Мечты сбываются

Однажды

Северное сияние в том году было особенно красиво. Его красотой наслаждались все - и полярники и африканцы, австралийцы с мексиканцами, кубинцы и японцы... Вобщем все. А в последнюю ночь этого необычного явления сияние прошлось по всему земному шару оставив после себя то что сразу назвали Вратами - тонкая плёнка поперек каждого моста через реку. И неважно был ли расшатанный деревянный мост через речку Переплюйка или красивый пекинский виадук длиной пятьдесят километров. Прям посреди моста появилась плёнка-марево, переливающаяся всеми цветами радуги как бензиновое пятно в солнечную погоду. Автомобилисты не соориентировавшись въезжали в эту плёнку и целые и невредимые выезжали из неё, их рассказы заполнили просторы интернета и выходило так что за короткое мгновенье пересечения Врат они оказывались в совершенно другом мире. Тут же был введен общемировой локдаун, Врата оккупировали учёные под чутким присмотром военных. Но речек да мостов по миру было столько, что все было не перекрыть и падкие до всего сверхъестественного в них тут же ломанулись. Образовались сообщества во всех социальных сетях по обмену опытом и стало понятно основное: проходя через Врата человек оказывался там где хотел в момент перехода: на пляже, в лесу, в горах, в пустой комнате, на колесе обозрения, в джунглях... Вобщем нет предела человеческой фантазии. Из совсем неприятного - одни и те же Врата можно было пройти только один раз, после второго человек уже не возвращался. Пока это выяснили - на земле стало прилично меньше экстремалов. Ну и дети были не лучше, бегали туда-сюда, ну и добегались.

Была проведена разъяснительная работа с населением, чтобы в одни Врата дважды не лезли, и началось строительство новых. На новых мостах никакие Врата не приживались. А вот если разрушить старый мост и отстроить заново - Врата восстанавливались на том же месте. Многострадальный Питер претерпел массовую реконструкцию и его стало не узнать.

Человек существо адаптивное и вскоре жизнь опять стала входить в накатанную колею, люди учились существовать с Вратами. Проходя Вратами человек оказывался в мире мечты и мог там находиться сколько хотел. Хоть пять минут, хоть неделю. Хочешь спи, хочешь покоряй Эверест. Студенты использовали Врата для подготовки к экзаменам, учёные умы чтобы обдумать свои идеи, дети чтобы наиграться, уставшие чтобы поспать, страждущие чтобы выпить и протрезветь... Врата постепенно входили в жизнь каждого, меняя её и весь мир.

Данька

Как и многие пацаны Данька любил футбол. Гонять мяч он мог с утра до вечера, как впрочем и многие соседские пацаны. У Даньки была мечта - стать великим. Таким как Мессии, таким как Рональдо, гордостью деревни и родителей. Особого таланта у него не было, но трудолюбия и упорства - немеренно. Когда появились Врата, Данька понял - вот он его шанс. Когда наконец вся кутерьма вокруг Врат закончилась и стало понятно как ими пользоваться, он был одним из первых прошедших Врата. Данька покрепче зажал мяч и чётко представив что хочет - решительно шагнул вперёд. Да! Мечты сбываются! Он станет великим!

Футбольное поле было больше обычного, без разметки и с воротами, отличными от стандартных. Но и этому мальчик был рад. С фанатичным упорством он кружил по полю, отрабатывая финты и обманные движения. Не хватало партнёров, но это дело наживное - с пацанами вечером сыграет. Солнце стояло в зените и не спешило садиться. Взмокший и уставший, Данька рухнул на траву и лежал счастливо улыбаясь, наслаждаясь отдыхом и самой мыслью что никуда не надо спешить. Вот только очень хотелось пить, Данька сделал пометку что в следующий раз надо взять воды и бутербродов побольше. Передохнув, он продолжил свою тренировку, пока жажда и усталость не вынудили его вернуться назад. Миг - и Врата оказались за спиной. Вокруг ничего не изменилось. План работал. Жаль вот только что Врата были одни на всю деревню.

Данька нанёс на карту области все Врата. о которых было известно из Сети и начал методично объезжать соседние деревни и поселочки, старательно отмечая на карте уже пройденные Врата. Хорошо питерцам - у них этих Врат только что не сотня. План работал, Данька стал лучшим нападающим района, а потом и области и его даже обещали взять в сборную. Родители уже не считали его занятия блажью, карманных денег вполне хватало и на проезд и на перекусы. Данька практически забросил школу и пёр к своей цели как танк - упорно и основательно.

Чемпионат был не за горами, результаты у него были стабильные и его таки включили в основной состав сборной. Это был хороший шанс, чтобы его заметили столичные тренеры и мальчик тренировался до изнемождения. Он не мог определить сколько времени находился в виртуальности - полдня, день, может больше. Из очередных Врат он вышел пошатываясь, ноги не держали. Мяч выскользнул из рук и Данька машинально шагнул чтобы его поднять. Врата довольно чавкнули.

