Мертвец под короной

Глава 1. Нежданные вести

I

С древних времен принято считать, что души умерших отправляются в мир иной, где Великие Творцы судят все деяния грешников по справедливости. Жрецы называют это «Божьим судом», мы, некроманты, называем это «Собачьей чушью». Никому неизвестно, что происходит после смерти. Известно лишь то, что если воскресить человека из мертвых, то душа его оттуда не вернется. Он не будет помнить своего имени, не будет помнить, кто он, к какому роду принадлежит. Он будет лишен чувств, лишен воли и страха. Плоть его засохнет и сгниет, а глаза вытекут из глазниц вместе с мозгами. Все что от него останется, так это скелет, объятый густыми клубами дыма черной магии. В таковом виде он и будет покорно служить своему господину. Служить до тех пор, пока его костяной хребет не расколется.

В дверь постучались. Гримзель отложил увесистый кожаный гримуар, взмахом руки зажег лампу у порога и расселся в кресле, принимая деловой вид.

– Войдите.

Дверь открылась. В дом вошли три мечника в блестящих латах, за ними знаменосец. На атласовом полотне красовался черный шакал, ощеривший клыкастую пасть. Гримзель поднялся с кресла. Теперь-то он понял, что за гость к нему пожаловал.

Доски прихожей заскрипели под тяжестью инвалидного кресла. Краснолицый толстяк, сидевший в нем, на вид весил не меньше годовалого быка, а слуга, толкавший кресло, и того больше.

– Князь Дмитрий, – поприветствовал калеку хозяин.

– Ночь добрая, Гримзель, – князя докатили до приемного стола, и он оглядел собеседника здоровым глазом. – Сядь, незачем напрягать суставы, мы люди свои.

– В моем доме я решаю: кому стоять, а кому сидеть.

– Хозяин – барин, я не любезничать приехал, – серый глаз Дмитрия забегал по сторонам, изучая помещение. – В какую ж дыру ты на сей раз перекочевал! Не поверишь, лет пять искал тебя! За это время с коня упал, таз раздробил, на спине ожог от виверны, в правом глазу катаракта… Постарел я, Гримзель.

– Оно видно.

– А ты все так же молод, как дьявол, все так же скромно живешь для именитого лекаря. Невзрачный домик из каменистого кирпича, банки-склянки на полках, эликсиры, змеиные шкуры в шкафу…

– К делу давай. На сколько лет омолодить?

– А ты за словом в карман не лезешь. Хочу выглядеть на двадцать пять! Чтоб меч штыком стоял, вино пить литрами с медовухой, да баб трахать, покуда яйца не опустеют!

– Тридцать тысяч золотыми.

– Тридцать?! В последний раз было двадцать!

– Тридцать или трахать будешь только пальцем, и только себя.

Маска любезности тут же слетела с лица князя. Он глянул на Гримзеля так, словно тот выкрал у него полцарства. Темный маг ответил тем же. Игра в гляделки продлилась долго. В конце концов, Дмитрий не выдержал и двинул своего слугу в бок:

– Дай сукину сыну чего он хочет!

Здоровяк срезал с пояса звенящий мешок, добавил к нему мешочек поменьше и бросил их под ноги Гримзеля. Маг клинком вспорол мешки, на деревянный пол посыпались золотые монеты.

– Про условия не забыл?

– Помню, помню. Кровь родная, молодая. Егор! Пойди сюда!

Из-за латников показалась голова зашуганного мальчишки. Знаменосец схватил его за руку и приволок к князю.

– Остальные на выход, – велел Гримзель.

– Князь Дмитрий? – засомневался капитан стражи.

– Не боись, выйди и забери своих.

Латник послушно поклонился и, с подозрением покосившись на Гримзеля, выпроводил всех наружу. Маг махнул рукой, дверь заперлась, масляные лампы потухли. В темноте зажглась свеча. Ее пламя вспыхнуло ядовито-зеленым, истончая запах болотной тины. Гримзель подхватил огонь в руки, раздул его до размера бараньей головы и принялся читать заклинание.

– Деда, мне страшно… – мальчик хватился за костлявую руку князя.

Дмитрий же наблюдал за происходящим с ехидной улыбкой. Зеленые огоньки отражались в его глазах, танцуя радостный танец предвкушения.

Гримзель стал читать громче. Вокруг него образовалось темное облако, очи загорелись, словно рубины, налившиеся свежей кровью. Под потолком сверкнул электрический разряд, жар пламени нарастал.

– Деда…

– Стой и не шевелись! – грозно приказал Дмитрий.

Мальчик тихо заплакал, его руки тряслись от страха. Вскрикнув от пугающей вспышки, маленький Егор побежал к выходу. Маг растворился в темноте и возник прямо перед ним. Схватив беглеца за шею, да так, что у того весь воздух вышел, Гримзель потащил его к креслу князя.

– Деда, помоги-и-и… – захрипел мальчик, синея от удушья.

Дед смеялся. Дед готовился.

Когда под потолком вновь сверкнул разряд, Гримзель поместил зеленое пламя в грудь мальчика и достал оттуда молодое бьющееся сердце. Окутав орган черным дымом, Маг выжал из него всю кровь, выпарил ее, затем направил ко рту князя. Тот с готовностью вдохнул пары, отчего его мышцы затвердели, а жир стал уменьшаться. Ушли старческие пятна, лысина обросла густой шевелюрой, на лице выступила колючая бородка. Гнилые зубы сменились новыми, исчезла катаракта, хрусталик чист! Дмитрий поднялся с инвалидного кресла и с превеликим наслаждением разломал его голыми руками.

Треск! Хлопок! Комната погрузилась во мрак, зеленое пламя погасло. Через мгновение в дом ворвались латники с лампами в руках.

– Ваша Светлость! Отзовитесь, ваша Светлость!

Капитан стражи напоролся на Гримзеля, какой облокотился на стол, пытаясь отдышаться. Латник замахнулся, но его кто-то с силой толкнул назад.

– Опусти меч, балда! – заслонил мага помолодевший Дмитрий. – Он свое отработал. За такие превращения я и дочь родную готов отдать! – облизнулся князь, глядя на свои новые мускулы. – Говоря о дочери, мы ж с ней теперь ровесники… новых внуков что ли наделать на будущее…

– Вон! – рявкнул Гримзель, встав во весь рост. – Вон, пока я из кишок ваших гадалкины струны не сделал!

В доме вспыхнули все свечи. Лампы лопнули от жара, разбрызгивая масло. Их горячие осколки со звоном отскочили от доспехов стражи. Перепуганные латники, окружив своего князя, немедля выскочили на улицу. О ребенке они и не вспомнили. Они оставили его лежать на полу, посеревшее высохшее тело с дырою в груди.

Шатаясь, Гримзель доковылял до полки в стене, выхватил оттуда бутылек с янтарной жидкостью и опрокинул его в рот. Староват он стал для таких фокусов, без стимуляторов уже не обойтись. Пусть он и проживал свой двенадцатый десяток без единой морщины и боли в спине, черная магия потихоньку высасывала из него жизненные соки. Если эльфы в среднем жили три века, то он и до второго не дотянет. Такова цена чернокнижья.

Придя в себя, маг водрузил труп мальчишки на стол, обработал его чесночьей настойкой и принялся потрошить. Сердце ушло на молодость князя, но другие органы еще могли принести нехилую выгоду. Желудок пойдет на лечение кровоточащих язв, легкие на хроническую болезнь курильщиков, простата поможет старикам восстановить потенцию. За последним обращались довольно часто. В основном главы знатных семей, каким не по карману омоложение, либо те, кто считал это аморальным.

Мораль, ха, какая мораль?! Раньше Гримзель и подумать не мог, что у людей она имеет место. С тех пор, как человечья раса захватила болотные топи к югу от Драконьего перевала и леса Цицерлии к востоку от мыса Зари, многое изменилось. Магический мир ликовал, когда люди истребили орков с гоблинами, однако никто и предположить не мог, что победители по своей сущности окажутся намного алчнее, подлее и неимоверно жестокими. Их предводитель по имени Эдгар Поющий Клинок объединил почти все народы в Единую Империю и правил железной рукой. В первый же год он захватил горные руды, превратив трудолюбивых гномов в безвольных рабов. Установил свой порядок в Жемчужном море – давней обители русалок. В месте, где испокон веков не ходили суда, корабли стали пускать рыболовные сети, а недовольные этим хвостатые девы были выловлены и распроданы в прибрежные бордели. Лишь немногие успели уплыть в открытый океан. Вампиров же, древних владык северных графств, Эдгар лично вырезал подчистую.

