Механическая молодость

Глава 1

Широкие лестницы вокзала, спускавшиеся по бокам к центральному холлу, были запружены людьми. Неудивительно, ведь совсем недавно пришел скорый из столицы. Дамы в пышных платьях, мужчины в цилиндрах и фраках – каждый сошедший с поезда старался вырядиться в лучшие одежды, чтобы блеснуть перед попутчиками. Украшения не уступали нарядам, и даже револьверы были богато украшены драгоценными камнями. Насколько такое оружие было функциональным, судить было сложно, да и маловероятно, что дамы, которые носили такие револьверы, умели ими пользоваться. Вокзал был под стать посетителям – очень роскошный. Здесь, казалось, соединились все достижения современной инженерии вкупе с ювелирным мастерством. Высокие колонны были цвета слоновой кости, с золотым узором, имитирующим виноградные листья. Этот узор плавно переходил на мраморный пол, всегда до блеска начищенный. Как на таком полу не падали на каждом шагу дамы, привыкшие ходить в ботинках с металлическими шпильками, оставалось загадкой. Наверное, таким навыкам обучают еще с детства. Вне всякого сомнения, эти самые шпильки были гораздо более опасным оружием, чем оружие настоящее, казавшееся игрушечным. Один раз наступить каблуком на ногу – и человек будет хромать еще очень долгое время. А уж если попасть куда-то выше… Об этом и помыслить было страшно. Впрочем, дамы никогда не позволяли себе такого – не хватало еще показывать нижнюю юбку кому бы то ни было! Даже мужья зачастую не видели, что скрывается за этими метрами ткани да кожаными корсетами, как раз входящими в моду. Некоторые модницы умудрялись декорировать и корсеты различными металлическими и деревянными деталями. Конечно же, из металлов превалировало золото, а породы дерева были сплошь самые благородные и начищенные до блеска. Начищенным на этом вокзале казалось абсолютно все – стены, полы, детали одежды и обуви посетителей и работников. Последние особенно старались выглядеть как можно презентабельней – ведь от чаевых, оставленных любым из этих богатеев, зависела жизнь многих тут. Зарплаты были маленькими, а семьи большими. Некоторые богатые пожилые дамы порой оставляли на чай двухнедельную зарплату. За любой проступок на рабочем месте могли выгнать, желающих было много, так что приходилось изо всех сил соответствовать. Правда, порой приезжающие или уезжающие были весьма и весьма невежливы – могли прикрикнуть, нахамить или даже толкнуть, но работники к этому давно привыкли и приучились пропускать мимо ушей любое обидное слово.

Большой паровоз еще остывал, пуская целые облака пара по сторонам и издавая странные звуки, похожие на вздохи уставшего животного. Он словно пытался отдышаться после долгой гонки на большое расстояние, которое только что преодолел всего лишь с одной остановкой. Шутка ли – почти тысяча километров. Пассажиры успели порядком устать, что уж тут говорить о перевозящей их машине. Машинисты давно думали о том, что паровозы намного более живые, чем их принято было считать, но кто же им поверит? Эти люди большую часть времени проводили в кабинах или в депо, где всегда очень жарко и шумно, так что в их ментальном здоровье сомневались все, даже они сами. А вообще разве знает кто-то точно? Технологии так давно вошли в жизнь, что уже никто и не помнил, с чего там все начиналось. Кроме того, самый первый исследователь, что открыл для них силу пара, совсем не готов был открывать все свои тайны, так что многое после его смерти забылось. Многие действие повторялись его последователями раз за разом на автомате, и никто уже не помнил, зачем именно необходимо протирать каждый двигатель шелковой тканью и непременно красного цвета. Но никто не рисковал поступать иначе – двигатели были крайне опасным изобретением, и много людей полегло, пытаясь создать что-то новое, усовершенствовать или починить старое. Лучше всего эта работа давалась выходцам из Дартсмута – эти любители темноты любили разговаривать с машинами, и те словно слышали и понимали, оттого помогая и делая то, что требовалось. Но их особенно никто не любил – зеленая кожа и слишком крупные глаза без зрачков, которые никогда не моргали, казались многим слишком отталкивающими. Тем не менее, в любом депо или на фабрике обязательно обитали дартсмутцы, порой и проживая на месте работы вместе с семьями. Даже их дети, казалось, ладили с любой техникой, с самого детства обучаясь мастерству механика, и к совершеннолетию имели за плечами уже огромный опыт, так ценившийся в современные передовые времена.

Но тот факт, что поезда были такими шумными, даже когда не двигались, был очень на руку определенной категории обитателей вокзала. Этот народец был совсем не так опрятен и чист, как все остальное на этом вокзале. Но никто этого не замечал. Да их в целом никто не замечал, и это тоже было им только в радость. Они старались оставаться как можно более незаметными, более того – неузнаваемыми и даже одинаковыми. Этот народец – беспризорники, которые всегда живут в любом городе. Откуда они берутся, никто толком не мог понять, потому что при таком уровне развития, что царил повсюду, да еще и в больших городах, была крупная система контроля и надсмотра за детьми. В особенности за теми детьми, что по какой-то причине остались без родителей. Но все равно то тут, то там можно увидеть эту непонятную стайку в рваных штанах и запыленных котелках, которые всегда смеялись и никогда не ходили поодиночке, а в случае опасности разбегались так быстро, что поймать хоть кого-то не предоставлялось возможным.

Отличить мальчика от девочки было тоже весьма проблематично – быть девочкой, живущей на улицах, было крайне опасно. Преступность процветала, и даже в самых высокоразвитых городах были районы, куда обычным людям вход был закрыт. А вот выходили оттуда самые опаснейшие личности.

Одной из девочек, что маскировались под мальчика, была Матильда. Как же она ненавидела это имя! При имени Матильда ей представлялась девочка из хорошей семьи, которая учится играть на фортепиано, у которой закручены волосы в светлые кудри, которая носит сплошь одни платья и обязательно ходит на занятия по иностранным языкам. И что самое главное – она и думать не желает ни о каких механизмах, потому что это дело для мальчишек и засаленных мужчин, у которых все руки в мозолях. И этот образ совсем не сочетался с самой Матильдой. Она не помнила своих родителей или своей жизни до приюта, потому не знала, почему именно ее решили назвать таким именем. Поэтому всех просила называть себя Мэтью, не открывая настоящего имени. Девочка рано оказалась на улице – она сбежала из приюта вместе со своем лучшим другом Джереми, и с тех пор скиталась, ища свое место под солнцем. И больше всего ей нравилось на вокзале. Она очень хорошо запомнила, как тут оказалась.

– Эй, я знаю одно место, где полно богатеев, которые только рады расстаться со своими денежками и побрякушками! – Такие слова однажды услышала Матильда от Джереми, пока они бродили по большому рынку в поисках овощей, которые для продажи были уже не годны, но вполне годились для обеда таких вот бродяг.

– Что же это за место такое лакомое? – Ответила девочка, рассматривая помидор на предмет того, годится ли он еще для еды, или лучше все же не рисковать.

– Вокзал!

– Да ты ерунду говоришь! Там же полно охранников и служащих. Да и катаются на этих паровозах только богатеи, так что нас там сразу заметят и выпрут пинками. Может быть, даже побьют. Зачем оно нужно?

– Ничего подобного! Мы там вообще как невидимки, никому и дела нет. Проверенная информация, так сказать! Пойдем, посмотрим. Ну а выкинут – невелика потеря, в первый раз что ли? Много нам пинков уже довелось стерпеть, можно парочку и звонкой монетой облагородить.

Матильда-Мэтью вздохнула, отбрасывая в сторону очередное гнилое яблоко, и посмотрела в честные голубые глаза друга. Они были так не похожи на ее собственные карие, почти что черные. Некоторые даже говорили из-за ее глаз и темных волос, что она не здешняя. Прибыла, мол, с дальнего континента. Что такое континент, девочка не знала, но все равно чувствовала себя какой-то чужой даже среди собратьев по несчастью. Но только не с Джереми – он был кем-то вроде старшего брата. И этому взгляду было невозможно сопротивляться.

После этого случая прошло уже около полугода, и Матильда ни на секунду не пожалела, что согласилась отправиться на вокзал. Тут было очень интересно и никогда не было голодно! Богатые люди совсем не замечали оборванцев, что бегали где-то на уровне талии. И вместе с тем на уровне сумок, кстати. А еще они не замечали пропажи той или иной монеты, а когда не могли досчитаться какого-то кольца, то думали, что просто где-то его обронили. Мало ли какая неприятность может случиться в поездке, верно?

Кроме того, все служащие станций, от кассирш в строгих жилетках до вечно грязных механиков и машинистов, просто обожали детишек. Их постоянно подкармливали, они жили там же, в депо, а некоторых даже обучали обходиться с паровозами. Это ли не мечта любого мальчишки! И вместе с мальчишками рядом с механиками постоянно сновала Матильда. Она была просто очарована этими механизмами с самого первого дня, как увидела вблизи. Да, тут она окончательно стала Мэтью, чумазым мальчишкой, который пытался постоянно помочь в ремонте и просто обслуживании поездов, порой забывая даже поесть. Она бралась за любую работу, только бы побольше узнать о том, что ее интересовало. А интересовало ее абсолютно все! Каждую шестеренку, каждый винтик, каждый клапан она рассматривала с чрезвычайным вниманием, расспрашивала, как это можно применить. И машинисты, которые зачастую по много недель не видели родных детей, были счастливы пообщаться с этим сорванцом. Почти никто не знал, что Мэтью – это на самом деле Матильда. Улицы хорошо приучили ее скрывать свой пол.

Со временем она полностью перебралась в депо, притащив свои нехитрые пожитки и устроившись в одном из старых вагонов, что доживал тут свой век непонятно для чего. Несмотря на свою древность, вагон этот был довольно богатым – сидения были обиты бархатом, набивка делала их невероятно удобными. Для худеньких беспризорников такое сидение вполне способно было заменить целую кровать, а под сидениями без труда помещались их вещи. Другие ребята тоже со временем перебрались сюда, так что по прошествии всего нескольких недель вокзальное депо все больше напоминало небольшой квартал, где живет одна большая семья. Взрослые помогали детям в повседневных заботах, а дети взрослым в работе, которая была им по плечу. Но основной деятельностью для местной детворы было, конечно, мелкое воровство у богатых пассажиров. Как ни странно, время шло, но ни разу еще никто не обратил внимания на эту банду беспризорников. Ни полиция, ни опека – никто никого не искал и не забирал. Украденные ценности сбывались в самых дальних и неблагонадежных районах города, так что найти какие-то концы, даже если очередное кольцо где-то всплывало, было практически невозможно.

Так что жизнь текла тихо, размеренно и даже благополучно до этого ужасного вторника. Матильда-Мэтью с самого утра чувствовала себя странно… Если бы она чаще прислушивалась к самой себе, то давно бы поняла, что у нее отменно развита интуиция, и к ней стоит прислушаться. Но девочке неоткуда было узнать ни о какой интуиции, а думать о своих чувствах не позволяли постоянные заботы. Потому она, как обычно, попрощалась с ребятами, забежала к механикам, чтобы хоть одним глазком взглянуть на новенький красный паровоз, что только два дня назад доставили в депо. Поговаривали, что у него какое-то совершенно революционное строение, которое должно перевернуть паровозостроение совсем в другую сторону и открыть новые горизонты! Как же девочке не терпелось вернуться обратно и рассмотреть все как следует! У нее была мечта в будущем самой стать механиком, а быть подмастерьем она сможет уже через пять лет.

Но сейчас ей предстояло выйти на вокзал как раз к прибытию пресловутого Скорого и найти на сегодня жертву – какую-нибудь богатую дамочку, лучше престарелую, которая и не заметит продажи нескольких медяков и кольца. Главное – присмотреть камень покрупнее, тогда весь месяц можно совсем не думать о деньгах. А если еще немного сэкономить, можно купить еще несколько нужных инструментов!

Поезд как раз только-только приехал, поэтому перрон был наполнен людьми. Многие из них уже успели отойди подальше к лестнице, но оставались и те, что стояли на месте в ожидании попутчиков. Матильде очень нравился вокзал. Над перроном высились массивные арки, потолок был стеклянным с небольшими вкраплениями разноцветных стекляшек. В такие солнечные дни, как сегодня, от них повсюду плясали солнечные зайчики, отражаясь от магазинчиков, от одежды людей. Матильда любила по ночам лежать на какой-нибудь скамейке в зале и смотреть на этот потолок. Особенно ей нравилось, когда погода была дождливой, когда грохотал гром, небо прорезали молнии, а крупные капли дождя звонко ударялись о потолок и стекали вниз по бокам. Девочка помнила, как сложно было в такую погоду на улице. Все те места, где они привыкли прятаться или ночевать, очень быстро заливало водой, а уйти было некуда. К сожалению, сырость унесла с собой жизни нескольких ребят, что она знала. Да она и сама однажды серьезно заболела из-за грозы, но смогла выбраться – Джереми очень помог, и она всегда помнила это.

Матильда остановилась на минуту, вспоминая все это, так что упустила момент, когда перрон совсем опустел. Теперь основная часть людей была на лестнице или в просторном вестибюле. Но не все – на ее удачу на скамейке метрах в двадцати дремала пожилая дама, опершись на клюку. Солнечные лучи отражались от ее многочисленных украшений, так что весь перрон и стены вокруг нее были залиты светом и солнечными зайчиками. Почему-то именно такое вот пожилые дамы очень любят наряжаться, надевая сразу огромное количество украшений. По счастью, такие старухи очень забывчивы, так что пропажу она точно не заметит еще очень долго. Оставалось надеяться, что уснула она крепко и потому не заметит нехитрые манипуляции.

Девочка еще раз внимательно осмотрелась по сторонам, примечая, где находятся служащие. При всем их прекрасном отношении к детям, если кто-то из них заметит кражу, он должен будет сообщить куда следует. На это нельзя было обижаться – если вдруг начальство прознает, что они видели преступление, но никак его не предотвратили… Увольнение будет мгновенным и неминуемым. Найти другое такое же хлебное место практически нереально, а у многих из них большие семьи.

Но сегодня, кажется, удача была на стороне Матильды – на перроне совсем никого, только она да эта посапывающая старушка. Неизвестно, как скоро ее отыщет сопровождающий, а у таких дам всегда был сопровождающий, ну или сопровождающая ее компаньонка-горничная. Они никогда не путешествуют в одиночестве, и более того – даже не остаются одни на долгое время. Так что терять время было нельзя – счет шел практически на секунды.

Матильда пробралась вдоль стены, стараясь ступать как можно тише. Для этого она большую часть времени носила мягкие башмаки с тонкой подошвой. Минусом их было то, что ступней она чувствовала малейший выступ на земле и на полу, но это же в необходимые моменты становилось плюсом. А именно – когда нужно было пройти где-то в кромешной темноте или к кому-то подкрасться совершенно бесшумно. Прямо как сейчас.

Когда до старушки оставалось всего метра три, Матильда натянула пониже свою шляпу-котелок, а шарф, наоборот, подняла повыше. Все для того, чтобы в случае самого плохого развития событий ее нельзя было узнать. Одета она была точно так же, как остальные ребята, волосы были спрятаны под шляпой всегда из-за яркого цвета, так что она могла не опасаться, что кто-то ее узнает и поймает. Это была всеми признанная маскировка. Одна за всех – все за одну, иначе на улицах не выжить. По счастью, старушка не шевелилась. Более того, девочка смогла уже рассмотреть свою цель – одно их колец было таким массивным, что прямо-таки соскальзывало со сморщенной руки, покоящейся на колене. Оно просилось в руки, а его блеск сулил хороший барыш. Кроме того, на первый взгляд оно было из платины, которая ценилась выше золота почти в два раза! Неужели боги наконец смилостивились и решили помочь несчастной девочке, которая не выбирала свою судьбу? После продажи такого кольца ей не придется больше подворовывать еще долгое время, может быть, даже сможет докупить все, что ей нужно, чтобы стать подмастерьем уже сейчас.

Все эти приятные мысли проносились в голове девочки, пока она подбиралась все ближе и ближе к заветному кольцу. Она уже ничего не замечала, даже привычные звуки вокзала будто бы стерлись, стали далекими и такими неважными. Рука тянулась все ближе к кольцу, которое прям-таки шаталось, висело на волоске, готовое сорваться в ладонь Матильды.

Но в последний момент все пошло совсем не по плану.

Рука с кольцом резво для такой старушенции метнулась вперед и схватила девочку за запястье. Та от неожиданности замерла на несколько секунд, а после начала изо всех сил вырываться. Но не тут-то было – руку словно клещами сжало. Теперь уже старушка не спала – на Матильду уставилась пара маленьких злобных глаз. Они напомнили девочке какое-то животное, но она никак не могла понять, какое. Да и было ли это важно? Она попалась! И что ее ждет дальше, непонятно. Обычно старушенции добрые, и стоило немного поплакать – отпускали, да еще, бывало, и немного денег с собой давали. Но эта тетка была точно не из их числа. Она не отпустит просто так.

– Отпустите меня! – Закричала в отчаянии девочка, на что услышала лишь хриплый смешок.

– Нет уж, не отпущу. Ты мне нужна. Сама виновата, сама попалась на своей жадности.

Голос старухи был таким же пугающим и мерзким, как ее смешок. Матильда поняла, что, как бы она не билась, вырваться у нее не получится, кроме того, невыносимо начала болеть рука. Потому девочка замерла в надежде, что старуха немного расслабиться – это может быть шансом.

– Хорошая девочка. Мне очень жаль, но у тебя нет ни единого шанса на бегство. О, как я долго искала кого-то вроде тебя. Сиротку с милым личиком, которую никто не хватится. Видишь, какое у меня тело? Оно уже старое и дряхлое, совсем скоро оно придет в совершенную негодность. Прямо как твоя курточка.

Девочка машинально опустила глаза на свою куртку. Та и правда доживала свои последние дни. Когда-то красивого зеленого цвета, теперь она была скорее грязно-коричневой. Швы держались на добром слове и местами расползались. Да и сама ткань кое-где уже даже просвечивала, так много ее стирали и заштопывали.

– Вот видишь – это же ужасно. Даже голос мой изменился донельзя, хотя когда-то считался одним из самых красивейших. Я выступала для самых богатых и почитаемых жителей этого города. И ты мне почему-то напоминаешь одного из них. Твое тело послужит мне еще очень долго и исправно. Я буду о нем заботиться намного лучше, чем это делаешь ты. Осталось немного подождать – и придет мой помощник. Не бойся, больно не будет. По крайней мере, никто никогда не кричал.

Матильда не могла сказать ни слова. Ужас растекался по всему телу, она уже не старалась освободиться – понимала, что это бесполезно. Она осмотрелась по сторонам. Как бы она была рада сейчас увидеть хоть кого-то! Но никто не появлялся.

Глава 2

Разлом появился неожиданно для всех много лет назад. Сейчас, конечно, уже никто не удивлялся ни тем, кто оттуда появляется, ни новым видам оружия и изобретений. Тем не менее, большая часть людей пыталась отрицать все новое, держась за традиции. Паровой двигатель все еще был самым важным и значимым изобретением. Но все равно то тут, то там порой появлялись жрецы, приносящие новаторские изобретения и рассказывая людям о том, как много полезного несет в себе разлом.

Что он такое, никто толком не знал. Понимали только, что он служит чем-то вроде портала в другую вселенную. И в той вселенной магия тесно соседствовала с наукой, рождая всяческие необычные и опасные изобретения.

Открылся он на железнодорожном вокзале одним туманным утром. Первый Скорый немного опаздывал, так что старался набрать как можно больше сил перед последним рывком. За такие вот опоздания машинистов очень строго наказывали, так что каждый старался как мог наверстать. Высокопоставленные пассажиры не желали ни на минуту отклоняться от своего расписания балов, встреч и прочих важных дел. Но в этот раз их планы полетели в трубу – когда паровоз уже сбрасывал мощность, выпуская по сторонам густые клубы дыма, прямо перед глазами машиниста и его помощников что-то ярко блеснуло, они зажмурились, а когда открыли глаза, поняли, что находятся совсем даже не на вокзале. Но об этом они рассказали много позже.

Тем же, кто встречал поезд или находился на вокзале по каким-то иным причинам, открылась потрясающая и в то же время ужасающая картина. Прямо перед паровозом вспыхнул свет, будто внезапно открылось какое-то волшебное окно, и поезд влетел в это окно. Сразу же после того, как скрылся последний вагон, свечение погасло, но уже через несколько минут появилось на другой платформе, и оттуда вылетел тот же Первый Скорый. Единственное – выглядел он так, словно много дней простоял в депо без внимания, весь в пыли и какой-то саже. А ведь это был самый новейший, самый чистый паровоз! На нем ездил сам Император, понятно, что и паровоз, и вагоны всегда должны были содержаться в идеальном порядке. Но самое удивительное ждало зевак немного позже.

Когда поезд смог остановиться, подняв колесами клубы какой-то странной пыли, похожей на песок, из него повалили люди. О, как же сложно было узнать в этих людях тех самых утонченных леди и джентльменов, что должны были на самом деле выйти. Одежда на них была грязной, местами рваной, головных уборов не было вовсе, волосы напоминали вороньи гнезда. Люди, которые следили за каждым элементом своей одежды так тщательно, будто каждую минуту могут предстать перед императорской семьей, теперь были похожи на сборище бродяг. Одежда выглядела так, словно человек пробирался сквозь кусты и острые камни. Но самое ужасное – все эти люди постарели как минимум лет на десять!

