они всё равно настигнут меня, но пока я готова к ним.

Опершись на локоть, я внимательно рассматривала изгиб его шеи и вздыбийшийся ото сна край воротника рубашки. А его волосы и правда были пострижены, и гениальность этой стрижки была в том, что у каждой пряди было свое место и что бы ни случилось, она возвращалась на свое место.

Сеня зашевелился, и в снопу соломы что-то сместилось, а я успела только прижать к себе руку, чтобы не задеть его острым локтем, и уткнулась лицом в одеяло. И ему пришлось проснуться и сесть. Не выказав ни малейшего недовольства, Сеня заметил, что сегодня будет длинный день, и у него есть новости, важные для меня. Но после вчерашнего меня уже ничем не удивить.

– Ты помнишь Афанасия Миндаленко? Я встретил его вчера в городе, его только отпустили из-под ареста. А мы столько всего передумали, когда не смогли узнать, что с ним… И Афанасий Витальевич срочно уезжает из Перекати, возможно в Медоносец, я оставил ему адрес, где сейчас находится Лена.

Я облегчённо вздохнула. Лёша очень обрадуется и перестанет злиться на меня из-за отца, хотя он уверял, что я ни в чем не виновата. Но на занятиях он с таким упоением бил меня мечом по корпусу и рукам, а потом любовался свежими синяками.

Также Сеня отдал мне мобильный телефон, который был подарком Талетина. Он был кнопочным с широким ярким экраном, но с отличным уровнем сигнала. Во всех селениях связь ловила хорошо, кроме обширных лесов и полей, где не было вышек-передатчиков, как и в первом измерении. А так как магнитное поле здесь было гораздо спокойнее, то и качество связи не зависело от удаленности деревень от крупных городов.

С появлением телефона у меня больше не было чувства оторванности от остальных друзей, а особенно от Лены. Сеня наверняка оставил Афанасию этот номер, и когда он прибудет в Медоносец, то свяжется с нами.

– Положи мобильный к себе, если кто будет звонить, то тебе, – справедливо заметил Сеня. Но я чуть не возразила про Талетина, только ему в ближайшее время незачем нам звонить.

Талетин был очень щедр на ценные подарки и дал с собой в дорогу немного наличных денег и две чековые книжки со страницами из тончайшей рисовой бумаги, количество которых оказалось больше, чем на первый взгляд. Без его помощи нам бы было очень тяжело существовать в товарно-денежных условиях цивилизации. Не знаю, как после всего этого мы с ним расплатимся. И Сеня будто чего-то ещё не сказал, но я не стала выспрашивать. В любом случае он никуда от меня не денется, а путь предстоит неопределенно длинный.

* * *

Маленькими и поначалу неуверенными шажками они начали свое путешествие. А через четыре дня телефон впервые зазвонил. Это была Лена. Она не стала спрашивать, как дела и когда они вернутся домой и с деланной веселостью рассказала, как прошли её полмесяца. Но как подруга не старалась, Лиза слышала, что ту что-то беспокоит.

– Лиз, Сеня рядом?

– Да, а что?

– Можешь отойти от него подальше, я кое-что скажу тебе, – у Лены в трубке что-то уютно зашуршало, и Лиза, кивнув Сене, вышла в коридор из крошечного номера, где они остановились на ночь. Телефон в очередной раз известил, что батарея скоро разрядится, но в комнате не было розетки, как и в коридоре, а подходить к хозяйке, с которой они почти поругались и не выехали раньше нужного, не хотелось. У Лизы накануне разнылась лодыжка, и она попросила продлить проживание на два дня. А владелица гостевого дома решила нажиться на этой проблеме и подняла цену за вторую ночь в три раза. Денег было не жалко, цена осталась такой же смешной, номера стоили практически копейки. Но вторую ночь терпеть тараканов, сквозняки и засаленное, неделями не менявшееся белье и одеяла Лиза не была намерена. Но других номеров в этой гостинице не было, как и других гостиниц в этой глухой деревне.

– Лиза, пожалуйста, будь очень осторожна. Во всём и со всеми. Ты доверяешь Сене во всем. И я знаю, что он тебе предложит. Всё точно просчитай и выбери день, хорошо?

Лиза чуть не сказала, что уже согласилась, но прикусила язык и промычала что-то неразборчивое, и Лену это немного успокоило.

– Как ты себя чувствуешь? – Лиза прижалась к стене, чтобы пропустить хмельную парочку молодых людей, снявших номер за соседней стенкой.

– Кажется, я не беременна, – с сожалением заключила Лена и вздохнула, – надо бы радоваться, что обошлось, но это будет последней каплей в наших с Лёшей отношениях. Приезд Афанасия очень обрадовал и смягчил его. А я… что-то делаю не так. Ещё немного, и придётся уехать, чтобы не мучить друг друга.

– Мне очень жаль, Леночка… – Лиза уже знала, что будет терзать её весь сегодняшний вечер.

Связь прервалась, телефон окончательно разрядился и не передал её последние слова. Оставалось надеяться, что подруга и так всё поняла.

Если бы не лодыжка, пришлось бы что-то другое придумывать, Лиза пока стеснялась настолько откровенно говорить с Сеней, как он с ней несколько дней назад. У неё есть месяц в запасе, чтобы в следующий раз сказать прямо, почему она хочет несколько дней провести на одном месте, а не весь день быть в пути.

Она медленно вернулась в номер, кутаясь в серую кофту крупной вязки. В это время Сеня переодевался и готовился ко сну. Он тактично не стал спрашивать, почему она не сняла растянутые тренировочные штаны и легла прямо так на общую кровать.

– Как Лена?

– Все хорошо. Они очень рады встрече с Афанасием. И тому, что могут поддерживать связь с нами, – в ее голосе была почти не слышна горечь от "новостей", по крайней мере, она на это надеялась.

– Понятно. Спи, ни о чем не думай. Будем продлевать номер на третий день, или тебе получше? За таблетками от боли не надо сходить? – кого Лиза надеялась провести, он сам всё понял ещё с первого дня.

– Нет, уедем отсюда рано утром, – девушка спрятала руки под одеяло и из-под спадавших на лицо волос посмотрела на него, – мне иногда становится страшно от того, какой ты внимательный, от тебя ничего не скрыть.

– Извини. Это сложно не заметить, – Сеня лег рядом и коснулся губами её лба, словно проверяя, нет ли температуры. У Лизы не было сил возражать, и она быстро провалилась в сон.

Согласно карте они сейчас находились между Перекати и Медоносцем, других городов в этом промежутке не было. Проселочные дороги между деревнями были сносными, повозки встречались редко. Те, кто ехал из Перекати напрямик в Медоносец, пользовались отдельной широкой дорогой, которую от домов отделял лесной массив. Поэтому подвозили их нечасто, особенно в непогоду, но август вовремя вспомнил, что он всё-таки не сентябрь, и начал радовать солнечными тёплыми деньками.

Сеня с Лизой решили не сворачивать и не останавливаться в самом Медоносце, к которому стремительно приближались, а продолжить свой путь деревнями, потому как соблазн увидеть Лену и остаться там насовсем был слишком велик. Подруга больше не звонила только потому, что Лиза бросила телефон в рюкзак и совсем забыла, что хотела его зарядить, когда появится возможность.

Если не попадалось повозок, то они проходили каждый день в около двадцати километров, отправляясь в 9 утра и останавливаясь на ночь около 17 часов. И скоро Медоносец остался за спиной. В той небольшой части мира, где Сеня раньше бывал, не было крупных рек и озёр, и их размеры поражали его воображение. Поначалу они казались ему бескрайними как океан, который юноша тоже никогда не видел, но много читал о нём и видел на фотографиях. Лиза ко всему этому почти нетронутому великолепию природы относилась спокойнее, её больше интересовали небесные явления феноменально красивых закатов и рассветов, если их удавалось застать.

Согласно карте вдоль озёр располагались густонаселённые сёла, с названиями в которых в разных вариациях присутствовало описание большой воды. Эти люди оказались более открытыми и словоохотливыми и чаще интересовались личностью Лизы и тем, какие отношения их с Сеней связывают. В основном с такими вопросами приставали к нему, и тот терялся, и выискивал глазами Лизу. Девушка сразу вышла из положения и приврала, что они помолвлены. Поначалу про возраст не спрашивали. И какое дело посторонним людям, но отвечать так не слишком вежливо, особенно когда собираешься просить о ночлеге на одну ночь. В одном селе Лиза ляпнула, что ей 17, но хозяйка постоялого двора посмотрела на неё косо, и та еле перевела всё в шутку, сказав, что ей 20. Конечно, не 17, что вы!

После этого Лиза почувствовала необходимость прямо поговорить с Сеней и всё до конца прояснить.

– Сеня... Ты же понимаешь, что я не приукрашиваю действительность, а заглядываю в будущее? – в ночной тишине сарая с сеном свой шепот казался ей очень громким. Он лежал рядом, сбросив с себя шерстяное одеяло, которое, несмотря на все возражения, навязала хозяйка. Лиза чувствовала лёгкое волнение, боясь ответа, который мог ей не понравиться.

– Да, понимаю. Я женился бы на тебе хоть сейчас, если была бы возможность, – его голос не дрогнул, будто Сеня давно думал об этом.

– Что тебе мешает?

– Отсутствие паспорта. Так что считай, что с этого момента мы помолвлены, можешь всем так говорить, – он коснулся руки Лизы и повернулся на бок, чтобы видеть её лицо. Лиза почувствовала, что краснеет. Но она сама притянула его за шею и поцеловала в губы. В сарае было очень темно, и девушка на ощупь расстегивала пуговицы на его рубашке, не снятой на ночь.

– Лиза…

– Я хочу, – она задыхалась от волнения, но не остановилась.

– Я рад.

Никого не волновало, что они опять в сарае, а из-за сбившегося пледа с утра они точно будут все в соломе.

Глава 25. Последний миротворец

О миротворце у жителей озёр сохранилось некоторое подобие фольклора, как о личности на своих плечах держащих оба мира. Послушав рассказы хозяйки дома, в котором они ночевали, Лиза пришла к выводу, что люди считают, что миротворцев давно не было и не будет, что естественно. Их миру ничего не угрожает уже несколько сотен лет. Но почему эти люди так думают, никто объяснять не стал. Более того, хозяйка посмотрела на девушку как на инопланетянку, задающую странные вопросы о том, что не подвергалось сомнению. Но Лиза выбрала другую тактику и стала собирать байки про миротворца. И в основном они были несколько однотипными. Образ, который вырисовывался, не очень радовал. Миротворцы представлялись властными и практически всемогущими бесстрашными женщинами, которые только благодаря своей непомерной силе удерживали этот мир и общество от развала. Этакие богатыри с магическими способностями. Похоже, это относилось к её предшественницам несколько веков назад. Через поток мифов было прорываться нелегко, но Лиза надеялась, что найдутся люди и другого мнения.

