Между Закатом и Восходом
Глава 1
Между Закатом и Восходом
Часть 1.
Младшая сестра королевы.
В далёких Западных Горах, за морем, за гномьими землями, Дева Заката поднималась со своего ложа, тянула прекрасные руки к любимой игрушке сестры своей, Девы Рассвета. Катится игрушка, золотое блюдо – Солнце по небу, а Дева Рассвета отвлеклась, смотрит на цветущую Землю и не видит, как упало блюдо в руки Девы Заката. Поднялась она, бросила блюдо в горные расщелины, набросила на землю свою черную шаль, изукрашенную чистейшим серебром. Наступила ночь.
Окно выходило на Запад, в Королевские Сады и дальше, туда, где, далеко-далеко (а так ли далеко, Богини Превеликие?) сегодня должны были встретиться войска герцога Грийского и мятежника Хокко. Вэлай 'я зябко поежилась, глядя на алый закат – уж не кровью ли он окрашен? О, Богини, да когда же это кончится? Когда наконец остановят герцога мятежника, кончится хотя бы эта мука?
Вэлай 'я перегнулась через подоконник, глянула вниз на улицу, прислушалась к стуку копыт. Из-за поворота выехали всадники, квадратом по трое и один впереди, держащий в руках развевающийся штандарт. Будто кусочек голубого неба спустился в вечерние сумерки, ехал под окнами королевского замка, переливался лазурью десяти длинных плащей и фона герба. Вэлай 'я прищурилась: так, букет цветов на лазури, перевязанных золотой и серебряной лентами . . . груда драгоценных камней . . . что за странный герб? Девушка задумалась, перебрала в памяти все гербы, виденные несколько недель назад на Ежегодном Съезде герцогов Кей-Эггля. На двадцать четвертом гербе она неожиданно сообразила: эльфы! Ну, конечно, эльфийское посольство, вызванное Рилэной.
Эльфы . . . Она еще раз взглянула на темнеющую улицу, но эльфов уже не было видно. Таинственные, крайне редко появляющиеся в людских городах жители далекой Эльфийской . . . Кого там Эльфийской?
Лучше надо было учить внешнеполитическую географию!
Богини, да где же живут эти остроухие доставители редких и дорогих травяных снадобий?
За дверью что-то прошуршало и младшая сестра королевы Рилэны, принцесса Вэлай ' я, тут же перестала думать об эльфийском посольстве, которое как раз в этот момент размещалась в Нижних Гостевых покоях Замка. Она прилегла на постель, тихо плача от страха. Давнего, уже почти привычного, но такого мучительного . . . И если теперь, с приездом посольства, можно надеяться, что Хокко будет наконец разбит и его не надо будет бояться, то этот страх не уйдет никогда. Никогда, пока жива Рилэна.
Утром Вэлай ' я поднялась рано и начала одеваться, задумчиво выбирая платье. Ничего мрачного, ничего особо праздничного – все же не на бал, а на королевский совет собираемся, да наверное не на Малый, а на Большой. Всё же приехал не герцог откуда-нибудь с юга, а эльфийский посол и отнестись к нему придется со всем уважением – ведь мы просим у него помощи . . . Вэлай ' я зло дернула висящий на шее камень – королева Кей-Эггля, Страны Герцогств, просит помощи у жалких остроухих, чья страна меньше двух герцогств вместе взятых! Богини, какой позор!
В дверь постучали. Принцесса коротко кивнула и одна из служанок подошла, открыла.
- Ваше высочество! – склонился перед Вэлай 'ей мальчик – посыльный.
- Ее величество сообщает, что сегодня на Большом совете будут присутствовать послы с Эльфийской Поляны.
Он еще раз наклонился и вышел. Вэлай 'я указала служанкам на платье из зеленой парчи с серебром и, пока ее одевали, размышляла . “А о чем думала Рилэна, когда посылала мальчишку? Будь проклят обычай, заставляющий присутствовать на Советах всех ближайших королеве по родству женщин.
Ведь мы ненавидим и боимся друг друга. Как я была бы счастлива уехать в Роиль и жить там год за годом, год за годом . . .”
- Все готово, ваше высочество! – отвлекла ее служанка. – Что еще?
Вэлай 'я взглянула в зеркало – все в порядке, волосы убраны высоко и туго, ожерелье подобрано серебряное, в тон листьям на платье, да и само платье, кажется, очень удачно – мотивы лесные, эльфам должно понравиться . . . Богини, Богини, за что такой позор? Я уже платье на Королевский Совет подбираю, чтоб угодить остроухим из дикого леса! За что, Богини?
- Вставь серьги, – приказала Вэлай 'я.
– Теперь духи. Нет, не эти. Достань эльфийские в синем флаконе.
Она вышла в зал за минуту до сестры и ждала ее, склонившись малом реверансе.
- Рилэна.
- Вэлай 'я. – королева слегка кивнула и прошла к своему креслу за длинным столом. Советники склонились в поклонах, бормотали:
- Ваше величество . . . – терпеливо ждали, не распрямляясь, пока пажи не усадили королеву, не расправили складки парадного платья, только тогда сели. Таков ритуал. Вэлай 'я ждала тоже стоя, но выпрямившись – все же не Советница из какой – нибудь герцогской семьи, а младшая сестра королевы.
- Начнем Совет, - произнесла королева, вскинула голову, окинула советников взглядом и заговорила – в зале звучали слова приветствия, обращенные к эльфам. Послы сидели напротив, все десять, в скромных серых майлетах и белых рубашках, опоясанные черно-бело-голубыми лентами, внимательно вслушиваясь в слова королевы. Вэлай 'я сестру не слушала, с трудом удерживая на лице бесстрастное выражение. Да, ее любовь к сестре давно сгинула, но она же уважает Рилэну, она хороший правитель, и сейчас, ощутив горький запах эльфийских духов, исходящий от волос сидящей рядом королевы, Вэлай 'я страдала, сочувствовала ей, и испытывала к эльфам смутное и не до конца объяснимое отвращение.
Ничего не подозревавшие, судя по всему, о чувствах младшей сестры королевы, послы дослушали речь королевы и один из них встал с ответной.
- Глава посольства господин Мэлэон, - объявил кто – то из Младших Советников. Эльф что-то сказал и первая часть Совета завершилась.
- Развлеки посла, - шепнула королева и ушла во внутренние покои. Вэлай 'я встала, двинулась к высокому эльфу, одиноко стоящему у окна.
- Господин посол? – он обернулся, вежливо склонился перед принцессой, потом улыбнулся. Вэлай 'я кивнула ему, с интересом разглядывая острые уши, огромные зеленые глаза, узкое лицо.
- Хорошо ли вас устроили?
- О да, ваше высочество, благодарю. Как сильно отозвалась на вас война?
ну и вопрос для легкой светской беседы! Хорошо, что ответ уже два месяца готов, придуман еще для аросского посольства.
- О, господин посол, - рассмеялась Вэлай 'я звонким беззаботным смехом.
- Я перестала получать к завтраку фрукты с Запада и это воистину ужасно!
Договорив, она захотела надавать себе пощечин. Какая дура! Ответ хорош для Аросса – мы не беспокоимся и вам беспокоиться нечего, сосна и шелк будут у вас в срок, восстание Хокко – это мелочь. А доля Эльфов ответ худший из возможных.
У нас все хорошо – так зачем же просим помощи, даже с мелочью справиться сами не можем, значит, мы слабы, вам случайно Кей-Эггль не нужен в качестве доминиона Эльфийской Поляны? так берите, берите, мы и сами слабы, как котята, и соседи нам не помогут, иначе мы просили бы помощи у них . . . Богини, я полная дура, что делать?
- Но это мелочь, это я могу перенести, но страна все истощается и истощается, - продолжила Вэлай 'я почти без паузы и с грустной улыбкой.
- Война идет уже . . .
- Шестнадцать лет.
- И Хокко до сих пор не захватил Кей-Эггль? – удивился посол.
- Первые четыре года он практически не вел войну, занимался Лайоном, своим герцогством, делая его независимым от политики Гилренета. Потом были захвачены герцогства на крайнем Западе, потом герцог Аполи разбил войска Хокко и два года войны не было.
- Почему Хокко не был казнен?
- Он укрылся в Лайоне и там набрал новую армию.
Вэлай 'я искоса взглянула на двери, ведущие в Залы Магов, куда ушла Рилэна. Интересно, маги уже связались с герцогом Грийским, и что они узнали? Богини, Превеликие, неужели и он разбит?
- Ваше высочество?
- Простите меня, господин посол!- мило улыбнулась Вэлай 'я. – Давно ли вы занимаетесь посольской деятельностью?
- Около тридцати лет.
- Я не расслышала?
- Тридцать два года, ваше высочество.
- О. – принцесса постаралась не слишком сильно таращиться на гладкую, юную светлую кожу своего собеседника.
- Вы занимаетесь этим с рождения?
- С двадцати лет, - учтиво ответил посол.
- Вам пятьдесят два года?! – не выдержала Вэлай 'я.
- Пятьдесят четыре – два года я не занимался дипломатией, - посол взглянул в широко раскрытые от удивления глаза принцессы и рассмеялся, весело и непринужденно.
- Прошу прощения, господин посол, - выдавила принцесса, ощущая как у нее горят щеки. – Прошу прощения. Вы э-э-э . . .прекрасно . . .
- Прекрасно выгляжу? – снова засмеялся посол. – О, ваше высочество, благодарю вас, но это нормально для эльфов. После двадцати мы долго не меняемся, и в моей свите нескольким эльфам по сорок лет. А моему старшему брату уже сто пять. Моему отцу недавно исполнилось семьсот лет.
- О. – только и смогла произнести Вэлай 'я . “Наверное стоило взять гномью энциклопедию и почитать про эльфов, вместо того, чтобы брызгаться духами”.
- Ваше высочество изволила рассмешить его высочество? – Рилэна натянуто улыбнулась, подойдя к сестре и послу. –Продолжим.
“Его высочество?!” Вэлай 'я едва не села раньше Рилэны. “Так это принц эльфийской крови? А я то ему милостиво кивнула . . . О, Богини . . . Я сегодня в ударе, столько глупостей в один день, который еще и не кончился . . . Сохраните меня, богини, не дайте сорвать этот договор, который так нужен Кей-Эгглю . . .”
