Медный Контракт

Глава 1

**Глава 1. Цена за проезд**

Дождь в Токио пах озоном и мокрым бетоном. Кирилл стоял под козырьком круглосуточного магазина, сжимая в кармане пластиковую карту с последними пятью тысячами рублей. Ему было двадцать восемь, у него не осталось работы, девушки и желания вставать завтра утром.

Светофор моргнул ядовито-зеленым. Вместо того чтобы перейти дорогу, Кирилл шагнул на проезжую часть, прямо под колеса несущегося по лужам фургона. Он закрыл глаза, ожидая глухого удара.

Удара не последовало. Не было ни боли, ни темноты. Было ощущение падения в ледяную воду без самого погружения. Звук шин сменился оглушительным ревом ветра, а запах асфальта — вонью прелой листвы, звериного помета и дешевого кислого вина.

Он рухнул лицом в грязь. Настоящую, чавкающую черноземную жижу. Над головой шумел не городской ливень, а кроны исполинских деревьев, смыкавшиеся так плотно, что сквозь них едва пробивался тусклый серый свет.

Кирилл поднял голову. Вокруг тлели костры, сложенные из грубых камней. Воздух дрожал от гомона сотен голосов — гортанных, хриплых, булькающих. Это был не лес. Это был военный лагерь. И люди здесь были меньшинством.

— Очухался, мешок с костями? — раздалось над ухом.

Его рывком подняли за шиворот. Перед Кириллом стояла женщина. Высокая, широкоплечая, с кожей цвета старой бронзы и короткой стрижкой иссиня-черных волос. На ее нагруднике из вываренной кожи красовался герб: алый меч, пронзающий стилизованный череп гоблина. Она была одета как наемница, и рукоять тяжелого фальшиона торчала у нее из-за спины.

— Ты откуда свалился? Из портального круга выпал? — она встряхнула его. — Документы есть? Гильдейская печать?

Язык, который он слышал, должен был быть чужим, но слова складывались в понятный смысл сами собой. Мозг работал странно, отсекая панику. Кирилл пошарил по карманам джинсов и достал единственное, что пережило переход — дешевую зажигалку «Cricket». Пластик казался до ужаса неуместным среди кожаных ремней и стальных кольчуг окружающих их авантюристов.

Женщина прищурилась, глядя на язычок пламени.

— Огненная магия без лицензии гильдии? Парень, ты либо идиот, либо труп.

Она отпустила его воротник. Кирилл упал обратно в грязь, тяжело дыша. Женщина присела на корточки, уперев руки в бронированные колени. Ее звали Рена. Об этом сообщил латунный жетон, приколотый к ее плащу. Серебряный ранг. Убийца чудовищ.

— Меня вышвырнуло из моего мира, — прохрипел Кирилл. — Случайно.

Рена громко расхохоталась, привлекая внимание пары проходящих мимо эльфов-лучников.

— Случайно только триппэр в борделе ловят. Тебя выплюнуло Древо Перехода. Такое случается раз в пару лет. Обычно таких, как ты, сжирают еще на выходе, если они падают вне стен города. Тебе повезло, что угодил в зону патрулирования.

Она протянула ему мозолистую ладонь.

— Поднимайся. Сидеть в грязи — первый шаг к перерождению в слизня. А теперь слушай внимательно, попаданец. Мир называется Эридан. Здесь нет демократии, бесплатной медицины и добрых волшебников. Единственное правило выживания для тебя сейчас — стать полезным. Видишь те холмы на востоке? — она махнула рукой куда-то во тьму леса. — Там Старый Рудник. Три дня назад зеленокожие вырезали смену шахтеров. Гоблины. Сотни мелких, визжащих, трусливых тварей. Городской совет выставил контракт. Медяки за уши. Серебро за головы вожаков. Золото, если найдем то, ради чего они полезли на сталь.

Кирилл смотрел на ее руку, потом на свои собственные ладони. Тонкие пальцы офисного работника, привыкшие бить по клавиатуре, а не держать оружие. Он представил сотни этих тварей. Визг, смрад, кровь. Смерть.

— Я… я никогда никого не убивал, — выдавил он.

Лицо Рены мгновенно потеряло остатки насмешливости. Оно стало жестким, как гранит.

— Придется научиться, — отрезала она. — Либо ты берешь в руки копье и идешь чистить норы, либо мы сдадим тебя страже как нелегального мага-самоучку. В застенках Инквизиции огонь из пальца тебе не поможет, там просто вырвут твои легкие через спину. Выбирай. Жить хочешь?

Вкус земли во рту смешался с металлическим привкусом страха. Это не игра. Здесь нельзя нажать паузу или перезагрузиться. Холодная логика офиса, которую он использовал для отчетов, вдруг включилась сама собой. Вариант А: умереть в канализации этого мира от ржавого тесака гоблина. Вариант Б: попытаться выжить. Для варианта Б нужен стартовый капитал. Оружие. Еда.

Кирилл посмотрел ей в глаза. В них не было жалости. Только профессиональное ожидание.

— Хочу, — сказал он и вложил свою ладонь в ее.

Ее хватка была подобна тискам. Она вздернула его на ноги одним движением.

— Отлично. Добро пожаловать в Гильдию Авантюристов, мясо.

Регистрация заняла десять минут и стоила последних иллюзий Кирилла о сказочных мирах. Его внесли в реестр медной монетой, выдав вместо оружия тупой сельскохозяйственный тесак, больше похожий на укороченную косу, и гниловатый деревянный щит.

Их отряд состоял из пяти человек. Кроме Рены, выполнявшей роль танка, был молчаливый дварф-бомбардир по имени Борин, арбалетчик-человек со шрамом через все лицо и молодая жрица местной богини исцеления. Девушку звали Элиара. Когда очередь дошла до распределения снаряжения, она подошла к Кириллу. От нее пахло сушеными травами и чем-то неуловимо домашним, что резало горло сильнее дыма.

— Ты выглядишь так, будто твой последний ужин был отравлен, — тихо сказала она, закрепляя на поясе Кирилла маленькую сумку с бинтами. — Первый рейд всегда такой. Ноги ватные, желудок выворачивает. Дыши глубже. Если зеленомордые прижмут, падай на землю и закрывай голову. Мы вытащим.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил Кирилл.

Элиара поправила белый капюшон, скрывающий выбившуюся рыжую прядь.

— Потому что мертвые клиенты плохо платят десятину храму. А еще потому, что мой брат тоже пришел из вашего мира пять лет назад. Его сожрал болотный червь на второй день. Я не хочу сегодня считать мертвецов.

Дорога к руднику превратилась в пытку. Лес давил своей массой. Ветви цеплялись за одежду, словно костлявые руки. Кирилл шел замыкающим. Каждый хруст ветки заставлял его сердце пропускать удар.

Когда они вышли к оползню, завалившему вход в штольню, уже вечерело. Воздух здесь был густым от сладковатого запаха разложения.

Борин зажег промасленный факел. В его свете земля впереди зашевелилась.

Они лезли из-под корней старого дуба. Мелкие, сгорбленные фигуры с серо-зеленой кожей. Ростом чуть выше колена взрослого человека. Их глаза горели желтым голодным огнем. Один. Пять. Десять. Двадцать. Они высыпали из оврага, издавая тот самый мерзкий, вибрирующий визг, который Кирилл подсознательно ждал весь день. Но звук оказался в тысячу раз хуже — он бил по нервам, парализуя волю.

Первый гоблин метнулся к дварфу. Борин даже не повернул головы. Он просто опустил тяжелую бутыль с фитилем. Вспышка. Взрыв опалил деревья, разбрасывая куски обгорелой плоти.

Это послужило сигналом. Орда бросилась вперед.

— Щиты! Сомкнуть строй! — рявкнула Рена.

Кирилл споткнулся, поскользнувшись на влажном мхе. Тесак вылетел из рук и исчез в темноте. Он остался абсолютно гол перед прыгнувшим на него гоблином. Тварь была похожа на искаженного, больного ребенка с пастью, полной игольчатых зубов. Она занесла над ним зазубренный осколок камня.

Время растянулось. Кирилл видел каждую пору на серой коже монстра, видел гной в уголке его желтого глаза. Паника схлопнулась, оставив после себя звенящую пустоту. Он не чувствовал героизма. Только холодный, липкий ужас и дикую злость на собственную слабость. На этот мир. На эту тварь, которая решила, что имеет право забрать его жизнь во второй раз.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Кирилл перекатился вбок, уходя от удара, схватил обеими руками тяжелый ком сырой глины вместе с камнями и с размаху впечатал его в плоское лицо гоблина. Раздался тошнотворный хруст. Желтые глаза закатились, тварь обвисла, заливая его руки черной кровью.

Запах меди и дерьма ударил в нос. Его стошнило прямо на убитого врага.

— Вставай! — сапог Рены врезался ему под ребра, поднимая на ноги. — Они сейчас сомнут фланг!

Гоблины перли сплошной волной. Арбалетчик методично щелкал затвором, каждый болт находил цель в глазнице или горле, но врагов было слишком много. Рена работала фальшионом как мясницким топором — коротко, страшно, эффективно, удерживая центр строя. Кровь стекала по ее наплечникам ручьями.

Кирилл снова упал, запнувшись о корень. Прямо перед его лицом оказалась рукоять брошенного кем-то кинжала. Он схватил его. Клинок был легким, почти невесомым.

Очередной гоблин перемахнул через тушу своего сородича и оказался прямо над Кириллом. Раскрытая пасть, слюна, капающая на лицо.

Кирилл не думал о технике. Он просто ударил снизу вверх, вслепую, вкладывая в движение всю массу тела. Кинжал вошел в мягкий подбородок и с отвратительным скрежетом прошел сквозь нёбо в мозг. Горячая кровь плеснула ему на грудь.

Тяжесть навалившегося тела едва не сломала ему запястье. Он оттолкнул труп, чувствуя, как ногти содраны до мяса, а дыхание разрывает легкие.

Он убил второго.

И тут орда разделилась. Мелочь испуганно заверещала, бросаясь врассыпную. Сквозь дым и пыль медленно выходила новая фигура. Этот гоблин был ростом с Кирилла. Массивный, обмотанный грязными тряпками и связками человеческих пальцев. В одной руке он держал шипастую дубину из целого бревна, другой волок за волосы отрубленную человеческую голову. Шаман.

Шаман издал утробный рык и ударил дубиной о землю. По почве прошла волна вибрации, сбившая Элиару с ног. Жрица вскинула руки, формируя барьер золотистого света, но шаман ударил снова, и купол покрылся трещинами.

— Нужно достать его сердце! — крикнула Рена, пытаясь прорубиться сквозь заслон из телохранителей-гигантов. — Нас сомнут раньше!

Арбалетчик разрядил последний магазин в грудь вождя. Болты увязли в толстой шкуре, не причинив вреда. Шаман злобно оскалился и начал заносить дубину для удара, который превратит всех пятерых в фарш.

Кирилл лежал на земле, зажимая порез на боку. Боль пульсировала в такт бешено бьющемуся сердцу. В голове прояснилось. Страх ушел, осталась лишь отстраненная ясность. Он увидел то, что пропустили остальные в пылу боя. На шее шамана, на грубой веревке, висел не амулет из костей. Это был идеально гладкий черный кристалл, внутри которого пульсировал багровый огонек. Тот самый предмет, за которым спустились погибшие шахтеры. Источник магии этой твари.

Кристалл слабо мерцал, напитывая воздух запахом грозы.

Не обращая внимания на текущую из раны кровь, Кирилл пополз. Не к своим, не в укрытие. Напрямик, через месиво из грязи и трупов, заходя гиганту за спину. Каждый метр отдавался агонией в мышцах. Камень вспорол колено, ветка вырвала клок волос.

Шаман взревел, обрушивая дубину на место, где секунду назад была Элиара. Барьер рассыпался золотыми искрами. Жрица закричала от отката заклинания.

Кирилл прыгнул сзади, как вратарь за безнадежным мячом. Одной рукой он вцепился в грязную шерсть на плече шамана, подтягиваясь вверх. Другой — дотянулся до веревки.

— Умри, падаль! — взревел гигант, разворачиваясь и пытаясь сбросить его.

Кирилл повис на спине монстра, захлебываясь собственным дыханием. Он рубанил кинжалом по тугой веревке. Одно лезвие соскользнуло. Второе. Третье. Волокна наконец лопнули.

Черный камень упал в грязь.

В ту же секунду тело шамана обмякло. Жизнь вытекла из него, как вода из дырявого ведра. Огромная туша рухнула ничком, едва не раздавив Кирилла. Багровый огонек в кристалле потух.

Наступила тишина. Слышно было только, как льется дождь, барабаня по листьям, и как хрипит раненый дварф.

Кирилл скатился с огромной спины, упал лицом в холодную жижу и потерял сознание.

***

Первое, что он почувствовал, придя в себя — это тепло. Мягкое, ровное свечение исцеления. И боль. Каждая клетка тела кричала о своем существовании.

Он открыл глаза. Деревянный потолок. Запах антисептика.

Над ним склонилась Элиара. Она выглядела уставшей, под глазами залегли тени, но губы тронула легкая улыбка.

— Два сломанных ребра, глубокое рассечение, сотрясение и полное истощение магических каналов, — констатировала она. — Но ты жив. Хотя когда ты полз через поле боя, мы думали, что будем собирать твои кишки совочками.

— Где остальные? — язык ворочался с трудом.

— Живы. Благодаря твоему фокусу с камнем. Как только источник погас, мелочь потеряла боевой дух. Рену немного пожевали, но железная леди переживет и конец света. Кстати…

Она протянула ему раскрытую ладонь. На ней лежал тот самый черный кристалл, аккуратно очищенный от грязи. Теперь он был просто куском обсидиана.

— Контракт закрыт. Королевское золото. Совет признал убийство шамана-вождя личным достижением Киры-Попаданца. Плюс трофеи с тел. Этого хватит снять комнату в Нижнем городе на месяц и купить нормальные ботинки. Твоя одежда пришла в негодность.

Кирилл попытался сесть, но острая боль в груди заставила его со стоном откинуться на подушки. Он посмотрел на свои руки. Они были перебинтованы, покрыты синяками и разводами запекшейся крови. Под ногтями навсегда останется черная кайма.

Дверь скрипнула. В комнату вошла Рена. Она сняла шлем, и оказалось, что у убийцы гоблинов усталое, осунувшееся лицо молодой женщины. Она небрежно бросила на край кровати тяжелый кожаный кошель, который мелодично звякнул.

— Держи, герой, — буркнула она, опираясь на дверной косяк. — Твоя доля. Сорок серебряных корон чистыми.

— Я впервые убил человека, — внезапно севшим голосом сказал Кирилл, глядя в стену поверх головы Рены.

Рена приподняла одну бровь.

— Это был не человек, парень. Это был говорящий кусок мяса, который собирался сделать из твоей печени ожерелье. Чувствуй хоть что-нибудь, когда будешь тратить эти деньги. Жалость хороша на сытый желудок в теплой постели. На передовой она стоит жизни.

Она кивнула на окно, за которым сгущались сумерки чужого мира.

— Добро пожаловать в реальность, клинок. Завтра пойдем получать медный значок гильдии. Послезавтра — чистить крысиные подвалы, чтобы оплатить счет за эту палату. Экшен закончился. Начинаются трудовые будни.

Она развернулась и вышла, оставив дверь открытой.

Элиара вздохнула, убирая пустой флакон из-под зелья.

— Не принимай близко к сердцу. У Рены муж и дочь остались по ту сторону Великого Разлома. Она ненавидит новичков, потому что видит в каждом из них призрак прошлого. Но она пойдет с тобой в самые глубокие уровни катакомб, если ты прикроешь ей спину.

Девушка наклонилась ниже, и в полумраке комнаты ее профиль показался Кириллу болезненно красивым.

— Ты хорошо держался для книжного червя. Даже слишком.

Ее пальцы мимолетно коснулись его забинтованной ладони — короткое, теплое касание, которое обожгло сильнее любой раны.

— Постарайся дожить до утра. Я принесу тебе нормальной еды, а не той бурды, которой кормят паломников.

Она ушла, оставив его одного с тяжелым звоном серебра в кошельке и вкусом чужой смерти на языке.

Кирилл Никитин, бывший младший аналитик данных из Москвы, осторожно сел на кровати, игнорируя протестующее тело. Он подошел к единственному окну. За стеклом простирался город из грубого камня и дерева, освещенный редкими фонарями с магическим огнем.

Там, внизу, текла своя жизнь. Кто-то торговал, кто-то дрался, кто-то любил.

Он провел пальцем по шершавому подоконнику.

Выжить. Приспособиться. Понять правила.

За спиной послышался тихий скрип половицы. Кирилл резко обернулся, рефлекторно принимая защитную стойку, насколько позволяли сломанные ребра. В дверном проеме снова стояла Элиара. Она вернулась бесшумно, держа в руках дымящуюся кружку.

— Ты забыл главное правило новичка, — прошептала она, подходя вплотную и протягивая ему отвар. — Никогда не поворачивайся спиной к открытым дверям. В нашем мире одиночки живут очень недолго.

Пар от кружки пах мятой и медом. Кирилл принял горячий напиток. Их пальцы соприкоснулись дольше необходимого. Девушка не отдернула руку, ее взгляд стал серьезным и изучающим.

— Спасибо, — хрипло ответил он. — За еду. И за урок.

— Сочтемся, — уголок ее рта дрогнул в полуулыбке. — Отдыхай. Битва кончилась, но война за твою никчемную жизнь только начинается.

Она отступила в коридор, и теплый свет масляной лампы растворил ее силуэт в тенях.

Кирилл остался один. Он сделал глоток. Напиток обжег пересохшее горло, возвращая чувство реальности.

Завтра будет новый день. И новые гоблины.

Глава 2

**Глава 2. Нижний город и медная монета**

Утро началось не с пения птиц, а с запаха кислой капусты и блевотины из общего коридора лечебницы гильдии. Тело Кирилла представляло собой один сплошной синяк. Целительницы Эриданского королевства творили чудеса со сломанными костями — ребра больше не впивались в легкие при каждом вдохе, — но магия исцеления была плохой заменой естественному сну. Она оставляла после себя фантомную ломоту и звенящую пустоту в голове.

Элиара появилась ровно в тот момент, когда он пытался зашнуровать выданные ему грубые кожаные сапоги, на два размера больше его собственной ноги.

— Не дергай так сильно, узлы завязывала Рена, — она присела перед ним на корточки. В отличие от вчерашней жрицы милосердия, сегодня на ней были штаны из плотной ткани, кожаная куртка и короткий меч на поясе. Русые волосы собраны в тугой хвост. — Если потянуть узел, придется резать голенище. А за новую пару обуви местный башмачник просит почку. Левую.

Она ловко распутала кожу и перевязала шнурки простым, но надежным узлом. Ее руки двигались быстро и уверенно.

— Как ты себя чувствуешь? Магический откат прошел?

— Чувствую себя ковриком, который использовали для вытирания ног всей городской стражи, — прохрипел Кирилл. — Что это было вчера? С этим камнем. Я просто хотел выжить, а потом… мир вокруг как будто стал плоским. Я видел только этот кристалл.

— Ты пережил «Прозрение Стресса», — Элиара поднялась, оправляя пояс. — Попадая сюда, большинство ваших земляков сходят с ума или становятся овощами. Мозг отказывается принимать местную физику. Но экстремальная угроза жизни иногда выбивает пробки. Ты инстинктивно увидел ману. Источник силы шамана светился для тебя маяком в темноте. Это редкий дар. И очень опасный. Гильдия Магов захочет вскрыть тебе череп, чтобы изучить его, если узнает.

— Они уже знают, — спокойно ответил Кирилл, затягивая последний узел. — Рена видела мою зажигалку у ворот.

— Значит, Инквизиция пока слишком занята ересью на южных границах, — фыркнула девушка. — Тебе повезло дважды. Поднимайся. Медный значок сам себя к жилету не приколет.

***

Здание Гильдии Авантюристов подавляло своим монументальным убожеством. Это была массивная крепость из серого гранита, втиснутая между рыбным рынком и скотобойней. Внутри пахло мокрой шерстью, дешевым табаком и несбывшимися надеждами.

В главном зале стоял гул сотен голосов. Здесь собрались все отбросы общества: одноглазые наемники с двуручными секирами, бледные маги-невротики, эльфийские снайперы, смотревшие на всех свысока, и люди вроде Кирилла — испуганные, грязные, сжимающие свои первые контракты дрожащими пальцами.

Их вызвали к стойке регистрации четвертыми. За толстым стеклом сидел орк. Настоящий, зеленый, с желтыми бивнями, торчащими из нижней челюсти. Он методично шлепал гербовой печатью по бумаге, оставляя кроваво-красные оттиски.

— Имя? — буркнул орк, даже не поднимая глаз.

— Ки-рилл Ни-ки-тин, — по слогам произнес Кирилл.

Орк медленно поднял взгляд. Его маленькие красные глаза уставились на Кирилла с выражением бесконечной вселенской усталости.

— Повтори.

— Кирилл Никитин.

Орк тяжело вздохнул, выпустив облако перегара. Достал огромную книгу в железном переплете, пролистал страницы, пачкая их чернилами.

— По законам Королевства попаданцы без фамилии получают производную от имени. Будешь Ник. Или Китин. Выбирай, мне плевать.

— Пусть будет Ник, — сдался Кирилл.

— Класс?

— У меня нет класса. Я…

— Бездельник, — закончил за него орк. — Пометка: человек. Без атрибутов. Без навыков. Медный ранг. Поздравляю, мясо. Ты официально можешь подыхать за деньги налогоплательщиков.

Он протянул Кириллу жетон. Холодный кругляш из дешевого металла на потертом кожаном шнурке. На нем был выбит номер 4091 и символ скрещенных кинжалов.

— Следующий!

Когда они отошли от стойки, Кирилл чувствовал, как горит лицо. Сорок девять первый. Всего лишь цифра среди тысяч таких же мертвецов.

— Не дуйся, — бросила идущая впереди Рена. Она выглядела помятой после вчерашнего, ее левый наплечник был погнут, но держалась она так, словно владела этим городом. — Номер нужен только для того, чтобы выписывать свидетельство о смерти. Никто не зовет друг друга по номерам. Кроме казначеев.

— Куда мы идем? — спросил Кирилл, стараясь попадать в шаг Элиары. Жрица шла удивительно плавно, огибая лужи сомнительного происхождения на каменном полу.

— Снимать жилье, — отрезала Рена. — Спать в ночлежках для новичков — верный способ проснуться без почек. К тому же нам нужно распределить добычу.

Они покинули вонючий квартал Гильдии и спустились еще ниже. Нижний город Гримхольда встретил их шумом, смрадом и полумраком. Узкие улочки напоминали трещины в скале, куда никогда не заглядывало солнце. Вывески скрипели на ржавых петлях: «Кровь и монеты», «Отвар безумного алхимика», «Дешевая любовь».

Рена уверенно свернула в темный проулок, где прямо из стены росла гигантская светящаяся поганка, заменявшая фонарь. Остановилась она перед крепкой дубовой дверью без всякой вывески. Достав ключ, она трижды ударила им по металлу. Раздался глухой звон.

Щель в двери открылась. Оттуда пахнуло жареным мясом, воском и чистотой. Запах настолько чужеродный для этого района, что Кирилл невольно сглотнул.

— Пароль? — прошептал голос с той стороны.

— Старый рудник гниет, — ответила Рена.

— А гоблины платят золотом, — отозвался голос. Дверь бесшумно отворилась.

Это место называлось «Сухая жила». Оно разительно отличалось от всего Нижнего города. Никакой грязи. Деревянный пол выскоблен до блеска, воздух пропитан запахом можжевельника. За тяжелой бархатной шторой скрывался отдельный кабинет.

Хозяином оказался седой мужчина с лицом, похожим на старую карту боевых действий. Вместо левой руки у него был протез из тусклого мифрила. Он молча кивнул вошедшим и указал на стол, где уже стояли кружки с элем и тарелка с дымящимся окороком.

— Борин скоро будет, латает арбалет, — сказала Рена, сбрасывая тяжелый плащ. — Итак. Контракт закрыт. Совет выплатил премию за голову шамана. Общая сумма — пятьдесят золотых корон. Плюс трофеи.

Она выложила на стол холщовый мешочек. Звук ударяющихся друг о друга монет был самой сладкой музыкой, которую Кирилл слышал в своей жизни. Золото. Настоящее, тяжелое, спасительное золото.

Кирилл достал свой кошель. Сорок серебряных. Около одной десятой от общей суммы. Он положил серебро рядом с золотом. По сравнению с желтым блеском его монеты казались жалкими.

— Моя доля, — сказал он. Голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

Борин вошел в кабинет, стряхивая металлическую стружку с бороды. Он бухнулся на скамью, сцапал кусок окорока зубами и махнул рукой:

— Оставь себе, парень. Серебро новичка — это его кровь. Потратишь на бинты и заточку железа. Так принято. Покажешь щедрость сейчас — завтра будешь сосать лапу.

— Дело не в жадности, — неожиданно вступилась Элиара. Она села напротив Кирилла. Их колени случайно соприкоснулись под столом. — Ему нужна экипировка. То тряпье, в котором он упал из портала, годится только на растопку. А нормальная кольчуга стоит дороже, чем весь его сегодняшний заработок.

Рена взяла одну серебряную крону, подбросила ее на ладони и посмотрела на Кирилла тяжелым взглядом.

— Слушай внимательно, Ник. В этом мире есть правило: снаряжение делает авантюриста. Но авантюрист делает имя своему снаряжению. Мы сработались неплохо, для трупов. Предлагаю временный контракт. Три месяца. Мы берем тебя в постоянный состав пати. Прикрываем спину, учим держать строй. Взамен тридцать процентов с твоих контрактов уходят в общую кассу группы на ремонт брони, зелья и взятки страже. Согласен?

Тридцать процентов. Это кабала. Это означало, что он навсегда останется на побегушках у этой стальной женщины и ее друзей. Но альтернатива — выйти обратно в те темные переулки с сорока серебряными и тупым тесаком — пугала гораздо сильнее.

— Согласен, — кивнул Кирилл.

Рена довольно хмыкнула и сгребла его серебро в свою сумку вместе с общим золотом.

— Добро пожаловать в семью, мясо. Теперь ешь. Завтра утром выдвигаемся к Броннику Хагену. Посмотрим, хватит ли твоей доли хотя бы на приличный шлем.

***

Еда оказалась лучшей в его жизни. Нежное мясо, печеные клубни, острый соус. Впервые за последние сутки желудок перестал сводить от голода и страха. Алкоголь теплом разлился по венам, снимая остатки нервного напряжения.

Разговор тек лениво. Борин травил байки о том, как чуть не сварился заживо в кислотном болоте. Рена спорила с появившейся из кухни хозяйкой таверны о качестве новой партии стали.

Элиара почти ничего не ела, медленно цедя ягодный морс и наблюдая за Кириллом.

— Почему ты остался? — тихо спросила она, наклонившись через стол так, чтобы другие не слышали. — Вчера, в шахте. Когда вождь рухнул, остальные ринулись добивать выживших зеленомордых ради ушей. Ты единственный подошел ко мне. Проверил пульс.

Кирилл замер с куском хлеба в руке. Он вспомнил липкую кровь на своих пальцах и ужасающую легкость убийства.

— Не знаю, — честно ответил он. — Наверное… наверное, я испугался остаться совсем один. Видеть, как вас рвут на части, и понимать, что следующий удар будет моим. Проще держаться за тех, кто знает, что делать.

— Страх одиночества убивает быстрее стали, — задумчиво проговорила жрица. — Но он же заставляет цепляться за жизнь крепче других. Это полезный страх. Главное, чтобы однажды он не заставил тебя бросить оружие и бежать, оставив нас грызть землю.

— Не заставит, — твердо сказал Кирилл, глядя ей прямо в глаза. Он сам удивился твердости своего голоса.

Элиара едва заметно улыбнулась и вернулась к своему напитку, но тепло ее взгляда осталось висеть в воздухе.

Ужин закончился поздно. Расплатившись (Рена настояла, чтобы счет оплатили из свежей добычи), они вышли на улицу. Ночной Гримхольд дышал сыростью и опасностью. Из подворотен доносились пьяные песни и звуки ударов.

— Нам туда, — Рена указала на более чистую лестницу, ведущую вверх по склону скалы, в которой был вырублен город. — Верхний Круг. Там безопасно. Почти.

Подъем давался Кириллу тяжело. Каждый шаг отзывался болью в ногах. Когда они наконец остановились перед трехэтажным домом из белого камня, окруженного невысоким кованым забором, Кирилл подумал, что попал в другой город. Здесь горели настоящие масляные фонари, брусчатка была чистой, а патруль городской стражи проходил каждые пять минут.

— Снял на месяц, — Рена открыла калитку тяжелым ключом. — Две комнаты наверху. Соседи тихие: старый писарь и вдова ювелира. Не шуметь, баб не водить, полы не портить.

— А ты? — спросил Кирилл.

— У меня своя берлога в квартале Кузниц. Встречаемся здесь каждое утро на рассвете. Кто проспит — моет посуду неделю.

Она вручила ему ключ. Металл был холодным и шершавым.