Вот уже четверть века Поющий Клинок сидит на троне. Эдгара отличает суровый нрав и черствое сердце, однако он никогда не прибегал к помощи Гримзеля, чтобы вернуть себе молодость. В богов король империи не верит, однако строго придерживается принципа, что каждому человеку на земле отведен свой отрезок времени.

Много кто хотел сместить его с престола, да не по зубам он оказался заговорщикам и революционерам. Эдгар подавил с дюжину восстаний, в том числе и устроенные магическим сообществом. Он всем существам внушил страх перед человеком. Иной раз лесные феи даже прекращали прыскать пыльцу на цветы, опасаясь, что Поющий Клинок примет касательно них жесткую реформу. Народ Эдгара не надеялся на волшебство, они черпали силы от науки. Благодаря специальным линзам любой человек мог стрелять не хуже, чем бывалый лучник из древесных эльфов. Благодаря лошадиным сывороткам, люди влегкую переносили оспу и чуму. Новые доспехи защищали их от воды, тока и огня. Они стали практически неуязвимы, а главное – брали числом. Никто не обладал достаточной мощью, чтобы им противостоять.

Гримзель закончил с мальчиком, решив прилечь отдохнуть. Он уснул быстро, словно младенец, но кошмары донимали его до самого утра. Ему снились дети. Дети, чьи сердца он крал и дарил немощным старикам за деньги. Они плакали, сердились, умоляли сохранить им жизнь. Все они являлись к нему в усопшем виде, с дырами в груди, со слипшимися от крови волосами. Они толпились в его доме, разбивали стекла, поджигали мебель, били посуду. «Не убивай! Не убивай!» – кричали они, топоча мелкими ножками по полу. В один момент Гримзеля повалили и схватили за горло. С десяток грязных ногтей впились ему в кожу. Он хотел призвать магию, но магия его покинула. Дети обхватили его руки и ноги, не давая пошевелиться, и тут явился он – Егор, которого распотрошили. Княжий внук занес кривой нож над глазом мага и резко саданул им туда.

Колдун в страхе проснулся, весь в холодном поту. Гримзель принимал снотворные, успокоительные, транквилизаторы, приготовленные по собственному рецепту, да все без толку. Он было подумывал, что на него напустили порчу и даже прибегнул к защитному заклятию, однако и тут не вышло. Кошмары продолжали мучить его, вне зависимости от того, в какое время суток он засыпал.

Войдя на кухню, маг мгновенно осушил кружку охлажденного пива, за ней вторую. Взбодрился, вернулся обратно и взялся за кожаный гримуар, в который вчитывался уже вторую неделю.

Некромантия – тончайшая из темных искусств. Чтобы обуздать механизм воскрешения, понять, как он действует, необходимо сначала понять, как устроен механизм жизни и смерти. Второе является следствием первого, но никак не переходит в него обратно, таковой процесс невозможен. Даже некромантия, которая, казалось бы, должна эдаким заниматься, лишь тормозит неизбежное.

Жизнь – она как пламя, физическое тело существа – ровно что дрова, питающие оное пламя. Вместе они образуют костер. Когда организм пребывает во здравии, дрова сухие – костер горит ярко. Когда существо сыто, дрова толстые – костер горит дольше. Костер затухает, подкинь в него дров. В костре сырая ветка? Убери ее и добавь сухую. Так же и с существом (будь то на примере человека). Человек болеет – его можно излечить, что делает медицина. Человек обзаводится неизлечимой раной – его все еще можно излечить с помощью магии. Человек стареет и хочет вновь обрести молодость – все еще можно провернуть с помощью чернокнижья. Однако ж, когда костер гаснет совсем, остаются лишь угли. Они не способны больше гореть, они способны лишь обжигать того, кто к ним прикоснется. Тут за дело берется некромантия. Она подбирает эти самые угли, используя их как оружие. Воскресший человек не воскресает сознанием, он полностью подчинен воле некроманта. Маг может воздействовать на зоны мозга, пробуждая в нем участки, ответственные за профессиональные навыки, не более. Воин вновь станет уметь сражаться, кузнец – ковать доспехи, но жить мертвецы как прежде уже не будут.

«Альманах Некроманта»

Издание четвертое, исправленное и дополненное

Руэрлом Безликим

Под редакцией Кадавермейстера Дьяргута

Эльфийская библиотека «Ormankitep»

Город Малахитовых Цветов

Гримзель дочитал страницу и закрыл книгу. Как-то раз, прогуливаясь по рынку в поисках крысиных лап, он заметил горбатую бабку со сломанной рукой. Она торговала битым фарфором.

– Господин, господин! Я вас знаю, вы лекарь, кой проживает у Гнилого озера! Сжальтесь господин! Бросьте пару монет на пропитание! Рука не заживает, а без нее грядок на огороде не вспашешь!

Гримзель остановился, долго думая, а как надумал то резко хватил бабку за шкирку, поднял и завел за угол. Там он взял ее за больную руку, прошептал исцеляющее заклятие, после бросил в карман рваной жилетки три серебряка. То ли от того, что старуха мать ему покойную напомнила, то ли от того, что в тот день он ребенка очередного придушил, Гримзель сам не знал.

Когда рука срослась, чернокнижник подобрался к бабкиному уху:

– Разболтаешь кому, сломаю обе и натравлю голодных дворняг. Поняла меня?

Старушка испуганно замычала. Гримзель отпустил ее, а на следующее утро она притащилась к нему домой с книгою в руках:

– Господин, господин! Молю, не гоните с порога! Благодарствовать я пришла вас за здравие дарованное! Тыквы вам с кабачками принесла, да книгу, что сын с войны привез. Колдунам хотел местным продать, да не взяли те, говорили, о темной магии тама пишется. А вам-то уж, человеку, что ищет крысьи лапы, авось и пригодится.

Гримзель забрал у старухи гримуар и захлопнул дверь прямо перед ее носом. Долго еще стояла бабка, умоляя принять кабачки мясистые «с любовью» выращенные, да не дождалась, оставив подарки на крыльце. С тех пор и начали сниться магу кошмары. О книге он в первую очередь подумал, только выбрасывать не хотел. Уж очень заинтересовало его содержимое эльфийского переплета.

«Дочитаю – выброшу» – сказал себе в очередной раз Гримзель, возвращая томник на полку.

В дверь постучались. Маг раздраженно фыркнул. Сколько бы он не переезжал, надоедливые князи и лорды его всюду находили. Даже здесь, казалось бы, в самой глуши отдаленной провинции.

Гримзель открыл дверь и помрачнел. Пришедший нарушитель покоя был куда хуже предполагаемых гостей. То был жилистый юноша, одетый в красный камзол, красный плащ и красные сапоги. На голове его лежал алый берет с торчащим пером фламинго. Под уздцы он держал белого коня с серой гривой. К порогу прибыл королевский гонец.

– Господин Гримзель, его Величество Эдгар Поющий Клинок сегодня на закате желает видеть вас в своем замке.

Глава 2. Хрустальное сердце

II

Гонец протянул Гримзелю свиток, запечатанный красным воском, на коем изображалась королевская печать. Маг вскрыл печать и развернул послание:

«Жду в Хрустальном сердце до заката» – писалось в нем. Эдгар не любил многословить в письмах.

– От замка до моего дома десять дней езды галопом, а ты прискакал сюда за сутки? – недоверчиво спросил маг у гонца.

– Нет, господин. Коня приобрел на местном рынке в обратную дорогу.

– А на чем приехал?

– Прилетел, господин. Король Эдгар выслал за вами живой транспорт.

– Живой транспорт?

В небе раздался страшный визг. Сверху ударил прерывистый поток воздуха, сдувший с гонца потешный берет и осыпавший голову Гримзеля песчаной пылью. Маг выругался, глянув ввысь. Там под кроной высоких деревьев, греясь в лучах утреннего солнца, махала крыльями золотистая виверна – ручная зверина Эдгара, которую тот выходил из яйца последней кладки. Если король послал своего питомца, то дело должно быть великой важности.

