Медвежий праздник

Глава 1. До всего, что разлучит нас

Глава 1

Я очень сильно любил гулять с Айне вдоль реки, недалеко от леса. Летом солнце блестело на водной глади и отражалось на лице, занимающуюся стиркой девушкой. Она хлопала ресницами и жмурилась, весело смеясь, а потом мокрой рукой убирала с лица черные пряди волос. Считал её само красивой девочкой в поселении с самого детства и сейчас любовался её нежностью и ребячеством.

Моя мама говорила мне, что жена должна быть скромной и серьезной, ведь на её плечи ложилась огромная женская работа, пока мужчины охотятся. Но мне так нравилось представлять, как по вечерам возле очага мы бы с ней так весело смеялись и не думали о завтрашнем дне.

Айне, как и мне, хотелось свободы и любви, а весь тот уклад жизни, которые подготовила нам судьба и года, которые нам были уготованы злым духом Куль Отыром, нас не устраивали. Нас раздражала несправедливость и то, что мы не могли жить так как хотелось бы нам.

Жить с этой девушкой я хотел вечно и если была бы возможность встретиться с ней после смерти, то это было бы наградой для моего сердца.

Я был родом из охотников, все мужчины в нашей семье занимались этим промыслом. Мы изготавливали луки и стрелы, топоры и копья, которые должны были помочь нам в охоте на зверей. Мы ходили к шаману Ловэту и советовались с ним на счет духов, которые жили в лесу. Я видел, как его камлание (транс) выводило дух из его тела, он прогибался нечеловечески и зрачки его исчезали под белой пеленой, а потом возвращаясь к нам говорил, что ждёт нас на охоте.

Мы оставляли ему свои дары с предыдущих охот или он просил нас принести что-то конкретное взамен на предсказание. Он умилостивил духов и открывал нам путь к безопасной охоте. Но пока я еще не разу не стрелял из лука в зверей, не использовал топор, а только наблюдал со стороны как старший брат и отец ставят ловушки, натягивают тетиву лука и отпускают стрелу прямо в цель - в сердце лося или зайца.

Я учился метко стрелять из лука, ловко работать топором, внимательно смотрел на свежевание тушей определённых животных. И вот вскоре я должен был впервые пойти на охоту. Возле нашего поселения в последнее время ходил один медведь. Медведи у нас считаются священными, охранниками и хозяевами леса, братьями людей. Старики называли медведей нашими прадедами, ведь наше человеческое племя происходило от медведицы, которая когда-то родила человека.

Перед охотой на медведя не было принято говорить о ней. Поэтому Айне я ничего не сказал. А старшие сообщили мне кратко: «Пришло время, Эври. Надо убить зверя». И я пришел увидеть в последний раз перед охотой девчушку, образ которой я хотел взять с собой на охоту. Как охотник, не должен был сомневаться в себе, но вернусь я только ради Айне. Страх не сковывал мои жилы, пока я сидел на берегу и смотрел на девушку, которая только украдкой поглядывала на меня.

Вдруг я услышал шум на том берегу реки, листья кустов заходили ходуном, а после резко затихали. Будто чей-то недобрый взгляд смотрел на нас. Что-то зловещее тянулось вдоль берега от диких кустов к краю берега, невидимое, но сильное и страшное.

- Эври, ты чего? - Айне встала и закатала рукава выше, она беспокойно смотрела на меня, а затем проследила за моим взглядом. - Что ты там видишь?

- Ничего, Айне! Заканчивай работу, пора идти в поселение. Не спокойно как-то в последнее время у реки. - Я нервно потер руки о штаны и встал с земли.

- Ничего, иди один. Я тебя догоню, - она улыбнулась мне и принялась дальше полоскать в реке тряпки.

- Я подожду, - усевшись на землю я принялся рассматривать свою Айне.

Черные пряди волос торчали из-под платка, а к пояснице спускались две тугие косы. Её лицо было белым, а глаза зелеными, поэтому она сильно отличалась от наших соплеменников со смуглыми лицами и карими глазами. Я сам был весь темный, но выше этой красивой девушки. Ей приходилось мило поднимать головку, чтобы посмотреть в мои темные глаза.

Она уже заканчивала со стиркой и складывала вещи в плетенную корзинку. Встав с колен, она поставила корзину на бедро и улыбнулась мне:

- Видишь, как быстро, - она указала мне на корзинку с бельем. - Я бы точно успела тебя догнать.

- Давай я помогу тебе, - я потянулся к её корзине, но она ловко увернулась.

- Нечего тебе женскими делами заниматься, Эври. Я могу ведь разлениться и вообще ничего делать не буду.

- Милая Айне, мне все равно будешь ли ты работать. Я буду помогать, если смогу.

- Скоро тебе на первую охоту ?

- Скоро, - я старался ответить очень уклончиво. Мне не хотелось, чтобы она волновалась за меня.

Отец Айне тоже был охотником и если быть честным, то о медведе я услышал от него, когда он рассказывал о следах своему соседу, которые занимались разведением скота, чтобы те не ходили за пределы поселения без особой нужды.

- Волнуешься перед первой охотой? - Айна вопросительно посмотрела на меня.

- Нет, зачем мне волноваться? Я справлюсь, как и до этого справлялись все в моем роду.

Айне понимающе закивала головой, прекрасно понимая все трудности охоты. Ее отец был еще молод, а сыновья совсем малы, Айне была самая старшая, помощников в охоте не было, поэтому он часто объединялся с моим отцом и братом. Больше охотников в поселении не было. Но я знал, что девушка ходила и проверяла ловушки на окраине леса, чтобы помочь отцу. Мать Айне умерла, когда та была маленькой от хвори и отец нескоро взял новую жену, которая стала рожать ему сыновей. Всего у нее было трое братьев, но еще совсем неспособных к охоте, самому старшему было пять лет.

Девушка вышагивала по хрустящему мху и траве, её башмачки были такими крошечными в сравнении с моими. Она так старалась не только по хозяйству, но и себе хотела сделать приятное, что на своих башмачках вышила бусинами различные узоры, похожие на лесные массивы, которые разрезала синяя река. Мне казалось, что на хрупкие плечи этой девушки легли большие обязанности, пока её мачеха сидела с мальчишками, та занималась хозяйством: готовила, стирала, помогала отцу.

Мне хотелось обнять ее, такую маленькую и сильную, но в тоже время уставшую и улыбчивую. Айна напоминала мне тоненькое деревце, которое гнется на ветру, но не ломается, ее крона касалась земли, но упругий ствол не ломался под натиском невзгод и каждую весну и лето осыпала себя зеленой листвой.

Я взял Айне за руку прежде, чем нам предстояло попрощаться. Повернул к себе её ладонь и накрыл своей, прикрывая мозоли, которые появились от тяжелой и постоянной работы.

- Я вернусь скоро, и постараюсь забрать тебя к себе. Буду просить родителей, чтобы они пришли свататься к твоему отцу, - я прижал её ладонь к своей груди, и она испугано заглянула в мои глаза.

- Эври, ты уверен, что нам позволят? Ты же знаешь обычаи, тебя женят на девушке из другого поселения, а меня… - Айне всхлипнула и закрыла рукой свое лицо.

- Я уверен, что мне хватит сил уговорить всех, - я достал из-за пазухи бусы, зеленого цвета, и положил ей на ладонь. - Когда я нашел эти камни, то подумал, что они похожи на твои глаза и сделали для тебя эти бусы. Носи их, Айне, вспоминай обо мне и думай только о том, что я тебя заберу. Никто не посмеет отдать тебя замуж за другого. Только я буду твоим мужем, Айне.

У девушки из глаз побежали слёзы, тонкими линиями по румяным щекам, к пухлым губам, которые неразборчиво шептали: «Спасибо». Айне кивала головой и не смотрела на меня, будто боялась, что если взглянет, то больше не сможет оторваться.

- Айна, иди домой, - я подтолкнул девушку и улыбнулся.

Попрощавшись у развилки, я пошел к нашему дому. В своих мыслях я крутил образ Айны, которая приняла мой подарок. Я меньше думал об охоте, а больше о том, что я смогу забрать ее с собой. «Эври, постарайся, убеди родню и будь счастливым. Убей медведя по всем правилам и заслужили уважение и доверие».

Я широким шагом ступал по узкой тропинке до нашего дома. Летом отец традиционно с нашим срубом ставил летний чум, так как ему лучше спалось ночью. А еще отец говорил, что не нужно забывать о своих корнях.Чум, как разноцветный выглядывал из-за кустов и маячил мне.

Морщинистая старушка сидела у дома и чистила какую-то посуду. Я подсел к ней и принялся подготавливать свое оружие к завтрашней охоте.

- Эври, нечего тебе тут со мной сидеть или к мужчинам, - старушка толкнула меня локтем в бок и вскинула на морщинистом лице брови.

- Бабуля, не надо так переживать. Я просто еще учусь. Чего вы так нервничаете?

- Глупый мальчишка, ты слишком добрый. Охотник должен быть как лед, холодным и рассудительным. А ты ищешь малейший повод, чтобы помочь женщине.

- Вы же видите, я вам не помогаю. Сижу, чищу наконечники стрел, - яудивленно посмотрел на свою бабушку Аннэ.

- Ты только своим приступим помогаешь избавиться мне от скуки, - она встала и стряхнула с рук капли воды.

- Они все равно сидят вдвоем. Где мама?

- Ушла к шаману, - махнула рукой старушка и села. - За тебя же волнуется, мальчишка.

- Ой, сколько можно волноваться. Я достаточно учился, чтобы пойти на свою первую охоту.

- Тц! - глаза Аннэ загорелись. - Ты должен молчать иначе злые духи услышат тебя и помешают тебе в охоте. И так все поселение нервничает, чувствуют чужого духа рядом. Точно беда какая-то случится.

- Бабуля, вы не говорите так, иначе точно быть беде.

- Я сейчас тебе кое-что скажу, пошли в дом.

Мы встали и Аннэ схватила меня за руку и потащила в дом. Усадив возле очага, она зашептала мне:

- Я должна рассказать тебе о том, что ты должен смелым и не сдаваться, если возникнут трудности. У всех предопределена своя дорога, свой путь и своя жизнь. Не отказывайся от знаков, будь готов ко всему. В лесу будь уважителен и не забывай, что духи нашей семьи помогут тебе.

Аннэ ткнула рукой мне в грудь и прокрутила её по кругу. Я сжался от боли, но смог усидеть ровно.

- Вот и молодец, - старушка стукнула меня по лбу и вышла из дома.

- Какая же бабуля бывает странной.

На следующее утро, к нам в дом кто-то застучал. Отец недовольно встал и зашагал к входу.

- Что случилось? - хриплым голосом спросил отец, выглядывая на улицу.

- Айна пропала! - тихо, но нервно отозвался голос отца девушки.

Я привстал с постели и прислушался.

- Может найдется, куда она могла деваться?

- Я думал она у вас. Жена сказала, что ваш Эври мог выкрасть её, чтобы жениться.

- Что ты такое говоришь? Её у нас нет, а Эври спит. Может она просто убежала от твоей жены? Она всегда обижала девочку!

Я слышал, как отец возмущено, но шепотом говорил с отцом Айне. А мое сердце сжималось от страха за нее. Вдруг она ушла в лес, а там её задрал медведь на которого я должен был выйти на охоту. В одиночку без отца и брата, так как в первый раз ты проверяешь свои силы. Если бы не медведь у округи, то я бы пошел на глухаря или зайца, но медведь был сильным противником. Я положил голову и закрыл лицо руками, мое тело стало наполнять отчаяние. Теперь, когда я был готов к своей первой охоте мои мысли будет занимать Айне. Тревога будет мешать и протестовать внутри меня. А есть правила, по которым я должен буду молчать в лесу, чтобы не спровоцировать медведя. Я не смогу пойти искать девушку, так как у меня есть обязательство перед семьей и родом - выйти на охоту и повзрослеть. А вдруг медведь - это злой дух, о котором говорила бабушка Аннэ, тогда это мой долг перед поселением и перед самим медведем. Моя цель - освобождение души зверя и собственное изменение, как мужчины.

Я повернулся на бок и прислушался, но отец закончил разговор и лег на свое место, бурча что-то невнятное себе под нос. Через час забрезжил рассвет, и я встал, собираться на охоту.

Глава 2. Охота

Глава 2. Охота

Поправив лук и не оглянувшись на отца и брата, я зашел в лес. Мне нужно было двинуться на пятьдесят шагов в глубь и повернуть на право, проходя кромку леса. Я не должен был заблудиться, а должен был найти медведя. Без страха, без злобы сделать точный удар, чтобы тот испустил последний рев, и мы помогли бы его духу найти дорогу в загробный мир.

