Медведь и кошка

Меч и семья

Палуба под ногами – почти забытое за половину жизни ощущение. Бернард прошел по прогнувшимся сходням, увидел тенета Брацци, о чем-то говорившего с капитаном галеры.

Обоим он был представлен раньше, когда его вечный благодетель, синьор Астальдо, услышал от капитана о необходимости в хорошем солдате, а может и двух, чтоб усилить «команду кормы» хотя бы на время перехода до Риальто, пока не подберут замену погибшим во время шторма. Кондотьер не поленился послать мальчишку-посыльного за Бернардом и, всего несколько минут поговорив с капитаном, убедил того, что это выгода для обоих. Капитан получит в команду одного из лучших бойцов, известных синьору Астальдо, солдата, которому впору платить не два, а три жалования всего за одно, а Бернард доберется до столицы, да еще и заработает на этом.

«Удачи, сынок» - сказал, прощаясь, синьор Астальдо, - «Теперь, если ты не оставишь дурную идею наниматься во флот, чтоб гонять пиратов, тебе не откажут точно».

Бернард обернулся и поглядел на город. Бан Валлед, столица одного из самых больших островов, на котором он, волею судьбы и синьора Астальдо провел дюжину лет, ставший ему роднее городка, где прошло его детство. На какой-то миг его одолели сомнения - не стоит ли остаться.

Тенет, командир отряда стражи кормы, смотрел на него недовольно – видно у него на примете был какой-нибудь рубака, а может арбалетчик или даже аркебузир, но против воли капитана даже он не готов был пойти. Тенет Витторио Брацци, бывший студент университета Риальто, красавчик и мот, не особо понравился Бернарду. Но воротить морду было б бессмысленно – командиров, конечно, можно попробовать выбирать, но сейчас был не тот случай.

Впрочем, никакого подвоха от тенета он не дождался – тот показал ему, где сложить вещи, доспехи и оружие, в каком гамаке ему предстоит спать, познакомил с остальными солдатами. В том, что ты здоровенный, с рассеченной шрамом щекой северянин, выглядящий опасно, есть определенная радость – мало кто рвется шутить глупые солдатские шутки – подумал Бернард, здороваясь с «командой кормы».

Плохих бойцов тут быть не могло – «золотой флот» столицы охраняют получше, чем многих королей. И на каждой галере кроме моряков есть еще и команда кормы – два десятка матерых головорезов под командованием тенета, подчиняющегося лишь капитану. Горлорезы смотрели на него с некоторым удивлением – большинство из них были раллиты, бронзово-загорелые, с темными волосами и карими, с томной паволокой глазами, жилистые, подвижные, словно хорьки. Трое иланийцев, с чуть боле светлым загаром, темным золотом волос, сероглазых, но столь же жилистых, как и раллиты. Два уроженца Зарии, рослых, мощного сложения, но на фоне Бернарда смотревшихся не особо внушительно. И полуальв. Обманчиво-хрупкий, с плавными, кажущимися медленными движениями, ростом почти не уступавший Бернарду. Немолодой уже – в гриве тонких рыжих волос половина седые, а на лице глубокие морщины, словно трещины на мраморе статуи.

Полуальв сжал ладонь Бернарда, неожиданно сильно для своего сложения. Полукровки вообще сильны – от альвов они берут скорость и ловкость, от людей силу. Бернард хмыкнул – при желании он мог бы легко превратить ладонь полуальва в месиво из сломанных костей, но желания у него не было. Альв улыбнулся в ответ и отпустил его руку.

- Меня зовут Ваэрк Агрейн. Для друзей – Ваэрк. Ты можешь называть меня мастер Агрейн, потому что я командую ночной стражей, а ты как раз в ней.

- Ладно. Я Бернард Мольд, был сержантом в кондотте деи Риберо.

- Риберо? Астальдо Риберо? – один из иланийцев подошел ближе. – Ха, вы, сукины дети, едва не вышибли мне мозги при Кратте!

- Меня там не было, друг. – Бернард развел руками – Я с остальной пехотой осаждал Лот-Баэн, синьор Астальдо отправился к Кратте с одной кавалерией. Не знаю уж, как парни так оплошали и оставили тебя в живых.

Головорезы захохотали – он был своим, одним из тех, кто дрался в десятках сражений, сотнях стычек, легко проливая свою и чужую кровь и столь же легко шутил об этом. Когда-то дрались на разных сторонах? Ну, теперь, если придется, подерутся на одной стороне. Наемники - это не ополчение или королевские войска, причин для взаимной ненависти почти ни у кого нет.

Бернард почувствовал, что кто-то смотрит ему в спину и, обернувшись, встретился взглядом с тенетом. Тенет смотрел на него как-то страно…

На палубе под кормовой надстройкой ждали своего часа гооворезы, временные соратники Бернарда. Над головой у них разместились пассажиры. Шесть небольших кают и просторный тент, прикрывавший от солнца – для старухи в роскошном, вышитом золотом платье, трех ее служанок, двух телохранителей и нескольких слуг вполне достаточно, даже с учетом того, что одна из кают принадлежала капитану.

Служанки привлекали внимание солдат, матросов и гребцов – две из них были молоды и милы, как и любые молодые девицы, а третья, хоть и разменяла, наверное, четвертый десяток, была диво как хороша собой. Девчонки стреляли глазками в головорезов, поглядывали на полуобнаженных, мускулистых гребцов, поднявшихся на палубу из своего тесного и темного трюма, ахали, когда моряки, рисуясь, взлетали на мачту словно белки. Старшая служанка оделяла вниманием тенета и капитана, предпочитая общаться с ними и показательно не замечая остальных.

Старуха же спускалась на палубу, расспрашивала о том о сем всех подряд. Заинтересовал ее и Бернард – она застала его во время отдыха, когда отстояв свое время в доспехах и с оружием, он смыл пот парой ведер морской воды и стоял у борта, ожидая, когда кожа высохнет, чтобы надеть рубаху.

- Вот это медведь! – старуха подошла, беззастенчиво пощупала его бицепс – Ты глянь, Франческа, у него руки толще твоей талии! Да какие твердые мускулы! Охохо, а шкуру медведю неплохо попортили.

Сухие, унизанные кольцами пальцы пробежались по шрамам на груди и животе Бернарда, он неловко переступил с ноги на ногу.

- Синьора…

- Ко мне принято обращаться матрона, мальчик. – старуха глянула на него так, что Бернард едва не вытянулся как перед каким-нибудь генералом. Похоже, что власть у нее в крови. Старуха улыбнулась, на удивление мило – Откуда ты такой взялся?

- Я родом из Эски, это недалеко от Монгриго.

- Ты не похож на уроженца тех мест.

- Мой был отец с севера, а мать родилась в Эске.

- Эска… Я помню, что Эску сожгли пираты.

- Да, синьора… Матрона. Эску сожгли пираты. Там мало кто выжил.

