Мир «Суша»: Живое копьё

Одиночество

— Два миллиарда восемнадцать миллионов шестьдесят семь тысяч пятьдесят два... Два миллиарда восемнадцать миллионов шестьдесят семь тысяч пятьдесят три... Два миллиарда... А?..

Глубины тихого, пустого и тёмного подземелья. Десятки, а то и сотни длинных коридоров, создающих огромный, смертельный лабиринт с монстрами, почти не давали вошедшим выйти живыми. Ранг самого подземелья был кошмарно, ужасающе высоким — алмазным, предпоследним из всех рангов по опасности, потому сюда никто не спускался из-за чудовищно опасных монстров, других опасностей и запутанности коридоров.

У входа в комнату с сокровищницей лежало необычное копьё из чёрного и серого металла с двумя большими красными кристаллами в обоих концах, всё древко было усеяно такими же, но мелкими кристаллами, а чуть выше древка находился неестественно круглый кристалл такого же цвета.

Вдали слышались звуки босых ног, которые становились всё ближе и ближе. Кристаллы копья на мгновение засветились ярче, но сразу же погасли. Через некоторое время из темноты показался обычный гоблин, который...

— Уйди прочь отсюда ты, низшее создание! Из-за тебя я сбился со счёта! — внезапно во весь голос яростно заорало копьё, кристаллы которого начали светиться ярко.

Гоблин вздрогнул от неожиданности, также яростно и пугливо оглядываясь вокруг. Он начал кричать, издавать непонятные звуки, бить по каменным стенам своей дубиной и махать им во все стороны. В ответ на такую реакцию копьё тоже начало кричать, орать, материть тупого монстра, проклиная самого себя за то, что оно не может двигаться. Гоблин, не глядя под ноги, пинал копьё, даже несколько раз попал дубиной по кристаллам копья. Кристаллы начали до боли ярко светиться, ослепляя гоблина, от чего он прикрыл глаза одной рукой, а второй махал дубиной ещё неистовее и яростнее как угорелый.

Прошло некоторое время полное хаоса. Так продолжалось бы и дальше, но гоблин обессиленно упал на пол, а кристаллы копья перестали так больно светиться. Гоблин лежал, копьё лежало. Гоблин тяжело, хрипло дышал, а копьё нет. Гоблин начал ползти дальше по коридору, а копьё нет.

— Ну и ползи куда подальше... ЕСЛИ ВЕРНЁШЬСЯ, Я ТЕБЯ ОСЛЕПЛЮ ТАК, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ЖАЛЕТЬ, ЧТО РАЗОЗЛИЛ МЕНЯ! ОХ-ХО-ХО, МОЛИСЬ БОГАМ!!! — крикнуло копьё уползающему гоблину.

Наступила мёртвая тишина. Копьё...

— Вечно всякие монстры... эти твари лезут, ходят и мешают мне, — проворчало копьё. — Да я бы всех вас переубивал, если бы мог двигаться!.. ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ТОРЧАТЬ ЗДЕСЬ?! — крикнуло копьё в ярости и отчаянии. — ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ! УМОЛЯЮ! ХОТЬ КТО-НИБУДЬ!.. Хоть кто-нибудь... умоляю... заберите... меня... Я голоден...

Кристаллы копья погасли, лишившись своего живого, такого родного красного света...

***

— Шесть миллиардов сто сорок восемь миллионов семьсот семьдесят семь тысяч сто двадцать три... Шесть миллиардов сто сорок восемь миллионов семьсот семьдесят семь тысяч сто двадцать четыре... Ужас какой-то, я так до десяти миллиардов дойду.

Копьё всё так же продолжает лежать у входа в сокровищницу. Никаких признаков жизни вокруг нету, коридор подземелья всё такой же тихий, пустой и тёмный. Кристаллы копья светятся тускло, но в этой тьме этот свет кажется лишним. Имитируя тяжёлый, усталый вздох, копьё начало разглядывать стены, пол, каменную дверь сокровищницы, потолок и растительную жизнь, которая пробивалась сквозь камни, пока его взор не остановился на человеческом черепе, лежавшем неподалёку.

— Хмм... Не помню, чтобы ты был здесь, но да ладно, — с нескрываемым интересом сказало копьё. — Итак, как тебя зовут?

Тишина.