Спустя девять недель пути выпал первый снег, и погода резко повернулась к зиме. И путешествовать дальше пешком становилось всё сложнее. К этому времени долина озёр осталась позади, и потянулись степи. И перед путниками вырос город Зрыхлин, который оказался промышленным центром по заготовке древесины и переработке во всевозможные предметы обихода от брусьев для сруба дома до ложек. Именно в нем Лиза открыла для себя новый вид транспорта, который до этого не встречался во втором измерении – поезд. Расстояния между крупными селениями резко увеличились, и дорога на повозке занимала слишком много времени.

Сеня заметил, что теперь они могут потратиться на билеты, которые берегли, передвигаясь пешком, пока было тепло. Лиза не стала говорить, что после этого её ботинки в плачевном состоянии, и любая вода сразу же попадала внутрь, отчего приходилось весь день ходить с мокрыми ногами. И эти неудобства не могли не отразиться на её здоровье, нос уже несколько недель тёк и не дышал, но это не мешало ей получать мазохистское удовольствие от путешествия.

После пустынных полей и деревень в городе казалось слишком шумно и многолюдно, что уж говорить про вокзал. С первого взгляда его было не отличить от вокзала в провинции первого изменения. Если не считать того, что большую часть тяговой силы поездов составляли паровозы.

Но город Зрыхлин, в котором они оказались, существенно отличался от того же Перекати. Улицы дышали другой незнакомой жизнью. И старых неухоженных домов почти не было, словно самому давнему зданию было не больше ста лет, в отличие от Перекати, который являлся старейшим городом во всём измерении.

Билеты стояли как четыре ночи в гостинице, и перевозчик обещал доставить всех желающих за 600 км в другой город Синь, стоящий на берегу реки с одноимённым названием. Что поехать стоит именно туда, Лиза случайно узнала от продавца в большом книжном, напоминающем старинную библиотеку. Девушка не особо распространялась о том, кем является, но интересовалась личностью миротворца, представляясь наивной девочкой. Среди современной литературы, которая стояла на книжных полках в этом заведении, не было ни одного упоминания о миротворце, но продавец, сухой мужчина лет 60, по секрету поделился, что в Сини находится большая библиотека, где в архивах можно найти что угодно. Также он оставил визитку своей знакомой, которая там работала и могла помочь в поиске.

И только когда они сели в поезд, Сеня спросил, зачем они туда едут. Лиза замялась. Она приняла решение так быстро, и не советуясь с ним, что только сейчас подумала, что стоило заранее предупредить. На ближайший поезд до Сини билетов оставалось совсем мало, поэтому пришлось купить места в разных вагонах. Одно в сидячем вагоне у окна, а второе в соседнем плацкартном на нижней полке. Но сосед с верхней полки, молодой коротко стриженый мужчина, предложил поменяться местами. Он часто ездил и привык проводить время в поезде даже в сидячем вагоне. Поездка занимала 12 часов, 6 из которых приходилось на ночь, а утром следующего дня поезд прибывал в пункт назначения.

После бесконечных пеших переходов в поезде было даже уютно и тепло. Внутренняя отделка вагона сплошь из ароматного дерева для Лизы была непривычна после первого измерения, хотя она не так уж и много ездила там. Но сил этому удивляться не было, её клонило в сон, а ноги неприятно гудели без привычной сверхнагрузки. Однако она не смогла уснуть всю ночь. Из-за заложенного носа приходилось дышать ртом, но от каждого вдоха в груди что-то скреблось, и ее хриплое дыхание наверняка слышал весь вагон. Ближе к утру Лизе стало невыносимо жарко. Она лежала в одной майке без одеяла. Её посетила мысль, что можно было выйти в тамбур, там должно быть посвежее, но слабость во всем теле заставила отказаться от этой идеи.

Сеня спал очень чутко и просыпался от каждого вздоха Лизы и скрипа полки, когда она вертелась с боку на бок. А так, как это продолжалось всю ночь, он тоже почти не спал. Пожалуй, Лиза бы согласилась с ним, что это была худшая ночёвка за все время пути. Нет, стук колёс поезда, тряска и соседи совсем не мешали, но присутствие большого количества людей необъяснимо напрягало. Но ко всему можно было привыкнуть, им предстояло ещё много поездок в поезде.

Утром Сеня почувствовал себя разбитым, тогда как Лизу била лихорадка. Ей было жарко и холодно почти одновременно, и он укрыл ее одеялом. Подержав руку на её лбу, Сеня почувствовал, как она мелко дрожит. Проходящая в этот момент по вагону проводница спросила, не нужна ли им помощь. Но молодой человек не знал, что делать в такой ситуации, и попросил только термометр. Тот показал неутешительное число намного выше 38°.

– Лиза, тебе нужно что-нибудь? Воды?

– Нет… Доехать бы скорее, меня измотала эта ночь, – девушка прикрыла глаза и тяжело выдохнула через рот. Но нос по-прежнему не дышал. Можно было встать и попробовать промыть его водой, но у неё кружилась голова, лучше перетереть оставшийся час.

Когда проводница шла обратно и забрала термометр, Сеня тихо спросил, не будет ли у неё каких-то таблеток для снижения температуры. Женщина наклонилась к Лизе, потрогала её лоб и покачала головой.

– Пройдите со мной. Нам запрещено давать лекарства пассажирам, но я вам найду несколько таблеток из своей аптечки. Тем более мы скоро прибудем в Синь, а так я бы вас высадила с поезда на ближайшей станции, нельзя, чтобы она кого-то ещё заразила, – отчитала Сеню проводница, – вам помочь с вызовом медицинской службы вокзала?

– Нет, спасибо. Мы едем в гости к другу, он врач, – с честными глазами отказался он.

– Как хотите, – проводница недоверчиво покачала головой, словно видела, что он врёт, – покажите мне свой билет и паспорт, молодой человек. Я вас не помню.

– Сейчас, – с неприятным предчувствием он вернулся к своему месту, а проводница настойчиво следовала за ним и стояла над душой. Она подозрительно наблюдала, как Сеня рылся в рюкзаке, пока не понял, что это Лизин. Тогда он обошёл свою верхнюю полку вдоль и вытащил свой, стоявший у изголовья постели.

Наконец получив желаемое, проводница изучила билет и отчеканила:

– Ваше место в соседнем десятом вагоне, Арсений Валерьевич. Отправляйтесь туда. На выходе в Сини будет контроль, никому нельзя находиться в чужом вагоне.

– Но моя… э-э… спутница… – попытался возразить Сеня и заметил, что прямо перед прибытием обязательно перешёл бы в свой вагон.

– Я позабочусь о ней, – проводница оказалась несговорчивой занудой. Она напирала на него и разве что в спину не подталкивала.

– На пару слов, – с трудом увернувшись от её руки, Сеня наклонился к Лизе, которая открыла глаза и молча следила за разворачивающейся сценой.

– Паспорт? – только тревожно переспросила до девушка.

– Ах, да… Талетин помог мне с быстрым восстановлением документов. Все в порядке. Встретимся на платформе, – Сеня коснулся губами её щеки и выпрямился, чтобы поскорее вернуться в свой вагон и не злить проводницу.

Город Синь встретил гостей метелью, которую всё сильнее раскручивал холодный резкий ветер. Одноименная река, протянувшаяся через весь город была широкой, но очень мелкой, что очень осложняло судоходство. А из-за того, что её почти никак не использовали в промышленности, река была чистой и богатой рыбой. Синьские лещи и карпы продавались по всему изменению за немалую цену, когда как в самом городе их можно было купить с рук у рыбаков за копейки.

Строгая и близкая к готике архитектура центральных улиц совершенно не интересовала и не впечатляла Сеню. Он искал место, где можно остановиться на пару дней, пока Лиза не поправилась, но та бредила библиотекой, где могли храниться закрытые материалы по предыдущим миротворцам. Девушке немного полегчало, но через час лихорадка стала возвращаться и застала её у ворот библиотеки. Сеня не смог отговорить подругу туда ехать, она хотела убедиться, что библиотека существует, и они не зря сюда приехали. А уж потом можно искать комнату и лечиться!

– Давай зайдём? – слабо спротивляясь, попросила Лиза.

– У тебя жар.

– У меня есть визитка, она здесь! – девушка вытащила из кармана многострадальной осенней куртки карточку из плотной бумаги, но не удержала в руках и уронила в снежную грязь.

– Я подниму сам! Хорошо, давай зайдём, спросим, работает ли этот человек здесь, – сейчас с Лизой было бесполезно спорить, она его словно не слышала. И Сеня надеялся, что это от температуры. Видно, билеты она покупала, уже чувствуя озноб.

Библиотека представляла собой огромное четырёхэтажное здание из белого камня с большими окнами, и с высокими потолками внутри. Несмотря на внешнюю громоздкость, она словно парила в воздухе бездонным храмом знаний.

На входе им немедленно предложили сдать верхнюю одежду в гардероб и завести читательский билет, своих завсегдатаев тут знали в лицо. Лиза сдала куртку и рванула было за читательским билетом, но Сеня ее мягко затормозил, оставив посидеть в холле на диване, и пошел сам. Она покорно осталась и не сходила со своего места до его возвращения, и вскоре Сеня сам догадался о причине. Лихорадка усилилась, и любое движение причиняло боль из-за ломоты в мышцах. Молодой человек сказал, что человек, указанный на визитке здесь работает, но у неё сегодня выходной, и в справочной ему дали её телефон. Но Лиза его почти не слушала, только рассеянно кивала. Её безудержная активность сменилась болезненной апатией.

Сеня сел рядом и попробовал позвонить по указанному номеру, но на пятый раз понял, что телефон ему дали неправильный, намеренно или случайно, он не знал. Можно было подойти ещё раз, но он устало остался в фойе и попытался подумать о том, куда сейчас вести Лизу в таком состоянии и что с ней делать. Они провели в библиотеке ещё час, и тогда его телефон зазвонил.

– Приветствую! Вы мне звонили? – голос на том конце трубки звучал молодо и чрезвычайно доброжелательно.

– Да! Мы по одному делу. Вы ведь Карина, верно? – он внимательно разглядывал визитку, опасаясь сказать хоть одно лишнее слово.

– Это я, – легко согласилась собеседница, ничуть не удивившись, что ее назвали на имени, – а с кем я говорю?

– Меня зовут Арсений, – после паузы и минутного колебания назвался Сеня, – меня направил ваш знакомый из Зрыхлина…

– Поняла. И это не телефонный разговор? – сразу догадалась по его напряженному тону Карина, – я вам продиктую адрес, приезжайте.