«Айне же вернется домой, пока я буду на охоте. Мне не хочется верить в то, что её мог забрать медведь, который бродил в окрестностях этого леса. А если это и в правду был он? То я обязательно должен был найти его и убить. Отомстить? Нет, просто убить, с холодным сердцем и ясным умом» - мои мысли как мухи летали в голове, не давая покоя, как над мертвой плотью убитого животного, которым был я.

Мне бы хотелось позвать Айну по имени, искать её, но я должен был найти медведя и при этом хранить молчание. Если я заговорю, то он услышит меня и у него будет преимущество, а просто глупо умру. «Обмануть и поймать! Но почему я шёл один? Потому что старшие решили, что я должен убить медведя, который направил на наше поселение злой дух? Так говорили раньше?» - меня не отпускала тревога, и руки тряслись от мелкой дрожи, волнами накрывающая мое тело.

Передо мной раскидывался лес, который взмывал в небо, могучий и тысячелетний. Он был старше нас и говорил только то, что было дозволено услышать человеку. Где-то могла защебетать птица, где-то пробежать куница, но постоянным было дыхание деревьев и скрежет их крон. Я старался не смотреть на верхушки деревьев, которые от ветра качались из стороны в сторону, гипнотизируя и убаюкивая пришедшего охотника. Лес был живым и таинственным и здесь был хозяин, за которым я пришел. Медведь вышел к человеку, на территорию, которая принадлежала нам, и мы имели право убить его - таковы были священные правила.

Хоть я был здесь гостем, все было знакомо: поваленные деревья, каждый куст и кочка - ориентиры из прошлого моей семьи и моей жизни. Я учился и наблюдал, пока брат выпускал стрелы в глухарей, пока отец наматывал веревки на туши косулей. Мне как человеку никогда не быть здесь своим, но лес не отторгал, а принимал и давал возможность получать полезное по здешним правилам.

Остановившись у огромного кедра, я присел на колени и приложил ухо к его стволу. Многовековое дерево тяжело дышало, кора его была сухой и яркой не смотря на возраст. Я мысленно попросил помощи в сегодняшней охоте, чтобы все прошло спокойно и быстро. Возле корней дерева я положил кусочек мяса, как подношение лесу, в который пришел на охоту.

Пройдя путь в пятьдесят шагов и повернув на право я двигался вперед. Прошло не меньше часа, а возможно даже два пока я не наткнулся на следы медведя. Растоптанный огромными лапами муравейник бурлил жизнью. Черные насекомые яростно сражались за свой дом и восстанавливали его. Тяжелые лапы медведя прошлись по муравейнику, возможно он полакомился какой-то их частью и пошел к болотам, где на кустарниках созрели сочные ягоды.

Сердце стало стучать у самого горла, взять себя в руки мне было необходимо, но мысли, которые отпустили на время опять навалились на меня. «Убей, не из мести, убей ради рода и ради самого медведя. Он не трогал Айну. Я не увидел ни единого её следа в лесу, а ведь ты прошел весь край леса». Обуздав нахлынувшие чувства и убедив свой разум в том, что медведь не трогал девушк, я двинулся в сторону болот. Стал ступать чуть тише и медленнее. Подготовил лук со стрелой и успокоил свое дыхание.

Чем ближе я подходил к кустам черники и отходил от высоких деревьев леса, тем отчетливее раздавались звуки копошения в кустах. Тяжелое, прерывистое дыхание зверя доносилось до меня. Я представил каким огромным он должен быть, раз так отчетливо слышу его. Кусты шевелились и гнулись под его лапами, ветки хрустели, ломаясь, а мое сердце вновь нервно застучало. «Соберись Эври, не бойся, пути назад нет. Двинешься к лесу, и он услышит твой трусливый бег, нагонит и убьёт, а злой дух, который ходит у поселения не уйдет, а возможно даже убьет кого-то, например Айну». Я встал вытянул руку с луком, натянул тетиву и направил стрелу в кусты с ягодой. Мысли, которые я гнал от себя дали мне сил убить зверя. Какими они не были злыми или добрыми к кому-то, я должен бы просить прощения, помощи у духов.

Медведь похоже отвлекся от ягоды на шум от того, что я встал во весь рост и выглянул из-за куста. Я встретился своими глазами с его и замер, как камень. Глаза зверя, смотревшего на меня, были будто человеческими и такими знакомыми. Зверь встал на четвереньки, отряхнулся и от его темного меха полетели зеленые листья черники. Вся светлая часть его морды была окрашена в темную ягоду, будто не чернику он ел секундами ранее, а чью-то плоть. Моя кровь от этой мысли закипела в жилах, а дыхание стало тяжелым.

Медведь сделал шаг вперед и зарычал на меня. «Ты должен встать на задние лапы и открыть мне путь к груди, чтобы все было быстро и я понял, что тебе нужно помочь, сын верховного божества». Я мысленно стал говорить: «Царь леса, я помогу тебе найти свой путь в другой мир, где тебе больше ничего не будет угрожать. Убью тебя не я, а моя стрела». Медведь будто уловил мои мысли и встал на задние лапы, он оказался огромным и выше меня вдвое. Страха больше не было, как и не было мне слышно страшное рычание зверя, вырывающееся из пасти. Я сделал глубокий вдох и пустил стрелу ему в грудь. Острое лезвие порезало его мех и кожу, вонзилось в плоть так глубоко, что его дыхание остановилось, пока он стоял на задних лапах. Точный удар повалил медведя на бок, и я сделал несколько шаг на встречу к нему.

- Это не я убил тебя, а стрела, которая попала прямо в цель.

Грозное животное лежало у моих ног. Теперь оставалось провести ритуал. Я опустился на колени перед ним, положил свою руку ему на лапу и произнес:

- Ты позволил себя убить. Если тобой воспользовался злой дух, то его больше не будет рядом с тобой. Я тебя освободил и могу уйти из этого мира.

Я повернул его голову на себя, глаза его были открыты и смотрели на меня, хотя уже были безжизненные. Они были полны зеленой мглы. Знакомый цвет, который каким-то эхом отдался в моей груди. «У Айны такие же глаза» - я закрыл свой рот рукой, будто произнес свои мысли вслух. Мотнув головой, вытащил нож. «Все твои мысли путают тебя. Медведь не может быть девушкой». Я знал, что медведи являются предками людей, нашими старшими братьями, но я не слышал, чтобы люди могли бы превратиться в медведей. Понимая, что Айна не могла превратиться в медведя всего лишь за ночь я принялся за ритуал.

Заранее приготовленной берестой я закрыл глаза медведю, чтобы он больше не смог видеть меня. Дальше нужно было вырезать его сердце и захоронить здесь, в месте, где он был убит. Вытащив сердце, которое будто билось в моих руках, я бережно положил на красную ткань, которую взял с собой. Топориком вырыл небольшую ямку и положил его туда.

- Духи леса, ваш хозяин и брат освобожден. Он отправляется к своему отцу, - я вознес руки к небу, будто указывая дорогу.

Я притоптал место, где было зарыто сердце и сложил сверху нарубленные ветки черники, чтобы хищники не смогли раскопать захоронение.

Перевязав лапы зверя и прикрепив их к палке, потащил тушу к поселению. Я медленно переставлял ноги волоча за собой медведя, капли пота стали стекать к глазам.

Пока шел несколько раз упал, спотыкаясь то о кочку, то о торчащие корни деревьев. Каждый шаг давался мне с трудом, казалось, что путь, который я преодолел до болот был таким легким в начале, что возвращение с тяжелой тушей медведя казалось пыткой над моим телом. Руки, которые держали палку стерлись до крови, а мышцы ног и рук ныли от боли. Я не был хилым, но обычно на медведя не ходили в одиночку, только в редких случаях. Тащили тушу все вместе, а я тянул ее один и никого не было рядом.

Когда я выходил из леса начинало смеркаться. Я устало поднял взгляд в сторону поселения, и увидел, как ко мне бегут отец с братом. Килим схватил меня под локоть и отцепил мои руки от палки:

- Брат, ты устал! Мы тебе поможем.

Руки повисли вдоль моего тела, как бескостные тряпки. Отец мягко похлопал меня по плечу и сказал:

- Эври, ты молодец. О медведе не принято говорить вслух, когда идешь на охоту. Мы думали, что ты пойдешь на глухаря или на рысь, но пошел слух о медведе и уже ничего нельзя было поделать. Ты должен был это сделать, и твоя стрела попала в цель.

Отец осмотрел тушу медведя и подхватил палку, к которой были привязаны передние лапы животного.

- Помоги брату дойти до дома, - отец махнул рукой Килиму, указывая на меня.

- Не нужно, - я дернулся в сторону от брата. - Дойду сам.

Старший брат кивнул мне и схватил вторую сторону палки, помогая отцу. Они не стали больше навязывать мне свою помощь. Я плелся за ними и тушей медведя. Отец с братом шли быстрее, чем я тащил его в одиночку по лесу. Как только с меня спала тяжесть Медвежьего тела на меня упала тяжесть вины. Я не мог понять почему стал ощущать такое зыбкое, тягостное чувство. Тело будто ныло не от нагрузки, а от липкости вставших перед моими глазами - зеленых глаз. Я смотрел на волочащиеся задние лапы медведя, и он больше не казался мне большим и страшным, а маленьким и хилым, будто я убил не мужскую особь, а женскую. Холодный пот пробил меня, я остановился.

- Эври, чего встал? - отец оглянулся на меня.

- Отец, кого я убил?

- Как кого? Медведицу! Причем большую, молодую. Она могла тебя целиком проглотить.

Я стоял на пыльной дороге и смотрел как брат с отцом в пол силы тянут зверя к нашему дому. Оцепенение частично спало с меня, и я последовал за ними. Но страх накатывал на меня, кажется, мои глаза приобрели бешеный вид, как у загнанной собаки, которую бил хозяин. Я придумывал себе разные вариации того, что медведица, которая волочилась сейчас по пыли дороги, была Айне. «С чего вообще ты взял, что это она?!» - мысли как гром стучали у меня в голове, а молнии били меня, отделяли мой ум от головы и начинал теряться в пространстве. Я не заметил, как под руку меня взяла Аннэ, нагнув меня к своему старческому лицу. Старушка стала шептать мне на ухо:

- Ты все сделал правильно, мой мальчик. Не о чем теперь переживать. Духи предков довольны тобой. Теперь осталось провести Медвежий праздник и с нас спадут неприятности и со всего поселения.

Одурманенный я шел словно в бреду. «Бабушка что-то знала?» - задал я сам себе вопрос и в нос мне хлынул запах трав, которые раскуривала мать у дома, как и положено после охоты на медведя.

- На Медвежьем празднике ты искупишь вину всего рода, ведь то, что возле поселения бродил медведь - является дурным знаком. Ты освободил всех нас, - ободряющее она хлопала меня по руке, за которую держалась.

- Мне дурно бабушка, я хотел бы отдохнуть, - я вяло посмотрел на нее в надежде на понимание.

- Нельзя, праздник уже начинается. Как солнце полностью сядет за горизонт, тогда отдохнешь.

- А разве уже не вечер? - я обреченно оглянулся на чум, в который затаскивали тушу медведицы.

- Еще нет, но он близок, - она подтолкнула меня ко входу чума, где стояла мама, которая умыла мое лицо водой и меня толкнули дальше внутрь.

Меня кружило из стороны в сторону, как мне казалось, но на самом деле я стоял как вытянутая тетива. Видимо пока я нес тушу медведицы тяжело мне было не от нее, а от каких-то необъяснимых чувств вины. В моих глазах потемнело видимо поэтому же и я перепутал день с вечером, когда выходил из леса.

Отец с братом подозвали меня к себе, и мы принялись разделывать тушу медведицы. Я сел перед ней и оцепенел, когда брат вложил мне в руку кинжал.

- Надо отделить голову от тела, - он указал на место, где мне нужно было резать.

- Ты справился быстро, поэтому ты должен это сделать. Нам с твоим братом было тяжелее тащить её, нежели тебе в одиночку. Половины дня не прошло, и ты вернулся с ней из леса, - он улыбнулся мне и меня окатило дрожью.

Все о чего мне было плохо не было связано с физической болью. Я будто захворал от чего-то другого. Меня пугала мысль, что страшные сказки о том, что медведи и люди братья стали реальностью и Айна превратилась в медведицу, которую я убил.

- Ты разделишь части туши, а мы будем помогать, ведь ты это делаешь впервые. После этого мы все оставим до завтрашнего дня и ты сможешь отдохнуть.

Слова отца меня будто приободрили, потому что я скоро смогу отдохнуть. Но я мучался от того, что я должен был разрезать шкуру медведицы, отделять ее части тела.