Конечно же, такие события сразу же достигли Императора. И на следующий день, когда несчастные смогли привести себя в порядок и немного прийти в себя, им пришлось отправиться во дворец. Как женщины, так и мужчины, были седыми, даже те, кто на вид был слишком молод для седины. Тогда-то и открылась история о том, что поезд попал в какую-то пустыню, по которой ехал еще какое-то время совсем без рельс, и попал в белоснежный город. Все в этом городе было странным и не похожим на то, к чему они все привыкли. Правда, никаких подробностей широкой публике не было известно. Но самое, пожалуй, главное было то, что, очевидно, время там и тут текло по совершенно разным законам. Для людей, что ждали поезд, видели его исчезновение и появление, прошли буквально минуты, но для тех, кто оказался по ту стороны разлома – годы. Некоторые дети, что ехали в поезде, успели вырасти и забыть свою жизнь до этого самого приключения. Многим жизнь в городе, где они родились и провели, казалось бы, всю жизнь, была в новинку. Они успели вырасти из своей детской одежды и потому одеты совсем не по городской моде. Более того – даже ткани выглядели очень необычно.

Император строго-настрого запретил распространять дальше вести о таком приключении, потому эти несчастные просто пытались жить дальше так, будто ничего не происходило, получив большую компенсацию.

Но, как говорится, шила в мешке не утаишь, так что уже очень скоро город начал полниться слухами о том, что происходило по ту сторону разлома. Оказалось, что они попали в город, намного дальше ушедший в своем развитии, чем тот, в котором жили прибывшие. О паровом двигателе там ничего не слышали и очень заинтересовались, но так как среди прибывших были только высокопоставленные богатые особы, у них почти не оказалось никакой информации. Вместе с тем им сложно было научиться чему-то новому – высшие сословия по большей части изучали гуманитарные науки, этику и этикет, так что почти ничего не понимали. Дети же, по счастью, очень хорошо смогли там обосноваться, многие даже не хотели возвращаться.

Разлом тоже был результатом одного из экспериментов. К сожалению, разработка этого новшества только началась, потому повторить в точности его удалось только спустя годы. И оказалось совершенно не понятно, по какой причине произошел такой вот разброс во времени между той вселенной и этой.

С тех пор разлом открывался еще несколько раз, но всегда на том же вокзале. Со временем установились некоторые торговые и культурные связи с иноземцами, какие-то изобретения были получены оттуда, в частности, оружие, чем-то поделились и с этой стороны. Люди, которые приходили в качестве послов с той стороны, порой оставались по эту сторону, заводили семьи, а по возвращении домой попадали в тот же день, из которого отправились сюда. Таким образом, человек мог проживать одни и те же дни сразу в двух вселенных. Но таких было совсем немного – они страшились и не понимали другой мир и царившие в нем законы.

Многие этим пользовались, а некоторые пошли намного дальше – они смогли продлевать срок собственной жизни с помощью магии из разлома. Говорили, что ведутся и более опасные разработки, но о них никто толком ничего не знал, хоть и болтали много. Но все знали точно одно – для этих экспериментов нужны были люди.

Именно поэтому на улицах с каждым днем становилось все более опасно, особенно почему-то молодым и красивым парням и девушкам. Любой старался передвигаться только в карете иди на авто и не выходить на улицу по наступлении темноты. К сожалению, деньги в городе играли слишком большую роль.

А после в город начали прибывать представители других рас, он начал расти и множиться населением. Дома тоже становились все выше, этажи прирастали порой уродливыми конструкциями. Вскоре только территория дворца в центре да особняки главных богатеев остались нетронутыми, а остальной город начал постоянно меняться.

И только вокзал, который и стал причиной и первоисточником подобных событий, оставался единственным приверженцем традиций и не был подвластен никаким изменениям. Разве только со временем стало больше смотрителей, но это только на руку простому народу – каждый хотел устроиться получше, и многим это удавалось.

Глава 3

Елизавета была очень красивой женщиной, потому, несмотря на свое происхождение, смогла отхватить одного из самых завидных женихов того времени. Альберт был императорским советником, да еще и из богатой семьи, которая сама имела одни корни с императорскими предками. Его родители, когда он привел домой Елизавету, дочь разбогатевшего ремесленника, были очень недовольны выбором сына. Они надеялись снова возобновить родство с правящей семьей с помощью императорской племянницы, которая на тот момент как раз вошла в подростковую пору. Но Альберт был непреклонен, несмотря на то, что никогда раньше не противился воле отца и матери. В те дни очень часто можно было слышать подобные разговоры:

– Ну милый, скажи, зачем тебе эта девушка? Она же даже вести себя не умеет! Только и спасает ее красота. Но ведь красота быстротечна. Не успеешь оглянуться, и рядом с тобой женщина, с которой тебе даже не о чем побеседовать!

– Что-то не припомню, чтобы вы с отцом сидели и о чем-то беседовали. Разве что на приемах, чтобы немного развлечься в перерывах между общением с другими людьми. Вы же даже спите в разных комнатах, сколько я себя помню!

– Таковы приличия. Кроме того, мы с твоим отцом женаты уже очень давно. Эта девчонка тебя будет позорить на каждом приеме!

– Она намного умнее, чем вам кажется!

– Она определенно умнее тебя самого, потому как иначе я не могу объяснить это непонятное помешательство!

Каждый такой скандал, вопреки надеждам родителей, все больше сближал его с Елизаветой. Была некая запрещенная прелесть в этом романе. Кроме того, девушка казалась ему образцом честной добродетели, открытой и доброй, и совсем не похожей на всех тех охотниц за положением и богатством, что он встречал на многочисленных приемах и балах. Елизавета, которая на деле была совсем не так чиста и непорочна, какой пыталась себя показать, была только рада поддерживать этот образ. Она как раз мечтала о такой жизни, какой жили родители Альберта. Жениха она, конечно, не любила, так что ждала тех дней, когда можно будет жить с ним в отдельных комнатах и почти не пересекаться, разве что за обедом и ужином.

После свадьбы она очень быстро влилась в местное общество и со временем совсем перестала замечать мужа. И, как ни странно, невероятно сблизилась с его матерью, которая была просто помешана на разного рода традициях и приличиях. Елизавете тоже была по нраву эта жизнь, так что женщины порой проводили целые дни за разговорами, походами по магазинам или приемам.

Альберт был в том самом первом поезде, что попал в разлом. И вернулся оттуда совершенно другим человеком. От этого Елизавета его, впрочем, любить больше не стала, скорее, наоборот. Альберт совсем перестал думать о правилах приличия, более того – он перестал посещать гостей, да и у себя в особняке предпочитал никого не принимать. И самое главное – он сам начал яростно заниматься наукой, как будто был каким-то обычным механиком! Одну из больших комнат он переоборудовал в мастерскую, в которой и пропадал целыми днями, занимаясь непонятно чем. Оттуда он выходил очень счастливым и все время то в какой-то грязи, то просто в пыли. Часто все его руки были исписаны чернилами.

Дальше – больше. В доме стали появляться какие-то непонятные и очень подозрительные личности. Это были такие люди, которых с большей вероятностью можно было встретить в городских закоулках, чем на пороге такого богатого и приличного дома.

Тем не менее, император поддерживал все эти изыскания, так что и Елизавета не жаловалась. Правда, часто она с тоской вспоминала те дни, когда их дом был наполнен красивыми дамами и джентльменами, когда рекой лилось шампанское, звучали разговоры об искусстве. Только в такие моменты Елизавета могла себя ощущать в полной мере частью этого общества. А это ведь было именно то, к чему она стремилась все эти годы! Именно это было причиной замужества, а потом и жизни с этим человеком. И если поначалу она его уважала, относилась с трепетом к его положению, манерам, то со временем он стал ей противен. Да еще и тот факт, что он сильно постарел в этом нелепом путешествии в разлом, а ведь он и до этого не был красавцем! А после этого и начали появляться многочисленные любовники. К счастью, муж, которого теперь не интересовало ничего, кроме металла в различных его проявлениях, женой не особенно интересовался, потому ничего и не замечал.

Но один день перевернул всю их жизнь.

В этот день Елизавета, как и каждый день, спала до обеда. Где-то внизу уже звучали привычные звуки дома – готовилась еда, в мастерской что-то гудело и временами постукивало. В женщине сразу же начало подниматься раздражение. Сколько можно это терпеть? Никогда настолько высокородные особы не делали ничего своими руками! Есть же для этого механики, в конце концов! Не должны были руки его мужа украшать мозоли, а в действительности там были не только мозоли, но и многочисленные царапины и даже один шрам! Это уже не лезло ни в какие рамки. А еще этот постоянный запах машинного масла… Отвратительно.

В последнее время она даже перестала с ним завтракать, предпочитая отправляться куда-то в город на свидание с очередным любовником. Это было намного приятнее, к тому же была какая-то особая пикантность в этом постоянном хождении по краю. Ведь ее похождения могли дойти до родителей Альберта! И тогда ее ждало нечто очень ужасное. Это был не развод, нет. Намного хуже. В таких случаях женщину обычно отправляли в далекое поселение, где она была вынуждена шить одежду, ухаживать за скотиной, заниматься огородом. В общем, делать все то же, что и любая бедная жительница деревни, с той лишь разницей, что за ней постоянно присматривали, дабы не сбежала и не вернулась. И на памяти Елизаветы вернулась только одна, да и та сошла с ума, бедняжка. Она все рассказывала, как над ней проводились ужасные эксперименты, как какой-то ученый пытался подсадить к ее телу дополнительные механические руки! Разве такое видано? Конечно, она сразу же попала в сумасшедший дом, а все остальные дамы стали намного более осторожными и следили за каждым своим шагом и словом. Конечно, это не могло быть правдой – высокородная женщина не могла подвергаться никаким пыткам! Для этого было полно другого рода людей… Да и вообще – слишком мало вероятности, что такие эксперименты вообще возможны. Наука пытается шагать вперед, но еще не настолько далеко смогла зайти. Тем более в какой-тот далекой деревне. Все знали, что самые лучшие изобретения – в Большой Тройке городов, а это столица и два крупнейших мегаполиса.

Пока Елизавета размышляла, в комнату поднялась ее горничная.

– Миссис, Вы уже готовы умываться? С утра доставили посылку для Вас. Думаю, Вы хотели бы взглянуть. Судя по большому банту и бумаге, в которую была завернута коробка, он очень дорогой.

– Что ж ты раньше меня не разбудила?

– Вы сами велели…

– Надеюсь, муж мой посылку не видел?

– Конечно, нет, мы по обыкновению занесли ее через кухню и спрятали в гостевой гардеробной. Там уже никто давно не останавливался, так что я подумала – туда точно никто не сунется. Ну а господин совсем на ту половину не заглядывает.

– Умница. Набери мне ванну и принеси подарок. Альберт у себя?

– С ночи не выходил из мастерской. Вчера поздно вечером к нему прибыл какой-то господин, они сразу же заперлись там. Два раза выходили, чтобы попить кофе с сэндвичами, но потом сразу же закрывались снова. Примерно с четырех утра не видели ни его, ни гостя.

– Очень странно, он привык завтракать в одно и то же время. Да и не припомню, чтобы он когда-либо позволял себе не спать всю ночь.

Впервые за долгое время в Елизавете пробудилась искра интереса к собственному мужу. Слишком уж он не похож на себя самого.

– Сейчас наберу для Вас ванну, – горничная решила не продолжать разговор о муже своей госпожи, ту ее часто раздражало.

– Нет, погоди. Я спущусь сначала к мужу, посмотрю, как у него там дела.

– Как прикажете.

Горничная немного поклонилась и ушла, оставив на спинке кресла свежий халат. Елизавета умылась, привела себя в порядок, как того требовали приличия, и поспешила по лестнице вниз, на первый этаж, прямо к мастерской. Этот дом, который много лет принадлежал семье Альберта, совсем не коснулись изменения, царившие в общественной жизни. Женщина много слышала о технических новинках, которые давно были в ходу, и даже видела некоторые из них, но хотела, чтобы дом оставался в своем первозданном виде, порой даже в ущерб функциональности. Конечно, она понимала, что от изменений ей не скрыться, рано или поздно мир возьмет свое, но предпочитала до тех пор оставаться в своем красивом аристократическом мирке. Тем не менее, со временем все больше и больше комнат обрастали нововведениями, но пока еще они все органично вписывались и не раздражали глаз.

Чем ближе она подходила к мастерской, тем больше понимала, что все звуки оттуда звучат удивительно ритмично. Создавалось впечатление, что это не человек работал каким-то инструментом, а сама по себе работала какая-то машина. И это вполне могло оказаться правдой, учитывая, сколько времени Альберт там что-то собирал. Да еще и какой-то незнакомец… Елизавета и представить не могла, кто именно это может быть. Порой она видела, как тот или иной джентльмен интересовались работой ее мужа, но никто настолько не был увлечен, чтобы оставаться на ночь. Кроме императора, но даже тот не стал бы приезжать ночью, да еще и запираться в мастерской так надолго. Он был скорее наблюдателем, чем активным участником, и кроме того, щедро спонсировал научные изыскания Альберта.

Дверь мастерской была обита железом и смотрелась как что-то невероятно инородное в этом королевстве пушистых ковров и старинных картин. Потому Елизавета ненавидела сюда приходить. Со временем все это крыло перешло в полную и безраздельную власть мужа, тогда как другое досталось жене. Они об этом не договаривались, это произошло будто само собой. Потому женщина уже очень давно не приходила в эти коридоры. К счастью, прислуга все равно содержала в порядке все помещения, независимо от того, насколько это необходимо здешним обитателям.

Елизавета постучалась в дверь, что вызвало просто оглушающий грохот по всему поместью. Ответом ей была тишина. Точнее, звуки были, конечно, но с тех пор, как она подошла, они никак не изменились. Этот факт еще больше нагонял мыслей о том, что внутри никого нет. Женщина подождала с минуту, после сказала:

– Альберт, что за игры ты удумал? Всю ночь не спал, да еще и теперь не отзываешься? Я очень, очень недовольна таким поведением!

Обычно от такого тона мужчина терялся, извинялся и сразу же бросался исправлять все то, что он натворил. Или то, что думала жена, он натворил. Альберт вырос в интеллигентной атмосфере, где все друг с другом обращались уважительно, никто никогда не был наказан. Даже повышенного тона он никогда не слышал. Конечно, бывало, что родители были не согласны друг с другом или злились на маленького Альберта, но они никогда не выходили из себя, а все претензии высказывали предельно корректно. И вот теперь несчастный мужчина временами сталкивался с таким потоком эмоций, криков и временами даже слез, что это просто выбивало его из колеи, хотелось сбежать куда-то далеко-далеко.

В этот же раз настойчивый стук и крики жены не произвели на Альберта никакого эффекта. Если, конечно, принять за данность, что он все еще был внутри. Постояв еще пару минут, женщина решила все же попытаться проникнуть внутрь. На ее удивление, дверь была не заперта. Она была довольно тяжелой, так что Елизавете пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы открыть. Но если в первые пару секунд она была почти неподвижной, то, начав открываться, распахнулась с невероятной для металла скоростью так, что Елизавета совершенно некрасиво шлепнулась на пол. Женщина быстро осмотрелась, убедилась, что никто ее не увидел, и поднялась. Прическа растрепалась, шикарный домашний шелковый халат распахнулся, так что Елизавета, которая привыкла выглядеть безукоризненно, почувствовала, что злость переполняет ее все больше и больше с каждой секундой. Поскорее бы найти мужа – уж тогда она отыграется за все это безобразие.

– Альберт, ты тут? – Снова спросила она, осматриваясь.

В этой комнате она была впервые. Сама не интересовалась всеми этими механическими штуками, да и муж не стремился ее привлечь к своей деятельности. Они быстро поняли, что интересы у них не совпадают. Да и не пристало даме столь высокого положения копаться в железяках. Как, впрочем, не пристало и джентльмену, но его это нисколько не останавливало.

Мастерская была очень большой, состояла из нескольких комнат. Самая первая, та, что сразу открылась глазам Елизаветы, была чем-то вроде кабинета. В углу, у камина, стоял большой письменный стол, заваленный бумагами с какими-то чертежами, и массивный дубовый стул. Чернила и перьевые ручки в беспорядке лежали повсюду, местами оставляя чернильные пятна. В эти помещения явно не приходили убираться. Видимо, Альберт не хотел никого пускать, чтобы не нарушать целостность своих расчетов. По стенам также висели листы бумаги, только гораздо большего размера, на них также были какие-то схемы и расчеты. От этой комнаты вело два прохода в противоположных направлениях. Шум доносился справа, потому и Елизавета направилась именно туда. Эта комната была намного просторнее предыдущей и по размеру, и по высоте потолков. Тут, видимо, и проходили все эксперименты. Комната была заполнена какими-то инструментами и различной формы деталями, а в конце ее располагалось что-то, похожее на металлическую капсулу. Елизавета видела похожие в салонах красоты – внутрь ложилась женщина, что-то происходила, и выйти она оттуда должна была помолодевшей лет на десять минимум.

Сама Елизавета к таким процедурам не обращалась, она считала себя еще слишком молодой и прекрасной. К тому же, она не очень доверяла всем этим новым веяниям и побаивалась их. По этой причине она до сих пор предпочитала передвигаться на карете, хотя уже в большом ходу были паровые автомобили. Некоторыми из них женщины даже могли управлять самостоятельно. Но это, как считала Елизавета, было совсем ей не по статусу. Кроме того, говорили, что такая повозка может сломаться в любой момент, так что любому, кто брал на себя смелость обзавестись таким новшеством, приходилось еще и механиком становиться, чтобы иметь возможность что-то быстро починить. А уж женщина-механик была просто за гранью понимания Елизаветы.

Но, несмотря на свой страх, женщина решила все же приблизится к капсуле и заглянуть внутрь нее. Загадочный стук совершенно точно шел оттуда. Она надеялась увидеть какое-то окно, стекло, которое позволяло бы посмотреть на то, что происходит внутри, но ничего подобного не обнаружила. Пытаться открыть странное изобретение было очень страшно, потому она решила еще немного осмотреться и найти-таки мужа, чтобы точно все выяснить.

Из этой комнаты вел всего один проход, потому Елизавета направилась, не раздумывая, именно туда. Вошла и обомлела. Комната была пуста, только в ее центре сверкал и потрескивал… Разлом!

Она сама видела его всего один раз, случайно и мельком, но он произвел на женщину ужасающее впечатление. Эта штука была точно не из мира кожи и пара, он был из какой-то невероятной вселенной, в которой точно все было не так, как надо. Этот разлом был гораздо меньше, примерно с человеческий рост, тогда как тот, что на вокзале, достигал метров пятнадцати в диаметре и почти искривлял пространство. Может быть, он при появлении становится того размера, что нужен тому, кто его призывает?

Неужели муж снова отправился туда? И он постареет еще на 10 лет? Куда делся второй, пошел вместе с ним? И что делать ей?

Елизавета не знала. Что-то влекло ее прямо к разлому, он сверкал невероятно притягательно. Как большой бриллиант, который очень хочется хотя бы взять в руки. Он стоит в витрине, такой красивый, и кажется, что это кольцо прямо предназначено для твоей руки. Но денег у тебя нет даже на дешевую подделку, потому смысла нет даже заходить в магазин. Да и кто такую замарашку пустит в такой магазин? Никто. Все эти невеселые воспоминания сразу всплыли в голове женщины. Ей было жаль ту девочку. Но эта девочка превратилась в женщину, которая может себе позволить любые украшения. Все ювелирные магазины этого города будут невероятно счастливы, если она их посетит. Все лучшие украшения тут же будут надеты. И она добилась этого своей пробивной силой, своим стремлением к целям и мечтам.

И сейчас ей хотелось попасть к разлому.

Но зачем? Она ведь может туда провалиться на много лет и вернуться в этот же день старой. Старой!

И даже несмотря на эту мысль, свечение женщину манило, притягивало, и она уже даже успела сделать пару шагов по направлению к нему, но тот внезапно засверкал намного ярче, отчего словно вырос в диаметре. Свет стал настолько ярким, что Елизавете пришлось зажмуриться. И даже сквозь веки она чувствовала этот яркий поток света. А потом услышала знакомый голос мужа:

– Дорогая, что ты тут делаешь?

Елизавета услышала шаги, направляющиеся к ней, но глаза все еще боялась открыть. Боялась ослепнуть от такого яркого света. Очень знакомые мозолистые руки мужа взяли ее за плечи и развернули.

Елизавета немного открыла глаза, поняла, что свечение от разлома, кажется, спало. Но видно было все вокруг очень смутно – слишком сильно зажмурилась. Оттого все предметы вокруг потеряли свою резкость, стали расплывчатыми и мутными. Лицо мужа вообще казалось каким-то пятном.

– Я не могла тебя найти, потому пришла сюда. Моя горничная сказала, что ты тут заперся с каким-то джентльменом и ночью не спал. Что это за человек?

– Это сейчас не важно. Его тут нет. Пойдем лучше подальше. Я не знаю, как себя поведет разлом во время схлопывания. Боюсь, не было бы взрыва какого.

Все так же поддерживая жену за плечи, Альберт вышел из помещения с разломом, который светился все меньше и сжимался все с тем же электрическим звуком, прошел через комнату с капсулой, мельком на нее взглянув, и вышел в кабинет. Там он бережно усадил жену на кресло.

Елизавета тут же принялась тереть глаза, пытаясь восстановить четкость зрения, но в конце концов получалось у нее только хуже. Альберт хмурился. Только ее тут не хватало в такое время! Столько месяцев испытаний и попыток, а эта любопытная женщина могла что-то испортить! К счастью, все закончилось хорошо.

Мужчина подошел к небольшому зеркальцу, висевшему на стене, и улыбнулся своему отражению. Да, изменения прошли как нельзя лучше. Но в следующий раз нужно будет найти кого-то помоложе. Сейчас на него смотрел тот Альберт, что ехал в поезде еще до того, как тот попал в разлом, молодой и прекрасный. Да, мужчина очень серьезно относился к своей внешности и считал себя невероятным красавцем. Кроме того, нужно было соответствовать столь привлекательной жене. Он прекрасно видел, как смотрели на нее другие мужчины. А после этого первого попадания в разлом он вернулся постаревшим к молодой жене.

Пресловутая жена тем временем, наконец, смогла восстановить нормальное зрение, и как только Альберт перестал любоваться на себя в зеркало и повернулся к ней, ахнула:

– Что с тобой?