Машенька

Детство Машеньки закончилось как-то быстро, практически и не начавшись. В три года она неожиданно для себя стала старшей сестрой. И если сначала это было предметом гордости и хвастовства в садике перед девчонками, то уже через неделю Машенька в полной мере ощутила свою ненужность родителям. Мама на неё всё время кричала чтобы не путалась под ногами, папа ругал когда она пыталась помочь покормить или покачать сестрёнку. Слёзы и рыдания вмеремежку с обвинениями что родители её разлюбили не вызымели ожидаемого действия и Машенька замкнулась в себе. Она стала не по годам задумчива, её тяжело было вовлечь в детсадовские игры, она забивалась в уголок с книжкой или рисовала. Рисовала неумело как и положено трёхлетке. Рисовала родителей и себя, цветы и солнце. И море, на которое её обещали отвезти родители. В садике уже почти все побывали на море. Машенька представляла себе мягкий жёлтный песок, и много-много воды, над которой кружаться белые чайки. Как выглядят чайки Маша не знала и думала что это белые вороны. И обязательно холодильник с мороженным.

Отпуска родителей Машенька ждала как ждут нового года с подарками и дедом-морозом. Наконец настал долгожданный день окончания детского сада и по пути домой вдруг Машу прорвало и вывалила на папу все тайные желания своего маленького сердца. Она пыталась заглянуть папе в глаза, но почему-то это ей никак не удавалось. Дома Маша бросилась было к маме, но что-то её остановило. Какое-то нехорошее предчувствие. Она замерла как мышонок, почуявший рядом грозного хищника.

- Машуль, ты уже взрослая девочка. - неловка начала мама, а папа прихватив сигареты выскочил за дверь. - Я знаю как ты ждала поездки на море, но у нас не получиться поехать... У нас скоро будет ещё один малыш. Братик.

Маша не сразу поняла и не сразу поверила в то что сказала мама. Что-то внутри кричало и сопротивлялось тому чего не может быть. А когда страшная правда прочно укрепилась в детском сознании - она побледнела и грохнулась на пол, испугав маму, которая кинулась её тормошить. Что-то такое уловив заплакала сестёнка в своей кроватке и мама, разрываясь между двумя детьми, закричала:

- Вася! Побудь с Наташей!

Муж как-будто ждал этого крика, влетел в комнату и обезпокоенно посмотрел на старшую дочь. Пока жена хлопотала и приводила девочку в чувство, он пытался успокоить мелкую, заходящуюся в безнадежном плаче.

- Да что ж это... - бормотал он себе под нос, ощущая себя безпомощным и отчего-то виноватым. В чём... перед кем... Василий навряд ли бы смог ответить.

Весь вечер мама не отходила от Машеньки, качая её на ручках и шепча в ушко, что через два года они обязательно поедут на море, будут купаться, загорать и кушать мороженное. Маша не плакала, не отвечала на вопросы, в ней как-будто умерли эмоции и умерла вера. Вера в то что говорит мама, вера в то что вообще говорят взрослые. Ночью она просто лежала с закрытыми глазами в своей кроватке и никак не могла заснуть: мир, который дал трещину с рождением сестры, сейчас окончательно разбился, а другого у неё не было.

Мысли начинались и таяли не успевая оформиться, и утро Маша встретила на развалинах своей семьи, своей жизни, всего того было ещё совсем недавно. Мама испекла любимые Машины блинчики с творогом, но они почему были невкусными и застревали в горле, как застрял крик о помощи, который Маша просто не знала кому адресовать. В какой-то момент пришло понимание, что больше она не хочет жить в этом доме, с родителями, которые её не любят и которым она только мешает и Маша выскользнул из-за стола забралась на подоконник и неловко свалилась на клумбу с отцветающими тюльпанами. Она бежала не выбирая направления по улице, слезы застилали мир и она не заметила того момента когда пухлая ножка переступила порог Врат и кубарем покатилась по жёлтому тёплому песку. Неуклюже вскочила и замерла. Море... Это же море, правда? Машенька бежала к воде, не отрывая взгляда от переливающихся волн, как-будто боясь что это всё может исчезнуть. Прямо в тапочках она вбежала в воду и только сейчас её покинуло оцепенение и скованность души и она радостно смеялась, прыгая и подкидывая воду вверх, любуясь переливающимися каплями.

- А чайки? должны же быть чайки! - спохватилась Машенька и заозиралась. Где-то вдалеке появились белые точки и вскоре вокруг девочки закружились дивные белые птицы, с длинными шеями и красными клювами. Они чирикали как воробьи на центральной площади в базарный день. Машенька радостно смеялась и пыталась поймать птиц, но ей только лишь удавалось прикоснуться к белым, мягким как пух крыльям. Наконец птицы закончили свой хоровод и закачались на волнах, игриво выгибая шеи и с любопытством посматривая на Машу.