- И ты подался в солдаты?

- Мне повезло. Думаю, это лучше, чем быть гребцом, золотарем или рабом.

- Эх, Франческа, тебе бы такого разумного мужа вместо твоего Джованни. – старуха толкнула локтем служанку, ту, что постарше.

- Ваша воля, госпожа, я то и не против! – служанка захохотала, глядя на растерявшегося Бернарда. – Он и помоложе будет, клянусь, этому медвежонку нет и тридцати! Да и наверняка у него не только руки большие и твердые! Коль позволите, я сразу же как вернемся отравлю Джованни! А этому красавчику дам приворотное зелье уже сейчас.

Бернард растеряно переводил взгляд со служанки на старуху – не будь здесь старухи, перед которой даже капитан кланялся, как перед королевой, он бы попробовал отшутиться. Но вместо этого дотянулся до рубахи и натянул ее на еще мокрое тело.

- Не бойся, медвежонок, она не умеет готовить приворотные зелья. – старуха веселилась, за спиной у Бернарда хохотали соратники-головорезы.

- Но вы-то умеете, госпожа! – служанка молитвенно сложила руки – Вы же мне не откажете?

Старуха снова засмеялась и, сопровождаемая служанкой, пошла к носу галеры.

- Ну а что, Бернард, если Франческа тебе предложит попить – соглашайся. – сказал Ваэрк. – Глядишь, поживешь несколько лет в любви и согласии, слугой в доме Ранал, пока она не найдет кого покрасивее и не отравит тебя следом за Джованни. – Баба горячая, не пожалеешь.

Бернард отвечать не стал, а вот головорезы в удовольствии позубоскалить себе не отказывали. После этого случая Бернард стал одним из тех, на кого красавица Франческа смотрела с интересом, пожалуй даже большим, чем на капитана и тенета. И, похоже, тенета это задело.

На третий день плавания Бернада подозвал Ваэрк.

- У Джатто лихорадка, ты знаешь?

- Слышал. Жаль его, но я не лекарь и даже советом не помогу.

- Лекарь у нас есть, не переживай. И за остальных не переживай, это не заразная болезнь. Но вот его место в дневной страже придется занять тебе. Вооружайся и на палубу.

- Ладно.

Бернард кивнул и принялся надевать доспехи. Тяжеленная кираса с наплечниками, тассетами и наручами не оставила бы ему шансов, упади он за борт, но других доспехов у него не было, а от привычки воевать в доспехах так просто не избавиться. На пояс он повесил мессер и кинжал, а двуручный меч просто взял в руки. Вопреки названию «команда кормы» его место было на носу, рядом с бомбардой.

Глядя на море он задумался – вопросы старухи всколыхнули воспоминания. Он вспомнил, как на рассвете отец разбудил его и сунул в руку мессер, теперь висевший у него на поясе и приказал уводить мать в горы. Вспомнил, как впервые убил человека – одного из пиратов, попавшихся на пути. И как его ударили сзади по голове, едва не проломив череп.

Вспомнил, как пришел в себя уже вечером – в догоравшем, разоренном городе. Пираты приняли его за мертвеца, немудрено, учитывая, сколько крови из него натекло. Мать лежала рядом – в запале уличного боя ее просто убили. Бернард, стоя над ней, подумал, что так, наверное, даже лучше. Во всем городе и без того не особо большом и многолюдном, тех, кто выжил и не был захвачен в рабство оставались немногие десятки. Родни у него не осталось – отца и брата матери он нашел чуть позже. И, после похорон убитых, отправился в столицу, надеясь наняться на флот и отомстить пиратам.

В столице не нужны были ни моряки, ни солдаты. Столица жила мирно. Впрочем, ему предложили вместо солдата стать золотарем, гребцом на торговой галере, а потом и ему и вовсе встретились работорговцы.

Тогда-то ему и повезло встретить синьора Астальдо Аттери, кондотьера, аристократа, любимца женщин и любителя споров не меньшего, чем его друг синьор Игнасио. Увидев Бернарда, готовившегося отбиваться от тройки «ловцов людей», он отогнал их – хватило окрика и того, что оба, Астальдо и Ингасио, были верхом и при оружии. Горожане попятились, убирая в ножны легкие «городские» мечи, а Бернард остался стоять, сжимая свой тесак, казавшийся неуклюжим.

- Ха, Игнасио, я думал это взрослый мужик, а это совсем еще щенок, правда весьма здоровенный. – синьор Астальдо спешился и подошел ближе. Он был довольно высок, но все равно пятнадцатилетний Бернард смотрел на него чуть сверху.

- А толку? Если б ты не вмешался, это шакалье разделало бы увальня как волки вола.

- Я не вол, синьор, у меня есть и яйца и рога – Бернард приподнял тесак, вызвав у кондотьеров приступ веселья.

- Клянусь, из парня вышел бы толк, если б его всерьез обучить. – Астальдо отсмеялся и хлопнул парня по плечу.

- Черта с два. – Игнасио покачал головой и звякнул золотом в кошельке – Я б поставил десяток золотых, что даже возьмись ты его учить, он и через три года останется увальнем, которого без твоего присмотра зарежет первый же головорез.

- Десять? Три года? – синьор Аттери повернулся к Бернару – Ты ведь шел наниматься в солдаты, парень? Ну так я тебя найму в свой отряд, если не побоишься.

- Чего мне бояться? – Бернард убрал тесак в ножны, хмуро поглядел на кондотьеров.

- Клянусь, он мне начинает нравиться – Астальдо засмеялся. – Того, что я с тебя три шкуры сниму и заставлю умыться кровавым потом, но сделаю из тебя хорошего солдата. Ну и, возможно, тебя убьют, все-таки я командую боевым отрядом.

- Ладно.

- Ладно? Ты даже не спросишь, сколько я буду тебе платить?

- Кормить будете и ладно. Ну и когда выиграете спор, синьор, отдадите мне половину выигрыша.

- Половину выигрыша?

- Тех десяти золотых, о которых говорил тот синьор. Большие деньги.

- Ты разоришься на кормежке, друг, а потом еще и заплатишь мне проигрыш. И в любом случае, кроме игры с железом, тебе стоит научить своего нового солдата считать – даже самый бестолковый копейщик за три года заработает больше пяти золотых. – синьор Игнасио развеселился еще больше.

- Хорошо. – Астальдо протянул руку Бернарду – Я тебя найму и буду платить честные деньги, которые ты заслужишь. Но через три года ставка будет твоя.

- Ладно, синьор.

- С этого дня – капитан. И, раз уж я тебя нанял, как записать в списки отряда?

- Бернард Мольд, капитан.

- Ну, хоть немного он соображает. – синьор Игнасио покачал головой – Но спор я все равно выиграю.