— Первая ночь всегда самая странная, — добавила Элиара, стоя на ступеньке чуть выше. Лунный свет серебрил ее рыжие пряди. — Закрываешь глаза и видишь дом. Свою кровать. Гудящий компьютер. Утром это пройдет. Станет просто сном, который забывается к обеду.

— Спасибо, — снова сказал Кирилл. Словарный запас внезапно сократился до банальностей.

— Благодари Рену, — усмехнулась жрица. — Обычно она оставляет новичков остывать в придорожной канаве. Видимо, видит в тебе какой-то потенциал. Или просто решила, что твой труп испортит ей репутацию.

Рена закатила глаза и подтолкнула Кирилла к двери:

— Хватит соплей, клинок. Топай спать. Завтра будем вбивать в тебя рефлексы, пока твои мышцы не попросят пощады.

***

Комната оказалась крошечной. Узкая койка, застеленная чистым бельем, сундук для вещей, стул и маленькое окно с видом на крыши Нижнего города.

Кирилл запер дверь на засов. Опустился на край кровати. Сунул руку в карман куртки, которую ему одолжил Борин. Пальцы наткнулись на что-то маленькое и гладкое.

Он вытащил предмет. Это был нижний клык одного из убитых вчера гоблинов. Кривой, желтый, покрытый запекшейся черной кровью. Сувенир из другого мира.

Его начало трясти. Только сейчас, в абсолютной безопасности четырех стен, организм позволил себе осознать произошедшее. Портальный переход. Падение. Сотни визжащих тварей. Скрежет кости, когда его нож входил в горло шаману. Лицо Элиары, освещенное вспышками заклинаний.

Он подошел к окну, прижимаясь горячим лбом к холодному стеклу. Где-то там, внизу, в лабиринте грязи, жили тысячи людей. Работали, воровали, любили. А он, Кирилл Никитин, теперь один из них. Человек с номером вместо фамилии и чужой кровью под ногтями.

«Экшен закончился. Начинаются трудовые будни», — всплыли в памяти слова Рены.

Трудовая будка началась с того, что его вырвало остатками дорогого ужина прямо в ночной горшок.

Сполоснув лицо ледяной водой из кувшина, Кирилл разделся. Он долго смотрел на свое отражение в мутном осколке зеркала над умывальником. Загнанный взгляд. Резко очерченные скулы. Шрам на боку, который оставила целительница — белый, неровный, похожий на географическую карту.

Этот человек умер под колесами фургона в Токио. Тот, кто смотрел на него из зеркала сейчас, только учился жить.

Усталость навалилась бетонной плитой. Он лег на кровать, не расправляя одеяла. Сунул гоблинский клык под подушку — глупый, первобытный инстинкт защиты.

Сквозь дремоту он услышал звук тяжелых шагов по брусчатке под окном. Город хищников продолжал свою охоту.

Но впервые за эти дни Кирилл засыпал не с мыслью о смерти. Он засыпал с мыслью о завтрашней тренировке. О боли, которая сделает его сильнее. Об Элиаре, чей запах лесных трав преследовал его даже сквозь сон. И о тяжелой рукояти фальшиона Рены, рубящей врагов пополам.

Сон пришел мгновенно, черный и вязкий, как мазут.

Глава 3

**Глава 3. Анатомия стали**

Рассвет в Нижнем городе пах гарью и мокрой шерстью. Кирилл проснулся за секунду до того, как тяжелая дубовая дверь содрогнулась от удара.

— Подъем, Ник! — голос Рены не терпел возражений. — Если твой желудок еще способен удерживать завтрак, у тебя десять минут на еду. Жду снаружи.

Десять минут спустя он стоял во внутреннем дворе «Сухой жилы». Солнце только-только позолотило верхушки скал Гримхольда, но здесь, внизу, царил вечный полумрак.

Рена была уже готова к выходу. Вместо изрубленного нагрудника на ней сидела новехонькая бригантина из черной кожи с накладками из тусклого металла. На поясе висели подсумки со склянками мутного стекла. Она выглядела не как наемница, а как стихийное бедствие, упакованное в человеческую оболочку.

Борин сидел на перевернутом ящике, методично шомполом прочищая ствол своей ручной мортирки. Дварф даже не поднял головы:

— Опаздываешь, бумага. В поле опоздаешь на минуту — сожрут вместе с твоими новыми сапогами.

Элиара вышла последней. Сегодня она заплела волосы в сложную косу, украшенную серебряными кольцами жрицы Светлой Девы. Увидев Кирилла, она смерила его долгим взглядом с ног до головы, задержавшись на его тесаке.

— Тот хлам, что выдал тебе орк, согнется о ребро гоблина раньше, чем прорежет кожу, — без обиняков заявила она. — Зайдем к Хагену по пути. Если ты собираешься выжить, мне нужно меньше тратить ману на латание дыр в твоей печени.

***

Кузнечная слобода оглушила звоном молотов и жаром печей. Воздух здесь можно было резать ножом и подавать к завтраку вместо окорока. Мастерская Хагена выделялась даже на этом фоне: над дверью висела вывеска в виде расколотого щита, а изнутри тянуло озоном — запахом дорогой магии наложения чар.

Сам Хаген оказался горой мышц, поросшей рыжей бородой. Он был настолько широк, что проходил в собственную дверь боком.

— Ренка, опять мой товар калечишь? — прогудел он вместо приветствия, разглядывая погнутый наплечник наемницы. — Броню чинить или новую брать?

— Новую для него, — Рена ткнула пальцем в Кирилла. — Бюджет медный. Выдай то, что не развалится после первого пропущенного удара. И железо потише, у парня голова трещит.

Кирилл ожидал увидеть ряды готовых клинков. Но Хаген повел их в подвал. Там, среди стеллажей с рулонами кольчужного полотна и груд стальных чешуек, кузнец остановился перед столом, заваленным *ломом*.

— Смотри сюда, — буркнул Хаген, поднимая ржавый кусок металла. Это был меч, вернее, то, что от него осталось: обломок клинка, приваренный к перекошенной крестовине. — Красивый клинок из хорошей стали убьет тебя быстрее, чем врага. Потому что ты начнешь им красоваться. Твоя первая железка должна быть уродливой, тяжелой и вызывать желание поскорее ее выбросить. Тогда ты научишься полагаться на голову, а не на заточку.

Он швырнул обломок на верстак.

— Основа будет из рессорной стали. Ломаный лист от имперского дилижанса. Пружинит плохо, тупится быстро, зато стоит копейки и не лопнет пополам, если зеленомордиец попадет по гарде.

Хаген сунул металл в угли. Пока печь гудела, пожирая уголь, кузнец кивком подозвал Кирилла ближе.

— Руку давай.

Кирилл неуверенно протянул ладонь. Хаген схватил ее своими клещами-пальцами, повернул, рассматривая мозоли. Вернее, их полное отсутствие.

— Офисная мышь, — диагностировал он. — Сухожилия гнилые. Первый же полноценный удар отдачей выбьет тебе кисть из сустава.

Он отпустил руку, подошел к куче обрезков и вернулся с толстой полосой сыромятной кожи.

— Будем лепить кастет-гард. Не для красоты. Чтобы пальцы остались при тебе. Стой смирно.

Процесс ковки гипнотизировал. Хаген работал молча, лишь изредка роняя короткие команды Борину, который качал мехи. Кузнец не делал изящных пассов руками. Он бил. Бил так, что дрожали каменные своды подвала, превращая бесформенный кусок мертвого металла в грубое продолжение человеческой руки.

Через два часа на столе лежал результат. Короткий тесак длиной в полтора локтя. Широкий, почти треугольный клинок с грубой насечкой дола. Никаких украшений, ни капли полировки — только матовый черный цвет закаленной стали. Рукоять была обмотана простой кожей внахлест, а гарда представляла собой тяжелый стальной щиток, закрывающий костяшки пальцев.

— Рубящая кромка заточена под углом мясницкого ножа, — сказал Хаген, взвешивая оружие в руке. — Ты не будешь колоть им забрала. Твоя задача — вскрывать животы и отсекать колени. Центр тяжести смещен вперед. Им нельзя фехтовать. Им можно только рубить. Как топором. Понял?

— Понял, — Кирилл взял оружие. Оно казалось чудовищно тяжелым. Кисть сразу заныла от одной только попытки принять стойку.

— Держи, — Хаген бросил ему потертые кожаные ножны, криво висящие на перевязи. — И запомни: этот кусок железа сейчас умнее тебя. Он знает свое дело. А ты пока нет. С тебя тридцать серебрушек.

Пока Кирилл отсчитывал монеты, Элиара заказывала себе компоненты для зелий, а Рена придирчиво осматривала новые крючья-кошки. Борин тем временем вытащил из своего мешка странный металлический стержень.

— Эй, писарь, — дварф поманил Кирилла. — Открой рот.

Кирилл послушно разжал челюсти. Борин ловким движением вставил ему между зубов деревянный брусок.

— Закуси. До треска.

Кирилл сжал зубы. Дерево протестующе хрустнуло.

— Сильнее, — приказал дварф. — Представь, что это череп шамана.

Кирилл стиснул челюсти изо всех сил, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. Брусок превратился в щепу.

— Вот теперь хорошо, — удовлетворенно кивнул Борин. — Адреналин заставит тебя сжать рукоять так, что ногти побелеют. Кровь уйдет из рук в ноги. Пальцы одеревенеют. Без этой деревяшки ты просто перекусишь себе язык пополам при первом же серьезном замахе. Запомнил ощущение? Челюсти — замок. Язык держи прижатым к нижнему нёбу. Всегда.

***

Их тренировочная площадка находилась в старых известняковых карьерах в часе ходьбы от города. Место называлось «Склеп» — идеальное эхо-корыто для криков боли.

— Правило первое, — Рена сняла куртку, оставшись в одной нательной рубахе. Ее тело было картой прожитых войн: рваные шрамы, татуировки гильдий, сведенные магические ожоги. — Забудь всё, что видел в театре. Никто не прыгает. Никто не крутит финты. Мы стоим на земле двумя ногами.

Она воткнула свой фальшион в землю.

— Твой первый враг — инерция. Ты слишком легкий. Зеленомордые ходят стадами. Они будут толкать тебя массой. Твоя задача — стать камнем.

Начался ад.

До обеда Рена учила его только стоять. Ноги чуть шире плеч. Колени согнуты. Щит (грязный, обитый железом круг, взятый напрокат) держать не перед носом, а выдвинутым вперед, принимая вес атакующих на оковку. Спину держать ровно, чтобы ремень щита не душил при вдохе.

— Ниже! — кричала она, пиная Кирилла по голени тяжелым ботинком. — Ты стоишь как девица на прогулке! Хочешь, чтобы тебе раздробили лодыжку?

После обеда началось движение. Шаг вперед. Шаг назад. Скользящий уход с линии атаки.

— Ты машешь тесаком, как цепом на гумне, — рычала Рена, отбивая его удары деревянным учебником. — Локоть вниз! Бей от плеча! Используй массу тела, а не силу руки! Рука нужна только чтобы направлять!

Мышцы, которые вчера исцелили жрицы, снова начали гореть огнем. Пот заливал глаза. Кожаные ремни снаряжения натерли плечи до крови. Каждый раз, когда Кирилл терял равновесие, Рена несильно, но обидно тюкала его навершием рукояти в лоб.

— Соберись. Мертвые аналитики никому не нужны.

В какой-то момент он оступился на скользком камне. Взмах тесака ушел в пустоту, открывая корпус. Рена двигалась быстрее мысли. Деревянный клинок ткнул его в солнечное сплетение. Боль была мгновенной и острой — диафрагма спазматически сократилась, выдавливая весь воздух из легких. Кирилл рухнул на колени, судорожно пытаясь вздохнуть.

Мир поплыл. Перед глазами встала картинка вчерашнего рудника. Визг гоблинов. Желтый глаз. Собственная беспомощность.

Он закашлялся, выплевывая пыль.

— Вставай, — спокойно сказала Рена, опираясь на деревяшку. — Бой не делает паузу, потому что тебе больно. Противник не ждет, пока ты продышишься. Если упал — перекатывайся. Если не можешь встать — дерись лежа. Ну же. Медный ранг должен уметь хотя бы дышать под давлением.

Кирилл уперся рукой в камень. Пальцы дрожали. Он посмотрел на свой новый тесак, валявшийся в пыли. На грубый шов его ножен. На свои стертые в кровь ладони.

Он медленно поднялся. Ноги тряслись, как желе. В ушах шумела кровь.

— Еще раз, — прохрипел он.

Брови Рены удивленно поползли вверх. Она ожидала слез, истерики или проклятий. Но новичок подобрал оружие и занял стойку. Его взгляд перестал быть испуганным. Он стал... сосредоточенным.

Когда солнце начало клониться к закату, они перешли к связкам. Базовый удар сверху («Рубка дров»). Уклонившись от деревянного ответного выпада, Кирилл попытался провести контратаку в бедро.

Его тесак столкнулся с учебником Рены. Раздался громкий, влажный звук удара дерева о дерево. Отдача прошла через всю руку до самого плеча, вызвав тошноту.

Но он почувствовал это. То самое чувство из шахты. Мир замедлился. Он увидел микроскопическую трещину на учебном мече Рены прямо в точке удара. Увидел напряжение в ее икроножной мышце за долю секунды до того, как она перенесла вес.

— Хорошо, — впервые за день в ее голосе прозвучало одобрение. — Видишь линию силы. Теперь повтори, но вложи в удар заднюю ногу. Иначе останетесь без рук к тридцати годам.

***

Возвращались затемно. Городские ворота закрылись за их спинами с гулким лязгом.

Кирилл едва переставлял ноги. Каждая кость ныла. Ладони представляли собой сплошные волдыри, несмотря на перчатки. Когда они вошли в кабинет «Сухой жилы», он думал только о том, как бы доползти до кровати.

Рена бросила на стол кошель. Звук был гораздо увесистее, чем утром.

— Контракт закрыт, — объявила она, наливая себе пива. Гильдейский вестник подтвердил: северный коллектор очищен от выводка пещерных кобольдов. — По сорок серебра на брата. Плюс премия за скорость.

Элиара подошла к Кириллу сзади, пока он пытался расстегнуть пряжки на кирасе. От нее пахло целебными мазями.

— Дай сюда, — мягко велела она, отстраняя его руки. Ее пальцы оказались неожиданно сильными. Она расстегнула ремни, снимая с него броню, словно медсестра с раненого солдата. — Завтра кожа пойдет пузырями. Приходи ко мне в лечебницу перед выходом, я обработаю.

— Спасибо, — выдохнул он. Близость девушки, тепло ее дыхания и запах трав действовали лучше любого обезболивающего.

— Не благодари, — она аккуратно положила тяжелую кирасу на сундук. — Я вкладываю в твой каркас деньги храма. Мне нужен прочный фундамент, а не кисель.

Борин протянул ему оловянную кружку с элем. Холодный напиток обжег разбитые губы.

— Неплохо для бумажного червя, — пробасил дварф. — Первую неделю все обычно блюют или плачут. Ты просто посинел. Растешь над собой.

Они сидели в кругу света масляной лампы. Уставшие, грязные, пропахшие потом и подземельем. Но это была усталость людей, сделавших честную работу. Впервые с момента падения в портал Кирилл чувствовал себя не мусором, выброшенным из другого мира, а частью чего-то целого. Механизма, где каждый шестеренка важна.

Поднимаясь в свою комнату, он прошел мимо комнаты Элиары. Дверь была приоткрыта. Жрица стояла спиной к коридору, расплетая дневную косу. Лунный свет из окна очерчивал хрупкий силуэт, контрастируя с жесткостью, которую она демонстрировала днем. Она почувствовала взгляд, обернулась. Их глаза встретились на мгновение. Она ничего не сказала, лишь уголки губ дрогнули в усталой улыбке, прежде чем она скрылась в глубине комнаты.

Кирилл вошел к себе. Снял остатки одежды и сел на край кровати. Взял со стола свой новый тесак. Провел большим пальцем по грубой режущей кромке. Металл отозвался холодом.

На лезвии запеклась капля его собственной крови — порез заработанный еще днем, о котором он забыл.

Он лег, глядя в темноту потолка. Сон пришел мгновенно, но на этот раз он не принес покоя. Ему снилось не Токио. Ему снился карьер. И бесконечный, монотонный ритм ударов дерева о дерево.

Глава 4

**Глава 4. Анатомия страха**

Третий день подряд «Склеп» забирал у Кирилла больше, чем отдавал. Мышечная боль стала фоновым шумом — постоянным, пульсирующим гулом, с которым организм научился договариваться. Но сегодня Рена принесла не деревянные учебники.

— Железо, — коротко бросила она, швыряя на пыльный камень тренировочные мечи из мягкой стали с затупленными кромками. Тяжелые, неуклюжие железяки весили в полтора раза больше их боевого снаряжения. — Дерево лжет. Оно слишком легкое. Вы должны почувствовать, как сталь тянет руку к земле после замаха.

Борин уже возился со своей мортиркой, устанавливая ее на самодельную рогатку. Он был артиллерией группы — его задача начиналась там, где заканчивался разум противника. Элиара сидела чуть поодаль, перебирая склянки; целители редко участвовали в спаррингах ближнего боя, но Кирилл заметил, что жрица надела под рясу стеганый дублет. На всякий случай.

— Сегодня работаем парами, — Рена вытащила свой фальшион. Лезвие было покрыто толстым слоем серой глины, чтобы замедлить клинки и предотвратить серьезные рассечения. — Ник, ты со мной. Попробуй выжить три минуты.

Кирилл сглотнул. Три минуты против машины для убийства, которой являлась Рена, казались вечностью.

— Щит выше, — скомандовала она, принимая стойку. — Ноги. Смотри мне в грудь, а не в глаза. Глаза умеют лгать, грудная клетка показывает перенос веса.

Он поднял щит. Первый удар обрушился на него сверху — даже тупой, тяжелый тесак заставил деревяшку содрогнуться так, что онемение прострелило от локтя до шеи.

— Блок! Не принимай удар на плоскость щита, идиот! — рявкнула Рена, когда он едва удержал рукоять. — Вращай! Принимай на угол, пусть лезвие соскальзывает!

Она наступала. Каждый шаг вбивал его в известняковую крошку. Кирилл пытался отвечать, вкладывая всю массу тела в удары, как учили. Его тесак столкнулся с ее фальшионом. Раздался оглушительный звон. Рукоять выбила кирпичную крошку из ладони, пальцы разжались сами собой, и собственный клинок полетел в грязь.

Рена не остановилась. Ее деревянный тесак врезался ему в наплечник. Удар был дозированным, но инерция тяжелого железа сбила Кирилла с ног. Он рухнул на спину, вышибив дух. Над ним нависла тень наемницы.

— Готов, — констатировала она. — Время: сорок секунд. Поднимайся. Борин, твоя очередь развлекать даму.

Пока дварф принимал на себя гнев инструктора, Кирилл сидел на камнях, пытаясь восстановить дыхание. Легкие горели, во рту стоял привкус крови — кажется, он все-таки прикусил язык, несмотря на уроки Борина.

Элиара подошла бесшумно. Опустилась перед ним на колени. От нее пахло озоном и лавандой.

— Открой рот, — велела она.

Ее прохладные пальцы коснулись его подбородка. Она осмотрела внутреннюю сторону щеки.

— Ты снова забыл про деревяшку, — мягко упрекнула она. Тонкая зеленоватая волна света сорвалась с ее ладоней и омыла десны Кирилла. Боль мгновенно отступила, сменившись ледяным покоем. — Магия исцеления лечит плоть, Ник. Но она не лечит глупость. Держи челюсть сжатой. Страх заставляет нас открывать рот, чтобы кричать или хватать воздух. Закрытый рот — это закрытая дверь для паники.

Она помогла ему встать. Стоя так близко, Кирилл чувствовал тепло, исходящее от жрицы. В бою она была отстраненным медиком, но сейчас в ее глазах читалось нечто похожее на беспокойство.

— Почему ты терпишь это? — тихо спросил он, кивнув в сторону Рены, которая теперь буквально вбивала Борина в землю. — Ты могла бы сидеть в храме. Тебе бы целовали руки за каждый снятый отек.

Элиара проследила за его взглядом. Когда Рена провела дварфу подсечку, жрица едва заметно вздрогнула.

— Храм дает покой, — ответила она, отпуская его плечо. — А покой... убивает медленно. Мой брат умер потому, что замер от страха, когда увидел первого гоблина. Я здесь, потому что единственный способ победить ужас — это смотреть ему в лицо каждое утро. И еще потому, что кто-то должен вправлять кости этим двоим. Они совершенно не берегут себя.

***

К полудню экзекуция закончилась. Они сидели в тени скал, жадно глотая теплую воду.

— Завтра выход в Старый Рудник, — сказала Рена, протирая глину с фальшиона промасленной тряпкой. — Настоящий контракт. Медный ранг, самая глубокая линия. Зеленомордые окопались в штреках третьего уровня. Там тесно, темно и сыро. Идеальные условия для засады.

— Сколько их там? — просипел Кирилл, массируя предплечье.

— Столько, сколько сможет поместиться в норе, куда мы полезем, — отрезала наемница. — Ваша задача проста. Вы с Борином держите фланги. Не даете им обойти. Если увидите, что я завязла — рубите ноги тем, кто лезет снизу. Главное правило рудника: никогда не смотри вверх. Кобольды любят плеваться кислотой со сталактитов.

Элиара молча достала из сумки моток пропитанной смолой ткани.

— Это бинты с серебряной нитью, — она начала профессионально туго обматывать кисти Кирилла поверх старых мозолей. Серебро холодило кожу. — Обычная инфекция в канализации убьет тебя быстрее, чем топор гоблина. Будешь менять каждые четыре часа. И вот, — она вложила ему в нагрудный карман маленький стеклянный фиал с густой красной жидкостью. — Зелье бодрости. Один глоток. Только один. Сердце может не выдержать второго. Используй только если потеряешь сознание или конечность.

Кирилл смотрел на склянку. Красное стекло отбрасывало кровавые блики на его пальцы. Это была настоящая магия. Спасение. Оружие. Цена этого флакона превышала стоимость всей его прошлой жизни в Токио вместе с арендой квартиры.

— Спасибо, — выдохнул он.

— За флакон заплатишь из доли, — буднично сообщила жрица, застегивая сумку. — Рыночная цена плюс пять процентов за срочность. Ничего личного. Просто бухгалтерия выживания.

***

Вечером они собрались в «Сухой жиле». Атмосфера отличалась от вчерашней. Смех стих. Движения стали скупее, экономнее. Никто не пил лишнего.

Борин чистил запалы своих бомб, проверяя фитиль за фитилем. Его огромные руки двигались с нежностью ювелира.

— Запомни, бумага, — бурчал он, не поднимая глаз. — Моя работа начинается со вспышки. Как только услышишь шипение фитиля — падай мордой в землю. Я плохо вижу мелкие цели над собственным сапогом.

Рена методично смазывала петли кожаной брони. Масло капало на газету, которую она подложила на стол.

— План штурма, — голос эхом отразился от деревянных балок потолка. — Заходим через Главный ствол. Третий уровень вниз. Первая комната — «Развязка». Там пересекаются три тоннеля. Скорее всего, там нас встретят копейщики. Я беру центр. Борин держит правый вход. Элиара ставит «Световую стену» на левый.

Ее взгляд остановился на Кирилле.

— Ты стоишь за левым плечом Элиары. Лицом к стене. Твоя единственная работа — следить, чтобы никто не вылез из вентиляции позади нас. Если хоть одна крыса пискнет за спиной жрицы — ты труп, но сначала умрет она. Понял?

Кирилл кивнул. Спина жрицы. Ответственность весом в тонну.

— Вопросы есть? — спросила Рена.

— Свет, — подал голос Кирилл. Все посмотрели на него. — Факелы дадут дым. Вентиляции внизу забиты. Мы ослепнем раньше, чем увидим врага.

В комнате повисла тишина. Даже Борин перестал шуршать фитилями.

Рена прищурилась. Обычно новички спрашивают, выдадут ли им шлемы побольше.

— Предложения? — наконец произнесла она.

— Химический свет, — сказал Кирилл. — В моем мире используют перекись водорода и люминол. Здесь должна быть алхимическая замена. Старая кровь глубинных червей содержит фотофоры. Если смешать ее вытяжку с соком болотного остролиста, получится гель. Горит тусклым синим светом около часа. Почти без запаха. Продается в алхимических лавках Нижнего города под названием «Холодная слеза».

Рена откинулась на спинку стула. Впервые за долгое время на ее лице появилось выражение чистого, незамутненного удивления.

— Откуда попаданец-клерк знает рецепт спецсредств гильдии рейнджеров? — подозрительно спросила она.

— Я не знаю ваш мир, — пожал плечами Кирилл. Ребра тут же отозвались тупой болью. — Я просто помню школьный курс химии и пару справочников по выживанию. Кровь светится из-за симбиотических водорослей. Растение нейтрализует токсины. Базовая биология.

Дварф издал странный звук, похожий на смех и кашель одновременно.

— Парень мыслит категориями взрывчатки и реагентов. Мне нравится этот мертвяк. Рена, раскошелься на серебро. Десять склянок этой дряни нам не помешают.

Наемница долго смотрела на Кирилла, словно видела его впервые. Затем медленно кивнула.

— После Хагена зайдешь в «Мертвую пробирку». Купишь. Вычту из твоей доли втридорога.

***

Ночь прошла рвано. Сон не шел. В два часа пополуночи Кирилл вышел во внутренний двор. Небо Эридана затягивали тяжелые свинцовые тучи, скрывая луны.

Из тени арки выступила фигура. Элиара. Она куталась в шерстяной плащ, хотя ночь была теплой.

— Не спится? — спросила она.

— Жду, когда начну бояться по-настоящему, — честно ответил Кирилл. — Пока это похоже на дурной сон. Или очень реалистичную игру.

— Это пройдет завтра, на третьем уровне, — она подошла ближе. Тепло ее тела ощущалось даже сквозь расстояние. — Когда первый гоблин посмотрит на тебя своими желтыми глазами, и ты поймешь, что у него нет скрипта поведения. Что он хочет вырвать тебе кишки не потому, что так прописано в коде игры, а потому что он голоден. Вот тогда твой прошлый мир окончательно исчезнет.

Она подняла руку и осторожно поправила воротник его куртки, который стоял колом от плохой выделки кожи. Этот простой, почти материнский жест резанул по нервам сильнее любого удара Рены.

— Ты хороший человек, Кирилл, — тихо сказала она. — Плохие люди в этом мире либо быстро богатеют, либо гниют в общих могилах. Ты пытаешься сохранить остатки человечности, покупая зелья втридорога и думая о свете для отряда. Это делает тебя уязвимым. Но именно поэтому я согласна стоять спиной к твоему тесаку.

Прежде чем он успел ответить, она развернулась и скрылась в коридоре, ведущем к спальням.

Кирилл остался один во тьме. Он посмотрел на свои руки. Мозоли лопнули, обнажив свежую розовую кожу под бинтами.

Завтра он спустится под землю.

И впервые в жизни он надеялся, что страх окажется страшнее самой смерти. Потому что пока он боится — он жив.

Глава 5

**Глава 5. Вкус меди и аммиака**

Старый Рудник встретил их запахом, который невозможно описать тому, кто никогда не умирал от удушья в замкнутом пространстве. Это была густая, осязаемая смесь из вековой пыли, метана, аммиачной вони звериных испражнений и сладковатого смрада разложения.

Входная штольня зияла черным провалом в склоне холма. Деревянный крепеж здесь давно сгнил, уступив место серым натекам известняка, похожим на ребра мертвого левиафана.

— Дышите ртом, — бросила через плечо Рена, зажигая химический гель. Десять склянок «Холодной слезы», купленные втридорога, залили внутренности тоннеля болезненным ультрамариновым светом. — Пыль серацитов выжжет носоглотку быстрее лихорадки.

Кирилл последовал совету. Холодный, влажный воздух обжег легкие. Он поправил лямки рюкзака, где глухо позвякивали бомбы Борина, и перехватил рукоять тесака. Новое железо казалось живым — оно мелко вибрировало, передавая дрожь земли.

Первый уровень они прошли маршем. Разрушенные бараки рудокопов, заросшие светящимся мхом. Тишину нарушало только хлюпанье воды под ногами да тяжелое дыхание дварфа.

Второй уровень принес первый трофей. На перекрестке коридоров лежал скелет имперского стражника. Кости были дочиста обглоданы, но стальной шлем прирос к черепу намертво. Элиара опустилась на колени, проводя руками над ржавчиной.

— Магия крови, — констатировала она, вытирая пальцы о тряпицу. — Гоблины пытались использовать его как ритуальный фокус. Неудачно. Кровавая печать выгорела вместе с мозгом владельца.

— Значит, мозгов у них нет даже для своей магии, — фыркнул Борин, пиная череп ногой. — Двинули. Чем глубже, тем толще крысы.

Третий уровень начался с лестницы. Узкий лаз, прорубленный прямо в пласте угля. Спускаться пришлось гуськом, опираясь на скользкие стены.

Когда ноги Кирилла коснулись пола «Развязки» — круглого зала диаметром в десять метров, — он понял слова Элиары про настоящий страх.