- А мороженное? должно же быть еще мороженное! - внимательно оглядывала Машенька окрестности. Что-то похожее на ящик удалось высмотреть далеко за переливающимися Вратами. Рассудив что ничему кроме мороженного тут делать нечего, Маша сбросила промокшие тапочки и побежала, наслаждаясь новыми и дивными ощущениями. Белый ящик и впрямь оказался до упора забит сладкими холодными брусочками. Это было вкусно. Гораздо вкуснее чем то мороженное, что покупали родители. Детская ручка перебирала холодные разноцветные пакетики. Каких только видов тут не было! И шоколадное, и клубничное, и синее как море, и зеленое как трава... Машенька твёрдо решила попробовать все. Мама не разрешала ей есть мороженное вот так - прямо холодное, выдавая раскисшее и подтаявшее, уверяя что иначе будет болеть горлышко, хотя Машенька всегда-всегда была уверена что не заболит. И точно. Она скушала уже несколько пачек и ничего у неё не болит. Когда наконец мороженное перестало влезать в небольшой детский животик, Машенька развернулась и устало побрела к морю.

Девочку клонило в сон и она свернувшись калачиком недалеко от врат и уснула. А проснувшись перепугалась обнаружив себя не в привычной кроватке, а на берегу моря. Море успокаивающе шелестело и девочка расслабилась. Это был самый прекрасный день в её жизни и он не собирался заканчиваться. Машенька перебровала всё мороженное и оно даже ей стало поднадоедать и в какой-то миг родные лица родителей всплыли в памяти и Машенька поняла как же она по ним соскучилась. Не раздумывая она переступила порог Врат и оказалась на знакомом мосту. Путь домой преграждали Врата, и Машенька смело шагнула в них, ожидая опять увидеть море, только почему-то вместо моря оказалась дома, на кухне. За столом сидели мама и папа и ласково ей улыбались. Она бросилась к маме, прижалась крепко-крепко и закрыла глаза от счастья. Мама никуда не спешила и это показалось Машеньке подозрительным.

- А где Наташа? - спросила она.

- Какая Наташа? - недоуменно спросил папа.

- Ну сестрёнка младшая. Наташа.

Родители смущенно переглянулись.

- Ну мы пока не планировали, - улыбнулась мама, папа как-то странно закашлялся. А за спиной девочки прошла рябь по поверхности Врат.

Баба Нюра

Деревня умирала. Молодежь постепенно перебиралась в районный центр или даже в саму Москву. Старики оставались доживать свой век в домах, многие из которых были их ровесниками - такими же ветхими, потерявшими надежду на ремонт. Деревня оживала только летом, когда родители привозили внуков на каникулы, да немногие дачники снимали на пару месяцев дома поприличней.

Баба Нюра давно уже жила одна. Внучат она не видела с тех пор как непутёвый сын развёлся, да и сам он не объявлялся в деревне несколько лет и она даже не знала жив он или нет. Телефон, который он ей подарил она всегда носила с собой, не забывая его заряжать и нет-нет да поглядывала на экран, не доверяя подсевшему слуху.

Врата мало что изменили в жизни бабы Нюры. Магазин и церковь находились на том же берегу реки, где стоял её почерневший от времени дом, а в сберкассу или на рынок идти то было особо и незачем, пенсия была не велика. Летом и осенью баба Нюра оживала, ягоды да грибы были большим подспорьем, и самой хватало на варенья да соленья и дачники охотно покупали.

Свой столетний юбилей она встречала одна, из стариков поблизости уж никого не осталось, из администрации почему-то в этом году никто не пришёл. Баба Нюра давно уже не задумывалась зачем и для она живёт, она просто жила, радуясь каждому утру и читая благодарственную молитовку. Огород каждый год зарастал травой, слива постепенно захватывала места грядок, сил косить у неё не было, и нанять никого из мужиков она не могла, уж больно много запрашивала приезжие жители из горных аулов, скупавшие подешевке ненужные родственникам умерших стариков дома. Видано ли дело - пять тыщ требовали! Только протоптанная бабой Нюрой да почтальоншой тропинка и говорила окружающим, что старушка ещё жива.

В начале июля, как обычно, баба Нюра взяла бидончик и с трудом закрыв дверь на столько же ветхий как она сама навесной замок двинулась в сторону леса. С каждым шагом, её энтузиазм угасал, она всё чаще останавливалась отдохнуть и когда она дошла до леса, то поняла что это всё на что она сейчас способна. Она заплакала. Без слёз, которые оказывается давно закончились. Дорога домой заняла времени гораздо больше и остаток дня баба Нюра просидела смотря в окно и ничего в нём не видя. Что-то внутри неё надломилось и некому было это восстановить. Да и не под силу.