Видно, тот продавец из книжного был её хорошим знакомым и случайным людям контакты не давал. Но Сеню все равно удивило то, как быстро и без лишних вопросов Карина согласилась с ним встретиться. Он посмотрел на Лизу, которая полулежала в глубоком кресле, уставившись в одну точку, и подумал, что сейчас ей точно сейчас не до встреч. Ей срочно требовалось лечение и постельный режим, а не разъезды по незнакомому городу в метель, да ещё и в неподходящей к такой погоде одежде. И очень безответственно и легкомысленно было сейчас соглашаться на встречу, ведь Сеня даже не знал, о чем именно Лиза хотела спросить Карину. Но для начала он поинтересовался, насколько далеко от них то место встречи, которое она назвала. Оказалось, это маленькое кафе на соседней улице, и он понадеялся, что отвести туда Лизу не составит большого труда.

Карина сидела за столиком в углу зала и читала с увлечением большую старую книгу, потому как заметила Сеню с Лизой только когда они подошли к ней вплотную. Ее длинные русые волосы, чуть подернутые сединой, были собраны в хвост и открывали лицо с мягкими чертами лица и высокий лоб. Под глазами у Карины были темные, четко очерченные круги, но она не выглядела уставшей и сонной. Она близоруко сощурилась, чтобы получше рассмотреть незнакомцев, бесконечно поправляя ворот коричневого мешковатого платья крупной вязки, которое отлично скрадывало её фигуру.

Карина внимательно выслушала сбивчивое объяснение Сени про заболевшую подругу, и согласилась встретиться с ними ещё раз позднее, когда ей станет лучше. Она посоветовала, где лучше остановиться, чтобы им заодно помогли с лечением.

* * *

Когда они пришли по нужному адресу, Сеня сначала подумал, что Карина пошутила. Дверь маленького частного дома была наглухо закрыта и для пущей наглядности заколочена досками кривыми гвоздями. Ветер немного стих, и снег повалил крупными хлопьями, застилая непроглядной пеленой темнеющее небо. Сеня даже силуэт соседнего дома с трудом различал. Но больше всего его беспокоило состояние Лизы, которая стояла так, будто в любую минуту могла упасть.

На всякий случай он постучал в дверь, не надеясь на ответ. Но тот всё же последовал, но совсем с неожиданной стороны – из-за спины.

– Кого в такую метель принесло? Ты что дверь ломаешь мне, не трожь! – приземистая старушка в белом пуховом платке на голове держалась на отдалении от них, но грозно потрясала клюкой.

– Мы от Карины! – стараясь перекричать ветер, громко сказал Сеня, одной рукой поддерживая Лизу под локоть, а второй сжимая разлетающийся воротник пальто.

– От Карины? Это внучка моя. Вы студенты? – старушка приблизилась, чтобы его слышать и видеть.

– Студенты! – слишком поспешно подхватил Сеня, бросая тревожный взгляд на Лизу.

Запустив руку в карман, женщина выудила непонятный предмет и кинула ему в руки:

– Я эту избушку сдаю. Живите!

Это оказался мешочек с ключами, больше напоминающими амбарные, чем жилые.

Несмотря на внешнюю заброшенность, внутри домика оказалось чисто и сухо, будто там постоянно поддерживали порядок и убирались.

Бабушка зашла спустя час, когда пейзаж в маленьком окошке превратился в чёрное марево, и спросила:

– Вы историю учите, да?

– Учим, – каждый раз необходимость врать заставала Сеню врасплох, он на мгновение терялся, но отвечал уверенно не дрогнувшим голосом, что ни у кого обычно не возникало сомнений насчёт истинности его слов.

– Она невеста твоя? – подойдя к столу, куда он выложил часть вещей из рюкзака, старушка стала бесцеремонно их разглядывать, а потом обернулась и ткнула в Лизу, уже лежавшую на широкой лавке под одеялом и почти уснувшую.

– Почти, – понизив голос, признался Сеня.

– Береги свою любовь. Левой пяткой чую, что на её пути ещё много бед и несчастий припасено. Вы точно студенты? Вижу силу в ней немалую, чтобы такая в историю подалась… – недоверчиво покачала головой та. Похоже, она оказалась кем-то вроде видуньи, и могла многое сказать о человеке, лишь взглянув на него.

– Спасибо. Постараюсь уберечь её от этих несчастий, – Сеня не стал повторять эту ложь про студентов, пусть она сама додумает, чего ей больше нравится.

– Не от всего можно спасти, милок. Много и ты настрадаешься, но не сможешь изменить её судьбу тяжёлую бедовую, – старушка тяжело вздохнула и, опираясь на клюку, поковыляла к двери.

Эти её слова ещё долго звучали у Сени в ушах, когда он понял, что это было настоящее пророчество. Первые дни болезни и попытка лечения казались сплошным днём сурка в аду, и на третий день у Лизы перестала подскакивать температура. Купленные в ближайшей аптеке уколы и таблетки начали ощутимо действовать. Поначалу ему было страшно сделать что-то не так и навредить Лизе. Он вспоминал слова Адриана, который любил повторять, что не ошибается тот, кто ничего не делает. И Сеня тренировался на себе. Хватило пары раз, чтобы понять, как глубоко нужно вводить иглу, чтобы достать до мышцы, и что при этом чувствует пациент. Но Лиза большую часть времени спала, и это сводило к минимуму неприятные ощущения от уколов. Через несколько дней, когда ей полегчало, девушка не могла вспомнить, что с ней происходило во время болезни, начиная с того утра в поезде, все размывалось в памяти как дурной сон. Пожалуй, это и было к лучшему.

Бабушка Карины больше к ним не заходила, и они оставили ключи и огромный пряник со фруктовой начинкой, деньгами она бы не взяла, в деревянном сундуке у входа, захлопнув за собой дверь. А с самой Кариной оказалось легко договориться о новой встрече и на том же месте. Казалось, что она проводила в том кафе все время, когда не была на работе. Её тронул интерес Лизы к истории миротворца, и она пообещала выхлопотать разрешение на доступ к этим материалам, в архивах их библиотеки действительно можно было найти что угодно. Но лишних вопросов Карина не задавала, словно сама догадывалась о причине. Вечером того же дня она позвонила сама и спросила, не может ли Лиза прямо сейчас подойти к библиотеке. Девушка сразу согласилась, хотя они с Сеней только зашли в недорогую забегаловку и хотели поужинать. Еда может и подождать. Карина ждала их у центральных дверей, но повела к служебному входу. Похоже, что её начальник официально не разрешил, но дал отмашку действовать так, чтобы он "не увидел".

В закрытых материалах оказалось много такого, что Лизе не следовало знать, чтобы... не разочароваться в своей должности и предназначении. Но и без них картина происходящего выглядела безрадостной: никто толком не знал, кто она такая и что должна делать, ни Лена, ни Вероника Николаевна, хотя вторая старательно делала вид, что осведомлена о том, что самой Лизе лучше не знать.

Второе измерение было создано между 1815 и 1820 годом. В 1820 году были зарегистрированы первые переселенцы. Новый мир был ещё слишком хрупок и нежен, ему нужна была хорошая защита. Как и тем существам, которых первым делом туда переправили, спасая от уничтожения в первом измерении, на человеческой земле. Что же могло ему угрожать? Тонкую ткань нового изменения можно было легко разорвать, и уничтожить попавшего в эту прореху. Так же была неустойчива погода, температурные перепады которой могли погубить всё живое. А от некоторых запрещенных заклинаний мир мог вообще исчезнуть, могли закрыться все проходы между измерениями и навсегда разделить людей, живущих в обоих мирах. Последствия некоторых нерешённых вмешательств называли магическими ямами, где магия просто не существовала, а люди, пытавшиеся преодолеть эти места с помощью телепортации, пропадали без вести неизвестно куда.

В это же время было создано элитное подразделение по защите нового мира, в основном состоящее из офицеров с магическим даром. По мере освоения новых земель и появления новых городов понадобилось расширение штата сотрудников, которых стали набирать из исключительно гражданских жителей второго измерения. Но у всего нового и неизвестного всегда найдутся противники. И потребовался человек, который бы мог справиться с делом любой сложности и обезвредить любого противника, даже сильного мага.

Это сейчас предназначение миротворца утратило прежний смысл. Раньше они были расходным материалом в борьбе за существование второго измерения, и на эту должность буквально назначали. И все чаще и чаще случалось так, что офицеров назначали против их воли, и те в отчаянии увольнялись, и никто не мог их заставить вступить на этот пост. Эта работа часто бывала смертельно опасна, и по своему желанию туда шли отчаянные солдаты с замашками камикадзе, а потому часто гибли. Для службы миротворцем было необходимо обладать огромной магической силой, так как их противниками часто были могущественными магами. Но благодаря некоторым засекреченным методикам и заклинаниям наделить такой способностью можно было практически любого человека. На подготовку одного миротворца затрачивалось столько ресурсов, что гибель каждого больно била организации, а в частности по тем, кто изобрел и претворил в жизнь эту должность. Но ничто не стояло на месте, и на место пожилых конструкторов пришли новые.

И вот они смогли создать механизм, который сам выбирал человека и наделял его способностью миротворца. Поначалу это касалось только сотрудников из подразделения защиты мира, но со временем его действие распространилось на всех людей обоих миров. Миротворцем слепой случай в лице этого механизма мог сделать любого человека старше двенадцати лет. Это помогало бороться с предрассудками, царившими в подразделении. Новому человеку, незнакомому с системой, эту способность преподносили как его избранность свыше, и если он не сможет помочь спасти мир, то никто на свете. Поэтому выбранный таким образом миротворец относится к своему дару почтительно и даже бережно. И его обучали обращаться со своей силой постепенно, проблема равновесия измерений больше не стояла так остро, но миротворца все равно лучше иметь под рукой.

Но в систему затесался враг. Идеологический враг, которому существование миротворца мешало. Технология контроля механизма, который выбирал новых претендентов на эту должность, была утеряна, а знающие сотрудники увольнялись по разным причинам и пропадали без вести. Чем больше времени проходило, тем сильнее стиралась память о том, кто такой миротворец и что он должен делать. Осталась небольшая группа людей, которые сохранили обрывочные сведения о том, что человека, которого угораздило стать миротворцем, надо всему обучать и защищать по мере сил, конечно. В конце концов, общество защиты измерения расформировали за ненадобностью, но та группа сумела не развалиться и донести знание о миротворце до настоящего времени.

А механизм по слепому выбору кандидатов на должность миротворца продолжал исправно работать, хотя и немного хаотично. Предугадать, когда именно он снова появится, было сложно. Или через неделю, или через десять лет. К счастью, сохранились методики точного определения личности того, на кого свалится эта способность. Миротворец появлялся не в каждом поколении людей, могло пройти до ста лет между двумя. И передачи по родству не наблюдалось, к счастью.