- К сожалению, нам не удалось связаться с армией, - говорил один из старших советников. – Поэтому пока мы не можем сказать, как завершилась вчерашняя встреча войск герцога Грийского и Хокко . . .
“Если бы герцог разбил Хокко, с ним можно было бы связаться. Хокко продвинулся вперед, еще юлиже к Сару, еще ближе к Гилренету. Его никогда не остановят”.
- Ваше величество, мы выедем в Колар завтра утром – сказал Мэлэон.
- Ваше высочество, - приподнялся один из советников. – Мы полагали, что вы выедете в составе войска герцога Го, оно подойдет послезавтра.
- Мы едем одни.
- Но, ваше высочество! – смутился советник.
- Мэлэон, - вмешалась королева мягко. – Поймите и вы, что мы сможем сказать Его Величеству твоему отцу . . .
“Семисотлетнему” – вспомнила Вэлай 'я “О, Богини . . .”
- . . . и твоей матери, если, не приведи Богини, с тобой или с кем-то из твоей свиты что-то случится. Дороги неспокойны, мародеры, шпионы Хокко, ты сам понимаешь.
- Ваше величество, - Мэлэон чуть наклонился вперед. – Выехав завтра, а не послезавтра, мы раньше сможем начать то, зачем приехали.
- О! - Вэлай 'я услышала, как королева тихо, но резко выдохнула.
- Ты жесток, принц. Но разве крови будет меньше, если мне надо будет отвечать перед королем Эмейном., а я не сумею это сделать?
Мэлэон рассмеялся, но Вэлай 'я поймавшая взгляд изумрудных глаз, не заметила в них и тени смеха.
- Ваше величество, я никогда не посмел бы упрекнуть вас в жестокосердии, простите меня за невольно нанесенную вам обиу. Хорошо, мы едем послезавтра.
- Что с договором? – один из советников положил перед королевой листки тончайшего пергамента.
Рилэна взглянула на массивные песочные часы из снежного дерева и голубоватого толстого стекла. В них пересыпался песок с побережья, легкий, серебристый, тщательно просеянный. На стекле ярко блестели серебряные риски, отмечавшие время.
- Полагаю, что стоит прерваться, уже прошло, время обеда. Продолжим вечером, после бала в честь посольства.
Мэлэон поклонился и встал.
Вэлай 'я готовилась к балу. Нижнее платье из тонких кружев и шелка уже было зашнуровано, и она в последний раз придирчиво оглядывала верхнее платье из дорогого серо-голубого плотного шелка, с серебряными браслетами у запястий, удерживавшими рукава.
- Подай нижнюю юбку с серебром, - приказала Вэлай 'я.
- Перетяни корсет, так слишком туго. Давай юбку. Ильми, тебе нравятся эльфы?
Служанка обернула лентой талию принцессы и ответила.
- Они очень милы и обаятельны.
- Кто-нибудь из твоих подруг одевал их?
- Нет, ваше высочество, они одеваются сами. Вэлай'я фыркнула. Вот мука то, застегнуть самому все крючки на камзоле, завязать все шнурки . . .
- А волосы?
- Сами, ваше высочество.
- О-ла-ла, - протянула принцесса. – Давай-ка мне платье, и очень туго не шнуруй. Нижнего не видно?
- Нет, - девушка закрепила шнуровку, расправила длинную юбку, выправила и взбила густое серебряное кружево нижней юбки.
Вэлай'я присела на банкетку, стараясь не помять платье, вытянула ногу. Ильми надела на нее туфельку, обмотала ногу тонкими мягкими шнурками. Вэлай'я постучала каблуком, торжествующе улыбнулась.
- Наконец-то подбили! - она вытянула вторую ногу
- Ильми, чтобы больше такого не было, мне пришлось дважды посылать и напоминать. Хорошо. Можешь заняться волосами, не забудь хорошенько закрепить диадему, ту, с жемчугом. Не дергай!
На балу присутствовали почти все советники, придворные, фрейлины и все эльфийское посольство. Приложив немалые усилия, Вэлай'я узнала Мэлэона, опять стоявшего у окна и смотревшего на закат. На нем был светло-зеленый дублет и почти такие же штаны, всего на полтона темнее.
- Ваше высочество, - поклонился он.
- Ваше высочество, - Вэлай'я присела в среднем реверансе, улыбнулась. – Я обидела вас утром?
- Чем? – он оправил дублет и улыбнулся.
- Своей дикостью! - Вэлай'я покачала головой. – Я не узнала принца крови. Как я могла, ваше высочество?
На миг ей показалось, что по лицу принца мелькнула тень, глаза на секунду потемнели.
- Зачем так официально? - он поклонился и подал Вэлай'е руку. – Ведь мы на балу, а не на Совете, и я прошу называть меня просто Мэлэоном. Вы потанцуете со мной?
- С удовольствием – отозвалась Вэлай'я.
Они медленно кружили по залу, по полу, выложенному мрамором.
Конечно, не полированным, напротив, все пластины были тщательно програвированны – не приведи, Богиня, кто-то упадет во время бала.
Вэлай'я погрузилась в свои мысли, пока ее ноги затвержено двигались в такт музыке. Богини, Богини, как же его жалко! И как же я сразу не поняла, о, как вы жестоки! Она взглянула в отстраненные зеленые глаза. Как же больно! О, я –то понимаю эту страшную муку ожидания: подошлет к тебе старший брат убийц или нет? Я знаю, каково это: каждую ночь сидеть в темноте на постели, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, проверяя перед сном все шкафы, все шторы . . . Я живу впроголодь, потому что не хочу видеть за столом сестру и боюсь есть то, что приносят мне в комнату. О, принц Мэлэон, как же я вас понимаю! А сейчас из-за этой войны, все стало еще хуже. Ее связывают с именем Рилэны и я буквально чувствую, как вокруг меня набирает силы оппозиция. Я не хочу сесть на трон вместо Рилэны, но кто этому поверит? Да и не имеют никакого значения мои желания: Рилэна умрет и меня посадят на ее трон – законную наследницу, символ, о Богини превеликие!
- Вы превосходно танцуете, - сообщил Мэлэон.
- Мэлэон, по сравнению с вами я просто бальная корова, - польщено улыбнулась Вэлай'я.
- Бальная корова?
- О, это из какой-то сказки: королева очень плохо танцевала и приказала приводить на бал, корову, чтобы та танцевала и . . .
- Королева выглядела на ее фоне не такой смешной?
- Верно! Присядем?
Принц подвел Вэлай'ю к диванам, усадил и присел рядом.
- Вы прелестны, ваше высочество! - вдруг сказал он. Лицо его осталось бесстрастным, но сильный голос звучал почти нежно.
- О, Мэлэон! - Вэлай'я достала веер и стала облачиваться. – Благодарю, но вы, верно, шутите?
Ей вдруг захотелось, чтобы он ответил “Нет”, но принц молчал.
- Вы говорите это каждой девушке, с которой танцуете? – с непонятным упрямством продолжала Вэлай'я стараясь сохранить на лице непринужденную улыбку. – Э-э, ваше высочество?
Мэлэон дрогнул, выходя из глубокой задумчивости.
- О, принцесса, мы мало танцуем, у нас почти нет молодежи. Семнадцать лет назад родился только мой младший брат и он так скучал от одиночества, что даже подружился с человеком, вы можете себе представить?
Он начал рассказывать, как подружился, его брат с каким-то вором из Реса, но Вэлай'я почти не слушала. Она задыхалась от гнева, от страшного, обжигающего гнева.
Значит, нет молодежи?
Подружился . . . даже с человеком! Ах, ты остроухая мерзость, ах, ты дрянь спесивая! С каким презрением ты сказал это “даже с человеком”! Что же ты так зазнаешься, а, принц вымирающего королевства? Что же ты так презираешь людей, завидуешь, да? Ты меня презираешь и смеешь делать пошлые комплименты?
- Вэлай'я, вам душно?
Принцесса перестала махать веером и улыбнулась со всевозможным обаянием. Ах, ты, дрянь, какая я тебе Вэлай'я? Ваше высочество и никак иначе! О, Богини, дайте мне сил терпеть его ненавистную заботу!
- Благодарю, я устала танцевать и поэтому . . . я, наверное, слегка покраснела? Я отойду к окну.
Принцесса встала и пошла по залу, изредка взмахивая веером. Сотни свечей освещали зал и, обернувшись, девушка увидела, как к Мэлэону подошла Рилэна в темно-синих шелках. Они заговорили и Вэлай'я почти не сомневалась, что речь снова идет о договоре. О плате эльфам. Принцесса знала, что предлагает Рилэна: меха, шелка, редкие травы, деньги . . . или одно из герцогств. Одно из восточных приморских герцогств. Послений козырь. Богини, пусть эта спесивая дрянь возьмет деньгами! Пусть его убьют мародеры, после того, как он расправиться с Хокко! Она представила, как Мэлэон лежит в дорожном песке, лазоревый плащ и светлые волосы залиты кровью, а рядом копошатся грязные мародеры, и ее начала бить дрожь.
- Ваше высочество? - произнес рядом встревоженный голос эльфийского принца. – Вам дурно? Я могу помочь?
- Я . . . – она глубоко вздохнула.
- Я рано встала и . . . уже поздно . . . Я . . . мне ничего не надо, благодарю. Я пойду к себе.
- Может быть, какой-нибудь успокоительный декокт?
- О, нет, нет! – она нашла в себе силы рассмеяться. – Вы так любезны. Прошу вас, веселитесь дальше.
Хотя тебе, наверное, противно находиться в обществе стольких людей? Принцесса поклонилась и поспешила по переходам к себе, в южное крыло Дворца, подальше от эльфа и сестры. О, Богини, почему я не родилась крестьянкой где – нибудь в Эйне?
