Меза

Глава 1

После того дня жизнь, казалось, закончилась. Уже два десятка дней Меза не выходил из комнаты. Громил мебель, пил, орал до хрипоты, заставляя соседей опускать глаза, проходя мимо его дома.

Дом, эти комнаты, ему подарили на совершеннолетие, сделав на тот момент самым счастливым человеком в мире. Меза так отчетливо представлял тогда, как внесет сюда ее.

Сам он родился в Вардгаре, в семье шахтеров и в столицу не перебрался бы ни за что. Отец его был проходчиком, а мать разведчиком. Но уже тогда, пятилетним ребенком Меза не желал себе такой судьбы. Каждую ночь, когда черные от усталости родители возвращались домой, Меза молил богиню изменить судьбу, сделать его воином. Темные тоннели пугали и отталкивали мальчика, и чем ближе подходил переход из младшей школы в училище, тем сильнее становилась эта неприязнь.

И богиня услышала, истолковав мольбы по-своему.

В тот вечер Меза задержался. После школы с ребятами полезли в заброшенные шахты и слегка заблудились. А потому домой Меза бежал изо всех сил, уже предвкушая трепку от отца и укоризненные вздохи матери. Ворвавшись в дом уже с порога начал извинятся и оттого не сразу заметил подозрительную тишину родного места. Удивленный вошел в зал, как-то слабо освещенный для такого времени, отец и мать очень любили яркий свет, и замер, глядя на троих чужаков. Все они были слегка знакомы Мезе, но никогда он так близко с ними не виделся.

Молодая женщина с короткой стрижкой, Меза знал ее, она устраивала праздники для детей в дни богини - это верховная жрица. Мужчина справа от нее, высокий и жилистый со сморщенным лицом - Рутон, он главный в артели отца, а тот, что сзади, седой, он приходил однажды, просил мать заменить кого-то из занемогших.

- Здравствуй Меза, – жрица улыбнулась, но Меза отчего-то не поверил этой улыбке. Женщина выглядела уставшей и какой-то, подавленной. Так выглядела мать, когда ее брат отравился газом в тоннеле.

- Здравствуйте, матэ, – Меза поднес руку к груди, настороженно глядя на чужаков. Почему мужчины не смотрят на него, опуская взгляд. – А где мама и… папа.

- Меза, - жрица на долю мгновения зажмурила глаза, когда же открыла, произнесла то, что навсегда изменило его жизнь, - сегодня в нижнем, новом тоннеле произошел обвал, твои родители, они были там. Их больше нет, Меза.

- Нет, не правда, – замотал головой тогда еще мальчик, но видел, видел на непреклонных лицах чужаков, посмевших сказать такое – правда, теперь он один.

Развернувшись, Меза бросился бежать. Сначала к входной двери, но, не добежав до нее несколько шагов, развернулся и взлетел вверх по лестнице. В свою комнату. Уже почти два года защищенную настоящей деревянной дверью. Ведь он уже большой и нака, сплетенная из котры, подземного растения, сменилась, позволяя оставаться одному.

Мужчины дернулись, порываясь идти за мальчиком, но жрица подняла руку, останавливая их, – я сама.

Мара подобрала слова, успокоила, подарила новый дом где он и познакомился с ее дочерью, с Ниньей, и больше с ней не расставался. До этого паскудного года, сначала забравшего ее, затем вернувшего, а когда Меза поверил, что теперь все будет хорошо отобравшего навсегда.

Меза со стоном схватился за голову. Он сидел в углу комнаты, стараясь спрятаться от мыслей, а вокруг царила разруха.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, в центр творящегося хаоса, практически бесшумно, вошел сат Тагрон. За эти дни мужчина изменился до неузнаваемости. Он остался таким же страшным и пугающим, только глаза, ранее живые и горящие лукавством, потускнели, надолго застывая, когда Тагрон вспоминал и плечи опустились, выпуская наружу истинный возраст воина.

- Меза? – осторожно позвал Тагрон, не сразу заметив сгорбившегося, забившегося в угол парня, – вот ты где. Пора выйти, Меза.