– О чем ты, дорогая? – Спросил он в ответ с улыбкой.

– О твоем лице. Оно же… Совсем молодое! Как в те дни, когда мы только встретились!

– Дорогая, ты, наверное, просто шокирована тем, что увидела ранее, да еще и на зрение твое разлом повлиял, конечно. Я все такой же, как и был. Может быть, тебе прилечь?

Он пока не хотел уходить – нужно было все же проверить, что стало с тем бедолагой, что он привел домой. Как жаль, что его все же увидели! Теперь придется что-то придумать. Ну да ладно – было темно, его никто особо не видел, а внушительная пачка денег способна решить практически любые проблемы.

Альберт вышел в коридор и крикнул горничную Елизаветы. Девушка никогда не уходила далеко от хозяйки, всегда находясь на таком расстоянии, что ее можно было позвать. Как и ожидалось – девушка тут же появилась словно из ниоткуда. Она уставилась на мужчину с открытым ртом, но ничего не сказала. С такой работой привыкаешь держать язык за зубами и говорить только тогда, когда спрашивают.

– Госпоже нехорошо, проводи ее до кровати.

– Слушаюсь.

Марта быстро проскользнула мимо Альберта, кинув мимолетный взгляд на его изменившееся лицо. Он определенно стал выглядеть моложе и оттого привлекательнее. Неудивительно, что Елизавета нехорошо себя чувствовала – бедняжка, должно быть, в шоке.

Елизавета не то чтобы была в шоке – точнее, в недоумении. Ее действительно подводит зрение? Не похоже на то. Она осмотрелась по сторонам. Все предметы в комнате она видела четко, да и раньше никогда на зрение не жаловалась. Значит, ее муж действительно совершил какое-то удивительное открытие! И конечно же полезное!

Но как только она собралась было бежать вдогонку за Альбертом, в кабинет зашла ее горничная:

– Ваш муж просил передать, что ему необходимо уехать на некоторое время. Также он сказал, что Вы не совсем хорошо себя чувствуете, потому попросил проводить Вас в комнату, чтобы Вы могли прилечь.

– Хорошо. Не будем спорить с моим мужем.

Елизавета, хоть и была шокирована, все же уже начала приходить в себя. Если она хочет, чтобы муж все ей рассказал, придется действовать похитрее. В этот раз маловероятно, что получится добиться своего скандалом. Она шла рядом с горничной в комнату, раздумывая о том, что ей делать дальше, как действовать. Но слишком много думать у нее не получилось. Наверняка, она была слишком шокирована всем, что произошло, потому уже через несколько минут после того, как она легла в кровать и прикрыла глаза, чтобы дать им отдых, она уснула.

Глава 4

Синешу не спалось. Он никак не мог привыкнуть к этому миру. Слишком много звуков, запахов, слишком мало природы. И небо совсем другого цвета. Более того – во многих местах неба было совсем не видно из-за этих всех клубов дыма. Да, люди этой эпохи продвинулись вперед в том, чтобы овладеть мастерством создания и управления машинами, но совсем потеряли сами себя.

Но ему все равно нравилось тут. Этот мир был многообещающим, в нем было так много точек для развития! Да и вообще – дома у него совсем ничего не осталось, кроме тоски. И хотя здесь очень многие косились на его необычный цвет кожи и повадки, мужчина уже успел обзавестись несколькими товарищами, тоже из механиков. Они были простыми работягами, такими же по сути, как и он сам, потому с самого начала отнеслись к нему по-человечески. В отличие от высокопоставленных персон, к которым его вызвали в качестве какого-то развлечения, не иначе. И которым он быстро наскучил, как только принесли закуски.

В эту же ночь он лежал и вспоминал о Матильде – он ее не видел уже несколько дней, хотя до этого девочка старалась вообще не покидать пределы вокзала. Всегда возилась где-то рядом и помогала наравне с мальчишками. Да и вообще – мало кто знал, что на самом деле она девчонка, и это было разумно в таком жестоком мире. Где бы она могла быть? Синеш знал, что она промышляла мелким воровством, но ведь этим занимались почти все такие, как она, бродяги. Им нужно было как-то выживать, а работать в таком возрасте она еще не могла. Но собиралась непременно найти себе местечко подмастерья.

Парень вспоминал ее умные глаза, густые черные волосы, улыбку без одного зуба, который выпал, а новый еще не вырос. Она напоминала ему младшую сестру, которую он уже больше никогда не сможет увидеть. И это было странно – Матильда была совсем другой. Но, наверное, все девочки в этом возрасте чем-то похожи друг на друга. Удивительно, как эта малышка смогла не озлобиться на весь мир за то, как он с ней поступил. Синеш слышал, что девчонка с таким именем должна была происходить из какой-то знатной семьи, а значит – быть окруженной всяческими роскошествами, заботой и вниманием. А вышло вон оно как… Хотя представить ее в платье с фарфоровой чашечкой чая или с фарфоровой же куклой в руках он не мог, как ни пытался. Ну да и черт с этим всем…

Самый главный вопрос – где она сейчас?

Синеш оставил попытки уснуть и встал со своей койки, стараясь двигаться как можно тише. В одном помещении с ним отдыхало еще несколько механиков, которые спали после тяжелой смены. Будить их не хотелось. Все же замечательно, что на вокзале были предусмотрены места для жизни тех, кому некуда идти. Изначально они строились для того, чтобы могли отдохнуть люди, которые трудятся тут по ночам или заканчивают свою работу поздно. Но постепенно образовался костяк таких людей, которые все время работали очень много или по ночам, и они постепенно перебрались сюда насовсем. Кроме того, в такой большой город всегда тянулось очень много людей, так что эти помещения наполняли простые работяги, которые могли выглядеть совсем по-разному, но которых объединяло желание сэкономить любую копейку, чтобы помочь своей семье, которая могла находиться на тысячи километров. Со временем перестаешь удивляться чудному виду некоторых механиков и просто привыкаешь, что мир полон самых разнообразных форм. Наверное, еще и поэтому Синеш чувствовал себя здесь так хорошо, как это было возможно – в этом многообразии он не выглядел чем-то чужеродным.

В это время на жилом этаже было тихо – либо механики отдыхали, либо были в цеху на смене. Те, кто не спал, так же, как и Синеш, старались передвигаться как можно тише – покой тут ценился больше всего. Мужчина прошел по этажу, заглянул в комнату отдыха, никого там не обнаружив, и спустился по узкой винтовой лестнице вниз. Перила приятно холодили руку. В этой части депо почти все было металлическим, и к этому давно все привыкли.

Синеш направился к вагону, который облюбовала Матильда, а после нее и другие дети. В одном из окошек можно быть увидеть свет – отлично, значит, можно зайти и спросить, где Матильда, или даже ее найти. Кто знает, может быть, он зря волнуется, и прямо сейчас именно она сидит под этим светом, рассматривая очередную схему? Хотелось бы верить. В этой части здания тоже было очень тихо, потому каждый шаг мужчины отдавался гулким эхо, замирающим где-то вдалеке. Все же те самые, не видимые обычному глазу, части вокзала были очень велики. Синеш подумал, что не стал бы говорить, что бывал тут везде, да и мало кто бывал. Поговаривали даже, что в депо можно и призраков встретить бывших механиков, которые на службе погибли при странных обстоятельствах. Но Синеш в это не верил, потому что не видел сам. А он привык доверять только своим глазам, потому что болтали тут очень много разного. Хотя в такие моменты, как сейчас, он начинал сомневаться – в пустом на вид помещении все равно тут и там звучали различные и не совсем определяемые звуки. Порой казалось, что совсем рядом находится какой-то старик, и он потихоньку бредет где-то в темноте, с шорохом переставляя ноги, бормоча что-то себе под нос. Как тут не поверить в призраков? В какой-то момент Синеш даже опасливо спросил:

– Есть тут кто?

Ответом была, конечно, тишина, так что ему не оставалось ничего другого, кроме как пойти дальше, игнорируя эти странные звуки. Мало ли что услышится в пустом здании вокзала? Да и даже если это призрак – что он сделает? Ничего. Ну и кроме всего прочего – он может просто закричать, чем привлечет внимание хоть кого-то. Несмотря на кажущуюся пустоту и тишину, тут всегда было множество людей. Они могли быть невидимы, они могли находиться где-то в стороне и не обращать на тебя никакого внимания, но они обязательно тебя услышат и придут на выручку. Только так они тут и выживали.

Впрочем, добраться до вагончика ему удалось без приключений. Он тихо постучал, боясь разбудить всех тех, кто сейчас спал, и надеялся, что услышит тот, кто сейчас сидит при том самом свете, что он увидел. Повезло – уже через несколько секунд дверь открыл какой-то мальчонка. Он редко появлялся в ремонтном цеху, так что Синеш его совсем не знал, хоть и видел несколько раз в комнате отдыха.

– Привет, я ищу Мэтью, – он чуть было не сказал «Матильду» и тут же порадовался, что не выдал ненароком ее секрет.

– А ее тут нет, – сказал мальчишка, вытирая рукавом сопли – неизменный спутник всех детей в это время года.

– Давно видел?

– Слежу я за ней что ли?

– А я думал, вы тут все один за другого.

– Нет, мы тут все сам за себя.

– Понял. Что ж, не смею отвлекать от важных дел.

– Зачем ищешь-то?

– Просто давно не видел, вот и заволновался.

– Странный ты, кто ж о бродяжке беспокоится.

– Это точно. Я ж из разлома вылез, видишь? Вот и странный.

Синеш вышел на свет, и мальчик раскрыл рот от удивления. Да, люди по ту сторону разлома были совсем не похожи на тех, кто жил здесь. Во-первых, отличались они цветом кожи – она была какого-то невероятного синеватого оттенка, который на свету изменялся и играл самыми разными цветами. Во-вторых, мускулатура у них была развита гораздо больше, чем у здешних жителей, и это было просто одной из особенностей строения тела, которая появилась за много лет жизни в не самых благоприятных условиях. Здешние механики, которые тоже привыкли работать с большим количеством металлических деталей, некоторые из которых были очень велики, все равно не могли сравниться с Синешем. То, что обычный человек мог поднять только с помощью такого же товарища, Синеш легко поднимал одной рукой. Да и многие металлы в его руках походили на пластилин. Ему пришлось следить за каждым своим действием, чтобы не ломать случайно детали и инструменты. Но со временем он, конечно, всему научился, и теперь был просто незаменим во многих частях депо.

– И зачем же тебе Мэтью? – Снова спросил малец после того, как смог наконец перестать разглядывать мужчину. Да уж, а Синеш думал, что все его тут видели, а оно вот как…

– Просто переживаю о друге, сказал же.

– Он твой друг?

– Конечно.

– Не думал, что кто-то из взрослых захочет дружить с кем-то вроде нас. Почти все предпочитают не замечать. Но нам это на руку в нашем ремесле.

– Не стоит судить о человеке по одежде или по возрасту. Он талантливый и усердный парень, я таких уважаю. И хочу, чтобы такие были моими друзьями. А ты?

– И я хочу, – признался он.

– Если что-то узнаешь, скажи мне, пожалуйста.

– Ладно, – сказал парень уже из-за закрывшийся двери. Наверняка уже забыл, о чем его только что попросили.

Что же делать? Спать по-прежнему не хотелось. Беспокойство тоже особенно не прошло. Но куда бежать, у кого узнавать, было пока не особенно понятно. Потому Синеш решил просто прогуляться дальше по депо, может быть, с кем-то поболтать, или помочь в работе. Физический труд всегда действовал на него успокаивающе и помогал привести в порядок мысли.

Сейчас он шел по длинному переходу, что соединял зоны отдыха с рабочими помещениями. Все они располагались под землей, потому окон не было. Дорогу освещали только тусклые лампочки – яркость тут была ни к чему. В дневное время этот переход всегда был наполнен людьми – они шли на работу или с работы, или на обед, а может быть – просто на перерыв. Но сейчас Синеш был тут один, только его шаги в подбитых металлом сапогах раздавались так громко, что казались ударами молота по наковальне. А чуть позже к его шагам добавился еще один звук.

Поначалу его было совсем не слышно – так, какой-то шорох где-то на краю сознания. Но потом из-за почти полного отсутствия других шумов начал оформляться во что-то более осознанное. И все равно Синеш не мог понять, на что оно похоже. Тем более ровно в тот момент, когда он сам останавливался, чтобы прислушаться, подозрительный звук тоже стихал. Кто-то или что-то явно его видело, следовало где-то рядом и очень не хотело быть обнаруженным. Но кто это может быть? Коридор был, конечно, темным, но увидеть человека тут было бы довольно легко – только углы утопали в темноте, в основном же было довольно хорошо все видно. Значит, это что-то маленькое и явно живое.

Дальше Синеш старался идти как можно аккуратнее и делать широкие шаги – так было гораздо больше времени на то, чтобы услышать хоть что-то. И это было хорошей идеей. Теперь он понимал, что то, что движется рядом, находится справа и идет четко параллельно ему в тени опор. Это что-то передвигается на четырех ногах, или лапах – кто его знает, и то, чем он ступает, явно металлическое. Что же это?

Что ж, дальше коридор становился уже, и незримому преследователю будет уже сложнее держаться на таком большом расстоянии, нужно будет подойти ближе. Тогда-то он и сможет по крайней мере рассмотреть незнакомое создание. Страшно не было, скорее – любопытно. Чем ближе к выходу, тем ближе становились звуки, но и тени отступали, потому тот, кто за ним следил, теперь следовал чуть позади, все еще оставаясь невидимым.

И в момент, когда Синеш уже протянул руку к дверной ручке, ведущей в депо, он решил рискнуть. Потому в доли секунды повернулся и метнулся в ту сторону, откуда слышал последний раз звуки. И поймал.

Спустя несколько секунд он стоял с открытым ртом и смотрел на свою руку. Так же, как тот мальчишка, когда он вышел к свету, чтобы показать свою кожу. Синеш, конечно, знал, что сейчас ведется очень много разработок, но о том, что все зашло настолько далеко, он и не догадывался. У него в руке была самая настоящая лиса, только не живая, а металлическая! Сделана она была достаточно топорно, мастер явно больше думал о функциональности, чем о красоте, тем не менее в фигурке зверька четко угадывалось именно это животное. В первые секунды лиса пыталась вырваться и даже укусила Синеша, но очень быстро успокоилась и теперь просто смотрела на него своими ярко горящими в полумраке коридора глазами-лампочками. Она очень странным образом создавала впечатление настоящего животного, хоть и явно была технологичной! Это казалось удивительным и непостижимым.

– Зачем ты меня преследуешь? – Спросил он, не надеясь, впрочем, на ответ.

– Мне нужно было проследить за тобой, чтобы понять, что ты такой же хороший человек, как о тебе говорят.

– Ты умеешь говорить?

– Зачем ты меня о чем-то спрашивал, если думал, что я не смогу тебе ответить?

– Просто наудачу.

– Что ж, удача тебе сегодня явно сопутствует. Ты же ищешь Матильду?

– Верно.

– Наша организация преследует примерно такую же цель. Точнее не так – мы пытаемся понять, кому и зачем нужны дети и молодые парни и девушки. Опережая твой вопрос – да, мы знаем, что каждый день пропадает масса народу, но есть случаи, которые отличаются от остальных. И эти случаи необходимо исследовать и держать под контролем, а лучше – вовсе прекратить. Мы думаем, твоя сила может сослужить нам хорошую службу. Ну а в долгу мы не останемся.

– Почему я должен верить?

– Ты не должен, но ты можешь поверить, и мы тогда вместе сможем что-то сделать. А можешь не верить, и тогда мы пропадем из твоей жизни, будто нас и не было.

Синеш задумался. Лиса все так же смотрела на него своими глазками-фонариками. Ждала ответа.

– Эх, ну что поделаешь? Все равно никаких других наводок у меня нет. Я согласен. С чего начнем?

– Сначала тебе нужно поспать. Мы придем завтра, чтобы поговорить, а сейчас ты совсем без сил. Мы удивлены, как ты вообще понимаешь слова.

– Думаю, лиса будет очень заметной в этих краях при свете дня.

– Не беспокойся, завтра к тебе придет человек. Ты сразу поймешь, что это именно он.

После этих слов механическая лиса соскочила с руки мужчины и побежала куда-то в сторону жилых помещений. Всего несколько секунд – и вот уже Синеш стоит в коридоре совсем один. Сейчас, когда мужчина увидел хоть какой-то проблеск в этой проблеме, он понял, что действительно очень сильно вымотался. Стоило отдохнуть, потому он отвернулся от двери и пошел в обратную сторону, к своей кровати, на которой благополучно и очень быстро уснул.

А наверху тем временем уже начинался новый день – первые проблески солнца где-то далеко уже осветлили небо, тени уходили. Механическая лиса возвращалась обратно в убежище, стараясь держаться поближе к домам.

Синеш спал крепко и спокойно. Пока что ему не о чем волноваться – сначала нужно узнать все обстоятельства, а после – действовать. Но это уже завтра.

Новое приключение в этом сумасшедшем городе, так сильно не похожем на его дом, начиналось.

Глава 5

Матильда сама не поняла, в какой момент потеряла сознание. Видимо, то чувство беспомощности и одиночества, от которого она уже почти избавилась тут, на вокзале, снова захлестнуло ее с головой. Голова нестерпимо болела, глаза отказывались открываться. Страшно. Где она оказалась, что от нее хотят?

Девочка разом вспомнила все те жуткие истории, которые ей рассказывали другие дети. Беспризорных детей воровали для того, чтобы проводить на нем различные опыты, ужасные и бесчеловечные. Кто-то говорит, что людей убивают, разбирают на органы и продают беспринципным врачам. Кто-то рассказывал про то, как заставляли заниматься проституцией. В общем, все эти страшные истории тут же всплыли в ее голове. Хотелось уже осмотреться по сторонам, но было страшно открыть глаза.

Но выбора не было. Предупрежден – значит, вооружен. Тем более звуков по сторонам пока не было слышно никаких, значит, в помещении она одна.

Девочка представляла себе разные ужасы, но то, что увидела, совсем не ожидала. Она лежала на богатой кровати в изящной комнате с высокими потолками, украшенными лепниной. Она не была привязана, на окне не было решеток. Опасливо осматриваясь, Матильда подошла к окну. Второй этаж – достаточно высоко, но при желании можно было спрыгнуть, повиснув на окне. За окном простирался большой сад, конца которому не было видно. Что ж, из этого следует, что она находится где-то за городом, потому что нигде в черте города не было таких больших зеленых пространств. Но зачем кому-то богатому человеку нужна такая, как Матильда? Девочка вспомнила старуху, что ее поймала, богатые украшения у нее на руках… Да, такая тетка вполне могла бы жить в таком доме.

Значит, нужна была ей не обязательно Матильда, подошла бы любая бродяжка, которая осмелилась бы подойти и обворовать пожилую богатую задремавшую даму. Кроме того, девочка прекрасно помнила, что вокзал в это время был абсолютно пустой. А ведь это было очень странно! Обычно нет такого места на вокзале, которое было бы открыто для гостей, но где непременно не дежурил бы какой-нибудь служака. Гостям нужно помогать в любой ситуации и везде – таково было правило вокзала.

Получается, служащих вокзала подкупили, а это очень даже недешево.

За дверью девочка услышала какой-то шум, потому поспешила спрятаться за штору, не придумав ничего лучше. Она ничего не видела, но хорошо слышала, как дверь открылась, и кто-то вошел. Этот кто-то закрыл за собой дверь и замер на месте. Наверное, осматривает комнату, пытаясь понять, куда же делать маленькая беглянка.

– Тебе не нужно прятаться, – услышала она женский голос. – Тебе тут не сделают больно.

Матильда молчала.

– Я принесла тебе чистую одежду и еду. Судя по твоей худобе, ты уже давно не ела как следует, верно?

Матильда все еще молчала. Услышала вздох.

– Ладно, я оставлю еду и одежду на тумбочке и уйду. Вернусь позже, прошу тебя только об одном одолжении – покушай, пожалуйста. Вечером принесут твою старую одежду, ее забрали постирать и подлатать. Хотя там и без того заплатка на заплатке, конечно…

Голос был таким грустным, словно девушка действительно искренне переживала за Матильду. Но девочка давно поняла, что доверять никому нельзя. А если бы была еще поумнее, то не попала бы в такую западню. Как же давно она не чувствовала себя настолько одинокой и несчастной! Все же на вокзале она чувствовала рядом что-то, похожее на семью. Но сейчас она четко понимала, что никто ее не хватится. Мало ли таких же ребятишек там обитает? Одним больше, одним меньше. А лучший друг давно покинул вокзал – стал слишком взрослым и отправился искать счастья в другом месте, планируя стать подмастерьем какого-нибудь ремесленника. С остальными же она не особенно дружила, предпочитая проводить время со9 взрослыми – они многому могли научить и много чего рассказать. Но у каждого из них своя семья и свои заботы, у них нет времени думать о том, куда пропал один из тех пареньков, что вечно крутятся неподалеку. Так что оставалось надеяться только на себя.

Матильда подождала некоторое время, прислушиваясь. Кажется, незнакомка действительно ушла. Только через несколько минут девочка осторожно выглянула из-за шторы. Комната действительно была пуста, только на небольшой тумбочке у кровати теперь стоял металлический поднос с едой. При виде его в животе девочки тут же невыносимо заурчало. Когда она ела в последний раз? Она уже и сама не помнила. Тем более на подносе все выглядело таким вкусным, что она сомневалась, что когда-то пробовала подобную еду. Но останавливали мысли о том, что еда может быть отравленной. С другой стороны, зачем этим людям было приводить ее в этот красивый замок, в богатую комнату, да еще и приносить чистую одежду, если намеревались отравить? Эта самая одежда лежала тут же – аккуратное и в то же время простое платье, без каких-либо рюшей и оборок, как любила знать. Но Матильда платья не носила никогда, потому перед девочкой встала дилемма. Она могла бы остаться в нижнем белье, в котором была сейчас, а могла надеть платье. Непростой выбор, который девочка решила оставить на попозже.