Через два дня она пошла в магазин. Хлеб да молоко - вот и все её покупки. У магазина на ящиках сидели мальчишки и продавали чернику.

- Почём ягода? - спросила она у самого маленького.

- Сто - стакан, бидончик тыща.

Баба Нюра пожевала губами и достала сторублевку.

Дома она высыпала чернику в тарелку, налила молока и хлебала полученное, не чувствуя вкуса. Впервые в жизни она почувствовала себя совершенно безпомощной. Ночью ей не спалось. Кошка мерно сопела в ногах, а баба Нюра всё о чём-то думала. Мысли приходили и уходили, ни одна не задерживалась, но рассвет баба Нюра встретила одетой и с бидончиком в руках. Она не стала закрывать дверь на замок, а просто прислонила к ней веник, как всегда делала в молодости. Врата она прошла спокойно, без эмоций. Но когда увидела земляничную поляну, то её сморщенное лицо разгладилось и забытое чувство радости преобразило её тело и душу. Бидончик она набрала споро, привычно отмахиваясь от зудящих комаров. Баба Нюра сидела на пеньке и смотрела на Врата. Возвращаться назад ей не хотелось. Кольнула острой иглой мысль о Мурке и тут же пропала - чай не зима, выживет.

Молодожены

Мосты с замочками давно уже стали обыденностью, но с появлением Врат они обрели новый смысл. Откуда-то взялось поверье что если мужчина и женщина подходят друг другу то проходя Врата они окажутся вдвоём в одном мире. Ну а если не подходят - то каждый в своём. И подходил для этих целей почему-то только один мост - Поцелуев в Питере. Влюбленные пары со всей страны устремлялись в Питер и частенько можно было видеть очереди, в которых иногда попадались от однополые индивидуумы, которых так любили потом "поздравить" местные гопники. Ещё одно поверье, что в этом случае менты не будут разбираться что да как.

Вот и Лена с Игорем решили проверить свои чувства. Плацкартный вагон мерно посапывал, а они всё никак не могли заснуть. Мечты и сомнения нескончаемым хороводом крутились в разумах, прогоняя всякий сон. Они долго не решались на эту поездку, но когда подначки соседей вконец достали - таки решили проверить и свои чувства и байку про поцелуев мост. Им не хотелось ни о чём говорить - всё было десятки раз обговорено, не хотелось спать - почему-то казалось что грядущий день будет решающим в их отношениях, и они молча лежали на своих полках, скованные какой-то безисходностью и предопределенностью.

Вокзальная суета немного растормошила их подмёрзшие сердца и они даже рискнули взяться за руки, ища друг у друга поддержку и одобрение. Так они и шли по просыпающемуся городу и чем ближе был мост - тем медленнее они к нему приближались. Их обгоняли спешащие на работу питерцы и влюбленные пары, но они не спешили, понимая что этот мост будет точкой невозврата в их жизни.

Очередь небольшая, прохождение Врат - секунда. Пары проходили Врата молча и потом не задерживались, что наводило на нехорошие размышления.

- Море, - сказала Лена, - синее и безкрайнее, лижущее ступни.

- Горы, - отозвался Игорь, - величавые и безмолвные.

Не сговариваясь они вышли из очереди. Посмотрели друг на друга новым, чужим оценивающим взглядом.

- Я думаю мы не подходим друг другу, - наконец решилась Лена.

Игорь промолчал. Ему так не казалось. Но и спорить посчитал излишним. Вернёмся домой - будет видно что да как.

Роман

Роман увлекался альпинизмом. Каждый год какая-нибудь гора да ложилась как покорный щенок ему под ноги. Жена этого увлечения не разделяла и всячески препятствовала, впрочем безрезультатно. Кроме скандалов никаких подвижек не было. Врата Роман воспринял как подарок с небес. Как только военные уехали и доступ к ближайшим стал открыт для всех желающих, Роман начал собирать рюкзак. Вой жены подхватила собака, потом обезпокоенные соседи и наконец местный участковый. На разные лады они крыли Рому с супругой, и только под вечер наконец все разошлись по своим делам: обиженная жена прихватив спаниэля Жорика уехала к матери, соседи к телевизорам, участковый в спортзал, ну а Роман топтался у Врат - он всё никак не мог определиться с вершиной.

- Шо, паря, кишка тонка? - оттеснил его в сторону незнакомый тощий парень и рисуясь сам перед собой запрыгнул во Врата и тут же оказался по другую сторону. Роман прищурившись пытался рассмотреть его сквозь радужную плёнку, но слышал только голос - восхищавшийся не совсем понятно о чём на ненормативном великом и могучем.

- Отойдите, молодой человек, если не знаете чего хотите, - пытался протиснуться интеллигентного вида сухопарый дед.

