Мгла спускается в ночи

Глава 1

– …Со дня падения Тёмного камня прошло более тысячи лет, но даже сейчас мир людей помнит, какой вред он нанёс многим королевствам Террадиона[i]: сгубил сотни тысяч семей, превратил цветущие поля и равнины Североземья[ii] в безлюдные холодные пустоши, являющиеся жалкой тенью былых времён... – вещал с обшарпанной храмовой кафедры здоровенный мужчина в белёсой рясе до самых ног, при этом одеяние было сильно позолочено и этой же позолотой украшено узорами в виде грифонов, сражающихся с безликими тёмными тварями.

Сам же священнослужитель часто, с огромной пристальностью, обводил взглядом церковную аудиторию, наполненную большим числом молодых дев и юношей. Многим из них было совершено не до речей о каких-то небесных камнях, что доказывали смешки и разговоры на срединных и задних рядах каменных скамей.

Несмотря на всё это, поучение продолжалось ещё некоторое время, пока не стал наступать вечер, отражаясь оранжевыми солнечными лучами на полах и витражах этого храма.

И под конец, когда капеллан[iii] собирался уже отпустить детей по домам, один мальчик годов двенадцати, одетого в грязные мещанские тряпки, достаточного худого телосложения и бледного (видимо, от недоедания) вида, решился задать вопрос:

– А-а в-ведь п-п-правда, что этот к-камень оставил п-портал к с-созданиям тьмы? – заикаясь, с любопытством и заметной тягой к познаниям проговорил мальчик. А за его спиной сразу послышались шутки, передразнивания и ругательства: «фу, зазнайка», «п-п-п-равда, на себя посмотри, сам же и есть это своё… создание тьмы, ха-ха»…

Священник немного нахмурился, кинул взгляд на мальчика, но всё же ответил:

– Да, дитя, именно Тёмный камень открыл лаз во Мглу[iv], с которой наш род борется уже долгие века. Но вам слишком рано об этом знать, идите по домам, учение[v] на сегодня окончено.

Когда же почти все отпрыски святилища разошлись, капеллан начал потихоньку собирать свои книги и записи с кафедры, тщательно вытирая после них каждую пылинку. И, когда всё было закончено, он поднял глаза на залу, заметив, что юноша, задававший ему вопросы ещё не успел уйти.

– Постой. – громко обратился к мальчику священник.

– Д-да?... – осторожно обернулся тот, неловко отходя на несколько шагов от выхода.

Капеллан, закончив все дела на кафедре, сошёл в аудиторию, снова обращаясь к юнцу:

– Как тебя зовут?

– К-кальвейс, ваше с-святейшество…

– Славное имя тебе досталось, сын мой. Видимо, родители назвали тебя в честь Пурпурного рыцаря[vi], ценой своей жизни защитившего наш город два столетия назад. – оценил священнослужитель.

– У м-м-меня нет р-родителей. – ответил Кальвейс. – Их уб-б-или с-с-сааски[vii], когда я б-был с-совсем м-маленький…

– Я сожалею о твоей утрате, их души, к несчастью, не будут спать спокойно, но однажды свет Шести укроет нас от Мглы, и тогда всё человечество воспоёт об утратах… – приложил руки ко рту священник и прочитал некую проповедь, а после ещё раз оглядел внешний вид юноши и уточнил: – Так значит ты из нашего приюта?

– Н-ну… Да. – поколебавшись, кивнул мальчик.

– Давно там не было головной инспекции, если они доводят воспитанников до такого, а ещё и вести об участившихся смертях среди детей… – тише пробормотал капеллан, а вслух сказал: – Что ж, хм… Подожди-ка здесь, дитя, у меня есть кое-что для тебя.

Священник спешно ушёл за кафедру, в святые покои, принадлежащие служителям храма.

Кальвейс же, устав стоять, снова присел на скамью и смотрел на витражи, изображающие воинов и солдат, стоящих под светом шести лучей светила, мозаично выливающихся на их доспехи и латы… Особенно юношу завораживал свет почти закатного солнца, в данный момент украшающего каждую частичку оконного панно. В эти моменты он вспомнил день, когда его родителей не стало...

