Медные Перья

Глава 1

Аэлла парила в вышине, подставляя медные крылья холодным потокам воздуха. Под ней раскинулась мозаика лесов, полей и рек — земля, которую она охраняла, служа Древнейшему. Ее когти, крепкие и острые, могли с легкостью пронзить сталь, а взгляд, обычно мягкий и задумчивый, в бою становился ледяным и смертоносным. Она была горгоной, эволюционировавшей из сирены, а прежде — из гарпии. Каждое перерождение оставляло свой след, отпечатываясь в ее памяти и формируя ту, кем она была сейчас. Все эльфы проходят эволюцию, только так они могут служить Эльфеону.

Задание Древнейшего было простым, как и большинство его поручений: доставить свиток с шифрованным сообщением карлицкому кузнецу Гримбольду, живущему в шахтах под Пиком Седого Трусовоя. Но Аэлла знала, что за простотой скрывается нечто большее. Древнейший никогда не посылал ее на пустяковые дела.

Вспоминая его лицо — благородное, эльфийское, скрытое за полумаской из золота, Аэлла ощущала смесь благодарности и страха. Древнейший, высокий и статный эльф с волосами цвета лунного серебра, был ее создателем, ее наставником, ее тюремщиком. Он спас ее от дикости гарпий, научил петь как сирена и даровал крылья горгоны. Но какой ценой? Вряд ли он делал это для себя. Все на благо Эльфеона.

Ее мысли прервал резкий крик. Внизу, на опушке леса, группа людей отбивалась от стаи гиен-оборотней. Жадные, злобные твари с человеческими глазами, но звериными клыками. Аэлла знала их. Порождения Магистра Тьмы, одного из главных врагов Древнейшего.

Не раздумывая, Аэлла спикировала вниз. Скорость ветра свистела в ее медных перьях, когда она обрушилась на оборотней. Ее когти рвали плоть, ее крылья сбивали тварей с ног. Вскоре поле битвы было усеяно разорванными телами. Гиены, хохоча, разбегались. Те кто мог.

Оставшиеся в живых люди смотрели на нее с благоговением и ужасом. Аэлла знала этот взгляд. Она видела его не раз. Страх перед неведомым, смешанный с благодарностью за спасение.

- Спасибо тебе, крылатая дева, — проговорил старик из группы, опираясь на посох. - Кто ты?

- Я… страж, — ответила Аэлла, стараясь не показывать своих медных когтей. - Я охраняю эти земли. Они не принадлежат Эльфеону, но мы несем за них ответственность.

Она проверила свиток из своей сумки и полетела дальше, оставив людей гадать о ее природе.

Второй полет был труднее. Над Пиком Седого Трусовоя бушевала буря, молнии рассекали небо, и ветер пытался сорвать перья с ее крыльев. Аэлла помнила, как ненавидела бури, когда была гарпией. Ее маленькие, слабые крылья не могли противостоять стихии, и она часто падала на землю, ранясь о валуны.

Древнейший нашел ее тогда, израненную и беспомощную. Эльф принес ее в свою башню и вылечил. Он сказал, что видит в ней потенциал, что она может стать чем-то большим, чем просто дикая птица.

И он превратил ее в сирену. Эволюционный кристалл, величайшая ценность, достался Аэлле не просто так.

Ее голос стал прекрасным и смертоносным оружием. Она заманивала воздушные корабли на скалы, а Древнейший забирал жизни экипажей, чтобы питать свое волшебство. Сначала Аэлла чувствовала отвращение, но потом привыкла. Смерть стала для нее обыденностью, частью ее новой жизни. К тому же все побежденные ею были пиратами.

Но Древнейший не был доволен. Ему нужна была горгона, создание, способное летать и сражаться, создание, которое могло бы защитить его земли от врагов.

И он снова изменил ее.

У входа в карлицкие шахты ее ждал Гримбольд. Короткий, коренастый карлик с огромным молотом и бородой, заплетенной в сложные косы.