Роман смущенно крякнул и отошёл. Снял рюкзак, прислонил к ограждению моста и захлопал себя по карманам. Ему понимающе протянули сигарету и Роман стал её нервно разминать, смущенно пояснив что не курит. Тем временем очередь страждущих до экзотики потихоньку рассасывалась и наконец остался только Роман да дежурный патруль.

- Куда собрался то, походник? - с любопытством спросил стралей.

- Я альпинист, - поправил его Роман и отчего-то стесняясь своей мечты шепотом выдал как тайну: - на Эверест. Роман замер, ожидая реакции милиционеров.

- Бывает, - понимающе протянул старлей, - моя вон на море хочет. Так я ей сказал что только после тёщи, так третий день уж её уговаривает.

- Хитёр ты, Петька, - восхитился его напарник.

Слово за слово - они перешли на ты и через полчаса Роман уже всё знал о ребятах. Решимость его таяла как воск свечи и когда стемнело, он распрощался с патрульными и подхватив рюкзак пошёл домой. Дома было непривычно пусто и тихо. Он прошёлся по пустой квартире, наткнулся на забытый сгоряча мобильный. Равнодушно пролистал пропущенные смски от жены и включил любимый трек.

- Так оставьте ненужные споры, я себе уже всё доказал...

Василий

Проходя мимо Врат Василий умилился, он готов был их обнять и расцеловать, только вот форм-фактор Врат к этому был не приспособлен. Секрет любви был прост: Василий любил выпить. Врата в их семье играли роль миротворца: Василий после работы отправлялся к ближайшим, которые еще не проходил, с позвякивающей авоськой и нехитрой закусью, а домой приходил уже более-менее протрезвевший и проспавшийся. И боялся он только одного - ошибиться Вратами. Выросший на фильме где такой же вот бедолага после бани попал не в ту квартиру да еще и не в том городе, Василий никогда не спешил переступать порог Врат. Он тщательно отмечал в смартфоне все пройденные Врата, дублируя в записной книжке. И только несколько раз всё перепроверив, с предвкушением счастья делал шаг.

Сам себя Василий алкоголиком не считал. А считал он себя философом. Работа слесарем была не помехой его внутренней самооценке. Свою дозу он знал и больше двух бутылок никогда с собой не брал. Ну и без закуски тоже не ногой.

Лето выдалось жаркое и Василий достав из кармана платок не первой и даже не второй свежести, вытер пот. Осень. Вот самое хорошее время для размышления о вечном. Василий шагнул в осенний лес и недовольно поморщился. Моросил небольшой дождь и судя по мрачному небу заканчиваться не собирался. Василий обругал себя что не взял плащ. Понятно дело что пяти минут не пройдёт как вымокнет до нитки. Витиевато выругавшись, он развернулся и вышел из Врат. Июльская жара радостного заключила его в свои объятия. Василий отошёл в тень и стал прикидывать где ближайшие Врата. Хорошо питерцам - у них Врата почти на каждом шагу. Василий заспешил на автовокзал, был шанс успеть на автобус в соседний городок.

Старенький пазик останавливался почти у каждого столба, и только через час потный и раздраженный Василий шагнул во Врата. Хорошо то как... Василий зажмурился от удовольствия и вдохнул тёплый осенний аромат пожухлой травы с лёгким оттенком речной влажности. Спустился к реке и осторожно опустил в воду палец - нормальная, купаться нельзя но бутылки охладить вполне. А то было дело - по первости, когда он с разбегу влетел в ледяную воду и даже две бутылки не смогли согреть, ещё и на больничный попал.

Василий разложил пакет, сел поёрзав для большего удобства и блаженная улыбка наползла на его лицо, отражая тот внутренний покой, который он так ценил и из-за которого и уходил во Врата. Мысли текли вяло со скоростью течения реки, далёкие от суеты мира, оставленного за спиной, от его надуманной сложности. На планёрках Василий часто ловил себя на мысли, что участвует в каком-то любительском спектакле, у каждого своя роль, свой вызубренный текст. И только когда человек остаётся один, он может сбросить с себя всё эту наигранность и облегченно вздохнуть. Василий дотянулся до батона и упаковки колбасы в нарезке и жизнь стала еще прекраснее. Ему казалось что еще чуть-чуть и откроются глубины тайн мироздания и его разум, освободившись от пут земных забот, познает Истину. Пусть не сегодня, но когда-нибудь это обязательно случится.

Отец Михаил

Когда произошло схождение Врат на землю, Церковь некоторое время пребывала в шоке. Вместо долгожданного второго пришествия Господа такая вот подлянка. Богословы, священники, прихожане, околоцерковные да и вообще далёкие от веры во что-либо кроме денег люди наводнили форумы в поисках хоть какого-то объяснения случившемуся. Поклонники инопланетного разума торжествовали. Внятной и адекватной теории не было ни у кого. Наконец Церковь определилась, объявила Врата Божьим благословением, данным людям в утешение, помощь и для того чтобы увидели как велик Бог. Ну а что назад дороги нет и одни Врата можно войти только один раз - так это для тех, кто свят и готовь к переходу в вечность.