Всё то, что происходило дальше было невыносимой пыткой для меня. Разделяя тушу медведицы меня воротило. Как только мы сняли с нее шкуру передо мной предстало естество зверя и то, почему медведей считают нашими братьями. Будто передо мной лежала не убитая медведица, а убитая женщина, только без кожи. Меня воротило от этого вида.

В чуме было душно и воздух был вязким, как смола. Легкие наполнялись и выплевывали назад месиво из запахов трав, которые душили меня. Как только мы закончили я вышел из чума и упал на колени. Только сейчас, когда я вздохнул более свежий воздух, заметил, что вокруг дома и чума собрались люди, которые пели песни зычными, утробными голосами. Они приносили подношения и складывали их возле входа в чум. Все радовались и смеялись, водили хороводы. Один только я, как загнанная собака, хотел сбежать отсюда. Моя мать подошла ко мне и оттянула меня в сторону, поднимая с колен.

- Ты можешь пойти и поспать.

Чуть ли не на себе она затащила меня в дом и я упал на свой настил и погрузился в сон, который будто был страшнее реальности из которой я вышел.

Глава 3. Праздник

Глава 3

Я будто ходил в темной мгле леса, постоянно спотыкаясь о массивные корни деревьев, которые огромными плетями вырывались из земли. Я старался перешагивать их, но они сами хватали меня за ноги, и я падал в черную землю.

Когда из тумана над моей головой вышла белоснежная луна вокруг все стало светлее, но от это мой путь не стал легче. Она как огромная звезда манила меня за собой, и я как маленькая птица старался не выпускать её из виду и летел к ней.

Дыхание мое становилось тяжелым и сбивчивым. Мне так хотелось прикоснуться к прохладному свету луны и забыться от прошедшего дня, но меня снова и снова выматывала дорога, по которой я шел. Я будто ходил по кругу, потому что не было конца и края леса, но ничего вокруг не повторялось, только деревья становились все больше, шире и выше. Ветви все плотнее переплетались между собой, загораживая от меня свет луны и уставшие глаза привыкали к темноте леса.

Нутром я чувствовал, что из леса я захожу в священную рощу, о которой мне рассказывала бабушка в детстве. Ни один человек не мог туда пойти без разрешения духов, которых спрашивал шаман. В этой роще жили все наши предки, все те, кто был дорог нам. Они были духами, которые влияли на наши судьбы, защищали или наказывали за наши деяния. Я чувствовал, что вокруг меня кто-то собирался. Не останавливаясь, пробирался сквозь плотно растущие деревья и кусты. Корни, которые мешали мне идти постепенно исчезли.

Впереди я увидел белый свет, который напоминал клуб белого тумана, который освещала луна, ровно над этим сгустком не было ветвей, потому его было видно ярче.

- Ты не должен был…

Я услышал голос, раздавшийся из клуба дыма, на который я смотрел не отрываясь. Мое сердце, как бубен шамана зашумело у меня в груди. К горлу подступил ком, и я не мог вымолвить и слова.

- Ты не должен был…

Слова вновь повторялись, будто я был глупым ребенком и не понимал с первого раза, поэтому клубок решил повторить. Я мотнул головой, и он передо мной исчез. Картинка сменилась и появилась река, на которой женщины обычно стирали вещи. Все было как тогда, когда мы сидели с Айной на берегу.

Я сидел на земле и оглядывался по сторонам, ком от горла отступил и сердце успокоилось. Взглянув на другой берег, услышал шум, доносившийся из-за кустов. Темные полоски дыма стали тянуться к земле от места звуков, будто корни дерева, они врывались в землю и выползали оттуда черными струйками. Они двигались по земле у водной глади реки, и все тянулись в мою сторону. Я отступил от края и замер. Что-то темное готово было пересечь реку и дотянуться до меня, но река мешала этому.

- Остерегайся.

Кто-то прошептал мне на ухо эти вкрадчивые, и я резко повернулся в поисках источника звука. Вокруг никого не было, только дикие травы дрожали от легкого ветерка.

Я оступился, упал на землю и проснулся. Резко присев, осмотрелся. Голова закружилась, на лбу проступил пот.

- Проснулся наконец! - бабушка проворчала с женской половины дома. - Ты проспал почти до обеда. Пора вставать и идти на праздник. Ритуал не завершен.

- Аннэ! Ты должна мне помочь!

Я подскочил с места и потянул бабушку к очагу с женской половины.

- Умоляю, ты должна мне помочь. Никто больше не будет слушать, никто не поверит мне. Выслушай, а потом дай совет или помоги.

Я схватился за волосы и смотрел на её испуганное выражение лица. Она медленно села у очага и поднесла руки к огню, потерев о ладони друг о друга.

- Рассказывай, мой мальчик.

Я сел рядом с ней и глубоко вздохнул. Мысли путались в голове, но постепенно выстраивались в логичную цепочку, которую я собирался рассказать бабушке.

- Ты была права на счет того, что возле поселения ходит злой дух. Мы с Айне за день до того, как я пошел на охоту, видели кого-то на другом берегу реки в кустах. И сегодня мне приснился сон, - я прикусил язык и успокоившись продолжил. - Мне снилось, что будто что-то темное пытается пробраться на наш берег и услать предостережение: «Остерегайся», - я замахал руками, когда бабушка подумала, что я закончил свой рассказ. - Это еще не всё. Айна пропала в ночь перед охотой и пока я шел по лесу, не заметил и её следов. А когда я увидел глаза медведицы, которую убил, они были такого же цвета, как и у нее!

Старая Аннэ сидела и потирав руками, она задумчиво смотрела на огонь в очаге, размышляя над моим нестройным рассказом. Ее взгляд стал каким-то пустым и прозрачным, будто дух покинул её тело, и понял, что она общалась с нашими предками. Воображение мое сейчас было готово представить что угодно и факты ведь не врали. Старушка прокашлялась и посмотрела на меня.

- Эври, сны - это сильная вещь. Ты должен доверять им, но не доверяй своему страху. Когда ты боишься ты можешь придумать, что угодно, - она подняла одну руку, когда я попытался что-то сказать, - Я верю тебе, но дело непростое. Возможно Айне не превращалась в медведя, как ты думаешь. Кто-то, возможно злой дух, специально использовал её образ для того, чтобы испугать тебя. Пока все заняты приготовлением к празднику вечером, сходи поищи Айне, вдруг кто-то видел её. Мы не должны опускать руки, но слепо верить в образы мы не будем, а проверим все. Лучшее сейчас, если девчонка просто сбежала, а не попала в руки злому духу.

Старушка покачала головой и опустила свой взгляд на ноги. Она нервно махнула мне рукой, чтобы я уходил.

Солнце стояло высоко и ослепило меня сразу, как только я вышел из дома. Слишком долго я пробыл в темноте и теперь щурился, прикрывая лицо рукой. Мне нужно было пройтись по поселению и разузнать что-то об Айне. Может она действительно сбежала от злой мачехи? Хотя мне казалось тогда, что она со мной поделилась такими планами. «А может произошло что-то такое после нашего расставания, что ей пришлось сбежать?» - я надеялся на последнее и отправился прямиком к отцу Айне.

Наше поселение не было большим, вдоль устья реки расположилось десять семей. Наша семья и отец Айны занимались охотой, три другие семьи занимались рыболовством и остальные пять семей занимались скотом, а одна семья занималась оленеводством. Последние расположились ближе к реке и имели большое количество построек. Они иногда уходили на пастбища, но все равно возвращались обратно на короткие промежутки времени. Мы иногда тоже кочевали в зависимости от количества живности в лесу. Если дичи было мало, мы отправлялись в путь, но в этом году мы задержались на месте, поэтому я старался проводить как много больше время с Айне.

Подходя к чуму семьи Айне, я замешкался, будто не знал, что сказать её отцу и матери. Мои мысли опять перемешались в голове и тело отяжелело, чувствуя вину за пропажу Айне. Мои размышления прервал, выглянувший из чума Хантып, отец девочки. Он показался мне странным, стеклянные глаза смотрели не на меня, а будто в пустоту. Как только его глаза сфокусировались на моем лице он сказал:

- Эври, это ты? Заходи скорее, поговорим.

- Я вошел в чум, в котором было немного душно. Возле очага я увидел разложенные наконечники стрел и точило.

- Готовитесь к охоте? - вежливо спросил Хантыпа.

- Не совсем. Я пойду в лес и буду искать Айну. Я уверен она ушла туда. Хотя сначала я думал, что это ты её выкрал, - он смерил меня своим холодным взглядом. - Но после того, как я увидел, что ты вчера убил медведицу, то сомнения ушли. Тебе было просто не до Айне. Первая охота важна, а девчонка просто мешала бы тебе, - он опустил лицо в свои ладони и зашептал. - Знаешь, лучше бы ты её все-таки выкрал, а не кто-то другой…

Я не знал, что сказать расстроенному отцу, который потерял родную дочь. Однажды бабушка рассказала мне историю о том, как отец и мать Айне познакомились и полюбили друг друга. Хантып со своей семьей переходили на другое место зимовки, так как дичи в лесу, из которого они пришли осталось мало. Голодать зимой семье, где было десять детей не хотелось. Хантып был вторым по старшинству сыном, поэтому он мог уйти из семьи в любой момент, так как умел охотиться и был готов выбрать себе жену. И вот когда они остановились в новом поселении Хантып встретил мать Айне - Лули. Девушка так запала ему в сердце с первого взгляда, что он выкрал её на следующий день их знакомства и они сбежали от своих семей. Из-за их побега духи предков разгневались на них, как считает моя бабушка, поэтому Лули умерла через пару лет после того, как родилась Айне. Хотя от нее я слышал обратное: они получили разрешение у своих семей, а мать умерла от преждевременных родов вместе с младенцем-мальчиком в одну из самых холодных и темных зим.

Я прикоснулся пальцем плеча отца Айне:

- Я буду её искать, если вы будете не против. Вы же знаете, как она важна для меня.

- Эври, не обещай мне этого. Просто ищи, если сможешь. Пусть духи твоей семьи помогают тебе, если наши отвернулись от нас. Медведица, которую ты убил благословила тебя, - он вяло махнул рукой и оглянулся на вход в чум.

- Расскажите мне, кто видел её в последний раз?

Я не надеялся получить правду, или хотя бы какую-то её часть, но отец, горюющий от потери дочери должен был хоть что-то знать.

- Последняя кто видел её была моя жена. Она вернулась после стирки на реке домой, - он улыбнулся. - Айне похвасталась бусами, которые ты ей подарил. Жена, конечно же, позавидовала девочке, но клянется, что ничего не сделала ей. Потом она сказала, что пойдет проверить ловушки у кромки леса, а затем поищет меня. Но ты же знаешь, она всегда проверяла ловушки, поэтому никто не опасался за нее. Если бы не маленькие мальчишки, то она могла быть охотницей, не хуже тебя, - он подтолкнул меня локтем в бок.

- А сейчас где ваша жена с мальчиками?

- У реки, стирает, - он как-то тоскливо провел рукой по точилу.

- Я пойду, поспрашиваю остальных, может что еще расскажут.

Я встал и направился к выходу из чума, решив отправиться к реке и узнать еще что-то у мачехи Айне.

- Наши люди навряд ли видели её, ведь дома и чумы стоят друг от друга далеко, - он развел руками, показывая большое расстояние. - Наверное, все раньше хотели заниматься разведением скота, поэтому делали такие наделы земли.

- Хорошо, я вас понял. Может спросить братьев Айне? Вы разрешите?

- Мальчишки могли что-то видеть, но они меня боятся пока, а тебе может что-то и расскажут. Но учти, они верят в сказки своей матери и сестры, - Хантып с предостережением погрозил мне пальцем.

Попрощавшись с отцом Айне я направился в сторону реки. Остановившись у развилки, где в последний раз я видел зеленые глаза Айне, которые были мокрыми от слез.

Если бы я тогда знал, что я её больше, возможно, никогда не увижу, то забрал с собой. Превратил бы её в маленькую куклу и посадил к себе в карман, или в маленькую птичку, которая поражала бы рядом со мной и клевала с моих рук зерна. Но я бы никогда не хотел её пленить, лишить свободы. Только её желание было важно для меня, и казалось, что она также испытывает ко мне трепетное волнение.

- Милая, Айне! - я крикнул её имя, в надежде, что услышит меня только она. Что слова долетят туда, где она могла быть. - Куда же ты делась?

