Милорд Бекон и драконья служба

Глава 1

Дорога была дрянная. После вчерашнего ливня ее развезло так, что сапоги Иргрейна Синего чавкали, как голодные поросята, а телеги увязали по ступицу. Впрочем, телег у Иргрейна не было. Не было у него и лошади, и приличного плаща, и надежды на будущее. Была только свинья, купленная на последние пару реалов.

— Шевелись, милорд, — процедил он, подгоняя животное палкой. — Вы, кажется, воображаете себя боевым скакуном, а идете как сонная корова. Настоящий властитель среди достойного свиного племени.

Свинья хрюкнула. Низко, утробно, с каким-то оскорбительным безразличием — и продолжила ковырять пятачком придорожную грязь, выискивая корешки.

Иргрейн вздохнул. Голова гудела так, словно по ней всю ночь скакал отряд солдатни, а во рту поселился дохлый барсук. Проклятая таверна. Проклятый трактирщик с его «лучшей настойкой в этом предками забытом краю». Проклятые студенты, которые пили за его счет, пока он пытался утопить в вине четыре года бессмысленной зубрежки. Студенты, которых не отчислили.

Четыре года.

Литература. Стихосложение. Каллиграфия. Философия.

Философия!

Он, сын земельного рыцаря, потратил лучшие годы юности на то, чтобы выводить кистью руны, означающие «добродетель», пока его брат учился держать меч и щит. Потому что старший брат унаследует поместье. А младшему — что остается?

К магии способностей — нет. Торговать? Для тупого быдла или для детей по-настоящему богатых домов. Драконьи рыцари? Смешно, у любого чешуйчатого господина целые своры желающих служить и отгоняют от кормушки там каленым железом. Осталась бюрократия. Славная, сытная, уважаемая бюрократия под покровительством имперского правительства. Сиди себе, перебирай бумажки, получай жалованье. Живи, как безземельный рыцарь, до глубокой старости.

И вот — итоговый экзамен для приема в академию префектуры. Главный экзамен его жизни. Он готовился. Он честно готовился! Даже выучил этот клятый драконий язык, хотя для провинциального чиновника это не обязательно, но он думал — вдруг пригодится, вдруг заметят, вдруг повысят…

А за ночь до экзамена он пошел «немного расслабиться» с дружками-придурками. Нашли каких-то девиц и вино полилось рекой.

— Расслабился. Немного, ага, — повторил Иргрейн вслух, и свинья обернулась, словно хотела возразить. — Не смотри на меня так. Ты не понимаешь. Ты — свинья. Тебе хорошо. Тебя не спрашивают на экзамене о сравнительном анализе погребальных од времен княжеского дома Альтуар, что в дальнем родстве с богами забытым давно упокоенным Игнитом Простославным, владыкой небес и дарителем ярких чешуек. Тебе-то просто закопаться в грязь и нормально. Завидно.

Свинья хрюкнула. На этот раз — почти сочувственно.

Иргрейн горько усмехнулся. Конечно, сочувственно. Он с похмелья, не спал двое суток, шел пешком по грязи в неопределенность — и разговаривал с упитанной свиньей. Воспаленный разум рисовал ему понимание в маленьких глазках животного. А может, это было не только похмелье. Может, это было одиночество.

Он купил милорда Бекона на последние деньги. Те, что остались после уплаты долга за пьяный дебош с друзьями и выплаты за обучение у городских мастеров. Купил он его вовсе не для еды. Это была… инвестиция. Может быть, отчаянная авантюра. Его последняя ставка в игре, которую он уже практически проиграл — в игре, где ставкой было его будущее. Если он вернется домой сейчас его ждет только позор. До конца жизни. Или торговля, но лучше позор.

— Слушай сюда, милорд, — Иргрейн понизил голос, хотя вокруг был только пустой лес и ни души вокруг на много километров. — Я узнал тут кой-чего интересное. В этом лесу солдаты видели дракона. Совсем мелкого. Молодого. Понимаешь, что это значит?