- Зачем, – голос пустой и безжизненный испугал Тагрона так, как не смог бы ни один противник.

- Хватит, сидя здесь и убивая себя, ты ее не вернешь.

Меза вскинул взгляд, злой и беспомощный одновременно. Он бы многое мог ответить Тагрону, но не смог, проглотив рвущиеся наружу слова - мужчина выглядел не лучше его.

- Пора вернуться к работе. Это поможет, – сглотнув, продолжал мужчина.

- Я не вернусь, – слова слетели легко и просто. В них Меза был уверен, не вернется.

- Меза, не глупи.

- Я не вернусь, – упрямо мотнул головой парень. – Не смогу. Поставь меня на южную границу.

- Меза, – Тагрон застонал.

Южная граница была самым опасным местом. Не из-за людей, с соседями там было все хорошо, а вот зверья, хищного и опасного, водилось много.

- Тагрон с болью глядел на опустившего взгляд Мезу, он прекрасно понимал, что уже потерял и этого. Воин не успокоится, пока не умрет. Самоубийц среди сотар не было – позор, несмываемое пятно, но ведь есть столько способов свести счеты с жизнью и один из них – южная граница.

- Приведи себя в порядок. Я приготовлю назначение, – безжизненным голосом распорядился Тагрон и, развернувшись, побрел прочь, понуро опустив голову.

Меза проводил его пустым взглядом.

Как бы ни хотелось Мезе, служба на юге не приносила необходимого успокоения. Все же, хищники нападали не так часто, как ему бы хотелось. В одароне знали, почему всадник вдруг решил нести службу здесь, и относились к нему соответственно. Четко понимали, что он закроет собой от любой опасности, но близко сходиться не спешили, кому охота терять друзей.

Меза, и без того не сильно общительный, так же не проявлял к соратникам должного внимания. Держался отдаленно и отчужденно.

И в этот злополучный день шел немного в стороне, именно поэтому единственный заметил разведчиков, точнее то, что от них осталось. Несколько пятен крови от большого до мелкой россыпи, клочки одежды и оружие, которое, судя по всему, им не сильно помогло.

Разобрав, что именно видит перед собой, Меза тихонько свистнул, привлекая внимание спутников. Удивленно смотрел как те, вместо того, что бы идти к нему спали с лица, замирая, пока одарон не крикнул - "шату (обернись!)!"

Стоять на месте и разглядывать на что же ему указывают Меза не стал. Дернулся в сторону, пригнувшись и уже в движении стал поворачиваться, чтобы с дикой смесью ужаса и предвкушения уставится на огромного, серо-бурого мардока с окровавленной мордой и торчащим из плеча кинжалом, настолько жалким по сравнению с самим зверем.

Мардоку шум не понравился, еще больше его возмутила добыча, так ловко увернувшаяся из-под лапы, и, встав на задние лапы во весь свой громадный рост, зверь зарычал, вздернув губы и обнажив желтые клинки зубов.

Как бы ни хотел Меза поскорее увидится с Ниньей, представшее зрелище слишком его впечатлило и инстинкты во главе с выучкой постарались как можно скорее убрать владельца от зверя подальше. Подскочив как вспугнутая шилка, Меза кинулся вверх по камням, ни разу не оскользнувшись. Судя по рыку и вырывающемуся из пасти хрипу, мардок впечатлился и решил поиграть вместе с человеком. Удостоверившись, что увел зверя достаточно далеко от одарона, а заодно набравшись достаточно безумия, чтобы взглянуть смерти в лицо Меза остановился, резко развернувшись к мардоку, и зарычал. Впечатленный зверь остановился, с неким, даже, изумлением, глядя на безумца впереди, но долго думать толи не желал, толи был неспособен и, поднявшись на задние лапы с ощутимым грохотом опустился снова на все четыре.

- Гаруг плешивый, как-то я себе это не так представлял, – шепнул Меза, пятясь. Он прекрасно осознавал, что противостоять такой туше в прямой схватке не сможет. Можно конечно добиться своей цели и умереть, но ребятам придется добивать эту тварь и сколько из них еще поляжет неизвестно.