Я сел в серую пыль и уткнулся головой в свои колени. Только сейчас на меня накатили эмоции утраты, не было надежды, и я это чувствовал. Безнадежность положения, в котором я был казалось мне колючей пропастью. «Если она мертва, то и я умру за ней и пусть я стану злым духом и буду мучаться, зато узнаю правду о том, где она сейчас и приму покой» - сердце сжималось, как сжимались зайцы перед выстрелом охотника. Один миг и ты был мертв. Мне казалось, что я находился в этом миге, когда ты еще был жив, но практически уже был мертвецом. Бабушка была права, что-то злое было по ту сторону реки, иначе бы я сейчас так не отчаивался и взял себя в руки. «Вставай, мальчишка! Ты обещал Айне, что вы будете вместе после охоты, поэтому выполни это обещание, чтобы это не значило для тебя!» - я встал и отряхнул себя от пыли и помчался вперед, к реке.

Возле берега бегали два мальчика, третий мирно лежал в плетенной корзине и кажется дремал.

- Живите хорошо, Нярма, - я поприветствовал мачеху Айне, которая с уставшим взглядом повернулась ко мне.

- Женщина была молода, её возраст был недалек от моего и когда-то она играла, с моим старшим братом и другими детьми, у нашего дома.

- И тебе хорошей жизни, Эври. Ты чего-то хотел? Я правда не знаю, где Айне, - она сразу догадалась зачем я пришел, поэтому говорила устало и без капли злости в голосе.

- Хантып разрешил меня поспрашивать мальчишек о сестре. Вы не против?

- Эври, делай то, что нужно, - мокрой рукой она протерла свой лоб. и продолжила стирать.

Если бы Айне не исчезла, Нярма не была бы здесь, занимаясь домашними делами, меня передернуло. Я подошел к старшему из мальчишек, который крутил в руках камешек с ровными краями.

- Эй, смотри какое сокровище у меня есть, - он покрутил камешек у меня перед лицом, встав на цыпочки.

- Актамак, тебе очень повезло, - я присел на корточки перед ним и вытащил из кармана небольшой коготь лисицы. - Смотри какое сокровище есть у меня. Хочешь обменяемся?

Младший мальчик подбежал к нам и стал смотреть то на старшего брата, то на меня, явно заинтересованный в нашем разговоре, но ему нечего было предложить.

- Хорошо, давай меняться, - немного подумав Актамак вытянул свою маленькую ладошку, на которой лежал камешек.

Я вложил в его раскрытую ладошку маленький клык и оставив камешек накрыл своей.

- Знаешь, оставь камешек себе, возможно, он счастливый и принесет тебе удачу в будущем. Но если я тебе оставляю его, то взамен ты расскажешь мне что-нибудь о своей сестре, - я задумчиво поднял голову к небу и почесал свой подбородок.

- Хорошо, Эври. Отец говорит, что ты хороший парень. Но что тебе рассказать про сестру, если вы с ней видитесь больше, чем я с ней?

Мальчик невинно захлопал глазами, явно что-то утаивая от меня. Хоть ему было и пять лет он был очень сообразительный. Я весело посмеялся от слов мальчишки и младший брат тоже весело засмеялся со мной. Посмеявшись, старший брат потянул меня за руку к самому краю реки.

- Видишь как далеко тот берег?

- Вижу, Актамак. Тяжело будет переплыть реку, только в обход со стороны леса, там она сужается и можно попробовать перепрыгнуть с берега на берег.

- Да? - мальчик удивленно посмотрел на меня. - Тогда зачем Айне пошла здесь на тот берег ?

- С чего ты взял, что она должна была переплыть этот берег? - сердце недобро застучало у меня в груди, обнажая в мыслях воспоминания о тенях, которые тянулись к водной глади.

- Она говорила, что видит на том берегу кого-то. Кажется белого оленя или косулю, хотя мне кажется там прячется черный лис, - мальчик рассержено затопал ногами и замахал маленькими кулачками. - Теперь у меня есть клык лиса, ты не будешь меня больше дразнить. Обидишь меня, и Эври выпустит в тебя стрелу.

- Кому ты кричишь, мальчик?

- Тому лису, - Актамак показал пальцем на другой берег, где в кустах что-то зашевелилось.

- Никто тебя не тронет, но не думаю, что там есть лис, - я опустился на колени и положил руки на плечи мальчику. - Возможно, там просто птицы вьют гнездо. Но если вдруг ты увидишь черного лиса у нашего поселения сразу беги ко мне. Хорошо?

- Хорошо, Эври. Папа сказал, что ты убил медведя, а это была твоя первая охота. Я вырасту и тоже буду таким же смелым, как и ты.

- Так и будет, вы вырастите, станете отцу и маме помогать, а мне надо идти, - я встал и махнул рукой мальчикам на прощание.

- Обязательно найди нашу сестру, - кричал мне маленький Актамак, держа за руку младшего брата.

Мать мальчишек даже не оглянулась, когда я уходил, только видно было что её тело содрогается от слез, которые капали в холодную реку.

Я зашел к семье, которая жила ближе всех к Чуму Айны. Они только разводили руками и сетовали на происшествие. Пообещав придти сегодня вечером, на медвежий праздник, мы попрощались.

Я медленно волочил свое тело до дома, терзая себя мыслями о том, что Айне скорее всего не сбежала, а то, что говорил её младший брат могло быть правдой. Страх перед злыми духами среди нашего народа был сильным. Никто не хотел злить духов, а особенно привлекать к себе тех, кто мог сотворить зло. Поселения через своих шаманов общались с духами предков, леса и рек и просили их о помощи и благословении. Все до одного боялись из злобы, возможной мести или наказания. Мне иногда казалось, что большая часть нашей жизни была посвящена ритуалам, которые должны были задобрить духов, которые должны были помогать после нескончаемых подношений. Бывало и такое, что к людям приходил злой дух, который не имел каких-то определенных целей нанести вред поселению, а просто развлекался, наблюдая за тем, как люди будут себя вести. Бабушка Аннэ говорила, что они питаются людскими страхами и дурными мыслями, но она не могла объяснить порой почему те заявлялись к поселениям.

Редки и далеки во времени были и сами истории о злых духах. В основном старшее поколение рассказывало, как сделать подношения, какие они должны быть и в каком конкретном месте. Также было и с медвежим праздником, на котором мы задабривали дух медведя и прокладывали ему дорогу в другой мир. Все желали, чтобы хозяин леса не обозлился на людей за его убийство и отпустил страх от его присутствия в соседствующем лесу. Никто не хотел, чтобы его задрал разъяренный медведь, поэтому охотники шли и убивали его. И так по кругу, оправдывая убийства царей лесов.

Мама стояла у входа в чум, с большой чашей, из которой валил дым лесных трав, которые очищали вошедшего в жилище. Я сделал движение, будто умывался дымом и вошел в чум, где у очага сидела бабушка Аннэ.

- Ну что узнал, мальчик мой?

- Шансы на то, что Айне просто ушла или сбежала слишком малы. Младший брат рассказал, что видел на другом берегу реки черного лиса. У нас не водится таких, только рыжие, - я махнул рукой на жерди чума, на которых висели разные шкурки животных в том числе и лисьи шкуры с черными лапками.

Аннэ медленно кивнула и закрыла глаза. Старушка долго сидела молча, пока не начала утробно мычать. Я не стал беспокоить её, потому что понял, что она как шаман Ловэт общается с духами или пытается с ними связаться.

- Эври, сейчас я научу тебя медвежьей песне. Это ритуальная песня, которая защитит тебя и нас всех. Возможно, она поможет тебе и с Айной. Возьми меня за руку и старайся со второго раза повторять за мной.

Мы встали у очага и взялись за руки Аннэ посмотрела сначала на мои, а потом на свои ноги и вскинула голову вверх, запевая:

Ой, ой, ой, Великий Зверь, Ты — корень леса, ты — тень вершин. Мы пришли с дарами, с песней древней, Открой нам путь в мир сокровенный.

(Припев) Хэй-хэй, медведь, встань из сна! Твой дух — как река, твоя сила — сосна. Мы помним твой след, мы чтим твой закон, Прими наш поклон, прими наш поклон!

(Куплет 1) Ты шёл сквозь туманы, сквозь звон льда, Ты видел, как предки молились всегда. Твоя шерсть — как ночь, твои глаза — как зори, Мы несём тебе ягоды, мёд и узоры.

(Припев) Хэй-хэй, медведь, встань из сна!..

(Куплет 2) Ты — страж границ между мирами двумя, Ты знаешь тропы, где спят духи-змеи. Мы ткали узор, мы пели в тиши, Чтоб ты принял дар, чтоб ты принял души.

(Мост — шёпотом, с постукиванием по бубну) Ой, ой, ой, не сердись, не карай, Мы — дети тайги, мы — твой светлый край. Ты спишь в корнях, ты живёшь в ветрах, Мы просим: веди нас в своих мечтах.

(Припев — громко, с нарастанием) Хэй-хэй, медведь, встань из сна!..

(Завершение — тихо, на убывание) Ты — камень, ты — ветер, ты — след на снегу, Мы сложим песню, мы скажем: «Могу». Спасибо, Великий, за мудрость и власть, Пусть лес будет полон, а путь — не напрасен.

Вместе с бабушкой я повторял движения, подходящие под слова песни: махал руками, как лапами, топал ногами. Я впервые слышал такую песню, видимо она была не для всех ушей. На праздниках пели одни и те же мотивы, чтобы защитить себя и посмеяться над со мной, напевая о своих пороках. Спев эту песню три раза, мы остановились.

- Сейчас придет отец с шаманом и вы будете гадать по лапе медведя. Люди вне чума будут петь песни и веселится. Твой брат приготовил угощения. Праздник должен помочь уйти душе медведицы из нашего поселения.

Я дрогнул от последних слов. А вдруг душа медведицы была душой Айне? Я вопросительно посмотрел на бабушку, и та продолжила:

-Так или иначе мы должны это сделать иначе будет хуже.

- Хорошо, - я тронул себя рукой у сердца пытаясь унять нарастающую боль от предположения об Айне и медведице.

Мне все больше казалось, что бабушка что-то не договаривала мне. Она меня вела той дорогой, чтобы выполнить долг перед своей семьей и соплеменниками. Никто не искал Айну, кроме её отца. Я, конечно, понимал, что навряд ли все сплотятся и пойдут искать девушку, ведь наша жизнь сурова и периодически кто-то пропадал, либо у нас, либо в соседних поселениях. Кого-то воровали и увозили в далекие края, кого-то могли растерзать дикие звери в лесу, а самое жуткое было то, что обычный человек мог убить другого от злости и мести, а иногда от азарта, веселья. Любые варианты пропажи Айны для меня были дикими и пугающими. «А если сейчас она вернется? Услышать шум в поселении и выйдет из леса. Она же могла пошутить так над нами. «Мы же обещали друг другу быть вместе» - сжатые кулаки у меня побелели. Я злился сам на себя, за то, что не смог сберечь её от этого злого мира, где каждый выбирает свое собственное благополучие. И я не отличался от других, особенно сильно зависев от старших, которые вели меня за собой, как жалкую собачонку.

Отец и Ловэт вошли в чум и поприветствовали меня.

- Долгой жизни вам, - ответил я им.

- Все готово, можем начинать.

Шаман положил голову медведицы к выходу в сторону выхода из чума.

- Как только закончим здесь, закопаем её у входа, чтобы отгоняла злых духов, - шаман вопросительно посмотрел на нас, и мы в ответ с отцом кивнули ему.

- Давайте лапу мне. И так, - Шаман поправил свои одежды и начал задавать вопросы. - Ты родственник Эври ?

Шаман подкинул правую лапу медведицы в вверх и та громко упал на пол ладонью вниз. Ловэт сдержанно опустился перед упавшей частью тела животного и громко выдохнул, был и пуская ветер.

- Она не связана с нашим родом? - спросил шамана отец.

- Абсолютно точно не связан.

Напряжение в воздухе стало усиливаться, я видел, как отец поджал губы, ведь если бы это был наш родственник, переродившийся в этом медведе, как обычно считалось, то мы бы устроили поминки и праздник в честь нового члена семьи, который возможно скоро родится. А сейчас нужно было гадать почему медведь пришел к поселению и от какого он рода был.

Шаман поднял лапу и готов бы задать новый вопрос:

- Ты из рода нашего поселения?

Лапа полетала в воздух и упала ладонью вверх, указывая на то, что действительно медведица была чего-то рода нашего поселения.

- Девять семей, не считая меня. Надо думать, - шаман опять опустился к лапе и почесал подбородок.

- Шаман Ловэт спросите не из рода ли он Хантыпа. Он ведь тоже охотник, - я сделал шаг к шаману и тоже присел у лапы.