Из власти воспоминаний его вырвал крик матроса с мачты, увидевшего паруса. Навстречу им шла гермиола – легкая галера под флагом Риальто.

- Не бойся, «Медвежонок» - стоявший рядом Марсело, один из раллитов, похлопал его по наплечнику. – Я знаю этот корабль, это Трезубец капитана Норетти.

Бернард не ответил. Что-то ему не нравилось – казалось, что встречный корабль собирается пройти слишком близко.

- Скажи Ваэрку, что что-то не так, пусть поднимает ночную стражу. – Бернард повернулся к Марсело и тут раллит ударил его кинжалом. В который раз его спас рост – Марсело было неудобно бить снизу вверх и Бернарду удалось повернуться, вместо лица подставив под удар наплечник. Кончик клинка все же задел его щеку – поперек старого шрама. Он ударил в ответ – без замаха, просто впечатал латный кулак в лицо Марсело. Почти одновременно на корме раздались крики и пара выстрелов – люди Брацци набросились на своих же, дневная стража принялась убивать ночную. Дежурившие у бомбарды матросы попятились от него, не понимая, что происходит и почему команда кормы убивает друг друга.

- К бою! – заорал на них Бернард – Если галера приблизится – стреляйте!

Он подхватил двуручник и побежал на корму, туда, где предатели, весьма споро добивали своих почти безоружных бывших соратников.

Брацци не видел его в бою, иначе вряд ли отправил бы лишь одного из своих людей, чтобы прирезать «тупого северного бычару». При необходимости «тупой северянин» мог быть весьма стремительным. Возможно ему стоило остаться у бомбарды, чтобы артиллеристы точно выстрелили, но это бы не оставило шансов ночной страже и капитану. Бернард врезался в спины «дневных» словно ядро из пушки. Двуручный меч против сабель и доспехи, куда более серьезные, чем легкие кирасы и шлемы предателей, делали его грозным противником. Двоих он убил сразу – пока его не заметили и на него не насели сразу трое. Еще четверо, во главе с Брацци, дрались с Ваэрком, одним из иланийцев и здоровяками-зарийцами, один из которых едва держался на ногах. Капитан вроде был жив, но рана в живот – это рана в живот, помощи от него не будет.

Бернард считал, что все неплохо, пока не раздался удар и скрежет дерева – гермиола таки пошла на абордаж, а артиллеристы не стали стрелять. Он с трудом удержался на ногах, пропустил удар саблей в плечо, ткнул упавшего предателя в шею выше кирасы и отогнал оставшихся взмахом меча коротко оглянулся.

С приткнувшейся к носу галеры на палубу прыгали люди с оружием. Кое как вооружившиеся матросы и гребцы, наемные, неплохо зарабатывавшие, встретили пиратов, но вряд ли стоило ждать от них решительной победы. Пиратов было слишком много. На помощь ему матросам устремились телохранители старухи – один остался с ней, остальные побежали на нос галеры.

В какой-то момент Брацци, окровавленный, оскаленный словно пес, остановил схватку, чтобы предложить Бернарду тысячу монет золотом за голову матроны Бэлль. Или сдохнуть.

Бернард умел считать – против него, двух израненных телохранителей, Ваэрка и полутора десятка матросов, теснившихся у него за спиной, стояло почти три десятка врагов, из которых семеро были в броне. Шансы выжить казались настолько мизерными, что его понял бы любой. Ему предлагали огромные деньги.

Бернард опустил меч и, когда Брацци радостно улыбнулся и сделал движение вперед, шагнул ему навстречу, всаживая острие двуручника в лицо предателя, под козырек открытого шлема. Тенет пытался защититься, но Бернард был сильнее, тяжелее и бил добрым двуручным мечом. Шансов у предателя не было.

Предложи Брацци в десять раз меньше, он еще мог бы решить, что тенет говорит правду. Но тысяча? Не всякий барон на его родине его отца видит столько денег за год. Да что там, за всю жизнь.

Дальше он защищался, нападал, получал раны, убивал, снова убивал, чувствуя, что сил все меньше, что скоро все для него закончится. Голова гудела от удара по шлему, глаза заливал пот, но он бил снова и снова.

Чертов упрямый северянин, слишком тупой, чтобы знать, когда надо сдаться. Так про него говорил синьор Астальдо и, наверное, он был прав. А потом все кончилось. Нападавшие, те что выжили, попрыгали на палубу своей гермиолы и были таковы. Бернард смотрел им вслед, опираясь на свой двуручный меч, он выглядел грозным, словно выходец из преисподней, но не будь у него меча – упал бы. И, когда галера нападавших исчезла в темноте, он сел на палубу, а потом грохнулся на спину.

Матрона, ругаясь хлеще портового грузчика, обещая все возможные кары виновным, приказала отнести его в ее личную каюту и, после того, как с него сняли доспехи, сама принялась промывать и зашивать его раны. Хоть она и выглядела сухой, сморщенной старухой, руки у нее были крепкие. Двое дюжих матросов держали Бернарда, потому что он уже не особо соображал, что происходит и пытался вырываться. Когда галера вернулась в Ральдо, матрона Бэлль считала, что Бернард спас ей жизнь, а он считал, что она ответила ему тем же и они в расчете. И искренне благодарил старуху, когда его погрузили на носилки и понесли на берег.