Отец Михаил зачитал пастве по бумажке пресс-релиз Патриархата, написал заявление об увольнении по собственному желанию и прям таки почувствовал как тяжёлое бремя пастыря неохотно соскальзывает с плеч и разбивается вдребезги.

Михаил в прошлом был инженером, вполне успешным, монтировал системы видеонаблюдений. Бог... Бог был для него сказкой. Если вообще был. Всё изменилось в тот день, когда он сорвался с крыши трехэтажного коттеджа и летя вниз он молился чтобы только не остаться безпомощным инвалидом. Два огромных крыла, подхватившие его почти у самой земли, сильно изменили его мировоззрение. Михаил лежал на лужайке и смотрел на улетающего ангела пока того не зыкрыло облако. А встав пошёл в ближайшую церковь. Закончил богословский институт, прошёл путь от чтеца до священника, и на тебе - Врата.

Пытливый ум инженера искал ответа в молитвах, размышлениях, интернете и не находя, лишал Михаила сна. К прохождению врат Михаил готовился основательно. Трёхдневный пост, ночные бдения и вот наконец этот момент истины. Один шаг и вестибулярный аппарат замутило. Михаил обнаружил себя висящим в безкрайнем космосе, в окружении разноцветных огоньков далёких звёзд. Причём был он бос и одет в белый хитон.

- Бог мой! где Ты? - завопил он. Крик был только внутри, черное безмолвие оставалось равнодушным. Он понял что он совсем один в этом мире и что так будет вечно. Внутри всё сжалось от страха и Михаил закричал. Его крик расколол тишину, звёзды пошатнулись на своих орбитах.

Михаил дёрнулся и понял что падает. Куда можно падать в космосе... Скорость увеличивалась, вывернув шею он увидел несущийся на него зелёный шар какой-то планеты. Михаил затрепыхался, в безуспешной попытке попытке развернуться. Мелькнули белые крылья, подхваченный ангелом человек благополучно приземлился на лужайке. Ангел с трудом отодрал его руки от своей одежды.

- Это рай? - спросил Михаил.

Ангел страдальчески закатил глаза и взлетел резко набирая скорость, как ракета. Михаил второй раз в жизни осознал своё одиночество. Но твёрдая почва под ногами придала ему сил и перекрестившись для верности он шагнул в густые заросли. Бог есть и он его обязательно найдёт.

Пашка

Пашка был счастлив. Ему хотелось петь и летать. Сегодня! она! его! поцеловала! Короткий поцелуй вскружил ему голову. Ощущение мягких Ленкиных губ не проходило, Пашке хотелось прокричать на всё деревню "она меня любит!". Удар по голове прервал его ликование, отправив в нокаут.

- Давайте, пацаны, по-быстрому к Вратам, - скомандовал Сажень.

Подхватив безчувственное тело Пашки, два неразлучных дружка Сажени поволокли его к реке. Ноги парня волочились по гравию, один ботинок соскочил с ноги и Сажень не поленился нагнуться и отправить его в кусты.

- Раз-два, ых! - командовал Сажень и шестёрки отправили тело в створ Врат, которые сыто чавкали и неожиданно замигали красным.

- Нет тела - нет дела, - сплюнул во Врата верзила, - уходим.

Родители не дождались Пашки и легли спать, не впервой сыну задерживался после танцулек в клубе. А вот наутро начали всполошенно метаться по соседям, не найдя сына дома. Побывали они и у Ленки, доведя её до слёз надуманными обвинениями в распутстве и почти допросившись тумаков от Ленкиного отца. В милиции отказались принимать заявления и три дня прошли как в тумане, Пашкины родители уже смирились с худшим. Да и что может сделать местный участковый - молодой старлей, который был один на три деревни. Кстати версию со Вратами он озвучил сразу. Это был самый популярный способ избавления от неугодных у криминала.

Ленка плакала. Плакала горько. Как Джульетта по Ромео. Сажень предусмотрительно выжидал. Чай не дурак, надо подождать пока отхлынет у девки. Лето пролетело в обычных огородных хлопотах, настала осень, А Ленку всё не отпускало. Не выдержавший Сажень нарвав в соседнем палисаднике астры и одев костюм припёрся под вечер. Деликатно постучал в окошко. На крыльцо вышел Ленкин отец и с презрением осмотрев парня с усмешкой сказал что никого не дома. Связываться с дядей Мишей не хотелось, да и было бы политически неверно. Оставив цветы у крыльца, Сажень растворился в сумерках. Внутри у него всё зудело и он как молодой бычок на выпасе ходил кругами вокруг Ленкиного дома. Надежда увидеть предмет вожделения хоть через занавеску его не оставляла. Встав на цыпочки и цепляясь за наличники, он пытался хоть что-то рассмотреть, когда удар по затылку сшиб его тяжелую тушу в густую крапиву, которую специально не косили, чтобы отвадить таких вот глядельцев.