- Знаю я, что девчонка пропала, - шаман закрыл глаза, желваки на его лице стали ходить. - Люди начнут беспокоиться и тебе придется разобраться с этим, Эври. Только помни, иногда духи предков хотят чтобы ты выполнил долг именно перед ними, а не искал свои варианты. Не всегда то, чего мы желаем может быть готово для нас. Если сейчас подтвердиться, что эта медведица из рода Хантыпа, то ему нужно будет придти сюда, а тебе искать следы девочки дальше, - Ловэт повернулся к моему отцу. - Ванхо твоему сыну духи могут дать тяжелую задачу, будьте к этому готовы.

Отец не изменился в лице, он стоял собранный, таким он бывал на охоте: выжидающий взгляд, ладони, сжатые в кулаки, будто он был готов в любое мгновенье сразиться с диким зверем. Ванхо кивнул и посмотрел на меня спросив:

- Сын, ты сам готов ради этой девушки пройти испытания, которые подготовили для тебя предки? И если эти испытания не помогут найти её, а наоборот отведут тебя далеко, но ты сможешь защитить семью? Ты должен будешь выбрать. Но знай, что мы справимся со всем. Ты силен, но и мы с твоим братом не слабы, готовы защитить семью от всего, что нам предстоит.

- Отец, я готов. Я сделаю так, чтобы найти Айне и не навредить семье.

- Так может не получится, но если ты сделаешь выбор против нашей семьи, то я тебя пойму.

Я понимал, что отец делает огромные усилия над собой, чтобы быть и на моей стороне, и на стороне мамы, бабушки и брата.

Шаман еще раз встал с лапой медведицы и покачал её на руках, будто прикидывая вес. Ловэт прикуси нижнюю губу будто не решался задать очередной вопрос и посмотрел на нас, чтобы найти решительность в наших глазах.

- Ты из рода Хантыпа?

Лапа упала вниз ладонью и это означало, что к роду Хантыпа медведица не имела никакого отношения.

- Стой! - я вытянул руку вперед, не позволяя шаману взять лапу. - Может это кто-то из рода матери Айне?

Шаман покачал головой, он был слишком напряжен и когда лапа упала ладонью вниз - было для него хорошим знаком, ведь никакой угрозы в таком случае не было. Но мое очередное предположение подкосили шамана, больше он не мог сдерживать свое напряжение. Качнувшись в сторону, он еще раз встал с лапой в руках.

- Хорошо, молодой охотник.

Шаман посмотрел на лапу и задал вопрос:

- Ты из рода девушки Айне?

Лапа упала ладонью вверх. Все разом тяжело вздохнули, отец полешь ко мне и похлопал по плечу.

- Мне все равно придется позвать сюда Хантыпа, чтобы он провел погребальный ритуал.

- Надо узнать, кто эта медведица из рода матери Айны? - я обратился к шаману, а ото лишь повертел головой.

- Эври, не думаю, что Хантып знает кого-то из рода своей умершей жены. Если только эта медведица не сама мать Айне.

Шаман похлопал рукам по своим бокам и ответил мне:

-Обычно те, кто умер не так давно не должны так быстро переродиться. Это точно кто-то из старшего поколоения. Сомневаюсь, что это мать Айне.

- Будем проверять? - спросил отец.

Мы с шаманом вместе отрицательно закачали головами. Если я был немного напуган, то Ловэт переживал о последствиях такого выбора, что подумают люди в поселении.

За чумом, в котором мы находились были слышны песни от людей, празднующих Медвежий праздник. Я вышел на улицу первым и увидел, как ряженые люди в деревянный масках, напоминавших Медвежьи морды, танцевали. Сзади кто-то накинул на меня шкуру медведицы и подтолкнул вперед. Люди обступили меня и запели:

О, Великий Хозяин Леса,

В шкуре — отблеск вековых звёзд,

Ты ступаешь сквозь снега,

Где тропы древних снов.

Эй, Медведь, слушай нас!

Твой дух — огонь, твой взгляд — приказ.

Мы поём, чтоб мир узнал:

Ты — хранитель тайных троп.

В лапах — мощь седых кедров,

В сердце — гул горных рек.

Ты ведёшь нас сквозь туманы,

Где живёт бессмертный снег.

Эй, Медведь, слушай нас!

Твой дух — огонь, твой взгляд — приказ.

Мы поём, чтоб мир узнал:

Ты — хранитель тайных троп.

Люди изображали медведей, раскидывали руки в стороны и утробно рычали. Маленькие дети кружили возле меня, в маленьких шубках, будто в шкурах медведя. Они рычали и трогали меня руками, будто царапали, а потом с криками убегали из круга. Меня мутило от этих игр, к горлу подступал ком, я не мог веселиться и радоваться со всеми. Хотелось поскорее уйти отсюда и отправиться на поиски Айне.

Я увидел, что через круг ко мне идет женщина, в деревянной маске, судя по её старческим рукам - это была Аннэ. Она несла в руках маску из медвежьей головы, глазницы которой были дырками, чтобы носящий мог смотреть через них. Водрузив мне на голову страушка сказала:

- Рычи медведь, чтобы весь лес услышал и поселение.

Она несколько раз хлопнула меня по плечу со всей силы, тем самым отрезвляя. Я вырвался из своего тошнотворного состояния и огляделся. Деревянные макси смотрели на меня внимательно, а глаза всех почему-то горели зеленым цветом. Я упал на колени, стряхивая образ, настигший меня, вновь и вновь пронзая мое тело болью. В голове кружились образы: вот моя Айне стоит и смотрит на меня, её щеки горят от румянца, а глаза переливаются от счастья. Веселый смех эхом отдавался у меня в ушах, и я завыл, как подбитый дикий зверь. Я вскинул руки к небу и зарычал громче. Хоть я и рычал как медведь, но за маской плакал как мальчишка, чтобы никто не мог увидеть мою слабость и боль.

Все весело смеялись и пели песни, пока я в своем безумии и отчаянии ношусь за всеми, как за добычей. Девушки смеялись, а мужчины хохотали, держась за свои животы. «Лучше бы я не шел на охоту или просто убил зайца, но не трогал эту медведицу. Лучше бы я потерялся, а Айне была здесь.» - я споткнулся и упал на землю, повернувшись на спину и раскинув руки в стороны, стал тяжело дышать. Ко мне подскочил шаман Ловэт и опустила на колени, тиха нашептывая мне через маску:

- Тебе можно идти спать. Завтра встретимся у леса, недалеко от старого кедра.

Он схватил меня за руку и приподнял. Встав, я снял маску и отдал её шаману, шкуру зверя повесил ему на плечо и ели волочась ушел в дом. Никто не обращал на меня никакого внимания, все были будто одурманенные праздником и их уже не интересовало, куда пропал медведь.

Я еще долго ворочался и не мог уснуть, с улицы до меня доносились смех и разговоры людей, собравшихся похоже у костра. Кто-то начал рассказывать сказки о царе леса и в моем состоянии они казались бредом, который посещал только больного человека. Я был в полусне и все, что доносилось до моих ушей с улицы казалось мне реальностью. Рассказы про охотников, которые не могли убить огромного медведя, выпуская стрелу за стрелой. Сказки про женщин, которые уходили жить в лес к медведям, когда в поселениях не оставалось мужчин.

Но потом настала тишина и погрузился в глубокий сон. Мне опять казалось, что праздник продолжается, ведь шум усилился. В этот раз я вырвался из круга людей и побежал в лес.

Вскоре стало тихо, и я не слышал больше песен и смеха. Я шел в глубь леса, жадно вдыхая свежий воздух. На празднике казалось было душно и приторно, что меня воротило, а сейчас стало легко. Я шел какое-то время по темному лесу и вдруг услышал шорох и ко мне двинулась из-за деревьев большая тень. Как только глаза стали разбирать в темноте очертания, я понял, что на меня надвигается медведь без головы, но чем ближе он подходил, тем больше в нем угадывались человеческие движения. Укрывшись большой шкурой медведя, возле меня в трех шагах стояла Айне. У меня перехватило дыхание и сердце волнительно застучало в груди. Если можно было бы остановить время, то я это сделал, чтобы смотреть на нее не отрываясь, не зная голода и жажды.

- Эври, - мягко произнесла мое имя Айне.

Я попытался сделать шаг к ней на встречу, но не мог пошевелиться.

- Эври.

Айне была спокойна, не моргая рассматривала меня с ног до головы, а потом будто что-то вспомнив отвела от меня взгляд. Мои тревоги и страхи исчезли в одно мгновение, когда увидел её, но изменение в её настроении заставили меня дернуться вперед, на невидимую преграду.

- Эври! - голос у нее изменился, глухой, срывающийся.

Внешний вид Айне изменился, плечи опустились, под тяжелой шкурой, ладони были сжаты в кулаки. Она ходила вдоль невидимой преграды, периодически смотря на меня с какой-то мольбой. Я не мог ей ничего сказать, язык и тело не слушались меня, отчаяние внутри сменило чувство наслаждения от встречи.

Сон резко прервался. Я долго сидел, не решаясь вставать, все в доме спали и нарушать их сон не решался. Сон не выходил у меня из головы.

Глава 4. Логово медведя

Глава 4

После тяжелого сна в голове вертелись мысли о том, как людям важно почитать ритуалы, нежели искать какую-то девчонку, сбежавшую в лес. Если медведь был убит, то он больше не угрожает, а жертва - это девчонка, которая потеряется в памяти других людей.

Люди вчера, в масках, зверски крича и весело хохоча танцевали вокруг меня, в шкуре убитой медведицы.

Я тихо встал, стараясь никого не разбудить, и вышел из дома. В чуме я собрал все вещи, которые могли бы мне пригодиться в лесу. Свой лук и стрелы я тщательно вытер и водрузил за спиной.

- Эври, - за спиной раздался заволнованный голос матери.

- Мама?

- Не уходи. Я знаю, что сказал тебе отец, но на самом деле он против этих поисков Айне, просто он отдаёт должное тебе за убийство такого сильного зверя, особенно на первой охоте. Тебя проклянут духи за то, что ты не завершишь медвежий праздник.

Я встал, закрепляя топорик на своем поясе и подошел к матери, которая в своем страхе немного тряслась.

- Я все равно пойду в лес и буду ее искать. Ослушаюсь вас в любом случае, даже если вы предложите мне другую невесту, - я положил свои руки ей на плечи. - Ты не поймешь меня, а я тебя. Выполнив долг, выбираю уйти за тем, кто мне нужен.

- Нет, Эври, - из глаз матери побежали слёзы, - Духи изначально были против вашего союза, раз они забрали ее с собой!

Мама закрыла рот руками и отстранилась от меня, понимая, что сказала лишнего. Я сделал шаг, надвигаясь на маленькую и трясущуюся мать.

- Что значит: «Её забрали духи»?, - я взял мать за плечи и начал трясти.

В чум зашел отец и оттолкнул меня, прижимая маму к себе.

- Уходи, сейчас же! - он указал мне на выход.

Я не собирался спросить с ними. Быстро собрал оставшиеся вещи и на мгновение остановился у входа, разглядывая своих родителей, которые успокаивали друг друга.

- Долгих вам лет, спасибо вам.

Выскочив из чума, я побежал по дороге до самого леса, в уголках глаз собирались горячие слёзы, а холодный ветер сдувал их на мои выбившиеся черные волосы. Остановившись у входа в лес, я оперся на руками о свои колени и согнулся. Слёзы капали на черную землю, которая не могла их впитать, потому что была тверда как камень. Моя душа скоро тоже станет такой же твердой и жестокой, если я предам свои чувства. Я любил и уважал своих родителей, но они не могут выбирать за меня мой жизненный путь, только божества и духи предков могут менять мой путь и сейчас мне казалось верным решением последовать за их подсказками. Уверенность в том, что убитая медведица была связана с родом матери Айне только крепла, а значит я мог найти её в лесу. Почему-то я чувствовал, что я обязательно найду Айне, даже ценой предательства семьи и запретов. То, что я не проводил дух медведицы лишь давал мне шанс не разорвать связь с Айне и найти её. Доведи бы я до конца то дух медведицы покинул эти земли, отправившись на небеса к божествам и никаких бы подсказок не осталось. Шаман мог мне помочь, он видел то, что побоялась сказать мне бабушка Аннэ. Он считал, что я могу справиться с этим, либо я хотел так думать.

Облокотившись на ствол старого кедра, стоял Ловэт, он задумчиво смотрел на крону старого дерева и перебирал пальцами свои длинные, распущенные волосы.

Шаман был чуть старше моего брата, ему было около 25 лет. Из-за своей деятельности он не мог иметь семью, ведь должен был полностью посвящать себя контактам с духами, совершению ритуалов и природе.

