Мир не прост

Глава 1

Мир не прост.

Мир. Окружающий нас мир намного сложнее и интересней, чем вам кажется. С другой стороны он проще и занудней. Все зависит от того, с какой стороны вы на него смотрите. Сколько сторон у мира? - у меня восемь. Сложность в понимании граней вносит то, что у каждого свои критерии этих граней.

Вот, например, я. Некоторые считают меня паразитом. Я, как и большинство мне подобных, питаюсь энергией, которую в избытке излучает ваш организм, испытывая сильные эмоции. Это излучение называют эманацией. Если эти эмоции никто не поглощает, они просто рассеиваются, постепенно уходя в пустоту космоса. Мои предпочтения — это энергия боли и страдания, другие эманации мне не подходят. Это плохо или хорошо? Пока подумайте над ответом, а мне надо работать.

Дверь новенькой ГАЗели откатилась в сторону легко и бесшумно, с силой стукнувшись в ограничитель - до сих пор не могу привыкнуть и прикладываю чрезмерное усилие. В старой машине двери открывались с усилием и до отбойника не доезжали, да его там и не было.

- Викторович, ну … твою, ну дома холодильником же... Оторвешь ведь. – Послышалось недовольное ворчание со стороны водителя.

- Василий Петрович, простите. Никак не привыкну.

Тепло и уют чрева авто так и манил бросить все и спрятаться от пронизывающего ветра, несущего с собой снег с дождем, но такая необходимая для меня энергия огромным пятном лежала впереди, маня и заставляя подставлять свою тушку непогоде.

- Артем Викторович, снова Вы. – Пропустив приветствие начал сотрудник дорожной инспекции. – Третье массовое ДТП за неделю.

- А кто кроме мы? – буркнул я в ответ, недовольный разыгравшейся стихией, которая и была причиной такого аномального количества разбитых машин и покалеченных людей на нашей территории. Хотя кому я вру? - Люди. Всему виной люди. Вечно торопятся, спешат, пытаются куда-то пролезть, залезть и посильнее вылезть. – Сколько?

Пятнадцать автомобилей. Четыре слегка - пострадавших нет. Пять надо вырезать, непонятно, что там. Два в труху – троим из этих авто уже не поможем. Остальные разной степени. – Отчитался старший лейтенант. – Начните с этих.

- Галина, за мной! – крикнул я спутнице.

Ну что, вы уже приняли решение? Я плохой или хороший? Добро или зло? Ответьте, я подожду. Вы сами в дальнейшем сможете оценить свое восприятие мира. Не отвечаете? Ну тогда пойдем вместе посмотрим на пострадавших.

Уже привычно расправляя ауру поглощения, по которой так неприятно хлестали капли дождя вперемешку со снегом, я вспомнил свои первые попытки выйти за пределы человеческих возможностей. Родители держат меня за руки с двух сторон. Мы стоим в центре Цхинвала, на дворе пятое января тысяча девятьсот девяносто первого. Вокруг ощущается страх и безнадежность, люди боятся выйти на улицу. Мама (надо к ней заехать на неделе) рассказывает, как отличить одну эманацию от другой, ведь дело не только в цвете. Там и тогда преобладал красный, но он может трактоваться как жизнь, сила, тепло, так и война, убийство, борьба. По этой причине в излучение нужно вглядываться, как бы принюхиваться прежде чем впитать, -твое или нет? Ошибешься – ждут серьезные проблемы, ломка как у наркоманов на пару дней.

О, вот и дошли. Водитель первого авто, он уже уходит, зря он так, а кто меня кормить будет?

Беглый осмотр лежавшего на грязном асфальте мужчины лет сорока выявил серьезную черепно-мозговую травму. С помощью медсестры Галины удалось стабилизировать пострадавшего, ощущение боли от него усилилось и стабилизировалось, -это хорошо, возможно даже выживет, процентов семь даю. Чтобы задержаться как можно дольше в таком питательном месте, пришлось договориться со знакомой бригадой с нашей подстанции и передать интубированного, зафиксированного на каталке и под седативными препаратами пациента. Для вида они немножко сопротивлялись, но, учитывая погоду, шанс что откажутся был минимальный.

Вы удивлены? - Да! Я врач скорой помощи. И я всегда стараюсь подвязаться на самую жесть, так легче получить халявный допинг в виде адреналина и избытка эмоций. И я всегда стараюсь спасти пациента, чтобы он жил как можно дольше.

Вот и новенький. Недавно пришел к нам на подстанцию работать. Сергей Михайлович, как он всем представлялся, для тех, кто видит мир иначе: Сергей Михайлович – адепт света. Меня он сразу невзлюбил, еще бы, я же для него тёмный. Моя сугубо субъективная оценка, ей пока еще ни с кем не делился - он видит мир в двух максимум трех гранях. Ну не будем делать поспешных выводов. Жалко мне его, тяжело ему работать. Питается-то он светлыми чувствами, любовью там или надеждой, точно не знаю, знаю одно - боль для него — это как… Вот как прикажете вам объяснить? Представьте, что вас поставили в очень неудобную позицию, бьют плетьми, слегка поджаривают пятки… хотя… стоп, я же вас не знаю, а вдруг вам понравится. В общем представьте, что вам максимально дискомфортно. Придумал! Как будто вы два -три дня прям жестко бухали, а на четвертый в пять утра вышли на смену. Вот так и он, наш «светлый», каждый день отравлен, каждый день с жесткого похмелья. Светлый моментально скрылся в пелене непогоды подальше от меня.

- Так, кто у нас здесь? Как зовут? –У пациента зрачки на свет реагировали нормально, сознание не спутанное.

- Вадим Сергеевич – пенсионер.