Свинья понимающе чавкнула грязью.

— Это значит, что он еще не набрал своих храмовников. Ему нужны слуги. Ему нужны рыцари. И некому будет отогнать меня от его драгоценной чешуйчатой тушки. Если я приду не с пустыми руками — а с достойным подношением, то он примет меня.

Свинья остановилась. Подняла пятачок. Посмотрела на Иргрейна долгим взглядом, в котором читалось сомнение.

— Да, именно ты и есть подношение, милорд Бекон. Не строй из себя удивленного. Твоя судьба — стать Беконом. Вопрос лишь в том, кто тебя съест. Буду ли это я, с отчаяния и голода или молодой дракон, с благодарностью взяв мой дар принятия на службу. Если честно, я не знаю, что для тебя почетнее, но судьба все равно одна.

Свинья фыркнула и рванула вперед, будто поняв, что именно ей грозит. Иргрейн, не ожидавший такой прыти от существа, которое последние два часа плелось как приговоренное, поскользнулся на мокрой глине. Нога уехала, палка вылетела из рук, и он рухнул в придорожную канаву, в грязь, в листья, в какое-то колючее растение, которое тут же впилось ему в бок.

— Стой! Стой, тварь неблагодарная!

Но свинью уже было не остановить. Она неслась в лес с грацией, которой никто не ожидал от вислобрюхой деревенской скотины. Иргрейн вскочил, поскользнулся снова, выматерился на двух известных ему языках и бросился следом. Мат на драконьем тут же облагородил этот жалкий лес, и он почти стал похож на достойный рыцаря домен, но лишь в воспаленном разуме Иргрейна.

Ветки хлестали его по лицу. Корни коварно подставляли подножки. Где-то справа ухнула сова, хотя день был в самом разгаре. Иргрейн бежал, матерясь сквозь зубы, и понимал, что теряет свой последний шанс. Если свинья пропадет, то все будет кончено. Можно будет сразу возвращаться домой. К старшему брату. К его презрительному взгляду. К отцу, который обязательно скажет: «Я же говорил, ты даже для перекладывания бумаг не годишься». И хуже всего — к младшей сестре, которой он обещал привезти гостинцев с первого жалованья.

Нет. Нет, только не это.

Он влетел на поляну, цепляясь за ствол молодой березы, и замер.

Милорд Бекон лежал на боку. Горло его было разорвано, и кровь медленно растекалась по мху. А над тушей, точнее, над горой свиного мяса, которая была раз в двадцать больше него, стоял дракон. Хотя дракон несколько преувеличивало его размер. Дракончик.

Иргрейн открыл рот. Закрыл. Снова открыл, не находя слов.

Дракончик был зеленый. Не изящно-изумрудный, как описывают в балладах о Приносящих Урожай, а какой-то мутный, болотно-травяной, с темными полосками вдоль хребта. Размером он был чуть больше крупной ящерки. Может, примерно с локтевую кость длиной, если считать от носа до кончика хвоста. Морда узкая. Глаза же были ярко-зеленые, с вертикальными зрачками. На боку — свежая царапина, наверное, след от стычки с милордом Беконом.

Дракон заметил Иргрейна сразу, но даже не дернулся. Только поднял перепачканную в крови морду, глянул исподлобья и снова опустил взгляд на огромную тушу. Он был занят. Точнее говоря, поглощен своей добычей. Все его существо сейчас выражало одну-единственную мысль: «Это моя добыча».

— Это моя свинья, — сказал Иргрейн на чистом драконьем языке, противясь такому удару судьбы. Не зря он брал уроки.

Дракончик медленно перевел взгляд на неудавшегося чиновника. В зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение, как у лавочника, которого оторвали от подсчета полученной за удачный день выручки.

— Была, — сказал дракончик. — Тебе-то что?