Я часто видел его в лесу, лежащим в высокой траве и о чем-то размышлявшим, закинувшим ногу на ногу. И самое удивительное, он привлекал к себе внимание всех безобидных зверей в лесу. В своих размышлениях он не замечал, как вокруг него собирались белки, ежи, птицы разных мастей и мелкие грызуны. Ловэт приветственно махал мне рукой, когда я проходил мимо и желал удачи в изучении окрестностей, когда видел меня. По началу мне казалось, что он меня преследует, но потом понял, что у него это было обычным делом. Бабушка говорила, что до него в поселении шаманом был его двюродныйдед, который точно также проводил время в лесу. «Видимо на роду у них - общение с живностью. Посмотри какую собаку он держит возле своего чума. Страшнее медведя и ведь никого не трогает. Мне кажется это вообще волк, а не собака» - бабушка частенько обсуждала местного шамана, и мне казалось, что он даже ей нравится, но мама говорила, что это просто молодость так привлекательна. Я старался избегать шамана, и понапрасну не беспокоить его, потому что его взгляд был колючим и будто смотрел в саму твою суть, пересчитывая все мысли, которые были в тебе в тот момент.

- Приветствую тебя, шаман.

- Здравствуй, Эври. Беспокойное время для тебя настало, даже опасное, - он покачал головой.

- Куда мне нужно отправиться? Просто искать в лесу?

- Нет, ты отправишься священную рощу, но сначала найдешь берлогу медведя. Так мне сказали духи.

- Почему все говорят по-разному ? Бабушка с мамой считают, что духи меня проклянут, а ты говоришь что-то какие-то хотят мне помочь, - я начал нервно махать руками, совсем запутавшись.

- В семьях всегда так, кто-то считает что-то на ужин нужно приготовить рыбу, а кто-то хочет мясо косули. Так и у духов, они не могут встать на одну сторону. Я слушаю их всех и делаю выводы.

- Они недовольны тем, что я не закончил праздник?

- Да, недовольны, - шаман устало зевнул и махнул рукой, - Знаешь, это слишком спорно. Твоя бабушка и мама побьют меня за то, что я помогаю тебе. Может я помогаю тебе потому что лишен того, что имеешь ты?

- И что же я имею такого, чего нет у тебя? - я вопросительно посмотрел на Ловэта.

- Любви и надежды? - он отвернулся и посмотрел куда-то в кусты и оттуда вылетела птица. - У меня не будет семьи, ни сына, ни дочки, ни жены, моя судьба была предопределена, до того, как я родился, а у тебя есть выбор. Ты можешь сбежать, искать Айне или жениться на девушке из другого селения. Шаманы прикованы к своей работе и если ты её не выполняешь, то умираешь, - он медленно провел рукой по воздуху, описывая круг. - А потом, смерть - не выход, ты переродишься вновь шаманом. Может в следующей жизни я буду счастливее, как думаешь, Эври? - он печально улыбнулся мне.

- Я уверен, что будешь, попрошу духов смилостивиться над тобой.

- Ты добрый, молодой охотник, - он хмыкнул и подошел ко мне.

Шаман легконько подтолкнул меня в сторону леса.

- Смотри, молодой охотник, в ту сторону двигайся без остановки, не оглядываясь, - он указал пальцем в центр леса, держа меня второй рукой за плечо. - Оглядываться нельзя потому, что нельзя смотреть в прошлое, а ты ведь собираешься жить, а не умереть. Я на это надеюсь, - я понял, что шаман на последних словах улыбнулся.

Он кинул мне большой мешок и добавил:

- Эври, это шкура медведицы и маска, которую я сделал из ее головы. Целую ночь убил на это, - он скорчил недовольное лицо. - Я решил не закапывать ее тогда, потому что подумал, что она тебе пригодится.

Ловэт преступал с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Что-то беспокоило его, но он не решался мне об этом сообщить

- Что тебя так пугает, шаман?

- Знаешь, молодой охотник, духи и ничего хорошего мне сегодня не сообщили. Пока делал маску ко мне пришел один дух и нашептывал… Эври, знай, ты можешь не вернуться обратно. Или вернешься, но возможно совсем другим. Ты можешь сам себя не узнать.

- Я готов потерять самого себя, лишь бы найти Айне. Другое мне не важно. С семьей я уже попрощался, надеюсь они когда-нибудь простят, - оглянувшись на поселение в последний раз я шагнул в глубь леса.

- До возможной встречи, Эври.

- Прощай, шаман Ловэт.

Шаман долго не уходил, провожая меня взглядом, но я не оглядывался назад как он и попросил, просто чувствовал сильный взгляд на моей спине и не слышал шум от его шагов.

Мне казалось, что я очень долго шел в направлении, которое указал мне шаман, но вскоре я стал замечать старые следы медведицы, которые привели меня к берлоге.

Перед берлогой я стоял в нерешительности, она казалась мне неестественно большой, будто не одна медведица жила здесь, а целая семья медведей. Я спокойно мог войти туда пригнувшись, не сильно сгибаясь. Несколько лет назад отец показывал мне заброшенную берлогу медведя, она показалось тогда мне маленькой, хотя я не знал, как она выглядит внутри.

Набравшись смелости я влез в проем и понял, что это «большой» берлога только мне показалась, дальше следовал узкий ход и мне пришлось ползти по нему, пока я не вывалился в широкое пространство. Тусклый свет освещал пространство берлоги, и я не мог привыкнуть к этому. Рукой я стал шарить по земле и сухим веткам и листьям, пока не нашел рукой круглые камни, которые как мне показалось были надеты на веревку. С находкой я пополз к выходу и рассмотрев при её при свете понял, что это были зеленые бусы Айне. Сердце мое тревожно сжалось, что они могли делать в берлоге, если обычно медведи разрывали добычу и приказывали до поры до времени, а тут бусы, которые лежали в берлоге. Сомнения о том, что медведица решила повеселить себя диковиной вещицей и сняла поэтому с тела девушки и утащила к себе - сразу у меня отпали. Я даже верить в такое не хотел. Неужели Айна действительно самовольно пошла посмотреть на другой берег реки, но заблудилась и оказалось вообще в другом месте, далеко. Я никак не мог связать все эти факты воедино. И я стал рассуждать вслух:

- По словам брата она пошла за каким-то лисом на ту сторону реки, но бусы её оказались в совершенно другом месте. Может ли быть так, что до того как она перепрыгнула с берега на берег, в том месте в лесу, где это возможно сделать и её что-то отвлекло, поэтому она развернулась и пошла сюда? Может она здесь переночевала, ведь медведица ходила вдоль нашего поселения и в берлоге её не было?

Последняя моя мысль больше всего мне понравилась и казалась мне самой логичной из всех. Не нравилось мне только то, что на том берегу реки действительно что-то было и свиданиями тому было уже три человека: я, Айне и её брат.

Вдруг из берлоги я услышал чей-то смех, я резко выполз из берлоги и развернулся, чтобы заползти обратно. Смех продолжался пока я опять не оказался в темном пространстве.

- Айне, ты здесь? - я часто дышал и в таком маленьком пространстве будто задыхался.

- Айне, отзовись! Это был твой смех?

Мои руки тряслись и шарили по земле и веткам. Я стал ощупывать стены у берлоги, вдруг где-то завалился проход и за ним была Айне. Я снял с пояса топорик и не глядя стал бить по земле вокруг.

- Нет, пожалуйста! Я слышал, это была ты…

Тогда, возможно, я сходил с ума, но отчаяние заставляло меня делать безумные вещи. Прикусив нижнюю губы, усиливал движения руками, ничего не видя, скорее всего, просто рыхлил стены. Никакого другого пространства здесь никогда не было. Выбившись из сил, я упал на спину и раскинул ноги и руки в сторону. В рот с губы сочилась кровь, и я сплевывал её в сторону. Горло и так саднило, потому что я кричал только одно имя, и кажется, еще сильно плакал. Из-за того, что находился под землей скорее всего мне просто не хватало воздуха и вскоре я потеря сознание.

Проснулся я уже на следующий день, сон мне никакой не приснился, чему был очень рад. Потому даже маленькое мгновение во сне, где я мог увидеть Айне - превращалось для меня в кошмар, потому что оказывалось простым ведением, а не реальностью.

Выйдя из берлоги, я долго отряхивал с себя куски земли и листья, налипшие на меня во сне или в моем бреду до него. Вспоминая слова шамана о том, что после берлоги мне нужно отправиться в священную рощу, мне пришлось вспомнить мой вчерашний маршрут, чтобы найти новую дорогу.

Мне показалось, что старые следы медведицы вели меня в нужно направлении, когда я особенно внимательно смотрел под свои ноги. Огромные лапы ступали по той же тропе, что и я. Следы хоть и редко встречались все равно не исчезали, так как с начала месяца не было и капли дождя над этими землями. Утро было солнечным и воздух в прохладном лесу прогревался.

Пока я шел до рощи, мою голову занимали мысли об Айне. «Почему я вообще сейчас шел куда-то ради нее?Любил ли я её настолько сильно, что готов был предать семью?» и только сердце подсказывало своими быстрыми ударами, что меня тянуло за этой девушкой, как дым темной ночью тянется от костра к холодной луне или как цветок к яркому солнцу. Только во всех случаях я был ничтожным существом который тянулся к высшему и прекрасному и такому же недосягаемому. Айне была из крови и плоти, как и я, но в её глазах всегда была загадка, а в улыбке ответ на мои мучения: «Всё будет хорошо, Эври, только если будешь рядом со мной».

Глава 5. Священная роща

Глава 5. Священная роща

Когда я дошел до границы священной рощи тело мое задрожало, нет от страха, а от благоговения перед таким сильным местом. «Здесь я найду ответы на свои вопросы. Духи помогут найти Айне, мою возлюбленную» - я рассчитывал на милость и прощение духов предков и поэтому жаждал поскорее войти в рощу.

Когда-то отец и бабушка делились со мной знаниями о знаках, которые я могу встретить в лесу, вырезанные на дереве топором и закрашенные углем. Все знаки наносили в основном охотники или оленеводы, они имели свой смысл и предназначение. Первое, что мне нужно было знать - это то, кто нанес этот знак, второе - почему он был нанесен и третье - о чем он мне расскажет. В священной роще, где находили ритуальные камни и деревья люди оставляли свои следы, чтобы вновь прибывший получил нужную информацию. Никто никогда не боялся, что такое место может поглотить огонь и оно навсегда исчезнет, со всеми знаниями.

Все обозначения бабушка и отец рисовали палочками на земле. Выводили круги, черточки и закорючки, которые могли обозначать разных животных, род к которому принадлежал человек и о событии, которое произошло с ним. Также как девушки вышивали на одежде рога оленей, крылья птиц, солнце и дома, охотники ловко вырезали на деревьях свои похожие, но более простые знаки.

Я смотрел на рощу, которая отличалась от остального леса тем, что от нее исходило легкое свечение. Возможно, так играло солнце, сквозь ветви деревьев или воздух был более влажный от спрятанного, где-то за колючими кустарниками пряталось озеро, которое было недоступно всем людям. Весь вид священной рощи вызывал лишь трепет на входящего в нее.

- Духи предков, - начал я, - я пришел к вам с миром, помогите мне и я отблагодарю вас.

Вокруг стояла тишина, ни один зверь или птица не посмели ответить на мою просьбу возражением, и я вошел в рощу.

Мне не пришлось долго искать жертвенные камни и ритуальные деревья. Они располагались вокруг лесной поляны, хорошо освещаемой солнцем.

Жертвенные камни были сложены по кругу, готовые принять дары, которые принёс гость. Я достал из своего мешка платок, который когда-то подарила мне Айне. Красный платок, который она сама сделала от начала до конца, соткала, а потом кропотливо вышивала солнце и зеленый лес.Большая жертва ради того, чтобы найти её. Сердце на мгновение дрогнуло и сжалось от нахлынувшей на меня тоски. «Где ты, моя Айне?» - голос внутри стучал во мне, как шаман стучал по бубну, взывая тех, кто давно был не с нами. Рука дрогнула, прежде чем я положил платок на шершавый камень. Он был полон трепетной жизни моей нежной Айне. Я отошел и посмотрел на него: «Это стоит того, чтобы найти тебя, Айне».

Подойдя к первому дереву, стал изучать оставленные надписи, сделанные когда-то давно нашими предками. Первые обозначения, которые опались мне на глаза, гласили о том, что трое охотников оставили на жертвенном камне оленя, ради спасения поселения от хвори. На другом дереве символы гласили, что один охотник принёс на жертвенный камень берестяную куклу, чтобы ему с женой дали долгожданное дитя.