- Аэлла! — пробасил он, увидев ее. — Давно тебя не было видно! Древнейший что-то задумал?

Аэлла передала ему свиток.

- Он просит тебя выковать меч. Клинок, способный пронзить броню тьмы. Сможешь?

Гримбольд нахмурился.

- Броня тьмы? Это дело Магистра. Древнейшему не стоит связываться с ним. Тени нагнут нас.

- Он знает, что делает, — просто ответила Аэлла.

- Может быть, — проворчал карлик. - Но я не понимаю его планов. Он становится все более… отстраненным. Словно его мысли заняты чем-то другим. Впрочем, феи всегда такие, кроме тебя.

Аэлла знала, что Гримбольд прав. В последнее время Древнейший стал странным. Он проводил все больше времени в своей лаборатории, окруженный колбами и свитками. Он разговаривал сам с собой и часто забывал, где находится.

- Я передам ему твои слова, — выдохнула Аэлла. - Возможно он просто передумал делать что-то, и решил заняться иного рода деятельностью.

Гримбольд кивнул.

- Будь осторожна, Аэлла. Времена меняются. И не всегда в лучшую сторону.

Наступил день солнца. Третий полет был самым страшным. Древнейший приказал ей лететь в Черные Земли, в самое сердце владений Магистра Тьмы, и украсть у него древний артефакт — Скипетр Забвения. Аэлла знала, что это самоубийство. Черные Земли были полны демонов, нежити и других кошмарных созданий. Никто не возвращался оттуда живым. Но она не могла ослушаться Древнейшего. Он был ее создателем, ее хозяином. Она была обязана ему жизнью.

Летя над Черными Землями, Аэлла чувствовала, как тьма проникает в ее душу. Земля была мертва, небо было черным, и воздух был наполнен запахом серы и гниения. Крылатые тени сопровождали ее, но не решались приблизиться. Вдали она увидела огромную крепость, сложенную из черного камня. Это была цитадель Магистра Тьмы.

Аэлла приземлилась неподалеку и, используя свои способности, прокралась внутрь.Перья делали ее невидимой, закрывая полностью от тьмы. Хоть и медные, но олни служили маскировкой. Крепость была полна ловушек и охраны, но она была осторожна и внимательна. Наконец, Аэлла добралась до тронного зала. На троне сидел Магистр Тьмы. Высокий, худой человек(?) с бледной кожей и горящими красными глазами. В руке он держал Скипетр Забвения. Аэлла почувствовала, что он знает о ее присутствии.

- Ты смелая, горгона, — произнес Магистр Тьмы, увидев ее. - Но глупая. Ты думаешь, ты можешь украсть у меня артефакт?

- Я должна попытаться, — ответила Аэлла.

Магистр Тьмы рассмеялся.

- Какая честность! Я бы женился на тебе, будь я еще человеком. Ты не понимаешь, что Древнейший использует тебя. Он хочет заполучить Скипетр, чтобы открыть врата в другой мир. Мир, который он сможет завоевать. Вся ваша жизнь строится на завоеваниях.

Аэлла была потрясена. Она не знала, что Древнейший замышляет такое.

- Ты лжешь, — парировала она.

- Я говорю правду, — ответил Магистр Тьмы. - Я могу показать тебе доказательства.

Он махнул рукой, и перед Аэллой возникла голограмма. На ней был изображен Древнейший, открывающий врата в другой мир. Аэлла не знала, чему верить. Она всегда верила Древнейшему, но сейчас она видела, что он скрывает от нее правду.

- Смотри. Люди, дома, машины.. это те повозки. Мирный мир. Древнейших хочет захватить его, всех сделать деревьями. Что ты собираешься делать? — спросил Магистр Тьмы.

Аэлла посмотрела на него. Она больше не знала, кто ее враг, а кто друг.

- Я должна подумать, — ответила она.