На подносе стояла большая чашка какао, лежало несколько булочек, покрытых шоколадной глазурью. Кроме этого, была болтунья с томатом и кусочек пшеничного хлеба. Выглядело все очень аппетитно, потому Матильда дала себе волю и набросилась на еду. Все же сбегать или сопротивляться проще будет на сытый желудок, когда много сил и энергии. Съела она все подчистую за считанные минуты, даже крошки. Как же было вкусно! Иногда кто-то из работяг угощал ее булочкой или фруктом, но ничего и в сравнение не шло с этим завтраком. Когда-то ей говорили, что с таким именем она должна жить как раз в таком поместье. И есть такие завтраки каждый день. И каждый день носить платья.

Взгляд девочки снова упал на одежду. Но так как настроение Матильды существенно улучшилось, она решила все же попробовать. Тут же в комнате, недалеко от двери, стояло высокое и узкое зеркало, куда девочка и заглянула, переодевшись. И не узнала себя. Тот, кто принес ее сюда, отмыл грязные разводы на лице и руках, а волосы причесал. И теперь уже из зеркала смотрел совсем не беспризорный мальчишка. Теперь там была настоящая маленькая леди, пусть и немного несуразная. Как же она старалась стать мальчиком, и как быстро все ее старания были разрушены, просто в один момент!

Она так долго и пристально всматривалась в зеркало, что совсем не услышала, как позади открылась дверь и кто-то вошел. Потому сориентироваться вовремя и снова спрятаться, конечно, не успела.

Позади нее стояла какая-то женщина лет сорока и улыбалась. Она не пыталась подойти поближе, поймать Матильду и вообще ничего не делала. Она просто стояла на одном месте и смотрела.

– Тебе очень идет такой цвет, я рада, что угадала, – сказала наконец она. Матильда вытаращилась в ответ, не зная, что сказать. Ни о каких цветах она разговаривать не привыкла.

– Чего? – Наконец изрекла девочка.

– Я про платье. У тебя очень необычного оттенка кожа и красивые волосы, было непросто найти что-то такое, что подчеркнуло бы твою красоту.

– Не нужна мне никакая красота! Где моя одежда? Что от меня хотят? Зачем меня похитила эта старушенция!

– Тише, пожалуйста. Это никакая не старушенция, она уважаемая женщина, а ее сын Альберт – особа, приближенная к самому императору. Кроме этого, он очень знаменитый в высших кругах исследователь разлома.

– Мне плевать, кто она такая. Что ей от меня нужно?

– Это мне не известно. Но она сказала мне, что о тебе нужно позаботиться как следует. Думаю, у тебя нет причин волноваться.

– Ага, как же. Таких бродяжек, как я, постоянно подбирают добрые люди, чтобы позаботиться о них, нарядить в красивые платья и кормить вкусностями.

– Она очень добрая дама.

– Не сказала бы. Она схватила меня, как самая настоящая ведьма, и не отпускала, как бы и не вырывалась. У нее хватка как у медведя!

– Тут ты попала в самую точку, – рассмеялась женщина. – У нее действительно железная хватка, и именно благодаря ей вся семья очень долго оставалась на плаву. А ведь они могли разориться! И потерять и состояние, и положение в обществе. Так что жизнь ее очень даже закалила.

– Все это очень интересно, но меня совсем не интересует. Меня тут запрут?

– Нет, всем было приказано пускать тебя куда пожелаешь в пределах поместья. За его пределы выбираться, конечно, нельзя. Сколько времени ты будешь у нас гостить, нам тоже не сказали. Прости. Я понимаю, что тебе страшно, ты не знаешь, как быть. Но я могу только лишь сделать твое пребывание тут как можно более комфортным.

– Почему же? Ты можешь сделать кое-что еще.

– И что же?

– Отпустить меня.

– Боюсь, если я так поступлю, то жить мне останется недолго. Госпожа славится своим суровым нравом и беспощадностью к окружающим. Думаю, даже если ты сбежишь сама, мне не сносить головы, увольнением я не отделаюсь.

Женщина как-то нервно рассмеялась, видимо, чтобы самой немного снять напряжение. Матильда ничего не ответила. После этих слов вся ее злость куда-то пропала. Разве можно злиться на человека, который сам находится в таком же заточении? Если она не обманывает, конечно. Но если на улицах девочка научилась хоть немного разбираться в людях – эта женщина совсем не обманщица и не злодейка. Наверное, ей просто не повезло с работой, а деваться уже некуда.

– Хорошо, пока я не пойму, зачем я тут, сбегать я не буду, – согласилась наконец девочка.

– Чем я могу тебя занять?

– А у вас есть какие-нибудь книги по механике?

– Наверное, нужно посмотреть.

С этими словами женщина вышла, а Матильда начала уже внимательнее осматриваться по сторонам. Окна открывались очень легко, так что вылезти на улицу никакой проблемы не составляло. Сможет ли она спрятаться на таком большом участке? Наверняка сможет. Но непонятно, каким именно забором окружен участок. Она как-то раз бывала в богатом районе, так там все было окружено такой высоты заборами, что ничего было не рассмотреть. А были и другого рода заборы – они были металлическими, резными и все как один были оснащены системами защиты. Трогать такие заборы не хотелось, потому что даже рядом находиться было опасно.

Но когда девочка отвлеклась от окна и осмотрела комнату, то была очень удивлена и обрадована. Этот дом был механизирован настолько, насколько это вообще было возможно! По стенам тянулись трубки, в одной из стен было специальное окно для того, чтобы перемещать необходимые предметы или еду между комнатами. Матильда не сомневалась, что тут и специальные капсулы для сна и омоложения есть, и наверняка кухня и рабочие помещения оснащены самыми последними механизмами. Вот бы посмотреть!

Если ей можно ходить везде, значит, нужно обязательно воспользоваться такой возможностью и изучить все, что можно вокруг. Сбежать она всегда успеет.

С этой мыслью девочка принялась ждать.

Глава 6

Синеш проснулся в удивительно хорошем настроении и долго не мог понять, какая же причина. А потом понял – впервые за долгое время его пребывание на этой странной земле было осмысленно. У него появилась настоящая цель. Он должен найти и спасти Матильду, потому что больше некому.

Рабочий день проходил очень рассеянно – мужчина постоянно присматривался к окружавшим его людям, пытаясь понять, кто именно тот самый человек, что введет его в курс дела. Но все рабочие в депо сейчас были вполне себе знакомыми, так что росло недоумение. Может быть, ему все это приснилось, не было никакой механической лисы? Уж очень она была хорошо сделана, да еще и была оснащена чем-то вроде высокотехнологичной рации, которая позволяла неизвестному разговаривать с ним. Очень странно – почему тот, кто с ним говорил, всегда называл себя во множественном числе. Уж не секта ли это какая, которая набирает новых последователей? Таких много развелось в последнее время – в город стекались самые разные создания, и каждый из них приносил в город свою чудную веру. Но почему-то всех богов объединяло одно – без денег они не могли нормально выполнять свою работу. На его родине тоже была вера, но для того, чтобы следовать путем, который указало провидение, не нужно было ни храмов, ни богатых диковинных украшений. Вообще ничего не нужно было – только чистые помыслы и душа, а это у любого уважающего себя человека было в порядке.

Так или иначе – Синеш намеревался дождаться того самого таинственного незнакомца и послушать его. В конце концов, он в любой момент может отказаться от участия в любой авантюре. Но если они и правда могли помочь найти Матильду – он никогда бы себе не простил, если бы упустил такую возможность.

День прошел как обычно, и даже во время обеденного перерыва он все смотрел по сторонам, а после спустился к тому самому вагону, где жили дети. В это время дня было совсем не так пустынно, как прошлой ночью, но Синеш почему-то сразу увидел того самого мальчика, которого встретил накануне вечером. Тот сидел немного в стороне от остальных и читал какую-то большую книгу. Но сидел он недолго – буквально спустя несколько секунд он посмотрел на мужчину, после чего закрыл книгу, положил ее в матерчатый рюкзак и пошел к Синешу.

– Привет, – сказал он.

– Здравствуй.

– Хорошо, что ты пришел. Я стараюсь не подходить к паровозам, потому что техника меня не очень любит отчего-то. Потому я и занялся внешней разведкой – в нашем убежище слишком много техники, которая реагирует на меня не так, как хотелось бы. Вон даже шрам оставила наша лиса, – с этими словами паренек задрал рукав клетчатой рубашки, явно на несколько размеров больше положенного. На руке от запястья до локтя красовался старый шрам, зашитый будто бы неумело и впопыхах. Наверное, зашивал не доктор, а какой-нибудь самоучка – при ценах на медицину у многих не оставалось выбора, кроме как обращаться к разного рода знахаркам и таким вот доморощенным врачам. Если тебе везло – попадался умелый, который мог помочь не хуже того, что учился в богатом колледже. Если не везло – мог и умереть, но до этого уже никому не было никакого дела.

– Ого, неплохо она тебя потрепала.

– Да, с чего-то она меня невзлюбила, видимо. Хотя я ее и не обижал никогда.

– Механическая лиса невзлюбила? – Синеш был очень удивлен такой странной фразе. Это все равно что говорить – меня невзлюбил автомобиль. Глупо.

– Ну да.

– Ты имеешь в виду неполадку в ее системе какую-то?

Мальчик посмотрел на Синеша как на дурака.

– А я думал, что ты хоть что-то знаешь. А ты вон оно как… Ну ладно, идем, поговорим. Только не тут, внизу. Я слышал, в этих помещениях много шпионов, которые готовы поймать и потушить любое недовольство на корню. Знают, гады, что недоплачивают машинистам, вот и боятся. А еще лучше знают, что случись восстание – и все их хваленое благополучие лопнет, как мыльный пузырь.

– Поднимемся в город?

– Ну да.

Синеш нечасто выходил на улицу – чувствовал себя там очень неуютно. И хотя на улицах можно было встретить кого угодно, с любым цветом кожи и вообще внешностью – на прибывших из разлома все еще смотрели как-то недоверчиво.

– Ладно, пойдем, знаю одно местечко. Сам давно не выбирался за чем-нибудь вкусным, да и тебя угощу.

– Только если к этому будет прилагаться большая кружка пива.

– А не мал ты пиво пить?

– Если как о ребенке обо мне судить, то мал, конечно. Только вот не ребенок я.

– Неужто из киркинов? Или гномского рода? Хотя у гномов, кажется, бороды… – Неуверенно протянул Синеш, вспоминая, что он читал в книгах про разные расы, что населяли ближайшие к городу земли. Кого там только не было! Маленькие люди, большие люди, люди-птицы, люди-слизняки… Хотя разве можно их всех называть людьми? Разве что для удобства рассказчика, иначе и не разобрать будет, как и что. Его собеседник, видимо, воспринял слова про гномов как личное оскорбление.

– Ты что, меня с этими тупыми камнетесами в один ряд поставил? Да как ты смеешь! Я тут работаю под прикрытием уже черт знает сколько времени, совсем в ребенка превратился, тебя искал, и это все ради того, чтобы меня тут оскорбляли?

– Ладно-ладно, прости, – примирительно сказал Синеш, недоумевая, почему сравнение с гномом оказалось таким оскорбительным.

– С меня два больших пива, – добавил он, надеясь сменить гнев на милость, и ему это, кажется, удалось.

– Идет. Два больших пива и закуски на мой выбор.

Синеш подумал о том, что этот киркин явно не промах, вздохнул и согласился:

– Идет. Сейчас переоденусь и вернусь. Встречаемся тут же через пятнадцать минут.

Киркин снова достал свою книгу и сел среди ребятишек. Да, он нашел просто идеальное место, чтобы спрятаться. Представители его народа были большой редкостью в городах, потому на невысокого человека и не думали смотреть кроме как на ребенка. Крикины жили в лесах, в больших домах на деревьях, и вообще не любили спускаться на землю. Но этот, видимо, выбрал для себя другой путь.

Прошло совсем немного времени, и Синеш вернулся. Он был одет так, что просторная одежда практически полностью скрывала его кожу – даже лица почти не было видно за широким объемным шарфом. Так одевались мужчины у него на родине, и сейчас это было на руку.

Насколько же люди удивились бы, увидев, что по улице мимо них проходит мужчина, который пришел с той стороны разлома, в компании самого настоящего киркина! Но они видели только мужчину с сыном, и это их спасало от любопытных глаз и ушей. К тому же местечко, в которое он повел киркина, было совсем не популярным, много мест пустовало, так что забраться куда-нибудь подальше в темный угол не составило никакого труда. Хозяин заведения, который был и поваром, и официантом, никогда не задавал вопросов, как не задал и сейчас, несмотря на странных посетителей и их заказ.

– Ну что, теперь, думаю, мы можем поговорить, – сказал киркин, когда еда и пиво стояли на столе. В это время в заведении никого не было, кроме них и еще какой-то парочки, сидящей на противоположном конце комнаты, у бара. Судя по их виду – тоже зашли сюда, чтобы обсудить что-то не вполне законное или этически верное. А может, просто жена изменяет своему мужу и пришла на свидание с любовником, кто их знает.

– Меня зовут Марсель, – продолжил киркин после того, как Синеш кивнул.

– Как зовут тебя, я знаю. И не только тебя. По сути, у меня собрана информация про всех, кто живет и работает на вокзале, во всех его частях. С тех пор, как разлом открылся, стало происходить очень много странного не только тут, но и в других частях города. Но все равно все пути ведут на вокзал. Мой хозяин долгие годы занимается разработкой механизмов, а также совершенствованием тех изобретений, что сейчас у всех на слуху. Конечно же, он сразу заинтересовался таинственной силой разлома и обнаружил много интересного. Например, когда разлом открывается, высвобождается огромное количество энергии, которая еще долгое время после его закрытия остается в закрытом пространстве вокзала – выходить ей некуда. И эту самую энергию можно использовать для чего угодно, почти любая проблема может быть решена. Энергией разлома очень заинтересовался некий граф Альберт. Он регулярно посещал вокзал и многое успел узнать. Мы многого не знаем, но уверены, что в исчезновении Матильды и еще нескольких других детей виновен он сам. Либо кто-то действовал по его указанию. Энергия разлома вкупе с человеческой дает непредсказуемый результат. Это может перевернуть все вопросы старения и даже смерти.

– То есть люди смогут стать бессмертными?

– Хозяин считает именно так. Более того – он уверен, что Альберт очень продвинулся в этом вопросе, ведь у него в руках вся сила и возможности элитной верхушки. Даже император поддерживает его, предоставляя все, что тот попросит. Так что у нас очень сильно связаны руки. Действовать можем, так сказать, из подполья. К счастью, у нас много помощников и соратников, некоторые даже живут и служат в домах всех этих высокопоставленных лиц. А если все эти разработки будут развиваться очень активно, они пройдут по всему высшему эшелону, кто у власти. А так как для того, чтобы проводить эти свои процедуры, нужны люди, и чем моложе, тем лучше – станут пропадать дети. Хозяин не хочет этого допустить.

– Но ведь множество людей пропадают на улицах каждый день, никому нет до них никакого дела совершенно.

– Эти люди… Они не то чтобы исчезают совсем. Они возвращаются, но становятся при этом… Как бы это сказать? Другими, иными. И, возможно, это хуже смерти. Но тем, кто дорвется до такой возможности, не будет никакого дела до тех, кто будет на месте их жертвы-донора, и уж тем более не будет дела до того, что случится с несчастным дальше. А это очень опасно.

– Значит, Матильда похищена, чтобы стать таким донором для какого-нибудь старика или старухи?

– Скорее всего, так и есть.

– Что могу сделать я?

– Хозяин говорит, что у твоего народа есть парочка тайн в рукаве, которые могут помочь. Кроме того, ты единственный из всех, кто на самом деле заметил, что девочка куда-то пропала и предпринял что-то, похожее на поиски. Никто из ее товарищей или так называемых учителей этого не сделал. Наверное, даже не заметили, что ее не стало рядом. В этом весь ужас – может пропасть сколько угодно людей, и никто не хватится.

– Я согласен, – не раздумывая подтвердил Синеш. Оставаться в стороне, когда такое происходит, он не мог. И хотя остановить такого рода движение вряд ли было в его силах, но по крайней мере спасти Матильду было нужно.

– А кто такой этот хозяин, про которого ты говоришь?

– Не могу тебе пока назвать имени, могу лишь сказать, что это влиятельный человек, который тоже занимается исследованиями и разработкой механизмов. Много знает про разлом и опасается его энергии. Он хочет с тобой встретиться, но немного погодя. Нам нужно пару дней, чтобы понять, куда именно отвезли девочку. После можно будет начать действовать.

– Хорошо.

– Рад, что ты с нами, до встречи.

С этими словами Марсель поднялся и, допив одним глотком пиво, пошел к выходу. Синеш не стал его задерживать. Он понимал, что оказывается пешкой в чужой игре. Что если все, о чем говорит киркин, правда, то он оказывается в огромной опасности. А потом подумал о том, что терять ему, в общем, нечего. И о том, что он уже однажды позволил своему страху одержать верх, и это повлекло за собой чудовищные последствия, которые стерли с лица земли все, что было ему дорого. Терять нечего.

Мужчина оставил на столе оплату за заказ, проверил, плотно ли закрывает одежда все, что должна закрывать, и вышел. Нужно было вспомнить, что он умел, потому что любой талант может пригодиться. Оставалось только надеяться, что Матильда дождется своего спасения, что ничего ужасного произойти с ней не успеет. Бедная девочка, она наверняка сейчас испугана! Она не заслужила ужасов, что могут с ней произойти. О Великий, Синеш ведь даже не представлял, что может случиться!

Глава 7

Проснулась Елизавета от шагов, которые доносились из коридора. Там определенно было несколько человек, и все шли молча. Очень странно! Потому женщина тихо встала и подошла к двери, чтобы выглянуть. Сейчас нужно быть предельно внимательной, чтобы не пропустить ни одного события в жизни своего мужа! Но, к несчастью, со спины было очень сложно понять, кто же идет. Хотя одного человека она все же узнала. Да и как не узнать родную свекровь, которая с возрастом становилась все более невыносимой. Елизавета удивилась, как это старуха удержалась от того, чтобы не зайти к ней в комнату в поиске чего-то, к чему можно придраться. А эти ее злые глазки…

Самое удивительное, что все это произошло буквально за пару лет! Когда-то они были неразделимы, намного ближе, чем Елизавета была с мужем. Гуляли, устаивали вечера, покупали одежду и украшения… А потом ее будто подменили! Женщина стала жаловаться, что постарела, что очень плохо выглядит и вообще пора бы уже помирать… А потом начала злиться на Елизавету за ее молодость и красоту, и в последнее время они совсем перестали общаться. Та и в дом их приезжала только для того, чтобы указать невестке на ее недостатки. А сейчас приехала с какими-то людьми и даже не заглянула! Кроме свекрови, по коридору шли еще трое мужчин, один из которых нес на руках какой-то большой сверток, будто бы ткани. И в завершении этой процессии была горничная самой Елизаветы. Вот это уж совсем наглость! Она должна была сразу сообщить госпоже о том, что в их доме кто-то посторонний!

Сначала женщина хотела тут же выскочить и устроить сцену, но вспомнила о происшествии с мужем и передумала. Не стоит в этой истории высовываться, но нужно узнать как можно больше как-нибудь скрытно. Почему-то Елизавета была уверена, что эти два события связаны между собой. Вся процессия скрылась за одной из дверей многочисленных спален, и воцарилась тишина. Даже отдаленных разговоров не было слышно, будто действовали все молча, и это было странно и, надо признать, очень пугающе.

А спустя несколько минут Елизавета услышала, как скрипнула дверь, потому поспешила накинуть халат, чтобы как бы невзначай выйти в коридор.

– Матушка, добрый день! – Воскликнула она, почти нос к носу столкнувшись со свекровью.

– А я уж думала, ты отдыхаешь, Елизавета, душечка, – ответила та, переменившись в лице. Она очевидно не ожидала встретить тут невестку, что было очень странно – это же дом Елизаветы и Альберта.

– Отдыхала, но услышала, что кто-то ходит, вот и вышла посмотреть.

Она мельком оглядела мужчин, которые были со свекровью. Никогда раньше этих джентльменов она не видела, хотя плохой памятью не отличалась. Раньше они в этом доме точно не бывали, хотя и выглядели как самые желанные гости – господа в богатой одежде и с украшениями. У одного из них была механическая рука, украшенная драгоценными камнями. Само приспособление было очень дорогим, а украшения тем более выдавали в нем более чем богатого человека. Свекровь же, несмотря на правила приличия, не спешила их представить, только ответила:

– Прости меня, пожалуйста, я не хотела мешать твоему отдыху. Просто мне нужно было воспользоваться одной из спален в этом доме.

После этого обратилась к мужчинам:

– Благодарю вас, господа. О следующей нашей встрече я сообщу отдельно.

Они, так и не сказав ни слова, учтиво поклонились обеим женщинам, после чего спешно удалились.

– Почему Вы не сообщили, что собираетесь занять одну из моих спален? – Спросила она.

– Твоих спален? Этот особняк много лет принадлежал моей семье, ты же тут живешь совсем немного! Какова наглость, а… Ты можешь исчезнуть из нашей жизни в любой момент, запомни это, а особняк будет с нами навсегда. Поняла?

Елизавета была так ошарашена этими внезапными криками, что даже не нашлась, что ответить. К счастью, свекровь и не ждала ответа. Она презрительно осмотрела женщину с ног до головы, после чего удалилась. С каждым днем становится все более невыносимым существовать рядом с этой напыщенной женщиной! Как-то Елизавета говорила с мужем о том, чтобы уехать и устроиться в столице, и тот вроде даже поддержал такую идею, но потом разговоры как-то сошли на нет. В эту минуту женщина была готова сорваться хоть завтра, только бы оказаться подальше от свекрови и от этой опостылевшей жизни! Только вот основная резиденция императора давно была именно у них, и маловероятно, что он отпустит Альберта от себя, особенно если муж действительно совершил какое-то важное открытие. Осталось только пробраться в лабораторию и разузнать побольше, возможно, достать какие-нибудь записи. Женщина считала себя достаточно умной, чтобы при желании во всем разобраться.