Слова упали коротко, как монеты на прилавок недавней таверны. Дракончику было не до проблем Иргрейна, ведь его челюсть была занята совсем другими вещами. Например, пережевыванием добычи. Острые зубки быстро замелькали.

— Она была моей, — повторил Иргрейн, не зная, что еще сказать. — Я вел ее. А ты… ты съел ее.

— Съела, — согласилась драконица, выдав свой пол. — Хорошая свинья. Вкусная.

И все. Никаких оправданий. Никаких объяснений. Просто констатация факта. Свинья была, свинья стала добычей. Логический круг маленькой хищницы замкнулся.

Иргрейн сглотнул. Он ожидал гнева, рыка, огня в конце-концов. А получил в итоге каменную невозмутимость существа, которое не понимает, с какой стати кто-то мешает ей наслаждаться честно добытой едой.

— Ты не можешь просто так взять и съесть чужое, — сказал он. — Это мое имущество. За свинью плачены деньги.

Дракончик облизнулась. Потом посмотрела на Иргрейна так, словно тот сморозил жуткую глупость.

— Это моя добыча, — сказала она. — Я ее убила на охоте. Значит, она моя.

— Но она была куплена на рынке! Я заплатил за нее!

— Мне не должно быть все равно?

Вот и поговорили. Иргрейн открыл рот, чтобы возразить, но осознал, что спорить с существом, которое только что разорвало горло свинье в двадцать раз больше себя, было так себе идеей. Может она бы и брата его смогла загрызть, в полном доспехе. А потом он вспомнил четыре года зубрежки, драконий язык, обычаи и имперские законы. Все, что он учил, ненавидя каждую минуту этой пытки.

— По традиции, — начал он, тщательно выговаривая слова, — если свободный человек приносит дракону жертву, дракон может принять ее и оказать свое покровительство. Если ты отказываешься вернуть мою свинью, это дар, который ты приняла.

Дракончик сощурилась, подозревая подставу.

— Она сама прибежала, — сказала она. — Я не просила.

— Но ты ее съела!

— Добыча пришла. Я охотилась и поймала ее. — Дракончик почесала задней лапкой за ухом. — Это не твой дар. Это моя добыча.

Иргрейн стиснул свою кривую палку. Логика этого мелкого несуразного существа была простой и неумолимой, как камень, катящийся с горы. Все, что пришло в ее лес это законная добыча. Все, что убито в ее лесу это тоже законная добыча. Никаких долгов, никаких обязательств перед низшими существами. Только вечный голод и законная добыча.

— Тогда верни мне ее стоимость, — сказал Иргрейн, понимая, что звучит как нищий, выпрашивающий милостыню.

— Нечем, — отрезал дракон. — У меня ничего нет. Я еще не собрала груду золота.

— Совсем ничего?

— Ни гроша. — Дракончик наконец села, обвила хвостом лапки и посмотрела на Иргрейна с видом человека, у которого просят в долг какие-то оборванцы. — Ты видишь у меня кошель? Или сундук? Или хотя бы золотую чешуйку, которую можно оторвать и продать?

Иргрейн оглядел ее. Худая, зеленая и слегка нелепая. С царапиной на боку и кровью на морде. Никаких сокровищ. Никакого логова, кроме этого леса.

— Так что, — продолжала драконица, — требовать с меня нечего. Свиньи нет, Денег нет. Уходи.

— Нет, — сказал Иргрейн. — Я отказываюсь.

Дракончик подняла бровь. Точнее — гребень над глазом, который у драконов, видимо, служил для выражения скепсиса.

— Нет? — переспросила она. — Ты хочешь отнять у меня еду силой? — Она глянула на палку в руке Иргрейна. — Этим? Это даже не меч. Ладно, только учти, что я великая и могучая. И я только что убила зверя в двадцать раз тяжелее себя.

— Я не собираюсь с тобой драться, — поспешно сказал Иргрейн, бросив палку на землю. — Я хочу поступить к тебе на службу.