Жертвы были разными, каждый вкладывал в них что-то свое. Не обязательно было убивать животное, чтобы духи смилостивились над тобой и помогли. Иногда хватало одной дорогой вещи, чтобы тебя услышали, а иногда сотни молитв не доходили до ушей духов. Жестокость или милость руководила духами предков при выборе того, кого они собирались спасти – никто не знал, но люди продолжали приходить в эти священные места, в надежде, что их когда-нибудь услышат.

Люди редко обращались к божествам и покровителям, потому что они были слишком далеко от нас. Только в большие праздники мы восхваляли их силу и могущество, приносили им жертвы. Великий старец Нуми-Торум смотрел на нас с небес, как тот, кто создал нас, но помогал лишь в исключительных случаях. Люди просили его о благополучии в доме и спокойствии в жизни.

Сыну Нуми-Торума Мир-Суснэ-хуму люди обращались с просьбами о защите душ людей, о здравии тела. Мольбы эти всегда были громкими и слезливыми. Я всегда слышал с женской половины, как мать с бабушкой шептали одну и ту же молитву перед сном. Они боялись за нашу жизнь, а золотой сын нашего верховного божества, который некогда ходил по земле, лучше всего понимал людей.

Но лучше любых божеств людей могли понять только те, кто когда-то был сам человеком, поэтому духи предков не могли быть забыты и проигнорированы. К ним обращались постоянно. Я боялся себе представить, какое огромное количество духов стояло за нашими спинами и наблюдали за нами. Поэтому люди шли в священные рощи и оставляли духам, которые всегда были рядом различные подношения.

Я долго изучал оставленные знаки на деревьях, но среди этих посланий, которые вырезали охотники, не находил того, что помог бы мне. Я искал свой знак, который укажет путь к Айне, но не понимал, как он должен был выглядеть.

И вдруг, на коре старого кедра, почти стёртый временем, я увидел символ, который ранее не встречал: три пересекающиеся линии, точка в круге и изображение медведя. Точка в круге не была похожа на обычные знаки охотников. «Это может быть предупреждение?»

Я провёл пальцами по символу и в тот же миг в голове вспыхнул голос, не мой, не Ловэта, а чей‑то древний:«Не все пути ведут к свету. Не все дары принимаются».

Я обернулся, поляна, освещаемся солнечным никак не изменилась и никого на ней не было, кроме меня. Только шелест листвы на старых деревьях нарушал тишину вокруг. «Что это значит?» - подумал я и тут заметил: на земле, у корней кедра, лежал камень с тем же символом. Поднял его. Холодный, тяжёлый. На поверхности - едва заметные царапины, складывающиеся в узор, похожий на тот, что был на дереве, неизвестный мне.

- И что мне с ним делать? Я ничего не понимаю. Принимайте меня таким глупцом, но я не сдвинусь с места, пока не пойму, - обратился я к духам рощи.

Никто мне не ответил. Я держал в руке камень и пытался понять, что делать дальше.

- Может быть это карта?- размышлял я вслух. - Точка - место, а линия путь? - продолжал бубнить себе поднос догадки.

«Чтобы найти её, ты должен пройти тропой, которую не выбирал», - прозвучал тот же древний голос у меня в голове.

«Но какую тропу? Куда она ведёт?» - я огляделся. Священная роща хранила молчание. Знаки на деревьях, казалось, смеялись надо мной - они знали ответ, но не спешили его открыть. Нужно было новое откровение, что‑то, что свяжет обрывки фактов в единую нить. И тогда я вспомнил, что когда-то рассказывала мне бабушка Аннэ. Однажды ребенком я спросил у нее:

- А где шаманы разговаривают с духами?

Она улыбнулась и указала в сторону леса:

- Там, где корни деревьев древнее, чем людской род есть роща, а за ней священное озеро. Там стоит изба — не из брёвен, а из тишины и памяти. В ней хранятся голоса тех, кто ушёл, но не забыт.

-Можно мне туда?

- Только когда придёт время. Когда ты будешьне просто слушать, а слышать. Может быть, духи поговорят с тобой.

Дорога до ритуальной избы благодаря карте должна была стать короче, поток что мне не пришлось бы блуждать в роще. А ведь духи, которые не готовы помогать в моем пути могли бы просто путать меня, пока не выдохся совсем и не сдался.

Повернувшись спиной к дереву, я посмотрел вперед, прикидывая как мне идти исходя от линии на карте, ведущая в нужную для меня точку. В

Как только я шагнул в сторону, указанную камнем, лес изменился:

деревья словно сдвинулись ближе, загораживая путь, листва зашептала не по‑доброму, а с угрозой, в воздухе повисли капли тумана, скрывая ориентиры.

Я остановился.

- Я пришёл с миром! И отправлюсь дальше с миром. - крикнул я, обращаясь к роще. - Я не враг вам!

В ответ мне отозвалась только тишина. Потом - одинокий крик птицы, резкий и короткий. Птицы были проводниками между духами и людьми. Некоторые люди представляли духов с крыльями и часто вырезали маленьким детям деревянные игрушки с крыльями. Иногда эти фигурки использовали как обереги. Но я не понимал язык птиц, я редко наблюдал за ними и также редко слушал. Айне любила сесть на лугу, раскидывая крошки, ждать птиц, которые слетались к ней. В такие моменты я наблюдал только за ней, как завороженный. Я не помнил не птиц, не их щебета.

Отвлёкшись от своих раздумий, я заметил, что на земле, прямо перед моими ногами, лежал ещё один камень такой же тяжёлый, с тем же символом. Но на нём была добавлена новая деталь: капля, стекающая из круга.

«Очередное предупреждение?» - подумал я. Но выбора не было, подняв камень я зашагал вперед.

Пока я шел по своему пути, в памяти всплывали слова бабушки: «В той избе хранятся голоса тех, кто ушёл, но не забыт».

Мое сердце испуганно заколотилось: «А что, если Айна… уже стала одним из этих голосов?» Сердце сильнее сжалось. «Нет, я не могу в это поверить. Но что, если её дух уже бродит по роще, а я ищу лишь её тело?»

Тогда я понял, что возможно мне нужно не просто найти её, а нужно будет вернуть её - из мира духов в мир живых. «А такое вообще возможно?» - я отмахнулся от мысли о том, что Айне может быть мертвой. Если Айне потерялась, то часть еще души может метаться в поисках выхода или помощи, поэтому в ритуальной избе я смогу поговорить с её частью.

Я в последний раз оглянулся на жертвенные камни. Платок Айне лежал на одном из них, но теперь он казался мне безжизненным, пустым. Будто его сила, вложенная нежными и заботливыми руками Айне, ушла в камень, в знаки, в сам лес.

- Спасибо за знак, - прошептал я, благодаря рощу. - Я пойду по этой тропе. Даже если она ведёт меня в тьму.

Повернувшись к лесу, я шагнул вперёд. Туман расступился, открывая тропу, выложенную камнями со знаками. Будто до этого, угрожая он только проверял меня на силу и непреклонность моих желаний, действий.

Тропа вела туда, где корни деревьев древнее людского рода, туда, где стояла изба: «Не из брёвен, а из тишины и памяти».

Глава 6. Начало ритуала

Глава 6. Начало ритуала

Время близилось к ночи и сумерки сгущались в лесу. Звери затихали, забираясь к себе в норы, гнезда. Кто бывал в лес у ночью знали, что в это время страх вселяется в тело незванных гостей. Лес был домом зверей, растений и древних духов. Если хозяином в лесу был медведь, то стражниками были те, кого встретить было опасно - волки. Они не были хитрецами, действовали прямо и яростно, правдиво и честно. Пасть их была так огромна и страшна, что разомкнуть её получалось не у многих.

Ускорив шаг, я шел в сторону озера, где должна была находиться ритуальная изба, поглядывая на карту, нарисованную на камне. Еще одним шагом в сторону поисков Айны - это было провести ритуал по поиску ее духа в избе.

У каждого человека была несколько частей души, которые могли бы отделены от тела. Я надеялся, что смогу таким образом найти её.

Вдруг за моей спиной послышались чьи-то шаги, вытащив топорик из-за спины повернулся к преследователю. Передо мной стоял шаман Ловэт, который сгорбился, опираясь руками о свои колени, тяжело дыша.

— О духи леса, я нашел этого юношу, - шаман перевёл дух. - Одна птичка напела мне, что ты собрался в ритуальную избу. И вот я здесь в твоем распоряжении.

Я не торопился убирать топорик, ведь шаман которого я вижу должен был доказать что это он, а не какой-нибудь злой дух, принявший его обличье.

— Был бы очень рад, если ты действительно Ловэт, - я махнул топориком в его сторону. - Докажи, что в такую темень ко мне пришел не злой дух, чтобы помешать мне.

Ловэт выпрямился, приподнял руки и шагнул ко мне.

— Я докажу, докажу, - указательным пальцем он провел по острому лезвию моего топора и на него прыснула алая кровь. - Разве у духов есть плоть и кровь как у меня?

Я опустил топор и кивнул ему:

—Давай поторопимся, пока не пришли волки, - махнув рукой шаману, я развернулся и пошел дальше.

— Ты прав, не хотелось бы их встретить, - шаман стал поправлять растрепавшиеся волосы. - Кстати, почему ты не удивился моему появлению до такой степени, чтобы прыгать от радости?

— Я просто рад. Ты ведь мог и не приходить, а надеяться на то, что я могу справить в одиночку? - я вопросительно приподнял бровь.

— Знаешь охотник, ты слишком самоуверенный, - фыркнув Ловэт, сложив руки на груди.

— Я просто уверен, что должен пойти до конца. Уверен в тебе и в духах, которые не почудились мне у жертвенных камней, но донесли до тебя то, что я собрался в ритуальную избу.

— А ты хитрый, все подмечаешь.

— Я так долго жил, лишь наблюдая. Мне не доступно увидеть духов так, как тебе или животным. Но если глаза не видят, то мой дух чувствует. Может же быть такое?

Мы шли молча, пока Ловэт обдумывал мои слова. Никто не видел духов, как видели их шаманы, но почему-то всегда были те, кто чувствовал их. Было ли это воображением или нет, я не знал, но в себе был уверен. Если мы были предками медведей, то обладали такими же качествами, что и звери, просто утеряли со временем все свои способности видеть этот мир шире и яснее. Глупея и забывая, человек лишается возможности быть лучше. Уходя от природы, во имя чего-то эгоистичного терялся фокус на вещах, которые были всегда доступны. Я задумался, а мог ли я потерять часть себя, часть своей природы, забывая все священные запреты, которые устанавливались моими предками. Я ведь решил не завершать медвежий праздник, чтобы не потерять нить между Айной и медведицей, потому что думал, что они связаны. Эгоистичный поступок, который будет стоить мне многого.

А может вообще все было наоборот. Запреты, которые создавали люди лишь отдаляли их от природы, которая с распростертыми руками ждала нас, своих детей. «Изучайте меня, спрашивайте меня, живите со мной» - нашептывала она нам, но устанавливала правила по которым можно было с ней общаться. Но человек из правил создал запреты и священные ритуалы, которые наоборот отдалили нас от того, что было изначально. Я слышал, что многие поселения отказывались от шаманов и прогоняли их в леса. Меня передернуло от мысли, что так можно поступить с человеком.

— Ты не боишься, что когда-то люди откажутся от шаманов?

— Хм, сложный вопрос. Все так или иначе заканчивается. Цветок цветет и его семена потом раздувает ветер, но не всегда они прорастают, так он и умирает не оставив после себя ничего. Чье это был решение цветка или ветра?

— Некоторые вещи происходят независимо от нас. Возможно ветер со своим направлением, а возможно цветок, давший мало семян или выросший не в том месте изначально.

— Правильно, вот и ответ на вопрос. Духи ведь тоже могли бы сразу сказать где находится Айна, но они водят нас за нос, указывая на запреты. Но они трусливы как и мы с тобой, а может есть какая-то переменная, мешающая им это сделать.

— Кажется я вижу избу, - я отвлек шамана от его размышлений о духах.

Между деревьев я увидел водную гладь озера, в которой отражались последние лучи солнца, а рядом с ней темной тенью стояла старая избушка.

— Какое некрасивое строение с подобной священной красотой.

— Ты прав, Ловэт. Старость сама по себе бывает некрасива. Тем более за ней никто не ухаживал уже давно.

Шаман хихикнул от моих слов и прикрыл рот.

— Эври, ты слишком много знаешь для своих лет.

Ритуальная изба пахла древностью, а старые бревна из которых её сложили потемнели от влаги озера. Внутри пахло сушеными травами и звериным духом. В центре располагался камень, правильной круглой формы, на который я выложил из мешка медвежью морду и шкуру.