Нужно только решить, как именно это провернуть. У них с Альбертом уже давно были отдельные спальни, и они почти никогда друг друга не посещали. Потому и понять, где и когда он будет, не представлялось возможным. Наверняка мать в курсе и с ним заодно. Наверняка горничная подкуплена. Кто мог помочь? Кому можно довериться? Кажется, никому. Елизавета снова почувствовала себя девочкой где-то в бедном районе.

Вечером она уже была готова к тому, чтобы встретиться с мужем. Елизавета подумала, что и в этот раз должен сработать тот же прием, что срабатывал всегда – красота в сочетании с алкоголем. Не без труда она нашла в погребе бутылку лучшего вина, которое так любил Альберт, и надела то самое платье, в котором была, когда они познакомились. Удивительно, но оно было все еще впору! Не в последнюю очередь потому, что она так и не стала матерью.

– Альберт сегодня дома? – Спросила она у дворецкого.

– Да, он в своем кабинете на втором этаже. Просил без необходимости его не беспокоить.

– Замечательно, большое спасибо!

Она все сделала сама – взяла поднос, положила фрукты, поставила бутылочку вина и бокалы. К счастью, нести ей все это не пришлось – с помощью особых лифтов она подняла все эти богатства прямо в кабинет Альберта, а сама поднялась по лестнице, поправляя лиф платья так, чтобы он оголял немного больше, чем позволяли приличия. Прямо как в тот вечер…

Елизавета постучала в кабинет мужа, но ответа не последовало. Она прислушалась – ни одного звука. Потому постучала еще раз, уже громче, и только в этот раз услышала шаги, направляющиеся к двери. Открыл Альберт, на голове у него было какое-то странное приспособление, закрывающее ушли. Провода шли от него вниз, конец их скрывался в ладони мужчины.

– Ты меня напугала! Я вроде просил меня не беспокоить, очень много работы, – раздраженно сказал он.

– Мы с тобой так давно не проводили время вместе. А после того, что я видела в лаборатории, я поняла, что совсем тебя не знаю! Мне это не нравится. Хочу исправить. Я совсем не собираюсь лезть в твои дела, – последнее предложение она добавила, потому что увидела, как нахмурился муж. Его эмоции она умела считывать превосходно. Как и эмоции других людей, впрочем, и всегда недоумевала, как одни могут так бесстыдно выставлять напоказ все, что в голове и душе, а другие ничего не замечать.

– Не думал, что тебе будет интересно, чем я занимаюсь, – сказал Альберт, но, кажется, уже начал понемногу успокаиваться и расслабляться.

– Я сама не думала об этом, – ответила женщина, улыбаясь.

– Значит, это ты мне подкинула вино и фрукты?

– Я надеялась немного побыть с тобой, пока ты снова не спрятался в своей лаборатории. Не хочу туда ломиться, вдруг что-нибудь сломаю. А в твоем кабинете очень уютно и хорошо. Да еще и платье это нашлось, помнишь его?

– Конечно, помню, – мужчина тепло улыбнулся, отходя в сторону и пропуская Елизавету в комнату. В его кабинете женщина не была уже довольно давно, и теперь он весь был заставлен какими-то непонятными деталями. Для чего их можно было бы применить, Елизавета не стала даже раздумывать. Да и не это сейчас было ее целью, потому она подошла к столу, на который Альберт поставил поднос, и наполнила два бокала вином.

– Давай посидим и поговорим немного, – предложила она, протягивая один из бокалов.

– С большой радостью, дорогая.

И вино полилось рекой, и разговоры. Уж что-что, а беседы Елизавета умела вести талантливее всех, с кем ей приходилось разговаривать. Альберт, видимо, так и не выспавшийся, болтал без умолку, сначала ерунду о том, как он рад такой заботливой жене, а немного позже перешел к рассказам о своей работе. Тут-то Елизавета начала вслушиваться изо всех сил, стараясь понять каждое слово. Надо сказать, это было непросто. Но в конце концов она поняла, что Альберт в процессе разработки устройства, которое с помощью силы разлома дарует бессмертие. И еще что-то про то, что для работы этого самого устройства необходимо будет приносить раз за разом ужасную жертву. После этих слов Альберт разрыдался подобно ребенку. Что он имел в виду, Елизавета понять не могла, и мужчина только качал головой, не желая об этом говорить больше. А еще через несколько минут извинился и вышел.

Теперь Елизавета была уверена в том, что мать Альберта пришла в их дом не просто так. Она и эти мужчины принесли что-то, что имело прямую связь с этим самым изобретением. Какие-то детали? Стоило это выяснить. Она не стала дожидаться возвращения мужа, понимая – от него ничего путного сегодня она уже не добьется. Нужно было пойти и посмотреть, что спрятали в спальне. Может быть, тогда и слова про какие-то страшные жертвы прояснятся?

Но сделать задуманное она не смогла – мать Альберта снова была тут.

– Смотрю, сына моего опаиваешь, – сказала она, прищурившись.

– Смотрю, зачастили к нам, матушка, – не осталась в долгу Елизавета.

– Дело у меня к тебе есть важное, вот и пришла. Без твоей помощи ну никак не справиться.

– Какая помощь?

– Нашлась тут дальняя родственница наша, девчонка, которую по ошибке на улицу выбросили. Скиталась бедняжка, да вот нашли ее добрые люди. Напуганная, правда, до чертиков. Оно и неудивительно – бедняжка сама не знает, как она тут оказалась, ничего не знает о своей родне, себя считает ребенком улиц. Я уже стара, так что хотела попросить тебя присмотреть за малышкой, позаботиться о ней.

Елизавета даже не нашлась, что сказать. Что еще за дальняя родственница? Эта старуха, которая печется о своем положении и о том, как она выглядит перед гостями, соседями и тем более императором, не стала бы тащить домой какую-то оборванку. В лучшем случае отправила бы девчонку в какой-нибудь закрытый пансионат.

– Конечно, я с радостью позабочусь об этом ребенке! – Сказала она вместо того, чтобы высказать все накопившиеся мысли. Все равно правды ей никто не скажет, а так, возможно, получится по крайней мере у ребенка что-то выяснить. Хотя что она могла знать?

– Я знала, что ты будешь рада, ведь у вас деток пока нет, а взять под опеку сиротку – все равно что своего заиметь!

– Думаю, так и есть. Значит, девочка, говорите?

– Да, она как раз в той спальне, о которой мы говорили немного раньше. Ты уж прости меня, что сорвалась – непросто было ее увидеть на вокзале, такую грязную и худую… Прямо сердце разрывается. Как можно так с детьми?..

Какое же лицемерие! Елизавета хорошо помнила, как старуха очень даже не лестно отзывалась о несчастных, которым приходилось жить на улице. Да и в целом о любом, кто не мог себе позволить жизнь за городом, состоящую из приемов. Такой же была и Елизавета, которая была невероятно счастлива, что сумела выбраться из относительной нищеты. И то, что она вышла за Альберта, считала главным достижением своей недолгой жизни.

– Сама не представляю! Ужасно!

Этот разговор походил на беседу двух ядовитых змей, каждая из которых хотела укусить другую посильнее, и пыталась отвлечь, чтобы скрыть свои намерения.

– В таком случае я удаляюсь, посещу вас через несколько дней. Почему-то малышка меня очень боится, не хочу ее беспокоить пока что. Пусть привыкнет, обживется, наберется сил и веса, а потом уже мы с ней познакомимся поближе.

С этого дня и началось знакомство Матильды с Елизаветой. Надо сказать, девочка сразу ей понравилась, хоть и вела себя очень нелюдимо. Но это было и неудивительно – ведь девочку силой забрали из той среды, к которой она привыкла и которую считала своим домом. Елизавета много таких встречала в юности. Эти дети сами сбегали и из приемных семей, и из приютов, даже тех, которые были самыми лучшими и давали самый лучший в жизни старт. В некоторых приютах образование было на уровне императорских колледжей.

Матильда, правда, наотрез отказывалась рассказывать что-то о своем прошлом. Ей было очень непривычно носить платья, а еще есть за столом приборами, но вместе с тем она великолепно читала и – самое главное – отлично разбиралась в механизмах! Елизавета решила, что это ее шанс побольше разузнать о мастерской мужа и том, что происходит за закрытыми дверьми. Кроме того, Альберт как раз собирался уезжать в столицу за какими-то особенными деталями, покупку которых не мог поручить никому. Вот она, идеальная возможность! Тем более Елизавете ничего не говорили, теперь в этом доме все разговоры велись за закрытыми от нее дверьми! И самым возмутительным был тот факт, что матушка Альберта была точно в курсе, что происходит. Она теперь приезжала в дом почти каждый день. Сначала она прикрывалась тем, что приезжает к Матильде, но если учитывать то время, что старуха проводила с девочкой… Это утверждение очень быстро рассыпалось. Но никому до этого не было делf. Альберт действительно готовил что-то необыкновенное, и теперь их дом был полон людьми.

Глава 8

Следующие дни Синеш провел так, будто все происходящее было без его какого-то участия. Он работал, ел, спал, но все равно все время всматривался в людей и в любой темный угол, ожидая, когда же с ним свяжутся и скажут, что делать дальше.

Но никто не приходил и никто не связывался.

И наконец в субботнее утро он увидел девушку. Синеш как раз вышел к рынку, чтобы купить немного овощей – в это время года был большой выбор, но внизу, в общей столовой, мясо и овощи были совсем не в тех количествах, что хотелось бы. Сейчас же Синеш сидел на скамейке под большим кленом и смотрел на акробата с механической ногой, который проделывал просто потрясающие трюки. Монеты в его шляпу сыпались рекой, было совсем не удивительно, что паренек смог себе позволить такой дорогостоящий протез.

– Привет, – услышал он справа от себя голос. Девушка была очень красивой! Длинные черные волосы распущены и даже не прикрыты шляпой, платье обтягивающее, хоть и совсем не вызывающее.

– Совсем не обязательно так пялиться. Такие, как я, тут не редкость.

Девушка, которая до этого смотрела на акробата, повернула голову и посмотрела на Синеша. Ее глаза… Черные как смоль, они и пугали, и притягивали одновременно. Так она из той самой демонической расы, о которой все больше говорили в городе. Они жили глубоко под землей, где так горячо, что нечем дышать. Даже гномы никогда не пробирались так далеко. И вот сейчас некоторые из них поднялись наверх. Никто толком не знал, что они умели на самом деле, но все понимали – опаснее в этом городе никого нет.

– Прости…

– Да ничего. На тебя тут тоже, наверное, пялятся постоянно. Не просто же так ты лицо закрываешь, верно?

– Верно. А вот ты особенно ничего не закрываешь, верно?

– Мне стесняться нечего. Я горжусь тем, кто я есть и откуда родом. Кроме того, я намного красивее, чем большинство женщин тут. И намного умнее, чем большинство мужчин. А этот мир, как ни крути, принадлежит мужчинам, так что власти у меня предостаточно, мне вполне хватает для спокойной жизни. Хотя с некоторых пор жизнь становится все менее спокойной. Ты понимаешь, о чем я говорю, Синеш.

– Значит, ты…

– Верно.

– Я думал, что все, кто занимаются этим делом, крайне скрытные, все стараются смешаться с толпой, как мой новый друг и твой товарищ, нарядившийся под малыша-оборванца.

– Моя красота настолько неприличная для здешних мест, что большинство людей боятся прямо на меня смотреть. И именно поэтому я могу делать то, что посчитаю нужным, и крайне маловероятно, что меня заметят. Знаешь, говорят, что для того, чтобы потерять какую-то вещь, нужно положить ее на самое видное место. Вот она я, сама видная и всегда на самом видном месте. Когда ты прячешься, тебя начинают подозревать. Так что прекращай себя стыдиться и неси с гордостью облик твоего народа.

– Ты меня нашла, чтобы рассказывать о гордости?

– Нет, я пришла, чтобы тебя проводить до лаборатории. Хозяин хочет наконец-то с тобой познакомиться. А еще, как мне показалось, посмотреть на тебя поближе. Он очень охоч до всякого рода диковинок или того, с чем раньше никогда не сталкивался.

– Я готов, – Синеш даже не стал раздумывать. Он так долго этого ждал, что эта встреча казалась ему теперь самой желанной за всю его долгую жизнь.

– Тогда идем! – Демоница встала и направилась куда-то в сторону узкого проулка. Она была права – каждый пытался украдкой на нее взглянуть, но каждый тут же отводил глаза. Женщины так вообще все как одна косились, фыркали и демонстративно отворачивались. Синеш чувствовал себя очень некомфортно рядом с ней, а сама девушка, казалось, наслаждалась каждым своим движением. Почему бы и нет? Она красива и грациозна. Нужно бы побольше узнать о том, как ее раса называется на самом деле. И вообще расспросить о том, насколько правдивы все многочисленные слухи, которые витали по городу. Но пока что он просто молча шел немного позади, снова привыкая не замечать настороженных взглядов, от которых успел отвыкнуть после своего прибытия.

– Стесняешься идти со мной рядом? – Девушка у самого входа в переулок остановилась и оглянулась, прищурившись.

– Дело совсем не в тебе.

– Я знаю. Дело всегда не во мне. Но сейчас не отставай, я не буду тебя ждать, а ты не сможешь самостоятельно спуститься.

– Понял.

Они нырнули в темноту переулка и оказались словно в другом мире. Ни одной живой души, только стены, унизанные трубами, идущими под самыми причудливыми углами в разные стороны. Синеш подумал о том, что это самая лучшая иллюстрация современного мира – мчащегося вперед, подчиненного индустриализации и совсем бессистемного.

Девушка шла вперед так быстро, что Синеш едва за ней поспевал. Она же вроде на каблуках была, а тут еще и совсем ничего не видно, а земля сплошь завалена каким-то мусором. В таких переулках можно было найти что угодно и кого угодно – живого или мертвого. Тут почти никто не ходит, а те, кто все же появляются – не выказывают никакого интереса к тому, что их напрямую не касается.

– Долго нам идти? – Спросил он, но ответа не услышал. Они шли так долго, что Синешу уже начало казаться, что никакой девушки впереди и нет, так – какая-то неясная тень на задворках сознания, которая и ведет куда-то в пустоту.

Но это впечатление рассеялось довольно быстро – демоница остановилась как вкопанная возле какого-то мусорного бака. Таких тут было много, но мусор все равно валялся повсюду прямо на асфальте. Вероятно, эти баки никто никогда не очищал.

– Мы пришли. Надеюсь, ты запомнил дорогу и в случае необходимости сможешь найти это место снова.

Синеш осмотрелся по сторонам, пытаясь найти что-то такое, что можно было запомнить. Больше всего запоминалась здоровенная крыса, которая сидела на каменном выступе стены и смотрела на вторженцев с каким-то презрением. Хотя, наверное, про презрение это он перегнул – разве крысы могут менять выражение морды настолько тонко? Как ориентир она была, конечно, не годна.

– Давай не тормози!

Окрик выдернул Синеша из размышлений и заставил обернуться. И тут же раскрыть рот от удивления. Мусорный бак был отодвинут в сторону, а под ним обнаружился круглый ход вниз и металлическая лестница. Мужчина заглянул внутрь и увидел, что его спутница спустилась уже довольно далеко. Дна видно не было.

– Заползай и крышку не забудь на место вернуть! – Снова услышал он голос, в этот раз уже с отзвуком эхо, и поспешил – действительно, стоять на месте смысла не было, тем более кто-то может и увидеть. Синеш в последний раз посмотрел на крысу, которая сидела на том же самом месте и все так же смотрела на него, и задвинул за собой люк. И сразу же оказался в оглушительной тишине. Эта разница с улицей была такая сильная, что в первую секунду у него заложило уши и он подумал, что оглох. Но уже совсем скоро услышал, как спускается девушка, так что немного успокоился и начал тоже спускаться.

Сколько он переставлял ноги и руки по этой бесконечной лестнице, он не знал, и вообще потерял счет времени. Жалел теперь, что не стал надевать наручные часы – их с легкостью могли украсть, а они были одним из последних воспоминаний о родных местах. Пару раз поначалу он смотрел вниз, но кроме стен и лестницы ничего не видел. Его спутница тоже исчезла – видимо, он спускался слишком медленно. Потому решил уже не смотреть по сторонам и сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее спуститься вниз.

Наконец нога вместо очередной ступеньки уперлась в пол, а откуда-то из-за спины подул сквозняк.

– Ну наконец-то! Если будешь таким медленным, ничего у нас не получится, – услышал он уже знакомый голос.

– Не очень было комфортно.

– А ты думаешь, на нашем пути много комфорта? Да и ты привык, кажется.

– Привык, да.

– Тогда идем.

Коридор, по которому они шли, был похож на больничный – такие же светлые стены и полы. Разве что в больницах не бывает таких странных фонарей, а еще присутствуют окна. Но так как они очевидно находились под землей, то и окна тут были не к чему. Чем дальше они шли, тем шире становился коридор, тем выше был потолок. Еще дальше по сторонам начали появляться двери с небольшими окошками в них. Синеш заглянул в одно из окон и отшатнулся. Комнатка была совсем не большой, квадратной формы. Из мебели была кровать и стол со стулом. А на кровати… Мужчина так толком и не понял, что же он там увидел, но зрелище это было не для слабонервных. Человек, что лежал на кровати, частично был из металла – его правая ноги и кисть левой были напрямую присоединены к телу! На месте соединения было множество проводов и трубок, по которым двигалась какая-то жидкость от тела к механической конечности. Более того – половина головы этого человека также была не из плоти – в потолок смотрел один обычный человеческий, а второй искусственный глаз, чем-то похожий на глаз механической лисы. Самым жутким был тот факт, что человек этот был очевидно живым – он моргал, его живая рука немного дергалась.

– Не слишком красивая картина, да? – Услышал Синеш и с диким лицом обернулся. Девушка криво улыбалась, глядя на его растерянный вид.

– Это сделал твой хозяин? Тот самый, о котором я уже очень много слышал?

– И да, и нет. Не он лишил этого несчастного частей тела, но он помог сохранить в нем жизнь. И должна сказать, без какой-то магии тут точно не обошлось.

Магия… Ни о чем таком в обществе не говорили – даже дети уже не верили в колдовство. Хотя некоторые еще поговаривали, что некоторые современные изобретения не могли быть созданы без помощи колдовства, что человеку просто не под силу настолько властвовать над миром. Особенно когда начали появляться протезы, которые могли двигаться по желанию хозяина и почти полностью заменяли человеку ногу или руку. Что это, как не волшебство? Или взять к примеру этих механизированных людей и зверей – они ведь вели себя точно так же, как если бы были живыми!

– Согласен, это… Невероятно.

– Поспешим же. Нас и так очень долго уже ждут, а мы все прогуливаемся. С этими словами девушка ускорилась, и Синешу не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней следом. Возможности заглядывать в комнаты уже не было, как, впрочем, и желания. Кто знает, что еще прячется там? Каких еще бедолаг смог починить этот загадочный Хозяин, с которым предстояло встретиться так скоро?

В конце концов они вышли в просторную комнату с очень высоким потолком. И в центре комнаты на потолке было стекло, через которое Синеш видел небо с плывущими по нему облаками. Прямо под окном располагался здоровенный письменный стол, заваленный какими-то бумагами и окруженный несколькими стульями. Рядом со столом на полу стояла школьная доска с какими-то рисунками и расчетами на ней. Когда Синеш подошел поближе, он понял – на доске изображены внутренние органы человека, например, легкие и кишечник. Синеш видел такое в одном из справочников, что листал со скуки, пока ждал в кабинете доктора. А еще весь правый угол занимало детализованное изображение человеческого глаза, а прямо под ним – круглого механизма, предположительно, тоже глаза.

– Наконец-то вы пришли! – Услышал он голос из-за спины и поспешил обернуться. Значит, вот он какой – Хозяин. Высокий мужчина в черном пальто и цилиндре, который украшали невероятно большие очки с несколькими линзами, которые по желанию можно было убирать или ставить в зависимости от нужд. Он немного прихрамывал и опирался на трость. О, эта трость была очень примечательной! Она словно состояла из множества деталей, соединенных между собой в произвольном порядке. Некоторые из этих деталей были совсем обычными, другие же – шире или уже, с непонятными крючками и кнопками на них. Несмотря на это разнообразие, выглядела трость очень слаженно красивой. Большой набалдашник в виде головы орла не меньше остального привлекал внимание, в основном из-за крупных рубинов, заменяющих птице глаза. Да уж, с такой тростью лучше не гулять по улицам. Причиной же хромоты мужчины был протез вместо правой ноги, причем очень искусный, со сгибающимся коленом, потому и тот факт, что мужчина хромает, был совсем не заметен. Интересно было бы посмотреть на этот протез без скрывающих его строгих черных брюк!

– Добрый день! Слышал, Вы хотели со мной познакомиться, – Синеш немного поклонился учтиво. Говорящий с ним мужчина наверняка принадлежал к высшему обществу, обычно простым механикам не дозволялось даже разговаривать с такими, как он.

– О да! Я просто очарован Вами, должен признаться!

Мужчина с широкой улыбкой подошел к Синешу и протянул руку для рукопожатия, которая совсем не походила на руку высокопоставленного выходца из благоустроенных районов города. И даже совсем наоборот – ладонь была широкой и мозолистой, это была рука настоящего работяги. С таким хотелось иметь дело, с таким можно было много чего обсудить.

– Я еще никогда не встречал никого из вашего народа, – продолжал мужчина, пристально рассматривая лицо Синеша. Его глаза были пронзительно-зелеными и очень выделялись на фоне черной бороды и черных же кудрявых волос, которые в беспорядке обрамляли лицо. В одно и то же время он производил впечатление человека, внимательного к мелочам и того, кто ни на грамм не обеспокоен своим внешним видом или впечатлением, которое производит.