Сажень ощупал раскуроченный затылок и стал разворачиваться к обидчику, гадая что за отморозок мог на такое решиться. Света от окна вполне хватило чтобы рассмотреть конкурента.

- Пашка? Ты?!

Второй удар пришёлся в висок и Сажень отключился. Шум за окном не остался незамеченным, занавеска отодвинулась и Ленкин отец задумчиво смотрел на тело несостоявшегося ухажера и склонившегося над ним Пашку. Скривившись как от лимона задернул занавеску, увиденное ему категорически не понравилось.

Пашка ухватил тяжёлое тело за ворот рубашки и поволок к реке. Время было ещё не позднее, на улице встречались односельчане, которые не решаясь вмешаться смотрели на вершившийся самосуд. Пашка втащил Саженя в сыто чавкнувшие ворота. Подождав немного, начали расходиться свидетели.

Деревня ж... К обеду следующего дня уже все всё знали. Кроме Ленки. Ей сказать никто не решился. Она бы и не узнала, если бы не случайно подслушанный разговор родителей. С шальной улыбкой Ленка бежала к реке. "Жив, жив, жив.." билась надежда внутри неё. Врата полыхнули изумрудным, когда в них влетела счастливая девушка.

Михалыч

Михалыч не мыслил свою жизнь без речки. Без спокойного безмолвного терпения, раскрашиваемого надеждой и удачей. Если кому бы понадобилось его найти - то это было легко сделать. Летом со спинингом у плотины, зимой с удочкой у лунки. Михалыч был рыболов конечно опытный, но вот похвастаться большими уловами не мог. Рыбы хватало только на уху да на жарево. Если зима была холодная, то Михалыч баловал себя копчёной щукой, которая сама выпрыгивала из лунки, мигом превращаясь в обледеневшее полено.

С появлением Врат улов резко уменьшился и Михалыч забирался на своей лодке всё дальше и дальше от этого безобразия. Увы. Рыба как-будто перевелась. Михалыч поговорил с мужиками и выяснил что он такой не один. Душа рыбака выла белугой и ни в чём не могла найти утешения. Многие забросили удочки, ну а чего зря душу травить. Кто-то конкретно запил. А были и такие которые в полной рыбацкой амуниции пошли осваивать безграничный мир фантазий, который предоставляли Врата. И пошли гулять байки об удачливых, которые поймали вот таааакого сома. Или прям целый мешок щучек. Михалыч только хмыкал, слушая эту брехню и не выдержав отходил от рассказчиков, чтобы не разругаться в дрызг. Впрочем скептиков и без него хватало, было кому вылить ушат недоверия на сказочников.

Михалыч не мог бы и сам сказать что это вдруг на него нашло. что вместо того чтобы пойти как обычно на берег к лодке, он пошёл к мосту, посреди которого переливались ненавистные Врата. Шагнул не думая ни о чём и опаньки - не врали мужики, мечты сбываются. Уже не пруд, но еще не озеро, с камышами и возбужденными лягушками.

- Если есть лягушки, так должна и рыба быть, - рассудил Михалыч и начал разгружаться. Насадил мотыля и подтянув повыше голенища болотных сапог осторожно вошёл в воду. Холодновата водица однако. Михалыч нахмурился и осторожно забросил мотыля на границу камышей. Есть! Клюёт. Михалыч привычно подсёк и выбросил на берег приличного размера окуня. Ну кило не будет конечно, но грамм восемьсот то будет наверняка. Руки ходили ходуном пока снимал с крючка и пихал в садок возмущенную рыбину. Пристроил садок и с азартом забросил мотыля на то же место.

Кто не ловил тому не понять ликования души Михалыча, который готов был петь и обнимать весь мир. Но это потом. Когда закончит рыбачит и выйдет с добычей. Нервное напряжение потихоньку спадало и вскоре опытный удачливый рыбак - именно так себя видел Михалыч со стороны - вытягивал полный садок, который тянул почти на десять килограмм. Михалыч снял шляпу и вытер ей вспотевшую лысину. Сам не заметил когда это так распалился, вроде и не жарко. Быстро собрал нехитрые пожитки и с шальной улыбкой шагнул во Врата. Небо хмуро взирало на Михалыча, моросил небольшой дождь, резкий порыв ветра сорвал с головы шляпу, но Михалыч успел развернуться и поймать её. Вот только поймал он её за порогом Врат.