Солдатские байки об ученых врачах, которые загонят тебя в могилу вернее вражеской кавалерии не оправдались – лечили его на совесть, без заливания ран кипящим вином и прочих методов, которыми «надо лечить благородных». Госпиталь при университете Ральдо, куда его доставили слуги матроны Бэлль, оказался тихим, уютным местечком, где ему промывали и перевязывали раны, поили какими-то отварами трав. Раз в день его навещала, принося гостинцы и новости Франческа в сопровождении еще одной служанки, молчаливой, немолодой, так и не назвавшей свое имя. Бернард сперва немного опасался принимать от Франчески слабое, но вкусное вино, помня про приворотное зелье, но потом понял, что ничего не меняется – она оставалась просто веселой, красивой женщиной. Видно приворотного зелья матрона ей так и не дала. На поправку он шел быстро, даже быстрее, чем обычно, чем приводил в изумление старого врача, его лечившего. «Заживляемость ран как у дикого зверя!» - старик качал головой, осматривая раны, снимая наложенные матроной швы. Повязки накладывал его ассистент, тощий парнишка с вечно недовольным лицом. А Бернарду было скучно. Если бы не переданная Франческой просьба матроны Бэлль не сбегать, пока врач не завершит лечение, он ушел бы из госпиталя через неделю, а может и раньше. Через восемь дней Франческа пришла с парой слуг – они принесли новую одежду, которую впору было б носить аристократу, и отличные сапоги. К удивлению Бернарда все это пришлось впору. Франческа, смеясь, сообщила, что мерки она сняла с него еще на галере, пока он лежал в беспамятстве. - Жаль, что не все померяла. – чертовка посмотрела вниз и снова на него, причем столь бесстыдно, что Бернарда бросило в жар. – Но, увы, и сейчас не до того. Нам бы нужно идти, опоздание непозволительно. А сейчас сядь, мне нужно подровнять тебе бороду. У госпиталя их ждала карета, запряженная двойкой добрых, крупных коней. Кружившие возле кареты дети, слишком хорошо одетые для уличной швали, уставились на него и с криками «Великан! Великан!» отбежали, впрочем недалеко. Слуги открыли перед Франческой дверь кареты, она забралась внутрь и прикрикнула не Бернарда – чего, мол, ждешь? Карета грохотала по мостовой, Бернард сидел, развалившись на мягких, обтянутых бархатом подушках и не понимал, что вообще творится. Францеска молчала, глядя в окно. - Куда мы едем? – поинтересовался Бернард. Он видел, что карета едет по «верхнему городу», куда местная стража пускает лишь достойных, по ее мнению, людей. -Матрона Бэлль хочет вручить тебе награду за ее спасение. Мы едем в палаццо Ренар. Не бойся, Медвежонок, плохого с тобой точно не произойдет. - Я думал, что мы с ней в расчете. Она мне по сути тоже жизнь спасла. - О, милый, матрона Бэлль – одна из совета купеческой семьи, она представитель в сенате Иллени, так как ты думаешь, кто из вас считает лучше и, если уж на духу, чья жизнь стоит дороже? Франческа положила ему ладонь на колено – скорее успокаивающе, чем интимно. - Поверь, тот твой удар мечом стоил дорого. Уверена, когда предатель предлагал тебе тысячу золотых, он мог и не врать. - Тысяча золотых – это плата целому отряду за год. - Увидишь. – Франческа одобряюще улыбнулась – Мы приехали.

Дворец – а это был именно дворец, а не замок, украшенный скульптурами, сверкающий стеклом многочисленных окон, был огромен. Во всем Бан Валледе только собор был больше этого здания, но, пожалуй, уступал ему в богатстве. Франческа повела его внутрь. Слуги распахнули высоченные, в два бернардовых роста двери, впуская его в зал. Ему показалось, что в зале сотни людей, но чуть позже он понял, что на самом деле их не так много – зеркальные стены ввели его в заблуждение. Когда они проходили мимо людей, стоявших небольшими группами, разговоры стихали. Франческа подвела его к стоявшим у дальней стены зала креслам. Не тронам, стоящим на возвышении, как было бы у влиятельных синьоров, которые, бывало, принимали синьора Астальдо и его приближенных, а небольшим, удобным с виду креслам. Сидевшие в них люди, трое стариков, матрона Бэлль и двое мужчин средних лет поднялись. В зеркале за их спинами Бернард видел, как за ним собираются остальные, молча, словно ожидая чего-то важного. Наверное – подумал он – они хотят узнать подробности предательства Брацци. Еще ищут виновных в нападении. - Ты Бернард Мольд, солдат и бродяга? – спросил на удивление громким и звучным голосом один из стариков, чья одежда могла б показаться бедной, если бы не тяжеленная золотая цепь на шее и перстни на пальцах. - Я Бернард Мольд – ответил он, глядя на старика сверху вниз. – Я солдат, это так. Но бродягой я не был уже лет десять. - Ты честный человек, Бернард Мольд? - Да как сказать… Случалось мне привирать, бывало, что мухлевал играя в кости, но я не нарушаю клятвы и не предаю тех, кто мне платит. Солдату этого хватает. Старик ухмыльнулся, морщины у уголков глаз стали глубже. - Есть те, кому ты верен сейчас? - Мой прежний капитан, Астальдо Аттери. - У тебя есть с ним контракт? - Нет, я ушел из отряда. Но против не го я не буду сражаться, не расскажу его тайн и, если он позовет на помощь – я поспешу. - Скажи мне, Бернард, есть ли у тебя живая родня? - Такой, о которой я знаю – не осталось. – он нахмурился – К чему все эти вопросы, синьор? - Моя сестра Бэлль много говорила о тебе. По ее мнению ты можешь быть полезен нашему дому. Что скажешь? - Что вы можете нанять меня по старым уговорам кондотты, для честной войны. Я буду солдатом, но не палачом и убийцей. – Бернард попытался скопировать не только слова синьора Астальдо, которые тот говорил при найме, но и интонацию. Старик засмеялся, показывая на удивление здоровые зубы. - О, тут я тебе верю. Я знаю Астальдо Аттери. Помню его моложе тебя, но уже тогда он был наглым щенком, считающим свою честь дороже золота. Я удивлен, что с таким подходом он прожил достаточно долго, чтобы вырастить свору таких же щенков. Бернард промолчал, удержался даже от того, чтобы стиснуть кулак. - Что ж, я спрошу тебя, Бернард Мольд. Спрошу всерьез, без шуток. Моя сестра хочет, чтобы ты стал частью нашей семьи, чтобы ты, что пришел как чужак, остался сыном и братом. Ты готов войти в наш дом, служить ему честью и правдой, почитать старших и защищать младших? - Я… - Бернард удивленно уставился на старика, потом перевел взгляд на матрону Бэлль, вздохнул и ответил – Не думаю, что я этого достоин. Я сражался с пиратами честно, но я бы сражался с ними и не будь там матроны. - Тебе предложили за нее немалые деньги, ты отказался. - Я был уверен, что сукин сын Брацци врет. Никто столько не платит. - Но ты отказался. И сражался за меня. – матрона подошла ближе. – Я желаю усыновить тебя, медвежонок. - Возможно он считает наш дом недостойным себя – вкрадчиво предположил один из мужчин помоложе, тот, что стоял за спиной старика. Бернард помотал головой, за спиной у него кто-то хихикнул. Этого хватило – как маленький камушек может стронуть лавину, так смешок вызвал взрыв хохота. Когда зал снова затих, старик протянул руку и тот, что говорил о «недостойном доме» вложил в нее золотую цепь. - Опустись на колено, сынок. Или уйди отсюда, чтобы никогда не вернуться. Бернард посмотрел на матрону Бэлль и та едва заметно кивнула и улыбнулась. А он вспомнил свою семью, ту, что похоронил в каменистой земле близ Эски. И, глядя в глаза старухе, медленно опустился на колено. Впервые за долгие годы в горле у него стоял ком, а на глаза наворачивались слезы. - Я, Альтео Ренар, глава этого дома, нарекаю тебя, Бернард Мольд, своим сыном. – он надел на шею солдата цепь, положил ему руки на плечи и поцеловал в лоб – Встань, Бернард Мольд Ренар, встань моим сыном и займи место за нашим столом. Он отступил назад и Бернард с некоторым запозданием вскочил, едва не поскользнувшись на полированном мраморе. - Похоже, что Хиннар теперь не самый большой и глупый брат. – сказал кто-то за его спиной и Бернард понял, что в новой семье он совсем не желанный ребенок. Он медленно обернулся и встретился глазами с девушкой, настолько красивой, что это казалось невозможным. Она смотрела на него словно на блохастого, плешивого пса, которого в дом приволокли неразумные дети. - Ему предлагали за мою голову тысячу золотых, милая. – матрона Бэлль, приблизившаяся неслышно и незаметно, прикоснулась к его руке, вырвав его из волшебного оцепенения – Но он ответил ударом меча. Теперь он один из нас, хотя и не ждал этого. Стоит ли называть его глупым? Красавица фыркнула, словно кошка и, склонив голову перед матроной, ушла прочь. Бернард провожал ее взглядом, едва сдержавшись, чтобы не уронить челюсть. - Вздорная девчонка. Моя правнучка, Энид. Смотрю на нее и словно гляжусь в зеркало лет пятьдесят назад. Если ей повезет с мужем, который выбьет из нее немного дури, вполне может статься, что из нее выйдет толк. – матрона похлопала Бернарда по руке. – Что скажешь, внучек? - Ради того, чтобы ее увидеть, стоило убить хоть три десятка ублюдков, миледи… Простите, синьора. Матрона рассмеялась: - То есть она тебя впечатлила больше, чем тот факт, что ты теперь один из Ренаров? - Простите, миледи, я, видно, еще не понял. Миледи Энид права – я не самый сообразительный в этом дворце. Матрона Бэлль повела его по залу, перед ним мелькали десятки лиц, на него смотрели, оценивали, прятали или не прятали презрение, интерес. С некоторым удивлением он понял, что пара дам смотрели на него с откровенной похотью, а один из мужчин с плохо скрываемой ненавистью. Возможно, что войти в Дом было не таким уж и благом, как считалось…. С матроной пытались говорить о делах, но она отмахивалась, назначая встречи или не назначая. Бернард понимал, что эта сухонькая старушка обладает, оказывается, огромной властью. Он таскался за ней, понимая, что уже не в силах запоминать новые имена и лица. Все равно перед глазами стояло только одно лицо. Он встряхнул головой, пытаясь развеять это наваждение. - Демоны, этот новый братец мне нравится. – к ним подошел молодой, так и пышущий здоровьем и силой мужчина, лишь немного уступавший Бернарду ростом, но заметно более грузный – Я тот самый Хиннар, которого так остроумно поминала кузина Энид. Бабушка Бэлль, позвольте я его у вас украду? - Как раз хотела тебя об этом попросить. – матрона кивнула. – После пира позаботься, чтобы он ни в чем не нуждался. Покажи ему дворец, город и что там интересует вас, мальчишек. Через пару дней приведи его ко мне. Постарайся за эти два дня не загубить его репутацию. Бернард, внучек, отправляйся с этим шалопаем. Когда он приведет тебя ко мне снова, я пристрою тебя к делу, найду тебе достойное занятие. Пока – развлекайтесь….