Мэлэон накинул плащ и вышел на площадь, выложенную мелкими темными булыжниками. По площади метались, спеша до ночи закончить все дела, королевские слуги, то из Южного Крыла в Северное, то наоборот. Эльф прищурился, огляделся, но молоденького, еще и тридцати нет, Эльвилена, так и не заметил. Свитский ушел прогуляться около часа назад и до сих пор не вернулся. Принц не особо волновался, понимая, что Эльвилен засмотрелся, вероятно, на какую-нибудь служаночку, помогает ей с делами, а то и . . . Мэлэон снова огляделся. Ох, Эльвилен, только бы ты не занялся любимым развлечением: сбором сведений. Это же просто невежливо по отношению к хозяевам, если Рилэна узнает . . . Эльф занервничал, потом попытался улыбнуться: ужасный день, и ужаснее всего встреча с младшей сестрой королевы Рилэны, принцессой Вэлай'ей.
Он медленно пошел, обходя по широкой дуге южное крыло. С юга был разбит правильный сад, с прямыми, ровными досками, перпендикулярно пересекающимися. Было уже совсем темно и Мэлэону всюду мерещились овальное лицо, с сияющими серыми глазами.
“Как ты прекрасна, человеческая женщина, ты как заиндевевшая ветвь в зимнем лесу. Ты так нежна и хрупка, и глаза твои – лед и иней, искрящиеся, когда ты смеешься. Они только искрились, но не таяли, льдинки в твоих глазах, и твои безупречные розовые губы растягивались в улыбке так правильно, так изящно . . . В твоем сердце зима, принцесса, ты холодна и прекрасна. Почему нет заклинаний, которые могли бы оживить тебя, растопить лед этикета на твоем лице, заставить тебя смеяться не так красиво, но искренне?” Мэлэон устало потер виски. “ Тут, наверное, ничего не поможет. Я должен поменьше с ней разговаривать, я приехал по делу и не должен терять голову из-за женщины, поговорив с ней полчаса, ничего о ней не знал . . . Да будь оно все проклято, мне никогда не быть рядом с этой девушкой, потому что она человек, а я эльф . . .” Он повернул и пошел обратно к Дворцу. “ нас считают холодными и бесчувственными, значит, я буду холодным и бесчувственным и я не испорчу жизнь, короткую жизнь этой женщины, своей глупой любовью . . .” Со стороны Дворца донесся крик. Кто-то, срывая голос, без слов молил о помощи. Мэлэон бросился по саду, пытаясь вспомнить, как можно попасть в Южное крыло. “Я убью того, кто причинил ей боль, убью, убью”. Он подбежал к углу, прислушался: из окна второго этажа доносились рыдания, приглушенные, прерывистые. Эльф подпрыгнул, вцепился в щербинки камня, повис, пытаясь нащупать ногами какую-нибудь опору. Плащ за его спиной развевался под порывами ночного ветра и висеть на стене было до крайности неудобно. На втором этаже Вэлай'я захлебнулась рыданьями, и Мэлэон полез дальше, вспоминая читанный много лет назад любовный роман. Каким бредом он ему тогда казался . . .
Окно в комнаты Вэлай'и было закрыто. Эльф, продолжая слышать, как рыдает принцесса, размахнулся и, едва не сорвавшись, разбил слюду.
- Богини! – Мэлэон влез в комнату и увидел Вэлай'ю, скорчившуюся в углу на кровати. Она тяжело, со всхлипами дышала, но в руке у нее был зажат короткий кинжал, который она выставила в направлении Мэлэона.
- Ваше высочество, - пробормотал Мэлэон, пытаясь пригладить встрепанные волосы. – Простите за вторжение, но я случайно услышал, что вы плачете и . . .
Вэлай'я звонко захохотала, выгибаясь и запрокидывая голову. Принц-эльф нахмурился, подошел, хрустя сапогами по битой слюде, и ударил девушку по щеке.
- Довольно. – он присел на кровать, положил плащ. – Вы успокоились, ваше высочество?
- Пойдите вон, - отозвалась Вэлай'я.
- Я не могу уйти, оставив вам в таком состоянии. Что у вас случилось?
Принцесса молчала. Ей приснился сон, страшный сон, который она помнила до деталей. Горящий Гилренет, войска Хокко, окружающие дворец, прорывающиеся к покоям Вэлай'я, ужас, сводящий с ума, и Мэлэон, входящий в ее комнату. Она бросилась к нему за помощью и на его лице появилась улыбка:
- Вы думаете, я помогу человеку?
На этом месте Вэлай'я с криком проснулась и услышала, что кто-то пытается открыть ее дверь.
- Ваше высочество, - настаивал Мэлэон, протягивая ей аккуратно сложенный платок. – Что случилось?
- У меня все в полном порядке. Мне приснился дурной сон. Ваше высочество, прошу вас покинуть мою комнату.
Она встала, высокая, в полотняном ночном платье с шелковой вышивкой, голова вскинута, рука указывает на дверь.
- Я жду, ваше высочество, - Вэлай'я раздула ноздри. – Ваше присутствие здесь может быть неправильно понято.
- Кем и как, ваше высочество?
- Вы забываетесь! Как вы смеете? Я буду кричать!
- О, ваше высочество, ну, успокойтесь же наконец. Ваши крики никто не слышит, разве вы не заметили?
Вэлай'я побледнела. Да, ее крики никто не услышит, кроме тех, кто пытался открыть дверь. Где они? Зачем пришли? Кто они: представители оппозиционной Рилэне фракции или подосланные самой Рилэной убийцы? О, Богини, пока здесь эльф, они не решатся войти . . .
- Вы правы, ваше высочество, слуг я отослала . . . Мне часто дурно спится и . . . мне уже претит их постоянное присутствие и . . .
- Ваше высочество, я сейчас схожу и принесу великолепный настой, успокоительный, поверьте, он поможет. Вы зря отказались от него на балу.
- Да, благодарю, - Вэлай'я поежилась – из окна тянуло холодом, а тонкое платье ничуть не защищало. Мэлэон смутился, накинул на плечи принцессе свой плащ, смутился еще сильнее.
- Я скоро вернусь. – пообещал. – Я поищу, у меня был один сладкий настой с валерианой и другими травами. Я сейчас.
- Вы так любезны, - принцесса сбросила плащ на кровать, обернула плечи плотным шерстяным кашне с меховой опушкой. – А окно вы мне заделать не можете? Магией?
- Нет, тут нужен мой младший брат, - эльф поднял с пола кусочек слюды. – Но я могу . . . – он водил по слюде кончиками пальцев, чуть слышно напевал что-то, потом коснулся губами и протянул руки принцессе. на ладонях сидел маленький зверек, похожий на кошку.
- Ой, какая прелесть! – ахнула Вэлай'я. – О-о-о . . .
Зверек встал и перешел на ладони Вэлай'и.
- Он живой? – дрогнувшим пальцем она провела по спинке зверька, - О-о-ой, ты лапочка!
-Не совсем живой. – Мэлэон счастливо улыбнулся. – Он ходит, с ладони на ладонь, по коже то есть. Если захотите, чтобы он лег, положите его куда-нибудь: на стол, на тумбочку.
- У-у-у, какие у нас холодные лапки, - отозвалась Вэлай'я.
- А ты что кушаешь?
- Он ничего не ест, -сообщил Эльф, вовсе не уверенный, что девушка его слышит. – Он пользуется твоей . . . то есть вашей внутренней силой. Так я пойду за настоем?
Принцесса с явным усилием подняла глаза от зверька, резвившегося на ее ладони в сете висящего на стене канделябра, к эльфу.
- Спасибо, ваше высочество. Я назову его Ими. Думаю, настой мне не понадобится. С таким сторожем мне ничего не страшно. Ух, ты, радость Богинь, ну, и куда это мы поползли?
Мэлэон попятился, откинул засов вышел в кд, глядя на девушку в белом платье, сидящую на кровати в большой темной комнате, где единственный источник света – канделябр с двумя свечами, золотящими ее светлые волосы и порозовевшие от восторга щеки.
- Закройте за мной дверь, ваше высочество, - эльф прикрылся невидимостью и беззвучно пошел по коридору – а вдруг кто увидит его, выходящим из покоев младшей сестры королевы?
Вэлай'я посадила Ими в карман платья, запахнула кашне и вышла из комнаты. Ей снова стало страшно и она решила пройтись вниз, на первый этаж и взять в Малой Кладовой шкатулку из черного хрусталя для Ими. Принцесса понимала, что гулять по ночному дворцу не совсем безопасно, но разве лучше ждать убийцу именно там, где они будут тебя искать?
Не зажигая свечи и стараясь потише переступать по тонкому ресскому ковру Вэлай'я сошла на первый этаж, очутившись в длинном коридоре. Справа от нее, метрах в десяти, располагался выход на площадь, а еще дальше, в конце коридора, были двери в нижние Дворцовые покои, где сейчас были эльфы. Эльфы . . . Принцесса вздохнула, погладила в кармане платья спинку Ими. Разве мог презирающий людей человек быть таким заботливым, создать такое чудо? “Дура, он не человек, он эльф и человеческие марки к нему не подходят. И ты даже не должна о нем думать, его дело - победить Хокко и все. Все. Не смей о нем думать. Тоже мне, обрадовалась ласковому слову, забудь и не думай о нем . . .” Она приложила руки к щекам и повернула налево, к Малой Кладовой. Там ей все-таки пришлось зажечь свечу, и она нашла старинную шкатулку: остов из какого-то гномьего сплава цельные пластины из серовато-черного дымчатого хрусталя.
- Самое то . . . – принцесса достала из кармана зверька и положила на дно – Ими мягким, плавным движением свернулся в клубок и замер.
- Лапочка ты моя! – умилилась Вэлай'я.
Она закрыла шкатулку, потом открыла, затолкала в нее кружевную ленту из прически, опять закрыла и опустила в карман. Подула на свечу и вышла в коридор.
- Богини! - Вэлай'я вжалась в стену – со второго этажа кто-то спускался. – Сохраните меня!
Она побежала к другой лестнице, прижимая к ноге бьющуюся в кармане шкатулку. Задыхаясь, поднялась, огляделась и чуть не застонала: кто-то поднимался за ней следом и кто-то еще глухо засмеялся где-то в темноте коридора.
Перепуганная Вэлай'я скользнула в комнаты отца и матери, в темноте смутно белели затянутые чехлами кресла, столы, огромный шкаф. Принцесса вздохнула: как все было хорошо до смерти королевы, их матери, когда у нас еще была сестра, старшая и любимая, сестра, а не королева. Тогда они верили друг другу и трон еще не встал между ними непреодолимой преградой.