Я отошел и посмотрел на камень. Глазницы медвежьей головы были пустыми, но будто смотревшими на меня. Из-за пазухи достал бусы Айны, найденные в берлоге медведицы. Я стал нервно перебирать их бусины.

Шаман Ловэт, который все это время молча наблюдал за мной, склонившись над шкурой, чертил углём знаки на её спине - те самые, что я видел в священной роще. Он знал так много и был умел, хотя был молод. Его пальцы двигались медленно, будто пробирались сквозь вязкий воздух.

— Готовься, Эври, — не оборачиваясь, произнёс он. — Сейчас ты наденешь шкуру, и она поведет тебя.

Я знал: это не просто обряд. Это порог. За ним не охота, а путь сквозь миры. Мои пальцы, перебиравшие зеленые бусины задрожали. Шаман встал на ноги и пригласил меня надеть морду и шубу, которые лежали на камне.

— Прими смирено то, что откроет тебе этот ритуал. Чем быстрее ты примешь все хорошее и плохое от того, что ты когда-то оставил Айну и ушел на свою первую охоту. Прими то, что ты убил медведицу. Не жалей себя и не жалей их. Все прошло и прошлое не вернуть, а впереди только то, чего хочешь ты.

Шаман сжал мое плечо и посмотрел в мои глаза. Его слова были жестки, как хлыст, ударивший по моему сердцу. Я готов был взять себя в руки, но на глазах собралась предательская влага. Ловэт тряхнул меня.

— Не бойся. Ты смел, таких я раньше не встречал. Безумно влюбленный, сделай это ради нее тоже. Пусть загадка будет разгадана и она освободится.

Вытирая влагу со своих глаз, я надел морду медведя и опустил руки на пушистую шкуру. Я пригладил шерсть и закрыл глаза.

Открыв глаза я уже был будто в другом мире. Все изменилось, хоть я стоял на том же самом месте. Звуки стали плотными, по углам избы ходил ветер, порыкивая на меня, а дыхание Ловэта превратилось в скрежет крон деревьев.

Цвета стали блеклыми, серыми и коричневыми. Запах крови, пота и мха заполнил мои ноздри и я понял - это мой же запах. Я закрутил головой, сгоняя все новое, что затуманивало мой разум.

Ловэт положил ладонь на мой затылок:

— Не сопротивляйся. Пусть она найдёт тебя.

И тогда я увидел. В глубине шкуры, которую я только что гладил, появилось что-то. За слоями меха и кожи, проглядывался силуэт. Не зверь - девушка, маленькая и слабая. Её волосы струились, как черный дым, а глаза светились зелёным, как мох под луной.

— Айна… — прошептал я, и мой голос прозвучал низко, почти по‑медвежьи.

Мои руки устремились к ней, так сильно я хотел обнять её, но они будто завязанные, не поддавались мне.

Айна не говорила — её слова текли прямо в сознание, как вода сквозь пальцы:

«Вспомни, как ты называл меня в детстве… Там, где мы прятались от дождя…»

Память рванулась, как разорванная нить. И увидел отрывки воспоминаний: старая постройка с прохудившейся крышей, что капли дождя стучащие по доскам пола. Помню, как смеялась Айна, вытирая моя мокрые волосы своим рукавом и то как я называл её тогда. «Как я называл её? Как? КАК!?» - я ударил себя по голове. Воспоминание ускользало. Каждый раз, когда я пытался ухватить его, оно превращалось в шелест листьев или скрип дерева.

— Я не могу вспомнить! — прорычал я, и маска сдавила лицо, будто пытаясь выжать правду.

— Потому что ты ищешь слово, — ответила она. — А нужно искать чувство.

Будто от дурмана я упал на спину, сдирая с себя морду медведя. Я кричал, руки не могли справиться и снять её. Я чувствовал, что вместо рук у меня были лапы. Я превращался в зверя. Вдруг меня что-то ударило и я перестал вопить. Еще удар и еще. Наверное, тогда я потерял сознание. Открыв глаза перед собой я увидел лицо Ловэта. Он беспокойно оглядывал меня.

Ты как?

— Убей меня, шаман. Я больше не могу.

Он замахнулся и ударил меня ладонью по щеке. Место удара защипало и запульсировало.

— Приди в себя. Так легко сдаешься. Что ты узнал, Эври?

— Имя… Нужно её второе имя.

— Ты помнишь его? - шаман взял меня за грудки и с силой встряхнул.

— Нет.

Он отпустил меня и встал, приглаживая свои взъерошенные волосы.

— Как же это сложно, вести борьбу с тем, что нам не подвластно, - подытожил шаман.

— Я будто устал. Даже если это борьба, которую я должен выиграть ради Айне.

— Не смей так говорить, - он сверкнул на меня своими темными глазами, - Отдыхай, я подумаю что делать дальше и шагнул к выходу из избы.

— Шаман, - я потянул его рукав на себя. - Спасибо, что помогаешь мне. Я этого не заслуживаю.

— Ты же охотник, чего ты так ослаб после ритуала? Я всю жизнь так живу, - он дернул руку на себя и отвернулся, но остался стоять на месте.

— Я тебя понимаю.

Шаман не презирал меня, но я чувствовал, что он рассчитывал на большее. Память об имени была вырезана из моей памяти, как когда-то я вырезал сердце медведицы.

— Столько всего было у нас с Айне, - я устало опустил лицо на свои ладони. - Я постараюсь вспомнить. И вот что шаман, - я достал камень со знаком и протянул его Ловэту. - благодаря ему я нашел дорогу до избы. Как ты меня смог найти, если дороги сюда не открыты обычным людям?

Ловэт принялся разглядывать камень. Тонкими пальцами он провел по знакам, оставленным на камне.

— Эври, я же сказал, что одна птичка прилетела ко мне. Шаманам открыты пути, которых ты можешь не знать. Тем более я бывал здесь.

— Ты здесь бывал? - переспросил я шамана.

— Да, меня довольно рано отправили сюда к деду, чтобы тот начал обучать меня. Не сразу, конечно, но ответ меня сюда. Учил меня общаться с духами, которые пугали меня по ночам, - он тяжело выдохнул, видимо воспоминания были не самыми приятными. - Учил проводить ритуалы и обряды, чтобы общаться с ними без страха и ставить барьеры, чтобы духи не приходили когда им вздумается. Животным же я позволяю приходить ко мне когда угодно.

— Ты попросил проследить за мной ту птицу?

— Не совсем, - ответив расплывчато шаман перевёл тему. - Этот камень и в правду помог тебе, без него путь сюда закрыт. Шаманы имеют промешать священные места без разрешения духов, а тебе они дали ключ. - он отдал камень мне. - Постарайся его сохранить, может пригодиться.

— Что мы будем делать дальше, Ловэт?

— Как я и сказал, ты - отдыхаешь, я думаю как нам быть дальше.

Шаман сел на порог избы и смотрел на лес с озером, которые как преграда, что-то скрывали от наших глаз.

— Ловэт?

— Что, Эври? - не отрывая свой взгляд от леса, спросил шаман.

— Как ты стал шаманом? - мной завладело любопытство, возможно от благодарности, которое я к нему чувствовал.

— Хм, я был совсем мал, когда мне мать сказала, что тебе не быть счастливым человеком. Здорово, правда? - он посмотрел на меня, улыбаясь. - Жить с неживыми, постоянно разговаривать и выслушивать - это невыносимо. Вся их боль и печаль не уходит со смертью. Мне кажется здесь, рядом с нами, остаются только те духи, кто жил не по законам и поэтому они теперь пытаются навязать свои правила нам, будто они верны. Лучшие уходят в прекрасные долины и продолжают свое существование в счастье. И в доказательство своих слов - есть же ведь и злые духи, они тоже когда-то были людьми.

— Интересно, но ты опять не рассказал про себя.

Я поймал его на том, что он хотел скрыть в очередной раз. Шаман засмеялся.

— А что мне тебе рассказать? Вся моя жизнь была в учебе со старым дедом-шаманом. Не думаю, конечно, что тебе было легко. Охотники всегда идут на риск, когда заходят в лес. А какой риск у меня? Может только сойти с ума, - Ловэт покрутил пальцем у своей головы. - Представляешь, как это сложно? А это вся моя жизнь.

— Не настолько сложно, чем убить зайца? Я не знаю как общаться с духами. Они молчат.

— Я бы не сказал, что они молчат. Прото они говорят с тобой иначе, чем со мной. Думаешь они мне рассказывают больше, чем тебе?

Я лег на пол в старой избе, сквозь щели надувал вечерний ветер. Я заложил руки к себе за голову и смотрел в потолок. Какая-то тоска веяла от шамана. Он был молод и явно недоволен своей судьбой.

— Как мне тебя отблагодарить?

— Никак, - он махнул на меня рукой.

— Тебе ничего не нужно? Это странно.

— Я и так здесь развлекаюсь. Знаешь, не каждому шаману везет поучаствовать в поиске пропавшей девушки. Изначально у меня были сомнения от этой затеи, но позже понял, что все не просто так.

Я закрыл глаза и представил себе Айне. Как она стоит на пороге этой избы и смотрит на меня. Не ведение, а реальность - моя мечта. Я стал бояться, что забуду её образ, глаза, губы, голос, румянец на щеках. Все то, что было мне дорого могло поддаться забвению временем. Сколько прошло дней с того момента, когда я видел её в последний раз. Кажется немного, но это был вечностью для меня. Я посильнее зажмурился, чтобы образ девушки не потерялся и не улетел от меня.

«Чтобы я сейчас ей сказал, если наконец-то увидел?» - я стал думать над этим, а потом смахнув рукой отогнал эту мысль. «Лучше вспомни ее второе имя, глупый охотник» - мне показалось верным решением вспомнить моменты из нашего совместного прошлого. Я ступал по воспоминаниям как по сырой глине, тяжело и тягуче, с огромным усилием. Я с трудом вспоминал, что было с нами до того, как все эти события разлучили нас.

Первое воспоминание настигло меня неожиданно. Возможно, это была наша первая встреча. Маленькая и щупленькая девочка стоявшая у входа в наш чум, переминалась с ноги на ногу и смотрела на всех взрослых исподлобья. Помню тогда отец Айне собирался идти на охоту с моим отцом и поэтому просил мою мать с бабушкой посмотреть за ней. На самом деле Айне многому научилась у них. Домашние дела она выполняла вместе с женщинами, но после всегда играла со мной и братом, , как обычный ребенок.

Мне казалось, что у девушек сложная судьба, хотя мужчины свою тоже не выбирали. Если ты родился в семье оленеводов, то в жизнь будешь следить и пасти этих животных. Если родился в семье рыболовов, то будешь плести сети, уметь разделывать рыбу, солить ее и есть. И ты весь будешь погружен в эту работу, будешь пахнуть так, как пахнет то, что тебя окружает. Быть охотником не самая худшая участь, но самая непредсказуемая. Никто из твоей семьи не знает вернешься ли ты после охоты домой. Сможешь ли ты принести дичь, чтобы не чувствовать голод ближайшие недели? А у женщин всегда были одни и те же бесконечные домашние дела. Встала утром - помолилась, приготовила еду, убралась, помогла мужу, занимаешься детьми и так по кругу. Неизменно. Каждый день.

Айне не повезло, рядом с ней не было родной мамы, которая могла бы помочь ей в выполнении домашних обязанностей. Никто не мог поддержать её, а ведь женщину могла понять только родная женщина.

Когда я впервые увидел Айне я ничего особенного не почувствовал, ведь я был ребенком. Я узнавал и влюблялся в нее постепенно, пока взрослел.

Я помню, когда нам было около 7 лет и мы с ней сидели у нашего чума, летней ночью, смотрели на звезды.

— Айне, смотри, те звезды похожи на твои глаза. Такое зеленое свечение, будто смотрю на тебя.

— Хаха, Эври. Звезды не могут быть похожи на меня. Они так далеко от нас, но дарят свой свет. Такая красота, правда? - она посмотрела тогда на меня и улыбнулась.

— Ты моя звездочка, Айне, тоже даришь свой свет. Теперь я тебя буду всегда называть так, - я смотрел на нее, и в душе было так тепло, будто она была очагом, который согревает холодной зимой.

— Эври, не называй меня так при других. Могут наругать, - она опять посмотрела на небо, но ее лицо было серьезным.

— Это будет твоим тайным именем. Ты же моя звездочка. Никто не узнает, обещаю, - и я взял её за руку и крепко пожал её, скрепляя свою клятву.

От этого воспоминания я вскочил с места. Меня будто обдало холодной водой.

— Эври, что с тобой ? - шаман беспокойно посмотрел на меня.

— Кажется, я вспомнил ее второе имя.