Здесь не было факелов. Свет давал лишь густой, пульсирующий багровый туман, клубящийся под потолком. Он пах озоном и медью.

«Магическая аномалия, — всплыло в голове аналитическое заключение. — Повышенная концентрация неконтролируемой маны».

— Держитесь центра! — крикнула Рена, поднимая щит. — У стен гравитация пляшет!

Кирилл шагнул ближе к жрице. Под подошвой сапога что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз. Пол «Развязки» был вымощен костями. Человеческими. Они истерлись в пыль, смешавшись с угольной крошкой.

— Левый вход, ставь стену! — рявкнула Рена. — Ник, лицом ко второму тоннелю! Живо!

Элиара вскинула руки. С ее ладоней сорвались нити золотистого света, сплетаясь в полупрозрачный барьер, перекрывший черный провал слева.

Кирилл развернулся ко второму входу. Сердце заколотилось о ребра так, что стало больно дышать. Тоннель впереди дышал. Буквально. Из темноты доносилось низкое, утробное урчание тысяч глоток, перемежаемое стуком камня о камень: *тук-тук... тук-тук...*

Первым вылетел камень. Небольшой, заостренный кусок гранита. Он просвистел мимо уха Кирилла и врезался в нагрудник Борина. Дварф даже не шелохнулся, вскинув свою мортиру.

— Контакт! — взревел он.

Они хлынули сплошной волной. Сначала показалось, что это оползень. Серая, дергающаяся масса заполнила проем. Гоблины. Мелкие, сгорбленные, голые или обмотанные грязными бинтами. Их кожа цветом напоминала старый гной. Но глаза... Желтые точки горели в полумраке, лишенные белков, абсолютно безумные.

Это не было организованным войском. Это был рой.

— Руби колени! — голос Рены перекрыл визг. Она встретила первого прыгнувшего врага ударом щита. Хруст ломаемой грудной клетки потонул в общем шуме. Фальшион описал короткую дугу, снеся голову второму. Багровый туман оседал на стали красными каплями.

Борин нажал рычаг. Мортирка ухнула, выплевывая облако картечи и черного дыма. Центр зала расчистило взрывом — десяток тел разметало по стенам. Но на их место тут же полезли новые. Дыра в строю, созданная дварфом, начала затягиваться живой массой.

Кирилл стоял за спиной Элиары. Его позиция. Лицом к стене. Третий тоннель. Пока оттуда никто не лез. Визг перед ним, звон стали справа, рев дварфа — всё сливалось в одну сводящую с ума какофонию.

Он чувствовал запах собственного пота, холодного липкого ужаса и чужой крови, долетающей с поля боя мелкими каплями.

И тут он услышал то, ради чего Рена поставила его сюда.

Тихий, крадущийся шорох. Совсем не похожий на топот орды. Легкий скрежет когтей по камню. Сверху.

Кирилл задрал голову. Вход вентиляционной шахты, расположенный высоко под потолком, ощерился обломками досок. И из этой тьмы на него смотрели два желтых глаза. А следом еще пара. И еще.

Кобольды. Более крупные, чем гоблины, покрытые жесткой чешуей, с рудничными молотками в лапах. Они планировали спрыгнуть прямо на спину Элиаре, пока та держит барьер.

Время растянулось. Та самая ясность из рудников. Страх никуда не делся — Кирилл чувствовал, как немеют икры, а мочевой пузырь готов опорожниться. Но поверх страха лег ледяной слой расчета. Если он закричит, чтобы предупредить Рену, кобольды прыгнут раньше времени и сомнут жрицу массой. Если побежит сам — получит молот в затылок.

— Элиара! — выдохнул он максимально тихо, делая полшага вбок, закрывая сектор обзора жрицы своим телом. — Три часа. Наверху.

Жрица не обернулась. Ее лицо исказилось от напряжения — удержание барьера против сотни психов требовало колоссальных сил. Но золотой контур плетения мигнул, признавая команду. Барьер пошел мелкой рябью, смещая угол преломления.

Первый кобольд оттолкнулся от края. Он падал медленно, раскручивая шипастый шар на цепи.

Кирилл шагнул вперед, уходя с линии падения твари, и рубанул тесаком снизу вверх. Никакой техники. Никакой стойки. Просто чистая биомеханика отчаяния. Угол между рукоятью и лезвием оказался идеальным.

Стальной клюв тесака вошел точно под нижнюю челюсть чешуйчатого монстра. Лезвие прошило нёбо и застряло в черепе. Кобольд рухнул всей массой на Кирилла, придавив его к земле. Горячая, вонючая кровь залила лицо.

Следующий прыгнул сразу за первым.

Но сверху обрушился уже не потолок шахты, а поток жидкого пламени. Визг сменился звуками жарящегося мяса. Рена, разделавшись со своей стороной фронта, швырнула в вентиляцию флакон алхимического огня.

Огонь пожрал остатки стаи. Наступила звенящая тишина, прерываемая только треском пламени и тяжелым дыханием выживших.

Рена приземлилась рядом одним плавным движением, приставив клинок к шее Кирилла, которого все еще придавливала туша кобольда.

— Почему не поднял шум? — ее глаза пылали яростью берсерка, адреналин еще не схлынул.

— Вы бы не успели перестроить строй, — прохрипел Кирилл, пытаясь столкнуть с себя тяжелого ящера. — Был риск прорыва периметра.

Наемница несколько секунд смотрела ему в глаза. Затем убрала фальшион и протянула руку. Одним рывком она выдернула его из-под трупа, словно котенка.

— Живи, бумага. Сегодня ты сэкономил мне пару сотен монет на похороны жрицы.

Элиара тяжело оперлась на свой посох. Золотистый барьер исчез, открыв пустой левый проход.

— Мана на нуле, — выдохнула она. По бледному лицу струился пот. — Мне нужно пять минут покоя.

— Будет тебе покой, — буркнул Борин, перезаряжая мортирку среди горы зеленокожих трупов. — Когда выберемся. Я насчитал сорок штук наших зарубов. Плюс кислота Борина. Неплохо для прогулки по парку.

Рена подошла к телу того самого шаманского вождя, которое они искали согласно контракту. Он отличался от остальных красной татуировкой на лбу и более качественной набедренной повязкой. Рядом с ним валялся тот самый обсидиановый кристалл, тусклый и мертвый.

Она подняла камень, завернула его в промасленную кожу и сунула в поясную сумку.

— Контракт закрыт, — объявила она. — Теперь осталось самое сложное. Выжить при подъеме. Зеленомордые внизу кончились, но те, кто разбежался от взрыва, сейчас собирают всех дружков со второго уровня нам навстречу.

Она посмотрела на Кирилла. Тот стоял, пошатываясь, сжимая рукоять тесака, торчащего из головы кобольда. Чтобы вытащить оружие, потребовалось упереться ногой в чешуйчатую грудь. Хлюпающий звук выхода стали заставил желудок сжаться, но рвота не пошла — пустому желудку нечего было отдавать.

— Добро пожаловать в профессию, Ник, — сказала Рена, отворачиваясь к выходу. — Ты больше не зритель.

Багровый туман «Развязки» казался теперь почти уютным. Впереди ждал второй уровень, забитый жаждущими мести тварями, и узкая лестница, которая станет идеальной мясорубкой.

Глава 6

**Глава 6. Мясорубка**

Подъем по лестнице из «Развязки» превратился в отступление загнанной волчьей стаи.

Элиара шла первой, опираясь на посох. Ее лицо заострилось, под глазами залегли глубокие тени — магическое истощение высасывало жизнь быстрее лихорадки. За ней двигался Борин, его мортирка теперь служила скорее тяжелым молотом для проламывания черепов тех, кто пытался обойти жрицу по стенам. Рена замыкала шествие, превратившись в живой щит. Багровый туман третьего уровня остался позади, но запах озона сменился куда более густым и реальным запахом крови.

Второй уровень встретил их засадой. Зеленокожие усвоили урок: теперь они не лезли плотной толпой. Они использовали геометрию рудника.

Первый удар пришел с потолка. Массивная туша пещерного огра — слепого, покрытого бледными грибами-паразитами, — рухнула прямо между Кириллом и Реной. Удар о каменный пол выбил из легких остатки воздуха. Тварь взмахнула дубиной, сделанной из целого древесного ствола.

— Вниз! — рявкнула Рена.

Кирилл упал ничком, вжимаясь в липкую грязь. Дубина просвистела над головой, сдирая штукатурку со стены там, где секунду назад была его голова.

Рена не стала тратить время на замах. Она скользнула вперед, буквально вбивая свой фальшион снизу вверх, под ребра чудовища. Сталь вошла в плоть с отвратительным чавканьем, пробив позвоночник. Огр захрипел, оседая, но инерция падающей туши едва не размазала наемницу по стене.

— Ник, ноги! Руби сухожилия! — крикнула она, пытаясь выбраться из-под умирающего монстра.

Кирилл вскочил. Мир сузился до пульсирующей точки перед глазами. Он видел только серую, складчатую кожу лодыжек огра. Его тесак казался игрушечным столовым ножом против этой горы мяса. Но он вложил в удар всю массу своего тела, прыгнув сверху вниз, как учил Хаген.

Лезвие с хрустом перерубило кость. Огр завалился набок окончательно, придавив собой вход в боковой штрек. Путь был временно перекрыт собственным телом врага.

— Неплохо, бумага! — прохрипела Рена, перепрыгивая через поверженного гиганта. — Теперь беги!

Они побежали. Тоннель сужался. Потолок давил, заставляя пригибаться. Гоблины полезли из боковых нор, словно крысы.

Борин швырнул бомбу. Вспышка магния ослепила всех. Кирилл зажмурился, чувствуя, как осколки камня секут щеки. Когда зрение вернулось, коридор впереди был заполнен едким дымом и разорванными телами. Но визг становился громче — твари перли со всех сторон.

— Лестница! Мы почти у цели! — голос Элиары прозвучал хрипло, на пределе связок.

Вход на первый уровень представлял собой узкий вертикальный колодец с вбитыми скобами. Идеальная ловушка. Бутылочное горлышко, где один человек может сдерживать целую армию, пока остальные карабкаются наверх.

— Смена порядка! — командовала Рена, заталкивая всхлипывающую от усталости Элиару к скобам. — Жрица наверх! Живо! Если остановишься — умрешь!

Бориан втолкнул Кирилла следом за девушкой.

— Ты следующий, дварф! Подсади его! — рыкнула Рена, разворачиваясь лицом к воющему мраку тоннеля.

Кирилл схватился за ржавое железо. Пальцы, содранные в кровь еще вчера, отказывались сжиматься. Каждый подъем руки отдавался агонией в плечах. Снизу раздавался звук, который будет преследовать его в кошмарах — влажный хруст стали, врезающейся в плоть, перемежаемый ревом Рены. Она держала проход одна.

Когда Кирилл вывалился на площадку первого уровня, он обернулся. Дыра колодца внизу извергала потоки зеленой крови. Силуэт Рены мелькал в багровом свете ее собственного клинка, похожий на демонического мясника. Она работала кинетикой — используя отдачу ударов, чтобы отбрасывать наседающих гоблинов назад, сбрасывая их обратно в шахту второго уровня.

— Наверх! — прохрипел появившийся из дыма Борин. Лицо дварфа было черным от копоти, левый глаз заплывал огромным синяком. Одной рукой он тащил за шкирку тело имперского солдата, которое они видели внизу. — Приказ Рены! Выносить всё ценное!

Кирилл перехватил труп за ноги. Резина мертвых мышц под пальцами вызвала приступ тошноты, но он подавил его. Сейчас мертвец весил меньше, чем золото в сумке.

Последний рывок. Выход из рудника. Серый свет дождливого дня Эридана показался им божественным сиянием.

Они выползли на поверхность, бросив тело стражника и сумки с алхимией прямо на мокрую траву. Дождь мгновенно смешал их пот с грязью. Никто не мог говорить. Легкие горели огнем, сердце колотилось где-то в горле.

Из темноты провала появилась рука в латной перчатке. Затем вторая. Рена выбралась наружу, пошатываясь. Ее броня превратилась в бесформенный ком рваного металла и застывшей черной крови. Левая рука висела плетью — ключица раздроблена. Из бедра торчал обломок гоблинского копья.

Она сделала два шага и упала на колени в лужу.

— Конт... тракт... — выдохнула она, протягивая Элиаре сумку с кристаллом.

Жрица уже стояла на ногах. Страх ушел, осталась лишь профессиональная холодность целителя. Она опустилась рядом с Реной, кладя ладони на окровавленное плечо.

— Тихо, — прошептала Элиара. — Молчи. Свет Девы, прими эту боль...

Золотистое свечение окутало наемницу. Это было другое заклинание. Не боевое, не экстренная заплатка. Глубокая регенерация. Медленная, болезненная. Рена выгнулась дугой, стиснув зубы так, что они заскрипели. Деревянный брусок давно выпал изо рта, челюсть безвольно отвисла. Она дрожала всем телом, но не издала ни звука.

Кирилл смотрел на это, сидя в грязи. Он чувствовал себя странно отстраненным. Адреналиновый откат накрыл его ватным одеялом. Он посмотрел на свои руки. Они были чужими. Покрытые коркой чужой и своей крови, ссадинами, глубоко въевшейся угольной пылью. Под ногтями чернела запекшаяся грязь. На предплечье красовался глубокий порез — гоблин все-таки достал его тесаком, когда он отвлекся на огра. Он даже не заметил этого в бою.

Борин подошел и тяжело сел рядом, привалившись спиной к рюкзаку с телом.

— Хороший выход, — буркнул дварф, доставая флягу с дешевым бренди. Сделал глоток и протянул Кириллу. — Для бумажного червя ты слишком хорошо режешь мясо. Рена редко кого хвалит. А тебя похвалила дважды.

Кирилл взял флягу. Спирт обжег разбитые губы. Тепло растеклось по желудку, наконец-то согревая ледяные кости.

— Сколько? — спросил он, глядя на дыру в земле.

— По головам? Около сотни, — дварф сплюнул тягучую слюну. — Плюс огр. Плюс кобольды. Чистое серебро гильдии нам обеспечено. Только вот делить его без Рены мы не можем, а она сейчас не в том состоянии, чтобы считать монеты.

Элиара закончила первичное сращивание костей. Наемница обмякла, потеряв сознание, но дышала ровно. Кровотечение прекратилось, раны покрылись тонкой розовой пленкой новой кожи.

— Я доведу ее, — сказала жрица, тяжело поднимаясь. Магия забрала последние силы; она оперлась на плечо Кирилла. От нее пахло озоном и железом. — «Сухая жила». Нам нужно туда до ночи. Гильдия пришлет патруль проверить источник аномалии, но они найдут только пустую штольню. Мы должны успеть сдать отчет раньше.

Они шли сквозь дождь Гримхольда процессией призраков. Впереди двое горожан шарахнулись в сторону, увидев окровавленную компанию. Какая-то торговка овощами перекрестилась. Для них они были просто мясниками, возвращающимися с ночной смены. И они не ошибались.

У дверей «Сухой жилы» их ждал Хаген. Кузнец стоял, скрестив руки на груди, и курил трубку. При виде их состояния бровь кузнеца удивленно поползла вверх.

— Задание выполнено? — спросил он вместо приветствия.

— Кристалл у Рены, — кивнул Борин. — Сама она немного помялась. Можешь оценить ущерб?

Хаген перевел взгляд на Кирилла. Посмотрел на его позу, на то, как он держит плечи (слишком напряженно, защищая травмированные мышцы), на абсолютную пустоту в глазах.

— Зайдите, — посторонился кузнец. — Затаскивайте ее внутрь. И сними с него кирасу, девочка, — бросил он Элиаре. — Если оставить сталь на ночь, гной пойдет в кости.

В кабинете пахло спиртом, дегтем и жареным мясом. Запах нормальной жизни казался святотатством после смрада рудника.

Кирилл позволил Элиаре стянуть с него кожаный панцирь. Каждое движение причиняло боль. Когда тяжелый нагрудник упал на пол с глухим звоном, Кирилл почувствовал, что больше не может удерживать собственный вес. Мышцы отказались служить.

Он медленно сполз по стене на пол, сворачиваясь клубком. Холодные доски пола приносили облегчение горящей коже.

Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в черный, вязкий сон без сновидений — это силуэт Элиары. Она сидела на соседнем сундуке, методично очищая свой короткий меч от слизи краевым куском холста. Ее движения были спокойными, размеренными, почти медитативными.

Для нее этот день закончился. Для него — тоже. До следующего рассвета.

Глава 7

**Глава 7. Цена чистоты**

Сон не принес облегчения. Он был черным, густым и лишенным образов — просто пустота, в которой время от времени вспыхивали желтые глаза гоблинов и раздавался хруст ломаемой ключицы Рены.

Кирилл проснулся от запаха жареного лука и хвои. Тело представляло собой один сплошной протест: плечи одеревенели, поясница отказывалась разгибаться, а ладони пульсировали болью при малейшем движении пальцев. Он лежал на узкой койке в своей комнате, укрытый колючим шерстяным одеялом. Одежды на нем не было.

Дверь скрипнула. Вошла Элиара. В руках она держала таз с горячей водой, от которого шел пар, и стопку чистого полотна. На ней было простое серое платье послушницы, волосы распущены. Без боевого дублета и сумки с бинтами она казалась моложе и уязвимее, но взгляд оставался тем же — внимательным и тяжелым.

— Очнулся? — она поставила таз на стул рядом с кроватью. — Двадцать часов сна. Хаген сказал, твои мышцы забиты молочной кислотой до состояния камня. Я помогла им расслабиться магией, иначе ты бы орал при каждом вдохе еще неделю.

Она присела на край кровати. Тепло ее бедра сквозь тонкую ткань простыни ощущалось как ожог после ледяного дождя рудника. Жрица смочила тряпицу в воде и осторожно коснулась его лба, стирая испарину.

— Как остальные? — голос Кирилла звучал чужим, надтреснутым.

— Рена спит под моей опекой внизу. У нее сломана ключица и глубокая инфекция от обломка копья. Я вырезала гниль, но без полного покоя регенерация займет три дня. Борин ушел к алхимику сдавать грибы со второго уровня. Говорит, яд пещерных кобольдов стоит дороже их ушей. Практичный человек... или дварф.

Элиара начала протирать его руки. Движения были профессиональными, почти механическими, но прикосновения оставались нежными. Она смыла слой въевшейся угольной пыли и засохшую корку крови.

— Ты хорошо справился вчера, — сказала она, не поднимая глаз на его торс. — Когда огр упал, я думала, нас похоронит там заживо. А ты нашел сухожилие. Это требует холодного рассудка. Или абсолютного отчаяния.

— И того, и другого, — Кирилл смотрел в потолок, следя за игрой теней от пара. — Я боялся обделаться громче, чем кричать.

Элиара тихо фыркнула. Искренний, тихий смешок прозвучал в маленькой комнате удивительно громко.

— Страх — это смазка для инстинктов, Ник. Те, кто говорит, что ничего не боятся перед лицом смерти, либо идиоты, либо покойники. Главное — не дать страху решить, куда бежать. Ты стоял. За моей спиной. Даже когда сверху прыгали чешуйчатые твари.

Она отложила грязную тряпицу и взяла чистую. Ее пальцы замерли над глубокой царапиной на его ребрах.

— Здесь зацепило осколком бомбы Борина, — констатировала она. — Поверхностно. Но воспалилось. Придется потерпеть жжение.

Она капнула из маленького пузырька прозрачную жидкость на рану. Мир взорвался белым пламенем. Скипидар или какая-то концентрированная вытяжка выжигала инфекцию. Кирилл вцепился здоровой рукой в простыню, закусив губу так, что почувствовал вкус крови. Из глаз сами собой брызнули слезы боли. Он не издал ни звука — урок деревянной палочки Борина усвоился на уровне рефлексов.

— Терпи, — ровно произнесла Элиара, дуя на кожу, чтобы хоть немного остудить пожар. — Чистота спасает жизни. Грязный порез в этом городе означает сепсис через два дня. А похороны стоят дорого. Мы вычитаем стоимость зелий из твоей доли, но жизнь я тебе дарю бесплатно. По доброте душевной.

Когда агония схлынула, оставив лишь тупую пульсацию, она продолжила омовение. Теперь ее движения стали медленнее. Смывая грязь с его груди, она невольно задерживала взгляд на шрамах — старых, полученных еще в Токио, и новых, багровых рубцах Эридана.

— Знаешь, почему вчерашний день стал для тебя переломным? — вдруг спросила она, поливая мочалку из ковша.

— Потому что я перестал быть грузом?

— Нет. Потому что ты впервые убил ради *нас*. Не ради спасения собственной шкуры, как в шахте. Ты предупредил меня о кобольдах, рискуя открыть рот и привлечь внимание всей толпы. Ты перекрыл сектор. Человек, который хочет только выжить, думает только о своем дыхании. Ты начал думать о нашем.

Ее рука с влажной тканью скользнула ниже, по плоскому животу. Кирилл напрягся. Это было уже не медицинское вмешательство. Прикосновение стало интимным. Вода стекала ручейками по его коже, собираясь в пупке. Запах лечебных трав и чистого женского тела ударял в голову сильнее дешевого эля.

Элиара заметила его напряжение. Она подняла взгляд. Зеленые глаза жрицы в полумраке комнаты казались почти черными.

— Расслабься, — мягко улыбнулась она. — Если бы я хотела затащить тебя в постель, я бы сделала это в первый вечер, пока ты еще был чистым и напуганным. Сейчас ты пахнешь смертью и дегтем. Это возбуждает только некрофилов, а я предпочитаю живых.

Она закончила процедуру быстро и деловито. Вытерла его насухо, бросила мокрые тряпки в таз.

— Одевайся, — кивнула она на сложенную на сундуке одежду. Свежие штаны, льняная рубаха и тот самый тяжелый кожаный дублет. — Через час спускайся вниз. Хаген закончил чинить твою кирасу. Рену нельзя оставлять одну надолго, у нее начинается лихорадка. Кто-то должен сидеть с ней, пока Борин считает барыши. К тому же...

Она замолчала, завязывая тесемки своего платья.

— Гильдия пришлет оценщика аномалий. Они захотят знать, почему «Развязка» светилась багровым. А наш контракт закрывал только очистку третьего уровня. Скрывать находку кристалла мы не можем — это виселица. Но и отдавать его за стандартную плату глупо. Нам нужен свидетель, способный связать два слова перед инспектором. Ты единственный среди нас, чей язык не заплетается от мозолей на кулаках.

***

Внизу, в общем зале «Сухой жилы», царило оживление. Местные завсегдатаи пили за счет Борина — дварф праздновал удачный выход, швыряя серебро направо и налево. Сам он сидел за центральным столом, одетый в новую куртку из меха саблезуба, и рассказывал преувеличенно страшным шепотом историю про огра, которого он якобы разорвал голыми руками.

Рена лежала на лавках, которые хозяин специально сдвинул вместе. Она металась в бреду, сбросив на пол меховое покрывало. Элиара тут же подошла к ней, положив ладонь на лоб, пытаясь сбить жар успокаивающим плетением.

Хаген ждал Кирилла у стойки. На прилавке лежала его броня. Кузнец потрудился на славу. Кожаные ремни заменили на новые, укрепленные стальной нитью. Глубокую вмятину от удара огра выровняли, а края пробитого нагрудника теперь защищала накладка из черной бронзы, грубая, но эффективная.

— Сидит плотно, — буркнул кузнец, когда Кирилл затянул последние пряжки. — Не болтается. Значит, не сорвут вместе с мясом, если схватят за грудки.

— Сколько? — спросил Кирилл, нащупывая кошель на поясе.

— Пять серебряных корон. Работа и металл, — Хаген протянул широкую ладонь. — И совет. Бесплатно. Перед сном выпей литр воды. Магия исцеления сушит нутро хуже похмелья. Завтра будешь ссать огнем.

Кирилл отсчитал монеты. Расставаться с серебром было больно, но тяжесть надежной брони на плечах стоила каждого медяка. Он больше не чувствовал себя обнаженным нервом этого мира.

Он подошел к столу Рены. Наемница затихла. Жар спадал — дыхание стало ровным, хотя на бледном лице блестел пот. Элиара сидела рядом, промокая лоб наемницы влажной салфеткой. В этом жесте было столько усталой заботы, что у Кирилла перехватило горло.

Борин заметил его и поманил кружкой:

— Садись, писарь. Выпьем за упокой тех, кого не пришлось хоронить благодаря твоей глотке.

Кирилл сел. Ему налили крепкого, пряного пива. Он сделал глоток. Горечь приятно обжигала небо.

— Инспектор придет к вечеру, — сказал Кирилл, глядя на спящую Рену. — Нужно подготовить легенду. Багровый туман — это остаточный фон убитого шамана. Кристалл нашли случайно при осмотре тел. Никаких упоминаний вентиляции. Кобольды пришли на шум позже.

— Умно, — кивнул дварф, отхлебывая эль. — Гильдия ненавидит незадокументированные аномалии. Им придется вызывать Серебряный ранг, закрывать уровни, терять деньги. Проще списать на мертвого шамана.

Они сидели в молчании, слушая храп Рены и звон посуды. Солнце начало садиться, окрашивая окна «Сухой жилы» в цвет запекшейся крови.

К ним подошел хозяин таверны, молча поставил перед Кириллом миску с густой бобовой похлебкой и кусок свежего хлеба.

— От заведения, — коротко кивнул он. — Ешь. Тебе нужны силы. Сегодня ночью твоя очередь слушать бред Рены. Она во сне всегда пытается допрашивать подозреваемых. Будь готов записывать показания.

Кирилл взял ложку. Бобовая похлебка была лучшим блюдом, которое он пробовал в своей жизни. Сытная, горячая, с кусками настоящего мяса.

Он посмотрел на свои руки. Чистые. Под ногтями больше не было грязи. Только тонкие белые полоски заживающих порезов.

Первый этап пройден. Он пережил свой настоящий первый рейд. Он купил свое место в пати не деньгами, а кровью и способностью держать челюсть сжатой.

Но глядя на бледное лицо Рены и уставшие глаза Элиары, Кирилл понимал самое главное правило «Медного контракта»: сегодняшний успех оплачивает только право попытаться выжить завтра.

Глава 8

**Глава 8. Бумажная волокита и стальная воля**

Инспектор Гильдии Авантюристов прибыл не с рассветом, как ожидал Кирилл, а в «мертвый час» — время между ужином и пьянством, когда Нижний город замирает под проливным дождем.

Он вошел в «Сухую жилу» без стука. Это был человек-мышь: узкие плечи, сутулая спина, заляпанный чернилами мундир Департамента Оценки и Безопасности. В руках он сжимал портфель из крокодиловой кожи, который выглядел дороже, чем весь инвентарь их группы вместе взятый.

— Группа медного ранга номер четыре тысячи девяносто один? — голос инспектора был сухим и шелестящим, как пересыпаемый песок.

Кирилл поднялся из-за стола. Ночь прошла тяжело: Рена действительно бредила имперским трибуналом, пыталась арестовать Борина за контрабанду пороха, а под утро впала в глубокое забытье. Элиара ушла спать только на рассвете, оставив Кирилла дежурить у лавки с тазиком холодной воды.

— Я Ник. Исполняющий обязанности лидера на текущий момент, — отчеканил Кирилл, вытягиваясь по струнке. Рефлексы офисной планерки сработали неожиданно уместно.

Инспектор смерил его взглядом, задержавшись на свежей броне и спокойных глазах.

— Лидер лежит в горячке со сломанной ключицей, — мышь достал из портфеля стопку бланков. Серебряные очки-половинки съехали на нос. — Согласно пункту восемь точка два устава, командование переходит к самому высокоранговому дееспособному члену пати. Это вы или господин... — он заглянул в бумаги, — ...Борин Камнедроб?

— Господин Борин обеспечивает охрану периметра, — ровно соврал Кирилл. — Докладываю: контракт на зачистку Старого Рудника (третий уровень) выполнен. Потерь среди гражданского населения нет. Среди авантюристов — тяжелые ранения одного бойца, требующие стационарного лечения.

Мышь кивнул так, словно это была самая скучная новость в его жизни. Он открыл портфель шире, доставая латунный артефакт в виде паука на шарнирах.

— Изъятие неконтролируемой маны требует фиксации, — проскрипел инспектор. — Где объект?

Кирилл переглянулся с Борином. Дварф стоял у стойки, демонстративно чистя ногти метательным ножом. Жрица еще не спустилась.

— Кристалл изъят штатно, — сказал Кирилл. — Причина аномалии — остаточный выброс шаманского посоха при контакте с антимагическим покрытием рудничной крепи. Объект находится в личной сумке пострадавшей для передачи оценщику.

Инспектор недовольно дернул усом. Он подошел к лавке, где лежала Рена. Наемница что-то неразборчиво пробормотала во сне и попыталась схватить мыша за горло. Инспектор ловко отскочил.

— Некротическое поражение тканей, — констатировал он, глядя на багровые пятна вокруг раны на бедре Рены. — Инфекция четвертой стадии. Почему не применили ампутацию?

— Целитель гильдии наложил протокол сохранения конечности, — вмешалась Элиара. Она спускалась по лестнице, уже одетая в рабочий дублет, волосы собраны в тугой узел. От нее пахло камфорой и бессонницей. — Ампутация бедра лишит бойца мобильности навсегда. Мы выбрали риск гангрены.