Кто-то подошел к двери снаружи, донеслись негромкие голоса. Вэлай'я кинулась к шкафу, подняла чехол, приоткрыла дверцу и залезла внутрь.
-Мой господин, это глупо. – в комнате прозвучали уверенные шаги сразу нескольких человек. – Надо подождать до послезавтра, до гибели Рилэны, и тогда уже идти к ее будущему величеству.
Вэлай'я зажала руками рот, осела на дно шкафа. Гибель Рилэны?! Ее будущему величеству?! Богини, что же это? Что происходит?
- Все продумано до мелочей, зачем торопиться и рисковать из-за глупой блажи?
-Хорошо, хорошо. – отозвался собеседник. – Рилэна уже выпила яд?
-Мой господин, Мепий должен подойти с минуты на минуты и доложить обо всем.
-Итак, послезавтра утром армия Го отправится в Колар с ним уедут и эльфы, а вечером умрет Рилэна. На трон взойдет Вэлай'я, в смерти королевы будут обвинены эльфы. Гоэс, ты помнишь, как должен описать виденного тобой эльфа?
-Да, мой господин – уже третий голос.
Вэлай'я с силой укусила себя за руку, забилась поглубже. Громко хлопнула дверь, послышались торопливые шаги.
-Мепий, на тебе кровь! – вскрикнул “господин”. – В чем дело?
-Случилось . . . – это Мепий? Мепий, виночерпий Рилэны. О, Богини, Богини! – Меня увидел эльф.
-И что?
-Мы схватили его, он сопротивлялся, но мы все-таки справились.
-Он мертв?
Вэлай'я кусала руку, прислушивалась. Богини, пусть кто угодно, только не Мэлэон, не Мэлэон. Богини, ну часто ли я прошу, часто ли?
-Нет. Он связан и заперт, с ним двое наших.
-Не могли поосторожнее! Что теперь с ним делать?
-Мы в тупике: его нельзя убивать и нельзя отпустить! Мепий, ты кретин!
“И предатель” – добавила Вэлай'я. “Я сама тебе казнь придумаю и кол тебе покажется мечтой”.
- Его надо опоить и сбросить с крыши. – произнес молчавший с прихода Мепия “господин”. – Тоэс, ты скажешь, что видел его с бутылью аросского, а Грелия послезавтра скажет, что видела его близ покоев Рилэны. Моли Богинь, Мепий, чтобы все прошло гладко. Рилэна выпила яд?
-Да, мой господин.
Хлопок двери и тишина. Вэлай'я сидела в углу шкафа и думала “я могу пойти спать. Просто пойти спать. Я могу перестать бояться. Навсегда. Эльфы избавят страну от Хокко. Герцог Альгерн и те, кто был с ним здесь – от Рилэны. Через год я найду своих “свидетелей” и герцог Альгерн будет казнен за убийство Рилэны, я не желаю видеть рядом предателя. Просто. Проще простого. Жить. Не бояться старшей сестры. Передать трон своей будущей дочери. За мной покой умрут двое. Ох Богини! ”
Вэлай'я поставила шкатулку в угол, вылезла из шкафа в темную комнату.
-Я еще пожалею. – сказала она старинному зеркалу и вышла из комнаты. – Но я так решила.
Принцесса вздохнула и побежала вниз по лестнице, споткнулась, упала на ковер, больно ушибла локоть. Вскочила, вытирая слезы, и побежала дальше, вниз, направо, к Нижним Гостевым покоям.
Основной вход в них был с площади, ночью даже слуг не было и Вэлай'и, могла только бить в резную дверь кулачками и надеяться на знаменитый чуткий эльфийских слух. Слезы текли по ее лицу, она слизывала их с губ. Ноги мерзли на холодном полу, туфли она забыла в шкафу, кулаки были разбиты в кровь. Наконец дверь распахнулась.
- , don'e est. – начал было стоявший у двери эльф и осекся. – Ваше высочество? Ради Порядка, что . . . Вы плачете? Откуда кровь, вы ранены?! Вэлай'я?
-Мэ-э-лэон, ваше высочество, - прошептала принцесса. – Случилось ужасное. Ваш друг в большой беде, а королева . . .
-Эльвилен?
-Да я не знаю! Разбудите остальных и догоняйте меня – я иду к Рилэне
-Но ваш людской этикет, я недостаточно одет . . . – лицо Мэлэона, освещаемое висящими на стенах Покоев канделябрами то краснело, то бледнело.
Вэлай'я привстала на цыпочки, потянулась губами к уху эльфа и шепнула:
-Пока вы, идиот, будете одеваться, погибнет ваш друг и моя сестра умрет от яда. На вас штаны и рубаха, что вам не хватает?!
Она резко повернулась и побежала, путаясь в длинной юбке. “Вверх, опять по этой лестнице, ой, Богини! Скорей, скорей, до перехода, по переходу, нигде ни души, через Залу, и как я могла о нем . . . ой, скорее, как тут страшно, в пустом огромном зале, где только мои шаги разрывают лунный свет, Богини, как страшно! Что ей дали? Что?”
Короткая лестница к покоям Рилэны - Вэлай'я опять споткнулась, упала на пол и разрыдалась в голос. Прозвучали быстрые шаги, чьи – то руки легли на плечи принцессы.
- Вэлай'я?
-Рилли, - рыдала Вэлай'я, обнимая колени сестры. – Я узнала, случайно, тебя отравили. Твоя служанка давала тебе вино на ночь?
-Травяной настой. Откуда ты узнала?
-Я подслушала. Рилли, я позвала эльфа, они же врачи, правда?!
-Тихо, тихо, - сзади беззвучно подошел Мэлэон. – Ваше величество, я должен немедленно вас осмотреть. Что вы пили?
-Травяной настой, - лицо Рилэны было спокойным и безмятежным, на губах – легкая улыбка. – Но есть ли повод для такого беспокойства? Моей сестре могло показаться, не так ли, Вэлай'я?
Принцесса замотала головой.
-Мне не послышалось! – она с отчаянием взглянула снизу вверх на сестру и эльфийского принца. – Ну, поверьте же мне! Мэлэон, ваш друг тоже это видел и его убьют за это!
-Посол в опасности? – наклонилась Рилэна. – Где они, Вэли?
- Не знаю, ну, не знаю . . .
Мэлэон вдруг сделал шаг к Рилэне, глубоко вздохнул и прищурился.
-Ваше величество, я настаиваю, что должен немедленно вас осмотреть. Ваша сестра не ошибается и ей не послышалось. Немедленно.
-А посол?
-Ваше величество, - принц сжал зубы. –Прошу, пройдем в спальню или куда угодно, где вы снимите платье.
“А как же наш людской этикет?” – хотела спросить Вэлай'я, но ничего не сказала, задыхаясь от душащих ее слез ужаса.
-Успокойся, - погладил ее по щеке эльф. – Пойдем, тебе нельзя здесь оставаться.
-Я вам вы, - проскулила Вэлай'я. – Прошу не забываться.
Принц бросил на нее быстрый взгляд и отошел. Он все-таки успел надеть какую-то темную хламиду, в карманах которой звенели какие-то пузырьки.
А что там у вас? - Вэлай'я, мелко переступая бежала за Рилэной и Мэлэоном. – Опять какой-нибудь успокоительный декокт?
-Для вас –да, ваше высочество, - эльф следом за Рилэной свернул в гардеробную
Принцесса несколько минут смущенно смотрела как Мэлэон распускает ленты ночного платья Рилэны, потом отвернулась к окну.
-Поднимите руку и держите. Расслабьтесь, ваше величество, ничего вам не угрожаю . . .
-Ничем, - поправила от окна Вэлай'я. –Ничем не угрожаете.
-Веди себя прилично. – заступилась за посла королева. –Его высочество редко бывает в людских поселениях, а язык знает идеально.
-Почти идеально.
-Вели!
-Ваше величество, не опускайте руку.
Принцесса вдруг почувствовала, что у нее кружится голова. Она ухватилась за подоконник, задышала ртом. Богини . . . Я же не опоздала? Я же вовремя позвала эльфа? Не может же быть, чтобы она умерла? Оконный переплет плыл в глазах Вэлай'и, ноги подгибались, как будто были сделаны из лучшего Кей-Эгглианского шелка.
-Выпьете это прямо сейчас, это через три часа. Завтра я принесу вам еще один настой. Мы вовремя успели, ваше высочество, слышите?
Нежный Кей-Эгглианский шелк окончательно перестал поддерживать тело Вэлай'и и она начала оседать на пол.
-Хотя нет, - продолжал Мэлэон рыться в карманах осламиды. – У меня есть все настои, и вот этот вам надо будет принять в полдень.
-“Что с моей сестрой?” – услышала Вэлай'я и упала на ковер. В предутреннем полусвете принцесса увидела встревоженное лицо, узкая прохладная ладонь легла ей на шею.
-Не беспокойтесь, - принц обернулся к королеве. – Это от потрясения. Сейчас я дам ей один . . .
-Успокоительный декокт . . . – засмеялась Вэлай'я и прикрыла глаза. Сейчас ей уже казалось, что вся она состоит из легкого шелка и держать глаза открытыми не было никаких сил. – Да, Мэлэон?
Прохладная ладонь пропала.
-Богини . . . – выдохнула где-то высоко Рилэна. –Ох, милостивые богини!
-Что такое? Рилэна, что случилось? Мэлэон?
Никто не ответил. Шелк исчез, Вэлай'я открыла глаза и вскочила. Рилэна стояла у окна, бледная и напряженная, ленты шнуровки, незавязанные, висели почти до пола.
-Что случилось? На что ты смотришь? – принцесса подбежала к старшей сестре, встала рядом.
На плоской крыше трехэтажного здания напротив, где располагались столовая, кухня, складские помещения, три человека тащили к краю четвертого, яростно отбивающегося блондина. Сопротивление было столь сильным и удачным, что порой все четверо тратили на шаг долгие минуты, но все-таки они двигались, неуклонно двигались к краю
-Кажется, они действительно хотят сбросить с крыши эльфа,- произнесла Рилэна.