На поляне повисла тишина.

Дракончик перестала чесать за ухом. Ее зеленые глаза медленно, очень медленно сузились.

— Зачем? — спросила она.

— Ты дракон. Я знаю драконий язык. Я умею читать, писать, считать. Я знаю законы и обычаи империи, я этому учился. Я могу быть тебе полезен.

— Полезен, — повторила драконица. — Чем же? Ты ведь такой же нищий.

— Ну… я могу договариваться с людьми. Охотиться. Готовить для тебя. Следить за тем, чтобы тебя не беспокоили другие люди.

— Не беспокоили, — дракончик хмыкнула. — Ты ведь уже меня беспокоишь.

— Потому что ты съела мою свинью! — не выдержал Иргрейн.

— Она была моя. Я ее поймала. Это право охоты.

— Это право бреда! Ты напала на нее, пока она бегала по лесу и я бежал за ней!

— Она бегала по лесу. Значит, была дичью. Дичь принадлежит тому, кто ее догнал.

Иргрейн мученически застонал. С этим существом невозможно спорить по человеческим меркам. Она выворачивала любую логику наизнанку, как старую перчатку.

— Хорошо, — сказал он, сдаваясь. — Пусть будет так. Свинья была дичью. Ты ее догнала и съела. Но теперь у меня нет ничего. Ни свиньи, ни денег, ни надежды. Если ты не примешь меня — я просто останусь в этом лесу и буду ходить за тобой. Куда бы ты ни пошла. И я буду всю оставшуюся жизнь рассказывать всем встречным, как ты украла мою свинью.

Дракончик замерла. Потом медленно повернула голову и уставилась на Иргрейна с выражением глубокой, всепоглощающей обиды.

— Это нечестно, — сказала она с жалобной ноткой. — Мерзко. Я честно охотилась в своем лесу.

— Это переговоры, — поправил Иргрейн. — Ты сказала, что у тебя ничего нет. У меня тоже ничего нет. Значит, нам по пути. И я тоже честно купил эту свинью.

— Мне с тобой не по пути. Ты бесполезен, у тебя нет золота. У тебя даже нет свиньи. Ты будешь занимать мое место. Требовать жалование.

— Я не требую жалование! Я готов служить тебе за еду и кров. И твою кровь, когда ты будешь готова ее дать.

— Еду, — дракончик горько фыркнула. — Мою еду. Которую я сама добываю. Ты вообще понимаешь, как трудно охотиться, когда ты моего размера?

Иргрейн поджал губы. В словах дракончика была какая-то усталая, почти человеческая досада. И вдруг он увидел ее по-другому. Не просто страшного хищника, а маленькое, злое, голодное существо, которое выживает в лесу одна без старших родственников.

— Я могу охотиться лучше тебя, — тихо сказал он. — Я большой. У меня есть нож. Я умею ставить силки. Я из настоящей семьи рыцарей и занимался этим с детства. И даже если давно этого не делал, вдвоем мы будем охотиться лучше, чем поодиночке.

Дракончик долго смотрела на него. Так долго, что Иргрейн почувствовал, как по спине ползет струйка пота.

— Свинья, — сказал наконец дракон. — Сколько она стоила?

— Тридцать реалов.

Дракончик поморщилась, как от зубной боли.

— Тридцать, — повторила она. — Ты с ума сошел, отдать столько за жалкую свинью. Да за такое можно пару месяцев прожить на постоялом дворе.

— Смотря где. В большом городе может быть и реал в день.

— Ты что, жил в большом городе?!

— Нет, но…

— Тогда не рассказывай мне о ценах! — Дракончик вскочила на все четыре лапки, и ее хвостик нервно хлестнул по траве. — Ты! Ты купил свинью за тридцать реалов! Ты привел ее в лес! Ты позволил ей убежать! И теперь хочешь, чтобы я платила за твои ошибки?

— Я не хочу, чтобы ты платила! Я хочу, чтобы ты приняла меня на службу!