* большая благодарность Льву Мышику за добровольную и безвозмездную редактуру и советы по улучшению отрывка с поединком.

В славном городе Лиатте

Лиатт, который называли еще городом башен, был огромен. Говорили, что он раскинулся на тринадцати холмах и девяти островах, занимая оба берега и всю дельту реки Даллы, но с палубы корабля были видны лишь бесконечные дома и склады на левом берегу реки, громады храмов и десятки, а то и сотни башен, возвышавшихся на правом берегу. Строить башни дозволено лишь благородным родам и торговцам, чье состояние позволяет им стать вровень с благородными – по крайней мере, так говорила Лаура, не раз бывавшая здесь.

Башен было много, между некоторыми были перекинуты мостики, узкие, лишенные перил. Бернар поморщился, представив себе поход по такому, особенно если ты идешь из гостей, хорошенько набравшись вина. На плоских кровлях башен зеленела листва – там были разбиты «хозяйские сады». По словам Лауры, в таких садах выращивали лишь самые редкие и капризные растения. Зачастую там же росли цветы и травы, из которых можно сделать лекарства или яды. В садах победнее выращивали и приправы, но это считалось пошлостью.

В части этих башен ему предстоит побывать, сопровождая «кузена» Альто. Формально он будет доверенным охранником, но на деле должен учиться, как вести дела, как говорить с аристократами, о чем стоит умолчать, а о чем «случайно проговориться». Пять лет назад скажи ему кто о таком, Бернард бы счел его сумасшедшим. Да, все знают, Торговый дом Ранал, один из семи, что представлены в Сенате Иллени, единственный, что принимает «пасынков». В любом другом Доме, сколько бы ты не принес прибыли, какие политические вопросы бы ты не решил, ты никогда не получишь фамилию. Не войдешь в семью и не станешь сенатором. В доме Ранал такая возможность есть. Говорят, что проще завоевать себе королевство, чем стать пасынком дома Ранал, но Бернард не склонен был с этим соглашаться.

Какое, черт возьми, королевство, кроме сказочного царства дураков, можно завоевать полсотней ударов мечом, заплатив за это десятком полученных ран, из которых всего пара опасные?

- Кузен Бернард. – Альто Ренар подошел к нему, встал рядом, взялся за фальшборт. Пальцы у купца были холеные, не знавшие ни тяжелой работы, ни оружия. В детстве он болел, болезнь оставила его в живых, но изуродовала его ноги, на всю жизнь оставив хромым. «К чему тратить время на то, в чем никогда не будешь не то что хорош, но хотя бы неплох?» - спросил у отца юный Альто и отказался учиться защите. Возможно, если бы не болезнь он стал бы хорошим фехтовальщиком, упорства ему хватало. Сейчас Альто был прекрасным купцом. Он свободно говорил на десятке языков, знал, кто чем торгует, какие товары идут из какого порта, как попадают в порт. Бернарда поражало, сколько всего знает Альто и как легко он делает выводы из казалось бы незначительных деталей.

- Кузен Альто. – Бернар склонил голову. Альто, в отличие от многих других «родичей» он искренне уважал. И, пожалуй, с радостью назвал бы другом.

- Сегодня, после того как начнется разгрузка, мне понадобится твоя помощь, Бернард. – Альто не выглядел спокойным, как обычно, а это значило, что просьба будет важной. – Тебе нужно будет навестить пару домов, передать письма и кое что на словах. Лаура хвалила твою память, а значит ты ничего не перепутаешь и сможешь запомнить ответы, те, что на словах. Письма важны, но, как ты понимаешь, слова намного важнее.

- Я не перепутаю.

- Я не о том волнуюсь. Ты не сможешь взять с собой много охраны, поэтому эти встречи будут опасны.

- Мне стоит ждать нападения? – Бернард ощутил покалывание в кончиках пальцев – как когда-то перед битвой. Уже три года ему не доводилось всерьез драться, тренировки с мастером защиты, служившим семье Ренар и пара дуэлей не в счет.