Хотя миротворец больше не выполнял свои прямые обязанности для которых он был создан, во времена за ним охотились и пытались так или иначе убить. И Лиза не стала исключением. Теперь она задалась вопросом: а так ли нужен второму измерению защитник спустя двести-то лет? Можно ли отключить тот механизм? Труды некоторых исследователей, приложенные к файлам с закрытыми документами отвечали на эти вопросы довольно однозначно и категорично: нет, не нуждается, да, отключить можно. Не об этом ли говорил Лизе Авгус ещё в Перекати? Ведь её матери нежеланный дар поломал жизнь, и в итоге её убили из-за него. Всё было бы совсем не так, если бы судьба миротворца обошла её стороной. От него нельзя отказаться, да и вообще понять без посторонней помощи, что с тобой происходит. Кому от этого лучше?

Огорошенная этой резкой и неприятной мыслью, Лиза повернулась к Сене и прошептала:

– Помоги мне найти хоть какой намек на то, как можно прекратить бессмысленные страдания людей, которым выпадет судьба стать миротворцем.

Тот молча кивнул. Шёл четвертый час ночи, а конца и края стопки с документами не было видно. Часть была подшита в тома-папки в твердой картонной обложке. Большая часть состояла из сугубо технической информации и из отчетов, не всегда на понятном языке. Они не спали всю оставшуюся ночь, и всё в голове окончательно перемешалось. Но Карина попросила к восьми часам утра закончить и уйти, сложив всё в большие серые коробки. В подсобку, где они сидели, мало кто заходил, но просто бросать документы на столах не стоило. Под утро они вышли через тот же служебный вход, захлопнув за собой дверь, и вспомнили, что ничего не ели с прошлого вечера.

– Лиза, мы забыли там свои вещи, – Сеня первым заметил отсутствие привычного груза, обычно оттягивающего назад плечи.

– Да как же мы так! – девушка посмотрела на него большими от удивления и красными после бессонной ночи глазами, – и все деньги там остались, получается… Будем ждать Карину. Только бы у нее не был сегодня выходной.

Но ждать Карину пришлось не очень долго и в теплом холле библиотеки, которая как раз в 8 часов утра начинала работать. А их знакомая прибежала к половине десятого, дико извиняясь перед администратором и в спешке хватая свои ключи от кабинета. Она едва не проскочила мимо Лизы, но та вовремя её остановила и попросила вынести забытые в подсобке вещи.

* * *

Ко второй ночи они подготовились и проспали весь вечер, и пообещали друг другу закончить гораздо раньше, чем в прошлый раз. И поиски увенчались удачей, Лиза нашла несколько инструкций, но на малопонятном языке. Все они датировались началом 20-го века, и могли относиться к отключению механизма слепого выбора кандидата на роль миротворца. Этот механизм устарел и утратил свое значение, причиняя ненужные страдания миротворцам по принуждению.

Помимо инструкций Лиза нашла одну занятную заметку, неутешительно просто объясняющую поведение Авгуса: пока будет существовать миротворец, будут существовать те, кто попытается его уничтожить. Даже если это сама Лиза, которая понятия не имела о том, кем невольно оказалась. Пожалуй, они не оставят её в покое даже если механизм будет отключён, и она не станет делать ничего из того, что предписано миротворцу.

Инструкции нельзя было выносить из архива, но про то, чтобы снять копию ничего не говорилось. Похоже, Лиза поймала удачу за хвост потому, как и копир нашёлся, и с переводами текстов ей неожиданно помогли. Теперь оставалось только вникнуть в смысл и попытаться привести в действие. Для этого нужна была немереная магическая сила, и в отличие от всего остального у Лизы было её предостаточно.

Спустя два дня до Лизы дошел окончательный смысл инструкции, как и то, что он являлся очень и очень сложным в своей простоте ритуалом темной магии. Это выглядело логично потому, как этот вид магии отличался ярко выраженными деструктивными методами. Сеня, конечно, в некоторой мере владел темной магией, но как предостерегал Талетин, если заклинание окажется сильнее самого мага, оно может его убить. Но чтобы этого избежать и защитить себя, можно было использовать искусственно скопленную силу, а не свою личную. Пожалуй, это было чуть ли не единственным, что он умел, но соглашаться помочь Лизе или нет, сомнений не было. Только вот чужая энергия не хранилась вечно, и подпитка требовалась постоянно. Что доставалось легко, легко и само уходило.

Заклинание по отключению механизма выглядело очень тяжелым даже для понимания того, что именно будет происходить в его процессе. Тому, кто будет исполнять ритуал, нужно смешать 5 мл венозной крови девственницы и 15 мл красного вина смешать и выпить непосредственно перед чтением заклинания. Сеня сначала подумал о том, чтобы позвонить Талетину и спросить совета, но одернул себя. Вряд ли что-то кроме силы здесь понадобится. Если ничего не выйдет в первый раз, можно попробовать ещё, да и как вообще определить, что механизм отключился? По Лизе. По её реакции. Повлияет ли оно на действующего миротворца? Вроде бы не должно было, ведь это означает, что в системе по случайному выбору кандидата на роль миротворца больше не нуждаются.

Лиза, разбиравшая расшифровку перевода вместе с ним, покраснела и заметила, что тогда кровь нужно взять сейчас. Она понимала, что для этого заклинания понадобится много сил, и одного поцелуя будет мало. Позволь ему всё, нашептывал внутренний голос. Ты не видишь, что он ради тебя и из-за тебя готов вытерпеть и пройти? Оставалось только решиться, и не откладывать даже на день, на час. Ничего против она не имела, но не хотела, чтобы вот сразу без подготовки и стеснялась сказать про подходящую атмосферу.

– Лиза, что-то не так?

– Нет, просто все слишком быстро. Мы так долго искали, и вот буквально сегодня вечером все решится и кончится. И ещё… – Лиза встала и отошла к окну, чтобы Сеня не видел её лица, – я не хочу, чтобы первый раз запомнился только подготовкой к дурацкому ритуалу. Но чем дальше, тем больше мне хочется выключить этот механизм, который решил за меня, кем мне быть и что делать. И из-за него какие-то непонятные люди будут меня преследовать и делать убить до конца жизни! Зачем?! Это начинает раздражать!

– Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы у тебя остались приятные воспоминания, – поспешил успокоить её Сеня, – ты права, не стоит затягивать. Я схожу за вином тогда, хорошо?

– Что? А, да… Выбирай что покрепче.

Пока он ходил, Лиза металась по комнате в жутком смятении и предвкушении неопределенного нечто. У неё в голове не укладывалось, почему кровь нужна была именно венозная и как её оттуда взять? Шприцем? Проколоть так кожу ещё уметь надо. Она рассмотрела свои руки. На локтевом сгибе вена была хорошо видна и легко прощупывалась. Но как не переборщить и во что потом налить кровь? Лиза оглядела столик, заваленный разными нужными вещами, и пришла к выводу, что пока не во что. Как она не подумала раньше и не сказала об этом Сене?

Когда он вернулся, то нашёл новый шприц, оставшийся после уколов. К этому времени Лиза успела себя накрутить и не находила себе места, от беспокойства её била нервная дрожь.

– Лиза, милая, из-за чего ты так переживаешь? – поставив покупки на пол, Сеня обнял её за плечи и держал так, пока она не успокоилась.

– Из-за всего… – почти неслышно прошептала девушка, – ты нальёшь мне вина?

– Да, но сначала…

Конечно, она всё понимала, не стоило пить до забора крови, но какая уже разница, хорошо, если в обморок не упадёт. Удивительно легко для человека без опыта и медицинского образования Сеня нашел вену и набрал в шприц сколько смог почти до верхней метки. И сразу быстро перевязал её руку куском чистого бинта, чтобы кровь скорее остановилась. Она не помнила, что во время болезни он делал ей уколы по три раза в день почти неделю, синяков не осталось, как и боли, только темные точки в местах укола. Но Лиза их разглядеть не могла, только мимолётно нащупать, одеваясь и раздеваясь.

Дальше все происходило медленно и плавно, и Лиза чуть не забыла, что хотела вина, после первого поцелуя ей стало комфортно и спокойно даже без алкоголя. Они стояли на том же месте, и её взгляд случайно упал на маленькую бутылку из темного стекла и пару свертков рядом. Ей было и без того тепло, но должно было стать жарко.

– Я сейчас, – отстранившись, Лиза нагнулась к полу, параллельно снимая теплый и жутко колючий свитер. Под ним лишь старая майка в мелких дырочках на стыке обработанного края ткани, в серо-буро-малиновых разводах, которые уже не отстирываются. Обычная крышка бутылки с резьбой поддалась быстро, и девушка, не оставляя себе возможности подумать, надо ли ей это вообще, сделала большой глоток сухого вина. Оно оказалось очень противным, но часть она проглотила, а остальное выплюнула, кашляя. Едва не уронив и не разлив всю бутылку, Лиза поставила ее на пол обратно и повернулась к Сене, который с неодобрением наблюдал за ней.

– Не соблазняй меня, пожалуйста, я сам, – он снова властно и нежно обнял ее за талию, чувствуя через тонкую ткань трепетное тепло её тела. Кисло-горькие губы приникли к его губам. Алкоголь Сеню не интересовал, но он с жаром вобрал остатки вина с её губ и языка, неожиданный напор Лизы пьянил похлеще. Он вспомнил про обещанную атмосферу, но темно-розовые ароматические свечи так и остались валяться нетронутыми, когда она так прижималась к нему всем телом, что Сеня чуть было не забыл, ради чего это затеял. Он с облегчением почувствовал, что возбуждается от ее прикосновений, трезво-оценочное восприятие размывается и уходит на второй план, сейчас важны только их эмоции и желания. Пожалуй, он спокойно потерпел бы ещё год, если бы не эти обстоятельства, этот предлог.

А Лиза ощупывала его спину через толстую кофту, и подрагивающие пальцы спускались ниже и перемещались вперёд. Но прелюдия должна быть такой долгой, насколько это возможно, тем более в их случае. Она доверяла ему всю себя, а он так легко мог сделать ей больно прямо сейчас. Он уже сделал однажды, но не физически, и не получил ни слова упрека от Лизы, будто этого и не было. Только Лена была в бешенстве и дала ему пощечину.

В комнате до обидного мало места, Сеня едва не споткнулся о стоящий у стены рюкзак, а до неудобной, но широкой кровати за спиной оставался один шаг. В комнате не горел свет, пятнадцать минут назад было ещё светло, а сейчас уже начало смеркаться. Желанная полутьма медленно наступала.

От Лизы шел непрерывный поток энергии во время длинного поцелуя, что Сеня побоялся представитель, что же будет дальше. Он сосредоточился на этой мысли, чтобы не увлечься слишком сильно и не потерять голову. Но она хотела идти до конца и не отпускала его, хотя как он мог передумать?

Сеня понял, что на секунду отключился, по тому, как поток энергии прервался, но отнюдь не иссяк, это чувствовалось. Но в нынешнем состоянии он не мог его даже нащупать. Похоже, что внешний резервуар силы, оказался заполнен до отказа, и ментальный предохранитель выбило, чтобы избежать перегрузки. Сеня слышал свое бешено бьющееся сердце и тихое дыхание Лизы, которая лежала рядом и спала. В голову ударило воспоминание о крови, оставшейся в шприце и он сразу сел, хватаясь за ворот так и не расстёгнутой рубашки. От мысли о предстоящем ритуале к горлу подкатила тошнота, но отступать было уже некуда.