— Интересное у тебя имя, прямо уникальность в чистом виде, — усмехнулось копьё. — А меня зовут Фийтон, но зови меня Великим Фийтоном! — с пафосом ответило оно.

Тишина.

— Что ж, раз мы познакомились, то пора бы рассказать о себе. Ты начни, а я после тебя, хорошо?

Тишина. Более продолжительная тишина. Фийтон молчал, глядя на череп. Его кристаллы то светились немного ярче, то снова тускнели. Если бы у него была голова, то он бы кивал не существующим словам черепа.

— А ты довольно интересная личность. Уф, какие прекрасные истории, какие эмоции... Я в шоке... — оно лишь на секунду замолчало, прежде чем вновь заговорить. — Так-так, а теперь моя очередь... Кхм... Я великий Фийтон — единственное живое оружие в этом подземелье, ну, или во всём мире, а ещё даже без мозгов я умнее существ этого подземелья, у которых есть мозги. Например, возьмём гоблинов. Тупые, мелкие, низшие создания, в голове которых непонятно, что вообще твориться. Согласен?

Тишина.

— Конечно согласен... А? Тебе интересно, как я докатился до жизни такой? Тогда слушай внимательно, ведь повторять я буду всего лишь ноль раз... Вспомнить бы ещё... Не, я не помню ничего, будто у меня память стёрли. Помню только то, что это подземелье с самого начала воняло чем-то мерзким, фу... Эй! Слушай! Ты ведь не хочешь увидеть меня в злости, да?

Ти... ши... на...

— Вот и хорошо. Таааакс... интересных историй у меня не так много, чем у тебя, но они есть. Слушаешь, да? Отлично. Однажды в это подземелье, ты не поверишь, спустился, точнее спустиЛАСЬ одна молодая авантюристка. Она каким-то чудом смогла дойти вот-вот досюда, вот прямо сюда. Я вне себя от радости был, когда увидел её, думал мол, что она увидит великолепное, красивейшее копьё на полу и не сможет не взять, но... она убежала прочь, так как за ней ВелиСтраж погнался... Клянусь, если увижу эту тварь, то на части разломаю, уж поверь мне.

Тишина.

— Вот такие дела, — «выдохнуло» копьё. — Расскажу ещё одну историю. Как-то раз... Хватит догадывать!.. В общем, как-то раз, ты не поверишь, я лежал, как и всегда, как камень какой-то, разглядывая своё чудесное тело, — оно издало самодовольный хохот. — Во время этого очень важного действия я внезапно услышал вдали ГРОМКИЙ и РАЗДРАЖАЮЩИЙ детский плачь, который не кончался целый час, тридцать девять минут и четыре секунды. Я всегда считаю точно, не сомневайся. После этого плачь сменился на тихий детский человеческий голос. Откуда я знаю, как звучит детский человеческий голос?.. От верблюда! И верблюда этого я тоже от верблюда знаю! Не перебивай!

Кристаллы Фийтона на мгновение засияли ярче, а затем вернулись к привычному мягкому красному свету. Оно вновь «выдохнуло», но на этот раз более раздражительно и продолжительно

— Этот «ребёнок» говорил о какой-то маме и папе, просил о помощи, ещё и постоянно сопли пускал. Я прям это чувствовал. Понемногу голос становился ближе, ближе, ближе, ближе, ближе и, ещё раз, ближе, пока во тьме я не увидел огромного тощего монстра на четырёх ногах и со странной головой. Этот монстр походил рядом со мной, повторил свои речи о маме, папе и помощи, после чего ушёл.

Фийтон замолчал, «слушая» своего собеседника Черепицу. «Кивнув» Черепице с одобрением, Фийтон громко и протяжно «зевнул».

— М-дээ... Подземелье иногда бывает интересным, но большая часть времени проходит в этой доставучей тишине. Эхх-х... Как же хочется увидеть внешний мир, красоты природы, низших существ, животных и моих жалких копий. Согласен?

Черепица быстро «закивал».

— Ну конечно. Мой брат бы разочаровался во мне, если бы увидел меня в таком ЖАЛКОМ состоянии. Но похвалил бы за терпение. Наверное мне просто повезло, что я живое, но не живое копьё, потому что был бы я мясом с костями и мозгами, то я бы уже давно с ума сошёл.