– Что ж, я рад удовлетворить это ваше любопытство, – ответил Синеш, улыбаясь. Почему-то его совсем не смущало такое внимание к себе в этот раз. Мужчина рассматривал его так, как смотрел бы на произведение искусства, как сам Синеш смотрел на новый двигатель, который недавно привезли. Ничего оскорбительного, только интерес.

– Надеюсь, у меня будет побольше времени тебя изучить в дальнейшем, но сейчас нам нужно срочно пообедать, поговорить и начать как можно скорее действовать. Скажи мне, то, что говорят про ваш народ… Это правда?

– Да, мы действительно при желании на короткое время можем изменять свой внешний вид. Этого хватит, чтобы куда-то пройти, например, но не более того, если Вы думаете о том, о чем думаю я.

– Вы все правильно поняли. Но я помимо этого, узнал кое-что еще.

– И что же?

– Пойдемте же скорее, я голоден как стая койотов. Кажется, со вчерашнего дня ничего не ел, все в ожидании встречи.

И мужчина, не дожидаясь ответа, пошел вперед, в сторону одинокой двери в стене, противоположной коридору, через который они зашли. За дверью оказалась просторная кухня-столовая, очень простая, но уютная. У плиты суетилась какая-то женщина.

– О, ну неужели господин решил-таки что-нибудь съесть? – Спросила она с сарказмом.

– Ну не злись, я очень скучал по твоей стряпне, – последовал ответ. – Кроме того, я привел еще и своих друзей, чтобы они оценили твою божественную еду.

– Конечно, верю я тебе. Садитесь скорее, пока горячее.

Все расселись, и на столе как по мановению волшебного посоха начали появляться тарелки – сначала множество закусок и хлеб, а чуть позже и тарелки с наваристым супом, от которого шел ароматный дымок.

– Приятного аппетита!

Хозяин-господин накинулся на еду самым первым, опять же с таким рвением, которое не могло бы говорить о его высокородном происхождении. Что за необычный человек! Синеш попробовал суп и сам, после чего накинулся на тарелку так же жадно. Это была самая вкусная еда из всего, что он когда-либо пробовал! Он толком не понимал, из чего же суп был сделан, поскольку сварен он был в виде пюре, но вкус был точно потрясающим. А уж вместе с хрустящим свежим хлебом и мясной нарезкой и вовсе несравненным. После супа было подано второе – какие-то маленькие зажаренные птички с гарниром из золотистого картофеля. И салат, и маленькие сэндвичи. И в конце концов здоровенная кружка холодного пива.

– До чего же вкусно! – Не сдержался мужчина.

– Ну что вы, все как всегда, – покраснев, ответила та, что подавала им обед.

– Никогда не ел ничего вкуснее этого! Меня зовут Синеш, – поспешил он представиться, поняв, что вообще не знает имен присутствующих тут людей.

– А я Марла.

Марла была невысокой и совсем молоденькой, чего Синеш сначала не увидел из-за ее странной старушечьей многослойной одежды и платка на голове, который постоянно грозился сползти на глаза. На самом деле она была красивой, наверняка была ребенком смешанных кровей, и тут не обошлось без киркина.

– Спасибо за обед, Марла, – улыбнулся Синеш в ответ, на что девушка снова покраснела.

– Ты сегодня превзошла сама себя, будто знала, что у нас тут гости намечаются. К слову, я тоже не представился, и мои помощники наверняка тоже не разглашали такую информацию.

– Верно, я совсем ничего не знаю.

– Я Эдвард. Своей фамилии предпочитаю не называть, да и не пользуюсь ей вовсе, хотя именно она и позволила мне оборудовать такое прекрасное убежище для жизни и моих экспериментов. Должен признаться, я очень редко поднимаюсь наверх, и то окно в потолке, что ты видел в большом зале – единственная моя связь с поверхностью. Но я особенно туда и не стремлюсь, тут мне очень хорошо. И есть почти все, что мне нужно. И самое важное для меня – я имею возможность помогать тем, кому помочь никто больше не может в целом мире. И предлагаю присоединиться ко мне в этом прекрасно-опасном деле. Вы меня почти не знаете, совсем не должны ввязываться в это опаснейшее дело, которое ставит под угрозу все, что у Вас есть. И можете отказаться. В таком случае Вы уйдете отсюда без всяких препятствий, а я просто перенесу проход в другое место. Это не так сложно, как кажется, и оберегает от массы неприятностей.

– Я уже согласился и не намерен отступать. Тем более после того, что увидел за дверью одной из комнат.

– О, такое зрелище определенно не для неподготовленных людей. Не для слабонервных, так сказать.

– Это точно… Было страшно.

– Потому это все безобразие давно пора прекратить. И это при том, что еще не начались массовые исчезновения – все эти жертвы являют собой результат экспериментов. На них пробовали то или другое, а после за ненадобностью выбрасывали. Как мусор. И все это делала та самая каста, которая веками своим призванием считала помощь тем, кому не так повезло в жизни. А оказалось вон оно как… Ну да нечего грустить и рассуждать попусту. Думаю, я знаю, где сейчас находится Матильда, и тебе придется проникнуть внутрь.

– Я готов.

– Какой ты сговорчивый, однако. И какой опасный блеск в глазах. Сегодня мне должна поступить информация по схеме этого дома, а еще другие знания, которые тебе пригодятся при проникновении. А сейчас нужно немного отдохнуть. Тебя на работе не хватятся?

– Нет, я работаю по соглашению – выхожу, когда могу, ну или когда есть необходимость. Но искать меня точно никто не будет, в этом я уверен на все сто.

– Тогда я тебе предоставлю одну из моих комнат, где ты сможешь отдохнуть и набраться сил, хорошо?

– Буду рад.

– Замечательно. Ну а ты, – обратился он уже к демонице, – продолжай наблюдение. Нужна любая информация.

– Слушаюсь, – девушка встала и, не прощаясь, вышла из комнаты.

– А мы, – продолжал Эдвард. – пойдем смотреть ваше временное пристанище. Спасибо за обед, – это уже хозяйке.

Удивительно, но он, кажется, внимательно относился абсолютно ко всем. Хотя что удивительного? Этот мужчина живет в своей замкнутой системе и общается с одними и теми же людьми каждый день. А кроме этого – видит чудовищные страдания других людей и старается их облегчить.

Они вышли в коридор, Эдвард на несколько секунд замер в центре комнаты, смотря на небо, вздохнул, будто вспомнил о чем-то своем, грустном или тоскливом. Синеш не стал спрашивать. Но эти секунды прошли – и мужчина словно преобразился, снова накидывая маску улыбчивого хозяина поместья.

– Надеюсь, Вы не против, если я поселю Вас недалеко от моих спасенных?

– Конечно, нет, – ответил Синеш, хоть его и передернуло немного от воспоминаний. Оставалось надеяться, что одному из несчастных не придет в голову ломиться к нему ночью – так от страха и помереть недолго. Эдвард будто услышал его мысли:

– Ты их не пугайся. Пусть некоторые из них и не ведут себя так, как должны вести люди, но никто из них не злой и не опасный. Совсем даже напротив – они намного наивнее и безобиднее ребенка. Почти никто не помнит себя до того, как все это случилось. И это в одной стороны к лучшему – они избавились от воспоминаний о мучениях, а с другой – ужасно, поскольку я почти ничего не знаю и, как следствие, не могу ничего с этим сделать. Как бы я хотел знать больше!

Пока он это говорил, они подошли к одной из комнат. Эдвард достал из кармана большую связку ключей и нашел нужный. Дверь открылась, и Синеш увидел такую же комнату, как и ту, что видел раньше. Те же цвета, та же обстановка, такая же мебель. К счастью, без лежащего на кровати человека.

– Если захочешь, окошко можно закрыть. – Сказал Эдвард, показывая рукой на металлическую шторку – жалюзи над окошком изнутри. – Вряд ли кто-то будет заглядывать, но, возможно, тебе так будет спокойнее. А вообще у нас тут очень ценится личное пространство. Не всем легко смириться с тем, как они выглядят. И хотя у них нет воспоминаний о событиях, что с ними происходили, они очень хорошо помнят, как должны выглядеть люди. А я, признаться, еще только стою на пути к тому, чтобы те детали, которыми я заменяю части тел, были не только функциональными, но и максимально приближенными к аналогичным человеческим органам и в целом эстетичными. Но на это у меня еще будет много времени. Особенно после того, как мы прекратим все это безобразие. Надеюсь, они смогут выйти на улицы и жить так же, как и обычные люди с имплантатами рук или ног.

– Я в этом даже не сомневаюсь.

– Замечательно! – Просиял тот. – Что ж, в таком случае я Вас оставляю, отдохните, поспите, я приду, чтобы пригласить Вас к ужину.

– Благодарю, – Синеш снова, как и при знакомстве, поклонился, и Эдвард вышел, оставив ключ от комнаты на столе. Замок можно было закрыть изнутри, и это немного успокаивало. Кровать после всего пережитого стресса манила своей мягкостью и покоем. Белье приятно пахло, а воздух был свежим и располагал к отдыху, так что мужчина не стал больше задумываться о том, что происходило – он просто хотел спать.

Глава 9

Матильде не спалось. Она совершенно не верила в то, что она дальняя родственница живущих тут людей, но никак не могла понять и причины их хорошего отношения и заботы. Да, та старуха, что ее поймала, почти не появлялась и в целом не обращала особенного внимания на Матильду, но все остальные – другое дело. Особенно та женщина, которая была, похоже, хозяйкой этого дома и по совместительству сноха этой самой старой ведьмы. Миссис Елизавета очень много времени проводила с девочкой и расспрашивала обо всем, что та знала.

– Доброе утро, дорогая! – Вот и сейчас еще разбудил уже ставший знакомым голос.

– Доброе, миссис…

– Прошу тебя, называй меня просто Елизаветой. Я еще совсем молода, детей у меня нет, так что мы вполне можем общаться по-дружески. Мне бы этого очень хотелось!

По мнению Матильды, Елизавета была очень красивой женщиной, и ей совсем нечего было делать в этом сборище чопорных страшных дуралеев. Особенно она в этом уверилась после того, как женщина рассказала о своем детстве в одном из самых бедных районов города и о том, как смогла выйти замуж за Альберта.

– Хорошо, Елизавета! – Улыбнулась Матильда в ответ на улыбку женщины, и та просияла. Она действительно очень хотела, чтобы девочка расслабилась и чувствовала себя, как дома. И Матильда впервые за долгое время не должна была куда-то бежать и думать о том, что будет завтра есть. Или о том, как бы не наткнуться на какого-нибудь убийцу или извращенца, которых было так много вокруг. Здесь было спокойно и безопасно.

– Вот и славно! Пойдем завтракать? Наверняка все уже ушли, так что все в нашем распоряжении.

Матильда знала, что муж Елизаветы просыпался очень рано, завтракал вместе с какими-то коллегами, а после удалялся в другую часть дома, где находилась какая-то таинственная лаборатория. Елизавета часто сокрушалась, что хотела бы побольше узнать о работе мужа и вообще обо всяких механизмах, но совсем ничего не понимает. И Матильде жуть как хотелось проникнуть туда, посмотреть на то, как там все устроено, рассмотреть детали и всякое такое. Но ходить туда было строго запрещено. Говорили, что она может что-то сломать, но девочка была уверена, что там создается что-то совершенно новое и секретное, потому ее и не пускают. И от этой мысли желание проникнуть туда становилось все сильнее.

Но пока приходилось гулять по другой половине особняка, а еще во дворе. Тут тоже было много чего интересного – Альберт собирал все новинки техники в своем доме, и как только ему надоедало изучать их устройство или просто надоедало – оставлял в доме и в саду. В какой-то момент она даже наткнулась на механизированного человекообразного садовника! Про такую диковинку ей как-то читал один из механиков, который выписывал научные и околонаучные газеты. Но тогда Матильда подумала, что все это враки, такого просто не может быть! И надо же –ошибалась.

Единственное – видимо, бедолагой никто не занимался, он местами проржавел, так что двигался очень медленно и почти не попадал по кустам. Но когда Матильда подошла ближе, неожиданно оживился и покатился навстречу на своих больших колесах. И в первые секунды она была совсем спокойна, но когда посмотрела на глаза… Они были человеческими, она могла поклясться! Невозможно сделать что-то настолько точно передающее человеческий орган! Мало того, что они совершенно точно осматривали ее, они еще и моргали, и более того – похоже, слезились!

Девочка закричала и опрометью бросилась обратно к дому. Правда, уже через несколько шагов оглянулась – преследования никакого не было. Более того, ей показалось, что металлический человек как-то грустно ссутулил плечи и отвернулся обратно к злосчастному кусту, который до этого пытался подстричь плохо работающим ржавым секатором.

Что за чертовщина тут творилась?

Девочке очень хотелось рассказать об этом Елизавете, но было как-то страшновато. Вдруг женщина разозлится и не разрешит больше гулять в саду? Кроме того, она всячески поддерживала стремление девочки узнать побольше обо всем, что происходит в доме. И даже намекала пару раз, что при возможности поможет той пробраться в саму лабораторию, только если Матильда возьмет с собой и объяснит схемы и приборы, которых там было множество.

Потому в этот раз она просто вернулась обратно в дом, чтобы пообедать в одиночестве и отправится в свою комнату к книгам. Елизаветы и Альберта дома не было – как сказали слуги, они отправились на какой-то прием к императору. Слуг тоже особенно не было видно. По всей видимости, каждый старался отдохнуть в этот неожиданно спокойный день.

Может быть, стоило попытаться проникнуть в лабораторию, раз никого не было? Девочка знала, что дверь туда была заперта, но также успела подслушать, что дубликат ключей, которые Альберт всегда носил с собой, хранился в сейфе в кабинете. Но кабинет тоже был заперт. Что же делать? Наверное, выбора не остается, нужно ждать Елизавету и вместе составлять какой-то план.

Матильда закончила обедать, поднялась к себе в комнату и взялась за книги. С каждым днем читать у нее получалось все лучше и лучше, и она с неизменной жадностью поглощала и романы, и технические справочники. Благо, книг в поместье было в избытке – жизни не хватит, чтобы все перечитать. А знания всегда могут пригодиться, потому что, как говорил один знакомый механик, – знания никто и никогда не сможет у тебя забрать. И это было правдой.

Но у нее из головы все равно никак не хотели выходить эти самые глаза. Такие несчастные… Как же странно они смотрелись на этом металлическом лице! И хотя этого садовника максимально старались приблизить к человеческому обличью… Все равно было не то, до человека им еще очень и очень далеко! У них же нет разума. Хотя, проживая долгое время на вокзале, Матильда начала думать, что у каждого механизма есть свой собственный разум и характер. Особенно у больших паровозов – некоторые были спокойными и величавыми, некоторые взбалмошными, как подростки, другие привередливые, как кокетка. Все разные, и опытный механик мог по одному лишь звуку определить, в каком настроении механизм. Но можно ли это было назвать каким-то разумом? Маловероятно.

Матильда снова выглянула в окно, чтобы посмотреть на механического человека. Тот стоял на том же самом месте, что и при их встрече, и все так же пытался подровнять куст своими ржавыми ножницами. Странно, что никогда раньше девочка его не видела, хотя в саду гуляла много раз. Можно было предположить, что он появился недавно, но вряд ли в этот дом стали бы брать какие-то старые вещи, которыми кто-то много лет пользовался.

И тут ее взгляд упал вниз, и мысли о механическом человеке тут же улетучились из головы, сменившись новыми – вдоль дома же шла решетка для разных ползучих растений! По ней вполне можно было пробраться вдоль дома до самого кабинета Альберта, забраться там в окно и достать ключ. А значит – и пробраться в лабораторию! О том, что окно может быть закрыто на задвижку или о том, что решетка окажется совсем не такой прочной, как выглядит на первый взгляд, Матильда ни на секунду не задумалась. Она была слишком вдохновлена и обрадована случайной и такой гениальной идеей. Кроме того, за свою недлинную жизнь девочке пришлось столкнуться с ситуациями, намного более опасными, чем возможное падение со второго этажа в кусты, которые росли вдоль дома в обилии. Наверное, в такую густую листву и падать не страшно. Единственной помехой сейчас казалось платье, которое было ужасно неудобным. Но с этим ничего не поделаешь – ее пожитки так и не были возвращены хозяйке. Наверняка, просто выкинули страшные и латаные тряпки. Ну и черт с ними, настоящего жителя улиц ничего не остановит.

И девочка, на всякий случай прислонив к двери стул, чтобы тот, кто попробовал войти, не понял сразу, что она сбежала, выбралась за окно. Решетки правда выглядели значительно крепче, чем были на самом деле, но все же смогли выдержать небольшой вес. Аккуратно, не смотря вниз, Матильда начала пробираться вдоль стены дома, осторожно заглядывая в каждое окно, которое преодолевала. Только бы не увидели! Тогда точно запрут и никуда она больше не пойдет гулять. Тогда не откроется и тайна лаборатории, и тайна механического человека с живыми глазами. Может быть, у него еще и внутри что-то от человека? Нужно было попробовать с ним заговорить… Ну да что уж теперь. Оставалось надеяться, что будут еще шансы. А это напрямую зависело от того, не попадется ли она прямо сейчас на какой-нибудь ерунде.

К счастью, кабинет был всего лишь через три окна, Матильда не упала, не попалась на глаза кому-то в саду или в одной из комнат. В кабинете, само собой, было пусто, и хоть окно и было прикрытым, его было достаточно толкнуть, чтобы забраться внутрь. Тяжело дыша, девочка перевалилась на пол. Это оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла! Но отдыхать было некогда – нужно было скорее забирать ключ и двигаться обратно.

Это оказалось легче, чем казалось – видимо, Альберту было достаточно того, что дверь заперта. Да и вряд ли кто-то из слуг осмелился бы лезть в кабинет хозяина без спроса, даже если бы двери были открыты настежь. Это было место, которое, как и лабораторию, обходили стороной все.

Вот и ключ в кармашке платья – и Матильда начинает свой обратный путь в комнату. Тут уже все проще – девочка поняла, куда стоит наступать, а где таится какая-то опасность. Конечно, некоторые жердочки немного расшатались, но совсем не критично, да и сама Матильда после жизни на улице не сказать, что очень много весила. Опасность ждала чуть позже – уже когда до родного окна оставалось совсем небольшое расстояние, Матильда услышала, как кто-то пытается открыть дверь. Из последних сил она ускорилась, перевалилась через подоконник и не придумала ничего лучше, как впопыхах открутить один из цилиндров на стене. Эту труба использовалась для доставки почты и ее временная недееспособность ничем особенно не грозила. После чего она спрятала ключ в карман платья и пошла отодвигать стул.

– Ты чего это тут закрываешься? – Услышала она гневный голос из-за двери. Голос принадлежал одной из горничных, имени которой она не знала.

– Простите, – сказала Матильда, делая небольшой книксен, которому ее обучили практически в первый день.

– Так что ты делаешь? – Женщина ворвалась в комнату, как только дверь была открыта, и начала осматриваться по сторонам.

– Мне всего лишь хотелось посмотреть, как работает эта труба. И не хотелось, чтобы меня заругали.

Матильда опустила голову вниз и вполне натурально всхлипнула. Этому она давно научилась – с некоторыми людьми можно было очень даже легко договориться, если сыграть несчастную сиротку. Но тут нужно было быть аккуратной – улица не любила слабых. Но все равно выдавленные слезинки порой помогали улизнуть от ответственности и в целом от неприятностей.

– Ну что ж с тобой поделаешь, – горничная облегченно вздохнула. Она, наверное, подумала, что Матильда собиралась сбежать, потому и закрыла дверь.

– Простите, что заставила волноваться. Я вернула все на место, как смогла, только вот один остался.

– Это сейчас не важно. Елизавета вернулась, и она ждет тебя в своей комнате. Очень срочно. Кажется, она не очень довольна.

Девочка ужаснулась, что ее кражу раскрыли, и теперь она будет сурово наказана, но потом поняла, что мало вероятности, что за такой короткий срок кто-то может заметить неладное. Кроме того, Елизавета и сама никогда не заходила в кабинет мужа в его отсутствие.

– А Альберт тоже вернулся? – Спросила она.

– Нет, госпожа одна приехала. Давай-ка поторапливайся!

Горничная подтолкнула Матильду к двери в хозяйские покои, а сама ушла. Девочка же, потоптавшись в нерешительности минуту и проверив ключ, постучалась.

– Заходи, – услышала она голос Елизаветы, но тот совсем не казался злым.

Сейчас заходить было не страшно.

– Вы меня звали?

– Да, я хочу с тобой поговорить! Точнее… Дело есть, в общем!

Елизавета выглядела какой-то возбужденной. Даже волосы растрепались – такой Матильда женщину никогда не видела, та всегда держалась в рамках приличий, не давая себе расслабиться.

– Что такое? Я готова!

– Альберта сегодня не будет дома. И завтра тоже. Император отправляется вместе с моим мужем в столицу, чтобы посмотреть на какую-то диковинку, и не хотел переносить поездку ни на миг. Они сразу же собрались и уехали. Представляешь? Мне кажется, сейчас самый идеальный момент для того, чтобы забраться в его лабораторию! Нужно только придумать, как достать из кабинета ключ, потому что ключ от кабинета Альберт забрал с собой.

Матильда, счастливая от мысли, что звезды настолько удачно сошлись, вытащила из кармана ключ.

– Я уже все сделала, – сказала она с улыбкой.

– Да ты ж моя умница! – Елизавета в порыве чувств подхватила девочку на руки и обняла. Матильда, забывшись, прижалась к женщине в ответ. Да, такими могли бы быть объятия любящей мамы. Если бы она была.

– Значит, сейчас мы поужинаем, потом отпустим слуг, которые еще остались, и проберемся в лабораторию! – Сказала Елизавета, поставив девочку на пол.

– Хорошо!