Инспектор перевел свои тусклые глаза на жрицу.

— Ваше имя?

— Элиара. Младший служитель храма Светлой Девы. Прикомандирована к группе.

— Вы зафиксировали источник заражения?

— Обломок копья зеленокожих. Извлечен, помещен в герметичный контейнер. Образец передан алхимику Хагену для токсикологии. Вот квитанция.

Она протянула клочок пергамента. Инспектор взял его двумя пальцами, брезгливо изучил печать кузнеца и спрятал в портфель. Затем он посмотрел на Кирилла:

— Вы нашли кристалл. Какова его природа согласно вашей экспертизе попаданца?

Холодный пот выступил на спине. Кирилл почувствовал на себе тяжелый взгляд Борина. Одно неверное слово — и их обвинят в сокрытии государственных ценностей.

— Магический фокус высокой плотности, — четко ответил Кирилл, используя самую казенную формулировку, которую смог придумать. — Судя по спектру свечения и отсутствию фоновой радиации, является искусственным аккумулятором. Вероятно, использовался шаманом для поддержания купола тишины или контроля над стаей. При извлечении объекта активность тварей на втором уровне упала до нуля, что подтверждает теорию управления.

Инспектор замер. Его ручка зависла над бумагой. Он снял очки и протер их о рукав.

— Терминология нестандартная, но логически непротиворечивая, — наконец произнес он. — Департамент заберет объект для изучения. Выплата за ликвидацию аномалии идет отдельным ведомством. Ваш основной гонорар...

Он начал считать, слюнявя палец и шелестя страницами гроссбуха.

— Пятьдесят золотых корон за штрек. Тридцать за огра. По пять за каждую подтвержденную голову кобольда... Итого семьдесят две золотые короны. Плюс компенсация за броню Рены. Минус налог Короны десять процентов. Минус стоимость использованных зелий целителя... Итого шестьдесят три монеты золотом. Чеком или ассигнацией?

У Кирилла перехватило дыхание. Шестьдесят три полновесных кроны. Этого хватило бы снять этаж в Верхнем городе на полгода.

— Ассигнацией, — выдавил он.

Инспектор заполнил вексель на гербовой бумаге, капнув сверху сургучом. Подвинул лист к Кириллу.

— Печать здесь. Получатель — лидер группы.

— У него нет имени, только номер, — напомнила Элиара.

— Тогда пишите «Рена», — пожал плечами мышь. — Или кто там у вас старший выживет. Мне все равно.

Когда дверь за инспектором закрылась, выпустив облачко сырости, в таверне повисла тишина. Ее нарушил звонкий шлепок ладони Борина о столешницу.

— Клянусь бородой предков! — проревел дварф, вскакивая. — Ты разговаривал с этой канцелярской плесенью языком Совета Лордов! Я думал, ты обделаешься прямо на сапоги этому мышу!

— Если бы я обделался, нас бы заставили оплачивать химчистку его мундира из нашей доли, — устало улыбнулся Кирилл. Ноги внезапно перестали держать, и он опустился на скамью. Адреналин отступил, оставляя звенящую пустоту.

Элиара подошла к нему и положила ладонь на шею, проверяя пульс. Ее пальцы были теплыми.

— Ты дрожишь, — заметила она.

— Отходняк, — буркнул Борин, разливая по кружкам темный ром. — Самый страшный монстр любого рейда. Приходит после того, как закроешь отчетность.

Дварф сунул кружку в руки Кириллу.

— За твой первый настоящий заработок, бумага. И за то, что ты оказался умнее, чем кажешься. Этот трюк с «антимагической крепью» — шедевр. Завтра пойду рассказывать парням в «Кровавой дыре». Пусть знают, что Четвертая тысяча девяносто первая — это не просто мясо для воронки.

Они выпили. Ром огнем прошел по горлу.

Вексель лежал на столе. Шестьдесят три золотые короны. Сумма, которая превращала их из уличных бродяг в мелких игроков. С такими деньгами можно было обновить снаряжение всем, купить эликсиры высшего порядка и даже оплатить Рену в частной лечебнице вместо общей палаты Гильдии.

Тяжелая рука легла на плечо Кириллу. Он поднял голову. Над ним стояла Рена.

Наемница была бледна как смерть, ее поддерживала под локоть хозяйка таверны. Ключица была туго примотана к торсу свежими бинтами, но ноги держали ее крепко. В покрасневших глазах не было ни капли лихорадочного безумия — только ясная, холодная сталь.

— Значит, исполняющий обязанности, — хрипло повторила она слова Кирилла, обращенные к инспектору. На ее губах появилась кривая ухмылка. — Интересный поворот.

Она шагнула ближе к столу, игнорируя боль. Оперлась руками о дерево, нависая над векселем.

— Шестьдесят три, — прочитала она цифры. — Неплохо. Для мертвых дураков.

Рена медленно перевела взгляд на Кирилла. Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Ушла расслабленность победы. Вернулось напряжение натянутой тетивы.

— Проблема в том, Ник, — голос наемницы стал тихим, почти ласковым, и от этого звука у Элиары напряглись плечи, — что пока я гнильем исходила на лавке, мой значок лидера никто не отменял. А Устав Гильдии гласит: добыча распределяется лидером *после* покрытия всех долгов перед членами отряда.

Она взяла вексель двумя пальцами.

— Мой нагрудник уничтожен. Это минус пятнадцать корон мастеру Хагену за срочность и мифрил. Зелья Элиары, которые вытащили меня с того света — еще десять. Пропущенная работа... скажем, пять.

Ее пальцы сомкнулись на бумаге.

— Итого остается тридцать три. Делим на троих. По одиннадцать тебе, мне и Борину. Справедливо?

Это был грабеж средь бела дня. Но возражать человеку со сломанной ключицей, который вчера вырезал батальон гоблинов, казалось плохой идеей.

— Более чем, — спокойно ответил Кирилл, глядя ей в глаза. — Куда переводить мою долю?

Рена удивленно моргнула. Она ожидала спора, оправданий, ссылки на то, что именно он нашел кристалл. Вместо этого новичок принял правила игры без единого вздоха.

— Умный мальчик, — довольно кивнула она. — Деньги любят тишину. Борин, иди заказывай нам стол в «Жемчужине». Сегодня гуляем на широкую ногу. Разменяем этот фантик на серебро, чтобы звенело.

Дварф радостно загоготал и направился к выходу, прихватив со стойки чей-то недоеденный окорок.

Когда они остались втроем, Рена тяжело опустилась на скамью напротив Кирилла. Она больше не играла роль железной леди — усталость брала свое.

— Знаешь, почему я забрала почти всё? — спросила она, глядя на закрывшуюся за Борином дверь.

— Чтобы проверить, прогнусь ли я, — ответил Кирилл. — И напомнить, кто вожак в стае.

— Нет, — Рена потерла переносицу. — Потому что деньги делают людей мягкими. А мягкого мяса в нашем деле не бывает. Ты заработал сегодня больше серебра, чем видел за всю жизнь. Купил бы новую кровать. Нормальную еду. Может быть, даже сходил бы в баню.

Она наклонилась вперед, пристально всматриваясь в его лицо.

— А завтра утром ты должен проснуться готовым снова лезть в грязь. Если золото начнет жечь тебе карман — ты станешь жадным. Жадные авантюристы перестают смотреть по сторонам. Они смотрят только на кошелек. А те, кто смотрит на кошелек в тоннелях Старого Рудника, обычно остаются там навсегда.

Она толкнула по столу одну золотую монету. Она покатилась, глухо звякая, и остановилась точно перед рукой Кирилла.

— Это твоя доля, — сказала Рена. — Не та, что на бумаге. А настоящая. На личные расходы. Купи себе приличные сапоги. Те, что на тебе, развалятся через неделю. И новый точильный камень. Твой тесак затупился о череп огра.

Кирилл взял монету. Теплый вес золота в ладони ощущался иначе, чем тяжесть векселя. Это были *его* деньги. Заработанные потом, страхом и чужой кровью.

— Спасибо, капитан, — сказал он.

Рена фыркнула, поднимаясь. Каждое движение причиняло ей боль, но она скрывала ее мастерски.

— Не благодари. Просто будь живым к следующему утру. Сбор в девять. Пойдем чистить канализацию Южного порта. Там платят меньше, зато воняет приятнее. Свободен.

Она похромала вверх по лестнице в свою комнату.

Кирилл остался сидеть за столом. Элиара села рядом, налив себе воды.

— Хорошее начало, — тихо сказала она. — Она признала тебя равным. Проверка кошельком — самый честный тест в Гримхольде.

— Я чувствую себя грязным, — признался Кирилл, подбрасывая золотую крону на ладони.

— Это потому что ты теперь часть системы, Ник, — жрица коснулась его руки. — Система всегда оставляет осадок. Главное — не забывать смывать его с рук перед едой.

Кирилл убрал монету в потайной шов куртки. Оглядел пустой зал «Сухой жилы». Запах крови и смерти постепенно вытеснялся запахом готовящейся свинины.

Первый день его новой жизни закончился. И впервые ему было страшно не от мысли о монстрах во тьме, а от понимания того, насколько легко он начинает привыкать к правилам этой могилы.

Глава 9

**Глава 9. Иллюзия чистоты**

Утро началось не с пения птиц, а с методичного удара молотка по металлу. Кирилл проснулся от ритмичного звона, который проникал сквозь тонкие стены комнаты «Сухой жилы». За окном моросил тот же серый дождь, что и вчера.

Он спустился в общий зал через полчаса. Рена уже была там. Наемница сидела за столом, одетая лишь в нижнюю рубаху и штаны. Мастер Хаген стоял перед ней на одном колене, затягивая шнуровку нового нагрудника.

Это был шедевр кузнечного дела — матово-черная сталь с накладками из темной кожи, подогнанная так плотно, что казалась второй кожей. Рядом на столе лежал фальшион. Лезвие было идеально отполировано, но лишено зеркального блеска — воронение поглощало свет, делая клинок почти невидимым во тьме.

— Движение руки не стесняет? — прохрипел Хаген, затягивая последний узел на плече наемницы.

— Свободно, — коротко бросила Рена. Она согнула руку, проверяя подвижность суставов. Ключица все еще была скована корсетом бинтов, но правая рука работала безупречно. — Счет.

Кузнец назвал сумму. Двадцать пять золотых. Почти половина их вчерашнего улова ушла обратно в карман мастера. Рена отсчитала монеты без единого слова сожаления. Для нее железо было важнее золота.

Кирилл сел за соседний стол. Его старая куртка висела на стуле рядом. Он провел рукой по грубой коже. После рейда она пахла сыростью и смертью. Рядом стояли его новые сапоги — высокие, из мягкой, но прочной кожи, с усиленным мыском, купленные вчера вечером на ту самую монету, которую выделила ему Рена. Они стоили как породистый конь.

Элиара спустилась последней. На ней было простое дорожное платье поверх стеганого дублета. Никакой рясы жрицы, никаких символов храма. Только заплечный мешок с бинтами и склянками.

— Доброе утро, — кивнула она Кириллу. В ее глазах читалась усталость, которая не проходит после сна. — Как плечо?

— Ноет при смене погоды, — ответила вместо него Рена, поднимаясь. Теперь, облаченная в полную броню, она снова выглядела несокрушимой. — Ник, хватит любоваться своими лапами. Переодевайся. Канализация ждет.

***

Южный порт Гримхольда встретил их запахом гниющих водорослей, жареной рыбы и выгребных ям. Это был город внутри города: лабиринт деревянных мостков, крытых галерей и складов, нависающих над мутными водами залива. Здесь правила не Гильдия Авантюристов, а Портовый Синдикат.

Вход в коллектор находился прямо под рыбным рынком. Тяжелая чугунная решетка была поднята, открывая зияющий зев каменной трубы, откуда тянуло холодом и аммиаком.

— Контракт от гильдии торговцев, — пояснила Рена, передавая жетон угрюмому стражнику в кожаном фартуке. — У них завелись проблемы крупнее обычных крыс. Платят поштучно. Головы тварей складываем у выхода для пересчета.

Они спустились по скользкой железной лестнице на десять метров вниз. Свет «Холодной слезы» здесь работал хуже — густой туман испарений преломлял лучи, создавая причудливые, дергающиеся тени. Под ногами хлюпала вода неопределенного цвета.

— Работаем широким фронтом, — голос Рены грохотал в тесном пространстве. — Я впереди. Борин держит центр, контролирует фланги мортирой. Элиара — замыкающая. Ник...

Наемница остановилась, обернувшись. В синем химическом свете ее лицо казалось высеченным из камня.

— Ты идешь вторым номером. Сразу за мной. Твоя задача — смотреть мне под ноги. Если я пропущу удар снизу, ты должен вспороть брюхо твари раньше, чем ее зубы коснутся моей брони. Понял?

— Понял, — ответил Кирилл, крепче сжимая рукоять своего обновленного тесака. Кузнец выточил ему новую гарду, закрывающую кисть полностью.

Канализация оказалась чище, чем ожидал Кирилл. Вода доходила до щиколотки, своды были высокими. Пахло плохо, но это была обычная городская вонь. Первые два часа они шли практически бесшумно, уничтожая только гигантских сороконожек да жирных крыс размером с собаку. Это была рутина. Скучная, грязная работа мусорщиков.

Борин развлекался, ставя капканы на особо крупных грызунов.

— Мех пойдет на шапки, — удовлетворенно бурчал дварф, связывая туши веревкой. — Дополнительный барыш.

Перелом случился на третьем перекрестке. Главный магистральный тоннель здесь расширялся, образуя подземную площадь, куда стекались потоки со всего порта. И посреди этой площади бил фонтан.

Но вместо воды из центрального отверстия в своде извергалась густая, пульсирующая масса фиолетовой слизи. Она падала в бассейн внизу с влажным чавканьем, распространяя запах озона, серы и концентрированной магии смерти.

— Что это за дрянь? — поморщился Борин, зажимая нос свободной рукой.

— Блуждающий студень, — процедила Рена. — Магический конструкт. Полуразумен. Жрет всё органическое и впитывает магию. Обычно обитает глубоко в катакомбах. Видимо, кто-то сбросил сюда алхимические отходы с Верхнего Круга, вот он и поднялся подкормиться.

Фонтан слизи вдруг замер. Масса дрогнула, пошла рябью, и от нее отделился длинный, гибкий отросток, похожий на щупальце. Он слепо потянулся в сторону группы.

— Не касаться! — крикнула Элиара. — Кислота. Разъедает даже мифрил.

Рена шагнула вперед, занося фальшион.

— Классика. Рубим на части, пока не собьется в кучу. Ник, держись моего левого колена. Если оно дернулось — бей!

Она нанесла первый удар. Сталь вошла в желеобразную массу легко, словно в воду. Рена попыталась вытащить клинок, но лезвие застряло. Студень мгновенно облепил металл, игнорируя зачарование.

— Кислотная ванна! — рявкнула наемница, пытаясь вырвать оружие силой. Щупальце метнулось к ее лицу.

Кирилл действовал на инстинктах. Он увидел то, о чем говорила Элиара: где кислота соприкасалась с броней Рены, кожа начала дымиться. Времени на замах не было. Он перехватил тесак обратным хватом и вонзил его вертикально вниз — прямо в основание щупальца, туда, где студенистая плоть крепилась к полу.

Лезвие вошло тяжело, преодолевая сопротивление вязкой массы. Кирилл всем весом навалился на рукоять, используя вес тела, как учил Хаген.

Раздался звук, похожий на рвущуюся парусину. Щупальце отделилось от пола, извиваясь, и рухнуло в воду, забрызгав сапоги Кирилла дымящейся слизью.

— Молодец! — прохрипела Рена, наконец освободив свой фальшион. Клинок тускло мерцал, разъеденный почти наполовину. — Бей в ядро! Там, где падает слизь!

Бой превратился в избиение. Борин забросил в фонтан пару зажигательных бомб. Смесь вспыхнула багровым пламенем, заставляя студень корчиться. Пока чудовище отвлеклось на огонь, Кирилл и Рена методично кромсали его отростки. Элиара стояла позади, сплетая нити света вокруг их оружия, нейтрализуя кислоту на лезвиях.

Всё закончилось быстро. Последним ударом Рена рассекла основной объем массы пополам. Фонтан иссяк. Слизь растеклась по полу мертвой лужей, медленно растворяясь сама в себе.

Тишина вернулась, нарушаемая только тяжелым дыханием и шумом воды.

— Мои поздравления, — сказала Элиара, подходя к Кириллу. Она достала флакон с зеленоватой мазью. — Вы превратили свои новые сапоги в решето. Эта дыра проест кожу до кости за час.

Кирилл опустил глаза. Правый сапог действительно пострадал — кислотная слюна студня выжгла в голенище дыру размером с кулак. Внутри неприятно хлюпало.

— Четыре золотые монеты, — мрачно констатировал он. — Носил три часа.

— Опыт стоит дороже, — усмехнулась подошедшая Рена. Она сняла шлем. Лицо блестело от пота, волосы прилипли ко лбу. Броня на левом боке слегка оплавилась. — Ты спас мне глаз. Хорошая реакция для человека, который боится высоты голубей.

Она протянула руку. Кирилл машинально хлопнул по ней ладонью. Воинское приветствие. Суррогат похлопывания по плечу.

— Привал двадцать минут, — объявила наемница. — Проверяем снаряжение. Борин, твои бомбы целы?

— Обижаешь, — отозвался дварф из полумрака, перезаряжая мортирку. — Хотя порох немного подмок. Придется сушить на ходу.

Кирилл присел на выступающий камень, вытянув ногу. Боль в мышцах стала привычным фоном, но вид разъеденной обуви угнетал. Он полез в кошель. Золотая крона, выданная Реной, приятно тяжелила карман. Монета пережила рудники, огра и инспектора. Она была символом того, что он больше не просто мясо.

Элиара села рядом, деловито разматывая бинт на своем предплечье — случайная царапина от осколка камня.

— Знаешь, почему маги ненавидят канализацию? — тихо спросила она, обрабатывая рану антисептиком.

— Потому что тут воняет?

— Потому что стихии нестабильны вблизи таких скоплений неконтролируемой эктоплазмы, — она кивнула на остатки студня. — Огонь может взорваться. Вода — стать ядовитой. А моя сила исцеления... — она посмотрела на свою рану, которая затягивалась чуть медленнее обычного. — ...здесь работает вполсилы. Мы находимся в зоне антимагического фона. Камни старого порта поглощают ману.

Она закончила перевязку и повернулась к нему. В полумраке коллектора ее глаза казались огромными.

— Ты сегодня дважды встал между мной и смертью, Ник. Сначала кобольды, теперь эта химия. Почему? Логичнее было бы спрятаться за Борином. У него грудь шире.

Кирилл посмотрел на свои руки. Даже сейчас, после боя, они дрожали мелкой, едва заметной дрожью отката. Но голова была ясной.

— Потому что если тебя сожрет слизь, Рена умрет от инфекции через день. А если умрет Рена, наш контракт аннулируют. Нас вышвырнут из гильдии. А без значка в Нижнем городе человек живет ровно столько, сколько нужно местному ворью, чтобы снять с него сапоги.

Он сказал это абсолютно ровным, будничным голосом. Сухая логика цифр и вероятностей.

Элиара смотрела на него несколько долгих секунд. Затем уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Самый романтичный комплимент, который мне делали за последние пять лет, — прошептала она. — «Я защищаю тебя ради соблюдения условий договора».

Прежде чем Кирилл успел придумать ответ или смутиться, тишину разорвал низкий, вибрирующий гул. Он шел не сверху. Он шел *отовсюду*. Стены тоннеля мелко завибрировали. Вода в канале пошла кругами.

— Все вверх! — рявкнула Рена, вскакивая. Ее расслабленность испарилась. — Сейчас будет волна!

Гул перешел в рев. Из главного магистрального тоннеля, выходящего в залив, накатывала стена черной воды высотой в человеческий рост. Потоки мусора, обломки досок и визжащие крысы неслись впереди нее.

Это был не боевой порыв. Это была физика. Прилив. Или открытие верхних шлюзов для промывки системы.

Борин первым взлетел по скобам на служебный мостик. Элиара метнулась следом, цепляясь за камни.

Кирилл замешкался буквально на секунду, глядя на стремительно приближающуюся темноту. Рена схватила его за воротник куртки и швырнула вверх, как тряпичную куклу.

Кирилл врезался животом в ржавую решетку мостика, чувствуя, как трещат ребра. Он подтянулся, перекатываясь на доски, и оглянулся.

Вода ударила в перекресток. Рев заполнил всё пространство. Сапог Кирилла, оставшийся стоять на камне, исчез в черном потоке вместе с остатками убитого студня.

Поток схлынул так же быстро, оставив после себя новый слой ила, грязи и смытого дерьма.

Они сидели на узком мостике, мокрые, продрогшие, покрытые копотью и слизью. Воздух стал ледяным.

Рена сплюнула в воду. Посмотрела на пустые ноги Кирилла.

— Ну что, философ, — выдохнула она, стряхивая воду с волос. — Радуйся. Тебе больше нечего беречь. Значит, станешь быстрее.

Где-то в темноте канализации, далеко внизу, раздался протяжный, голодный вой совершенно новой твари, которой очень понравился вкус принесенного приливом мяса.

Глава 10

**Глава 10. Трофеи и призраки**

Вой стих, растворившись в гуле уходящей воды, но эхо его намертво застряло под сводами черепа. На узком мостике пахло озоном, гнилью и мокрой шерстью.

— Не двигаться, — голос Рены прозвучал неестественно громко в наступившей ватной тишине. Наемница стояла на полусогнутых, вглядываясь во тьму главного тоннеля, откуда пришла волна. Ее рука лежала на рукояти фальшиона, костяшки побелели.

Кирилл замер, чувствуя, как ледяной сквозняк с испарениями залива пробирает мокрую одежду до костей. Он сидел на ржавой решетке, свесив ноги в пустоту. Ощущение потери обуви было абсурдным, почти комичным — после клыков огра и кислоты студня он погибнет из-за отсутствия подошвы?

— Там что-то есть, — прошептала Элиара. Она сидела рядом с Борином, сплетая пальцы в сложный жест. Над ее ладонями начал разгораться тусклый свет «Светлячка» — слабое заклинание, которое она берегла для экстренных случаев. — В воде. Большое. Идет против течения.

Борин вскинул мортирку, водя стволом вдоль кромки оставленного потопом мусора. Дварф молчал, только желваки играли на скулах.

Из черной жижи медленно поднялась фигура. Сначала Кирилл принял её за корягу или утопленника, запутавшегося в сетях. Но затем существо сделало шаг вперед. Вода стекала с него ручьями, обнажая тело, которое не могло принадлежать ни человеку, ни известному монстру.

Это был гуманоид высотой почти в два человеческих роста. Кожа цвета застарелого ила плотно обтягивала узловатые мышцы. Вместо головы у твари была лишь гладкая, глянцевая сфера без единого отверстия. Глаза, нос, рот — всё отсутствовало. Но когда создание остановилось посреди перекрестка, оно повернуло эту сферу прямо на группу.

— Болотник-слепец, — выдохнула Рена. Впервые за долгое время в её голосе проскользнуло напряжение, граничащее со страхом. — Глубоководный. Какого черта он делает в портовой канализации? Они же живут в топях за Старым городом.

Слепец поднял руку. Пальцы заканчивались не когтями, а длинными, тонкими иглами черного хитина. Существо издало звук — низкий, утробный резонанс, от которого заныли зубы. Это не было речью. Это была сонация. Оно *видело* их через вибрацию металла брони и камня моста.

— Ник, правый фланг! — крик Рены ударил по барабанным перепонкам. — Если прыгнет на меня, бьешь в колено! Целься в сустав!

Тварь сорвалась с места. Несмотря на габариты, двигалась она бесшумно, скользя по грязи огромными прыжками. Ударная волна воздуха едва не сбросила Кирилла с мостика.

Рена встретила её сталью. Фальшион обрушился сверху, целясь в плечо — классический прием против крупного противника. Лезвие высекло сноп искр, пройдя сквозь плоть слепца так, словно резал густой кисель. Клинок завяз. Мясо твари оказалось вязким, как смола, мгновенно сковав оружие.

Слепец взмахнул рукой-иглой. Щит Рены принял удар на себя. Дерево треснуло, металлическая оковка прогнулась внутрь, впечатываясь в предплечье наемницы. Хруст ломаемой кости услышали все. Рена рухнула на одно колено, выронив щит.

В этот момент сработал рефлекс, который вбивали в Кирилла три дня адских тренировок. Никакого страха. Только геометрия боя.

Он оттолкнулся от решетки всем телом, падая вниз, на спину налетающего слепца.

У него не было оружия. У него были только руки, вес собственного тела и сапог Борина, который случайно (или нет) оказался у него под ногами на мостике. Кирилл схватил тяжелую деревянную колодку дварфа и, используя инерцию падения, всадил острый каблук тяжелого ботинка точно в то место, где у существа должно быть ахиллово сухожилие.

Хрусткий, влажный треск разорвал воздух. Слепец пошатнулся. Его правая нога подогнулась, лишившись главной опоры. Игольчатая рука, занесенная для добивания упавшей Рены, дернулась в сторону, потеряв цель.

Этого хватило.

Борин ревел что-то нечленораздельное, работая своим тесаком снизу вверх, вспарывая брюхо твари. Элиара выкрикивала слова силы, и золотистые нити света оплетали суставы слепца, заставляя его вязкую плоть твердеть, превращаясь в камень.

Рена вырвала свой фальшион из плеча монстра вместе с куском черно-зеленого мяса. Без замаха, чисто на силе спины и одной здоровой руки, она рубанула горизонтально. Лезвие прошло сквозь незащищенную шею-голову сферы.

Глянцевый шар отделился от туловища, упал в грязь и покатился, разбрызгивая слизь, пока не застрял между камнями. Обезглавленное тело постояло секунду, фонтанируя густой жижей вместо крови, и тяжело рухнуло в воду, подмяв под себя левую ногу Борина.

***

Тишина вернулась. Настоящая, звенящая. Теперь её нарушало только хриплое дыхание пятерых выживших и мерный шум воды в трубах.

Рена сидела на краю мостика, прижимая к груди сломанную руку. Лицо стало землисто-серым от шока. Борин матерился на родном языке дварфов, пытаясь вытащить стопу из-под туши весом в полтонны.

Элиара спрыгнула с мостика прямо в грязь. Подол её платья тут же пропитался нечистотами, но жрица этого не заметила. Она опустилась на колени перед Реной.

— Тихо, железная леди, — прошептала она, кладя ладони поверх деформированного наплечника. — Сейчас будет очень больно. Свет Девы, стань иглой...

Магия исцеления работала иначе, чем вчера. Здесь, в зоне антимагического фона порта, каждое плетение давалось с трудом. Золотистое сияние было тусклым, пульсирующим. Рена закричала — впервые на памяти Кирилла. Это был не боевой рык, а животный вопль женщины, чьи кости перемалывают в ступе.

Кирилл отвернулся. Его мутило. Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Относительно. Вся грязь смыта приливом. Он убил свою первую настоящую тварь. Не зеленомордого гоблина, ведомого инстинктом стаи, а древнего хищника. Голыми руками. Потеряв обувь.

Он перевел взгляд ниже. Его правая нога заканчивалась грязным, мокрым носком. Левая...

На левой красовался тяжелый кожаный сапог. Тот самый, который он купил вчера. Целый. Невредимый.

Как? Волна должна была смыть всё. Сапоги должны были лежать сейчас на дне канала вперемешку с костями крыс.

Кирилл осторожно наклонился, игнорируя боль в ребрах. Он ощупал голенище. Кожа была жесткой, задубевшей от влаги. Но шов... Шов выглядел старым. Очень старым. Каблук стесан так, как стёсывают дерево десятилетиями ходьбы.

Это был не его сапог.

Это была старая, массивная рабочая обувь кого-то другого. Кто носил её годами в этих самых тоннелях. Размер идеально подошел ему, хотя обычно обувь Кирилла была на два размера меньше.

— Эй, писарь! — рявкнул Борин, наконец освобождая ногу. — Хватит нюхать мусор! Помогай толкать!

Они втроем — Кирилл, Борин и пришедшая в себя Рена (которую обезболила Элиара какой-то горькой настойкой) — навалились на труп слепца. Мертвый ил чавкал, сопротивляясь, но адреналин делал свое дело. Они перевернули тушу.

Под ней, вдавленный в грязь, лежал скелет. Человеческий. Или почти человеческий — грудная клетка была непропорционально широкой. Кости пожелтели, но одежда сохранилась: остатки грубого плаща и поясная сумка, скрепленная бронзовой пряжкой.

— Вот почему фон сбоил, — прохрипела Рена, кивнув на сумку. — Магический контейнер. Старая модель.

Борин, недолго думая, поддел крышку тесаком. Замок щелкнул. Внутри, переложенные слежавшимся мхом, лежали три предмета:

1. Толстая тетрадь в водонепроницаемом переплете.

2. Медный жетон авантюриста, покрытый зеленью. Номер стерся, но символ гильдии узнавался — это был знак ранга, упраздненного лет пятьдесят назад.