-Ты должна вызвать стражу!
-Не понадобится, - королева покачала головой. – Хотя . . .Это не нужно, но я действительно пойду вызову стражу.
Она вышла из гардеробной, а на крыше появились остальные эльфы, ведомые Мэлэоном. По двору, не особенно торопясь, пробежали стражники. Вэлай'я постояла, посмотрела, как эльфы и стражники уводят с крыши людей Альгерна, вытерла со щек слезы. На крыше, спиной к ней, Мэлэон смотрел на восход Солнца. Принцесса ушла к себе.
“Я не знаю, как его любить. Столетия мы жили двумя мирами, они – эльфы, мы – люди и нас связывала лишь торговля и ничего больше. Если бы мы были одни в мире, лишь я и он, я пошла бы за ним, собачонкой пошла бы на край света, куда угодно. Но мы не одни, человеческая принцесса и принц-эльф и уж чему-то, меня – принцессу, научили за шестнадцать лет. Я должна жить среди людей, которые оценят каждый мой шаг, каждый поступок. Я не думала, что человек может измениться за день, но я изменилась. Пусть, меня уже не будут волновать суждения окружающих меня людей, я смогу вынести все. Богини, я все бы вынесла: непонимание, презрение, насмешки, я бы ездила с ним по посольским делам по всему миру . . . Но что скажут об эльфе, который свяжется с человеческой девчонкой? Что ждет его?”
Вэлай'я встала, прошлась по комнате, кутаясь в накидку.
“Он не должен узнать. Его это будет мучить. Это моя беда, моя мука и все останется так, как оно есть. Я сумею обмануть всех, я сумею улыбаться и никто не узнает о моей боли, о моих мечтах, которым не суждено сбыться”.
Она свернулась на постели, напомнив самой себе Ими и снова заплакала. “Я создана его словами, я живу его силой . . . Что со мной будет, когда он уедет в Колар? Вернется на Эльфийскую Поляну? Как я буду жить, не зная где он и что с ним? Богини, помилуйте. Ну что же мне делать?”
От слез ей стало холодно и принцесса накинула на себя одеяло, уткнулась опухающим лицом в подушку. “Вчера утром я его ненавидела, так, может быть, сумею разлюбить? Надо просто вспомнить, за что я его ненавидела . . . За то, что они приехали к нам на помощь? За то, что он заботился обо мне? За то, что подарил мне Ими? За что я его ненавидела? За выдуманное мной самой высокомерие и презрение к людям? Богини . . . Даже если бы я нашла, за что его ненавидеть, все равно не сумела бы его разлюбить . . .”
В дверь постучали. Вэлай'я встала, сполоснула лицо разовой водой и открыла. Лицо ее было бледным, чуть припухшим, но спокойным. Таким же оно было и на следующее утро, когда армия герцога Го и эльфы отбили в Колар. В простом платье цвета необожженной глины младшая сестра королевы принцесса Вэлай'я стояла на балконе рядом с Рилэной, с вежливой, спокойной улыбкой глядя на эльфийское посольство, только пальцы до боли сжимались на шкатулке из черного хрусталя.
Конец первой части
Часть 2.
Военное счастье.
Армия герцога Грийского отступала очень быстро. Уйти пытались даже те, кто, на первый взгляд, вообще не могли двигаться. Люди ползли, ковыляли, кто-то пытался кому-то помочь, кто-то бежал, забыв обо всех, всем телом, не разумом, чувствуя, что сзади смерть. Она уже настигла сотни тех, кто еще утром были живы, уже умер, одним из первых, сам герцог, и с минуты на минуту стрела или меч вонзится и в твое тело. И люди бежали, шли, ползли, безжалостно сминая начинающую желтеть полевую траву. И кузнечики пели тихо, справляя тризну по тысячам жертв.
________
- Ее придется бросить! – прохрипел Кройн.
- Иди ты! – Хейзен остановился. Эгерети тяжело повисла на нем – из рваной раны на ее руке все еще текла кровь. Хейзен косо глянул на Кроина, сына мелкопоместного дворянина. Тоненький, темноволосый юноша попал в армию герцога Грийского по нелепой случайности, и теперь, уставший и испуганный, предлагал Хейзену оставить Эгерети посреди дороги.
- Она же от тебя меч отвела, щенок неблагодарный!
- Ну, и что? Чтобы я сдох тремя часами позже?! Хокко нас задом наперед догонит с этаким-то грузом!
- вот наказание с тобой, неженка! Пока ты тут языком бурю поднимаешь, он нас и нагонит!
Кроин испуганно оглянулся, окинул взглядом дорогу, по которой шли раненые – остатки армии Грийского, сплюнул и пошел прочь.
- Отдай мою куртку! – жалко вскрикнул Хейзен и двинулся следом волоча на себе Эгерети. Кроин на ходу сдернул куртку, швырнул ее на песок ушел, не оборачиваясь. Ругаясь вполголоса, Хейзен подобрал куртку одной рукой, закинул на плечо, приобнял Эгерети и осмотрелся. Слева стеной стоял огромный лес, светлый подлесок быстро сменялся мрачно-зелеными зарослями метрах в десяти. Справа расстилалось золотистое поле, под которым пряталось солнце, окрашивая небо в багряный цвет.
- Ты еще жива? – юноша устало вздохнул и повернул к лесу. Может быть, там, в лесу, о котором ходят такие плохие слухи, их не станут добивать? По дороге им далеко не уйти – Эгерети вся горит, висит на его плече безучастная ко всему, тяжелая . . . Ох, ты, она совсем сознание потеряла. И какой же дрянью был смазан тот меч, мало того что весь иззубренный, как пила, за несколько часов горячка ее почти съела . . . И веток тут, как в логове Лунного зверя и холодно становится . . .
Хейзен остановился, стряхнул с плеч куртку, уложил на нее Эгерети.
- Эй! – он хлопнул женщину по щеке. – Ты меня слышишь? А, чтоб вам всем . . .
Он расчистил место для костра, обошел полянку, набрал сучьев и поджег. Ветки занялись. Хейзен отвязал от пояса почти пустую фляжку, поставил около костра и присел на корточки около Эгерети, попытался отклеить от раны присохшие тряпки. Женщина застонала.
- Ну извини, воды хватит только промыть, размочить эту проклятую дрянь не получится. . . Ладно, попробуем по другому . .
Он рванул тряпку. Эгерети дернулась, по руке снова потекла кровь, закапала на траву.
- Вот и все, - юноша взял фляжку, экономно полил на рану, при свете костра посмотрел на нее – в глубине скопился зеленоватый густой гной, края набухли и покраснели.
- Чтоб тебе . . . – Хейзен нашел чистую щепочку, попробовал выскрести гной. – Вот дрянь . . .
“И что я делаю? Все равно ей не выжить с такой загноившейся, глубокой раной, мне надо уходить как можно быстрее и дальше. Чтоб тебе, опять застряла, а гадости этой ни капельки не меньше . . . ”. Хейзен отбросил щепочку, облепленную зеленой слизью, поежился.
- Это еще что? – он нащупал в карманах что-то твердое, вытащил, с удивлением осмотрел флакончик с какой-то темной жидкостью.
- Что за новости? На флаконе не было никакой этикетки, впрочем, Хейзен все равно не умел читать
-Интересно, это эльфий эликсир от ран или Кроин таскал в моей куртке средство от соплей? Впрочем, хуже ей все едино не станет . . . – он вылил на рану четверть флакона, приподнял голову Эгерети и напоил женщину. Во флаконе осталось чуть меньше половины.
- Ну, как, лучше? – Хейзен пощупал горячий лоб Эгерети, устало вздохнул. Утром у него еще был меч, добротный плащ, мешок, в которм лежала пара лепешек и кусок мяса, пояс с четырьмя серебряными монетами и уверенность в победе. Будь оно все проклято! Теперь у него болит голова, Эгерети, умелая мечница, спасшая и его и Кроина, умирает от горячки, а из вещей у него осталась только куртка, которую всю предыдущую неделю носил Кроин, поверх красивого, но бесполезного дублета. Есть нечего, по дороге идти нельзя, лес пользуется настолько дурной славой, что хоть сразу на суку повеситься.
Эгерети застонала. Хейзен наклонился к ней.
- Что ты?
- Больно, - выдохнула она.
- Дураку понятно, ты хоть в себя пришла. Пить хочешь?
- Да.
Хейзен потряс фляжкой, в которой плеснулась пара глотков, поднес к пересохшим губам Эгерети.
- Где Хокко? Где Милосердный?
- Не знаю. Где –то там. – он махнул рукой.
- Мы в лесу?
- Сама не видишь?
- Но здесь же . . . Пустоши! И звери заколдованные!
- Во-первых, пустоши немного дальше, а во-вторых, я лучше встречусь со зверем, чем с Хокко Милосердным.
По лицу Эгерети сползла слеза.
- Где мой меч? – нахмурилась женщина.
- Я, что, еще и меч должен был тащить?
- А если на нас нападут?!
- Я все равно с мечом не умею обращаться, а тебе сейчас и тростину в руке не удержать. Эгерети привстала, опираясь на здоровую руку, отползла к толстому дереву, прислонилась к нему спиной, вытащила из сапога кинжал.
- Так и будешь здесь всю ночь сидеть? – бросил Хейзен.
- Так и буду.
- Тебе дать дублет?
Женщина покачала головой. Хейзен посмотрел на ее крепкую фигуру в полотняных штанах и рубашке, поверх которой была накинута длинная кожаная жилетка, пожал плечами и полез на дерево.
- Ты куда?
- Я тут переночую.
- Так неудобно же!
- Неудобно в гости ходить со своей кроватью, - юноша привязался поясом к толстому стволу, обнял его и закрыл глаза.
- Думаешь, там безопаснее?
- Да. Спи.
И Хейзен мгновенно уснул сам. Под деревом Эгерети дрожала от холода и боли, одной рукой плотнее шнуровала жилет, мучилась от сильного голода, и усталость взяла свое лишь среди ночи.