– Его Величество велел вам собрать вещи первой необходимости, господин Гримзель, – сказал гонец, подтверждая догадки мага.

Гримзель вернулся в дом, гонец уехал. Маг поворошил полки, заполнил маленький сундучок разноцветными эликсирами, закинул альманах в кожаную торбу, запер дом защитным заклятием и свистом подозвал виверну. Та с визгом спустилась на землю, обдавая лужайку алым пламенем.

– А ну прекрати! Огнем дышать тут только мне дозволено!

Гримзель подхватил с крыльца терновый посох, в котором блистал аметист. После слов мага камень вспыхнул, пурпурой отражаясь в глазах крылатого ящера. Тот смиренно сложил крылья, склонил голову и присел, давая Гримзелю забраться в седло.

– Летим, нас ждет долгая дорога!

Путь действительно предстоял долгий. Меняя место жительства, Гримзель успел позабыть, на сколько тысяч верст отдалился от замка.

Хрустальное сердце или же Сердце Империи – непреступная крепость, строительство которой Эдгар начал сразу после восхождения на престол. Она находилась высоко в горах, там, где даже летом гуляли настолько мерзлые вьюги, что оставшись в снегу на ночь, можно было окоченеть насмерть. Пешая иль конная тропа туда вела через Ледяной хребет, затем через Гиблое озеро, чьи покои охраняли обученные Музаи – гигантские полярные медведи, на плечах которых глыбами росли магические льдины. В случае чего, музаи могли утопить в озере целую армию, выиграв для обитателей замка время на эвакуацию. Да и не каждый конь выдержит столь лютый холод, не соскользнув с гололедицы в пропасть. Одним словом, лишь драконьим всадникам было под силу добраться до Хрустального сердца, не испытав каких-либо трудностей. Но король Эдгар был очень предусмотрителен. До завершения строительства он изничтожил всех драконов, оставив в живых лишь небольшую популяцию трехметровых виверн, а езду верхом на летучих тварях запретил и счел незаконной. Исключением являлся он сам и его приближенные подданные.

Гримзель застал Хрустальное сердце без привычного бурана. Горизонт плыл теплыми красками, когда золотистая виверна приземлилась на отведенное ей место. Маг с трудом сполз с седла, его спина отекла, а зад жутко болел после перелета длиною в вечность. Его встретила стража, облаченная в меховые плащи.

– Ваш пропуск, господин колдун.

Гримзель показал им сверток с королевской печатью. Стражники расступились. Один из них предложил новоприбывшему гостю шубу, но маг лишь отмахнулся. Он уже не помнил, когда в последний раз мерз от холода.

Преодолев еще с десяток дежурных постов, Гримзель вошел во внутренний двор. Там дети со смехом играли в снежки и лепили снежную бабу. В голове вновь всплыли обрывки кошмаров. Стараясь их игнорировать, маг миновал маленьких принцев и принцесс, следом ступил в коридор, поддерживаемый каменистыми колоннами. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он оказался перед дверьми великого чертога.

– Ваш пропуск? – спросила королевская стража, заградив ему путь.

Маг в сотый раз поднял сверток.

– Идемте, его Величество ждет вас.

Двери с грохотом открылись. Стражник проводил Гримзеля до середины огромного зала, затем откашлялся и громко заголосил:

– Государь, к вам пожаловал Некромант Гримзель – последний из темных колдунов!

Гримзель поклонился, упав на одно колено, и краем глаза заметил, что король не один.

– Оставь нас, – прозвучал твердый голос с оттенками железных струн.

Стражник спешно вышел. Король спустился к приглашенному гостю и велел ему подняться. Рослая фигура, стоявшая рядом с троном, также спустилась вниз.

С последней их встречи Эдгар много изменился. Его лицо покрылось новыми морщинами, костяшки на руках выпирали, словно штыри, обтянутые кожей, в ухоженных волосах появились ленточки проседи, а на роговице блестела сенильная дуга. Но, несмотря на это, на вид король быль столь же крепок, сколь двадцать лет назад.

Эдгар подал гостю руку:

– Встань, брат мой названный.

– Старость вам к лицу, ваше Величество.

– К старости я еще не готов, мой друг. Во мне по-прежнему дышит молодость.

– Как пожелаете.

– Знакомься, мой сын Персиваль, – представил король юношу.

– Вас не узнать, мой принц. В прошлый раз я вас видел совсем мальчишкой, – склонился маг.

Парень, одетый в темно-синий кафтан с позолоченным длинным воротом, внешне выглядел подстать своему статусу. Высокий подбородок, темная шелковистая шевелюра, свисающая до плеч, короткая щетина на лице. На ногах сапоги из яковой кожи, брюки подхвачены ремнем с платиновой пряжкой, где красовался королевский герб. Тонкая работа, не иначе как гномий труд.

– Из мальчишек вырастают могучие короли, господин чернокнижник. В следующий раз выбирайте выражения тщательнее, сегодня вы уже оступились дважды, – принц стрельнул бровью, сжав перчатку на рукояти серебряного клинка.

– Прошу прощения, – извинился Гримзель.

Король проигнорировал их диалог.

– Идем, ознакомлю тебя со сложившейся ситуацией, – Эдгар поманил всех к резному столу, на котором весьма искусно была изображена карта Единой Империи. – С недавних пор Персиваль правит восточным крылом государства от моего имени, его границы упираются в Жемчужное море. После подавления тамошнего мятежа двумя годами ранее, провинции исправно платили подати, но все хорошее имеет паршивую привычку когда-либо заканчиваться.

– Где на сей раз? – спросил Гримзель.

– Цицерлийский лес, – указал король рукой.

– Эльфы всегда были проблемным народом, – вставил свое слово Персиваль. – Никчемные создания. Только и делают, что скачут по деревьям с кривыми палками, да поют с пташками бестолковые песни. Вам ли не знать, господин Гримзель?

– Так чего же вы, мой могучий принц, сами не подавили восстание никчемных певучих древопрыгунов, вместо того, чтобы просить помощи?

– Я бы мог, – обнажил принц хищные клыки. – Отец не позволил.

– Эльфийская магия – одно из сильнейших орудий, которое когда-либо видывал мир. Она уходит корнями в глубокую древность. Я не мог рисковать сыном. Эльфы сконцентрировали свои силы в городе Малахитовых цветов, в Последней обители, а значит, их намерения серьезны. Мне нужен мой некромант, Гримзель. Чтобы на месте падших войск, возрождались полчища скелетов. Я возьму этот город и положу конец эльфийским бунтам!

– Вы просите, чтобы я выступил против своего народа?

– Короли не просят, господин чернокнижник, они приказывают, – поправил принц. – Вы слышали новости об оборотнях?

– К сожалению, нет, мой принц. Судьба оборотней меня никогда не волновала, – пытаясь скрыть раздражение, ответил Гримзель.

– Действительно жаль. Иначе вам было бы известно, что отныне оборотней в империи не существует.

Сердце у Гримзеля опустилось, пульс замедлился. Неужели…

– Они тоже были проблемными подданными, – продолжил Персиваль. – Мне пришлось применить меры.

Гримзель сжал кулак. Гнев забурлил в его крови кипящей лавой. Если бы не магическая клятва, данная когда-то Эдгару, он бы смял надменного мальчишку в три квадрата и выбросил в окно, прямо на заледеневшие скалы. Принц же, зная о том, что ему ничего не грозит, лишь ехидно ухмылялся.

– Персиваль, оставь зал. Нам с дражайшим чернокнижником нужно потолковать с глазу на глаз.

Принц покорно склонил голову и удалился. Убедившись, что сын ушел, Эдгар скрестил руки за спиной, тихим шагом направляясь к витражу из прозрачного стекла. Тот своим видом выходил на живописную горную цепь.

– Семь лет я потратил на войну с орками и гоблинами, еще пять, чтобы сплотить людские племена и создать единое государство. Последующие двадцать с лишним – пытался очистить его от вредной нечисти, чтобы мой народ не жил в постоянном страхе. Старался наладить торговлю, скрепить экономические связи, чтобы люд не бедствовал… Много чего хотел, много чего не успел, да и не успею, поскольку чувствую, как чахну. Человечья жизнь до смешного коротка, Гримзель. Подавляя мятеж два года назад, я задумался: что же останется после меня? Летописцы уже вписали мое имя в историю: «Эдгар Поющий Клинок – первый своего имени, объединитель людских племен и магических существ, король и властитель всея континента»! Но что дальше? Каково мое наследие?