– Сейчас я приведу себя в порядок, чтобы не вызвать никаких подозрений, а после мы спустимся вниз, как ни в чем не бывало. Ты тоже приведи себя в порядок. Я теперь замечаю, что ты, верно, по изгороди лезла? Веточки и листья в волосах, да и это платье не очень опрятное. Хорошо, что горничная ничего не увидела. Ты должна понимать, что вся прислуга тут служит в первую очередь Альберту и его матери. Если что-то случится, покрывать нас никто не станет.

– Я понимаю, – кивнула Матильда и вышла из комнаты. Действительно, стоило привести себя в порядок, хоть от предвкушения такого необычного приключения и хотелось бегать и скакать. Нужно собраться. Девочка быстро вернулась в свою комнату, выбрала платье с самыми глубокими карманами и переоделась в него, после чего внимательно осмотрела себя в зеркало, убрала все ненужное. На всякий случай умылась. Только в этом доме она начала присматриваться к тому, как же на самом деле выглядит ее лицо – раньше ей приходилось слишком часто прятаться, порой под слоем грязи и тряпья. Волосы раньше у нее никогда не были расчесаны, а теперь горничная каждое утро делала ей красивые прически, умывала и приносила свежую одежду.

К ужину они вышли одновременно, хитро переглядываясь и улыбаясь.

– Ужин сегодня просто великолепный, – громко похвалила Елизавета повариху. Матильда яростно закивала в подтверждение. Все это напоминало какую-то тайную игру в шпионов, которая была еще интереснее от того, что играла она не с другим ребенком, а с женщиной, которая годится ей в матери!

– Я думаю, что сегодня мы с Матильдой справимся сами. Вы только уберите со стола и все. Буду ждать завтра утром к завтраку. Вам всем не помешает хороший отдых, верно? К тому же после такой командировки Альберт наверняка будет недовольным и придирчивым. Обязательно нужно отдохнуть и набраться сил.

Слуги, которые традиционно почти в полном составе собирались у господского стола во время приема пищи, одобрительно загудели.

– Вот и славно! Тогда побуду строгой хозяйкой и скажу, чтобы через час никого тут больше не видела! – Елизавета рассмеялась, слуги тоже захихикали. Стол в этот раз убрали невероятно быстро – всем хотелось отдохнуть лишний вечер. Матильда вернулась к себе в комнату сразу после ужина, где пыталась немного отвлечься тем, что принялась за книги, но уже дойдя до второй строчки, она не помнила, о чем только что прочитала на первой. Не терпелось поскорее спуститься и отправиться на поиски приключений. Потому она сидела и прислушивалась ко всем звукам, что раздавались в доме. Вот слуги уносят посуду, вот одна из них метет полы на первом этаже свой здоровенной метлой. Вот закрываются шторы. Подметается лестница. Задвигаются стулья. Еще через полчаса она могла смотреть за тем, как все они постепенно покидают дом, по традиции через черный ход, который и вел к саду.

И когда последний рабочий ушел, в доме повисла тишина. Очень непривычная и даже немного пугающая. К счастью, в этом доме было не принято гасить свет – он горел всегда и почти во всех общих помещениях, да и в саду тоже было несколько фонарей. А еще в саду все так же копался механический садовник, кроме того, на том же самом месте. Наверное, у него просто не настроена программа так, как нужно, бедолага. И никому особенно не хочется этим заниматься, по всей видимости.

Но об этом Матильда могла подумать и в другой раз, сейчас же перед ней стояла гораздо более важная цель – пора было идти в поход к лаборатории. Однажды девочка слушала, как один из механиков читал вслух детскую книжку своему сыну, которого взял с собой. В это книге отважные мальчики отправились в плавание на корабле, который сами построили. Они попали на остров с большой пещерой и смело ее исследовали. В конце концов мальчики отыскали тайник с сокровищами, отгадали все загадки и в самом конце нашли то, что им позволило вернуться домой. Матильда себя сейчас чувствовала именно таким вот исследователем. И ее путешествие даже лучше! Ведь оно связано со всякими механизмами, с механическими людьми, с таинственными лабораториями. И у нее в помощницах взрослая женщина, которая обязательно поможет во всем!

Стук в дверь подтвердил ее мысли.

– Ну как, идем? – Елизавета успела переодеться в брюки для катания на лошадях и прекрасный жакет, похожий на мужской военный, но более короткий и украшенный красивыми деталями красного дерева. Волосы были собраны в низкий хвост. Такой прически Матильда еще у нее не видела – обычно волосы всегда были накручены, прическа была замысловатой и в целом было не понятно, как держалась. Матильда знала, что секрет был в многочисленных шпильках, но все равно не понимала, да и не очень ей было интересно. Сейчас же Елизавета выглядела отважной и очень красивой искательницей приключений. И была намного красивее, чем обычно, и что самое главное – намного более счастливой, чем раньше, в строгих длинных платьях и юбках.

– Идем, конечно! – С улыбкой ответила девочка, показывая ключ.

– Отлично! Очень волнуюсь и очень интересно, – призналась женщина, когда они спускались по лестнице вниз, на первый этаж. Дом был непривычно тихим, более того, казался замершим в каком-то тревожном ожидании. Что именно он ждал? Следил за попытками девочки и женщины проникнуть в те части жизни, которые были им до этого не доступны. И молча осуждал, высказывая это скрипом ступенек. Каждый шаг отдавался эхом в высоких потолках коридора, и от этого становилось еще более тревожно.

– А мне немного страшновато, честно говоря, – ответила Матильда. Странно, почему такой ужас на нее наводит пустой дом, тогда как она научилась совсем не волноваться в процессе перемещения по всяким грязным и вонючим закоулкам? А ведь там ее мог поджидать разбойник, который только рад продать девочку в цирк, бордель или просто для разбора на органы, или какой-то насильник, да на худой конец – просто наркоман, которому что-то эдакое привиделось? Да, в таких местах Матильда научилась не доверять внешнему виду людей и их словам. Потому она ни на секунду не верила в сказку, рассказанную свекровью Елизаветы. И понимала – ее готовят для чего-то ужасного. Может быть, сегодня и получится выяснить, о чем именно речь?

Холл они прошли медленно, почти крались, стараясь, чтобы каблуки ботинок стучали не слишком громко. Это было глупо – ведь в доме никого не было. Но все это было древним как сам мир инстинктом самосохранения, что заставлял далеких предков присматриваться к каждой ветке, прислушиваться к любому звуку, улавливать любое движение. И этот инстинкт говорил о том, что слишком подозрительная тишина и неподвижность может служить признаком того, что рядом затаился хищник. Тут же хищником казался сам дом.

– Ничего не бойся. Как-то я была там внутри, и ничего ужасного не увидела, – Елизавета не стала говорить про разлом, опасаясь, что Матильда не захочет заходить в лабораторию. Кроме того, его ведь могло вовсе и не оказаться на месте, верно? Не стоит наводить панику там, где все может быть тихо и спокойно.

Часть дома, в которой обитал Альберт, разительно отличалась от общих помещений, и если в самом начале жизни его лаборатории все было прилично, то чем больше шло времени, тем больше изменений появлялось. Тут было намного больше коммуникаций, кроме того, некоторые двери напоминали скорее те, что располагались на подлодках или на дирижаблях. Количество металла превосходило все нормы приличия. Удивительно, что его мать, которая так сильно ратовала за традиции и за то, чтобы все оставалось неизменным, как и в далекие времена, терпела это безобразие. Все новшества старались вписать в уже существующую обстановку. И, надо сказать, все получалось. Но тут все было иначе. Комнаты и обстановка перестраивались и переделывались в зависимости от причудливых желаний хозяина. Конечно, Альберт был единственным ребенком в семье, наверное, именно поэтому ему позволялось все, что бы он не пожелал. Мать не могла отказать, как не смогла в конце концов сопротивляться и выбору своего сына, когда он привел Елизавету в первый раз.

– Ого, тут все такое необычное!

Матильда же, похоже, совсем перестала бояться и пребывала в восторге от всего, что открывалось ее взгляду. Все сомнения и страхи остались позади. Вид ее горящих глаз и Елизавету немного ободрили. Они просто зайдут, Матильда осмотрится, после просмотрит записи Альберта и найдет то, что им нужно. А потом обе улизнут до того, как кто-то вернется, и тогда уже можно будет решить, что делать дальше.

Ключ, вставленный в замок, грохотал так сильно, что Елизавете казалось – сейчас непременно кто-то прибежит, чтобы ее поймать и наказать за что-то. Причем скорее всего это будет сам Альберт, он выгонит жену на улицу или еще что похуже. А может быть, это все ловушка, чтобы сама Елизавета оказалась в разломе? Или их поймают и положат в эту жуткую капсулу для чего-то? Все эти тревожные мысли мелькали в голове, пока они открывали дверь. Наконец ключ перестал поворачиваться в замке, Елизавета взялась за ручку и раскрыла дверь. Внутри тут же загорелся свет.

В первую секунду Матильда испугалась, но быстро поняла, что это просто автоматический выключатель, который срабатывает на дверь. Интересно было бы понять, как он не выключает свет, когда дверь закрывается обратно… Но об этом можно было подумать и потом.

Девочка ворвалась в первую комнату подобно маленькому урагану в стремлении охватить как можно больше взглядом. Этот кабинет ни в какое сравнение не шел с тем, что находился наверху! Матильда поняла, что та комната на втором этаже была скорее данью традициям, чем полноценным помещением для серьезной работы. Но тут… Несмотря на кажущийся беспорядок, каждый сантиметр пространства занимали серьезные расчеты и чертежи. И кое-что из того, что она видела, она даже могла бы понять.

Елизавета же осталась у двери, смотря, как девочка берет в руки то один, то другой листок, рассматривает их, хмурится, временами подходит к стенам, где располагались еще материалы, и что-то сверяет. Для женщины все это было не более чем тарабарщиной, но вот Матильда – другое дело.

– Тут какие-то странные исследования и еще, кажется, Альберт проводил опыты на живых людях! Вы знали? – Девочка оглянулась в круглыми от ужаса глазами.

– Нет, конечно. Никогда не видела, чтобы сюда приходили незнакомцы. Только один раз, совсем недавно, слуги говорили о том, что Альберт пришел с каким-то джентльменом ночью и заперся в лаборатории до самого утра. Когда я проснулась и пошла его искать, я поняла, что никого нет. Только Альберт был тут. И, честно говоря, я тебе кое-чего не рассказывала…

– Чего же?

– В самом конце его лаборатории был небольшой разлом. Такой же, как на вокзале, но намного меньше по размерам. И из него появился Альберт, один. И я тебе больше скажу – было такое чувство, что он помолодел лет на десять! Конечно, ничего он мне не рассказал, а я поняла, что не добьюсь какого-то ответа, потому не стала настаивать. И мне кажется, что изменения в нем продолжаются.

– Разлом? – Матильда была шокирована. Она видела как-то на вокзале это явление, но никогда не подходила близко и уж тем более не планировала попадать по ту сторону.

– Альберт был в том, самом первом поезде, провалившемся в разлом. Тогда он постарел, но сейчас, кажется, вернул свое обратно, да еще и с лихвой. В этих записях сказано, как именно он это сделал?

– Не совсем так… Наверняка он ведет дневник, но здесь его нет. В этих записях просто наблюдения и эксперименты. Он полагает, что можно использовать одних людей как доноров жизненной силы для того, чтобы питать других! И все это, как я понимаю, с помощью магии разлома, или силы разлома. Он тут по-разному это называет. А еще он пишет страшные вещи… О том, что некоторых людей можно использовать не целиком, а частично!

А глазах Матильды застыл ужас. Елизавета и сама была шокирована. Она, конечно, предполагала что-то похожее, но все же… То, что она слышала сейчас, было слишком ужасным! Они обе брезгливо осмотрелись по сторонам, будто и сейчас могли увидеть части тел или просто трупы… К счастью, ничего подобного не было.

– Дальше пойдем или будем возвращаться? – Спросила Елизавета. Ей совсем не хотелось сильно пугать Матильду.

– А вдруг другого шанса и не представится?

– Почему?

– Я не знаю… Мне страшно, но я бы хотела посмотреть больше.

– Хорошо.

Действительно, другого шанса может и не быть. Особенно в том случае, если Альберт что-то заподозрит. Или они сами оставят какие-то следы пребывания по неосторожности, хоть и старались быть как можно более аккуратными.

Матильда первой отправилась в следующее помещение, с капсулой. Она сначала остановилась, посмотрела по сторонам, а потом смело пошла в сторону капсулы. Рядом с ней был какой-то небольшой столик, усеянный кнопками, очень похожий на пульт управления. Им, наверное, и являлся. От столика тянулось множество проводов и в сторону капсулы, и в целом в разные стороны, пропадая где-то в стене.

– Ты знаешь, что это? – Спросила девочка.

– Точно нет, не знаю. Я видела похожие капсулы в салонах, они должны как-то омолаживать людей или просто делать их красивее, я точно не знаю. Ни за что не полезла бы внутрь.

– Что-то мне подсказывает, что у тех, кто сюда приходил, выбора особенного не было.

– Пожалуй, что так.

– Откроем?

– А вдруг там мертвец?

– Ну тогда мы закричим и убежим. Нас никто не услышит.

– Ты готова провести ночь в одном доме с покойником?

– Конечно, нет, я буду бежать и вопить так долго и быстро, что пробью своим телом забор.

Елизавета нервно захихикала, и это немного сняло напряжение. Матильда нажала на какую-то кнопку, раздался шипящий звук, после чего капсула начала открываться. Поначалу ничего не было видно, поскольку изнутри сразу же повалил какой-то густой пар. Но когда он начал понемногу рассеиваться, обе женщины вздохнули с облегчением – никакого трупа внутри не было. Зато была мужская одежда, разложенная таким образом, словно человек из нее просто испарился – рубашка, сверху атласная жилетка, галстук-бабочка тоже завязан. Носки в ботинках. И какой-то очень странный запах, но чем именно пахнет, понять Матильда не могла.

– Мне кажется, там кто-то есть, – шепотом с бледнеющим лицом сказала Елизавета. Девочка тоже прислушалась. Точно, кто-то шел по направлении к лаборатории!

– Что делать?

– Мы закрыли за собой дверь?

– Кажется, нет…

– Прячемся!

Они успели спрятаться за капсулой, когда неизвестный вошел в первое помещение этой лаборатории.

Глава 10

Синеш проснулся от настойчивого стука в дверь. Он что-то такое слышал во сне, но тогда ему казалось – это все только сон, потому и не обращал внимание раньше. Но так как стук продолжался, пришлось все же встать с кровати, которая казалось ему сейчас самой удобной на свете после тех, на которых он ночевал в депо. И сейчас чувствовал себя очень отдохнувшим. Было непонятно, сколько времени он проспал – электрический свет и отсутствие окон совершенно отбивали ощущение времени. Но это было и не важно – спешить некуда, один он ничего не сможет.

Стук повторился.

– Иду, иду! – Мужчина поднялся, по привычке накинул куртку и капюшон, после чего пошел открывать. Он ожидал увидеть знакомое лицо, но за дверью стояла девушка, которую раньше он никогда не встречал. Очень красивая девушка, надо сказать. Длинные светлые волосы струились золотом по спине и по плечам, синие глаза были большими и яркими. Точеная фигурка, невысокий рост – она казалась чем-то ангельским в этом мире железа. Единственный нюанс – очень уж худенькая. Острые плечики угадывались под объемной кофтой, явно с мужского плеча. Да и в целом она была одета не слишком-то женственно, и от этого казалась еще милее, чем была бы в классической модной сейчас одежде.

– Простите, что разбудила, – сказала она испуганно, увидев перед собой здоровенного и не очень довольного пробуждением мужчину.

– Все в порядке, – постарался улыбнуться тот в ответ.

– Меня послал Эдвард, чтобы разбудить и позвать завтракать. Мы не хотели будить, но Вы спали очень долго. Времени ждать больше нет, поступили сведения о том, что в ближайшее время произойдет нечто очень странное и пугающее. То, во что нам нужно вмешаться. Это касается Матильды.

– Может быть, тогда без завтрака? – Встрепенулся Синеш.

– Нельзя без завтрака. Неизвестно, когда ты сможешь поесть в следующий раз, – девушка взволнованно перешла на «ты». – Кроме того, тебе нужно получить информацию, так что давай поспешим! Очень долго не могла тебя разбудить… И я не хочу, чтобы то, что со мной случилось, произошло с кем-то еще.

– С тобой случилось? Так ты одна из…

– Верно. Идем.

Девушка поспешила вперед, Синеш едва за ней поспевал. И все присматривался. Она совсем не была похожа на того, кого он увидел в той комнате. С другой стороны – одежда закрывала большую часть ее тела, так что сложно было рассмотреть что-то как следует, кроме лица и рук. Конечно, спрашивать о том, что именно с ней было не так, он не решался – это было бы возмутительно невежливым.

– Так здорово, ты отправляешься в настоящее приключение, – сама заговорила девушка, пока они шли.

– Наверное, да. Хотя я это делаю для того, чтобы одна моя знакомая маленькая девочка не попала в беду, понимаешь?

– Понимаю. Жаль, у меня не было такого человека, который бы обо мне позаботился в свое время. А ведь я должна была догадаться, что никто не стал бы брать на работу в большой особняк девочку с улицы, которая толком и не умеет-то ничего. Но тогда я об этом вообще не задумывалась – просто была счастлива, что не нужно будет больше продавать себя за гроши всяким типам… Но в какой-то мере так и получилось, ведь продавать себя я действительно теперь не смогу.

– Уверен, Эдвард о тебе позаботится.

– О, я тоже в этом не сомневаюсь, он хороший человек. Но мне не хотелось бы доживать остаток дней вот так, как сейчас… Я бесполезна, понимаешь? Я бы хотела работать, кому-то помогать. Сделать этот мир лучше. Кроме того, мой протез вполне мог бы позволить жить мне среди людей! Мне ведь даже есть не нужно!

Пока девушка это все говорила, ее голос становился все более громким, и в конце концов она остановилась и повернулась к Синешу, смотря на него горящими глазами. Да, она действительно верила в то, что говорила. Какая же печальная судьба! Совсем еще молода, а уже пришлось спать с разными мужчинами за деньги. Скорее всего, работала прямо на улице, потому что попасть в хороший бордель не так-то просто – эти места стремились закрывать, те, что остались, платили огромные налоги, так что могли себе позволить держать только самых лучших женщин, стоивших больших денег. В такое место простой девчонке не пройти. Синеш слышал, что в некоторых борделях работали даже дамы из высшего общества, не всегда ради денег, порой просто для того, чтобы вырваться из оков общественной морали и получить новые впечатления.

– Почему же тебе не нужно есть? – Спросил он, чтобы ненароком не высказать все те горькие мысли, что крутились сейчас в его голове. Он видел, что девушка она сильная, ей не нужна его жалость, и любое такое проявление только оттолкнет.

Вместо ответа девушка подняла свой бесформенный свитер, обнажив живот и грудь, и Синеш ахнул, уставившись на открывшуюся картину. Эдвард непонятно как заменил все тело девушки от живота до груди протезом! Остальное скрывала кофта и брюки, так что мужчина точно не знал, где именно заканчивается это чудо техники. На самом деле, если не присматриваться, можно было принять это все за красивый корсет, украшенный разными шестеренками, и только при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что эти самые шестеренки временами движутся. Было непонятно, как именно все устроено внутри, но Эдвард явно позаботился о том, чтобы снаружи все было красиво.

– Мне достаточно заливать масло и топливо в специальный резервуар, тогда все работает, как нужно, – сказала она наконец, совсем не стесняясь того, как Синеш беспардонно ее рассматривал.

– Это просто великолепно! – Воскликнул мужчина.

– Согласна. Я прибыла сюда последней, и мне повезло, что к этому времени таланты и умения Хозяина развились до такой степени. Но мы снова остановились, пора идти. Кстати, меня зовут Мерида.

– Приятно познакомиться, я Синеш.

– Значит, ты жил по ту сторону разлома когда-то? – Спросила девушка, когда они возобновили свой путь в сторону столовой.

– Да, я родом оттуда. Но не готов рассказывать, ты уж меня прости.

– Конечно. Понимаю, вряд ли от хорошей жизни ты оттуда ушел. Надеюсь, однажды ты все же мне расскажешь. Если мы еще встретимся, конечно.

– Обещаю тебе все рассказать, если смогу вернуть Матильду и целости и вернуться самому. А еще обещаю прекратить все то, что приводит к таким вот ужасным трагедиям, как та, с которой пришлось столкнуться тебе.

– Уверена, у тебя получится. А мы как раз пришли.

Действительно, пока они разговаривали, успели прийти на место. Двери были в этот раз открыты, а внутри никого, кроме Эдварда.

– Спасибо, что привела его, Мерида. Я уж думал, у тебя так и не получилось его разбудить.

– Да, это было довольно сложно, – улыбнулась девушка, после чего вышла, прикрыв за собой дверь.

Стол и в этот раз был заставлен едой – тут явно старались питаться как можно лучше и разнообразнее. Мужчина, который до этого момента вообще не думал о еде, тут же почувствовал невыносимый голод, отчего даже в животе громко заурчало. Хотелось съесть все и сразу, кроме того, непонятно, когда у него получится поесть в следующий раз. Потому он и присел без приглашения за стол, тут же придвигая к себе ближе блюдо с блинчиками.

– Замечательный аппетит, – рассмеялся Эдвард.

– Как я понял, мне нужно будет выдвигаться, так что решил как следует подзаправится. Я пойду один?

– Не совсем. Мы смогли узнать, где именно Матильда. На данный момент ей ничего не угрожает, но уже совсем скоро все изменится. Альберт, тот самый создатель дьявольской машины, сейчас вместе с императором нашим добывает заключительные детали, чтобы все поставить на поток. Матильда и мать этого мужчины будут первыми подопытными. И выйдет живой и в своем уме оттуда только одна из них. Мне бы не хотелось, чтобы пострадал хоть кто-нибудь. Я вообще не хочу, чтобы эта адская машина заработала.

– Вы так далеко ушли в своих научных изысканиях, но хотите всеми силами остановить чужие. Это довольно странно, если смотреть со стороны.