3. Кольцо. Простое серебряное кольцо-печатка с выгравированным символом — раскрытая книга, пронзенная кинжалом.

Кирилл взял жетон. Что-то знакомое было в этой форме. Что-то, что он видел еще там, в своем мире, в учебниках истории.

Элиара тем временем закончила с рукой Рены. Кость была вправлена, ткани сращены, но кожа оставалась белой.

— Я пуста, — выдохнула жрица, оседая на камни. Мана кончилась окончательно. — До поверхности я смогу разве что царапину залечить.

— Значит, идем тихо, — подвела итог Рена. Она встала, пошатываясь, но крепко сжимая целый фальшион. — Ник. Книга.

Кирилл открыл тетрадь. Страницы слиплись от влаги, но первые строки читались легко. Чернила немного расплылись, но почерк был четким, каллиграфическим:

> *«День 412. Эксперимент № 89 признан успешным. Портальная матрица стабильна. Мне удалось стабилизировать переход в сектор G-7 "Мокрый Мир". Атмосфера пригодна, гравитация идентична. Однако местный магический фон агрессивен к высшей нервной деятельности. Объекты теряют разум за трое суток...»*

Кирилл пролистал дальше. Сердце пропустило удар. Почерк стал торопливым, нервным.

> *«Я больше не помню своего имени. Помню только формулу возврата. Координаты привязаны к медной руде Старого Рудника. Если вы нашли это — значит, моя группа мертва, а я забыл дорогу домой. Не ищите меня. Если увидите человека в такой броне — бегите. Я уже не тот, кем был...»*

Последняя страница была вырвана.

Кирилл поднял глаза. Взгляды всей группы сошлись на кольце в его руке. Символ книги и кинжала. Эмблема Корпуса Картографов Империи. Тайного отдела, отправлявшего разведчиков в иные миры. Отдела, о котором ходили слухи, что никто из них никогда не возвращается прежним.

— Он пришел отсюда, — тихо сказал Кирилл. — Не мы одни падали в эту дыру.

— Нам плевать, откуда он свалился, — оборвала его Рена, забирая тетрадь и пряча её в свою сумку. — А вот кольцо стоит денег. Антиквариат. Плюс грузовая печать Синдиката внизу. Выручим пару монет.

Она посмотрела на трофейные сумки слепца, которые Борин уже срезал с пояса твари.

— Привал окончен. Шевелим поршнями. Если здесь ошивается один слепец, скоро подтянутся его дружки. Они охотятся стаями.

Группа двинулась дальше по тоннелю. Кирилл шел, прихрамывая на босую ногу, которая мерзла в мокром носке. Второй сапог — чужой, старый, огромный — болтался на ноге тяжелой гирей.

Он оглянулся на скелет в грязи. Где-то там, в темноте впереди, их ждал выход, горячая еда и отчетность.

Но теперь Кирилл знал: фраза «попаданец» в этом городе звучала не как начало героической легенды. Она звучала как диагноз. Срок годности. Предупреждение, написанное на стене коллекторов кровью того, кто прошел этим путем раньше.

И судя по записям в дневнике, путь обратно стоил рассудка.

Глава 11

**Глава 11. Верхний Круг**

Выход из канализации напоминал рождение наизнанку. Тяжелая чугунная решетка, которую Борин с трудом поднял ломом, выпустила их в переулок за рыбным рынком под аккомпанемент дождя и воплей чаек.

Контраст был физически болезненным. После полумрака, смрада и давления каменных сводов яркий дневной свет резал глаза, а относительно чистый воздух (пахнущий лишь морем и мокрой шерстью) казался целебным нектаром.

Они выползли на брусчатку — грязный, окровавленный комок из пяти человек. Рена опиралась на плечо Кирилла; её левая рука висела на перевязи, лицо приобрело восковой оттенок. Элиара двигалась механически, словно заводная кукла, опустошенная до последней капли маны. Даже неунывающий Борин выглядел уставшим — его борода свалялась колтунами, пропитавшись слизью слепца.

— Гильдейская канцелярия там, — кивнула Рена в сторону ратушной площади, стараясь выпрямиться перед прохожими. В Нижнем городе статус авантюриста измерялся тем, насколько уверенно ты держишь спину после того, как тебя едва не сожрали заживо.

Дорога до здания Гильдии превратилась в пытку публичностью. Торговки шарахались от них, прижимая к себе корзины с товаром. Городской стражник у ворот проводил группу долгим взглядом, но останавливать не стал — медные жетоны на шеях давали им право ходить по городу даже в таком виде. Они были официально признанными отбросами системы, и это имело свои привилегии.

Внутри главного зала «Бумажного ада», как называли авантюристы административное крыло, пахло пылью, дешевыми чернилами и озоном магических светильников. Клерк за стойкой — эльф-полукровка с идеально уложенными волосами — при виде их компании поморщился так, будто учуял запах прямо сквозь двойное стекло.

— Группа четыре тысячи девяносто один, — процедил он. — Южный порт. Контракт закрыт?

Рена молча швырнула на стойку мешок. Внутри глухо стукнули друг о друга тяжелые головы болотников-слепцов. Три штуки. Магический фон одной из них заставлял волосы на затылке Кирилла вставать дыбом даже через кожу мешка.

Клерк вздохнул, надел перчатки из паучьего шелка и начал осмотр.

— Деформация черепных коробок... Глубоководная мутация... Департамент Оценки будет в восторге. Это тянет на премию за редкий вид.

Он достал грифельную доску.

— Базовая ставка: сорок корон. Головы: пятнадцать. Редкость вида: плюс десять. Итого шестьдесят пять золотых. Минус налог Короны. Аванс за броню кузнецу Хагену уже списан? Списан. Выписывать векселем?

— Золотом, — прохрипела Рена. — Ассигнации горят, векселя подделывают. Мне нужны монеты.

Пока клерк звенел слитками в кассе, Кирилл наконец позволил себе расслабиться. Он прислонился к холодной колонне. Босая нога замерзла окончательно, чужой сапог болтался тяжелой гирей. Он посмотрел на свою ладонь. Под ногтями навсегда въелась черная кайма, которая не отмоется никаким мылом.

Элиара стояла рядом, глядя на витражное окно ратуши, где был изображен Король-Основатель, поражающий дракона.

— Мы заработали почти семьдесят монет, — тихо сказала она, не поворачиваясь. — За два дня. Этого хватит, чтобы снять приличный дом в Среднем кольце на месяц. Или купить одну дозу хорошего алхимического стимулятора для мага.

— Я знаю арифметику, — ответил Кирилл.

— Тогда посчитай цену, — жрица посмотрела на него. Её зеленые глаза потускнели, вокруг залегли глубокие тени. — Моя мана пуста. У Рены сломана ключица и химический ожог легких от паров студня. Ты потерял обувь и получил переохлаждение. Цена нашего заработка — три дня постельного режима и новая пара сапог. Плюс половина суммы уйдет Хагену за ремонт железа, которое мы угробили об эту тварь.

Она была права. Их богатство было иллюзией, цифрами на бумаге, которые растворялись быстрее утреннего тумана при столкновении с реальностью этого мира.

Клерк выкатил деревянный ящичек. Шестьдесят пять тяжелых, тускло-желтых кругляшей. Рена сгребла их в свой кошель одним движением хищника.

— Дележка вечером, — бросила она. — Сейчас все идем в бани. От вас несет выгребной ямой, я не пущу вас в столовую, пока вы не соскребете с себя слой порта. Ник, если ты явишься туда босиком, повар Виллем добавит тебе в суп таракана. Из принципа.

***

Общественные термы Верхнего Круга стали для Кирилла первым настоящим потрясением со дня попадания.

Нижний город лечил раны, Средний позволял выжить. Верхний Круг существовал для того, чтобы забывать о грязи.

Мраморный холл, журчание фонтанов, услужливые рабы-массажисты. Администратор, увидев золото Рены, мгновенно забыл о правилах внешнего вида и выделил им отдельный семейный кабинет с собственным бассейном.

Первый шаг в горячую воду вызвал у Кирилла судорожный всхлип. Тепло проникло до костей, вымывая дрожь и усталость из забитых мышц. Рена со стоном погрузилась в бассейн по шею, подставляя лицо струям массажного водопада. Борин просто захрапел на мраморной скамье, подложив под голову кулак.

Кирилл сидел в углу, наблюдая, как грязь буквально слезает с его кожи пластами. Мальчик-прислужник принес таз с розовыми лепестками и щетку с жесткой щетиной. Когда раб попытался забрать его одежду для утилизации, Кирилл впервые за день проявил агрессию:

— Карман, — коротко бросил он, указывая на внутренний шов куртки.

Прислужник аккуратно срезал карман ножом и протянул его Кириллу. Внутри лежала одна золотая монета — та самая, что дала ему Рена вчера. Она пережила кислоту, утопление и бойню. Потертый профиль какого-то древнего императора смотрел на Кирилла с укором.

Когда тела были отмыты до скрипа, а мышцы размяты умелыми руками банщиков, наступило состояние абсолютной нирваны. Сырость и страх Южного порта остались где-то в другой жизни.

Обед накрыли прямо здесь, в купальне. Жареная птица, свежие овощи, теплое вино со специями. Для человека, который еще утром ел плесневелый сухарь на ржавой решетке над трупом великана, этот стол казался пиршеством богов.

Ели молча. Слышно было только, как Борин хрустит птичьими костями, перемалывая их мощными челюстями. Но когда принесли десерт — фрукты в меду — Рена отложила вилку.

— Сегодня делим иначе, — начала она без предисловий. Все замерли. — Обычно лидер берет долю за риск. Сегодня лидером была я, и мой риск привел нас к потере половины снаряжения.

Она взяла кожаный кисет и высыпала золото на чистую простыню, служащую скатертью. Монеты рассыпались звонким дождем.

— Правило выживания гласит: экипировка первична. Хаген получает двадцать корон за фальшион Ника, который разъело кислотой, и пятнадцать за правку моей брони. Это тридцать пять.

Рена отсчитала стопку золота и спрятала в отдельный кошель.

— Далее штрафы. Элиара потратила весь резерв зелий высшего порядка. Минус восемь корон.

Жрица кивнула, принимая расчет. Она не спорила.

— Теперь компенсация за ранения. Перелом ключицы и работа целителя вне стационара — дорогое удовольствие. Десять корон мне. Пять — тебе, Ник, за то, что твоя глупость стоила нам ноги слепца прямо на мою грудь.

Кирилл хотел возмутиться, но поймал взгляд Элиары. Она чуть заметно качнула головой. *Не сейчас.*

— Итоговый остаток, — Рена подвинула оставшуюся кучку монет к центру. Двадцать две золотые короны. — Делим поровну на четверых. Рена, Ник, Борин, Элиара. По пять с половиной корон каждому. Половинки сольем в серебро позже.

Это было справедливо. Жестоко, холодно, математически выверено, но справедливо. Никто не остался обиженным, никто не нажился за счет других. Система работала.

Борин сгреб свои деньги огромной лапищей и сунул за щеку, проверяя вес.

— Годится, — пробасил он. — Пойду к шлюхам в «Золотые фонари». Надо смыть вкус ила другим способом.

Элиара завернула свое золото в платок.

— Храм требует пожертвования за использование дара Светлой Деви в антимагической зоне. Я должна отчитаться перед Матроной.

Она ушла первой. Когда шаги жрицы затихли в коридоре терм, Рена повернулась к Кириллу. Она сидела в горячей воде, расслабленная, красивая той дикой, опасной красотой, которой обладают хищники.

— Ну же, бумага, — ухмыльнулась она. — Скажи это. Обвиняй. Топай ногами. Ты сегодня герой дня, спас капитана, мог бы требовать долю побольше.

Кирилл смотрел на свои пять с половиной монет. Затем на свою единственную целую золотую крону, которую всё еще сжимал в кулаке.

— Зачем ты оставила мне тот сапог? — спросил он вместо ответа.

Улыбка сползла с лица Рены. Она откинулась назад, прикрыв глаза.

— Сапог упал сверху, когда меня ослепило взрывом бомбы, — тихо сказала она. — Я думала, это камень или кусок арки. Бросила его тебе под ноги, чтобы ты переступил и не поскользнулся. Только потом поняла, что это обувь.

Она открыла глаза. Взгляд был тяжелым, трезвым.

— А потом увидела, как ты идешь в нем. Как он сидит на твоей ноге. Знаешь, кто носит такие ботинки в порту? Старики-грузчики. Те, кому уже плевать на мозоли, лишь бы ступня не мерзла в ледяной воде. Ты снял его с мертвеца внизу, сам того не заметив, потому что твой собственный утонул. Ты адаптировался, Ник. Ты начинаешь подбирать мусор этого мира и делать его своим оружием.

Рена протянула руку и коснулась его колена.

— Не продавай ту монету, — внезапно сменила тон она. — Ту, первую. Которую я дала тебе за кобольдов. Пусть лежит. Люди вроде нас часто теряют всё. Всё, кроме одного талисмана. Когда-нибудь, когда ты будешь валяться в канаве с перерезанным горлом, ты посмотришь на неё и вспомнишь, что однажды корпорация профессиональных убийц приняла тебя за своего.

Она встала. Вода стекала по её совершенному телу.

— Одевайся. Нас ждет чистая одежда из ломбарда. Нельзя приводить героя-спасителя в бордель в одних полотенцах. Борин обидится.

Кирилл остался сидеть в остывающей воде. Звяк упавших монет всё еще стоял в ушах. Он разжал кулак. Золотой кружок блестел в свете ламп. На обороте была выбита дата чеканки — десятилетней давности.

Год, когда он пошел в школу.

Год, когда Империя Картографов отправила своего разведчика в Эридан, откуда он так и не вернулся.

Кирилл закрыл глаза. Тепло бани больше не приносило радости. Оно казалось искусственным. Ложью.

Запах розы в воде смешивался с фантомным запахом сырого мяса и страха.

Глава 12

**Глава 12. Искусство малых доз**

Район «Золотые фонари» встретил их шумом, музыкой и запахом дорогого парфюма, который отчаянно пытался скрыть вездесущую городскую гниль. Это был островок искусственной радости посреди Гримхольда — место, где авантюристы спускали золото быстрее, чем зарабатывали его.

Рена шла впереди, закутанная в тяжелый шелковый плащ с меховым подбоем. Под ним скрывалась новая броня, но походка выдавала её: наемница всё еще берегла левый бок, хотя магия Элиары скрепила кости. За ней следовал Борин, уже успевший где-то раздобыть кружку грога и распевать похабные песни про дварфийских дев.

Кирилл держался рядом с Элиарой. Жрица сменила дорожное платье на скромный, но элегантный наряд из темно-синего бархата. Капюшон был откинут, позволяя видеть сложную прическу, украшенную серебряными шпильками. Она выглядела как дочь богатого купца, а не как женщина, вчера истощившая себя до обморока ради спасения отряда.

— Ты нервничаешь, — заметила она, беря Кирилла под локоть. Её пальцы были прохладными. — Расслабься. В заведениях Синдиката бьют только за неоплаченные счета. Просто так кровь здесь не льют — это плохо для бизнеса.

— Я никогда не был в таких местах, — признался Кирилл, оглядывая полуобнаженных танцовщиц на балконах второго этажа. — В моем мире подобные заведения закрывает полиция нравов.

Элиара тихо рассмеялась. Звук получился мелодичным, но с легкой хрипотцотой усталости.

— Здесь нет полиции нравов, Ник. Есть только налоговая служба Гильдии Удовольствий. Если заведение платит дань, оно может хоть демонов вызывать на сцене, лишь бы гости тратили серебро.

Они вошли в таверну «Сладкая отрава». Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь сотнями свечей. Воздух дрожал от басов странного музыкального инструмента, похожего на помесь арфы и органа.

Борин уверенно направился к массивной дубовой двери в дальнем конце зала, над которой висела вывеска с изображением двух скрещенных мечей и розы.

— Нам сюда, — кивнул он. — «Железная роза». Место для тех, кто пачкает руки по-настоящему. Никаких студентов или мелких карманников.

За дверью оказался приватный кабинет. Длинный стол из черного дерева, удобные кресла, отдельный выход во внутренний двор. На столе уже стояли графины с вином, нарезанный сыр и фрукты. Но главным украшением была компания, сидевшая там.

Их ждали двое. Первый — Хаген. Кузнец снял свой кожаный фартук и умылся, но запах угля всё равно въелся в него намертво. Он пил эль из огромной кружки и молча улыбался в бороду.

Второй заставил Кирилла напрячься. Это был мужчина неопределенного возраста (от тридцати до пятидесяти), одетый в безупречный костюм из серого сукна. Ни одного оружия на виду, тонкие пальцы унизаны перстнями, а взгляд абсолютно пустой, словно у хищной рыбы.

— Садитесь, — бросил незнакомец. — Меня зовут Сайлас. Я представляю интересы людей, которые предпочитают оставаться в тени.

Рена села напротив него, положив на стол сжатый кулак. Звук удара металла о дерево прозвучал выстрелом.

— Сначала выпьем, потом поговорим, теневой человек, — процедила она. — Я не обсуждаю дела с теми, чьего запаха крови не знаю.

Сайлас едва заметно улыбнулся уголком губ. Он жестом подозвал прислужника. Тот наполнил хрустальный бокал Рены рубиновым вином. Наемница сделала глоток, подержала жидкость во рту и медленно проглотила. Только после этого она разжала кулак. На стол лег тот самый медный жетон старого образца и кольцо Картографов.

Лицо Сайласа изменилось. Маска любезности дала трещину, обнажив мгновенную алчность и... узнавание.

— Имперские картографы, — прошептал он. — Думал, вас всех пустили на удобрения еще при Расколе. Этому кольцу лет семьдесят.

— Оно лежало в брюхе слепца, — сказал Кирилл. — Вместе с дневником. Эксперимент номер восемьдесят девять.

Сайлас перевел взгляд ледяных глаз на Кирилла. Оценивал долго, пристально, будто препарировал лягушку.

— Значит, слухи правдивы, — наконец произнес он. — Дыра расширяется. Вы подобрали мусор, который система выбросила пятьдесят лет назад.

Он взял кольцо двумя пальцами, рассматривая гравировку.

— Департамент Сокрытия будет очень недоволен, если узнает, что такие артефакты валяются в портовых стоках. Они платят золотом за возвращение имперского имущества. Хорошим золотом. По весу кольца.

— Мы не продаем хабар перекупщикам, — отрезала Рена. — Мы пришли говорить о работе. Кристалл шамана ушел оценщику гильдии. Багровый туман списали на остаточную эманацию. Всё чисто. Но мы спустились глубже плана. Третий уровень ведет к старой транспортной ветке. Там внизу есть двери. И эти двери ждут ключа.

Сайлас отложил кольцо. Его интерес переключился полностью.

— Транспортная ветка? Метрополитен Древних? — он сцепил пальцы в замок. — Девочка, ты понимаешь, что лезешь в пасть Спящим? Те, кто уходит туда без проводника, возвращаются либо овощами, либо вообще меняют видовую принадлежность.

— Поэтому я привела того, кто умеет читать, — Рена кивнула на Кирилла. — Он нашел труп Картографа. Он понимает язык механизмов. Мне нужен доступ к нижним уровням. Официальный пропуск через канализационные шлюзы Южного порта. Такой документ стоит дорого. У нас есть деньги.

Она бросила на стол один золотой кругляш. Сайлас покатил монету по столу пальцем. Прислушался к звону.

— Чистое имперское золото, — констатировал он. — Старой чеканки. Тяжелее нынешнего.

Он посмотрел на Рену, затем на Кирилла.

— Хорошо. Я люблю амбициозных покойников. Южный порт контролируют Глубинные Семьи. Чтобы открыть шлюз законно, нужно разрешение Магистрата. Это долго. Но у меня есть обходной путь.

Сайлас достал из внутреннего кармана маленький сафьяновый футляр. Положил его на стол.

— Через два часа из Верхнего города отправляется курьерский дилижанс в Академию. Охрана стандартная: три латника-мага и голем-страж. Они везут платежную ведомость факультета Алхимии. Зарплату профессорам.

В кабинете повисла тишина. Даже Борин перестал жевать сыр.

— Ограбление? — недоверчиво спросил кузнец. — Нас пятеро. Против магиусов и голема?

— Не ограбление, — поправил Сайлас. — Изъятие. Мне нужна только бухгалтерская книга в железном переплете. Содержимое кошельков пассажиров можете оставить себе. Голем пойдет на запчасти Хагену. Латников... нейтрализуйте. Главное условие: никаких свидетелей среди гражданских. Водителя дилижанса тоже придется убрать, он знает лица охраны в лицо.

Рена взяла футляр. Открыла. Внутри лежал сложенный вчетверо лист плотной бумаги с печатью Департамента Путей и маленькая металлическая пластина-ключ.

— Почему мы? — спросила она, не поднимая глаз. — Для такого дела у тебя должны быть свои мясники Серебряного ранга.

— Потому что вы никто, — спокойно ответил Сайлас. — Пятерка медного ранга, вернувшаяся из порта вонючими и живыми. Гильдия зафиксировала вашу удачу. Никто не заподозрит новичков в нападении на конвой Академии. Это идеальная маскировка. Слепое пятно системы.

Он поднялся.

— Если справитесь — вот ваш пропуск, — он указал на ключ. — Плюс по двадцать золотых каждому сверху. Если попадетесь — я никогда о вас не слышал. Ваша группа исчезнет из реестра сегодня утром. Случайная пропажа в тоннелях.

Сайлас направился к выходу, но у двери остановился.

— Ах да, чуть не забыл. Ваш новый клинок, Ник.

Он щелкнул пальцами. Из тени за его спиной выступил человек-призрак — бесшумный убийца в черном — и протянул Кириллу сверток.

Кирилл развернул ткань.

Это был не тесак. Это был кинжал. Боевой нож длиной в локоть. Клинок имел необычную форму листа ивы, черный дамасский узор стали уходил в зеркальную заточку. Рукоять из черного дерева идеально ложилась в ладонь, баланс смещен вперед. Никакой показухи, только чистая смертоносность.

На лезвии у самой гарды была выгравирована крошечная надпись на языке, которого Кирилл не знал, но смысл понял интуитивно: *«Инструмент»*.

— Подарок от заказчика, — пояснил Сайлас. — Ему нравится твой стиль. Экономичный. Учись пользоваться острием, бумага. Рубящие удары — для дровосеков.

Дверь закрылась. Остался только аромат дорогих сигар и нарастающий ужас осознания.

Хаген подошел к Кириллу, забрал кинжал, профессионально проверил заточку ногтем.

— Сталь «Поющий скорпион», — буркнул кузнец. — Редкая вещь. Режет мифрил, если знать куда бить. Береги его. А теперь слушайте все. Голема обычной сталью не взять. Нужны антимагические бомбы...

Они просидели в «Железной розе» до поздней ночи. План рождался в спорах, дыму и звоне стекла. Это было чистое безумие. Нападение на государственный экипаж силами пяти калек с медными жетонами.

Когда они вышли на улицу, дождь закончился. Город блестел, отражая лунный свет.

Кирилл сжимал в кармане рукоять «Инструмента». Холод металла успокаивал. Страх перед завтрашним днем никуда не делся, но изменился качественно. Раньше он боялся умереть. Теперь он боялся провалить задание. Разница была колоссальной.

Элиара остановила его под фонарем. Капюшон снова скрывал половину её лица.

— Ты понимаешь, что этот человек купил нас? — тихо спросила она. — Мы подписали контракт с дьяволом Нижнего города. Назад дороги нет.

— Дороги назад не было в тот момент, когда я шагнул под колеса грузовика в Токио, — ответил Кирилл. Он посмотрел на жрицу. В свете фонаря её глаза казались почти черными. — Кроме того, мне надоело чистить дерьмо за грошовые контракты. Если уж тонуть, то пытаясь забрать кассу Академии.

Он осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся её ладони.

— Следи за маной завтра. Если почувствуешь, что начинаешь пылать — отступай. Я прикрою.

Элиара посмотрела на их соприкоснувшиеся руки. Затем подняла взгляд. Уголки её губ дрогнули в слабой, печальной улыбке.

— Ты говоришь как рыцарь из баллад, Ник. Это странно звучит из уст человека, который полчаса назад торговался за стоимость собственных сапог.

Она высвободила руку и пошла прочь по брусчатке, растворяясь в тумане Верхнего Круга.

Кирилл остался стоять под фонарем. Завтра. Завтра они либо станут легендами трущоб, либо просто удобрением для мостовых. Он поднял воротник куртки и пошел в сторону «Сухой жилы». Нужно было поспать хотя бы пару часов. Инструмент требовал свежей руки.

Глава 13

**Глава 13. Танец на брусчатке**

Рассвет в Верхнем Круге пах озоном и мокрой черепицей. Кирилл стоял на крыше конюшен, чувствуя, как ледяной ветер пробирается под новенький кожаный дублет. Внизу, по Королевскому тракту, уже тянулись первые обозы торговцев, но дилианс Сайласа должен был появиться только через час.

Их позиция была идеальной — с точки зрения убийц.

Рена лежала за каминной трубой чуть дальше по скату крыши. Её новый фальшион тускло поблескивал рядом. Она не двигалась, экономя силы, превратившись в элемент ландшафта. Рядом с ней устроился Борин. Дварф разложил перед собой целый арсенал: три стеклянные колбы с густой черной жидкостью (антимагические заряды), тяжелый арбалет со стальными болтами и моток троса с крюком-кошкой.

Элиара сидела на корточках у самого края, свесив ноги вниз. Она не смотрела на дорогу. Глаза жрицы были закрыты, лицо расслаблено, а ладони повернуты к небу. Она плела «Паутину Тишины» — сложное заклинание школы Света, которое глушило звуки в радиусе тридцати метров. Если патруль стражи решит проверить переулок внизу, они пройдут мимо, ничего не заподозрив.

Кирилл проверил свой инвентарь. Старый тесак висел за спиной — для грубой работы. На поясе, справа, закреплен «Инструмент». Слева — пустые ножны от старого клинка, чтобы создать иллюзию стандартного набора авантюриста при беглом осмотре. В голенище сапога — свинчатка.

Он чувствовал себя странно спокойным. План, рожденный вчера ночью в дыму таверны, был безумен, но математически выверен. Как логистическая задача из его прошлой жизни.

— Едет, — прошептала Элиара, не открывая глаз. Голос прозвучал прямо в голове Кирилла благодаря ментальной связи плетения. — Три лошади. Черные. Нервничают.

Спустя минуту послышался ритмичный цокот копыт, усиленный магией дорожного покрытия. Из-за поворота показался он. Огромный черный экипаж, обитый листовым железом. Рисунок на дверях — герб Академии Алхимии: змея, глотающая солнце. Правил им хмурый возница в форменном плаще.

Дилижанс сопровождали трое всадников в серебристых сюрко поверх кольчуг. Маги-универсалы. И замыкала процессию махина, от которой стыла кровь в жилах.

Голем-страж. Двухметровый истукан из спрессованного гранита и темного металла. Вместо головы — сложный оптический прибор из линз и кристаллов. Ноги тяжелые, оставляющие вмятины на мостовой. Он не шел, он маршировал, синхронизируясь с шагом лошадей.

— По местам, — голос Рены в переговорном амулете (дешевых медных серьгах) звучал глухо. — Ник, твой выход первым. Помни схему.

Кирилл глубоко вдохнул холодный воздух и шагнул с крыши. Прыжок длился вечность. Он приземлился на балкон третьего этажа жилого дома, перекатился гася инерцию, толкнул незапертую створку окна (спасибо Хагену за информацию о застройке) и оказался внутри богато обставленной гостиной.

Выход на лестницу. Два пролета вниз. Парадная дверь.

Он выскочил на улицу ровно за секунду до того, как голова колонны поравнялась с перекрестком.

Кирилл картинно пошатнулся, выходя из подворотни. Сделал пару неуверенных шагов и рухнул на колени прямо посреди брусчатки, хватаясь за сердце. Со стороны это выглядело как банальный сердечный приступ или переутомление новичка после ночной гулянки.

Головной всадник-маг натянул поводья.

— Привал? — лениво спросил он у возницы.

— Гильдия запрещает останавливаться на Королевском тракте, — буркнул тот. — Объезжай мусор.

Лошади начали обходить Кирилла слева. Именно этого он и ждал. Брусчатка здесь была скользкой от утренней влаги.

Как только заднее колесо тяжелого дилижанса поравнялось с ним, Кирилл выбросил руку назад. Свинчатка со звоном разбилась о замок колеса. Обод треснул. Деревянный спицевый диск лопнул с оглушительным треском.

— Засада! — крик мага потонул в ржании раненой лошади, которая начала заваливаться набок.

Это было сигналом.

Борин швырнул первую бомбу. Не снизу вверх, что было бы логично, а сверху вниз — прямо в кабину возчика. Стеклянный шар разбился о крышу экипажа. Вязкая черная масса растеклась по дереву, мгновенно высасывая жизнь из зачарованных досок. Возница вскрикнул — дерево начало стремительно гнить, превращаясь в труху, осыпаясь ему на голову.

Тройка магов спешилась, поднимая руки для боевых плетений. Золотистые нити энергии сплелись над их головами.