– Ваш род, Государь…

– Создать империю дело трудное, но гораздо труднее ее удержать. За годы, проведенные на троне, я понял, что завоевывать и править – далеко не одно и то же. Чтобы верно править одной лишь грубой силы недостаточно. Здесь нужен опыт, ум, местами снисходительность и хитрость. Что до Персиваля, то он полон амбиций и юношеской опрометчивости. Не самый спокойный отрок, а вырастить достойных правителей из оставшихся сыновей, боюсь, времени мне может не хватить.

– Одно ваше слово, Государь…

– Нет, не предлагай мне свою чернь! Я умру, как положено, как на то будет воля судьбы. Вы, эльфы, существа мудрые, хоть и упрямые. Восстанием руководит принцесса Айлин, которой в свои годы я предлагал союз путем замужества. Как и следовало ожидать, предложение она отвергла, однако теперь на столе совсем другие карты. Ее брак с Персивалем может положить конец долгоиграющему раздору и обеспечить государству лучшее будущее.

– Предлагаете мне ее уговорить?

– Мой сын говорит резко, но метко. Короли не просят, Гримзель, и не предлагают, они приказывают. Я – король, ты – мой подданный. Ты идешь с нами и заговариваешь своей давней подружке зубы. Иначе…

– Иначе вы истребите нас, как и всех тех, кто вам мешал?

Эдгар поразился дерзости некроманта. Его глазные щели злостно сузились, и он подошел к Гримзелю вплотную.

– Мы оба знаем, что при одном только желании, я способен сравнять леса Цицерлии с землей вместе со всеми их обитателями! С твоей помощью или без, вопрос лишь в числе войска. В память о наших былых сражениях, в память о твоей покорной службе, Гримзель, я пропущу твой необдуманный выпад мимо ушей. Я даю тебе выбор: либо ты помогаешь моему сыну с женитьбой, либо эльфийская раса войдет в историю как исчезнувшая, наряду с вампирами, драконами и оборотнями!

Король грубо толкнул мага плечом, возвращаясь к трону.

– Стража!

Из-за угла выбежали мечники в меховых плащах.

– Отведите господина чернокнижника в предоставленную для него комнату! – приказал им Эдгар. – Выступаем на рассвете, Гримзель, и впредь не огорчай меня своим поведением!

Гримзель проснулся задолго до рассвета. Его все донимали ночные ужасы о высушенных детях. На сей раз, они не пытались выколоть ему глаза и не устраивали погром в его доме. Они задавали вопросы. Все, как один, надоедливыми писклявыми голосками: «Кто ты, Гримзель?», «Почему водишься с людьми?», «Ты позволишь им истребить родную расу?», «На чьей ты стороне?!», «Сделай выбор!».

– НЕТ! – проснулся маг, разбив стеклянные сосуды, которые опустошил перед тем, как ложиться спать.

Из резаных ран хлынула кровь. Суетясь, Гримзель открыл сундук, достал оттуда сушеную печень княжьего внука. Прочитав исцеляющее заклятие, он упал на колени и скорчился от судороги. Раны затянулись.

На заре король Эдгар и его сын Персиваль оседлали по виверне и отправились к Змеиному оврагу, где Изумрудная река поворачивала на север. Там должна была собраться основная часть войск. Гримзель же, в наказание за вчерашний проступок, вынужден был ехать через мерзлые горы в сопровождении небольшого кольца охраны.

Потратив на спуск не меньше половины дня, компания к вечеру добралась до крайнего сторожевого пункта. Там они сменили мохнатых горных мулов на породистых скакунов и помчались галопом сквозь зеленые лесостепи.

Когда отряд гвардейцев устроился на ночлег, Гримзель не торопился с отдыхом. Он боялся сомкнуть глаза, не желал больше видеть иль слышать призраков убитых. В час глубокой ночи, когда все латники уснули, а часовой, зевая, клевал носом, некромант изучал альманах под светом магического аметиста.

«Смерть необратима» – гласят все учебники по колдовству, что по белому, так и по черному. Но когда-то и обуздание демонического пламени считалось невозможным. Прогресс не стоит на месте и новые экспериментальные данные, полученные в результате исследований ассоциации некромантов Цицерлии, дают многообещающие плоды. Доказано, что умершему человеку, можно восстановить кровь и плоть, если тот был убит эльфийским клинком, выкованным из омириума – зачарованного металла. Доказано также, что к воскресшему частично возвращается память. Однако ж, цена соответствующая – душа эльфа, коим было совершено смертоубийство. Ибо он перед обрядом должен смазать лезвие своей кровью.

– Бред, быть того не может, – не поверил Гримзель, переворачивая страницу.

Как-то он уже вычитывал статью из похожего гримуара о том, что мошонка кабана в сыром виде помогает излечиться от трипака. Долго же блевал лорд болотных топей от прописанного Гримзелем лекарства. Причем употреблял его не единожды, но так и не выздоровел.

У старого вяза шевельнулась тень. Гримзель уловил отблеск серебристого плаща. Закрыв книгу, он поднялся и разбудил часового.

– Проснись, остолоп! Вокруг лагеря кто-то шныряет.

Часовой встрепенулся и крепко вцепился в древко копья.

– Никак нет, господин! Мы прошарили все окрестности!

– Плохо прошарили, значит. Я схожу, проведаю, а ты, чуть что, буди товарищей. Еще раз застану спящим – засуну наконечник копья тебе в задницу!

– Слушаюсь, господин! – сглотнул часовой.

Гримзель взял посох и отправился к деревьям. Он проблуждал меж ними шагов тридцать, но никого не нашел. Тут снова послышался шорох. Маг обернулся и увидел перед собой Егора.

– Кто ты, Гримзель? Почему водишься с людьми?

Некромант стукнул посохом, аметистовая пурпура вспыхнула, рассеивая галлюцинацию. Маг схватился за лоб.

– Чертовы побочные эффекты, зря я переборщил со снотворными прошлой ночью!

– Ты позволишь им истребить родную расу? – появился мальчик вновь.

– Сгинь! – отмахнулся маг, сам не замечая, что идет вглубь леса.

– На чьей ты стороне?

Взмах! Гримзель упал, споткнувшись о корни.

– Сделай выбор! – сказал мальчик и убежал.

Обозленный некромант встал и рванул следом. Прорвавшись сквозь густую листву и ветки, он выбежал на поляну, рядом с которой шумел приток Изумрудной, падая со скалы пенящимся водопадом. Под блеклым светом полумесяца он увидел на другом конце поляны фигуру в серебристом плаще. Под рукой фигура держала дубовый посох, в чьей сердцевине светился белый опал.

– Эльф? Убирайся отсюда по-хорошему! – Гримзель схватился за собственный.

Его ноги обвили древесные корни, вырвавшиеся из-под земли. Маг ударил по ним огнем, и они расползлись, словно змеи.

– Ты нападаешь на королевского подданного, это карается законом!

Фигура в плаще подняла руки, из земли с треском показались корни потолще.

– Что ж, я предупреждал.

Маг спалил корни зеленым огнем, выбрался из горящих пут и стрельнул пламенем в незнакомца. Тот, чуть наклонившись, отбил огонь в сторону, затем взмахнул дубовым посохом. В темноте просиял голубой знак. Гримзель на миг ощутил моросящую прохладу, после чего его накрыло гигантской волной. Вода буквально смыла его и понесла по течению. Разгневавшись еще сильнее, маг водоворотом вырвался из потока, твердо встав на землю. Увидев это, фигура в плаще выдала ослепительную белую вспышку. Гримзель наколдовал рукою свой знак и прошептал заклятие. Ночная тишь наполнилась высокочастотным писком. Стая летучих мышей заслонила собой луну и черной тучей обрушилась на незнакомца. Свет погас. Белый маг оградился защитным полем, проходя через которое, летучие мыши-вампиры превращались в голубых бабочек. За это время Гримзель подошел к врагу и попытался сделать ему подсечку. Тот защитился посохом и ударил в ответ. Челюсть некроманта хрустнула, отчего он вконец взбесился. Его очи сверкнули рубинами, руки сложились в знак, и из земли вынырнула огромная костлявая рука, сжав незнакомца в кулак так, чтобы он не смел пошевелиться.