- Не думаю, что оно случится, но шансы есть. Тебя здесь пока что не знают, поэтому скорее всего просто не поймут, что нападение имеет смысл. Но ты должен быть к этому готов. Если… Если опасаешься, то я навещу их позже.

Бернард хмыкнул.

- Знаешь, если ты расскажешь мне, с кем встретиться и что передать, то я лучше схожу один. А после этой прогулки я присоединюсь к тебе. Охранников возьмешь с собой – если тут неспокойно, то тебе они будут нужнее.

- В принципе это может сработать, но риск…

- Риск невелик. От пары-тройки бандитов я отобьюсь и сам, а если меня захотят взять и пошлют серьезных парней, то пара-тройка охранников мне не поможет. Нужно только переодеться, чтобы когда ты меня выгонишь, не выглядеть как богатенький сукин сын.

- Переоденешься, зайди ко мне. Я отдам тебе письма и расскажу, что нужно сказать. – Альто перевел взгляд с приближающегося города на Бернарда. – Потом встретимся в таверне Сирена, это на площади скачек. Как пройти к площади скачек тебе любой скажет.

К удивлению Бернарда оба дома, которые он должен был навестить, нашлись без труда. Лаура, одна из «наперстниц» матроны Бэлль, по ее указанию готовившая его к этому путешествию, вбила ему в голову карту города и ориентиры так, что, едва увидев очередной дом или башню, он словно видел ее рисунки и слышал голос. «В доме с двумя башнями и круглым окном на перекрестке улицы Шествий и проулка кожевников живет семья ан Руотто, мастера-сапожники. Точно известно, что они платят дань шайке Нетопырей, торгуют краденным…»

Переговоры не заняли много времени – он говорил, от кого пришел, его сразу же вели к хозяевам дома. Обоих он уверенно узнал – по портретам и описаниям, называл «тайное слово», слышал отзыв, отдавал письмо. После того, как хозяева читали, говорил им «послание на словах», получал ответные письма и запоминал ответные фразы.

То, что он говорил и то, что ему отвечали было, казалось, лишено смысла. Еще один слой секретов дома Ренар, которым, казалось, нет конца. Иногда ему представлялась огромная паутина, сплетенная из сотни паутин поменьше. И в самом центре – матрона Бэлль и еще несколько стариков, держащих в руках тысячи нитей, цепей, на которых они держат своих должников.

После того, как он навестил второй дом, дорогу ему преградили двое парней с ножами. Бернард бросил взгляд назад, ожидая увидеть еще нескольких, но переулок был пуст. Парни, красуясь, завертели ножами – довольно ловко. И потребовали у него кошелек. Голоса их звучали так, словно оба были изрядно пьяны.

Северянин расхохотался и, распахнув плащ, положил ладонь на рукоять даги. Мальчишки наконец поняли с кем связались и бросились наутек. А Бернарда охватило какое-то неприятное предчувствие, словно эта встреча сулила беду. Вспомнив карту и представив, где находится, он пошел в таверне Сирена, все ускоряя шаг и, наконец, перешел на бег.

В таверне его ждали четверо скучающих охранников – по их словам Альто послал их встретить его, а сам остался говорить местным купцом. Теперь они должны были отвести северянина в резиденцию Дома, куда потом подойдет и его кузен.

- Где он сейчас? Ведите, бегом! – рявкнул Бернард едва сдержавшись, чтобы не дать старшему под зад ногой, чтобы шагал быстрее. – Бегом я сказал!

«Возможно мы и успели» - подумал Бернард, останавливаясь.

Альв держал руку на рукояти своей двуручной сабли. Нелюдь был худощавый, что создавало обманчивое впечатление слабости, высокий, но все же уступавший Бернарду ростом. Стоявший перед ним Альто был бледен, но страха не показывал, хотя, очевидно, готовился к смерти.

Бернард отшвырнул в сторону мешавшего пройти человека, дал знак охранникам остановиться. Альв чуть наклонился вперед, перенося вес на правую ногу, готовясь к тому самому стремительному первому удару, который альвы считают вершиной боевого искусства.

- Я слыхал, что вы, альвы, трусливы – Бернард вытащил из ножен рапиру и дагу, развел руки в стороны, стараясь успокоить дыхание после бега. – Но убивать безоружного купца трусливо даже для альва. Убьешь его, мы убьем тебя. С пятерыми ты может и справишься, но к тому времени подоспеет стража. Или же можешь попробовать убить меня вместо него. Тогда, чтоб ы ни случилось, никто тебя не тронет, поскольку это будет дуэль.

Альв медленно кивнул и пошел к Бернарду, пытаясь зайти слева. Двигался он плавно, словно ленивый кот. Плавность эта была обманчивой – северянин понимал, насколько быстрыми могут быть нелюди. Этот, заслуживший право носить сгайт, длинную саблю, по традициям альвов дозволенную лишь избранным воинам, опасен вдвойне.

- Все назад! – рявкнул Бернард. Его послушались, толпа подалась назад, кто-то сдавленно охнул, прижатый к стене дома. Крики в толпе сменились глухим рокотом голосов. В какой-то миг наступила тишина и Бернард отчетливо услышал, как кто-то пытается поставить деньги на альва. Желающих принять ставку не было. «Немного обидно» - подумал Бернард, поднимая оружие.

Альв ударил вехрхом, слева наискось, быстро, словно скорпион хвостом. Сталь встретилась со сталью и сталь встретилась с плотью.

Будь на месте Бернарда кто другой, он не удержал бы удар альвской сабли, приняв его на дагу, получил бы острием в шею. Но Бернард был почти вдвое массивнее альва и его дага была тяжелее, крепче любой другой. Он довернул кисть, блокируя клинок альва ловушкой гарды, нанося рапирой укол в шею, между ключиц.

Альв попытался вывернуться, отшагивая назад и выгибаясь, вскидывая руки, чтобы защититься клинком, почти успел. Сгайт отбросил острие бернардовой рапиры выше, в какой-то миг северянину показалось, что он промахнется, но тяжелый клинок вошел альву в лицо возле самого носа. Альв упал, как марионетка, у которой обрезали разом все нити.

Бернард опустил оружие, вложил дагу в ножны, вытер клинок рапиры об одежду убитого альва, убрал и ее. Пальцы подрагивали - такое с ним бывало после боя, если бой оказывался коротким. Он повел плечами, чувствуя, что начинают ныть растянутые запредельным усилием мышцы.

«Ублюдок меня почти достал» - подумал он, глядя на растекающуюся по мостовой кровь. «И почти увернулся, быстрый, как хорек. Против такого лучше драться в доспехах и с добрым двуручником, черта с два я еще выйду драться с альвом без доспехов».

Толпа взорвалась криками – кто-то кричал восхищенно, кто-то злобно. Ему было плевать.