В этот момент вступила Элиара. Она стояла на той же крыше, где раньше сидел Кирилл. Жрица ударила не огнем и не светом. Она использовала «Сияющую Геометрию». Улица перед дилижансом вздыбилась. Брусчатка сложилась гармошкой, образуя непроходимый барьер высотой в метр, отрезая магам линию видимости и пространство для маневра.

Один из охранников всё же успел выпустить стрелу-молнию. Разряд ударил в гранитную стену дома, оставив оплавленную кляксу.

Ответ Рены был мгновенным. Она не стала прыгать. Она просто упала. Прямо с крыши пятиэтажного здания.

Земля содрогнулась. Наемница приземлилась в классической стойке берсерка, используя импульс падения для первого удара. Фальшион вошел точно в смотровую щель шлема левого мага. Шлем выдержал, но шея хрустнула. Рена даже не стала вытаскивать клинок — она оттолкнула труп ногой и бросилась ко второму противнику.

Кирилл поднялся с колен. Время замедлилось.

Третий маг закончил чтение заклинания. Между его ладоней зарождался огненный шар размером с арбуз. Стандартная тактика — уничтожить препятствие (барьер Элиары) площадным взрывом.

Ник метнулся вперед. Он не пытался достать мага сталью — расстояние слишком велико. Его целью был голем.

Истукан начал поворачивать свою линзорылую голову в сторону падающей Рены. Приоритет цели: самая опасная угроза. Логика машины.

Кирилл вложил всю массу тела в таранный удар плечом. Он врезался в гранитную ногу стража не как человек, а как снаряд.

Удар болезненно отдался в ключице, но сработал. Оптические линзы голема зафиксировали новую угрозу вплотную. Механизм сменил цель.

— Огонь по мне! — проорал Кирилл в переговорник, надеясь, что Рена услышит.

Голем поднял огромную ступню, собираясь раздавить букашку-человека. Но именно этого Кирилл и добивался. Он упал на спину, прокатываясь между ног великана, и полоснул «Инструментом» по ахиллову сухожилию сзади.

Тончайшая дамасская сталь вошла в камень, как в масло. Посыпались искры. Сустав выдержал, но структура нарушена.

Голем потерял равновесие. Чтобы не упасть вперед, он сделал вынужденный шаг вбок, наступая прямо на ту часть барьера Элиары, которую она оставила пологой для прохода своих.

Раздался звук крошащегося камня. Магическая геометрия дала сбой. Барьер пошел трещинами.

Воспользовавшись заминкой, Борин разрядил мортирку картечью в грудь второго мага. Расстояние было минимальным. Кольчуга порвалась как бумага. Охранника отбросило на обломки дилижанса.

Остался последний. Третий маг. Тот самый, с огненным шаром. Он перевел взгляд с барахтающегося голема на Кирилла. Оценил ситуацию. Понял, что приоритет сменился. Теперь главная помеха — парень с ножом, лезущий под ноги машине.

Маг улыбнулся и развел руки, готовясь обрушить испепеление на беспомощного налетчика.

Но Кирилл больше не смотрел на него. Он смотрел на землю под ногами чародея. Там, куда попала первая антимагическая бомба Борина, брусчатка перестала быть камнем. Она превратилась в рыхлую, влажную почву.

И из этой почвы, привлеченная концентрацией магии крови умирающих, медленно, но верно росла «Плачущая лоза».

Корень растения молниеносно выстрелил вверх, обвивая лодыжку мага. Тот дернулся, прерывая концентрацию заклинания, чтобы посмотреть вниз. Поздно.

Элиара закончила свое главное плетение дня. Она хлопнула в ладоши.

«Световая вспышка» не была боевой. Она была хирургической. Направленный луч абсолютной яркости ударил не в глаза врага, а в оптику голема.

Кристаллы стража лопнули с жалобным звоном. Голем замер на полушаге. Искусственный интеллект завис, пытаясь обработать бесконечную петлю ошибки ввода данных.

Кирилл воспользовался секундой слепоты гиганта. Он выхватил из подсумка флакон с алхимическим маслом («Рыбий жир», как презрительно назвал его Хаген) и плеснул на сочленение колена голема. Затем бросил туда же уголек из разгрузки Борина.

Огонь занялся мгновенно. Масло затекло в щели брони.

Оставался маг.

Он рубил светящуюся лозу кинжалом, но растение лишь сильнее сжимало хватку, вытягивая из него жизненную силу.

Кирилл сократил дистанцию. Никакого фехтования. Никаких финтов. Только жесткая реальность грязного боя.

Он перехватил «Инструмент» обратным хватом и нанес один точный удар снизу вверх, под ребра, в область печени. Лезвие вошело по самую гарду.

Маг открыл рот, чтобы выкрикнуть последнее проклятие, но вместо слов изо рта хлынула кровь. Он осел на брусчатку, увлекаемый корнями лозы, которые теперь полностью поглотили его тело, растворяя плоть в питательный бульон.

Всё стихло. Осталось только шипение огня, треск гниющего дерева дилижанса и тяжелое дыхание пятерых людей.

Рена стояла над телом последнего противника, тяжело опираясь на фальшион. Кровь стекала по её подбородку — рассеченная бровь давала о себе знать. Она посмотрела на Кирилла. Взгляд наемницы был лишен эмоций. Только холодная оценка.

— Ты вел его, — сказала она. — Весь бой ты заставлял их двигаться туда, куда нужно нам. Даже когда голем едва не превратил тебя в лепешку.

Борин подошел к застывшему истукану и деловито постучал костяшками пальцев по нагруднику.

— Отличный выйдет лом, — констатировал он. — Ник, дай сюда топор. Будем снимать голову, пока эта каменюка окончательно не остыла.

Кирилл посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Ни капли чужой крови. Всю работу сделали сталь, химия и идеальный расчет времени.

Он подошел к разбитому дилибансу. Дверца висела на одной петле. Внутри, на бархатном сиденье, лежал небольшой сейф. А рядом с ним — сафьяновый футляр, выпавший из кармана убитого курьера.

Борин вырвал крышку сейфа голыми пальцами. Достал толстую книгу в железном переплете. Положил её на остатки колеса.

На обложке золотым тиснением сияло название: *«Финансовые активы факультета Высокой Алхимии. Экземпляр №1»*.

— Дело сделано, — прохрипела Рена, зажимая рану тряпкой. — Сайлас будет доволен. Собирайте трофеи. Голова голема идет кузнецу. Кошели этих идиотов — нам. И... сожгите тут всё. Включая лозу. Мы должны выглядеть как жертвы ограбления, а не как рота спецназа.

Кирилл подобрал свой старый тесак, валявшийся в грязи. Сравнил его с «Инструментом». Разница между сельскохозяйственным орудием и произведением искусства вдруг показалась ему символом всей его новой жизни.

Он обернулся. Элиара сидела на бордюре, опустив голову. Платье жрицы промокло от лужи реагентов, плечи мелко тряслись — откат после использования высшей магии всегда жесток.

Кирилл снял свой теплый дорожный плащ и накинул ей на плечи.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За геометрию. Без неё нас бы размазало.

Элиара подняла на него глаза. В них стояли слезы боли и усталости, но губы тронула легкая улыбка.

— Всегда пожалуйста, бухгалтер. Кто-то же должен считать углы в этом сумасшедшем доме.

Где-то вдалеке раздался тревожный звон колоколов городской стражи. Времени оставалось мало. Группа «Медный контракт» растворилась в лабиринте переулков Верхнего Круга, унося с собой казну Академии и билет в совершенно другую лигу выживания.

Глава 14

**Глава 14. Аудит**

Возвращение в «Сухую жилу» напоминало шествие похоронной процессии, если бы покойники были вооружены до зубов и несли на плечах куски гранита.

Голова голема весила больше, чем Борин после плотного ужина. Дварф взвалил её на себя, используя ременную сбрую, и теперь тяжело переступал через порог таверны, оставляя на чистом полу грязные следы вперемешку с каменной крошкой. Рена опиралась на плечо Кирилла — наемница держалась на ногах только благодаря упрямству и лошадиной дозе обезболивающей настойки, от которой её зрачки стали размером с медную монету.

Хаген ждал их в кабинете. Кузнец сидел за столом, перед ним стояла нетронутая кружка эля. При виде головы стража его единственный глаз вспыхнул алчным огнем коллекционера.

— Кристаллы оптики целы? — вместо приветствия спросил он, подходя ближе. — Если сетчатка выжжена Элиарой, я дам за череп всего пятнадцать монет. Если линзы чистые — тридцать.

— Двадцать пять, и ты чинишь всю нашу обувь бесплатно, — прохрипела Рена, сползая по стене на пол. Сил стоять больше не было.

— По рукам, — кивнул Хаген, уже доставая из кармана тяжелый молоток и зубило.

Пока кузнец увлеченно отковыривал магические глаза от гранитной кости, игнорируя кровь своих клиентов, Кирилл аккуратно положил футляр Сайласа на стол. Рядом легла бухгалтерская книга Академии. От переплета всё еще пахло озоном и жженой бумагой.

Борин тем временем вывалил на соседний стол содержимое трофейных сумок: кошельки охраны (сорок золотых мелочью), амулеты связи и несколько склянок с редкими реагентами.

— Неплохо для утренней прогулки, — буркнул дварф, падая в кресло. — Жаль дилижанс сгорел дотла. Обивка была знатная.

Дверь кабинета снова открылась. Вошла Элиара. Она переоделась в чистую сухую рясу, но бледность не сходила с её лица. Исцеление чужой брони и поддержание барьера забрали остатки её резерва. Она двигалась плавно, как глубоководная рыба, экономя каждое движение.

Она подошла к столу, плеснула себе воды в стакан и выпила залпом. Затем посмотрела на Кирилла.

— Ты идиот, — сказала она абсолютно спокойным голосом. — Но очень везучий идиот. Лоза чуть не сожрала твою ногу вместе с сапогом, когда ты подошел добить мага. Корни реагируют на железо быстрее, чем на плоть.

— Учту, — кивнул Кирилл. Он чувствовал странное опустошение. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и острую боль в перетруженных связках колена.

Рена подняла руку, требуя тишины. Мутный взгляд фокусировался медленно.

— Время игр кончилось, — произнесла она. — Сайлас дал нам ключ. Завтра мы идем вниз. Транспортная ветка Древних... это не канализация. Там нет правил Гильдии. Нет уровней опасности. Там либо выходишь богатым мертвецом, либо вообще не выходишь.

Она перевела взгляд на книгу в железном переплете.

— Сначала закончим дела здесь. Нужно отдать долг Синдикату, чтобы нас не прирезали во сне. И продать этот гроссбух так, чтобы Академия не прислала за нашими головами Инквизицию.

Элиара села рядом с Кириллом. Их плечи соприкоснулись. Тепло её тела казалось единственным источником жизни в этом промерзлом кабинете.

— Я могу наложить на книгу печать безразличия, — предложила она. — Любой маг-сканер увидит обычный справочник по закупке дров. Это даст нам сутки форы.

— Делай, — согласилась Рена. — Борин, твои бомбы?

— Формула стабильна, — отозвался дварф, почесывая бороду. — Но антимагический наполнитель выгорает быстро. Нам нужно больше серы и слез василиска. На нижних уровнях магии будет столько, что волосы дыбом встанут. Без моих хлопушек големы нас перемелют.

Хаген издал торжествующий возглас. Он наконец извлек главный оптический кристалл голема. Камень был размером с кулак, идеально гладкий, пульсирующий внутренним светом.

— Тридцать корон, как договаривались, — сказал кузнец, протирая линзу тряпкой. — И работа по обуви тоже в счет. Приходите завтра к закату, заберете свои копыта. Поставлю мифриловые набойки, раз уж вы решили играть в высшей лиге.

Он сгреб золото со стола, сунул голову стража под мышку и вышел, даже не попрощавшись. Для мастера такого уровня эмоции были непозволительной роскошью, мешающей работе.

Когда стук молота в подсобке затих, Рена придвинула к себе футляр Сайласа. Открыла его. Внутри, помимо ключа-пластины с рунами метрополитена, лежал второй предмет. Тонкая серебряная игла, закрепленная на костяной рукояти. Стилус аудитора.

Наемница взяла пластину-ключ. Приложила её к обложке бухгалтерской книги. Металл тихо щелкнул, и замок переплета раскрылся сам собой. Книга распахнулась ровно посередине.

Кирилл ожидал увидеть колонки цифр. Вместо этого страницы оказались покрыты сложной вязью схем. Чертежи портальных врат, графики потребления маны, списки расходников для призыва элементалей.

— Они платили профессорам не золотом, — прошептала Элиара, заглядывая через плечо Кирилла. — Они платили им кровью. Смотри, вот графа «Амортизация сосудов». Это реестр жертвоприношений.

Рена достала стилус. Острие иглы холодно блеснуло.

— Сайлас купил нас дешево, — задумчиво сказала наемница. — Медный ранг против преподавателей Академии. Мы должны были стать пушечным мясом. Приманкой, пока его люди чистят сейфы.

Она посмотрела на Кирилла, затем на Борина.

— Но мы принесли ему главную книгу целиком. И живыми. Теперь мы знаем то, чего знать не должны. Например, где находится резервный узел питания Верхнего Круга.

Она открыла последнюю страницу книги. Там была карта подземелий Гримхольда. Старый город, катакомбы, порт... и жирная красная линия, уходящая далеко за пределы известных карт, глубоко под фундамент Королевского дворца.

— Сайлас думает, что контролирует ситуацию, потому что у него есть пропуск, — Рена провела стилусом по красной линии. — Он ошибается. Контролирует тот, кто понимает схему.

Её взгляд остановился на Кирилле.

— Ты понимаешь схемы, Ник. Лучше, чем любой из нас. Поэтому слушай мой новый приказ. С этой секунды ты — Старший исследователь группы. Твоя задача — выжить внизу и найти способ вернуться. Не просто выйти из шахты, а открыть путь *домой*.

Это слово ударило сильнее любого удара фальшиона. Домой. Слово, которое Кирилл запретил себе произносить в первый же день в Эридане.

— А если я откажусь? — голос Кирилла прозвучал хрипло. — Если я захочу взять свою долю золота, купить билет на корабль и уплыть на другой континент?

Рена усмехнулась. Кровь на её лице запеклась причудливыми узорами.

— Корабль? Из порта, который контролируют Глубинные Семьи, работающие на того же заказчика, что и Сайлас? Тебя поднимут на борт уже с перерезанным горлом и пустым желудком. Нет, бумага. Ты застрял здесь так же, как и мы. Разница лишь в том, что у тебя есть мозг, чтобы этим воспользоваться.

Она закрыла книгу. Замок щелкнул, запечатывая тайны Академии внутри.

— Собрание окончено. Все свободны. Кроме Ника.

Борин пожал плечами, сгреб со стола пару лишних кошелей и побрел к лестнице наверх — спать. Элиара поднялась, бросив на Кирилла долгий, тревожный взгляд. Она поняла маневр Рены: капитан всегда отсекает лишние уши, когда речь идет о настоящей стратегии.

Когда шаги стихли, Рена сняла куртку. Под ней оказалась простая нательная рубаха. Плечо было плотно перебинтовано, но ткань всё равно промокла красным.

— Подойди сюда, — велела она.

Кирилл обошел стол. Встал перед ней. Разница в росте заставляла его смотреть на наемницу снизу вверх.

— Ты спас мне жизнь сегодня, — начала она без предисловий. — Три раза. Первый — когда предупредил о кобольдах. Второй — когда подставился под голема. Третий — когда не стал геройствовать и убил мага чисто.

Она протянула руку и коснулась его щеки. Её пальцы были горячими от лихорадки.

— Знаешь, почему я забрала почти все деньги после рудника? Чтобы проверить, сломаешься ли ты. Попаданцы обычно делятся на два типа: те, кто плачет об утраченном величии, и те, кто грызет глотки ради медяка. Ты оказался третьим видом. Ты считаешь.

Её рука скользнула ниже, легла на воротник его рубахи.

— Я предлагаю тебе партнерство, Ник. Не контракт найма. Партнерство. Равные доли от всего, что мы вынесем из тьмы. Включая информацию. Ты получаешь право голоса при выборе маршрута. Взамен... — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Взамен твоя доля риска удваивается. Когда я падала с крыши, я доверилась тебе вслепую. Больше слепоты не будет. Я должна быть уверена, что твой расчет не подведет меня в ту секунду, когда когти будут в дюйме от моего лица.

Кирилл стоял неподвижно. Сердце билось ровно. Страх исчез, осталась только тяжелая ответственность выбора.

Вчера он хотел просто заработать на новую кольчугу. Сегодня он держит в руках ключи от тайн Империи и предложение стать правой рукой самого опасного человека в Нижнем городе.

— Условия приняты, — сказал он. — Но у меня есть условие взамен.

— Говори.

— Элиара. Она истощена. Следующие сорок восемь часов она спит, ест и восстанавливает ману. Никакой работы, никакой беготни. Если её резерв не восстановится к спуску, мы трупы. Маг поддержки — это половина нашего боевого потенциала.

Рена долго молчала. Она изучала его лицо, пытаясь найти подвох. Искренняя забота о других редко встречается в людях, готовых убивать ради денег.

— Согласна, — наконец кивнула она. — Выдай ей три золотые монеты из общей казны на личные расходы. Пусть купит себе шелк и сладостей. Заслужила.

Она отпустила его воротник и отвернулась к окну, за которым начинался серый рассвет.

— Свободен. Иди спать. Завтра вечером мы открываем дверь, которую никто не открывал полвека. Советую провести оставшееся время с пользой. Например, научись правильно метать ножи. Тот стиль, которым ты работал утром, хорош для скотобойни, но бесполезен против летающих целей.

Кирилл развернулся и пошел к двери. На пороге он обернулся.

— Рена. Почему ты не убила Сайласа? У нас был численный перевес. Голова голема стоит дороже, чем его вексель.

Наемница улыбнулась краешком губ. Холодной, страшной улыбкой хищника, загнавшего добычу в угол.

— Потому что мертвый перекупщик ничего не расскажет нам о том, кому он собирался сбыть эту книгу. А живой Сайлас приведет нас к настоящим игрокам. Мы взяли его заказ. Теперь пришло время сделать встречное предложение.

Дверь закрылась.

Кирилл поднялся в свою комнату. Он сел на край кровати, сжимая в ладони холодный металл «Инструмента». За стеной храпел Борин. Сверху доносились звуки скрипки — хозяйка таверны пыталась успокоить гостей после звуков утреннего погрома.

Ник посмотрел на свое отражение в лезвии ножа. Человек, смотрящий на него, больше не имел ничего общего с младшим аналитиком данных из Москвы. У того парня были планы на ипотеку и отпуск. У этого были только красные глаза, шрам через бровь и билет в один конец в преисподнюю.

Но впервые с момента падения в портал он чувствовал себя не жертвой обстоятельств.

Он чувствовал себя архитектором своей собственной могилы.

Глава 15

**Глава 15. Двадцать четыре часа тишины**

Следующие сутки «Сухая жила» напоминала подводную лодку на боевом дежурстве: теснота, спертый воздух и звенящее напряжение перед погружением.

Рена не выходила из своей комнаты. Хаген принес ей портативную алхимическую жаровню прямо в спальню — наемница варила собственные эликсиры, от запаха которых у проходящих по коридору слезились глаза. Кирилл слышал сквозь стену её кашель — глубокий, грудной, выворачивающий. Инфекция от копья гоблина сопротивлялась магии Элиары, и Рена буквально выжигала заразу кислотой изнутри, чтобы встретить спуск во всеоружии.

Борин оккупировал общую залу. Его рабочее место выглядело как арсенал после взрыва: медные трубки, мотки фитилей, мешки с угольной пылью и графитовым порошком. Дварф методично набивал картонные гильзы.

— Антимагия хороша против чар, — бормотал он себе под нос, утрамбовывая смесь шомполом. — Но голем без магии остается куском камня весом в тонну. Поэтому мы добавим немного «Песчаного шторма». Выест суставы, заклинит ходовую часть. Ник! Подай мне вон ту склянку с синим осадком, только не тряси!

Кирилл выполнял роль ассистента. За эти сутки он узнал о взрывчатых веществах больше, чем за всю предыдущую жизнь. Математика Борина была пугающе простой: если смешать А и Б в пропорции один к трем, получится хлопок. Если добавить щепоть С, получится направленный выброс плазмы, способный испарить ногу человека до кости.

Элиара спала. Большую часть времени она проводила в лечебнице при храме Девы, куда ушла вчера утром, оставив Кириллу записку: *«Если я не вернусь к вечеру, значит, Матрона решила оставить меня для молитв. Взломайте дверь казначейства и вытащите меня силой»*. К счастью, вернулась она через час после полуночи. Молча прошла мимо храпящего Борина, легла на свою койку и провалилась в сон, похожий на летаргию. Даже во сне её пальцы едва заметно чертили в воздухе светящиеся руны — мозг продолжал работать, сплетая магические каркасы.

Сам Кирилл использовал это время для самого важного ресурса авантюриста — информации.

Он сидел за столом в кабинете, разложив перед собой трофеи Академии. Железная книга была закрыта, но Сайлас оставил им ключ-стилус. Игла аудитора служила декодером. При прикосновении к краю страницы чернила проступали сквозь иллюзию пустоты.

Кирилл работал медленно, составляя схему. Он перенес чертежи подземелий на чистый пергамент, используя уголь и линейку. Красная линия Древних проходила глубже известных катакомб, пересекаясь с заброшенными шахтами дварфов и естественными карстовыми пещерами.

В разделе «Логистика жертвоприношений» он нашел то, что искал. Формулы призыва требовали колоссального количества энергии, которую Академия выкачивала из города. Узлы питания были отмечены символами, похожими на электрические схемы его мира.

*«Они используют людей как батарейки»,* — подумал Кирилл, делая пометку. Кровь давала резкий всплеск силы, но сжигала сосуд. Нужен был стабильный источник. Например, геотермальная активность или...

Его взгляд упал на карту транспортных тоннелей. Они шли вдоль силовых жил земли.

— Бухгалтер снова хмурится, — голос Элиары заставил его вздрогнуть.

Жрица стояла в дверях. Она переоделась в простую льняную рубаху, доходящую до колен. Волосы были распущены и влажными прядями падали на плечи. Без боевой раскраски зелий и жесткой шнуровки дублета она выглядела почти юной и уязвимой.

— Я пытаюсь понять их систему охлаждения, — кивнул Кирилл на книгу. — Здесь написано про «Кровавый конденсатор», но нет спецификаций металла. Если они использовали мифрил, наши бомбы Борина будут бесполезны против ядра.

Элиара подошла бесшумно. Её босые ноги ступали по грязному полу абсолютно беззвучно. Она положила подбородок на плечо Кирилла, заглядывая в расчеты поверх его головы. От неё пахло травами, сном и чистотой.

— Это не металл, — тихо сказала она. — В имперской терминологии Алхимиков «кровавый камень» — это застывшая эссенция боли. Они брали пленников... целыми семьями... и пытали их неделями в специальных камерах. Страх и агония кристаллизуются. Получается минерал, который хранит магический заряд вечно. Им не нужно золото. Им нужны страдания.

Кирилл почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к сквозняку. Одно дело — убивать монстров ради выживания. Другое — построить целую экономическую модель на базе концлагеря.

— Тогда понятно, почему они спустились так глубоко, — произнес он, стараясь сохранить голос ровным. — Там, внизу, давление земной коры выдавливает эту эссенцию естественным путем. Транспортная ветка нужна им не для перевозки грузов. Это гигантский насос.

Элиара обхватила его руками за шею, прижимаясь всем телом сзади. Тепло её груди сквозь тонкую ткань обжигало кожу.

— Ты слишком много думаешь, Ник, — прошептала она ему в ухо. — Иногда ответы лежат не в книгах. Они лежат на поверхности.

Она потянула его за руку, отрывая от стула.

— Рена спит. Борин занят своим порохом. У нас есть два часа абсолютной тишины. Иди за мной.

***

Она привела его на крышу «Сухой жилы».

Гримхольд отсюда выглядел иначе. Не зловонной клоакой, а россыпью драгоценностей в оправе из черного камня. Верхний Круг сиял золотом огней, Средний мерцал бронзой газовых фонарей, а Нижний город тлел красным светом плавилен.

Здесь, над крышами, ветер разогнал запахи сточных вод, оставив лишь свежесть близкого залива.

— Садись, — велела Элиара, опускаясь на расстеленное одеяло. Рядом стояла корзина с едой: свежий хлеб, сыр, яблоки и бутылка дорогого вина, которое обычно не могли позволить себе даже Серебряные ранги.

— Мы разоримся на таких ужинах, — усмехнулся Кирилл, принимая протянутую кружку.

— Это моя доля за слепца, — ответила жрица. — Я продала свои серьги хозяйке. Сказала, что они мне надоели. Она дала задаток вином, чтобы я молчала о том, что видела её мужа с кухаркой. Экономика Нижнего города строится на чужих грехах.

Они ели молча, глядя на город. Впервые за недели никто никуда не бежал. Никто не проверял заточку клинков.

Элиара отставила еду. Повернулась к Кириллу. В лунном свете её лицо казалось высеченным из мрамора.

— Знаешь, что самое страшное в нашем ремесле? — спросила она. — Не смерть. Смерть — это быстро. Самое страшное — это когда ты перестаешь чувствовать вкус яблок. Когда кровь врага кажется просто теплой водой, а крик товарища — фоновым шумом. Когда единственное, что имеет значение — это вес монет в кошельке.

Она взяла его ладонь своими двумя. Её руки всё еще слегка дрожали от магического истощения.

— Сегодня днем, пока ты считал углы атаки для голема, ты посмотрел на меня. Один раз. Просто глазами Ника, а не сканером местности. Спасибо за это. Напоминай мне, кто я такая. Хотя бы иногда. Иначе тьма внизу заберет последнее, что у нас осталось.

Кирилл накрыл её ладони своей свободной рукой. Он вспомнил свой мир. Офис. Флуоресцентные лампы. Вечную усталость, которая ничем не отличалась от той, что плескалась сейчас в глазах Элиары. Разница была лишь в том, что там усталость вела к инфаркту в сорок лет, а здесь — к перерезанному горлу.

— Я помню формулу возврата, — вдруг сказал он. — Из дневника Картографа. Координаты привязаны к медной руде Старого Рудника.

Элиара напряглась.

— Но рудник выработан. Там ничего нет. Только дыры.

— Медная руда осталась в коренной породе, — возразил Кирилл. — Шаман в пещере держал тот кристалл не просто так. Он пытался стабилизировать поток маны. Порталы открываются там, где линии силы выходят на поверхность. Старый Рудник находится ровно над тем местом, куда ведет красная линия Сайласа.

Он повернулся к ней, и в его взгляде впервые за долгое время появился азарт исследователя, а не расчет убийцы.

— Мы ищем вход в преисподнюю. А может быть... мы ищем выход домой. Древние строили транспортную сеть. Кто сказал, что она односторонняя?

Элиара долго смотрела на него. Затем медленно улыбнулась. Той самой улыбкой, какой она встретила его в первый день в портале — смесью усталости и восхищения.

— Ты опасный человек, Кирилл Никитин, — сказала она, называя его полным именем впервые. — Ты превращаешь надежду в математическое ожидание. Это делает безумие выполнимым.

Она подвинулась ближе. Расстояние между ними исчезло.

Её поцелуй не был нежным или робким. Он был отчаянным, соленым от невыплаканных слез и вкусом дешевого вина. Поцелуй двух людей, которые завтра могут умереть, решивших украсть кусочек жизни сегодня.

Одеяло соскользнуло на черепицу. Город Гримхольд ревел далеко внизу, переваривая очередную ночь. Но на крыше «Сухой жилы» было тепло.

Когда они вернулись в здание спустя два часа, рассвет уже окрашивал небо в свинцовые тона.

В коридоре им навстречу вышла Рена. Она была одета в чистую броню. Лихорадочный румянец сошел с её щек, сменившись мертвенной бледностью профессионального убийцы. Ключица была плотно примотана к торсу, ограничивая движения левой руки, но правая свободно лежала на рукояти фальшиона.

Она окинула взглядом растрепанную одежду Кирилла, припухшие губы Элиары и задержалась на лице жрицы. Поняв всё без слов, уголки губ Рены дрогнули в едва заметной понимающей усмешке.

— Хорошо отдохнули? — сухо спросила наемница. — Потому что следующая возможность поспать представится вам нескоро. Или вообще никогда.

Она развернулась и пошла вниз, в кабинет.

— Время вышло. Собирайтесь. Выступаем через час. Луна пойдет на убыль, идеальное время для вскрытия старых замков.

Кирилл посмотрел на Элиару. Она кивнула, приводя в порядок волосы. Сонливость слетела с неё мгновенно, сменившись холодной сосредоточенностью целителя перед операцией.

Кирилл подошел к своему сундуку. Достал «Инструмент». Проверил остроту лезвия ногтем. Посмотрел на золотую монету Империи, лежащую на дне.

Тридцать серебряных корон новичка остались в прошлом. Впереди ждал счет, выписанный кровью Древних.

Глава 16

**Глава 16. Глубже плана**

Вход в Старый Рудник зиял черным провалом, словно беззубая пасть спящего великана.