Одевшись, Сеня включил настольную лампу, присев на корточки так, чтобы источник света был за спиной, и достал расшифровку заклинания с переводом, и снова чуть не уронил бутылку с вином, которую Лиза не закрыла после себя. Совсем не уверенный в том, что у него что-то получится, он выдавил из шприца кровь в одноразовый стаканчик и на глаз налил сверху вина. Несмотря на все старания, часть крови осталась стенках шприца, но попытка не пытка. Никакой другой сейчас нет и больше не будет.

Однако Талетин говорил, что инструкции подобного рода обычно составляются с большими допущениями. Главное, чтобы кровь вообще присутствовала, хотя бы пару капель. И если не девственницы, то венозная и наоборот. Они попытались точно соблюсти указанные пропорции, и если ничего не выйдет, то точно не из-за этого. Легкомысленный заклинатель мог сильнее испортить дело. И у него с самого начала было скверное предчувствие. Но говорить об этом Лизе не стоило. Они же ничем не рисковали, максимально обезопасив самого Сеню от заклинания. Вслух девушка ничего не говорила, но глаза твердили: если что-то пойдет не по плану, бери силу мою силу прямо так, от меня не убудет, а тебя спасёт, я знаю, ты умеешь.

От волнения Сеня почти не ощутил вкуса этого странного напитка. Во время чтения заклинания его не отпускала одна мысль – почему им так легко удалось отыскать инструкцию по отключению механизма и легко, прямо скажем, исполнения? Возможно, что намеренное упрощение тоже не обошлось без воздействия врагов миротворца. Но даже такое простое, оно было потеряно или спрятано от посторонних глаз. Спрятано так, что даже "свои" были не в курсе его существования. Стоило ли теперь сказать Веронике Николаевне, что миротворцев, возможно, больше не будет?

Оставалось дочитать последние две строки, когда Сеня краем глаза заметил движение, и, вздрогнув, чуть не запнулся: закутавшись в плед, Лиза пыталась заткнуть руками и своей одеждой нос. Казалось, что все вокруг было в её крови из носа, словно у неё открылась глубокая рана. Кровь сочилась сквозь пальцы и обильно пропитала край ее трикотажной кофты. Борясь с желанием всё бросить и броситься к ней, Сеня с трудом дочитал. Его голос и руки начали крупно дрожать. С последними словами напряжение резко спало, и он упал вперед на колени, ноги больше не держали.

– Лиза!...

Глава 26. Возвращение. Миротворец навсегда

Быть может, у тебя остался только я.

Ты помни обо мне в любой напасти,

И в урагане помни - он тебе подвластен.

Мы оба знаем, для чего нужны друзья.

Максим Скворцов, "Колыбельная для того, кто в ней нуждается"

Никто не мог предугадать то, чем закончится ритуал. И какие последствия придется разгребать.

В душном воздухе комнаты был разлит тяжелый запах крови и дрянного вина, и Сеню накрыло осознанием о необратимости своих действий. Он постарался выбросить эти мысли из головы, чтобы они не мешали жить сегодня и сейчас. То, что произошло с Лизой, было последней каплей до нервного истощения. Не выдавая своего смятения, Сеня бросился помогать ей в борьбе с собственным организмом.

Кровь из носа остановилась довольно быстро, но Лиза болезненно побледнела, будто успела потерять не меньше литра крови. В номере не было ничего кроме кровати и столика, а ванны и подавно. Постельное белье было безнадежно испорчено, на всём кроме подушек остались пятна крови. Особенно досталось одеялам.

Голова у Сени ещё гудела, и он никак не мог собраться с мыслями и что-то предпринять, когда дверь со смещенными скрипящими петлями без стука отворилась, и в комнату заглянула владелица хостела, немолодая грузная женщина не слишком опрятного вида. Между тем только минуло три часа ночи, и этот визит стал неожиданностью. Лиза, которая только лежала под одеялом на боку с окровавленным носовым платком у лица, хотела сесть, но Сеня покачал головой и приготовился сам отвечать на её вопросы. Хозяйка включила свет и угрюмо обошла кровать, видимо, ища нож, или какой-то другой предмет, которым нанесли раны, от которых было столько крови.

– У нас всё хорошо, не беспокойтесь. У моей спутницы сильно пошла кровь из носа, долго не могли… – путано пытался объяснить Сеня, вставая, и понял, как неубедительно звучат его слова. Наверняка в её глазах он уже выглядел насильником, который жестоко обращался со своей подружкой во время секса.

– У меня пошла кровь из носа. И я испортила ваши вещи, простите, пожалуйста, – одним жестом руки прервала его Лиза, которая видела, как темнеют глаза у хозяйки. Её голос звучал хрипло и еще дрожал, и та смягчилась, заметив, что ничего страшного, белье всегда можно постирать или отдать на тряпки. И предложила проводить девушку в душ на втором этаже. Но Лиза была не одета и всеми силами отнекивалась, прося показать Сене, где тот находится.

Девушка с трудом ориентировалась в комнате, натыкаясь на острые углы предметов из-за того, что перед глазами всё ещё плыло, а голова немного кружилась. Она непрерывно сглатывала вязкую слюну, пытаясь унять сильную сухость во рту, но на полу стояла только бутылка вина, от вида которой воротило. Кое-как накинув теплую юбку, она долго искала в рюкзаке свои чистые вещи. На неё накатывали острые приступы тревоги, от чего на глаза наворачивались слезы, никак не связанные с поисками. Вытащив что-то отдаленно напоминающее кофту и чистую длинную футболку, Лиза решилась выйти в коридор. Там никого не было, и свет почти не горел. Только сейчас девушка заметила запах плесени, глубоко въевшийся в потолок и стыки пола и стен, которые никто не чистил. Пересиливая неприятный комом, стоявший в горле, она сама пошла на второй этаж, не дождавшись Сеню и хозяйку. Она надеялась встретить их по пути и столкнулась с ними на лестнице. Та окинула Лизу холодным взглядом и что-то проворчала. Сеня остановился и проводил ее взглядом, ничего не сказав. Он не стал пытаться её догнать и сопровождать на глазах у хозяйки, что-то подозревающей.

Лиза еле шла, сжимая в руке вещи. Край длинного полотенца из хостела почти подметал пол, перехватить его другим образом она не хотела. От вида душевой кабины девушка содрогнулась. От живота поднялась волна брезгливого отвращения, но Лиза погасила её, понимая, что лужа собственной рвоты положения не улучшит. Стены в склизких пятнах и разводах неприятного вида были оклеены обоями никак не подходящими для места, где часто лилась вода, в том числе и на них под сильным напором. Девушка аккуратно наступила на пол кабинки и закрывала за собой дверь на щеколду. Из дыры в полу, именуемой стоком, пахло чем-то тухлым и не поддающимся описанию. Лизе захотелось выскочить обратно в коридор и поскорее убраться из этого неприятного места. Откуда-то дуло, хотя форточка окна была закрыта. К счастью, на полу в углу она нашла новый резиновый коврик, на который можно было встать ногами и не прикасаться к жуткому разбитому кафелю.

В коридоре Лизу поджидала хозяйка хостела, желавшая ей что-то сказать наедине. Её слова совсем не удивили и не расстроили, а лишь убедили девушку в следующий раз просматриваться не только к хостелу, но и к тем, что их держит и сразу обговаривать все условия проживания, даже если это лишь на одну ночь.

К возвращению Лизы Сеня успел навести порядок и сложить грязное белье так, чтобы оно не бросалось глаза.

– Собирайся, мы уходим отсюда сейчас же, – тихо сказала она, – хозяйка сказала, что знает, что ты сейчас занимался тёмной магией. Она в молодости баловалась ею и не жалует тёмных магов в своем хостеле. И поэтому просила нас съехать, обещала вернуть деньги за остаток ночи.

– И ещё она спросила, не удерживаешь ли ты меня здесь силой, – Лизу начинало трясти, – если бы она не предложила покинуть комнату, я бы сама сказала, что мы съезжаем. Мне мерзко от мысли, что она могла себе это вообразить.

– Ты заметила, что у неё на левой руке нет двух пальцев? – спросил Сеня, чтобы отвлечь девушку от этих мыслей.

– А… Что? Правда? Я не смотрела на её руки, – Лиза немного пришла в себя и стала ему помогать собираться, чтобы ничего не забыть. Понятие, где чей рюкзак, за время путешествия настолько размылось, что она помнила только то, что её нагружен легче.

– Возможно, это было одно из последствий её опытов в тёмной магии, которую она теперь так боится. Как ты себя чувствуешь?

– Сойдет. Бывало и хуже, – насчет второго Лиза лукавила. Хотя она ничего не ожидала от такого отвратительного душа, кроме как смыть с себя кровь, но приятная прохладная вода её освежила и привела в порядок мысли.

Сеня ей не поверил. Лиза всё ещё была бледна и держалась на ногах не очень устойчиво. В словах она не путалась, но было заметно, какое усилие она делала над собой, чтобы ходить и что-то делать, а не лечь и лежать, свернувшись в комочек.

Куда они сейчас пойдут? В этот поздний глухой час. В непогоду и холод. Когда Лиза того и гляди упадёт, а у него самого не осталось сил куда-то идти и что-то делать.

– Я позвоню Талетину, – Сене очень не хотелось этого делать, но самостоятельно разрешить такую ситуацию сейчас он не мог. Но он чувствовал признательность к Талетину за то, что ему можно было позвонить в любое время дня и ночи и получить помощь. Насколько это было возможно в данном положении. Старая неприязнь прошла, а он по-прежнему нуждался в наставнике, но испытывал смешанные чувства, прося помощи. Осознание этого пришло только под конец обучения, как и о том, что прими он тогда предложение Талетина, всей этой истории не было. И Сеня точно бы добился большего в магии и жизни, и был бы уже другим человеком.

Лиза вздохнула и села на пол рядом с рюкзаком, и оперлась об него спиной.

Талетин не задавал лишних вопросов, понимая, что в такое время просто так не звонят и лишь коротко скомандовал:

– Приезжайте ко мне срочно. Нет, никаких поездов. Подумай получше. Подсказка: карта магических ям. А еще лучше через первое изменение. Прямо из вашей вшивой гостиницы куда-нибудь на окраину Москвы. И оттуда в Перекати. Тебе теперь все понятно?

– Да.

– Жду вас. Ты сказал ей о нашем условии? – Талетин изо всех сил постарался не зевнуть, словно совсем не интересовался ответом.

– Нет, – Сеня колебался. Видно, поэтому он и не хотел сам звонить Талетину.

– Сейчас самое время сказать. Потому что сразу же, как вы прибудете ко мне, я сам скажу. Такие тайны недопустимы в вашем положении, – уж Сеня точно знал, что он за словом в карман не полезет и прямо с порога всё объявит Лизе.