Меза быстро огляделся в попытке найти вдохновение - заметил. Вновь развернувшись, кинулся дальше вверх, чуть забирая вправо, там, где был выступ. Падение с такой высоты для туши мардока ничем хорошим закончиться не может, даже если зверь не сдохнет, навряд ли уже поднимется.

Узкий, длинный уступ внушал обоснованные опасения воину, но выбора не было. Меза стоял на самом краю, мардок, сообразивший, что человеку некуда отсюда деться подходил медленно, вальяжно, уже не размениваясь на рык и другие устрашения, и только в самом конце сделал рывок, бросившись на такую близкую добычу.

Увернуться раз, другой, тело действовало как гномий автомат, не медля ни мгновения, но в третий раз когти достали, полоснули по груди. Мезу швырнуло на камни, несколько раз перевернув. Воин едва успел ухватиться за щель в породе, чтобы не свалится вниз. Разозленный верткой добычей мардок напрыгнул сверху, успел удивленно рыкнуть, не застав человека на том месте, где рассчитывал и с удаляющимся ревом улетел в пропасть вместе с не выдержавшими такого веса камнями.

- Тнаха, – тяжело выдохнул Меза ругательство, оборачиваясь на крики подбежавших парней, вскинул руку и удивленно застыл, когда они стали скрываться под грохот осыпающихся дальше камней.

Комната была излишне светлой. Стены, покрытые переплетением побегов эльфийского плюща, горели ярким белым светом, заставляя щурится. В эльфийскую обитель его доставили три дня назад. Почти сутки лучшие эльфийские маги собирали по кусочкам его ноги, не позволяя уйти за грань. Еще два дня Меза ходил по грани, то возвращаясь в тело под облегченный вздох лекарей, то проваливаясь во тьму под их же крики и ругань.

- Поешь, рокуэн (всадник), – вошла в комнату молоденькая эльфийка, держа в руках поднос с тремя чашами.

Едой назвать их содержимое было невозможно, жижа отвратительного вкуса, сегодня в Мезу уже влили такое, больше он поддаваться не собирался.

- Не хочу, – отвернулся воин от девушки.

- Нужно, тебе надо восстановится.

- Не хочу! – зло прошипел Меза, срывать дурной настрой на девушке было отвратительно, но сейчас он ко всем эльфам испытывал не очень благодарные чувства. Зря эти остроухие не позволили ему умереть.

- Рокуэн, это не просьба, – голос эльфийки заиграл новыми красками, угрожая и взывая к совести одновременно. Девушка неосторожно подобралась слишком близко и очередное - "не хочу" - Мезы отправило зелья в недолгий, но весьма красочный полет. Брызгами окрасились и эльфийка и пол со стенами.

Меза никак не отреагировал ни на свою неосторожность, ни на ругань эльфийки, отвернувшись и обреченно стиснув зубы.

Аларен была главной в этой обители уже больше сотни лет. К ней попадали разные больные, эльфы и люди, но, когда принесли этого сотар, Аларен сразу стало ясно, этот жить не будет, если не заставить. От того не стала неожиданностью прибежавшая Альвия, вся заляпанная поддерживающими и обезболивающими зельями с порога заявившая, что больше к этому дикарю ни ногой.

Тяжело вздохнув и отпустив девочку приводить себя в порядок, Аларен сама спустилась в зал для тяжелых, сама лично налила новые зелья, и сама же понесла их глупому мальчишке.

- Выпей, – четким шагом вошла она в палату и не терпящим возражения тоном приказала сотар.

- Не хочу, - мальчишка даже головы не повернул.

- Меня это мало волнует, – скучающим тоном протянула Аларен, и, взяв чашу, подошла ближе.

- Я сказал, не буду, – Меза попытался провернуть прошлый фокус, излишне эмоционально дернув рукой, и удивленно замер, рука не поднималась. – Что за? – повернул он к эльфийке сведенное гневом лицо.