— Да зачем ты мне сдался?! — взвилась драконица. — Ты без меча! С похмелья! От тебя воняет вином и отчаянием!

— Зато я знаю драконий язык, — сказал Иргрейн. — Ты разговариваешь. Тебе наверняка одиноко. Я могу составит тебе компанию.

Дракончик замерла. Медленно, очень медленно она опустилась на землю.

— Одиноко, — повторила она, пробуя слово на вкус. — С чего ты вообще это взял?

— Ты охотишься в одиночку. Живешь в лесу. У тебя царапина на боку, которую некому промыть. И ты споришь со мной вместо того, чтобы просто доесть и уйти.

Дракончик молчала. Потом тихо, сквозь зубы, произнесла:

— Я не скучаю. У меня есть добыча.

— И скоро она закончится.

— Надолго хватит.

— А потом?

— Потом будет новая добыча.

— А если не будет?

Дракончик хотела ответить, но осеклась на полуслове. Ее зеленые глаза блеснули и в них мелькнуло что-то, что Иргрейн не смог сразу разобрать.

— Хорошо, — сказала драконица наконец. Голос ее стал тихим и каким-то очень усталым. — Тридцать реалов за свинью. Просто смешно. Если я приму тебя, ты не будешь больше говорить о долге?

— Обещаю, что не буду.

— И не будешь ныть?

— Постараюсь, но не обещаю.

— И будешь отдавать мне лучшие куски мяса?

— Конечно, буду.

Дракончик помолчала. Потом подошла к туше, ткнула ее лапкой, словно проверяя, на месте ли она.

— Еды в лесу немного, — сказала она, не глядя на Иргрейна. — Я сюда недавно прилетела. Не знаю, где здесь охотиться. Все как-то… неправильно. — Она облизнулась. — Свинья сама прибежала. Думала, моя удача. А она с прицепом в виде рыцаря-неудачника.

Иргрейн не сдержал смешка.

— Рыцарь-неудачник, это, видимо, я?

— А кто же еще? — Дракончик наконец посмотрела на него. — Ты пришел, орешь, размахиваешь палкой, требуешь службу. Ни одной рекомендации. Ни одного золотого. Только наглость и дохлая свинья, которую я сама загрызла. Это просто смешно.

— Это мое резюме, — сказал Иргрейн. — Наглость и дохлая свинья.

Дракончик фыркнула. Потом, неожиданно, села и протянула:

— Ладно. Будем считать, что это судьба.

— Судьба?

— Раз уж свинью не вернуть, а ты не уйдешь… — Она посмотрела на тушу, на Иргрейна, на его палку. — Принимаю. Но только на испытательный срок. И если ты будешь жрать больше, чем помогаешь, я тебя съем. Хоть и не ем людей, для тебя специально сделаю исключение.

Иргрейн криво улыбнулся. Несмотря ни на что, похоже что его план все-таки сработал и принес свои плоды.

— Договорились. Меня зовут Иргрейн Синий, кликуха от студентов. Получил до того, как меня выгнали.

— Синий? — Дракончик хмыкнула. — Я вообще-то зеленая. Меня зовут Ирвена.

— Что ж, госпожа Ирвена, поздравляю тебя с получением первого рыцаря.

— Держи чешуйку, в знак нашей связи.

Ирвена оторвала чешуйку с бока, где проходили ее темные полоски и вручила теперь уже совсем своему рыцарю. Тот принял ее с благодарностью человека, чью жизнь только что спасли от позора и домашней жизни вечного прихлебателя при своем брате.

Лес молчал, и на поляне пахло кровью и мокрой осенней листвой. И где-то за ветвями старых деревьев, в холодном небе, кружила белая птица, глядя, как маленький человек разделывает свинью для еще более маленького дракончика. Оба без гроша в кармане, но теперь не такие одинокие.

Все шло по плану. Может быть, даже лучше, чем по плану.