Магистр проводил ее взглядом и не напал. Горгона развернулась и вылетела из крепости, оставив Магистра Тьмы в недоумении.

Спустя время Аэлла вернулась к Древнейшему. Он ждал ее в своей башне, окруженный колбами и свитками.

- Ты принесла Скипетр? — сухо спросил он.

- Нет, — ответила Аэлла. - Я знаю, что ты замышляешь. Ты хочешь открыть врата в другой мир.

Древнейший просто нахмурился.

- Кто тебе это сказал?

- Магистр Тьмы, — ответила Аэлла. Тон Древнейшего показывал, что он вовсе не разочарован.

- Аэлла.. Он лжет — спокойно сказал Древнейший. - Это он хочет помешать мне спасти мир! Тот мир, что наверняка показывал тебе.

- Спасти? Или завоевать? — спросила Аэлла.

Древнейший замолчал. Потом вздохнул.

- Ты не понимаешь, — проговорил он. - Тот мир умирает. Ресурсы иссякают, волшебство слабеет. Мы должны найти им новый дом. И взять покровительство.

- Но какой ценой? — спросила Аэлла. - Ты готов пожертвовать всем, чтобы достичь своей цели?

- Я готов на все, — ответил Древнейший. - Эльфеон это все.

Аэлла посмотрела на него. В его глазах она увидела безумие. Он был одержим своей идеей, и ничто не могло его остановить.

Она приняла решение. Довольно непростое.

- Я не позволю тебе это сделать, — зло сказала она.

Древнейший покачал головой. Сожаление блеснуло на лице.

- Ты не можешь меня остановить. Я дал тебе жизнь, я могу ее забрать.

Он поднял руку, и Аэлла почувствовала, как ее тело начинает гореть. Волшебство Древнейшего разрывала ее изнутри.

Она вспомнила, как была гарпией, как ее маленькие крылья не могли противостоять буре. Она вспомнила, как была сиреной, как ее голос заманивал корабли на смерть. Она вспомнила, как стала горгоной, как ее медные крылья несли ее к новым приключениям. И нить засияла. Такая ярка, она стала стержнем, что прошел сквозь ее сознание и дала сил. Она больше не была марионеткой Древнейшего. Она была свободна.

Собрав всю свою волю, она вырвалась из-под контроля Древнейшего. Ее медные крылья расправились во всю ширину, и она обрушила всю свою силу во все стороны.

Башня Древнейшего рухнула, погребая его под обломками.

Аэлла вылетела из руин, тяжело дыша. Она была ранена, но жива.

Она больше не служила Древнейшему. Она была свободна.

Но что ей делать теперь? Куда лететь? Какой цели следовать?

Она не знала.

Но она знала одно: она больше не позволит никому использовать ее. Она будет сама решать свою судьбу.

Аэлла взмыла в небо, и ее медные крылья понесли ее навстречу новым делам. Впереди ее ждала неизвестность, но она не боялась.

(Мысли Древнейшего, погребенного под обломками башни):

«Глупая девчонка… молодой росток. Она не понимает… все, что я делал, я делал ради нее… ради всех… Тот мир обречен…, но там… там есть надежда… новая жизнь… Я почти закончил… почти открыл врата… Она помешала… Но это не конец… Я вернусь… Я открою врата… И тогда… тогда все будет по-моему…»

Его мысли прервались. Зеленое свечение поглотила его сознание. Но его дух, жаждущий власти и новой жизни, еще не был сломлен. Он ждал. Ждал своего часа. Ждал возможности вернуться и завершить свой план. Новое тело злело в кронах деревьев. Даже мертвый, он оставался угрозой для этого мира. И Аэлла, возможно, только что совершила самую большую ошибку в своей жизни, оставив его в живых… хотя бы в каком-то смысле. Неоднозначность его мотивов, его манипуляции, его любовь — все это осталось неразрешенным, как и судьба мира, висящая на кончике ее медных когтей.