- Я же сказала, твои желания меня мало волнуют, – Аларен села на кровать рядом с мужчиной и зажала ему нос.

К ужасу Мезы голова больше так же не ворочалась, а воздух стал заканчиваться. Как только он открыл рот, что бы вздохнуть подлая эльфийка вылила туда содержимое одного из кубков.

- Второй также? – невозмутимо уточнила она у откашливающегося Мезы.

- Ннет, – немного посверлив девушку многообещающим взглядом, процедил он и неведомая сила тут же отпустила.

Когда все приготовленные емкости опустели эльфийка встала, но перед тем как уйти проговорила, глядя Мезе в глаза, – я вижу, что жить ты не хочешь, но я не для того провела ночь над твоими ногами, доведя себя до полуобморока, чтобы теперь смотреть как ты медленно угасаешь. Я лично буду приносить тебе лекарство и советую больше так не делать. – Эльфийка развернулась, желая уйти, но последние слова заставили ее вновь остановится.

- Все равно это не поможет, мне нечего здесь делать.

- Это твой выбор, но здесь у тебя нет на него прав, – со вздохом покачала головой Аларен.

Нарьяк Мезы, Ньяк, появился в обители следующим утром. Как он прошел через врата и эльфийские дозоры никто сказать не мог, но утром, когда Аларен пришла поить Мезу, нарьяк был уже в палате. Сидел у кровати, подсунув морду под руку подозрительно тихого воина, едва перебиравшего пальцами по шерсти и даже не взглянул на вошедшую.

Аларен стало не по себе, какие чувства должен был испытывать этот воин к погибшей девочке, если он готов был оставить нарьяк сиротой. Ведь без второй половины нарьяк редко живут долго.

Эльфийка приходила по три раза в день, доводя Мезу ехидным тоном и абсолютной невозмутимостью. Попытку не пить жижу Меза делал еще только один раз, пытаясь прикрыться Ньяком, но попытка провалилась, а больше веселить эльфийку он не желал.

- Думаю, можно начинать тебя поднимать, – по прошествии целого месяца издевательств довольно произнесла Аларен, водя руками над исхудавшими, но принявшими практически здоровый цвет ногами Мезы.

Воин сжал зубы. После того как им занялась Аларен не давая замучить себя, единственное чего он действительно боялся, что встать уже не сможет.

Эльфийка заметила его реакцию, но заострять на ней внимания не стала. Пускай сам убедиться, что все будет хорошо и, не дожидаясь понимания, взяла его за руку, слегка потянув, – ну, давай же, вставай.

Меза глянул на нее быстро, испуганно, тут же отведя взгляд, но подниматься стал.

Сначала сел, как привык за последнее время, а затем медленно, напрягая все силы, стал спускать с ложа ноги. Одну, вторую, почувствовал голыми ступнями прохладный пол и желал уже вскочить как раньше, но был остановлен Аларен, положившей руку ему на плечо.

- Не спеши, иначе упадешь.

Кивнув Меза ухватился одной рукой за переплетение плюща у стены, а другую так и не отпускала эльфийка лишь перехватив ее поудобнее что бы в случае чего поддержать парня.

Вознесшись на весь свой немалый рост, Меза пошатнулся, едва удержавшись и удивленно уставился на эльфийку, она оказалась неожиданно низкой, пускай и выше чем…

Ничего не болело, но слабость, прокатившаяся волной по телу, быстро начала накапливаться в восстановленных конечностях и, так и не сделав ни шага, Меза сел на ложе, дыша как после тренировки с Макеем.

- Ты молодец, – шепнула Аларен, погладив великана по руке.

Отдышавшийся Меза взглянул на девушку и неожиданно для себя улыбнулся ей, искренне и нежно, благодаря за поддержку.

- Отдыхай, вечером я снова приду, и мы попробуем еще раз. Только, пожалуйста, не вставай самостоятельно, ты еще слишком слаб, – ответила улыбкой на улыбку Аларен, к своему удивлению смутившись.