***

Была ночь, он, будучи ещё совсем ребёнком, лежал в кровати и проснулся от вскриков, доносящихся из комнаты родителей. Сначала, конечно же, мальчик ничего не понял, а затем попытался дозваться отца или маму, но не добившись результата, потихоньку пошёл в их комнату. Каждый шаг давался ему всё труднее, а детское горло сжимало невидимым комом страха как за себя, так и за родителей. И как только его рука чуть-чуть приоткрыла дверь в спальню, то юноша истошно завизжал, припав на ноги: его отец и мать были словно подвешены в воздухе, а их груди неестественно выгнуты вперёд, словно поддаваясь какому-то странному давлению… Высасыванию? Глаза людей были закрыты, даже не открываясь.

Но маленький Кальвейс, сквозь слёзы и страх, смог подняться и быстро подбежать к кровати родителей, однако что-то очень сильное, невидимое для глаз, отбросило его в сторону, прибив головою к стене, от чего тот быстро начал терять сознание… Правда перед этим его закрывающиеся глаза успели заметить, как тела мамы и папы оседали на кровать, а их кожа на глазах морщилась и превращалась в труху...

***

По щекам Кальвейса медленно стекали слёзы, но на его лице не было большой грусти, он всё так же, с лёгкой улыбкой смотрел на витражи, и лишь потом, услышав звук открывающейся дверцы, бегло вытер слёзы и взглянул на приближающегося капеллана, несущего что-то в своих руках.

Когда тот подошёл, то показал мальчику хорошего качества белую рубаху со штанами, как раз подходящие под его рост:

– Вот, держи. Это осталось от старых воспитанников. – протянул священник вещи.

– О-ох, с-спасибо... – не отказался юноша и забрал их, а затем глянул сначала на свои изорванные одеяния, а потом на хоть и старенькие, но добротные обновки.

– И ещё, вот, возьми Круг, он защитит в эти неспокойные времена. Главное не снимай его. – под конец передал мужчина подвеску с кругом из шести небольших зарубок, символизирующим веру этого человека и, по заверениям, дающим защиту от сил Мглы.

Не зная, что сказать на такое обилие даров, да ещё и от церкви, Кальвейс просто кивнул.

– А теперь иди, скоро ночь, а это, сам знаешь, время опасное для каждого из нас.

Тихо пробормотав что-то благодарное ещё раз, мальчик покинул храм, неся в руках всё то, чем его оснастил капеллан.

Обогнув храм и дойдя до стен приюта, его, как и всегда, встретила одна из монашек:

– Кальвейс, миленькай, а что это у тебя такое? – поинтересовалась она, поправляя куколь у своего балахона.

– К-капеллан п-подарил. – ответил юноша, после чего, не задерживаясь, отправился в общие комнаты, где быстро сложил вещи и отправился в столовую. Собственно, в спальнях и так было не очень желанно задерживаться, ибо их общий вид был отвратителен: стены с огромными трещинами, покорёженные окна, держащиеся только, вероятно, на молитвах, да кровати, древёса которых давно разошлись мерзкой чёрной гнилью.

Быстро отобедав очередной порцией кашей из овса, как и во все иные дни, Кальвейс, вместе с другими детьми, поднялся в спальню, где с ужасом сглотнул, заметив, что вещи, положенные им на кровать, пропали.

Его же соседи от этого только засмеялись и как-то хитро переглянулись между собой:

– Что, заика, потерял что-то? – спустился с кровати достаточно объемный рыжий подросток с кучей веснушек подле носа.

– Да-а-а, он у нас теперь не только заика, но и всезнайка. Напомни-ка, что ты у святоши спросил, а? – вторил другой, очень высокий и тощий юноша, с обезображенным различными царапинами и раздутыми порами лицом.