– Мои изыскания направлены на то, чтобы улучшить то, что есть. Чтобы помочь с теми задачами, с которыми не может справится природа. А изыскания Альберта – на то, чтобы сделать жизнь тех, кто живет очень хорошо, еще лучше, и сделать это за счет жизней тех, кому и так худо. Я считаю это ужасной несправедливостью и не могу смотреть на происходящее, закрыв глаза.

– Очень благородно с Вашей стороны.

– Никакого благородства. Я хочу двигать мир к тому развитию, при котором мне самому не пришлось бы скрывать то, что я делаю, вот и все.

– Что ж, пусть так. Так какой у нас план?

– Я выяснил точно, в каком именно поместье держат Матильду. Более того – я смог внедрить туда своего шпиона. К сожалению, от этого парня не сказать что очень большой толк, но он справился со своей задачей и готов сделать все, что от него зависит. Большего мне и не нужно. Он же поможет тебе пробраться через охрану этого места. Как я уже сказал, Альберта сейчас нет, и по какой-то странной причине его жена Елизавета отпустила всех слуг до утра. Лучшего момента не подобрать, так что тебе нужно пробраться туда, найти девочку, чтобы забрать с собой, по возможности найти что-то, имеющее отношение к эксперименту, может что-то узнать, и вернуться обратно. Но на первом месте должно стоять спасение девочки. Не знаю почему, но старуха хочет, чтобы была использована именно Матильда и никто другой. Даже если у тебя не получится что-то выяснить, это отодвинет эксперимент, у нас будет время. Это сейчас самое главное. Все понятно?

– Предельно понятно.

– Я дам тебе оружие. Мерида тебя проводит. У нее есть возможность связаться с нашим шпионом, чтобы тот нашел вас и открыл проход. Дальше ты уже сам. Главное – ничему не удивляйся и ничего не бойся. На это у тебя просто нет времени. Оружие используй только в том случае, если тебе или Матильде будет угрожать серьезная опасность.

– Понял.

– Отлично.

Следующие полчаса были заняты сборами. Синешу действительно дали оружие, одежду, которая была намного удобнее, а также разные мелочи, которые могли бы пригодиться. Все, включая довольно большой фонарь и пистолет, уместилось в специальные карманы в одежде и было совсем не заметно со стороны.

– Вы все отлично продумали!

– Все, что в наших силах, – согласился Эдвард и повернулся к Мериде.

– Ты точно уверена, что хочешь отправиться вместе с Синешем наверх? Там может быть опасно для тебя. Я могу найти кого-нибудь еще.

– Не говорите ерунды. Я больше всего для этого приспособлена. Кроме того, я почти единственный человек из всех, кто тут находится, который может передвигаться по городу, не привлекая к себе внимания. Ни один из моих протезов не виден, хожу я так же, как и обычный здоровый человек.

– С этим не поспоришь, – улыбнулся мужчина в ответ на широкую улыбку девушки. – Мне очень повезло, что я тебя отыскал.

– И мне повезло, мне я отыскалась. И теперь наконец-то могу помочь!

Выходили они совсем не тем путем, что помнил Синеш. В этот раз никаких лестниц, только очень длинный коридор под уклоном со множеством дверей, каждая из которых запиралась не на ключ, а имела что-то вроде кодового замка, только не с цифрами, а состоящего из каких-то символов, расположенных в произвольном порядке. Разгадать такой код Синеш бы никогда не смог, а вот Мерида чувствовала себя тут как раз очень уверенно. И была счастлива. Ей пришлось сменить свою мешковатую одежду на более традиционный костюм, но Синеш знал, что под юбкой скрываются брюки – девушка в любой момент могла сделать свой наряд наиболее удобным для передвижения. За одной из дверей заканчивались владения Эдварда, это сразу стало понятно. Похоже, они вышли в городскую канализацию. Запах после стерильно чистого коридора до этого почти сшибал с ног, но делать было нечего, так что они пошли дальше.

Когда они вышли наконец на поверхность, была ночь. Мужчина понял, что они на самой окраине города, то есть максимально близко к месту их назначения. Мерида, осмотревшись по сторонам и поняв, что никого рядом нет, проворно достала из складок юбки какой-то небольшой шар и бросила его на землю. Шар, не успев коснуться земли, раскрылся и трансформировался в маленькую механическую кошку, которая, сверкнув желтыми фонариками глаз, тут же скрылась в переулке.

– Она будет идти впереди нас и в случае необходимости сообщит, если появится что-то подозрительное. В этой части города в такое время сложно кого-то встретить, конечно – бродяг тут не водится, всех выгоняют, а сами жители этих богатых домов по улицам пешком почти не передвигаются. Эти переулки предназначены для слуг или торговцев, но маловероятно, что мы кого-то увидим. Сейчас уже довольно поздно для этого. Тем не менее нужно быть как можно осторожнее – никто не должен нас увидеть.

Шли по переулкам они молча, прислушиваясь к любому звуку. Почти каждая усадьба была обнесена высоким забором, так что увидеть что-то было очень сложно. Да и звуков почти не было из-за заборов. Где-то только звучала скрипка или какой-то другой струнный инструмент, да и только.

– Кажется, нам везет, – сказала Мерида, и Синеш в ответ кивнул, совсем не думая о том, что она в такой темноте ничего не увидит. Но им действительно везло – никого не было в этих темных закоулках в такой час. И им действительно нельзя было показываться на глаза. Мало того, что по закоулкам бродит девушка, так еще и в компании выходца из-за разлома. Найти его потом при желании будет очень просто, а сбегать и прятаться мужчине очень не хотелось. Хотя, возможно, и придется – Матильду наверняка будут искать.

Еще спустя минут двадцать они подошли в одному из заборов. Он был каменным и таким же высоким, как и остальные. В некоторых местах вместо кирпича была узорчатая решетка, сквозь которую можно было увидеть вдалеке дом. Да уж, этот участок был действительно огромным. При свете дня не было шансов пробраться от забора к дому так, чтобы тебя не увидели и не успели задержать. В саду горели фонари.

Мерида приподняла корсет и нажала несколько кнопок, расположенных около того места, где когда-то предположительно располагался пупок. После вернула все на место и замерла.

– Нам нужно ждать?

– Да, я подала сигнал, скоро он придет. Прошу тебя, не пугайся. По крайней мере, постарайся сделать вид, что не испугался, хорошо? Он очень чувствительный. И совсем уже не похож на человека…

– Хорошо, я постараюсь.

В голове Синеша снова мелькнула та самая картинка. Тот человек, что лежал в комнате на кровати. Такой несчастный на вид, но живой. Минуты тянулись, кажется, бесконечно, и только Синеш уже хотел спросить, точно ли кто-то должен прийти, или может нужно подать еще сигнал, как услышал какой-то скрип. Звуки определенно приближались, а Мерида улыбнулась. Что ж, значит, это проводник.

Еще спустя несколько долгих минут совсем рядом с решеткой, у которой они стояли, зажегся яркий свет, ослепив ненадолго Синеша. А когда он наконец снова обрел возможность видеть – решетка была открыта, а Мериды рядом не было.

– Давай забирайся скорее. Время не ждет, – услышал он голос девушки со стороны участка, потому не стал думать и забрался через открывшийся проход. Мерида стояла рядом с каким-то механическим… Человеком? Тот был покрыт ржавчиной, и если бы вместо ног не было колес, был бы очень похож на человека. Кроме того, одну из рук заменяли садовые ножницы. А потом он поднял взгляд на лицо и все понял. Ничего почти не осталось от этого человека, кем бы он ни был. Сейчас видны только глаза. Наверное, под металлом скрыта голова или ее часть. Есть ли что-то еще – непонятно. Какая ужасная участь! Но он постарался сохранять спокойствие, потому что совсем не хотел обидеть его. Этот человек не виноват, что с ним приключилась беда. И нужно сделать все возможное, чтобы остановить эти ужасные события. Нельзя было позволить так уродовать людей!

– Большое спасибо, что впустил нас, – сказал он и в качестве уважения немного поклонился.

– Рад помочь, – услышал Синеш голос в ответ. – Я видел Матильду, и она, кажется, вполне в порядке. Если не считать того, что испугалась меня очень сильно. Кроме того, я видел сегодня, как она пробралась по фасаду дома от своей комнаты к кабинету Альберта, а потом обратно. Полагаю, она достала ключ от лаборатории. И Елизавета наверняка в курсе. Нам нужно спешить!

– Верно.

К особняку они добирались почти что бегом, и уже у самого входа Синеш повернулся к Мериде:

– Тебе нужно возвращаться. Нельзя допустить, чтобы ты попала в беду.

– Думаешь, я совершила такой путь только для того, чтобы повернуть обратно? Очень наивно с твоей стороны так полагать.

– Ты должна была провести меня сюда и связаться с агентом, и это все.

Но Мерида уже не слушала. Более того – она уже заходила в особняк.

– Я подожду вас тут, – сказал механический человек.

– Спасибо за помощь. Могу я узнать твое имя?

– Когда-то меня звали Медар.

– Благодарю тебя, Медар. Мне жаль, что с тобой случилась такая беда, но я рад, что ты при этом сохранил всю свою человечность.

С этими словами Синеш вошел в особняк вслед за Меридой. Мерида, Медар… Удивительно созвучные имена. Нужно потом спросить у нее, может быть, родственники. Но сейчас не время о таком думать.

Девушка стояла в центре просторного холла:

– Вижу свет вон там, в стороне. Наверняка нам туда.

– Согласен. Давай только не будем шуметь, хорошо? Мы же не знаем, что там и кто.

– Само собой. Особняк этот жуткий, конечно. Сразу вспомнила всякие сказки о привидениях, которые мне мама в детстве рассказывала. До сих пор вспоминаю и мурашки по коже.

Синеш думал о том, какая же она удивительная. Сама прошла через такое… Похлеще любой сказки и истории о призраках и о ком бы то ни было. И все равно до сих пор боится темноты. Странная и трогательная.

Чем ближе они подходили к открытой двери, из-за которой струился свет, тем тише старались передвигаться. Мельком заглянув в проем, Синеш понял, что тут никого нет. Зато из следующего помещения слышатся какие-то голоса. И один из них, похоже, детский. Может быть, это Матильда? Как было бы замечательно ее сейчас найти! Второй голос был женским. Мерида же, похоже, ни к чему не прислушивалась. Она прошла в комнату и сразу же взялась за бумаги. Среди вещей, спрятавшихся в карманах ее широкой юбки, оказался и копирайстер! Да еще такой маленький. Синеш раньше видел эти машины для снятия фотографических копий со схем или документов, но все они были довольно внушительных размеров, этот же был чуть больше ладони. Значит, она с самого начала задумала проникнуть вместе с ним внутрь. Но оно и к лучшему – нужно было узнать как можно больше информации, прежде чем они отсюда уйдут.

И пока девушка занималась своим делом, Синеш пошел в сторону второго помещения.

– Матильда, ты там? – Спросил он громко, надеясь, что не ошибся. Ответом ему была тишина. Когда же мужчина вошел во вторую комнату, он обомлел. Там действительно была Матильда, и она стояла прямо перед разломом, смотря на него не отрываясь. Яркий свет очерчивал ее фигурку, энергия заставляла волосы и платье развиваться. Какой же она казалась маленькой рядом с этой громадой!

– Матильда! – Снова крикнул Синеш и рванул вперед, чтобы предотвратить ошибку, которая может стать роковой. И не смог. Матильду затягивало внутрь, и хотя Синеш и успел схватить ее за руку – полетел следом. Разлом за ними с громким треском свернулся, и в комнате осталась только Елизавета, а после и Мерида, прибежавшая на крики.

Глава 11

Матильда сама не поняла, что произошло. Вот они пытаются спрятаться за капсулой, чтобы их не увидел тот, кто вот-вот должен был войти в комнату, а уже через секунду совсем рядом воздух будто бы завертелся, поднялся сильный ветер. Вокруг них словно скакали молнии, и уже потом девочка поняла – разлом открывается прямо тут. Но ведь он только на вокзале, больше нигде! И хотя она уже видела его раньше, но так близко – никогда. Всегда старалась держаться как можно дальше. И этот яркий свет тянул к себе. Девочка уверяла, что подойдет совсем немного, только посмотрит, что же там, по ту сторону.

Потому начала приближаться, пока не оказалась один на один с этой бурлящей энергией. Но на той стороне, за ним, совсем ничего не было видно. А потом девочка услышала, что ее зовут по имени один, второй раз.

Но уже совсем скоро все словно завертелось перед глазами, и вот она уже не понимает, что происходит. Чувства полета, свет такой яркий, что пришлось изо всех сил зажмуриться. А еще Матильда чувствовала, что кто-то крепко сжимает ее руку, и от этого становилось как-то спокойнее на душе. Она не одна.

Прекратилось все словно в одно мгновение – она упала на песок и прокатилась кубарем еще немного вперед. Тот, кто сжимал ее руку, упал рядом. И когда она смогла наконец рассмотреть все, что происходит рядом, то поняла – это же один из механиков, Синеш! Он всегда помогал, рассказывал. Иногда даже угощал разными вкусностями. У него не было семьи или дома, потому он в любое время был рад пообщаться с детворой.

– Матильда, ты в порядке? – Мужчина поднялся и бросился к девочке.

– Да, все хорошо.

– Ты пришел меня спасти?

– Конечно, я не мог оставить тебя в беде. Только вот теперь мы с тобой влипли вдвоем, кажется.

– Нам обязательно нужно вернуться и остановить Альберта! Он пытает людей, он их убивает, выбрасывает на помойку! Простых бродяг, которых никто никогда не хватится. Таких, как я…

– Я же тебя хватился, и не только я. Так что не паникуй, давай посмотрим, что можно сделать.

Они осмотрелись по сторонам – во все стороны, куда не взгляни, был песок. Надо же, как не повезло – попасть в пустыню. Хотя насколько Синешу было известно, и до этого путники попадали примерно в это же место. Матильда еще раз осмотрелась по сторонам, после чего радостно завопила:

– Смотри-ка, там есть какой-то дом! Давай скорее туда!

Мужчина присмотрелся и понял, что девочка права – вдали действительно виднелось какое-то высокое строение. Очень странное и непривычное для этих краев – в пустынях старались строить приземистые дома, которые успевали бы остыть во время холодной ночи. Кроме того, на такой высоте дом был открыт всем горячим ветрам, а при буре просто не выдержит напора и рассыпется. Что ж, тем более стоило подобраться поближе. Не зря оно находится невдалеке от места, куда они попали.

Путь предстоял неблизкий, так что к тому моменту, как они добрались – оба уже были вымотаны. К счастью, недалеко от этого дома располагался колодец. Насколько же он должен быть глубок в этих местах? Хотя все могло объяснятся проще – технологиями и магией. Но думать сейчас об этом не хотелось – хотелось только пить. И еще, может быть, облиться водой с ног до головы, чтобы немного остудиться.

– Никого не видно, – сказала Матильда, когда они немного пришли в себя.

– Не думаю, что тут кто-то живет постоянно. Наверное, приходят или прилетают, когда открывается разлом. Или они и разлом открывают? Так или иначе, думаю, что мы просто незапланированные посетители.

– Это же твой дом, правда?

– Верно. Только вот я уже довольно давно тут не был. И, честно говоря, больше не хотел бы возвращаться.

– Прости, что пришлось это сделать из-за меня.

– Все в порядке. Я рад, что рядом с тобой. Очень волновался. Давай после возвращения ты не будешь больше воровать? Моей зарплаты вполне хватит для того, чтобы тебя прокормить. Можно даже сделать тебе документы, немного обмануть про возраст и совсем скоро ты сама сможешь зарабатывать на том, что тебе нравится.

– Договорились, – девочка широко улыбнулась.

– Но сейчас нужно покончить с этим всем и вернуться обратно.

Они вошли в дом и тут же отшатнулись назад – запах внутри стоял отвратительный. И он только подтверждал их опасения – они приблизились к источнику бед. На первом этаже не было ничего, кроме груды какого-то тряпья, сваленного в кучу в углу. На второй этаж вела винтовая лестница. Матильда и Синеш замерли, прислушиваясь, но ничего не слышали, кроме какого-то странного гула.

На втором этаже вонь стала сильнее, кроме того, стало понятно, что вокруг не просто тряпье, а одежда, щедро залитая кровью. Более того – на некоторых вещах были еще и клочья волос, словно выдернутые с корнем.

Синеш жестами пытался заставить Матильду спуститься вниз и подождать внизу, но его мольбы не привели ни к какому эффекту. Девочка только еще более решительно направилась к следующей лестнице, ведущей на третий и, предположительно, последний этаж этого дома. Синеш поспешил ее опередить. Непонятно, что или кто там скрывается. Именно потому он первым увидел то, что скрывалось наверху, и смог закрыть собой то, что не должна была видеть девочка ни при каких обстоятельствах.

– Вниз, быстро! – Рявкнул Синеш. Матильда, как ни удивительно, послушалась. Наверное, почувствовала, что на этот раз шутки и в самом деле закончились. Мужчина убедился, что девочка спустилась на этаж ниже, и только после этого рванул вперед, схватив единственного человека, что тут был, за грудки.

– Какого черта тут происходит?

Синеш старался не смотреть на все то, что его окружало, но это было невозможно. Мужчина, к которому он подошел, сидел за какой-то странной машиной с множеством кнопок. Это устройство занимало почти все свободное место на этом последнем, третьем этаже. Все остальное пространство было завалено все такими же тряпками. И то, что повергло бы в шок любого – к этой машине тут и там были подсоединены части человеческого тела! От них шли трубки, которые и присоединялись к устройству, временами около этих трубок и частей тела вспыхивали небольшие огоньки, которые тут же тухли. Синеш все сразу понял – плоть питает магию машины, машина открывает разлом и черт его знает что еще делает. С краю стояла такая же капсула, как и внутри лаборатории у разлома.

Дальше уже Синеш ничего не помнил, перед глазами мелькало испуганное лицо техника, которого он бил, в после ножка стула, которой он громил все, что попадалось ему под руку. Проклятые маги! Проклятый Альберт и его помощники! Они обменивались нужной им энергией. Именно так и поддерживалась работа разлома, молодели люди. Кто знает, для каких целей эту ужасающую энергию использовала его сторона?

В какой-то момент он понял, что машина вот-вот взорвется, потому выбросил ножку стула, побежал вниз, схватил испуганную Матильду, которая так и не поднялась наверх, и бросился прочь из дома. Далеко убежать, правда, не удалось – взрывная волна ударила в спину, и мужчина потерял сознание.

Непонятно, что или кто там скрывается. Именно потому он первым увидел то, что скрывалось наверху, и смог закрыть собой то, что не должна была видеть девочка ни при каких обстоятельствах.

– Вниз, быстро! – Рявкнул Синеш. Матильда, как ни удивительно, послушалась. Наверное, почувствовала, что на этот раз шутки и в самом деле закончились. Мужчина убедился, что девочка спустилась на этаж ниже, и только после этого рванул вперед, схватив единственного человека, что тут был, за грудки.

– Какого черта тут происходит?

Синеш старался не смотреть на все то, что его окружало, но это было невозможно. Мужчина, к которому он подошел, сидел за какой-то странной машиной с множеством кнопок. Это устройство занимало почти все свободное место на этом последнем, третьем этаже. Все остальное пространство было завалено все такими же тряпками. И то, что повергло бы в шок любого – к этой машине тут и там были подсоединены части человеческого тела! От них шли трубки, которые и присоединялись к устройству, временами около этих трубок и частей тела вспыхивали небольшие огоньки, которые тут же тухли. Синеш все сразу понял – плоть питает магию машины, машина открывает разлом и черт его знает что еще делает. С краю стояла такая же капсула, как и внутри лаборатории у разлома.

Дальше уже Синеш ничего не помнил, перед глазами мелькало испуганное лицо техника, которого он бил, в после ножка стула, которой он громил все, что попадалось ему под руку. Проклятые маги! Проклятый Альберт и его помощники! Они обменивались нужной им энергией. Именно так и поддерживалась работа разлома, молодели люди. Кто знает, для каких целей эту ужасающую энергию использовала его сторона?

В какой-то момент он понял, что машина вот-вот взорвется, потому выбросил ножку стула, побежал вниз, схватил испуганную Матильду, которая так и не поднялась наверх, и бросился прочь из дома. Далеко убежать, правда, не удалось – взрывная волна ударила в спину, и мужчина потерял сознание.

Глава 12, заключительная

Высокий брюнет сидел на скамейке и смотрел, как акробат с протезом проделывает замысловатые трюки на площади, зарабатывая себе на хлеб. Детвора вокруг смотрела на представление, не отрываясь, и только один мальчик завороженно рассматривал необычную трость, что придерживал рукой сидящий на скамейке мужчина.

– Нравится?

– Очень.

Эдвард, желая развеселить мальчугана, показал поочередно хитрые устройства, которые скрывала в себе эта трость, но малыша очень скоро позвала мама, и тот убежал. А на смену ему на скамейку рядом села девушка с золотистыми волосами, собранными в высокую замысловатую прическу. В руках у девушки была свежая газета.

– Ну и что там пишут?

– Известно, что ничего определенного. Неизвестная утечка пара, которая и повлекла за собой взрыв. Хозяйка дома спаслась, а больше в доме никого и не было.

– Это хорошо.

– Теперь лаборатории нет, как и всех трудов Альберта.

– Ну почему же? Они есть у меня. Но теперь они бесполезны. Я почти уверен, что разлом не откроется еще очень долго. Если вообще откроется.

– Думаю, Вы правы.

– А что там Синеш?

– Он купил дом и как раз оформляет документы, чтобы удочерить Матильду.

– Ты будешь жить с ним?

Девушка замолчала, смотря куда-то в сторону. Этот же вопрос Мериде уже задавали множество раз, и каждый раз она не знала, что ответить. Она стояла на пороге исполнения своей мечты и почему-то не могла решиться переступить этот порог.

Наступала новая глава истории, когда никому из них не нужно будет больше прятаться.