Посох с опалом рухнул на траву. Озлобленный Гримзель магией ветра сдул с врага капюшон. Оттуда высыпали длинные светлые локоны.

– Айлин?! – обомлел некромант.

– Здравствуй, Гримзель, – поздоровалась принцесса.

Глава 3. Тайный уговор

III

Костяная рука в момент рассыпалась. Айлин стряхнула с себя грязь и подобрала посох.

– Отрадно видеть, что ты не потерял хватку.

– Что ты тут делаешь?

– Пришла навестить старого друга.

– Поверил бы на слово, да время неподходящее.

– Раньше ты был вежливее.

– Айлин, Эдгар собирает армию, он намерен взять город Малахитовых цветов, если ты не выйдешь замуж за его сына. Признайся, ты ведь сюда не просто палками помахаться явилась?

Принцесса стукнула «палкой», из земли выросла коряга.

– Присядь, Гримзель. Стоя такое лучше не слышать.

Гримзель сел.

– Людской узурпатор не свататься к нам едет. Он едет нас уничтожить.

– Он наш король, – акцентировал маг внимание на последнем слове. – Его Величество взял меня с собой, чтобы я договорился. Либо свадьба, либо геноцид. Вам не следовало начинать очередной мятеж…

– Гримзель, не было никакого мятежа.

– Как это?

– Про оборотней слышал?

– Их больше нет, сынок Эдгара постарался, – у Гримзеля скрипнули зубы при упоминании Персиваля.

– Оборотни с давних времен докучали человечьей расе, забивая целые деревни, словно свиней. Плодились, скот крали, притом, до времен Единой Империи, сражались на стороне орков, сменив сторону лишь под конец. Однако почему-то, их истребили только в прошлом месяце. Тебе не кажется это подозрительным?

– Насолили они кому-то из лордов, вот и все.

– Нет, Гримзель! Дело не в этом! Эдгар нашел их Кристалл Жизни!

Некромант скептически глянул на принцессу, встав с коряги.

– Разве это не забытая легенда?

– Пока ты сомневался в их существовании, большую часть успели уничтожить. Как, по-твоему, Эдгар одолел драконов? Их чешую мог пробить лишь клинок из чистого золота! А вампиров? Кровососущие твари перемещались втрое быстрее самого ловкого человека, притом умели летать! Гномы по своей натуре торгаши. Когда король захватил их кристалл, те предложили свои услуги.

– Бред, я был там. Драконов расстреляли из скорпионов, вампиров травили преступниками, каким скармливали целые центнеры чеснока, а гномы сами сдались, бросив топоры.

– Думаешь, твой любимый король стал бы направо-налево распространять столь опасную информацию?!

– С моей помощью он построил империю. Я присутствовал практически на каждом сражении, был его правой рукой. Между нами не было тайн.

– Крайним пальцем левой ноги ты ему был! Эдгар никогда с тобой не считался, и не станет. Люди своим сородичам-то мало доверяют, а ты эльф!

– Самый могущественный эльф из ныне живущих! – взорвался Гримзель, пустив в вязовую рощу поток зеленого пламени.

Огонь поглотил старое древо, искрами переходя на соседние. Явились королевские мечники.

– Господин, некромант! – боязливо позвал капитан.

– Взять эту особу под стражу! – приказал Гримзель.

Айлин стукнула посохом, и опал выдал ослепительную вспышку. Маг зажмурился, а когда открыл глаза, то очутился посреди белой пустоты. Принцесса подошла к нему и влепила пощечину.

– Сдать меня охране решил, мерзавец?!

– Ради спасения нашей расы.

– Дерьмо ты единороговое, Гримзель! До тебя что, еще не дошло? Свадьба – предлог, чтобы втянуть тебя в это! Никакого ультиматума твой узурпатор нам ставить не собирается! Около недели назад Персиваль отыскал эльфийский кристалл жизни, в северо-восточных дебрях Цицерлии. Мы отбили его и увезли в Малахитовый город – Последнюю обитель. Если кристалл уничтожить, мы лишимся магии и больше не сможем давать отпор. Люди задавят нас числом и поработят, как гномов! Мужей заставят пахать в лесорубстве, а женщин продадут как русалок! Ты хочешь, чтобы эльфийки стали шлюхами, Гримзель? Чтобы полировали людские стручки за пару-тройку медяков? Хочешь, чтобы я загнулась раком перед сопляком, который на сотню лет меня младше?!

– Айлин…

– «Самый могущественный эльф из ныне живущих!» – передразнила его принцесса. – Твоя черная магия рассыплется, подобно пеплу, после того, как кристалл треснет! Ты станешь горбатым немощным стариком, который будет ходить под себя каждое утро, а то и каждый час. Но сейчас, сейчас ты силен, спору нет! Именно поэтому Эдгар держит тебя при себе, чтобы не переманили, и правильно делает. Выбери сторону, Гримзель! Помоги нам выиграть!

– Я не могу, я дал магический обет.

– Он действует лишь на узурпатора и его семью. С ними мы как-нибудь справимся. Возьми на себя его армию!

– Ты не понимаешь, Айлин…

– Понимаю, Гримзель, и вижу мнимых демонов, которых ты якобы прячешь у себя в душе. Ты убежден, что вконец испорчен. Чернокнижье, служба не тому властителю, горы трупов за спиной. Но стал бы ты помогать старушке, не живи в тебе хоть капелька светлого?

– Так это ты подсунула мне книгу!

– Всю прочел?

– То, о чем ты просишь – невозможно. Война давно проиграна. Знаешь, за что Эдгара прозвали «Поющий Клинок»? Свист лезвия – это все, что слышит его враг перед смертью. Я видел его в бою. Он далеко не простой человек, его ученые напичкали его такими стимуляторами, в которых даже я не разбираюсь. Может, кристаллы жизни и ослабляли его жертв, но большую часть он вырезал лично. Даже если нам удастся убить его, его сына, да всех остальных наследников, человечью расу это не остановит. Ты не знаешь людей, я – знаю. Я жил среди них, сражался за них. Да, люди не как мы, у них полно недостатков. Они не могут сплотиться во времена великих трудностей, они завистливые и подлые, но стоит им почувствовать власть, как ее вкус они уже не забудут! На место одного Эдгара явится тысяча других! И тьма продолжится.

– Ах, – в безысходности, с чувством превеликого разочарования и гнева вздохнула Айлин. – Я-то наивно надеялась, что дух твой еще не сломлен. Грустно осознавать, что лучший из учеников моего отца стал послушной шавкой.

– Жаль его огорчать.

– Уже не огорчишь, он погиб за кристалл в битве с Персивалем.

Гримзель оцепенел, услышав новость.

– А знаешь, возможно ты прав, – Айлин смахнула с щеки бегущую слезу. – Возможно, создать союз с людьми – это лучшее, на что мы сейчас способны. Но я не стану, иначе жертва отца будет напрасной. Мой народ меня поддержит. В отличие от людей, мы существа гордые. Уж лучше пасть в бою, чем прожить оставшуюся жизнь в рабстве!

– Айлин…

Гримзель вновь ослеп, а когда обрел зрение, то принцессы не оказалось рядом. Перед ним стояли лишь королевские мечники, пытавшиеся его разбудить от якобы стоячего сна. Маг толкнул солдата, подносившего к его носу настойку нашатырного спирта, и всмотрелся в лес, который теперь полыхал алым пламенем. Гримзель взялся за посох, прочел заклинание и сложил пальцами водяной знак. Река вышла из берегов и потушила пожар. Но пожар, оставленный любовью прошлого, он потушить не сумел. Долгое время в его сердце тлели выгоревшие угли, Айлин же подкинула к ним сухих дров.

– Господин некромант! Кто это вас так?

– Эльфья принцесса. Отправьте королю послание, что на нас напали. Пусть вышлет людей. Надо прочесать лес от корней до макушек.

– Слушаюсь, господин.

В ту ночь он спал спокойно. Ему больше не являлись кошмары, не являлись призраки убитых детей. Утром он даже прозрел, вдыхая свежий аромат росы полной грудью. Голова прекратила трещать, ее место заняло ноющее сердце.