Хейзен проснулся рано утром и чуть не застонал. Все его тело затекло и страшно ныло от неудобного положения, ремень врезался под ребра, в волосы за ночь насыпалась какая-то шелуха. Окоченевшими пальцами юноша попытался расстегнуть праку, мельком глянул вниз.
На полянке никого не было. Хейзен кинулся вниз по дереву.
- Эгерети! – он осмотрел траву у дерева, ища следы схватки.
– Эгерети! “Что могло случиться? Куда она могла деться? Почему не закричала?”
- Эгерети!- он пошел кругами, ища хоть какие-нибудь следы. Нашел полоску памятой травы, пошел по ней, чувствуя, что у него слабеют ноги. – Эгерети!
Она вышла к нему из-за куста, спокойная, чуть-чуть бледная, рука на перевязи.
- Что ты орешь?
- Куда ты делась?! – Хейзен мгновенно почувствовал, что судьба женщины его не волнует, ноги окрепли.
- Отошла по своим делам.
- А я почему должен за тебя волноваться?
- Ты не должен за меня волноваться.
- Ну, и прекрасно! – Хейзен отвернулся, сорвал ягодку земляники и сунул в рот.
- Куда дальше?
- Я думаю, нам надо попытаться лесом идти в Сар или даже в Тенгесс.
- Почему в Тенгесс?
- Я уже не надеюсь, что Хокко будет разбит, так что нам надо уходить как можно дальше, - тихо пояснила Эгерети. – Тенгесс – приморское герцогство, лучше я погибну в морских неизведанных глубинах, чем приму смерть от рук милосердного.
- А почему его называют Милосердным?
- Три года назад он разбил армию Роуна, герцога Карба, на поле осталось около двух сотен людей, раненых – тяжело – не больше сорока. Он вышел из палатки и сказал всем этим людям. “Я мог бы взять вас в плен, сделать рабами в Илийском Герцогстве, у меня в Лайоне надо мостить улицы . . . Я буду милосерден, я не буду заставлять вас таскать камни под палящим солнцем . . . Убить их”. Люди даже не сразу поняли, что сказал Хокко, и бросились бежать только когда нас начали рубить. Мы были окружены, но все равно пытались бежать, натыкались на мечи, отводили их голыми руками. Нас убивали, как телят . . . Кто-то поднял с земли меч, пятеро смогли прорваться к лесу, Богини, была осень, ледяная земля, засыпанная мокрыми коричневыми листьями, голые деревья . . .
- И ты там была?
- Была, мальчик. Больше не хочу.
- Какой я тебе мальчик?
Мне уже шестнадцать и вообще. – Хейзен съел еще ягоду земляники. – Кстати, как твоя рука? тебе намного лучше, да?
- Да. Я утром перевязала ее, она уже затягивается, это, просо волшебство какое-то. Ты не маг?
- Ну, какой из меня маг? – юноша вытащил из кармана флакон. – Вот, это . . . у меня оказалось и я вчера дал тебе этого.
- И что же это?
- Снадобье какое-то Эльфье, эликсир.
- Удивительно! – Эгерети взяла флакон, покрутила в руках.
– Послушай, Хейзен, но тут ведь даже ничего не . . .
- Молчи! – юноша прикрыл ладонью рот Эгерети, замер, напряженно прислушиваясь.
- Стой здесь. – он на цыпочках пошел вперед, потихоньку отвел густые ветки и увидел полянку, на которой горел маленькой костер, вокруг которого медленно ходила гладко причесанная старуха в синем платье и бормотала
На болотной воде
На чужой беде
На мышьем хвосту
На травяном хворосту . . .
На коровьем поту
На осиновом цвету
На холодной росе
Да на черной земле . . .
- Что это? – прозвучал у уха Хейзена испуганный голос Эгерети. – Колдунья?
На дубовых листках
На речных песках
На осенней мути
На горящих прутьях . .
- Давай уйдем, умоляю тебя! – Эгерети дернула Хейзена за рукав. – Мне страшно, она варит что-то страшное, сохраните меня, Богини!
- Ладно, - с неудовольствием отозвался юноша. – Трусиха . . . Пятился помаленьку.
Эгерети молчала еще долго после того, как ровный низкий голос колдуньи стих.
- Ну, ты и трусиха, - вдруг вздохнул Хейзен. – Чего ты испугалась? Ведьм боишься?
- А кто их не боится?
- Я – не боюсь. – скромно ответил Хейзен. – Я вообще ни в магию, ни в Богинь не верю.
- Мальчик, что ты такое говоришь? – Эгерети охватила ладонью резную фигурку Девы Рассвета, висевшую на тонком шнурке у нее на шее. – Как ты можешь?
- Что я могу? А почему я должен в них верить?
- Но, Хейзен . . .
- Я никогда их не видел, никогда не видел от них ничего хорошего, никогда не . . .
- Но наш мир был создан Богинями, солнце движется по их воле . . .
- Я бывал в Трейсге, где гномий университет, и гномы из Трейсга много рассуждают о создании мира по естественным причинам, говорят о том, что Солнце – это . .
- Замолчи! Не хочу тебя слушать. – Эгерети сжала губы, пошла немного быстрее, шурша сапогами по подсыхающей траве.
- Опять трусишь, - посмеиваясь, Хейзен нагнал ее. – А почему ты решила, что Богини есть? Чтобы было у кого помощи выпрашивать?
- Отстань. Как жить, если не верить в Богинь?
- Ээ-э . . . А как ты живешь . . . сколько тебе там лет? . . веря в Богинь? Куда они смотрят, когда Хокко вырезает целые деревни?
- Я не хочу обсуждать это с тобой . Я верю, что Богини есть и я верю, что мы заслужили то, что получаем.
- Заслужили?! – лицо Хейзена пошло пятнами, губы искривились. – А чем дети заслужили горящие деревни? Мне было пять лет, когда Хокко убил мою мать! Чем я это заслужил?!
Эгерети попятилась, зажимая здоровой рукой рот.
- Мальчик . . . – она уронила руку, вцепилась по привычке в резную фигурку, потом отпустила ее и неловко попыталась погладить подростка по щеке.
- Убери руки и забудь
Хейзен потер висок, попытался улыбнуться. – Нет, правда, забудь. Вырвалось, забери меня лунный зверь. Эгерети, а у тебя на шее, что, камень из ожерелья?
- Да . . . – голос женщины на миг сорвался, но она тут же тоже улыбнулась, провела рукой по темно-каштановым волосам. – Точно. Редкая штука.
- Какой камень?
- Серый кремень, - она прошлась пальцами по камешку неправильной формы, с естественной дырочкой, в которую была продета железная цепочка. – В Саре я слышала, что у ее высочества тоже камень из ожерелья, правда, не знаю какой.
- Даже не верится. Ведь камень нужно найти самому, а эта девчонка небось из Дворца не выходит.
- Тут ты не прав. Ее высочество родилась в фамильном Замке, в Роильской Крепости, и уж небось, бегала на море, там и нашла.
- Может быть, - протянул Хейзен. – А что от этого камня делается? Удача происходит, счастье?
- Так в легенде говорится.
Тем, кто несет Богине рассыпанные по земле камни из ее ожерелья, обязательно будут счастливы. И я буду, - она чуть смущенно улыбнулась. – Точно знаю.
- Пока не заметно, - отозвался Хейзен и невпопад добавил. – Как есть-то охота!
- Придется терпеть. У меня есть карта, сейчас посмотрим, где тут ближайшая деревня, может, хоть лепешек удастся купить. – она остановилась, вытащила из-за отворота сапога аккуратно сложенную карту расстелила на камне. – Умеешь читать карты?
- Конечно! То есть . . . Читай сама, я пока осмотрюсь, а то идем не пойми куда, как в лес за ягодами!
- Ладно- ладно, - женщина вела пальцем по карте, шепотом выговаривая названия. – Эй, Хейзен! Сколько мы прошли?
- А что, верст двадцать будет! – отозвался издалека юноша. – Это если считать от того поля, где нас разбил милосердный!
- Двадцать . . . Примерно отсюда . . . и вот досюда . . . Ага! Вот оно как.
Она снова оторвала глаза от карты, посмотрела на солнце, на деревья, утвердительно кивнула и сложила кусок выделанной кожи с черной вязью обозначений и названий.
- Хейзен! – она Эгерети пошла вперед, неожиданно чувствуя себя усталой, раненой, совсем больной. Хейзен вызывал у нее резкую жалость, совсем еще ребенок, на десять лет моложе ее, а как хорохорится, ой, Богини. Она вспомнила, как отводила от него меч, от него, а потом от того, Кроина, тоже совсем мальчишки, и почувствовала, как сердце куда-то делась, оставив после себя пустоту. “А если бы на минуточку опоздала? Хоть двоих спасла, уже много, а, что если бы не успела?”
- Хейзен? – она увидела в просвете спину юноши и встревожилась: он стоял как-то странно набычившись, покачивался, как кошка перед прыжком.
- Что такое? – Эгерети почти побежала, начиная гулять запах дыма. – Что-то горит?
Она сама увидела, что горит: деревня, в которой они хотели купить еды. Было слышно, как на одной ноте отчаянно кричит петух, взлетел из огня и прервался собачий лай, а надо всем - треск пожираемых огнем построек, говор сотен людей из армии Хокко и женские крики, переходящие в стоны.
- М-м-м, - застонал Хейзен и шагнул вперед. Эгерети обхватила его сзади, вкладывая все силы. Юноша рванулся, грубо выругался, но женщина не отпускала, хотя раненая рука мгновенно заболела так, будто в рану налили огуречного рассола.
- Дрянь! – Хейзен отбивался со всей яростью шестнадцатилетнего сильного человека, пинался, бил прижатыми к бокам руками по бедрам Эгерети.
- Ты им не поможешь! Там вся армия Хокко!
- Дрянь! – твердил Хейзен бешено. – Пусти меня!
- Нет. Ты погибнешь, им не поможешь!
- Гадина! Отпусти!
Армия Хокко прошла по деревне, начала уходить по дороге дальше. Хейзен всхлипнул и снова рванулся и на этот раз сумел вырваться. Эгерети показалось, что он оторвал ей руку, она попыталась вдохнуть воздуха, потянулась здоровой рукой за Хейзеном и упала, потеряв от боли сознания.