- Так, Вадим Сергеевич пенсионер, где болит? Где ушиблись?

- У меня все хорошо, доктор, помогите другим.

У бодрого старикана не чувствовалось ни страха, ни боли. А вот должны были быть. Ключица сломана, Сильный ушиб внутренних органов, а вот и внутреннее кровотечение – разрыв селезёнки. Странный дядька, почему выплеска эманаций нет? Да еще и собрался куда-то.

- Лежать! – гаркнул я так, что некоторые служивые попадали в грязную, снежную няшу, но и старикан замер и опустил голову на носилки.

- Прям как наш командир орете.

- Вадим Сергеевич, у вас внутреннее кровотечение. – Страх появился. – Вы видимо привыкли к стрессовым ситуациям. Военный?

- Так точно, темный.

- Галя! Грузим Вадима Сергеевича. Без нас он не доедет.

Я тщетно пытался добраться своими возможностями темного до кровоточащего места.

- Что за защита, боец? – Поинтересовался я шепотом, после того как загрузил пациента и криком оповестил водителя. – Давай, Василий, только не растряси мне его.

- Защитный кулон – подарок от бабули.

Вот так бывает, что попытки помочь и защитить идут во вред.

- Придётся снять, потом вернем. – Старик поморщился, но кивнул. – Галя, кулон на шеи у пациента сними, а то в больничке забудут, а вдруг МРТ.

Медсестра аккуратно расстегнула цепочку и попыталась засунуть деду в карман.

- Себе пока положи, потом вернем.

Ну вот, теперь можно спокойно работать. Все, не отвлекайте.

Два дня спустя…

Высокая и худая как жердь медсестра, казалось со всего своего не малого роста еще и разбег брала, но это не точно, всаживала иголку от шприца в положенное заднее место, как Георгий Победоносец свое копье в несчастного змея. Именно в этот момент хочется пожалеть бедное чешуйчатое создание.

- Добрый день, Вадим Сергеевич. Вижу на поправку идете…хорошо.

- День добрый, спаситель. Уж простите старика, не упомню как Вас по имени отчеству.

- Мариночка, можно со знакомцем у тебя покалякаем?

- Конечно, Артем Викторович. – Медсестра томно улыбнулась и удалилась, красиво виляя задом.

- Слишком откровенно не замужем! – прокомментировал ситуацию старик.

- Значит Вы эмпат?

- Нет, что Вы, доктор, просто видно же… может опыт. Ну Вы же не о бабах поговорить пришли, да темный?

- Так точно! Интересуюсь, а как Вы узнали, что я темный? Вы ищейка?

- Не бойтесь, Артем Викторович. В ищейки меня не взяли. – Пациент изменил голос, явно кого-то цитируя. - Идеологически чужд. Окружен неблагонадежной средой. Способности выражены слабо. Голосую против.

- Хм… жёстко у Вас.

- Слава богу, не у нас. Бабуля моя спасла. Амулетик тот, что ваша сестричка мне вернула, не только снаружи не пускает, но и изнутри не дает вылезти.

- Можно поподробней?

- Отчего ж нет? Прабабушка моя по маминой линии, баба Нюра, ведуньей была… или есть, место жительства периодически меняет раз в пятьдесят – шестьдесят лет. Обычно раз в год маме весточку шлет, а бабушку мою мамину маму, значит, в первую мировую… того… призвали как санитарку в помощь военному хирургу, ну там их и накрыло…- старик замолчал, явно что-то вспоминая. Отвлекся я, о чем это я. Но надо это рассказать, а то не поймешь. Так вот баба Нюра и воспитывала маму мою, как дочь, а я внуком числился. Вот она, как почувствовала во мне способности, все и рассказала. Есть мол разная нечисть. Есть те, для кого человек – это еда, есть те, кто их ловит, есть куча всего. Я не верил поначалу, но она показала на таких как ты, самых безопасных в смысле летальных последствий. Берегла она меня, да и сейчас вроде приглядывает. Так вот, что я про вашего брата знаю: темные, они питаются грустью, похотью, болью и страхом, а есть светлые, те - радостью и счастьем, а есть инквизиция, они тех, и тех, и других, которые не такие, - отлавливают и казнят. Глаза бывшего военного заволокло пеленой. – Но кривда все это, да, темный?

Получилось как-то машинально кивнуть, даже не задумываясь.

- Так вот, касатик, все вы как пиявки. Не думай, что вы выбросами питаетесь… излишками… тянете вы из души человечей все это. Вот только изуверы не понимают, что пиявка иногда и полезна, дурную кровь пускать надо. Вот ты хорошая пиявка, полезная. Дай, что во правый чпаг положено.

Фигурка из глины, которую вылепила дочь, к выходным как раз просохла и прошла обжиг в духовом шкафу, теперь лежала в правом кармане и была предана в руки Вадим Сергеевичу, под управлением явно кого-то другого. Старик отвернулся, поднес фигурку, зажатую в ладонях ко рту, дунул и начал что-то шептать.

- Носи с собой, поможет она… прикроет немножко… в благодарность… не могу я должным быть. – Глаза бывшего военного приняли естественный вид. – Так, о чем я? Ах да. Но на самом деле когда вы эмонациями питаетесь, вы их из человека тянете, и его эмоции притупляются. Если темный тянет боль, то и у источника она слабее. Если светлый - радость, то… ну ты и сам знаешь. Так вот баба Нюра и прикрыла меня от инквизиции, чтобы не забрали во благо, так сказать, служить. Так что не бойся, Артем Викторович, я сам в каком-то роде темный.

Уже из-за закрытой двери донесся голос старика.

- Баб Нюр, дай весточку. В гости навещу.

Дайте отдохнуть. У меня сегодня всё таки выходной, а у врачей это редкость.