– Я сам.

Лампочка в комнате начала удручающе мигать, поторапливая засидевшихся постояльцев.

– Лиза?

– Да? – она тяжело подняла голову с колен и осоловело посмотрела на Сеню.

– Я должен был давно сказать тебе об этом. Ты помнишь, что Талетин обещал мне отсрочку платежа за обучение? Он предложил новый вариант по итогам первых занятий. И я согласился раньше, чем дослушал до конца. Я должен буду приезжать к нему каждые полгода на несколько недель продолжать учиться и помогать с его делами, и он отменит оплату совсем. Теперь у меня нет никакой альтернативы…

– Ты боялся моей негативной реакции на это условие? – Лиза хоть и выглядела вымотанной, но слушала внимательно и была в состоянии построить эту логическую цепочку.

– Да.

Лиза вдохнула и выдохнула, не давая сорваться с языка едкому глубоко нецензурному комментарию.

– Если к этим неделям не добавится еще месяц на дорогу туда и обратно, то я не вижу большой проблемы, – она улыбнулась одними губами, показывая, что не злится за то, что Сеня молчал об этом условии больше двух месяцев.

– Нет, не добавится. Телепортация с помощью первого измерения и карты ям…

Входная дверь зловеще заскрипела, и Сеня замолчал, не успев закончить. Хозяйка заглянула в комнату и одарила Лизу таким тяжелым взглядом, что та пожалела о том, что присела на пол. В одной руке у женщины на всякий случай была заготовлена скалка из потемневшего от времени дерева с крупными трещинами на раскатывающем полотне. Девушка резво вскочила и взялась за лямку рюкзака, но он оказался для неё слишком неподъемным, поэтому пришлось подойти вплотную к двери, где был подготовлен второй более легкий.

– Деньги заберите. И уходите. Утром будут новые жильцы, – отрывисто велела домовладелица и сунула Лизе в руки грязно-коричневый конверт. Пытаться сказать что-то еще, не было смысла, нужно покинуть комнату прямо сейчас под её пристальным взглядом. Сеня чуть не сказал, что от тёмного мага скалка не спасет, и она сама это должна знать, но не стал подливать масла в огонь и подавил это желание.

Кое-как накинув куртки, они вышли в коридор и снова смогли продолжить прерванный разговор только в натопленной тамбуре перед выходом на улицу.

– Лиза, на тебе моя рубашка, – Сеня сказал это так тихо, словно кто-то мог подслушать.

– Да? Я схватила первое, что нашла в рюкзаке, когда собиралась в душ, – девушка застегнула куртку и поспешила выйти на улицу, в горячем воздухе тамбура осталось мало кислорода, и от этого становилось невозможно дышать.

– Оставь, главное чтобы тебе было удобно, – он поддержал дверь, с которой девушка не смогла справиться сама.

– И она мне как раз, – осознание этого поразило Лизу больше всего остального.

– Куда теперь… – Лиза печально посмотрела на Сеню и поежилась от ветра, несущего мелкую снежную крошку, которая летела и в нос, и в глаза. На узеньком крылечке фонарь горел ярче, чем все лампы в хостеле вместе взятые.

– В первое. И к Талетину.

– Я не хочу к Талетину.

– Но до утра надо куда-то себя деть, – покачал головой Сеня, – у тебя есть пожелания, куда в первое изменение?

– Мы же ненадолго? Нет, – ничего особенного не случилось, но Лиза ощущала упадок сил и нарастающее безразличие к тому, что будет с ней в ближайшие несколько часов, а то и дней. Не было ли то, что она пыталась делать, бесполезным и напрасным? Она закрыла глаза и позволила себя обнять.

Фонарь у подъезда светил так же ярко, что Лизе сначала показалось, что они остались на том же месте. Она не спешила поднимать голову и осматриваться, но снег резко прекратился. На его место пришла неприятная изморозь, словно температура воздуха колебалась около нуля.

– Где мы?

– А ты не узнала? У твоего дома в Москве, – Сеня убрал руку с её талии, и девушка повернулась и обнаружила перед собой дверь и до боли знакомый домофон. Она поднесла руку к клавишам, но замерла, не решаясь набрать код. Перед глазами так же ясно как сейчас встала картинка их первой встречи.

– Скажи, что ты обо мне подумал, когда в первый раз увидел?

– Я почти год назад увидел тебя впервые, когда получил заказ. И понял, что даже пальцем тронуть тебя не смогу, не то что убить. А в тот день, когда специально столкнулся с тобой в парке, уже всё твердо решил, но Лена мне помешала, – не ответив на вопрос, поделился другими своими мыслями о встрече Сеня.

– Чему помешала?

– Подходил крайний срок выполнения заказа. Я готовился умереть... – Сеня замолчал, чтобы опять не сказать лишнего, и посмотрел в темное небо с серыми прожилками облаков.

– Тебе было так трудно убить меня и не подставлять себя под удар?

– Я бы умер на месте, когда узнал на что подписался, но у меня здоровое сердце и оно от этого не остановилось. Нам пора дальше. Ты готова? – он вдохнул влажный тяжелый воздух и перевёл взгляд на асфальтовую дорожку и клумбу около дома, почти лишённую снега.

– Да. Опять он будет совать нос в наши дела… – Лиза потёрла друг о друга покрасневшие от холода руки.

– Он суёт нос лишь в мои дела, – аккуратно поправил Сеня, – не знаю, что он имеет с этого, но от меня не убудет.

Лиза задумалась о том, чтобы остаться здесь насовсем, оставить бессмысленную идею с путешествием по второму измерению и выбросить из головы все это, забыть как дурной сон. Из университета её наверняка отчислили, а из съемной квартиры выселили за неуплату, и дядя думает невесть что, если вообще не попал в больницу после известия об её исчезновении. Но она ничего не сказала Сене и решила плыть по течению дальше, пока нет сил что-то менять. А в этот день даже передвигаться было тяжело.

Первое что бросилось в глаза в Перекати, так это то, как темно было на улице. Ни один фонарь во всём квартале не горел. Будто что-то случилось. Сеня поспешил постучать в дверь, но Лизе было не слишком хорошо, чтобы она заметила перемены.

У встретившего их Талетина был не слишком довольный вид, даже слегка раздосадованный. Возможно, у него были свои планы на ночь и следующий день, которые пришлось перенести. И одет он был необычайно тепло. Под халатом виднелся теплый свитер и домашние штаны.

– Что случилось? – спросил Талетин, не дожидаясь, пока они снимут куртки, – тапочки обязательно, у меня холодно в доме.

– Один ритуал темной магии, – Сеня оглянулся на Лизу, спрашивая, о чем можно рассказать, а о чём нельзя.

– Это я вижу. Конкретнее. С высвобождением энергии?

– Да.

– Поздравляю. И ты что-то сделал не так, – Талетин покачал головой, – Лиза, покажи мне руки.

Мельком взглянув на её запястья и кисти, он помрачнел и медленно продолжил:

– У неё всё ногти синие, ты видел? Нельзя такого допускать. Ты использовал не ту готовую энергию, которая высвободилась, а зачем-то тянул её из самой Лизы, – Талетин не злился, а был возмущён нелогичностью и непоследовательностью его действий, – повезло, что все обошлось. Я удивлен, что она сама передвигается, а не лежит в обмороке.

После этого мужчина резко встал и, взяв под локоть Лизу, вывел из гостиной. Сеня хотел идти за ним, но напоролся на безапелляционно брошенные слова о том, что ей нужен покой, и его присутствие крайне нежелательно.

Когда они вошли в знакомую комнату, Лизе показалось, что тут всё осталось как раньше, будто она и не уезжала.

– Со мной что-то ужасное?

– Нет. Небольшие проблемы с сердцем. Я специально напугал его, чтобы лучше думал, когда что-то делает. Но выглядит внушительно, да?

– Очень. Но не могу сказать, что хорошо себя чувствую.

– В груди не болит, не колет? – Талетин поднес руку к грудной клетке Лизы, но не коснулся её.

– Нет. Здесь не болит.

– А где болит? – он ухватился за эту невольную оговорку.

– Ниже.

– Насколько ниже?

– Ну, там… – Лиза смутилась, почти оттолкнув его руку, спустившуюся к низу живота.

– Понятно, скоро пройдет. Но если это сильно беспокоит тебя, то могу дать таблетку. И не только от боли, – Талетин неопределенно хмыкнул, пряча усмешку, чтобы не обижать девушку в момент такого откровения.

"Он наверняка обо всём забыл, даже о предохранении".

Лиза попыталась сдержать нервный смешок и закашляла, подавившись.

– Ты ещё не передумала продолжать своё путешествие с таким ненадёжным спутником?

– Ненадёжным? – Лиза заметила, как пытливо он разглядывает рубашку Сени ней, которую было некогда снять до этого момента.

– А ты сможешь положиться на человека, который не понимает, что делает и не может отличить твою личную силу собранной у тебя же? Хотя я должен признать, что просто не умеет, и это отчасти моя вина. Я не объяснил, как на практике воспользоваться накопленной силой.

– Я могу ему доверять, – твердо сказала Лиза, чувствуя, что Талетин своими умозаключениями добивался вполне определенной цели. Но она и так понимала, что Сене необходимо учиться, чтобы не повторять одних и тех же ошибок и повышать компетенцию во владении тёмной материей, – мы останемся. Сколько вам нужно времени на занятия?

– Чем больше, тем лучше, – Талетин расправил одеяло, чтобы помочь девушке забраться в постель.

– А конкретнее?

– Полгода минимум.

– Ох, – Лиза устало откинулась на подушку и прикрыла глаза.

– Не непрерывно, но несколько раз в неделю. Вы сможете путешествовать дальше и совмещать с учёбой. Так же через первое, как и сегодня.

И он ушел, напомнив, что ванная комната всегда в распоряжении Лизы. До того момента как уснуть, она без движения лежала и слушала, что происходит в доме. Её внимание привлекло то, как громко говорил Талетин, который обычно говорил со всеми тихим голосом, заставляя собеседника напрягать слух и ловить каждое слово. Кажется, сейчас он отчитывал Сеню за промахи в обращении с магией и объяснял, как стоило поступить. Но расслышать конкретных слов она не могла и постепенно заснула.

Предположение Лизы было отчасти верным. Но и в Перекати сейчас было неспокойно. Из Медоносца кто-то приехал и разогнал почти всю устанавливающую порядки верхушку. Это коснулось даже Талетина, хотя он никогда не вмешивался в политику, но был знаком с некоторыми людьми. Эти же люди совсем недавно убили его друга Адриана. И Талетин подумывал уехать из города до лучших времён, когда волнения прекратятся. Но из-за внезапных гостей он не мог этого сделать, а посему и им пришлось задержаться у него в доме.