- Невероятно, Господи. – Альто вытер со лба пот и подошел ближе. – Я был уверен, что умру сегодня.

- Рад, что хоть ты на него не ставил. Какого черта вы не поделили? И где твои охранники? Помнится, их с тобой было еще четверо, не считая тех, что ты послал встречать меня. – Бернар поднял с мостовой саблю альва. С некоторым удовлетворением отметил, что лезвие глубоко замято в месте удара – не зря он заплатил за свое невзрачное с виду оружие неприлично большую сумму.

- Я навещал благородного Даара ан Руур, меня должны были сопроводить его люди. Своих я отправил сопровождать товар и счетовода. – Альто, до хруста сжал кулаки. – Но его люди… Один из них толкнул меня на этого альва.

- Думаю, стоит с ним потолковать позже… - Бернард обернулся, оглядывая толпу, заметил пробивающихся к месту стычки стражников в шлемах с высокими, яркими султанами. – Это «недоразумение» мы с ним обсудим, думаю, что наедине. А пока надо поговорить со стражей.

- Ты собираешься…

- Поговорим позже. Сейчас, прошу тебя, отправляйся в резиденцию и не выходи без охраны. – Бернард повернулся к добравшимся, наконец, стражникам. Вечер предстоял неприятный.

****

Ирио ан Даал с тяжелым вздохом опустился в кресло. Рабы сняли с него сандалии, поднесли таз с ароматным отваром целебных трав, опустили в него ступни купца, принялись осторожными прикосновениями губок омывать его икры. Ирио страдал от болезни вен, раздувшиеся, неприятно-синие, они оплетали его ноги и, стоило ему пройти хоть немногим больше двух сотен шагов, болели ужасно. Поэтому в его доме не было башен, хотя он мог бы их построить. Вместо башен в его доме был сад - общирный, ухоженный сад с фонтанами и тенистыми беседками, увитыми виноградом.

Купец прикрыл глаза и задумался. Свое дело придется передавать дочери. Иссаин не по годам разумна, не склонна ни к жадности, ни к мотовству, но понимает цену деньгам. Она понимает, как управлять делом, умело торгуется с покупателями, пользуясь при этом и своим собственным очарованием, притворяясь наивной девушкой. Боги дали ему разумную дочь и глупца-сына. Видно именно так Богиня взяла с него плату за недолгое счастье и детей - забрала его сына, который стал храмовым воином.

Боль отступила и Ирио сделал знак Велу приблизиться. Вольноотпущеник подошел ближе, повинуясь знаку купца опустился на табурет, разложил на столе бумаги.

- Мой господин. – Вел взял одну из бумаг, подвинул к Ирио. – Господин Даар ан Руур пишет, что готов купить у вас дюжину рабынь-полукровок, обученных искусству наслаждения, если вы предложите ему цену не выше, чем дом Горн.

- И что ты скажешь на это?

- Осмелюсь предложить вам ответить отказом. Дом Горн не может предложить товар равный худшим из ваших жемчужин. Они не уделяют внимания ни качеству рабынь, что должны рожать полукровок, ни тому, кто станет их отцами. Девиц продают слишком рано, ничему толком не научив. Осмелюсь на дерзость, но было бы кощунством отдать одну вашу рабыню по цене дюжины девок из дома Горн.

Ирио усмехнулся. Вел, разумеется, был прав. Предложение Даара было либо глупостью, либо оскорблением. Ни на то, ни на другое он не собирался отвечать. Даар слишком незначителен, чтобы уделять ему слишком много внимания. Хотя и оставлять без внимания его дерзость не стоит.

- Не отвечай ему ничего. Если явится лично, покажи ему наш самый дешевый товар, но цены назови завышенные на четверть. Это охладит его пыл, или заставит торговаться лично со мной. Хочет силле, пусть покупает дорого или довольствуется убогими девками Горна.

Он протянул руку и стоявший рядом раб подал ему кубок с разбавленным водой и соком вином, в котором плавал лед.

- Что с тем альвом, которого наняли в Тиошире? Он должен был приехать вчера.

- Он ввязался в драку на улице, господин. Оскорбил посланника ан Раннар и охранник его убил. На дуэли, согласно закону. Говорят, зрелище было так себе, никто и толком понять не успел, что случилось. Многие потеряли деньги, поставив на альва.

- Правду сказать, знай я, что будет дуэль тоже мог бы потерять деньги. – Ирио отпил вина, покатал на языке ледяной шарик, разгрыз его. С детства обожал это делать. – Человек, убивающий альва на дуэли… Узнай про него все, что сможешь. Но осторожно, так, чтобы не заметили нашего внимания. Думаю, что это не просто охранник.

- Да, мой господин. Осмелюсь сказать, я навел справки. Говорят, его убил какой-то великан-северянин.

- Интересно. Узнаешь больше, расскажешь. Теперь к делам… Нам нужно найти альва. Желательно молодого, красивого и сильного, из светлых. Идеально будет, если это будет альв в беде. Предложить ему помощь в обмен на услугу. Если альва в беде не окажется, но будет подходящий альв, устрой ему бедственное положение. Мне надоели остроухие ублюдки, готовые продавать себя, но при этом изображающие снисхождение. Я склоняюсь к мысли, что можно их использовать и против воли.

- Прикажете найти парочку тех, кто нам подходит и может исчезнуть без лишнего шума?

- Если не выйдет с уговорами, вернемся к этому вопросу. Сколько у нас готовых девок? Семь или восемь?

- Семь, господин.

- Найди еще трех.

Его дом торговал полукровками-нелюдями уже почти сотню лет. Он прекрасно понимал, что любые полукровки найдут своих покупателей. Карлику-полукровке не найдется равных в выносливости, при этом он будет куда крупнее и сильнее родителя, полукровка-оорг будет силен, ловок и при этом умнее любого оорга. При правильном воспитании он будет прекрасным телохранителем или солдатом. А полукровки-альвы как никто другой подходят для утех, что девки, что парни.

Разведение полукровок – процесс непростой, требующий времени и внимания. Беда в том, что полукровки бесплодны почти всегда, женщины еще бывают плодовиты, хоть и крайне редко, а вот мужчины – нет. Вторая беда в том, что женщины-альвы редко могут выносить полукровку и родить его, не умерев при этом. Как и человеческие женщины ребенка от оорга. С карликами проще – их женщины выносливы, хоть и мельче человеческих.

Впрочем, полукровками-карликами, которых еще называли мулами, его дом не занимался. Это низкое ремесло, которым занимается дом Паард. Когда Ирио был ребенком, его отец взял его с собой на встречу с Кито Паардом. В тот день Ирио увидел Хлева – огромные здания, где содержались две сотни карлиц, вечно беременных, прикованных цепями так, чтобы не могли ни сбежать, ни покончить с собой. Потом он увидел и Загоны – место, где несколько сотен детей-мулов обучались ремеслам и подчинению. В этом не было ни красоты, ни изящества, которыми так гордился его дом. Отец тогда купил двух юных мулов-садовников, до сих пор ухаживавших за садом. Это было хорошее приобретение и хороший способ показать, почему их дом не разводит мулов. Так же отец отвел его в дом Гетар, чтобы купить ему двух телохранителей, полуооргов.