«Это все ее рук дело, она насылала на меня галлюцинации!» – думал Гримзель, когда его конь рассекал заливные луга, под звонкое побрякивание королевских доспехов. Книга! Небось, была зачарована. Айлин любила практиковать краткосрочные проклятия. Но зачем? Большую часть изложенного в альманахе Гримзель и без того знал. Он читал его скорее потому, что ему нравилась подача материала. Потому, что то была единственная по-настоящему интересная штука, попавшая к нему в руки за последние пару лет.

«Выбери сторону!» – прозвучал в голове голос княжьего внука.

«Выбери сторону, Гримзель!» – прогремел голос Айлин.

– Господин некромант, – капитан отряда вырвал мага из дум. – Ответное послание от его Величества, – он протянул сверток.

– Прочитай.

Рыцарь вскрыл печать и развернул лист:

– «Жду на заре у Изумрудной», это все, господин.

– А сколько нам до Изумрудной еще?

– Мы едем вдоль ее притока. Если не останавливаться на ночлег, то к следующему утру успеем.

– Коней напоить и накормить, сегодня будем скакать без продыху.

Они прибыли туда на заре, как и требовал того приказ. Приток впадал в широкое русло, проточившее себе путь в твердых гранитных породах, но оказавшееся бессильным против творения рук человека. Река круто поворачивала на север из-за дамбы, идя дальше на сельскохозяйственные расходы крестьян. За постройкой образовался извилистый овраг, названный впоследствии Змеиным. Поговаривали, что в его глубинах водятся василиски.

Королевская палатка в оранжевых цветах и поднятым темно-синим штандартом, что развевался наверху, была развернута на вершине холма за двумя кольцами охраны. В лагере стоял шум утренней суеты. Сотники подгоняли десятников, а те давали пинка своим подразделениям, не стесняясь в выражениях и в уровне громкости этих самых выражений. Рядовые солдаты метались за водой, поили лошадей, сыпали им овса, чистили лордам доспехи и точили орудия. Гримзель насчитал восемь гербов, прежде чем подняться на холм, а когда поднялся, то его хватило такое потрясение, что на секунду даже перебило дыхание.

Неисчислимые ряды конницы тянулись вдоль восточного берега Изумрудной наряду с рыцарской дружиной, а количество пехоты на вид было вдвое больше. Палатки заполнили пустырь чуть ли не до самого горизонта. Белые, зеленые, желтые, с различными животными и предметами на знаменах. Предыдущие восемь гербов увеличились до двадцати трех. Среди них отыскался и коричневый шакал князя Дмитрия, коий своим помолодевшим видом важно расхаживал среди поседевших лордов. Помимо коней, войско насчитывало с десяток музаев, четырнадцать боевых зубров, две дюжины носорогов и… В небе раздался шепелявый визг. Гримзель поднял голову кверху. Над лагерем пролетали виверны.

– Теперь ты понимаешь всю серьезность моих намерений? – из палатки вышел Эдгар весь в позолоченной броне. На груди его красовалась огнедышащая виверна, какую он избрал гербом своего дома после восхождения на престол.

– Ваше Величество! – Гримзель тут же упал на колено.

– Встань, нечего марать руки прежде времени.

Гримзель встал.

– Ты писал, что к тебе ночью явилась эльфья принцесса. Судя по тому, что она надавала тебе леща и сбежала, договорится ты не смог.

Маг промолчал.

– Женщины, – вздохнул Эдгар, окинув лагерь удовлетворенным взглядом. – Видишь это войско, Гримзель? Здесь пятьдесят тысяч солдат, три из которых трудолюбивые братья наши меньшие. Гномы присоединились, не раздумывая. Так уж сложилось, что у них с твоим народом давние счеты. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы переубедить капризную принцессу у ворот Последней обители. Пойми, я не хочу войны, но если на теле всходит гноящая язва, ее выжигают железом.

– Ваше Величество, позвольте послать принцессе сокола. Она не знает, что ее ждет.

– Прекрасно знает. Ею движет характерное вам упрямство, а может и скорбь, желание отмщения. Когда ты прибыл в замок, то своей не самой лучшей реакцией на мое милосердное, по отношению к твоему народу, предложение выбил из моей головы немаловажную новость. Предводитель эльфов, колдун по имени Ианлироил, погиб в результате мятежа.

– Айлин поведала мне об этом.

– Я всегда задавался вопросом: насколько дорог тебе твой учитель, сколько он для тебя значит? Ты говорил, что Ианлироил растил тебя как собственного сына, но как так вышло, что он же сына своего названного изгнал из Цицерлии?

Маг снова промолчал, чувствуя, как в груди начинает жечь.

– Ты просил ее руки, верно?

– Верно, ваше Величество.

Эдгар на миг сбросил самодовольную мину, опустив тяжелую ладонь на плечо Гримзеля.

– Разбитое сердце, брат мой названный, я исцелить не в силах, однако разбитую честь… Ты можешь послать сокола с весточкой давней любовнице, но я уверен, что после вчерашнего она упрется своими рогами до упора. Сделаем так: если согласится сдаться, то пускай выходит за Персиваля. Если откажет, мы вторгнемся в город и уничтожим очаг сопротивления с минимальными потерями, как для нас, так и для эльфов. Они всего лишь солдаты, слепо идущие за своим лидером, но если дать им правильный пример для подражания… Гримзель – принц эльфийский! Звучит, не правда ли? Ушедший изгоем вернется владыкой! Ты хорошо послужил мне за эти годы, мой дорогой некромант, а я всегда поощряю верных подданных.

– Ваше Величество, я не…

– Подумай хорошенько, прежде чем отказаться от моего предложения. Дважды я его озвучивать не стану, как не стану дважды миловать твой народ. Возможно, лишь под твоим началом они смогут выжить как вид, – король похлопал мага по плечу и свистнул.

Самая крупная из летящих в небе виверн завернула и осторожно опустилась перед хозяином. Эдгар вскочил на нее, взялся за поводья и всмотрелся в сторону высоченных деревьев, маячивших своими тенями под светом восходящего солнца. Именно там начинались границы Цицерлийского леса.

– На восток, но! – скомандовал Поющий Клинок и поднялся на крылатой твари в воздух.

За командой короля последовали команды лордов и князей. Лагерь, словно гигантский проснувшийся зверь, с ревом и пылью двинулся в заданном направлении. Гримзель снова был вынужден ехать понизу, но на сей раз он не чувствовал удручения. Первым делом он побежал искать почтового сокола. Наспех написав письмо эльфийским знаками, маг зачаровал птицу и пустил ее в небо. Она должна была успеть.

«Выбери сторону, Гримзель!» – вновь прогремел голос Айлин в голове.

«Выбрал» – мысленно ответил ей Гримзель.

Через лес армия продвигалась медленно. Новые тропы были слишком узки, чтобы многочисленное войско проходило свободно, а над старыми дорогами постарались эльфьи колдуны. Теперь то были не дороги, а непроходимые дебри. Как бы Эдгар не старался, он не мог вырубить Цицерлийские деревья. Обыкновенная сталь их не брала, не брало и пламя виверн, и даже гномьи секиры. Потому людскому королю пришлось ступить в тактическую западню.

– Пытаются сократить одномоментный наплыв вражьего потока, умно, – прокомментировал ситуацию Персиваль.

Он ехал справа от короля, слева ехал Гримзель на гнедой кобыле.

– Им это не поможет. Город Малахитовых цветов сам по себе мал по площади. Мы окружим его со всех сторон, – сказал Эдгар.

Протрубили рога. Король жестом приказал процессии остановиться. Прискакали разведчики.

– Ваше Величество, мы встретили эльфийских послов, они требуют вашей аудиенции, – доложил первый.

– Проведите их ко мне.

Сквозь густые заросли и тесную колонну королевской стражи пробились два белоснежных коня. Их всадники, облаченные в зеленые панцири с узорами кленовых листьев и шлема в виде орлиной головы, были безоружны. Однако взгляд эльфийских послов был далеко не добрым.

– Слушаю вас, дражайшие, – король поднял ладонь, разрешая послам говорить.

– Принцесса Айлин желает вступить в переговоры, – сказал тот, что повыше.

Персиваль криво усмехнулся, Гримзелю стало тяжко на груди, а король лишь развел руками.