Я

Ну кто же не мечтает о своём жилье... Квартире в новостройке, бунгале на берегу моря, домике в деревне на худой конец. Вот и я мечтала. Зарплата у меня была небольшая, ипотека не светила, только и оставалось что мечтать. Сначала мечта была маленькая и скромная как однушка. Потом потихоньку выросла в двушку, плавно переросла в двухуровневую квартиру-студию и наконец трансформировалась в двухэтажный коттедж.

Подчитала теорию и начала готовиться к встрече с мечтой. Каждый вечер перед сном я старательно представляла небольшой двухэтажный домик, с небольшой лужайкой и двумя клумбами, с греющимся на солнышке котом...

Свои первые Врата я проходила уверенно удерживая в голове образ моего будущего коттеджа. Ну что сказать... Увиденное от образа сильно отличалось уж не знаю почему, но определенно оно мне нравилось. Я стояла на берегу небольшой речушки, которая больше была похожа на ручей, и смотрела на замок. Красавец! Замок был частично закрыт деревьями, но он мне всё равно уже нравился. Достала из кармана смартфон и сделала первое фото. Близоруко шурясь увеличила сделанное фото, разглядывая два донжона. Мммм... да... не коттедж.

Ручей был хоть неширокий, но шустрый. Вода холодная, но не ледяная. Сняла кроссовки, засунула в них носки и перекинула на другой берег. Прикинув глубину ручья, подвернула брюки, зажала смартфон покрепче и решительно шагнула в воду. Не рассчитала. Бывает. Ручей был почти по пояс. С трудом стянула холодные, липнувшие к телу в попытке согреться штаны, отжала и разложила на берегу - пусть сушатся. Врата я проходила налегке, надо было рюкзак взять.

Натянула кроссовки и неспешно пошла искать дорогу к замку. Дороги не было. Ничего. Проторим. Лес был не густой, полупрозрачный из-за берёз, идти с голыми ногами было не шибко комфортно, но вполне терпимо. Осенняя листва шуршала под ногами, по пути попадались грибы и не абы какие, а красавцы-боровики. И чего я рюкзак то не взяла... Ни ножа, ни корзинки, ни соли, ни спичек... Думаю в замке должно всё быть, не могут же это быть только голые стены. Лес жил своей жизнью. Под елью шарился ёжик, где-то вдалеке прокричала что-то предостерегающе птица. А говорили что внутри Врат жизни нет. Обманщики! Я старательно щёлкала смартфоном, предвкушая какой ажиотаж произведут фото.

Замок стоял на вершине скалистого холма и чисто теоретически идя всё время вверх я должна была к нему выйти. Как известно время внутри врат не движется, как было пол-десятого на часах, так и не менялась цифра. Хм. Прикольно. По моим ощущениям я уже пару часов карабкаюсь. Да как так то? Стиснув зубы и не обращая внимания на осеннюю красоту леса я рванула вверх. Замка всё не было. Не мой день. Бывает. Я повернула назад. С горки конечно полегче было и бодрой рысью я доскакала до ручья. Он всё так же стремительно куда-то бежал, мои штаны лежали там же где я их и оставила, мокрые ни на грамм не высохшие. А вот Врат не было. Нежданчик.

Я устало опустилась на пожухлую траву, мыслей не было ни одной. Их как бы вымывал равнодушный ко всему ручей. В спину что-то ткнулось и я заорала от неожиданности. Упитанный чёрный кот с роскошными белыми усищами вопросительно пялился на меня своими огромными только что не с блюдца глазами. Я протянула руку и он сразу заурчал, с довольной мордой под неё подлезая.

- И где ж это тебя так хорошо и конкретно кормят то? - спросила я, задумчиво поглаживая дородное животное. И хорошо что он мне тогда не ответил, не знаю как бы моя головушка это пережила. Кот боднул мою руку и побежал к замку, остановился и требовательно мявкнул.

Ладно. Чего зря сидеть. Всё равно ничего не высижу. Подхватила мокрые брюки и потопала за котом. Он стал забирать немного вправо, где вскорости обнаружилась хорошая такая тропинка, ведущая куда-то за холм. Вариантов всё равно не было и я подбодрила котейку:

- Давай, Сусанин, веди...

- Почему Сусанин? Я Барсик.

Крыша стой, раз-два. Не люблю играть по чужим правилам, но своих пока не было.

- Ну Барсик так Барсик.

Любопытство зудело внутри как шмель и распирало перетереть с Барсиком за жизнь, когда ещё удастся то с котом поговорить.

- А что, Барсик, есть кто в замке?

Похоже Барсик тоже был не прочь поговорить.

- Ну а как не быть, - степенно начал он. - Принц вот на днях приехал.

Я аж поперхнулась. Ладно Барсик, но принц это уже перебор. Попробуем надежное средство - я нагнулась и ущипнула кота за бок. Тот заорал, артистически извернулся в воздухе и вцепился мне в руку. Моя очередь орать. Так я и проснулась, оглашая комнату ором и поливая своей кровью одеяло. Какой жизненный сон однако.