Сейчас они стояли неподалеку от него, словно две терракотовых статуи, могучие, несокрушимые, умеющие лишь убивать и подчиняться. Эти стоили очень дорого – мало пленить женщину оорга, нужно еще и суметь сохранить жизнь ей и ее отпрыскам. Нужно уметь воспитать полукровок, чтобы они служили своим хозяевам со всей несгибаемостью ооргов, верили, что в том их суть и предназначение. Нужно было найти им учителей, выковать из них непревзойденных воинов, хитрых, умелых, но при этом послушных. Все это требовало огромного искусства.

А еще отец отвел Ирио в дом Горн. Туда они пришли, скрыв лица, якобы чтобы купить наложницу. Наложницу они действительно купили, скорее для отвода глаз. Полукровка выглядела лишь немногим привлекательнее уличной шлюхи. Позже старший Даал объяснил ему, что она рождена от дешевой рабыни и альва, настолько опустившегося, что готов жить при доме Лаар, получая деньги каждый раз, как обрюхатит одну из рабынь. По словам шпиона из дома Даал, альв сразу же спускал деньги на выпивку. Это, разумеется, ну улучшало качества его отпрысков.

Еще дед Ирио рано понял, что тут как с лошадьми и мулами. От плохой кобылы не получишь хорошего мула. От плохого осла тоже. Прадед Ирио начал покупать самых красивых рабынь человеческой расы и тщательно подбирать отцов для их потомства. Для получения потомства он искал не первых попавшихся альвов, а сильных, молодых мужчин. Никогда один альв не становился отцом больше, чем для десятка детей. И обязательно это были дети от разных женщин. Смуглые уроженки Лиатта, огнегривые варварки с островов дальнего запада, угольно-черные, с упругой, удивительно гладкой кожей и гривой жестких, словно витая проволока, волос хаориток и белокожих северянок.

Сейчас в поместьях Ирио жили четыре десятка рабынь и три сотни детей-полукровок, от грудничков до шестнадцатилетних красавиц и юношей. Всех их учили грамоте, все они говорили на нескольких языках, были обучены танцевать, петь и играть на лирах, цитрах и там-тамах. Никаких флейт, от которых грубеют губы и отвисают щеки! И, разумеется, к шестнадцати годам все они были обучены как доставить наслаждение мужчине или женщине, а если будет на то воля хозяев, то и тем и другим.

- Отец. – голос дочери вырвал его из раздумий. Иссаин опустилась перед ним на колени, закрыв ладонями глаза в жесте дочерней почтительности, после его благословения устроилась на кресле рядом с ним.

- Ты выглядишь так, словно принесла мне важные вести, сокровище моё. - купец улыбнулся и прикоснулся к ее руке.

- Вэл уже сказал тебе о том альве? - девушка выглядела взволнованной больше, чем того заслуживала смерть какого-то альва, не разрушившая, а лишь отложившая планы купца.

- Да. Почему тебя это волнует?

- Я видела, как его убили.

- Видела?! - купец дернулся, попытавшись вскочить, но охнул и обмяк в кресле - Мне говорили вчера, что ты у себя, что тебе нездоровится. Ты покидала дом?

Мелькнула мысль, что дочь уже начинает брать дом в вои руки - как минимум несколько слуг выполняют ее приказы. Или же она научилась обманывать даже слуг. Оставалось надеяться, что в Иссайн не проснулись силы матери. Это грозило бы большими неприятностями и ей и ему.

- Это было не опасно - я была в маске и со мной был Тиош.

Купец покосился на одного из телохранителей. Краснокожий кивнул утвердительно.

- Он не сказал Вэлу.

- Отец, Тиош выполнил мой приказ. Я продолжение твоей крови, а Вэл лишь тень твоей воли. - девушка тряхнула волосами, так же, как когда-то делала ее мать, когда злилась. - Сейчас важно не это.

- Я слушаю, дочь.

- Я видела, как все началось, я знаю почему альв полез в драку. Думаю, что боги привели меня туда вчера, чтобы я увидела все. - Иссайн прикусила губу, потом взяла у него из рук кубок и отпила вина. - Там был купец, северянин. Два года назад я видела его в доме Шилен. Ты тоже знаешь его - Альто Ранал. Тот хромоногий, что оказался умнее, чем кажется.

- Мы не ведем дел с его домом. Они торгуют многим, но нас считают работорговцами, а наше ремесло недостойным.

- Мы тоже торгуем многим отец. Но важно другое - он был с людьми Даара, но они не носили его цветов. И один из них толкнул северянина на альва, так, что северянин начал падать и схватился за оружие.

- За оружие альва? - Ирио сплел пальцы - становилось понятным, почему альв взбесился. Для нелюдей их оружие священно.

- Да. И когда это случилось, люди Даара сбежали, оставив северянина одного.

- Трудно назвать Альто великаном, о котором говорил Вэл. И еще труднее поверить, что он справился с альвом.

- Он и не справился. Появился еще один северянин - я видела, как он бежал. Словно знал, что его другу грозит опасность. Или его вела чья-то воля. Он предложил альву поединок и убил его так быстро, что я не поняла, что случилось.

Купец повернулся к телохранителю:

- Тиош? Ты-то понял, что случилось?

- Да, господин. Северянин был силен, быстр и умен. Если прикажете, я покажу, как все было.

- Потом. Лучше скажи, ты с ним справишься, если будет нужда?

Полукровка ответил не сразу, что изумило Ирио - обычно он был уверен в себе, считая достойными только таких же полукровок, как и он сам.

- Думаю да, хозяин. Бой был слишком коротким. Но думаю да, справлюсь.

- Вряд ли в этом будет нужда, отец. - Иссайн отпила еще вина. - Он не враг нам, а вот Даару стоит бояться. Я прошу тебя - не связывайся с ним.

- Почему? Ты не договариваешь, дочь.

- Не договариваю. Это то, о чем я не в праве тебе говорить. Именем матери умоляю - не надо искать этих тайн.

Она поднялась с кресла и ушла, прихватив с собой кубок с вином. Слуга поднес ему новый, но Ирио этого даже не заметил.

Именем матери. Ему вдруг стало холодно, как тогда, много лет назад, в подземелье храма, когда его жизнь разделилась на до и после.

- Вэл!

Он посмотрел на вольноотпущенника.

- Забудь про северянина. Вместо этого приготовься забрать все, что можно, если Даар умрет. Когда Даар умрет. Это сейчас важнее всего, даже поисков нового альва.