– Давно пора. Что же она посылает подручных, вместо того, чтобы прийти самой?

– У нее есть условия. Переговоры пройдут у стен Малахитового города между вами или вашими представителями, собственно принцессой Айлин и ее братом Льенриеном.

Эдгар поглядел на Гримзеля.

– Полагаю под словом «представители» ваша принцесса имела в виду темного мага Гримзеля?

– Именно так.

– Мы согласны.

– Тогда прошу за мной.

– Персиваль, составь нашему некроманту компанию и стань свидетелем переговоров. Я готов доверить Гримзелю право говорить от лица короля.

– Благодарю, ваше Величество.

– Надеюсь, твое письмо ее образумило.

Вчетвером они отделились от основной массы, рысцой двинувшись по узкой тропе. Через некоторое время она вывела их к громоздким белым воротам, украшенным по всей длине золотистыми узорами и эльфийскими знаками. Сами врата являлись проходом через внешнюю оборонительную стену, выполненную из зачарованного камня.

Затрубили рога, засвистели птицы, из города вышли две фигуры. Айлин была в белоснежном платье, чей подол подметал собою лесную подстилку. На голове ее лежал серебряный венок, выполненный в виде ветвей оливы, олицетворявший корону. Брат ее Льенриен облачился в эльфийские доспехи, подобно тем, что носили послы.

Послы короля Эдгара подъехали и спешились.

– Вы намерены обсудить условия вашей капитуляции? – начал сходу Гримзель.

– Нет, – Айлин задрала нос кверху.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Персиваль.

– Именем принцессы Айлин, которую сегодня коронуют королевой эльфов, я приказываю вам немедленно освободить наши леса от своих войск. Ибо с этого дня и до скончания времен Цицерлия является территорией Независимого Эльфийского Королевства! – грозно произнес Льенриен.

Персиваль чуть не подавился смешком, еле удержав его.

– Потешились и хватит. Король Эдгар дает вам последний шанс опустить мечи. Сдайтесь, отдайте принцессу в жены наследника престола и будете помилованы, – сказал Гримзель.

– Никто не тешится, господин некромант. Мы ведем серьезные переговоры, – Айлин стрельнула взглядом в его сторону.

– Убирайтесь прочь или мы сочтем это как вторжение! – добавил Льенриен.

– Послушай, Айлин, ты все еще можешь стать королевой. Не только эльфов, а всей империи! – Гримзель указал на Персиваля.

Людской принц в ответ обвел эльфку самодовольным взглядом.

– Ты получила мое письмо? – маг взялся за последнюю надежду.

– Да, – ответила принцесса и их взоры, наконец, встретились.

Они долго глядели друг на друга, не моргая.

– И? – спросил Гримзель, не выдержав.

– Даю вам время до рассвета, господа. Передайте вашему узурпатору: если он не отступит, то его ждет самая страшная и болезненная смерть! – сказала принцесса и ушла.

Глава 4. Мертвец под короной

IV

Наступило очередное утро. Гримзель снова не видел снов, не видел кошмаров. Он не был спокоен, но точно знал, чем сегодня все закончится. Его сердце вновь заныло, пронзая грудь страшной болью, будто тысячи отравленных игл вонзили туда единовременно. «Война требует жертв» – прошептал маг, опрокидывая в себя пятый бутылек янтарной жидкости.

Гримзель запер сундучок с магическими эликсирами и направился к королю. Тот стоял в кругу офицеров, наблюдая через подзорную трубу за дозорными на стенах. Лагерь охватила мертвая тишина – то самое затишье перед бурей.

– Тисовые луки, что у стрелков вражьих, ваше Величество, – кашлянул усатый маршал. – Благодаря вышине оборонительных стен разят на полверсты. Мы можем понести большие потери при штурме.

– Не понесем, вот кто займется проблемой лучников, – Эдгар отложил трубу и посмотрел на Гримзеля. – Ты слышал маршала, дорогой некромант? Конница нуждается в прикрытии.

– Будет сделано, ваше Величество.

Рука маршала дрогнула. Ужас, читавшийся в его округлых глазах, говорил о том, что он знает, какого рода «прикрытие» устроит Гримзель.

– Но, ваше Величество, конницей штурмовать крепостные стены? Они ж помрут все… В авангарде полно умелых молодцов, среди них мой племянник…

– Сомневаетесь в моем боевом опыте, маршал? – грозно глянул на усача Эдгар.

– Нет, Государь…

– К тому же, если ваш племянник действительно умелый молодец, вам нечего бояться. Ступай, Гримзель, дай свое благословение авангардским войскам.

Маг ушел, послушно поклонившись. Вместе с маршалом они дошагали до командира тамошней рати. Лицо его было бледнее девы, пораженной зеленой немощью.

– Да смилуются над нами боги, – тихо сказал маршал.

– Уверяю, им до нас нет дела, – столь же тихо ответил ему Гримзель. – Если они еще существуют.

Маг сложил руки в знак и принялся читать заклятие. Его очи блеснули рубином. Каждого всадника вдруг охватил зеленый вихрь. Покружившись над их головами, вихрь поглотился стальными доспехами.

Он помнил, как когда-то уходил отсюда. Помнил, как вызвал Ианлироила на дуэль ради руки Айлин, ибо тот счел его недостаточно достойным. Помнил, как в бою на волоске от поражения применил темную магию. Помнил, как эльфийский народ ужаснулся, увидев ходячих мертвецов. Он победил, но никто не признал его победу. В те времена чернокнижье было под строгим запретом, а колдун, применивший его, считался порочным. Ибо, согласно поверьям, только воистину порочная душа могла поднять усопших из могил. Он твердил, что у истинной силы нет светлой иль темной стороны, что все зависит от того, кто ее применяет. Но его не стали слушать, его изгнали. Он ушел, поклявшись, что докажет свое, что применит порочное колдовство во блага. И вот он здесь, на службе короля Эдгара, воздвигшего на крови и костях Единую Империю. После стольких лет вернулся, чтобы доказать.

Закончив, маг дал командующему добро. Тот зачитал подчиненным воодушевляющую речь, поднял клинок во имя короля, богов и всего прочего и погнал коня вперед. За ним, поднимая устрашающий топот и рев, двинулся весь авангард. Протрубили рога, штурм начался.

Натянулись тетивы тисовых луков. Эльфы произвели первый залп. На наступающих со свистом обрушился град стрел. Всадники подняли щиты. Эльфийские наконечники пробивали шлема, заходили в щели меж доспехов, разили коней. Боевые скакуны падали, придавливая хозяев то телом, то копытами. Люди слетали с седел, мертвых топтали, реже перескакивали. Большая часть авангарда не добралась до ворот, а тех, кто добрался, встретили камнепадом. Топот, шум, крики, пыль – это длилось минут двадцать, затем все утихло. Люди не высылали подкрепления, Эдгар ждал. Когда пылевая завеса развеялась, офицеры узрели поле битвы, усеянное трупами, – ни единого выжившего.

– Qara túnde tolĝan aidai, ŏlgen zhandar tirilsin-ai! – произнес Гримзель, начертив в воздухе знак почерневшими ногтями.

Знак рассыпался и хлопнул. Руки колдуна загорелись зеленым пламенем.

– Ot arqyly ŏmir sinsin, deneleri maga baĝynsyn!

Зеленая дымка прошлась над трупами. Поднялась рука, вторая, воскресли воины и кони. Эльфы возобновили обстрел. Стрелы пробивали мертвые туши, порою насквозь, но убитого дважды не убьешь. Гримзель отправил половину мертвецов ставить лестницы, из другой половины выстроил безопасный коридор для второй волны. Три бронированных носорога вышли вперед.

– НА ТАРАН! – прокричал всадник, что был посередине.

С этого момента начался настоящий штурм. Толстокожие заморские животные вмиг достигли ворот и снесли их с первой же попытки. За ними следовали музаи, за ними зубры, дальше конные рыцари. Когда ворвавшиеся внутрь города войска достаточно отвлекли внимание лучников, Эдгар пустил виверн. Те с шепелявым визгом пролетели над оборонительными стенами, сжигая стрелковые башни и посты. Боевые носороги расширяли входные ворота, с разбегу круша стены. Ввалились гномы, разрубая ненавистных им эльфов пополам. Медведи стреляли льдом, разбивая уличные постройки. Мертвецы под командованием Гримзеля расчищали путь до Последней обители – главного сооружения города, где засела принцесса и где, по словам Айлин, был спрятан кристалл жизни.