Спорить с Талетином было практически невозможно, от его убийственно убедительных аргументов у Лизы пропадало желание с ним спорить, ибо она не могла придумать стоящий ответ. Она согласилась на условие совмещать путешествие и обучение Сени, которое каждый раз становилось для неё приятным отдыхом в его доме после нескольких недель изнурительного пути. Девушка поймала себя на мысли, что сама ждет приближения очередного блока обучения. Она даже стала немного помогать ему.

Почти спустя полгода, когда они добрались побережья Южного моря, Талетин объявил, что присутствие и участие Лизы в занятиях Сени больше не требуется, и он будет приезжать один. Он ничего не объяснил, но девушка поняла, что обучение подходит к концу. И для этого требовалось полное ментальное единение ученика и учителя без посторонних людей. Что под этим подразумевалось, Лиза не знала, но подозревала, что Талетин собирается отдать ему частичку своей души, которая станет таким же оберегом, как и браслет, собственноручно сплетённый ею.

* * *

Я наблюдаю, как сердце твое

Прорастает июльской травой

Рвется сияющей кровью

Через сады из разбитых камней

И города на горизонте

Кружатся в огненном хороводе

И не прощаясь в самый последний раз –

Возвращайся ко мне

<...>

Вот мое крыло –

Это тебе станет защитой.

Я люблю тебя –

Значит с тобой ничего не случится.

Немного Нервно, "С тобой ничего не случится"

Спустя два года.

Мобильная связь в этом поселке была на редкость ужасна, звонок Лены три раза прерывался, но в конце концов они смогли поговорить. Сеня сам взял телефон и вышел на улицу под навес, в надежде, что там сигнал будет стабильнее.

– Сень, меня слышно? – голос Лены звучал знакомо, но одновременно как-то по-другому. Может быть, дело было в том, что за всё это время с ней общалась только Лиза, а он обычно стоял в стороне и не рвался передать привет.

– Слышно! Она пока не может поговорить, вчера простудилась и потеряла голос, а сейчас легла пораньше. У нас поезд в 7 часов утра, – протараторил Сеня, неповоротливо изворачиваясь как только мог, чтобы не выдать своего волнения.

В последний день перед поездом случилось то, чего он опасался всё это время. На Лизу совершили покушение. Трое суток назад в теплый день неожиданной зимней оттепели они вдвоем возвращались из харчевни в место ночлега. Краем глаза Сеня заметил двоих мужчин, которые вышли из питейного заведения вслед за ними и преследовали почти до самого дома. Он взял Лизу под руку и предложил ещё немного прогуляться, чтобы оторваться от незнакомцев и не подставлять под удар сердобольную старушку, которая приняла их в своем скромном жилище.

Похоже, им это оказалось на руку, и они ускорили шаг, и подошли с двух сторон. Лиза уверенно заметила, что под окнами богатого дома, где их застали, никто не посмеет напасть. Но она ошибалась. Всё произошло очень быстро и почти бесшумно, мужчина, который был пониже ростом, пырнул девушку несколько раз ножом в живот. Она даже крикнуть не успела, а потом не смогла свободно вздохнуть от боли, и постаралась не делать лишних движений и постараться не говорить.

А второй хотел оглушить Сеню, но промахнулся, не ожидав, что его противником окажется маг. Бита в его руках вспыхнула и в одно мгновение сгорела до уголька и стала такой мягкой и хрупкой, что начала осыпаться на снег. Действовали нападавшие слаженно и почти одновременно, поэтому он не успел прийти на помощь Лизе, за что корил себя до сих пор. Убийцы решили, что этого достаточно и быстро скрылись, оставив после себя протоптанную полосу во влажном снегу в сторону центральной дороги. Но преследовать их никто не стал, у Сени появились заботы поважнее.

Лиза прижимала ладони к животу, оседая на снег, и казалось, что крови пока немного, куртка задерживала её. Но дырища в месте удара расползалась, синтепон напитывался кровью и становился тёмно-красным по краям. Сеня сидел с ней на снегу в панике оглядывался, не зная, что теперь делать и стоит ли расстегнуть куртку, и перевязать рану своим шарфом или донести её так, ничего не трогая. Но если оставить всё, как есть, то это никак не помешает дальнейшему кровотечению и увеличит потерю крови. Дрожащими руками он стянул с себя шарф и, попросив Лизу сесть, затянул его в два слоя так сильно, насколько это было возможно. Тонкая шапка слетела, и её рыжие волосы рассыпались по плечам и полезли в рот Сене, который взял девушку на руки, перед этим запахнув на ней куртку. Норадреналин стучал в голове, а ноги подгибались, но он шел так быстро, как мог обратно к харчевне, рядом с которой видел медпункт. Только недавно начало темнеть, но поздно еще не было. Сеня увязал в снежной каше, зачерпывая её сапогами, и она быстро таяла и начинала хлюпать внутри.

В окошках горел свет, и молодой человек вломился внутрь, несмотря на заверения стражника, что они уже не работают. Фельдшер испуганно посмотрел Сеню, а потом на бесценный груз у него в руках. Он только закончил с последним пациентом и вышел из-за стола, чтобы покурить у открытого окна.

– Кладите её на кушетку! Что случилось?

– На нас напали с ножом, у неё рана.

– Крикните мою медсестру Алю из перевязочной!

Медсестра, высокая плечистая девушка, прибежала сразу и расторопно занялась перевязкой. Сеня хотел помочь, но она рявкнула, чтобы не путался под ногами. Ранение оказалось непроникающее, куртка смягчила удар, и внутренние органы не пострадали, только кожа и мышцы брюшины. Медики не стали никуда обращаться и оставили Лизу в медпункте на ночь, разрешив Сене присутствовать. Так они не попали на поезд, который должен был доставить их в Зрыхлин.

Но Лене обо всём этом говорить не стоило. Прошло уже три дня, а фельдшер не спешил выписывать Лизу, ей требовалась ежедневная перевязка и обработка шва, который первое время плохо заживал и гноился. Во всем остальном она чувствовала себя неплохо, хоть сейчас отправляйся в дорогу. А пока они с Сеней жили в двухместной и единственной палате в травмпункте скромного размера.

Убийцы не давали о себе знать и не искали их, а Сеня первый раз с того дня вышел на улицу, чтобы поговорить по телефону.

– Сень, Лиза тебе говорила, что у меня скоро второй ребёнок родится? – голос ничего не подозревающей Лены был весел и беззаботен.

– Нет, не говорила. Мы совсем скоро увидимся с вами! Как Лёша? – он и о рождении первого узнал случайно.

– Хорошо, работает. Чуть не забыла сказать! Вас в Медоносце ждет подарок. Наберите мне, когда будете подъезжать к городу, Лёшка вас встретит, мы переехали недавно, – подруга собралась попрощаться.

– Спасибо, Лен! Я передам Лизе от тебя привет.

– Уж не забудь! Пока!

Легкий снег оседал на плечах Сени и волосах, заполняя собой весь мир вокруг, который сузился до круга света от фонаря. Подумать только, сложись всё иначе, и Лиза могла не дожить до двадцати лет всего пару недель. Эти наемники точно знали, кто они такие и целились точно в Лизу. Им не нужны были никакие материальные ценности в виде денег и драгоценностей, им было заплачено за голову миротворца. Теперь стоило быть осторожными и поскорее уехать в Зрыхлин на первом же поезде. Вряд ли это были люди Авгуса, он после того заклятья недолго смог бы прожить, да и стиль совсем другой. Заказчик полагал взять внезапностью и числом, с одним человеком Сеня бы справился сам, и тот бы не успел ничего сделать.

Когда он вернулся в комнату, Лиза сидела и пила ромашковый чай, которым Сеня битый час пытался её напоить.

– Я сказал Лене, что завтра мы выезжаем. Если тебя не выпишут, то придётся сбежать, – полушутя сообщил он и обнял девушку за плечи, коснувшись губами её виска.

– Если из-за этого у меня не разойдется шов и не поднимается температура, – покачала головой Лиза, – интересно, до Зрыхлина ходит какой-нибудь скорый поезд?

– Я завтра заберу все наши вещи и позвоню на станцию.

Последние дни в пути домой определенно обещали стать самыми жаркими и полными злоключений. Это снова случилось, кто-то попытался украсть рюкзак Лизы и на удивление далеко смог его унести, прежде чем сработало охранное заклинание. Руки вора чуть не превратились в кровавое горячее месиво, магия каждый раз по-новому карала незадачливых воришек. И за это испуганная и взбешённая проводница чуть не высадила их, а не вора, с поезда. Чтобы не мозолить ей глаза, пришлось перейти в тамбур соседнего вагона и несколько часов простоять на сквозняке, благо Сеня сразу взял с собой куртки.

Это было неприятно, но, по сравнению со многими другими, такая мелочь, что можно и потерпеть, тем более пока они вдвоём.

Казалось, что кто-то или что-то не хотело их возвращения домой, а вторая сила наоборот звала и манила обратно в Медоносец, и Лиза знала это точно.

Можно было обойтись телепортацией через Москву, но они хотели попрощаться с кочевой путничьей жизнью, чтобы острее ощутить, как хорошо дома, рядом с близкими людьми.

Поезд сменился повозкой из Зрыхлина прямиком в Медоносец, но в дороге вышло из строя одно из колёс, поэтому часть пути до ближайшего села пришлось преодолеть пешком. От непривычно экстремальных условий у Лизы разболелся шов, так что пришлось остаться там на ночь и забыть о скором прибытии домой. Ночью ударил мороз, и все разбитые слякотью дороги превратились в сплошной каток. Но вопреки всему этому они сумели найти попутчиков на повозке, которые направлялись в Медоносец. Всего шесть часов пути вместе положенных четырёх, и Лиза почти не замёрзла, хотя слегка озябла. Наградой за все испытания стал более чем горячий прием от Лены. Она самолично взялась встречать их, но за компанию захватила с собой Лёшу.

Только сейчас Лиза поняла, каким тяжелым бременем было шефство над ней, потому как сейчас подруга положительно изменилась и похорошела еще больше, хотя она и два года назад была очень симпатичной, но замученной. Она наконец-то успокоилась и расслабилась без необходимости постоянно решать чужие проблемы. Из-за просторного платья было почти незаметно, что она в положении и скоро родит. Вместе со своей маленькой семьей, появившиеся благодаря первому сыну, они переехали в небольшой уютный дом в пригороде Медоносца, селе Ромашкино. Это был подарок мэра Медоносца, как и соседний почти такой же дом, который предназначался миротворцу, как только она вернётся из своего путешествия.

Лучше самого Медоносца мог быть только небольшой уютный поселок под его боком вдали от городской суеты.

Обстановка в доме у Лены отличалась простотой без излишеств, если не считать оными многочисленные детские игрушки, обычно разбросанные по всем комнатам, но прибранные в честь приезда друзей в большую пластмассовую коробку. Оные единолично принадлежали почти двухлетнему Паше, который без восторга и большого интереса встретил незнакомых взрослых. Он не любил гостей и чаще всего угрюмо сидел у мамы на коленях или уходил своим делам в другую комнату, подальше от шума.