Воздух, выходящий из штольни, был густым и тяжелым — он пах озоном, как после удара молнии, но с примесью сладковатого металлического привкуса, от которого язык немел. Это была не просто сырость подземелий. Это было дыхание Древних.

— Тишина мне не нравится, — буркнул Борин, проверяя фитиль своей мортирки. Искра кресала высветила его лицо красным. — Слишком тихо для транспортной ветки. Даже крысы ушли.

— Крысы умнее медного ранга, — огрызнулась Рена. Она стояла первой, держа фальшион наготове. Левую руку она всё еще прижимала к телу, но правая двигалась без единого лишнего микродвижения. — Свет.

Элиара щелкнула пальцами. Над её ладонью завис пульсирующий шар мягкого белого света. Никаких химических гелей — чистая магия жизни казалась здесь неуместной, почти святотатственной. Шар поплыл вперед, освещая первые метры тоннеля.

Стены были гладкими. Не вырубленными киркой, а *выдавленными*. Стекловидная порода оплавилась до состояния черного зеркала, сохранив следы колоссального термического воздействия тысячелетней давности.

— Они использовали драконовье пламя или портальный выплеск для проходки, — прошептал Кирилл, проводя рукой по стене. Камень едва заметно вибрировал под пальцами. — Температура плавления гранита выше тысячи градусов.

— Спасибо за лекцию, профессор, — бросила через плечо Рена. — Двигаемся цепочкой. Интервал два шага. Если я упаду — не останавливаться, перешагивать. Ник, следи за полом. Ищи плиты нажимного действия. Борин, смотри на потолок. Любишь ты ловить гостей сверху.

Они вошли внутрь.

Звук шагов изменился мгновенно. В канализации их шаги тонули в грязи и плеске воды. Здесь же эхо разносилось далеко вперед, отражаясь от сводов сухим, мертвым стуком. Каждый шаг Кирилла звучал предательски громко.

Первый зал оказался огромным цилиндрическим колодцем. Элиара подняла световой шар выше. Луч выхватил из темноты рельсы. Черный металл, уложенный прямо в стеклообразную массу пола. Но это были не обычные пути. По центру каждого рельса шла глубокая борозда, заполненная пылью цвета запекшейся крови.

— Кровавый камень, — выдохнула жрица. — Они пустили руду прямо в фундамент дороги. Колеса вагонов перемалывали её в пыль во время движения, питая всю сеть энергией.

Кирилл достал свой блокнот (который теперь носил в герметичном кожаном чехле) и уголь. Он быстро набросал схему узла.

— Развязка, — констатировал он. — Три направления. Северный ствол ведет к Академическому кварталу. Восточный... обрушен. Западный уходит под углом сорок пять градусов вниз. Нам туда.

Борин подошел к краю платформы. Посмотрел вниз, где рельсы исчезали во тьме.

— Уклон крутой, — заметил дварф. — Вагоны шли под собственным весом. Значит, внизу должен быть тормозной узел. Или тупик. Если мы покатимся...

— Мы не будем катиться, — отрезала Рена. — Спускаемся пешком. Держитесь ближе к стенам. Там есть выступы-бордюры. Хаген говорил, что колея шириной в метр. Шаг вправо, шаг влево — падение в бездну.

Спуск превратился в пытку балансированием. Приходилось идти боком, приставными шагами, вбивая каблуки в стыки между стеклянными плитами. Единственным утешением было отсутствие ветра — воздух стоял неподвижно, густой и тяжелый.

Через двадцать минут спуска они достигли развилки. Тоннель расширялся, образуя станцию. Платформа нависала над пропастью, дна которой не доставал даже свет Элиары — луч просто растворялся в бесконечной темноте.

Но внимание группы привлекло другое.

На платформе стоял вагон.

Он выглядел чужеродно среди древней архитектуры — приземистая железная коробка на массивных колесах, похожая одновременно на гроб и сейф. Двери вагона были распахнуты настежь. Внутри виднелись ряды металлических поручней и крепления для оружия.

— Бронекарета инквизиторов? — предположил Борин, принюхиваясь. — Пахнет гарью. Свежей.

Рена вскинула руку, приказывая остановиться. Её ноздри затрепетали.

— Вы слышите это?

Кирилл напряг слух. Сначала ничего, кроме биения собственного сердца. Затем... тихий, ритмичный гул. *Уууммм-пауза-уууммм*. Низкая частота, идущая откуда-то снизу, вибрирующая в костях.

— Генераторы нижнего уровня работают, — сказал Кирилл. — Энергия подается. Линия жива.

— Тогда почему тишина? — Рена медленно двинулась к открытому вагону. — Где персонал? Где охрана?

Она заглянула внутрь кабины машиниста. Резко отшатнулась, сорвав с пояса флакон с кислотой.

— Трупы, — прохрипела она. — Три штуки. Высохшие. Как мумии. Одежду не тронули, оружие при них. Будто легли спать и истлели изнутри.

Элиара подошла ближе. Лицо жрицы исказилось от боли. Она выставила руки вперед, сканируя пространство.

— Магическая чума, — произнесла она дрожащим голосом. — Проклятие иссушения. Очень высокого порядка. Оно впитало не только жизнь людей, но и энергию самого кровавого камня в этих стенах. Станция заражена. Если мы останемся здесь дольше часа, наши легкие превратятся в труху.

— Бегом! — рявкнула Рена. — Через состав!

Они ринулись сквозь вагон. Металл отзывался глухим звоном. Кирилл выскочил на противоположную платформу и замер.

Туннель впереди был освещен. Не магией Элиары, а ровным, мертвенно-бледным светом люминесцентных трубок, встроенных в свод. Древние технологии работали спустя тысячу лет.

И посреди этого света лежало то, что осталось от заградительного отряда.

Это не были скелеты. Это были статуи. Люди, застывшие в позах абсолютного ужаса: один закрывает лицо руками, другой тянется к арбалету, третий успел вытащить лишь половину меча из ножен. Их кожа стала серым камнем, глаза выжжены провалами пустоты.

— Что здесь произошло? — голос Борина дрогнул впервые за всё время знакомства. Дварф смотрел на баррикаду из мешков с песком, которая не спасла никого.

Кирилл прошел мимо окаменевшего солдата. На полу валялся планшет связи — прямоугольная пластина темного стекла. Экран треснул, но одна часть всё ещё мерцала тусклым синим светом.

Он присел на корточки. Осторожно, кончиками пальцев, стер каменную пыль.

Интерфейс был интуитивно понятен. Пиктограммы. Карта сети. Последняя активная команда протокола безопасности:

> **[АВАРИЙНАЯ БЛОКИРОВКА]**

> **Цель: Удержание сектора G-7.**

> **Статус угрозы: Биомасса [КРАСНЫЙ]. Прорыв сдерживающего поля.**

> **Автономный протокол «Феникс»: АКТИВИРОВАН.**

Кирилл нажал на мигающий значок «Протокол». Система запросила код доступа. Он приложил стилус аудитора Сайласа к экрану. Игла вошла в стекло, как в масло. Устройство издало мелодичный звон и открылось.

Последние записи журнала событий побежали перед глазами:

*«14:02 — Нарушение целостности мембраны Ядра. Утечка эссенции.»*

*«14:15 — Попытка активации Големов-стражей. Отказ систем. Эссенция разъедает гранитные оболочки.»*

*«14:45 — Капитан Воррек принял решение о запечатывании шлюза...»*

*«15:00 — Массовое поражение личного состава. Симптомы: агония, кристаллизация тканей...»*

*«15:10 — [СИСТЕМА ОБНАРУЖИЛА ВТОРЖЕНИЕ]»*

*«15:11 — Идентификатор вторжения: Код "Картограф". Доступ подтвержден. Автономный режим отключен. Внешний доступ разблокирован.»*

Кирилл поднял голову. Его лицо было белым как мел.

— Нас ждали, — тихо сказал он.

В этот момент пол под ногами ощутимо вздрогнул. Ритмичный гул генераторов изменился. К нему добавился новый звук. Скрежет тяжелого металла по стеклу.

Из центрального ствола тоннеля, куда уходили рельсы, вырвался порыв горячего, вонючего воздуха.

Что-то огромное пришло в движение глубоко внизу. Что-то, что заставило задрожать километры скал над головой.

Рена развернулась, занося фальшион. Факелы Борина осветили темноту главного хода.

Оттуда, переступая через брошенные вагоны, медленно выходил силуэт.

Высотой в три человеческих роста. Сделанный не из гранита. Из живого, шевелящегося кровавого камня. Вместо головы у него была пасть, полная тысяч игольчатых зубов, сотканных из чистой энергии.

Древний транспортный страж пробудился. И судя по записям в планшете, он всё ещё считал себя подчиненным Имперских Картографов.

— Добро пожаловать домой, оператор, — раздался из пасти голема голос, лишенный эмоций, состоящий из треска электрических разрядов. — Транспортная магистраль приветствует вас. Желаете проложить маршрут? До точки выброса в вашем мире осталось двенадцать часов хода. При условии, если выживете.

Элиара сотворила щит света. Щит вспыхнул так ярко, что заболели глаза, но против этой твари обычного заслона мало.

Рена оскалилась, принимая боевую стойку одной правой рукой.

— Кажется, наш контракт только что перешел из категории «Опасно для жизни» в категорию «Гарантированное самоубийство», — весело крикнула она. — Борин, кидай бомбу в рот этой каменюке! Ник, ищи панель управления воротами! Открывай шлюз в нижний предел, пока нас тут не переварили!

Земля снова содрогнулась. Голем сделал первый шаг навстречу группе, протягивая лапу размером с древесный ствол.

План горел. Оставалось только импровизировать.

Глава 17

**Глава 17. Протокол «Феникс»**

Первый удар голема пришелся не по ним.

Огромная каменная ладонь, способная превратить их в кровавую кашу одним хлопком, врезалась в окаменевшего солдата у баррикады. Раздался звук лопнувшей струны. Бетонный истукан разлетелся облаком серой пыли.

Тварь даже не замедлилась. Она шагнула на платформу, и от этого шага рельсы изогнулись дугой.

— Он весит больше, чем весь этот тоннель! — проорал Борин, срывая со спины сумку с бомбами. — Если он рухнет здесь, нас завалит к демонам!

Рена не стала ждать сближения. Вместо того чтобы броситься вперед, как она делала всегда, наемница сделала нечто неожиданное: она упала на одно колено. Левая рука всё еще была бесполезна, но правая метнулась к поясу. В её пальцах мелькнул тонкий металлический стержень — ручной однозарядный пистоль скрытого ношения, который обычно использовали для самоубийства при пленении.

Она приставила ствол к своему здоровому колену и нажала спуск.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве оглушил Кирилла. Рена закричала — коротко, яростно, выплескивая боль вместе с пороховым дымом. Пуля раздробила коленную чашечку. Наемница рухнула на бок, перекатываясь за бетонную тумбу пульта управления путями.

— Жива! — рявкнула она оттуда. — Но ходить сегодня не буду! Элиара, держи меня в сознании! Ник, отвлекай его внимание! На живца!

Кирилл понял замысел капитана мгновенно. Голем был машиной. Древней, безумной, но действующей по алгоритмам транспортной безопасности. Сейчас его протокол приоритезировал угрозы. Неподвижные цели (Борин и жрица) были вторичны. Атакующая цель (Рена) — приоритетна. Но если появится более динамичная угроза вблизи главного узла...

— Эй, булыжник! — крикнул Кирилл, вскакивая на ноги. — Конечная остановка отменяется!

Он швырнул свой старый тесак. Клинок бесполезно звякнул о грудь стража и отскочил. Но движение сработало. Красные линзы в грудной клетке голема вспыхнули ярче. Механизм начал поворот торса в сторону новой, юркой цели.

Это дало Борину три секунды. Дварф упал на живот прямо на рельсы, игнорируя треск электрического разряда от контактного провода под напряжением. Его огромная лапа метнула бомбу. Не просто швырнула, а закатила её точно в сочленение бедра голема, где гранит соединялся с шарниром из темной бронзы.

Антимагический наполнитель сработал первым. Сфера беззвучно лопнула, создавая зону абсолютной тишины магии радиусом в пять метров. Кровавый камень в теле голема вокруг разрыва пошел трещинами — магия, удерживающая породу в форме, исчезла. Гранит осыпался песком.

Следом детонировал основной заряд.

Взрыв был направленным. Огненный шар вырвался из-под днища твари. Бронзовый сустав испарился. Огромная нога голема лишилась опоры. Законы физики оказались сильнее древних чар. Масса верхней части тела потянула монстра вниз.

Голем начал падать. Прямо на ту самую панель управления, которую искал Кирилл.

— Купол! — взвизгнула Элиара.

Жрица стояла на коленях перед раненой Реной, сплетая свет. Когда многотонная туша начала рушиться на них, золотистый купол возник над головой. Это было выше её сил. Щит прогнулся, касаясь волос девушки, затрещал, рассыпая искры, но выдержал. Тонны камня обрушились на барьер, заставив саму станцию содрогнуться до основания.

С потолка посыпались куски породы размером с голову.

Когда пыль немного рассеялась, картина выглядела апокалиптически. Голем лежал на боку, погребенный под собственным весом. Его нижняя часть превратилась в груду щебня. Но верхняя... верхняя функционировала. Торс приподнялся на одной уцелевшей руке. Зубастая пасть раскрылась, готовясь выдохнуть поток плазмы.

— Он слишком тяжелый для обычных бомб, — прохрипела Рена сквозь сжатые зубы. Элиара вливала ей в рот восстанавливающее зелье, зеленоватая пена выступила на губах наемницы. — Нужно бить в Ядро. Оно должно быть в голове или груди!

Кирилл стоял посреди хаоса. Сердце стучало в ушах отбойным молотком. Планшета связи больше не было — его раздавило упавшим блоком освещения. Стилус Сайласа всё ещё был зажат в его левой руке.

Он посмотрел на приближающуюся пасть голема. Расстояние сокращалось. Три метра. Два.

И тут он увидел это.

Прямо над пастью, встроенный в монолит шеи, находился разъем. Точно такой же, как порт для стилуса на планшете Инквизиции. Гнездо аварийного доступа. *Hard Reset*.

— Выкусите, жестянка, — прошептал Кирилл.

Вместо того чтобы бежать, он шагнул *навстречу* смерти. Поднырнул под опускающуюся клешню-руку. Жар от энергетических зубов опалил брови.

Время растянулось. Мир сузился до мишени размером с монету.

Он вытянул руку со стилусом. Острие иглы коснулось холодного металла разъема.

Ничего не произошло.

Голем издал скрежещущий смех. Пасть открылась шире.

Кирилл нажал сильнее, вкладывая всю массу тела, и провернул стилус, словно ключ в замке. До щелчка.

Раздался звук, похожий на вздох умирающего бога.

Весь тоннель погрузился во тьму. Световой шар Элиары погас, подавленный колоссальным электромагнитным импульсом. Исчез гул генераторов. Исчезло красное свечение камня. Наступила абсолютная, космическая тишина.

А затем включился резервный протокол.

Из скрытых ниш в стенах с шипением начали выдвигаться турели. Но они целили не в людей. Синие лучи лазеров сошлись на теле поверженного стража.

Голос системы, тот самый мертвый тенор, снова зазвучал отовсюду:

> **[ПРОТОКОЛ ФЕНИКС АКТИВИРОВАН]**

> **ОБНАРУЖЕНО КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ЯДРА.**

> **ЗАПУСК ПРОЦЕДУРЫ АВТОНОМНОЙ ЗАЧИСТКИ.**

> **ВСЕМ ГРАЖДАНСКИМ ЛИЦАМ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОКИНУТЬ СЕКТОР.**

Обездвиженный голем внезапно забился в конвульсиях. Лазерные резаки турелей впились в его гранитную плоть. Камень плавился, превращаясь в лаву. Страж кричал — системно, монотонно, сообщая об ошибках демонтажа, пока его голова не отделилась от туловища и не упала на рельсы с грохотом пушечного ядра.

Всё закончилось так же быстро, как началось. Турели скрылись в стенах. Свет вернулся — на этот раз тревожный, красный, мигающий.

Кирилл лежал на полу, придавленный кабелем высокого напряжения. Стилус в его руке оплавился, превратившись в бесполезный кусок серебра. Ладонь горела адским огнем — кожа слезла лоскутами.

Элиара подбежала первой. Упала рядом, разрывая зубами упаковку бинта.

— Ты идиот, — сказала она дрожащим голосом, начиная накладывать жгут прямо поверх дымящихся остатков перчатки. — Абсолютный, невыносимый, гениальный идиот.

Борин подошел тяжелой походкой, зажимая разорванное ухо. Сплюнул кровь.

— Напомни мне никогда больше не спорить с бумажными червями, — пробасил он. — У тебя вместо мозгов чертежная доска.

Рена пыталась подняться, опираясь на целый локоть. Её лицо было пепельным.

— Панель... — выдавила она. — Ворота... Открой их сейчас, пока система занята самоуничтожением нашего друга. Код активации должен быть там.

Кирилл поднял голову. Сквозь звон в ушах он посмотрел туда, куда упал главный страж. Голова-голем откатилась к краю платформы и зависла над пропастью. Внутри разбитой черепной коробки, среди проводов и кристаллических схем, пульсировал мягкий зеленый свет.

Истинный источник питания. Чистейшая эссенция.

Но путь к нему преграждала только пустота и полутораметровый прыжок через бездну.

— Я открою ворота, — сказал Кирилл, позволяя Элиаре поднять себя на ноги. Обожженная кисть висела плетью. — Но кто-то должен достать ядро. Иначе мы проделали весь этот путь зря.

Все посмотрели на провал. Затем на свои раны.

Рена криво усмехнулась, обнажая окровавленные зубы.

— Вот теперь, бумага, — прохрипела она, перезаряжая свой однозарядный пистоль, — ты официально принят в команду. Добро пожаловать в медный ранг.

Глава 18

**Глава 18. Ядро и бездна**

Красное аварийное освещение заливало станцию «Глубокий предел» кровавым маревом, превращая лица друзей в маски демонов. Сирена давно стихла, сменившись монотонным механическим голосом системы:

> *«Внимание: разгерметизация сектора G-7. Остаточный ресурс жизнеобеспечения — сорок минут. Начинаю протокол изоляции...»*

Тяжелые гермоворота с лязгом начали смыкаться в дальнем конце платформы. Массивные створки из черного металла ползли навстречу друг другу со скоростью улитки, но эта улитка отрезала им путь к отступлению.

— Тридцать секунд до полной блокировки! — крикнула Элиара. Она закончила обрабатывать ладонь Кирилла; регенерация жрицы работала медленно на фоне магического истощения, но спасла сухожилия. — Ник, ты не успеешь добежать до консоли!

Кирилл посмотрел на пульт управления воротами. Он находился по ту сторону провала, там, где рельсы уходили вниз. Между ними и панелью зияла пустота шириной в пять метров. Глубина шахты терялась во тьме, откуда поднимался жар земных недр.

— Я и не собирался бежать, — ответил Кирилл. Его голос звучал глухо из-за контузии. Он достал из поясной сумки моток тонкого, но невероятно прочного шнура с титановым карабином — часть снаряжения Борина, которую он забрал перед спуском. — Мне нужно только зацепиться.

Он примерился взглядом. Прямо над пультом, под самым потолком, тянулся магистральный трубопровод охлаждения. Толстая труба, покрытая слоем инея толщиной в палец.

— Борин, страховка, — бросил Кирилл, раскручивая конец троса с крюком.

Дварф понял без лишних слов. Он подошел к краю обрыва, уперся каменными башмаками в стыки плит и обмотал свободный конец веревки вокруг своего торса, превратившись в живой якорь.

— Только попробуй уронить эту железку мне на голову, бумага, — буркнул он, — и я лично скормлю твои кишки тому каменноголовому ублюдку внизу.

Бросок. Крюк перелетел через провал. Удар о трубу. Скрежет металла. Кирилл дернул шнур на себя. Крюк намертво впился в зазор между секциями трубопровода.

Не дожидаясь одобрения, Кирилл шагнул к краю пропасти. Обернулся на мгновение, встретившись взглядом с Элиарой. В её глазах плескался ужас пополам с гордостью.

— Не смотри вниз, — сказала она и быстро коснулась его губ своими. Поцелуй был жестким, соленым от пыли и страха. — Просто лезь.

Кирилл прыгнул.

Для человека, который год назад боялся высоты балкона третьего этажа, это было абсолютным безумием. Он пролетел над черной пустотой. Пахнуло жаром, словно из духовки. Руки поймали натянутый трос.

Удар стоп о стену противоположной платформы выбил остатки воздуха из легких. Пальцы, ободранные взрывом, скользили по металлу. Ноги нашли опору на декоративном барельефе. Несколько мучительных секунд балансирования на кончиках пальцев над бездной — и он рухнул на твердый пол рядом с консолью.

— Ворота открыты! — прохрипел он, вбивая кулак в зеленую кнопку ручного дублирования. Механизм протестующе взвыл, сопротивляясь поврежденному протоколу, но гидравлика победила. Красный свет сменился белым. Створки дрогнули и поползли обратно в стены. — Путь свободен!

Но времени праздновать не было. Голем-страж всё ещё шевелился. Лишившись головы, гранитный колосс потерял координацию, но нижняя часть туловища продолжала судорожно бить тяжелым хвостом по платформе, кроша мрамор в пыль. Одно случайное попадание могло сбросить их всех в лаву.

— Прикройте меня! — рявкнула Рена.

Она лежала на животе у края платформы, свесив ноги в пустоту здоровой рукой вперед. Её задача была самой страшной: вытащить ядро зубами, если понадобится. Напрягая мышцы спины так, что затрещали бинты на ключице, она начала спускаться по отвесной стене обрыва, используя трещины как ступени.

Борин встал на одно колено посреди станции. Мортирка снова плюнула огнем и свинцом. Картечь ударила в основание хвоста голема. Осколки гранита полетели во все стороны. Это не нанесло твари урона, но заставило её повернуться, переключив внимание на источник боли.

— Долго не удержу! У меня осталось два заряда! — проорал дварф.

Элиара стояла на коленях, воздев руки к потолку. Она больше не могла творить чудеса исцеления или мощные щиты — мана выгорела дотла. Но она могла управлять светом. Белый шар взорвался мириадами ослепительных искр, летящих прямо в оптические сенсоры огрызка шеи голема. Существо издало механический визг, пытаясь стряхнуть с себя назойливых «мух».

Рена достигла цели. Она зависла на руках над пульсирующим зеленым кристаллом внутри разбитого черепа стража. Жар здесь стоял невыносимый.

— Горячий, зараза, — прошипела наемница. Она попыталась вырезать камень своим фальшионом, но лезвие лишь высекло искры из внутренней арматуры. Тогда она сделала то, чему её учила улица Гримхольда: сняла шейный платок, обернула руку тканью и просто вырвала ядро с мясом, обломав удерживающие его зажимы.

В ту же секунду тело голема окончательно умерло. Энергия исчезла. Гранит потускнел, становясь обычным мертвым камнем. Хвост замер на замахе.

— Есть! — выдохнула Рена, бросая добычу вверх.

Ядро взлетело по крутой дуге. Оно сияло внутренним светом, испуская волны тепла даже сквозь ткань.

Борин поймал его свободной рукой. Кристалл размером с человеческую голову весил немного, но энергия внутри него вибрировала так сильно, что зубы сводило.

— Чистая эссенция... — благоговейно прошептал дварф. — Да мы богаче короля.

— Позже посчитаем богатство, — оборвал его Кирилл. Он уже преодолел обратный путь по тросу, раскачавшись и перепрыгнув на свою сторону. Колено отозвалось вспышкой боли, но адреналин глушил её. — Система закрывает внешние шлюзы. У нас десять минут, прежде чем станция превратится в запечатанный гроб.

Они ринулись в открывшийся проход. Тоннель за гермоворотами выглядел иначе. Никакого стекла и плавленого камня. Обычная порода, укрепленная чугунными ребрами. Здесь пахло озоном и машинным маслом.

Рельсы здесь сходились в одну линию, уходящую в непроглядную темноту. И на этой линии стоял поезд.

Два вагона. Черные, хищные силуэты без окон. Спереди — кабина машиниста, похожая на таран. Состав казался абсолютно новым, готовым к отправке.

— Транспортная капсула Древних, — констатировал Кирилл, подбегая к головной части. Панель управления мигала желтым: режим ожидания. — Она работает на том же топливе.

— Значит, едем с комфортом, — хмыкнул Борин, любовно поглаживая кристалл. — Где тут рычаг?

— Нет, стойте! — Элиара схватила Кирилла за локоть здоровой руки. Жрица тяжело дышала, её шатало от истощения. — Вы слышите? За спиной!

Все замерли.

Сзади, со стороны закрытой станции, раздался звук, которого они боялись больше всего. Не рычание монстра. Звук тяжелого механизма. Шипение гидравлики.

Протокол «Феникс» активировал второго стража.

Из клубов пыли, заполнивших платформу после взрыва первого голема, выходил новый. Такой же массивный, такой же слепой. Но этот двигался быстрее. Аварийный протокол перераспределил энергию убитого собрата на этого.

— Демоны Бездны, их тут целый гарнизон! — прорычал Борин, разворачиваясь и вскидывая мортирку. Последний заряд вылетел из ствола. Заряд картечи ударил нового стража в грудь. Каменная крошка брызнула во все стороны, но тварь даже не замедлилась.

Расстояние сокращалось стремительно. Пятнадцать метров. Десять.

— Нам нужен ход! Сейчас! — закричала Рена, падая на колени перед кабиной поезда. — Ник, ключ! Любой ключ! Замыкай цепь!

Кирилл посмотрел на свои руки. Стилус сгорел. Кровь мешалась с грязью. Он лихорадочно осмотрел панель. Требовался физический контакт для авторизации.

Взгляд упал на серебряную печатку Картографа, снятую с пальца мумии в канализации. Кольцо всё еще висело на цепочке у него на шее.

Идея была безумной. Вероятность совпадения биометрической сигнатуры кольца и систем Древних стремилась к нулю. Но система разблокировалась от стилуса Сайласа. Протокол признавал «Картографов» хозяевами.

Металл коснулся считывающей пластины.

Раздался тихий гул. Желтый свет панели сменился изумрудно-зеленым.

*«Идентификатор подтвержден. Добро пожаловать, Старший Исследователь».*

Пол под ногами мелко завибрировал.

Поезд издал протяжный, леденящий кровь рев сирены, эхом прокатившийся по тоннелям. Мощные электромоторы пришли в движение. Огромные колеса провернулись на месте, сорвав куски породы, и начали медленно набирать скорость.

Первый удар голема пришелся точно в заднюю стенку последнего вагона. Всех швырнуло вперед. Дерево скамей треснуло, металл прогнулся. Если бы не поручни, группу выбросило бы на пути.

Второй удар едва не проломил крышу.

— Мы слишком медленные! — крикнул Кирилл, хватаясь за управление. Рычаги были примитивными: Вперед, Назад, Тормоз. Никаких сложностей. — Элиара, можешь дать импульс?!

— На движущийся объект?! Я свалюсь в кому! — простонала жрица, вцепившись в сиденье побелевшими пальцами.

— Делай! Иначе мы станем лепешками! Насади его на буфер!

Элиара закрыла глаза. Из носа тонкой струйкой потекла кровь. Она собрала последние капли своей воли, всю боль своего тела и направила её вниз, в рельсы позади поезда.

Воздух за составом засветился. Вспышка. Волна чистой кинетической энергии ударила в поршни поезда.

Состав дернулся так, что затрещали кости. Вагоны сорвались с места, мгновенно переходя с пешего хода на спринт. Скорость росла с каждым метром.

Позади раздался разочарованный металлический скрежет. Голем попытался сделать прыжок. Расстояние оказалось слишком велико. Многотонная туша промахнулась, врезавшись в арку тоннеля, и осталась позади, уменьшаясь в размерах.

Они неслись сквозь тьму. Свет давала только тусклая лампа в кабине и пульсирующее зеленое свечение ядра, которое Борин бережно держал на коленях, укутав курткой. Скорость стала бешеной. Воздух выл, разрываясь о лобовое стекло.

Кирилл смотрел вперед, в черную неизвестность транспортной артерии. Карта в планшете (который чудом уцелел в кармане) показывала, что следующий узел находится через двадцать километров. Что ждет их там — патруль, новые ворота или армия таких же истуканов — оставалось гадать.

Рена села рядом, прижимая окровавленную тряпицу к пробитой груди. Она посмотрела на профиль Кирилла.

— Ты всё-таки притащил нам паровоз, — усмехнулась она, а затем её смех перешел в приступ кашля с кровью. — Неплохо для бумажного червя. Совсем неплохо.

Кирилл не ответил. Он крепче сжал рукоять тормоза — на случай, если впереди будет тупик — и позволил себе впервые за долгие часы расслабиться.

Они выжили. Они украли сердце древнего мира. И теперь они падали в самую глубокую кроличью нору Эридана, надеясь, что на дне окажется мягкая земля, а не острые колья.

Глава 19

**Глава 19. Синдром возвращения**

Скорость поезда Древних не поддавалась человеческому восприятию.