– Я-я п-просто х-хотел у-узнать про... – тихо начал говорить Кальвейс, однако нельзя было сказать, что он боялся своих донимателей, он просто не хотел проблем. Впрочем, договорить ему не дал рыжий, бегло подойдя и, на глазах у других ребят, приставил кулак к животу:

– Ещё раз ты что-то вякнешь там, в храме, то однажды вообще проснёшься без всего, за окном, на земле. Твои священники сожгли моих родичей, и его тоже, – подросток указал пальцем на своего высокого друга, – они даже вопроса не заслужили, твари… Ты понял?!

Тут он вдавил свою кисть в живот Кальвейсу намного сильнее, и тот, сквозь зубы прошипел:

– П-понял.

– Вот и хорошо, заика. – отпустил его толстяк и добавил: – Вещи получишь завтра, а безделушку твою я выкинул. Нам такое здесь нахрен не нужно.

Другие же мальчики, ещё немного посмотрев на Кальвейса, стали расходиться, ибо самое интересное закончилось. А чуть позже погасили и огонь на свечах.

Юноша же лёг и долго думал о происходящем, пытаясь домыслить, почему просто маленький вопрос, не касающийся ни инквизиции, ни церкви, так разозлил Джерда, его рыжего соседа. На его глазах сначала чуть не навернулись слёзы, так как он терпит такое отношение уже не первый год, его обзывают заикой, хотя он им стал не самовольно, а родился с этим, теперь вот зазнайкой, хотя ему просто хочется иметь хоть что-то, хотя бы знания об этом мире… Но в конце концов, потеряв нить своих мыслей, мальчик тихо вздохнул и уснул.

Ночь была длинной и, на удивление тихой. Возможно, так было в приюте первый раз за долгое время, ведь обычно дети любят поиграть или поговорить… Странность заметила и дежурная монашка, но спустила это на усталость от учёбы и, будучи тоже изнурённой от рутины, отправилась в свою монашескую келью.

***

Ветер тихо дул в небольшое оконце, оставленное на ночь приоткрытым. На каменные полы ложился лёгкий лунный свет, прогоняя мрак темноты… В комнате не было ни звука, лишь изредка проносились уходящие в стены всхипы… визги? Закручиваясь в небольшие потоки, воздух поднимался дальше, обдувая повисшие над кроватями детские тела. Это было необычно, но для дуновений стихии подобные вещи уже были почти естественны, на их пути ныне часто встречались люди, которые так странно плавали в ночи… А потом, когда кости их рёбер, изогнувшиеся под неведомым углом, опускались обратно, эти люди падали на кровать и старели так быстро, что даже стихия не успевала прочувствовать эту скорость. И её делом было лишь разнести ту пыль, что оставалась от кожи и органов. Именно за этим ветер сюда и явился, унося за собой остатки душ ещё столь юных созданий...

[i] Террадион – название мира, в котором протекает рассказ. При сравнении с хроникой земных лет, здесь – поздние средние века.

[ii] Североземье – обширный регион на севере Альдаса, самого большого и самого населённого материка планеты.

[iii] Капеллан – то же, что и священнослужитель (в данном рассказе).

[iv] Мгла – тёмное измерение, таящее в себе тварей непонятных, неподконтрольных человеческому сознанию.

[v] За неимением возможности получать иное образование, многие дети посещали храмы и церкви, дабы обучиться хотя бы священному делу.

[vi] Пурпурный рыцарь – Кальвейс, воин, благословлённый Шестью богами на защиту г. Тиранила при атаке существ Мглы. В битве за город, протекавшей 200 лет назад ценой своей жизни защищал центральные районы града, а под конец, по слухам и рассказам средь людей, над ним взвился яркий солнечный свет, словно его коснулась длань одного из Шести.

[vii] Сааски – одни из самых опасных созданий Мглы. Бестелесны, имеют лишь энергетическое воплощение, поглощают душу и эмоции ослабленных существ подобно стервятникам. Чаще всего это происходит во сне, когда животное или человек крепко спит и неспособен почувствовать какое-либо воздействие.