Эльфийка пришла вечером и утром, и в течение дня, и еще неделю ходила, постоянно поддерживая.

Пока Меза делал первые шаги, они разговаривали, Аларен рассказала о себе и обители, Меза о себе и почему здесь оказался, вдруг осознав, что воспоминания больше не несут боли. Навевают легкую грусть, но умереть от них больше не хочется.

Утром Аларен вошла в уже ставшую какой-то родной палату и удивленно уставилась на пустое ложе.

- Меза?

Сзади на ее глаза легли большие и теплые ладони, закрывая обзор, и веселый голос шепнул, - угадай кто.

Резко развернувшись, эльфийка со смехом погрозила пальцем расшалившемуся пациенту, – я же просила, только под присмотром!

- Я слышал, что присмотр уже шагает по коридору, – тихо признался Меза, глядя в лукавые фиалковые глаза и, кажется, начиная понимать.

Улыбка медленно сползла с губ Аларен, она вдруг тоже ясно поняла.

Еще через месяц Мезу наконец-то выпустили из обители. В Гозгар он не вернулся, хромота осталась, и в воины он больше не годился, но, по какой-то причине, эмоций это не вызывало. Навестив своих сослуживцев и остальных неравнодушных, Меза переговорил с Марой и вернулся в Эльфийский лес. Совсем скоро они с Аларен сыграли свадьбу.

Меза сидел в плетеном кресле качалке, глядя на цветущие, источающие одуряющий аромат деревья и бегущие по небу облака, принимавшие причудливые формы. Мощное, когда-то сильное тело все еще было крепким, но возраст давал о себе знать. Голова сотар мерно покоилась на спинке, а рядом в траве, вытянувшись во весь свой немаленький рост, растянулся Ньяк, такой же седой, как и его хозяин.

Сзади слышались счастливый визг детей и смех взрослых. Сегодня к ним с Аларен приехали дети и внуки, не забывшие прихватить и правнуков, и всегда тихий дом напоминал Гозгар в праздник богини. Чтобы уместить всех желающих за обедом стол накрывали на улице.

Аларен, так и не ушла от него, как Меза не просил, не желая огорчать жену дряхлеющим телом. Осталась, заявив, что давала клятвы и будет их выполнять до конца. Насколько плохо при этом ей было, Меза старался не думать. Он был ей благодарен, за все. За то, что подарила ему жизнь, пускай и против воли, сделала эту жизнь прекрасной и оставалась в ней до конца.

Облака проползали, скрываясь за едва шевелившими листвой деревьями.

- Папа, идем обедать, – на плечо Мезы легла крупная, смуглая мужская ладонь.

Ответом стала тишина.

- Папа? – легонько тряхнули Мезу за плечо, и голова его безвольно перекатилась на бок.

А в траве недвижно замер нарьяк, в последний раз опустив грудь на выдохе.

Меза стоял перед уходящим ввысь каменным забором, а может это была гора? Прямо перед ним в этом заборе-горе были три арки, закрытые кованой решеткой, за ними едва виднелась зелень листвы. К аркам от того места где стоял Меза уходила лестница, широкая, но всего в десяток ступенек высотой, а на этой лестнице с краю, на ограждении, сидела…

- Нинья? – голос дрогнул.

Нинья вскочила на ноги, весело улыбаясь, а рядом, выгнув дугой спину потягиваясь, встала Сати.

- Привет, Меза, а я тебя жду, – улыбнулась Нинья еще шире, спускаясь на несколько ступенек.

Меза со стоном подался вперед, сгребая девушку в охапку и прижимая к себе, краем сознания отмечая и вновь ставшего цвета камня Ньяка и свои руки, вновь гладкие и сильные.

- Нинья, я так скучал, – тихо шепнул он в белую макушку.

- Я знаю, Меза, я тоже скучала, очень, – так же тихо ответила она, и, отстранившись, взяла его за руку потянула в сторону арок, - пойдем, нам пора.

Оба нарьяк уже стояли наверху, ехидно щуря глаза.