Это была не езда, это был полет внутри стальной трубы. За бронированным стеклом кабины проносилась сплошная черная полоса, изредка разрываемая вспышками магических прожекторов давно мертвых станций. Ветер выл в вентиляционных шахтах вагона так тоскливо, что хотелось заткнуть уши.

Кирилл сидел за пультом управления, механически удерживая рычаг хода в крайнем положении. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. После боя на платформе адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и острую, пульсирующую боль в правой кисти — ожог от стилуса превратился в багровую язву.

— Она снова бредит, — голос Элиары прозвучал тихо, но прорезал вой ветра.

Рена лежала на полу кабины, положив голову на свернутый плащ Борина. Дыхание наемницы было поверхностным, прерывистым. Каждое движение состава отдавалось дрожью в её сломанной ключице. Глаза были открыты, но смотрели сквозь потолок.

— ...три градуса левее... взвести детонатор... Воррек, если ты сейчас уронишь этот ящик, я лично скормлю тебя крысам Портового Синдиката... — шептали её губы. Слова перемежались с сухим кашлем. Кровь тонкой струйкой стекала из уголка рта на подбородок.

Элиара сидела рядом, держа ладонь над грудью Рены. Жрица больше не могла лечить — она просто делилась теплом, пытаясь замедлить разрушение тканей лихорадкой. Её собственное лицо осунулось, под глазами залегли черные тени.

— Инфекция побеждает, — констатировала Элиара. — Алхимия Хагена выгорела вместе со всем остальным внизу. Если мы не доберемся до Верхнего Круга через час... капитан умрет от сепсиса быстрее, чем нас догонит страж.

Борин стоял позади них, охраняя ядро. Двараф прижимал кристалл к груди, словно мать младенца. Камень пульсировал в такт биению его сердца, окрашивая бороду дварфа в зловещий зеленый цвет.

— Не помрет, — буркнул он, не отрывая взгляда от тоннеля. — У неё слишком много злости для смерти. Злость держит кровь внутри лучше любых бинтов. Вы лучше скажите, куда эта железяка нас везет? Карта показывает только бесконечную дыру.

Кирилл посмотрел на планшет связи, который всё еще работал от остаточного фона кровавого камня. Он переключил режим навигации с «Пассажирского» на «Технический». Перед глазами развернулась трехмерная голограмма сети метрополитена.

Красная линия Сайласа уходила глубоко вниз, огибая тектонические разломы. Но прямо по курсу, там, где поезд должен был оказаться через сорок минут, мерцала синяя точка.

«Узел: Складской терминал "Глубинные Верфи". Статус: Автономный».

— Мы едем в порт, — сказал Кирилл. — Но не в Южный. Ниже уровня моря есть старые доки. Судя по схеме, они соединяются с океаническим течением. Там должна быть вода. Свежая вода. И выход на поверхность вне зоны контроля Гильдии.

— Глубинные Верфи... — Элиара побледнела ещё сильнее. — Ник, там обитают те, кого даже Нижним городом считают сказками. Левиафаны-чистильщики. Они слепы, как големы, но чувствуют вибрацию металла за километры. Наш поезд для них — обеденный колокол.

— Значит, будем шуметь тише, — отрезал Кирилл. Его мозг окончательно переключился в режим выживания. Эмоции стали непозволительной роскошью. — Борин, проверь тормоза. Если впереди завал...

— Тормозов нет, — спокойно ответил дварф, пнув ногой панель механика в заднем вагоне. — Есть только реверс. То есть мы либо летим вперед, либо пытаемся снести собой гору, пятясь назад. Я могу попытаться разобрать пол и тормозить мортирой о шпалы, но тогда мы просто перевернемся.

Поезд внезапно дернулся. Раздался звук рвущегося металла. Скорость начала падать.

— Что происходит? — Кирилл вцепился в рычаг.

— Мы поднимаемся, — выдохнула Элиара. — Уклон изменился. Тоннель идет вверх.

Состав начал замедляться естественным путем, преодолевая гравитацию. Это давало им передышку, но означало, что они покидают геотермальные слои. Холод вечной ночи подземелий начал проникать сквозь щели в обшивке. Температура в кабине упала настолько, что дыхание стало превращаться в пар.

Спустя двадцать минут мучительного подъема состав вынырнул в огромный пещерный грот.

Поезд вылетел из туннеля и замер на краю гигантского металлического моста, перекинутого через абсолютную бездну.

Кирилл осторожно выглянул из кабины.

Они находились под потолком колоссальной карстовой полости. Свод терялся во тьме, поддерживаемый титаническими сталактитами, которые оплетали трубы размером с крепостные башни. А внизу...

Внизу дышало море.

Черная, маслянистая вода лениво плескалась о фундаменты циклопических построек. Это были не просто верфи. Это был затопленный город-спутник Гримхольда. Остовы кораблей, похожих на выброшенных на берег китов, ржавели между колоннами-небоскребами. Зеленоватое свечение глубоководного планктона освещало сцену призрачным, потусторонним светом.

Но главное ждало их впереди.

Мост заканчивался у круглой платформы. На ней возвышалось здание диспетчерской. И свет в его окнах горел. Теплый, желтый, живой электрический свет.

— Нас встречают, — прошептал Кирилл.

Едва колеса последнего вагона коснулись платформы, как раздался шипение гидравлики. Поезд заблокировал ходовые оси. Путь назад был отрезан — автоматика перевела стрелки, обрушив секцию моста позади них в воду.

Из дверей диспетчерской вышли фигуры. Высокие, облаченные в тяжелые водолазные скафандры тусклого хрома. Вместо шлемов у них были стеклянные сферы, внутри которых клубился густой туман. От спин тянулись шланги, уходящие внутрь здания.

Их движения были плавными, нечеловеческими. Они двигались так, словно находились под водой, хотя воздух в гроте казался вполне пригодным для дыхания.

Один из них отделился от группы и подошел к локомотиву. Стекло его шлема оказалось прозрачным. Под ним было лицо старика. Белые волосы, глубокие морщины, глаза цвета выцветшей джинсы. Но самым странным была его кожа — полупрозрачная, сквозь которую просвечивали синие сосуды.

— Уровень доступа подтвержден, — произнес старик. Голос звучал без помощи переговорного устройства, прямо в головах авантюристов. — Протокол «Феникс» зафиксировал возвращение Старшего Исследователя. Добро пожаловать домой, оператор Картографического Корпуса.

Старик поднял руку. На его ладони лежал жетон. Точная копия того, медного, покрытого патиной, который они нашли на теле мумии в канализации. Только этот металл блестел как новенький.

Борин инстинктивно перехватил ядро поудобнее, готовясь швырнуть его в толпу скафандров.

— Спокойно, мастер-каменотес, — старик улыбнулся, и эта улыбка показалась Кириллу самой страшной вещью, которую он видел за весь спуск. — Мы не служим Академии. Академия — это лишь жалкие воришки, копающиеся в нашем мусоре наверху. Мы — Архивариусы Бездны. Те, кто остался здесь, когда Империя предала свой долг.

Он протянул жетон Кириллу.

— Ваш предшественник умер потому, что забыл правило номер один протокола высадки, — продолжил старик. — Нельзя дышать полной грудью воздухом чужого мира дольше семидесяти двух часов. Ваши легкие начинают распадаться. Ваша нервная система отвергает местную ману. Вы гниете заживо, господа авантюристы.

Старик сделал шаг ближе. Его взгляд остановился на обожженном лице Кирилла.

— Вы ищете путь *домой*? Вы стоите на нем. Но билет стоит дороже золота. Чтобы активировать обратный контур портала в Старый Рудник, нужен катализатор. Источник энергии такой плотности, чтобы пробить барьер миров.

Архивариус опустил руку. Его взгляд переместился на зеленое сияние в руках Борина.

— Поздравляю. Вы только что доставили нам оплату проезда. Кристалл шлюза или ваша жизнь — выбирайте. Хотя выбор очевиден. Люди сверху всегда выбирают золото, пока не понимают, что оно уже начало переваривать их изнутри.

Элиара вскрикнула, хватаясь за горло. Её колени подкосились. Она рухнула бы на рельсы, если бы Кирилл не подхватил её. Жрицу бил озноб, её кожа стремительно бледнела, приобретая тот же восковой оттенок, что был у трупов на станции.

— Время вышло, — констатировал старик в скафандре. — Выбирайте быстро. До конца жизни вашей жрицы осталось около двенадцати минут. Ядро даст вам целый мир взамен. Справедливый обмен, не находите?

Кирилл посмотрел на Борина. На Рену, которая впала в забытье. На умирающую Элиару в своих руках. Затем на свои руки, покрытые шрамами этого мира.

Медная монета имперца тяжело легла в карман. Больше она ему не понадобится.

— Открывайте грузовой протокол, — хрипло сказал Кирилл, отталкивая протянутый жетон тыльной стороной ладони. — Мы возвращаемся. Заверните подарок.

Глава 20

**Глава 20. Цена билета**

Желтый свет диспетчерской «Глубинных Верфей» казался издевательством после веков, проведенных во тьме. Он не грел — он резал глаза, обнажая реальность, от которой Кирилл старательно отворачивался: их группа превратилась в ходячие трупы.

Рена лежала на операционном столе из нержавеющей стали. Архивариусы сняли с неё доспехи, и теперь её левая сторона представляла собой сплошной багрово-синий отек. Борин стоял рядом, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, пока двое техников в хромированных скафандрах вводили наемнице трубки прямо в распухшую шею.

Элиара сидела в углу на полу, обхватив колени руками. Её трясло. Жрица больше не могла стоять — магия Эридана окончательно сожгла её каналы, а отсутствие антидота против местной микрофлоры запустило процесс распада тканей. Она смотрела на свои ладони и видела, как под кожей проступает синеватая сосудистая сетка.

— Оно... оно жрет меня изнутри, — прошептала она, когда Кирилл опустился перед ней на корточки. — Твой мир, Ник. Мой организм считает его ядом.

— Мы это исправим, — голос Кирилла звучал глухо. Он потрогал свою собственную шею. Кожа там была горячей, сухой. Он знал, что если посмотрит в зеркало, то увидит те же синие прожилки. Они все были уже мертвы. Просто смерть решила зайти через парадную дверь чуть позже.

Старик-архивариус подошел к ним, катя перед собой гравитационную тележку. На ней покоилось Ядро голема. Теперь, вблизи, стало видно, что это не просто камень. Это был сложный механизм: внутри зеленого кристалла медленно вращались тончайшие шестерни из кровавого камня, отсчитывая мгновения до взрыва или коллапса.

— Красивая работа Древних, — старик любовно провел рукой по граням. — Концентрат десяти тысяч замученных душ. Идеальное топливо для межпространственного прокола.

Он остановился перед Кириллом.

— У вас есть десять минут до синхронизации врат. Портал откроется точно в координатах выработки, где вы вошли. Но должен предупредить: проход нестабилен. Вы выйдете там же, откуда упали. Вопрос лишь в том, *когда*.

— Мне всё равно, — отрезал Кирилл. — Хоть в эпоху динозавров. Лишь бы атмосфера была пригодна для дыхания.

— Разумный подход, — кивнул старик. — Однако протокол требует компенсации за использование инфраструктуры. Вы принесли нам ядро стража. Взамен мы чиним ваш поезд, лечим капитана от сепсиса и даем вам билет. Но у каждой машины есть износ.

Он указал на планшет Кирилла, который всё еще был соединен кабелем с терминалом станции.

— Сеть фиксирует несанкционированный доступ Картографа тридцать лет назад. Тот человек пытался уйти. Система заблокировала его, но получила повреждение кода доступа. Чтобы переписать ваши биометрические слепки на временную линию вашего мира, нужен ключ администратора.

Старик достал из нагрудного кармана скафандра тот самый медный жетон старого образца.

— Ваш предшественник умер, потому что потерял свой жетон в бою со стражами. Без него система видит в вас паразитов. Я могу отдать вам этот жетон. Вы пройдете. Но тогда останусь здесь я. Навсегда. Потому что мой долг — держать эту дверь закрытой для существ Бездны.

Борин зарычал, шагнув вперед:

— Только попробуй тронуть парня, жаба подводная, и я скормлю тебе твои собственные сапоги!

Старик даже не моргнул. Его стеклянные глаза смотрели только на Кирилла.

— Выбор простой, оператор. Либо ты берешь жетон и живешь жизнью беглеца, зная, что оставил смотрителя гнить в одиночестве вечно. Либо ты остаешься. Станешь новым Архивариатором. Будешь жить столетиями в безопасности Глубин, наблюдая, как такие, как ты, приходят и уходят. А они... — он махнул рукой в сторону Элиары и Рены, — ...вернутся наверх. Мои техники стабилизировали их состояние. Даю гарантию три месяца жизни земной поверхности. Им хватит, чтобы добраться до лекарей Гильдии.

Тишина в диспетчерской стала плотной, как вода. Гул вращающегося Ядра заполнял уши.

Кирилл посмотрел на Элиару. Она подняла на него взгляд. В её глазах не было страха смерти — только бесконечная усталость и вопрос.

Затем он посмотрел на Рену. Наемница находилась в медикаментозном сне, но её губы были плотно сжаты. Она никогда бы не попросила о жертве, но вся её философия строилась на одном: лидер выходит последним. Или не выходит вовсе.

Кирилл почувствовал, как чужая монета в кармане обожгла бедро холодом. Имперское золото. Символ того, первого попаданца, который тоже хотел домой.

— Какова процедура передачи полномочий? — тихо спросил Кирилл.

Улыбка старика стала шире, обнажая искусственные десны.

— Физический контакт носителя и полная перезапись синапсов. Проще говоря, я должен передать тебе свое место. Буквально.

Старик снял шлем. Лицо под ним оказалось покрыто сложной сеткой татуировок, которые слабо светились синим. Он протянул руку.

— Решай сейчас. Таймер портала запущен. Девять минут.

Борин дернулся, пытаясь встать между ними, но путь ему преградил второй техник, направив на дварфа ствол странного оружия, плюющегося зеленой кислотой.

— Не мешайте ритуалу, мастер-каменотес, — бросил техник. — Иначе полетите домой вплавь вместе с камнем.

Кирилл глубоко вдохнул. Воздух пах озоном и антисептиком. Он вложил свою ладонь в ледяные пальцы Архивариуса.

В ту же секунду боль пронзила его мозг.

Это не было похоже на магию Элиары. Световая вспышка была нежным касанием. Это был удар раскаленным добела копьем прямо в затылок.

Воспоминания Старика хлынули в сознание Кирилла нескончаемым потоком:

*Тысячи лиц людей, падающих в портал. Сотни видов чудовищ. Формулы расчета деформации времени при прохождении барьера. Одиночество длиной в вечность. И главное — знание.*

Знание о том, что Земля, дом Кирилла, давно перестала быть безопасным местом для таких, как он. Там шла война. Тихая, скрытая война корпораций за контроль над точками прорыва. Попаданцы там не становились героями. Их разбирали на запчасти в секретных лабораториях Министерства обороны. Медная монета имперца действительно стоила целого мира, но этот мир торговал людьми как батарейками.

Боль отступила так же резко, как началась. Старик отдернул руку. Его лицо осунулось, постарело на сотню лет. Морщины стали глубже, кожа обвисла.

— Всё, — выдохнул старик. — Код принят. Ты — Архивариатор Никита. Добро пожаловать домой.

Старик пошатнулся. Техник вовремя подхватил его, отводя к резервному саркофагу. Бывший хранитель уходил на пенсию.

— Время! — крикнул главный техник. — Пошаговая эвакуация! Сначала груз!

Двое скафандров аккуратно погрузили Ядро голема на платформу поезда. Затем туда же внесли капсулу с Реной.

Борин подбежал к Кириллу, сгреб его в охапку своими ручищами.

— Если эта железяная логика заставит тебя остаться, парень, я вернусь и лично выбью из тебя дурь, — пробасил дварф, прежде чем запрыгнуть в вагон.

Элиара подошла последней. Она двигалась медленно, каждый шаг давался ей с видимым трудом. Она остановилась перед Кириллом. Протянула руку, коснулась его щеки. Теперь её пальцы были теплыми — целители успели влить в неё достаточно энергии для одного последнего жеста.

— Возвращайся, — сказала она. — Не застревай там надолго. Здесь всё ещё полно дыр, которые нужно латать. И одна очень упрямая капитан, которая будет материть тебя сквозь века, если ты опоздаешь.

Она поцеловала его быстро, почти целомудренно, и тут же отвернулась, скрывая слезы. Поднялась по ступенькам вагона.

Двери закрылись. Шипение гидравлики прозвучало как приговор.

Кирилл остался один на платформе. Теперь он чувствовал станцию иначе. Он слышал гул каждой трубы, видел потоки маны в силовых жилах пола, ощущал вибрацию Ядра в поезде как собственное сердцебиение.

Поезд вздрогнул. Колеса провернулись. Состав начал удаляться в темноту тоннеля, ведущего вверх. Красный хвостовой фонарь мелькнул в последний раз и исчез.

Наступила тишина.

Новый Архивариатор поправил воротник своего скафандра, который материализовался на нем в момент принятия должности. Подошел к главному терминалу. Пробежался пальцами по голографической клавиатуре, вводя координаты возврата группы.

Система отозвалась мгновенно: *«Синхронизация стабильна. Ветвление временной линии минимально. Отклонение: плюс-минус шесть часов относительно точки входа».*

Шесть часов. Для подготовки встречи — целая вечность.

Никита (теперь официально) активировал внешние сенсоры. Камеры показали, как поезд вылетает из-под воды в канализационные люки Южного порта.

Вот капсула с Реной открывается. Вот Элиара падает на руки городской стражи, передавая им книгу Академии. Вот Борин рычит на медиков, требуя выпивки.

Они спасены.

Раздался мелодичный звонок входящего вызова. Частный канал.

На экране появилось лицо Сайласа. Перекупщик выглядел обеспокоенным.

— Группа четыре тысячи девяносто один вышла на связь, — доложил он. — Требуют вторую часть оплаты и транспорт в Верхний Круг. Книга у них. Где вы, исполнители? Нам нужны люди для прикрытия...

Архивариатор Никита улыбнулся. Впервые за десятилетия кто-то назвал его «исполнителем», а не «стражем».

Он переключил терминал в режим громкой связи, чтобы Сайлас слышал эхо бесконечных тоннелей вокруг.

— Исполнителей больше нет, господин посредник, — ровным голосом ответил Кирилл. — Есть только системный администратор. Книга Академии остается внизу. Вы получите скан пустых страниц. Что касается ваших друзей сверху... Передайте Совету Гильдии, что метро закрывается на реконструкцию. Навсегда. Любая попытка спустить авантюристов ниже Первого уровня будет встречена протоколом изоляции.

Лицо Сайласа исказилось от ярости.

— Ты покойник, мальчишка! Ты знаешь, на кого работает Синдикат?! Они выжгут твой дом дотла!

— Мой дом находится на глубине трех километров под вашим городом, — спокойно возразил Кирилл. — Попробуйте достать.

Он разорвал соединение.

Затем повернулся к панели управления шлюзами. До открытия портала оставалось две минуты. Нужно было подготовить «подарок» для гостей из лабораторий Земли, которые наверняка ждали появления новой точки силы.

Никита взял стилус нового поколения — тонкий луч плазмы вместо серебряной иглы.

Надпись протокола «Феникс» мигнула и сменилась на новую команду, которую мог ввести только истинный хозяин системы.

> **[ПРОТОКОЛ «ПОСЛЕДНЯЯ ЧЕРТА»]**

> **Цель: Стерилизация выходного контура.**

> **Статус: Готов.**

Кирилл положил палец на кнопку подтверждения.

Пусть приходят. Пусть спускаются в его владения.

Теперь правила устанавливал он.

Глава 21

**Глава 21. Синхронизация**

Возвращение не было похоже на падение.

В прошлый раз мир Кирилла ударил его жестким асфальтом и запахом бензина. В этот раз Эридан отпускал их медленно, словно нехотя переваривая.

Пространство тоннеля начало вибрировать. Звук поезда изменился: стук колес по рельсам сменился низким гулом, от которого крошились зубы. Стекло кабины покрылось сеткой изморози, хотя за ним бушевало зеленое пламя портального шторма.

— Держитесь! — крикнул Кирилл, вцепляясь в рычаг управления одной рукой. Вторая всё еще висела плетью; регенерация Архивариуса остановила некроз тканей, но боль осталась адской. — Это точка перехода!

Борин рычал что-то ругательное, обхватив ящик с ядром голема ногами и руками, превратившись в живой замок. Рена лежала в капсуле стабилизации, её лицо под кислородной маской было бледным, но дыхание выровнялось. Элиара сидела на полу, свернувшись калачиком вокруг светящегося шара собственной маны — она буквально жгла себя заживо, чтобы поддерживать защитный купол над вагоном.

Удар.

Свет погас. На секунду наступила абсолютная невесомость, а затем вагон швырнуло вниз. Металл застонал, сопротивляясь гравитации нового мира.

Затем последовал оглушительный скрежет. Поезд пробил слой чего-то рыхлого и влажного, вылетел на свободное пространство и замер, завалившись набок. Сработали аварийные магнитные захваты, вонзаясь в породу.

Тишина.

Единственным звуком было шипение остывающего металла и хриплое дыхание людей.

Кирилл сполз с кресла. Ноги не слушались. Он пополз к двери вагона, царапая перчатками пол. Механизм заклинило. Тогда он просто ударил по стеклу здоровой рукой. Закаленное покрытие треснуло паутиной.

Он выбил остатки стекла плечом и вывалился наружу.

Запах.

Это был первый индикатор. Вместо озона, серы и крови пахло мокрой сосной, дождем и... выхлопными газами. Дешевым дизельным топливом.

Они лежали посреди глубокого карьера. Глинистые стены уходили вверх метров на пятьдесят. Над головой было свинцовое небо раннего утра. Где-то вдали лаяла собака и шумела автострада.

— Выбрались... — прошептал Кирилл, падая на колени прямо в холодную лужу. — Мы...

Из проема разбитого окна высунулась голова Борина. Дварф выплюнул кусок грязи, ослепивший его левый глаз.

— Если это Верхний Круг, то архитектору надо оторвать руки, — проворчал он. — И почему так холодно? Лето же вроде было?

Кирилл поднял голову. Солнечный свет резал глаза. Он посмотрел на свои руки. Перчатки превратились в лохмотья. Кожа была белой, как мел, покрытой старыми шрамами и свежими ожогами. Но самое главное — синие вены «синдрома возвращения» исчезли. Его кровь снова стала просто кровью.

Элиара выползла следом. Она упала лицом в грязь рядом с ним и начала судорожно хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Воздух... — прохрипела она. — Он такой... пустой. Ни капли силы. Как вы здесь живете?

— Скучно живем, — усмехнулся Кирилл, гладя её по спутанным волосам. — Зато без каменных пауков размером с лошадь.

Рена пришла в себя последней. Капсула медицинского геля автоматически разрядилась, вытолкнув её на свежий воздух. Наемница села, ощупывая свою ключицу. Хрустнула пальцами.

— Докладывай, командир, — её голос звучал слабо, но сталь вернулась в него мгновенно. — Где мы? Сколько времени прошло? И где наши деньги?

Кирилл достал планшет связи Сайласа. Устройство издало жалобный писк и отключилось навсегда — батарея Древних исчерпала ресурс, поддерживая связь через барьер миров. Он полез во внутренний карман куртки.

Пальцы наткнулись на холодный кругляш.

Медная имперская монета. Она пережила два мира.

Но когда он вытащил её, чтобы показать остальным, время сделало скачок.

***

Склон карьера внезапно пришел в движение сверху. Осыпь земли рухнула вниз.

Группа вскинула оружие (точнее, те, кто мог держать). Из клубов пыли на край обрыва выехал массивный черный внедорожник с тонированными стеклами. За ним — второй. Позиция была идеальной для расстрела.

Двери машин синхронно открылись. Оттуда вышли люди. Не авантюристы. Не стражники Гильдии.

Мужчины в строгих черных костюмах, при галстуках, несмотря на грязь карьера. В руках они держали не мечи и не арбалеты. Короткие стволы современного огнестрельного оружия смотрели точно в головы выживших.

Вперед вышел человек в идеально пошитом пальто. В руке у него был кожаный дипломат. Лицо было лишено эмоций, но Кирилл узнал эту ауру власти. Запах денег и смерти, который нельзя смыть никакой грязью.

Сайлас прислал своих настоящих хозяев.

— Рад видеть вас в добром здравии, господа, — произнес Человек в Пальто. Его русский язык был безупречен, с легким акцентом высшего общества. — Хотя термин «здравие» после такого спуска звучит иронично. Господин Никитин, полагаю?

Кирилл медленно поднялся на ноги, заслоняя собой Элиару. Он чувствовал вес Ядра внутри поезда за спиной. Двадцать килограммов концентрированной боли этого мира.

— Контракт закрыт, — сказал Кирилл. — Книга у нас. Гоните вторую часть оплаты и вертолет до города. У моей жрицы истощение.

Человек в Пальто улыбнулся. Улыбка не затронула его глаз.

— Книга нам больше не нужна, Никита. Технологии Академии устарели лет на десять. Нам нужно *это*, — он кивнул в сторону опрокинутого вагона. — И нужен ты. Протокол «Феникс», ранг Архивариатора. Ты даже не представляешь, какой пропуск в Большой Мир лежит у тебя в кармане.

Один из охранников шагнул вперед, намереваясь забрать медальон-ключ, висящий на шее Кирилла.

Время замедлилось.

Никита почувствовал станцию глубоко под землей. Чувствовал пульс Ядра. Чувствовал линии силы, проходящие сквозь тектонические плиты этого мира. Теперь он был не просто попаданцем. Он был терминалом сети Древних, работающим в автономном режиме.

Архивариатор сжал кулак.

Под ногами Человека в Пальто земля вздыбилась.

Не взрыв, не магия. Просто физика. Узкий гранитный пик прорвался сквозь глину снизу вверх, войдя точно в двигатель черного внедорожника. Машина сложилась гармошкой, заблокировав выезд со своей стороны.

Второй пик вырос перед вторым автомобилем. Охранники открыли огонь вслепую, но пули вязли в воздухе, вспыхивая синим пламенем — щит Элиары встал быстрее, чем мозг человека успел отдать приказ стрелять.

— Я просил вертолет, — повторил Кирилл, глядя в расширившиеся от ужаса глаза Человека в Пальто. — А теперь я прошу тишины.

Он щелкнул пальцами. Тот самый звук, которым Элиара всегда начинала свои самые страшные чудеса.

Вся энергия кровавого камня, накопленная в Ядре голема, стоящем в поезде, нашла выход через тело Никиты.

Это не был направленный удар. Это было изменение давления.

Атмосферное давление в карьере упало вдвое.

Людям в костюмах стало нечем дышать. Их элитные легкие, привыкшие к чистым фильтрам офисов, начали гореть. Они падали на колени, разрывая воротники дорогих рубашек, пытаясь втянуть густой, тяжелый воздух.

Борин радостно заржал, поднимая свой тесак:

— Вот это я понимаю — вести переговоры!

— Оставьте им жизнь, — приказал Кирилл дварфу. — Пусть ползут обратно в город и расскажут Совету Директоров, что метро закрыто. Навсегда. Любая попытка спуститься ниже будет встречена землетрясением прямо под их штаб-квартирой.

Когда корчившиеся фигуры скрылись в машинах, которые кое-как смогли развернуться среди скал, Элиара тихо спросила:

— Что будем делать теперь, Архивариатор? Куда пойдем?

Кирилл посмотрел на медную монету в своей руке. Затем на солнце. Настоящее, земное солнце.

— Для начала найдем банк, — ответил он, пряча монету в карман. — Мне нужно снять немного наличных. Кредитные карты внизу бесполезны.

Он подошел к поезду, заглядывая внутрь через разбитое окно кабины. Там, на бархатной подушке, лежал кристалл шлюза. Источник бесконечной энергии. Билет куда угодно.

— А потом... — Кирилл перевел взгляд на горизонт, где виднелись трубы какого-то завода. — Потом мы идем покупать тебе нормальную обувь. Туфли убивают твои ноги. И арендуем квартиру. Желательно с большой ванной. Я соскучился по горячей воде.

Элиара посмотрела на него долгим взглядом. Медленно подошла и взяла его здоровую руку своими — теплыми, покрытыми въевшейся подземной пылью, которая никогда уже не смоется полностью.

— Только если в этой квартире найдется место для одного старого дварфа и наемницы-параноика, — сказала она. — Иначе твой дом сгорит дотла в первую же неделю. Мы слишком привыкли спать вполглаза.

Где-то высоко в небе раздался гул реактивного двигателя. Обычного пассажирского самолета, оставляющего белый инверсионный след.

Кирилл запрокинул голову, щурясь от света.

Адреналиновый откат накрывал его тяжелой волной, кости ломило, рука болела огнем.

Но впервые за долгие месяцы он позволил себе выдохнуть.

Они были дома. Потрепанные, измененные до неузнаваемости, пропитавшиеся тьмой Нижнего Гримхольда насквозь.

Но они вернулись вместе.

И у них было золото, чтобы купить весь мир, или уничтожить его, если цена покажется несправедливой.