Маг продвигался вперед, абсолютно не затрудняясь, ведь каждый умерший пополнял ряды его армии. Только к середине пути, Гримзель оступился, упав на одно колено. Его хватила одышка. Слишком много тел под контролем, слишком много сил… Он вынул из плаща очередной пузырек янтарной жидкости, с трудом пригубил и высосал содержимое. В кармане оставался последний.

– Экономим, – прохрипел Гримзель самому себе. – Больше не воскрешаем, только вперед, вперед…

В небе раздался птичий крик. Громадный орел спикировал сверху и вспорол виверне брюхо. Та, шипя, рухнула на зубров, заливая их кровью и потрохами. Показались еще орлы. Эдгар, управляющий золотистой виверной, схватился с одной птицей, всадил ей клинок в глаз и провернул его. Пернатый гигант упал на серебристый купол богатого здания, обвалив тому крышу.

Две виверны опустились рядом с Гримзелем, с них спрыгнули Персиваль и сам Поющий Клинок.

– Почти дошли, мой дорогой некромант! – похвалил Эдгар. – Персиваль, собери с улицы отряд, парочка живых при штурме Последней обители нам не помешает.

– Слушаюсь! – сказал Персиваль и спустя пару минут вернулся в компании дюжины латников.

– А я ведь предлагал им мир, – Эдгар поглядел на творящийся хаос с наигранным сожалением.

– Отец, ты оставишь эльфью принцессу в живых? Уж очень она себя бойко представила вчера. Мне нравятся девушки с характером! – ехидно ухмыльнулся принц.

– Вернем кристалл, и делай с ней что хочешь, – ответил Эдгар.

– Какой кристалл? – насторожился Гримзель.

– Фамильный камень моего дома. Эльфы стащили его у Персиваля во время мятежа. Прабабка говорила, что в нем есть какая-то магия. Я, конечно, в эту чушь не верю, но свое красть не позволю! – Эдгар зарубил сходу эльфа, что крался к нему сбоку. – Двигай, Гримзель, положим этому конец!

Гримзель двинул. Процессия мертвецов продолжила шествие по улицам. Спустя некоторое время, они разобрались с охраной и ворвались в Последнюю обитель. Там их встретил Льенриен, два десятка элитных эльфийских бойцов и Айлин, одетая в кольчугу и шлем. В руках она держала дубовый посох с опалом, за поясом был креплен кинжал.

– Qara syiqyr zhoĝal! – крикнула принцесса, стукнув посохом о мраморный пол.

По помещению пронеслась волна света. Тела ходячих мертвецов задымились и рассыпались пеплом.

– СТРЕЛЯЙ! – приказал Льенриен.

Эльфы взялись за луки, просвистели стрелы. Королевские латники подняли щиты, Гримезль защитился магическим кругом.

– ЕЩЕ СТРЕЛЯЙ!

– СТРЕЛЯЙ В ОТВЕТ! – скомандовал Эдгар.

Гримзель параллельно наколдовал заклинание и погрузил помещение во тьму. Наступила тишина, а затем послышался свист и звук рассеченной плоти. Поющий Клинок, наконец, запел. Сталь ударилась о сталь, в кромешной тьме засверкали искры и забрызжела кровь. В один момент прозвучал звон. Тяжелый меч пал на пол. Вспышка белого света оттеснила темноту, озаряя комнату. Гримзель обезоружил Льенриена и схватил того за горло, часть королевской стражи была мертва, Персиваль сжимал клинок, наполовину длины уходящий в эльфий живот, а в середине зала стояли Айлин и Эдгар. Король придерживал принцессу за волосы, во второй его руке светился опал, вырванный из дубового посоха.

– Вот и спета последняя песнь Поющего Клинка! – сказала Айлин, толкнув короля.

Тот отступил, из его кровоточащего бока торчал кинжал.

– Отец! – ринулся к Эдгару Персиваль.

Гримзель ударил сопротивляющегося Льенриена локтем, на ходу наколдовав щит. Три стрелы разом отскочили от Персиваля, а одна воткнулась Эдгару в горло. Тот рухнул на колени. Айлин отобрала у него камень, вынула свой клинок и рассекла узурпатору шею.

– За Ианлироила! – сказала она.

– Стража взять ее! – заорал Персиваль.

Людские мечники, покончив с остатками эльфов, двинулись к принцессе. Здесь Гримзель опрокинул в себя последний бутылек.

– Расступитесь! – грозно выпалил маг.

Прежде чем Айлин успела вернуть опал в посох, из земли вырвалась гигантская костлявая рука и зажала принцессу в кулак. Гримзель отобрал у мятежницы камень.

– Ты обещал мне! – в слезах закричала Айлин.

– Обещал, – сказал маг, разжигая в ладонях зеленое пламя.

– Что ты делаешь?! – в страхе произнес Персиваль.

– То, что должен.

Гримзель, не отрывая взгляда от любимой, прожег ей грудь и вырвал оттуда сердце. Выжав из него всю кровь, он превратил его в пары и отправил в раскрытый рот короля. Глаза Айлин остекленели, а тело высохло. Сзади послышался болезненный кашель.

– Отец!

Персиваль помог Эдгару подняться. Раны на шее и в боку затянулись без единого шрама.

– Я жив! – с потрясением оглядел свои руки король.

Льенриен тоже поднялся, но, увидев усопшую сестру, вновь упал на колени, опустив голову.

– Именем короля Эдгара я объявляю Цицерлию и город Малахитовых цветов провинцией Единой Империи! Отныне и впредь, вы будете подчиняться его Величеству, в частности мне, как его законному представителю! Льенриен – принц эльфийский, если вы хотите сохранить ваш титул и долю власти, приказываю вам преклониться и дать обет верности!

Льенриен молчал. Молчал долго, но когда вновь услышал, под какие крики ужаса на улицах погибают его воины, то склонился, как подобается, сложив меч у ног Эдгара.

– Клянусь, – сказал он.

– Ваше Величество, мятеж подавлен, Малахитовый город ваш, – упал на колено Гримзель.

***

Прошло много недель, прежде чем Малахитовый город отстроили заново. Айлин высекли памятник из белого мрамора, установив его на гранитном пьедестале у входа в Последнюю обитель. Гримзель правил эльфами справедливо, невзирая на то, что многие горожане смотрели на него с открытой ненавистью. Ему самому от того было не легче, ибо в день смерти принцессы, он вырвал не одно сердце, а сразу два.

– Войдите, – разрешил маг.

В комнату вошел Льенриен. Он бесшумно приблизился к столу и поставил на него развернутый свиток.

– Согласились? – удивился Гримзель.

– Согласились.

Они помолчали.

– Как думаешь, как скоро они заметят? – спросил Льенриен, после того как Гримзель ознакомился с содержимым свитка по меньшей мере три раза.

– Пару месяцев, возможно чуть меньше. Персиваль уже начал подозревать неладное. С каждым днем контроль над телом ослабевает, сознание прорывается наружу. Когда оно вырвется, то без моей поддержки тело проживет дня три, не больше.

– По-твоему мы успеем?

– Империя уже на грани краха. Многие провинции требуют автономии. Персивалю понадобятся очень весомые доводы, чтобы удержать их всех вместе.

– Гномы прибудут на следующей неделе.

– Да, я прочел, – Гримзель отложил документ под стол.

– Ты ведь любил ее?

– Всем сердцем.

– Скажи, это правда была ее идея?

– Она дала мне книгу, где писалась подробная инструкция, а в день вторжения на ее поясе висел кинжал из омириума. Это был ее выбор, Льенриен.

Эльфийский принц больше ничего не сказал. Окинув помещение мрачным взглядом, он вышел.

Гримзель потянулся к терновому посоху, где теперь вместо аметиста светился опал – напоминание об утраченной любви и источник всей эльфийской магии. Он выполнил свое обещание, спас свою расу и теперь готовился сотворить в Империи настоящий переворот. Ведь король, некогда правящий ею железной рукой, пал от эльфийского клинка. Его заменила марионетка чернокнижника – мертвец под короной.