События двухлетней давности позабылись, и Лиза ничего не стала рассказывать Лене о том, что она узнала о миротворце, как и то, что миротворцев больше не будет.

А в своём свежеприобретенном доме Лиза чувствовала себя чужой. И в первую ночь после приезда она сначала хотела попросить у Лены разрешения переночевать у них, но Сеня её успокоил и заметил, что чем раньше они начнут его обживать, тем легче будет привыкнуть. Пустые комнаты немного пугали, мебель была только на кухне и кровать в одной из комнат на втором этаже.

– Давай сами создадим здесь уютную атмосферу, – предложил Сеня, – разложим свои любимые вещи, зажжём свечи.

– И уютная атмосфера превратится в романтическую, – Лиза рассмеялась, немного покраснев.

– Я пытался.

– Да ладно, я не против. Только входную дверь надо на ключ закрыть, чтобы кое-кто не зашёл не вовремя в гости, – девушка весело подумала, что у близкого соседства с Леной были некоторые недостатки. К тому же она ничего не говорила, а подруга предостерегала её от определенных действий. Но это только добавляло остроты, изображать перед Леной святую невинность было забавно, как и пытаться случайно не выдать себя неосторожным словом. Пожалуй, всё это вкупе с путешествием сильно укрепило их с Сеней эмоциональную и физическую связь, но одновременно и усложнило.

Но они никуда не торопились, и предложение Лены узаконить отношения немного нервировало Лизу. Тем более сама подруга замуж не собиралась. Но ради её спокойствия, женщины на позднем сроке беременности, Лиза пообещала запланировать свадьбу на лето. И предложила донести эту мысль до Сени, о чём быстро пожалела, потому как тот заметил, что они уже помолвлены, и предложил всё организовать сразу после родов Лены. Подругу это более чем устроило.

* * *

Есть такие простые

Страшные вещи

От которых вся жизнь

Прахом

Есть боль, которая будет

Почти вечной

Есть то, что уже

Не исправить

Немного Нервно, "Жить дальше"

Притяжение абсолютно чёрного тела настолько велико, что притягивает и поглощает любой свет.

Прошло 25 лет после окончания путешествия по второму измерению.

Было очень поздно, когда у Лены зазвонил телефон. Она засиделась в гостях у Сени, а зашла на минуту узнать про Лизу. Та уехала рано утром, никого не предупредив, неизвестно куда. Минуло почти два часа ночи, к сдобному запаху печенья и кофе примешивался терпкий коньячный. Они слишком редко сидели вместе и вообще пили, но в этот вечер особенно не спалось. Звонок Лена услышала не с первого раза, телефон остался в куртке, но она успела ответить.

С первых слов она изменилась в лице. Лёгкий румянец от алкоголя мигом сошёл. Цепляясь за стол побелевшими от напряжения пальцами, Лена встала и, тяжело вздыхая посмотрела на Сеню. Жестом она изобразила ручку, прося найти бумагу и что-то записать.

– Диктуйте адрес. Лисьи холмы… улица вторая парковая… дом 3. Спасибо. Я сейчас приеду.

– Кто это?

– Это про Лизу…

– Про Лизу?

– Сиди, не вставай! Её нашли мертвой в Лисьих холмах, это три часа езды от нас. У неё в нагрудном кармане был листок с моим номером телефона, – дрожащей рукой Лена положила телефон на стол, – я поеду. Одна. А ты ложись спать, не изводи себя, понял?

– Конечно, Лен, проще простого. Только девочек не разбуди, – смысл её слов ещё не до конца дошёл до Сени, но ощущение надвигающейся катастрофы сдавливало ему горло.

– Я отвезу её сразу на экспертизу в Медоносец, чтобы сразу узнать, из-за чего это случилось. Девушка, которая мне звонила, с трудом объяснилась, её била истерика, – силясь улыбнуться, Лена обняла Сеню крепко и коснулась горячими губами его щёки. От этого ему становилось только хуже.

Бестолково суетясь, Лена собралась на удивление быстро. Её не пугала перспектива ночью в одиночку ехать в незнакомое село. Как и Лизу. Это поразительное бесстрашие пугало и раздражало Сеню.

"– Чего бояться? – Лиза бросает в рюкзак свёрток с баранками.

– Ты не помнишь, сколько неадекватных людей нам встречалось во время путешествия? – не отстаёт Сеня и достает из шкафа свою теплую кофту.

– Брось, я недалеко еду, здесь все дороги знакомые, – пытается отбиться Лиза.

– Но я поеду с тобой.

– Я тебе запрещаю! У наших детей должен быть хотя бы один родитель! Я не хочу повторения нашей судьбы…"

Лиза не представляла себе спокойной жизни и не могла не пользоваться дарованной силой, чтобы хоть как-то помогать людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Специально для этой цели она завела отдельный телефон, номер которого распространялся через сарафанное радио.

Она хотела немного, но изменить этот мир к лучшему. В меру своих скромных, как Лиза считала, возможностей, но она действительно делала это. Один единственный раз даже влезла в политику, но быстро насмотрелась на ту грязь и больше не вмешивалась.

Поначалу это были короткие перебежки с ночевками дома с Сеней.

Вскоре случились дети и несколько спокойных лет, которые научили Лизу беречь себя и быть осторожной. Потому как наемники не расслаблялись никогда...

Просидев на кухне ещё несколько минут, которые показались часами, и, глядя на открытую бутылку коньяка, Сеня пришел к выводу, что пить больше не стоит. Они с Леной и так выпили полбутылки, прикрываясь кофе. Ни глоток, ни бокал не поможет ему и не уймёт боли.

Он поднялся в комнату и лёг на кровать поверх одеяла. Батареи топились исправно, но в комнате не было тепло. С каждым вдохом его легкие наполнялись прохладным воздухом, и скоро в груди начало невыносимо жечь холодом. Сеня прикрыл глаза и почувствовал на щеках слёзы-льдинки.

Они рассказали своим детям о том, что существует смерть. О том, что у мамы сложная судьба, и она в любой момент может умереть. Они рассказывали это дочерям, когда им было 8 и 10 лет. Каждый раз, когда приходилось поднимать эту тему, Сене неминуемо становилось страшно.

Он учил детей тому, что не мог принять сам. Он очень долго не мог принять факт того, что Лиза наверняка умрет намного раньше него. И что же делать теперь, когда это случилось? У Сени не было ответа. Лена обещала позвонить утром, если что-нибудь узнает. И если не узнает, то тоже обещала позвонить. А ему предстоит сказать детям, что случилось то, о чем они часто говорили, только им сейчас было 23 и 25 лет. Он надеялся, что их несильно шокирует это известие, не так сильно как его. Они никогда не были в одиночестве. Одиночество среди чужих людей. Одиночество в кругу неродной семьи. Он всегда был один до знакомства с Лизой. Никого из прошлой жизни не осталось. Нельзя порвать отношения с людьми, когда их нет. Этому отчуждению невольно поспособствовала Инна.

Эта страшная ночь стала одной из самых тяжёлых и переломных в его жизни. Утро никак не наступало. Чистый горизонт, обрамлённый лесом, неравномерно бурел и наводил на множество неутешительных мыслей.

Кажется, Сеня смог уснуть, но был разбужен стуком в дверь. Старшая дочь Маша позвала завтракать через дверную щёлку, не заглядывая в комнату. И он вспомнил, что ничего не убрал со стола после вчерашних посиделок.

Когда он нашел в себе силы спуститься на кухню, завтрак был в самом разгаре. Дочери громко обсуждали планы на новый год и спорили, как лучше поздравить с днём рождения маму.

– Пап, что-то случилось? – услышав шаги в коридоре, Маша достала его чашку и хотела налить в неё чай, но чуть не выронила чайник, – ты выглядишь так… словно лет на десять постарел. – девушка закрыла себе рот рукой и шагнула ему навстречу, – ой! То есть теперь выглядишь на свой возраст.

– Случилось.

– Неужели ма…

– Да.

– Ох… – младшая дочь Лина спрятала лицо в ладонях и наклонилась к столу, чтобы никто не смог увидеть её слёзы.

Спустя час приехала Лена. Глаза у неё были красными, как после бессонной ночи, а может тоже от слёз.

– Девочки, Сеня, как вы?

Маша с тревогой посмотрела на сестру и не ответила.

– Понятно… Я узнала всё, что могла узнать. Лина, хотите послушать?

– Хотим.

– Лиза умерла в два часа ночи 28 декабря. Острое отравление. Возможно, это были цианиды. Остановка дыхания. Не долго мучилась… А мне позвонили, потому что у неё в кармане была записка с просьбой позвонить на этот номер телефона. И там было вот это, – Лена положила на стол маленький конверт, – это тебе. Она просила без тебя не вскрывать.

– Спасибо, – Сеня неуверенно протянул руку и кончиками осторожно пальцев поддел конверт, словно тот мог ужалить.

– Девочки, айда к нам чай пить? Не будем мешать, – тактично спросила Лена и первая встала. Сеня мысленно поблагодарил её за то, что не стала предлагать коньяка.

Когда кухня опустела, он вскрыл конверт. Оный оказался плотно набит листами линованной бумаги. Все до единого оказались исписаны убористым почерком. Это удивило Сеню, обычно Лиза писала крупно и размашисто, но в этот раз словно постаралась вместить необъятное в несколько листочков.

"Здравствуй. Ты можешь сжечь это письмо не читая, если тебе слишком тяжело и больно читать эти строки и думать обо мне. Я прекрасно тебя понимаю. Но если сможешь, то всё же прочитай. Ведь я не должна была уйти вот так, ничего не сказав на прощание.

Наверняка я уехала и ни о чём тебя не предупредила, как обычно. Или сказала, а ты ругался, а я наговорила грубостей и всё равно уехала.

Прости меня. Мне стыдно.

Это письмо переписывалось десятки раз. Я вносила поправки каждый год, когда возвращалась к тебе живой.

И знаю, что должна была его написать. Потому что слишком много хорошо знаю тебя. И знаю, как невыносимо плохо будет в первое время. И это письмо – утешение и благодарность за всё. За терпение. За заботу. За любовь. Я имела всё, о чём даже не мечтала.

Пожалуйста, не вини себя ни в чём. Ты знаешь, что однажды это должно было случиться. Кинжал или арбалетная стрела всё равно бы меня догнали. А может быть, что-то ещё. Это моя судьба, с ней невозможно воевать и её победить. Оно сильнее нас. Но не делать ничего нельзя, как бы это не превосходило нас во всём. Нельзя не зажигать свечи снова и снова, когда их снова и снова гасит ветер. Особенно если это единственный источник света и тепла, а ветер такой холодный и пронизывающий.

Я буду рядом с тобой. Всегда.

Лиза."

18.01.20 0:15

Москва.