- Забери тебя зверь! – юноша обернулся, снова взглянул на хвост армии Хокко, опять на Эгерети, беспомощно лежащую на палой листве: одна рука протянута к нему, вторая поджата, голова с рассыпавшимися короткими волосами лежит на корне сосны, губы жалобно приоткрыты.
- Забери тебя зверь! – повторил Хейзен, присаживаясь около женщины на корень.
- Эй! Опять ты скуксилась, ну давай, очнись!
Ох увидел, что на повязке опять выступила кровь, с проклятьем вытащил из кармана флакон с эликсиром.
- Сейчас разбинтуем, польем, заживет обратно, - бормотал он, поливая снадобьем рану. Ему смутно помнилось, что он ударил Эгерети, и, кажется, как раз по раненой руке. Осознавая ее правоту, он все еще не мог избавиться от желания броситься на помощь жителям деревни. “Постой, но я же могу пойти сейчас, именно помогать, а не гибнуть в безнадежной схватке? Нет, не могу. Это еще глупее . . . Будь оно все проклято, она опять спасла мне жизнь . . . .”
- Эй, ну, давай же, приходи в себя, - он хлопнул женщину по щеке “скоро у нее здесь синяк будет”, влил эликсира в рот. – Давай же, ну, прости меня.
Он поднял женщину на руки и пошел поглубже в лес – не приведи Богини, кто-то из деревни или из армии Хокко ушел в лес, зачем рисковать?
Эликсир подействовал. Эгерети открыла глаза, в них мелькнул ужас, потом она облегченно вздохнула.
- Ты не пошел туда? Слава Богиням! Поставь меня, я сама смогу идти.
Хейзен поставил женщину, слабо улыбнулся, вынул из ее волос какую-то палочку.
- Извини, что ударил. Ты была права.
- Да ладно, - Эгерети пошатнулась. – Мальчик, надо уже готовиться к ночи и добыть таки еды.
- Откуда ее добудешь? – угрюмо спросил Хейзен.
- Наберем грибов, накопаем кореньев – осень ведь, самое время благодатное, не пропадем!
- Ну пропасть-то мы можем запросто – Хейзен дернул уголком рта. – Но ладно, пойдем, грибы будем собирать по дороге.
- Я в детстве много сказок слышала, про эльфов очень любила, про драконов.
- Но ведь эльфы-то правда есть, что про них сказки-то рассказывать?
- Что что . . . - Эгерети опустила на кучу веток для костра еще охапку. – Хватит, что ли? Что-что . . . А сказка про королеву Лирандэль?
- Не знаю такой. Нет, ну все-таки, эльфы же взаправду есть, и живут – рукой подать, что про них сказки . . . Нет, точно хватит, поджигай.
- Хейзен, они такая редкость! Вот я никогда эльфа не видела, а ты?
Хейзен покачал головой, глядя, как Эгерети пытается разжечь костер. Сухая на первый взгляд древесина никак не хотела загореться.
- Ну- ка, попробуй ты, - женщина подала спутнику трут и огниво. Хейзен присел на корточки, в свою очередь попытался разжечь костер.
- Может, дерево мокрое?
- Да нет, - трут и огниво вернулись к Эгерети. – Просто не горючее, плохое. Сейчас другого натаскаю.
- Ты далеко не отходи, ладно? – попросила она.
- Опять трусишь?
- За тебя, - отрезала Эгерети. – Из тебя воин, прости меня, как из валенка сапог – форма похожа, а толку мало.
- Я не маленький, как-нибудь разберусь, тетя!
- Ну, не злись, не злись, - фыркнула женщина. – Эй! Далеко не . . . Кинжал возьми! Хейзен! Умчался . . .
Она прислонилась к дереву спиной, потом присела, попыталась расслабиться. Пахло листьями, грибами и, неожиданно сильно, спелыми орехами, хотя никакого орешника поблизости не было. Мимо пролетела уже сонная осенняя пчела, жужжание стихло где-то за овражком. Эгерети посмотрела вверх: густая, какая-то спутанная, как лоток пряжи, крона, высокое, темное-темное небо, в просвете кроны мерцает око лунного зверя. Совсем уже темно. И куда это Хейзен запропастился?
- Хе! – выдохнула Эгерети и осеклась: чуть не выдала себя, в лесу, тем более в этом лесу, кричать нельзя. Искать надо молча.
- Да тут я! – донесся издалека громкий звонкий голос. – Иду-у!
Мда. Вот и промолчала. Дурачок еще мальчишка, и смех, и слезы. Богини, Богини, как мне его сберечь, такого гордого, смелого дурачка? К себе привязать? И вообще, куда мы идем? Ни еды, ни денег, где-то рядом Хокко, который скоро сядет на трон в Гилренете и что тогда? Всеобщая гражданская войн? Массовые казни тех, кто воевал против Хокко? Так придется половину мужского населения казнить и тогда . . . войны, грабежи, шелк не растет, сосны горят . . .
- О чем задумалась?
- О нас.
- То есть как это? – Хейзен подозрительно глянул на Эгерети. – Ты же меня насколько старше?
- Дурак, - беззлобно потрепала Эгерети русые волосы подростка. – Я же совсем не в том смысле. Я думаю, куда нам идти дальше?
- Как куда? В Тенгесс. – он насадил грибы на прутик, укрепил над костром.
- Как куда? – передразнила женщина. – А ты понимаешь, что между нами и Тенгессом – пустоши?
- Обойдем
- И где-то там – армия Хокко?
- Обойдем.
- Все может быть. И кстати, мы сможем отправиться не в Тенгесс, это я сказок при Эльту-пиратку наслушалась в детстве, можно в Эланель попробовать.
- Погоди, там же река, как перебираться?
- Я там вообще-то не была, но там должны быть плотогоны. Пока должны.
- Тогда надо поторопиться, - серьезно сказал Хейзен, взял одну грибную веточку и смешно заплясал, пытаясь укусить горячий гриб. Эгерети по одному снимала грибы кинжалам, закусывала какой-то остропахнущей травкой, посмеивалась.
- Вкусно! – облизнулся юноша. – Вот бы еще!
- Голодный ты, тебе сейчас палка вкусной покажется, - Эгерети протянула ему свою палку с двумя грибками. – Ешь.
- Еще чего, - попятился Хейзен, бросив на грибы короткий алчный взгляд. – Сама ешь, твои.
- Я хочу с тобой поделиться.
- Отстань, - Хейзен совсем насупился и ушел в кусты. Когда он вернулся, Эгерети дожевывала последний гриб и юноша вздохнул, да так, что женщина чуть не подавилась.
- Я сыта, так что будь любезен съесть эти грибы, - она вытащила из-за спины три маленьких припрятанных грибочка. – Ну, я их сейчас выкину!
- Ну, ладно, давай их сюда.
- Лунный зверь вылез, - вздохнула Эгерети, подгребая к себе веток. – Как красиво, вот так смотрю на небо, вижу Осо и как будто нет войны. Правда, Хейзен?
- Я не помню, как это без войны. – после короткой паузы ответил юноша. – Давай спать?
- Конечно. – пауза. – Слушай, малыш, это моя ветка, прекрати тянуть ее на себя!
- Вообще-то, это я ее притащил, значит, это моя ветка. – ночь огласилась коротким злобным писком Эгерети, которая пыталась удержать уползающую ветку, звучным хрустом, одновременными торжествующими воплями.
- Сломал.
- Вот и поделился.
- Ну, и замечательно. Спокойной ночи, малыш.
- Я не малыш. Спокойной ночи.
- Я тебя одного не отпущу. – повторила Эгерети.
- Дура! – вдруг сорвался Хейзен. – Даже гномы не знают, что такое эти пустоши, а я поведу с собой женщину туда?! Откуда не всякий возвращается?
- Не ты поведешь с собой женщину, а я пойду с тобой! – Эгерети застегнула пряжку на сапоге, обтерла о рукав кинжал. – Я иду. Ты тратишь на препирательства драгоценное время.
- Дура, ведь погибнуть можешь!
- Погибать – так вместе, - женщина быстро прошла мимо Хейзена, скользящим движением коснувшись его волос, и углубилась в лес. Юноша пошел за ней, разозленный, взволнованный и испуганный. О Пустошах, занимавших изрядную часть Лесного Клина, ходили самые невероятные, но неизменно пугающие слухи. Они поглощали людей навек, без следа, без крика, как будто растворяя их в густом сером тумане. Иногда они возвращали похищенного, но измененным: немым, глухим, слепым . . . Рассказывали даже, что к вдове Хлени, муж которой сгинул по пьяни ( если верить рассказам его друзей) в пустошах, явился большой черный пес. Он прямиком направился к бочонку с пивом, выцарапал заглушку и начал лакать из лужи. На истошный крик вдовы сбежались соседи и застали ее причитающей над захмелевшим псом “Ах, ты, бродяга, явился наконец! И что же тебя понесло, пес ты шелудивый, в пустоши – то теперь, рыло ты пьяное? Пахать – сеять ты не будешь, а жрать-то в обе глотки, как всегда! Ой, горе-то какое, ой, горюшко! Пустоши-то проклятые, был мужик – мужиком, а теперь-то – тьфу, пропасть!” Что было дальше, история умалчивала, так что каждый мог додумывать по своему разумению.
- Может быть, стоит обвязаться веревкой?
- Ты о чем?
- Связаться вместе, - пояснила Эгерети.
- Думаешь, поможет?
- Держи, обвяжи вокруг пояса. Кто пойдет первым?
- Я, конечно.
Эгерети промолчала. Она считала, что опасное идти сзади и была рада, что Хейзен сам выбрал менее опасное место. Если они будут связаны, она сразу поймет, если что-то случится и сможет помочь.
- Завязывай, - Хейзен кинул Эгерети бухточку веревки. – Мы входим в Пустоши. Ты готова?
- Идем. – женщина достала кинжал.
- Зачем это?
- На всякий случай. – Эгерети сказала правду, но не всю. “Если кто-то будет меня тащить –я перерублю веревку.”
Густой туман облепил их непроницаемой стеной, липкой простыней, холодной, сковывающей движения.
Эгерети все время ощупывала веревку, подергивала ее, в конце-концов добившись раздраженного:
- Зверь тебе забери, что же ты меня все дергаешь?!
- Тогда говори хоть что-нибудь и хоть изредка.
- У меня все в порядке.
Минут двадцать было тихо, только под ногами что-то чуть слышно шуршало, да что-то хлюпало в отдалении.
- Хейзен!
-Что?
- У тебя все в порядке?
- Да.
- Ну, так говори это хоть раз в десять минут!
- У меня все в порядке.
- У меня все в порядке.
- У меня все в порядке.
- Малыш, не злись.
- У меня все в порядке, - все так же напряженно – ровно говорил Хейзен.
Неожиданно веревка в руках Эгерети поползла вниз, и женщина оказалась в нормальном лесу. Хейзена нигде рядом не было.
- Хейзен! – она подтянула к себе конец веревки, ощупала ее: скользкую, холодную и снова закричала. – Хейзен! Богини, Богини, да что же это?! Хейзен?!
Она бросилась обратно в туман, так и не отвязанная веревка хлестала ее по ночам. Она металась по Пустоши около часа, сорвала голос, потом снова вышла в лес. Кинжал ее где-то потерялся и она голыми руками ломала в темноте ветки, сложила костер, не замечая текущей из ссадин на руках крови.
- Хейзен! – хриплым голосом звала она, подбрасывая в костер ветки. – Малыш, ну где-же ты?
Начало светать. Эгерети вытерла о брюки окровавленные пальцы, закидала костер и ушла к деревне Синий Омут.
Конец второй
части.
Последняя глава.
Прошло два года после знаменитой битвы при Сейге, когда были наконец разгромлены войска Хокко милосердного и был заключен мир с мятежным герцогством Илийским. Теплым осенним утром из заклятых пустошей вышел Хейзен. В бесконечных туманах он повзрослел, внешне, лет на десять, а внутреннее остался . . . Впрочем, когда это рожденные в войну дети надолго остаются беззаботными мальчиками и девочками? Два года назад Хейзен уже почти не был подростком.
Он вышел совсем рядом с тем местом, где жгла когда-то костер Эгерети и почти ее путем пошел к деревне. Он шел, наслаждаясь солнцем, воздухом и изменившееся тело его почти не волновало. Поднявшись на пригорок, он увидел деревню. Большую, зажиточную, почти село. Она привольно раскинулась в низине и по ней не было видно, что рядом прошла война. Хейзен двинулся дальше, и трава шуршала, как два года назад, когда он наткнулся на маленький деревянный обелиск на прямоугольнике аккуратно выкошенной травы.
Он подошел поближе, присмотрелся и, вздохнув, склонился к потемневшей от времени и дождей доске, на которой кто-то грубовато, но очень похоже, вырезал женское лицо. Лицо Эгерети.
Хейзен присел на траву, вглядываясь в это неожиданно юное лицо. “Да ведь она была совсем еще девчонкой . . . – понял он. – Лет двадцать пять.- двадцать семь, не больше . . . И красивой она была. А я и не замечал, какие у нее были красивые брови и скулы вон какие четкие, а глаза прищурила и губы сжала – сердится, что ли? И ухо у нее, оказывается, такое маленькое и красивое, а я его никогда не видел под волосами и не видел и даже думал, что оно уродливо. Что же ты такая сердитая, Эгерети?”
Хейзен еще ниже наклонился к резному портрету и вдруг вздрогнул, будто кто-то ударил его. “О, - Богини, какой же я кретин! Она же ранена, вот почему и губы сжаты, и глаза щурятся, как же ей больно . . .
Сзади хрустнула веточка и Хейзен вскочил, оборачиваясь в прыжке. За его спиной оказался обелиск, а перед ним стояла девочка лет восьми – девяти, в длинном тоненьком кожушке, с двумя светлыми косичками. Она так спокойно, чуть ли не с улыбкой смотрела на прыгающего Хейзена, что он сразу понял. Война кончилась. И кончилась не вчера”.
- Тебя как зовут, малышка? – спросил он, садясь обратно на траву.
- Алле, чужеземец.
- Ты там, в деревне, живешь?
- Да, - девчушка потрепала себя за косу.
- А война давно кончилась? И где?
- Ты не знаешь?! Ой, чужеземец . . . Война с Мятежником кончилась два года назад, воон там, где Сейга течет. Да, герцог Го его побил, и еще эльфы ему помогли. А потом герцогу еще и наше герцогство подарили, и принцесса Вейя, - она на секунду замолчала, нахмурилась. – Нет, не Вейя, как то по другому, Велая, кажется, она герцогиней стала. Вот только-толечко герцог с герцогиней приезжали, праздновали, что два года прошло. – глаза у девочки рассмеялись золотистыми искорками, она придвинулась к Хейзену.
- И я ее видела!
- Кого?
- Госпожу герцогиню! Сама видела. Я за грибами в лес бегала, только-толечко вышла на поле, смотрю – идет госпожа, такая красивая, о-о-о, чужеземец, в платье белом, с голубыми мехами, и камни на шее, и камень из ожерелья на цепочке, а волосы, как у меня, - она радостно кивнула, улыбнулась Хейзену. – И стражники с ней шли, и кормилица с ребеночком. Она меня увидала и говорит “Девочка, подойди”. А слугам этак рукой махнула, они в сторону отошли.
- И что?
- И она меня спрашивает “Войну помнишь?”, а я говорю, что да, госпожа, помню. “А как война кончилась, помнишь?” Да, говорю, помню. “Армию помнишь?” Помню, госпожа, говорю, они же по всем деревням окрест приехали, смотрели, нет ли где армии Хокко. И эльфы, говорю, с ними приехали, восемь да все та-акие красивые, в плащах, как небушко, а волосы как у нашей телушки Златки, длинные, по ветру вьются. А она засмеялась, да так, что даже слезы потекли, погладила меня по голове. “Малышка, ты. – говорит. - Малышка. А у меня вот год назад сын родился, я его Мэлем назвала”. А слезы все текут, вот как ей смешно было. И сына мне показала, Мэля своего. А потом взяла и сняла с шеи камень из Ожерелья, надела мне на шею и говорит “Мне он счастье не принес, может тебе принесет”.
– А камень я отобрал и убрал подальше, - сказал появившийся за спиной Алле высокий мужчина с кнутом в руке и в черном зипуне поверх полотняной рубахи и штанов. – Дорогой больно.
- Дочка, беги к матери, яблоки помоги ей собирать. Ты откуда, чужеземец?
- Я знал ее, - ответил Хейзен. – Расскажи мне, что ты о ней знаешь? – он кивнул на обелиск.
- Да ничего такого, - отец Алле присел на траву рядом с Хейзеном, намотал на руку кнут. – Она утречком пришла, за день до битвы при Сейге, все руки в кровь, глаза страшные, холодные. Я стадо пас, первым ее увидел и она меня первым увидела. Подошла, в глаза глянула, на телушек посмотрела и говорит, а голос сорванный, как ворона каркает, уводи, говорит, стадо в лес, Хокко близко. И ты знаешь, чужеземец, я ей поверил.
- Меня зовут Хейзен.
- А ее?
- Эгерети, - они посмотрели друг на друга, потом на обелиск. – Что было дальше?
- А что дальше? Она во-о-он там стояла, за деревней, там холм над дорогой, и мальчишки наши рядом стояли, а когда Хокко появился, они прибежали к нам, и уж что мы к тому времени не успели увезти, то так в деревне и осталось.
Так-то. Главное, детей успели увести, коров, поросей почти всех. А потом смотрим: “Богини, а девчонки-то нет!” С дерева видно, как армия Хокко маршем к Сейге идет, дома горят, не все, так, то тут, то там, курицы от огня лететь пытаются, порось какой-то визжит. Ну, трое наших и я, пошли мы к холму, а сами уже думаем, а, забери зверь, уж не знаем, что думать. Меча-то у нее не было, не с голыми руками она в драку-то полезла? Подошли, видим, лежат у Холма трое: она и еще два солдата Хокко. У нее руки изрезаны, в горле- стрела, на губах кровь пенится.
- Жива?
- Сами удивились, не живут с таким-то. А она еще два дня жила, говорить конечно не могла, все на пустошный лес смотрела, пока в себе была. А вечером следующего дня Колен-дурак, прошлой осенью жеребец его забил, когда его холостили, так вот бежит Колен, мы его к Сейге послали разузнать что да как, битву-то и здесь слышно было, бежит и хохочет. Дурак он был, делал все, как скажут, а думать-то не умел, а тут будто понял, хохочет и кричит:
. . .Кончилась война, кончилась! Хокко в Сар увезли, увезли, увезли, война совсем кончилась! И подруга твоя, раненая, чужеземец, тоже его услышала, приподнялась, и глаза у нее такие яркие стали, светлые, а потом кровь горлом пошла, и через день мы ее здесь схоронили. И камень ее с ней схоронили, он, говорят, на счастье, а у девчонки-то какое счастье было? Умерла вон совсем молоденькая. – он ласково глянул посмотрел на деревянный портрет. – Эй, чужеземец, что с тобой?
Хейзен дрожащей рукой гладил резные короткие волосы, прищуренные глаза, сжатые губы и высокие скулы.
- Ты не прав, - Хейзен встал снова посмотрел на деревню. – Ты не прав. Она была счастлива. Точно была. Только счастье у нее было такое, военное . . . – он отвернулся, закусил губу. Пастух помолчал, потом предложил:
- А что, чужеземец, иди ко мне батрачить?
- Не откажусь. – тихо ответил Хейзен.
- Тогда пошли. – обрадовался отец Алле. – Коз пас?
Хейзен кивнул.
- Вот и будешь их пасти, а то расплодились, паршивки рогатые, уже ноги болят сгонять их вечером, в меня-то Богини дочерями наградили, им бы вечерами только бы за околицу удрать, да лент в косу наплести. А я-то не жалуюсь, Богини не обижают, еды много, на один-то рот хватит, я так смотрю идти тебе некуда . . . Чужеземец, да ты меня не слушаешь?
Хейзен отвел глаза от портрета Эгерети и улыбнулся.
- Слушаю. Где те козы-то, паршивки рогатые?
Конец
Спасибо за чтение
Вернуться к книге