Мечи и Когти Башн в Гнилых местах

Часть 1. Не-ученик мага. Кусок Нулевой

Часть 1. Не-ученик мага. кусок нулевой

Уже третий день подряд начинался одинаково. Тонкий солнечный луч пробился сквозь щель в дверном проёме и, поплясав по комнате, довольно уселся прямо на веснушчатый нос. Потом луч подумал ещё немного и сдвинулся по лицу вверх, самым своим краешком задевая глаз. Глаз недовольно зажмурился. Неужели уже утро?

Мальчик зевнул и на мгновение поднял голову. В сарай, что стал его временным убежищем, проникал мягкий солнечный свет. В воздухе витали и вихрились пылинки, обрамляя всё вокруг узорчатым рассветным кружевом. Просыпались насекомые. Где-то шуршали и тихо попискивали зазевавшиеся сонные мыши. Мальчик привстал и потянулся – широко, но осторожно. Потом запустил пальцы во взъерошенные кудри и вытряхнул оттуда три пригоршни мелкого сена. Ещё одно утро на окраине столицы Королевства. Пора бежать, пока не появился хозяин сарая и не задал трёпку.

Он встал и наспех сгрёб в кучу разбросанное сено. Сегодня ночью шёл дождь, и поэтому воздух был холоднее обычного. Но собаки не лаяли на случайных прохожих, так что мальчик с уверенностью мог бы назвать себя выспавшимся. Кто знает, быть может это хороший знак? А может – всего лишь затишье перед бурей, и стоило бы на этой радостной ноте закончить свои приключения?

Мальчик отмахнулся от тревожных мыслей, вытащил из дорожной сумки сухую хлебную лепешку, отломил половину и перекусил. Последняя. Что ж, как бы там ни было, скоро придётся возвращаться домой.

Когда он брёл по окраинным улицам города, было уже совсем светло. На ходу он смешно наклонял голову вперёд, силясь вытряхнуть оставшиеся соринки и сухую траву из копны густых рыжих волос. Иногда на его пути попадались редкие прохожие и оборачивались, не то любопытствуя, не то жалея мальчишку. Пускай разглядывают, главное чтоб из города не попёрли, приняв за мелкого воришку. У них, у городских, особый страх перед бедностью. На оборванцев смотреть не любят: у кого жалость просыпается, у кого злоба. И главное, что из этого хуже – не угадаешь.

Вот и ворота. Мальчик был в городе чуть больше недели, а это место уже болью отзывалось в памяти. Он помнил каждую деталь этого дома, каждый камень на дороге. Он рассматривал всю улицу, насколько хватало взгляда, уже множество раз. Казалось, сейчас он закроет глаза и восстановит эту картину по памяти, до мельчайших деталей. Дернул затвор – заперто. Что ж, попробовать стоило. Шаг назад, и вот он уже сел на мостовую, поджав под себя ноги и опустив голову. Говорят, маги уважают упорство и силу духа, вот и случай проверить. Всё равно, больше ничего не оставалось.

За забором послышались звуки. Оживлённый диалог, шум воды и звонкое постукивание чего-то стеклянного. В женском голосе мальчик узнал служанку, но слов разобрать не смог. Пахло чем-то жареным, и это было самое ужасное.

Голос служанки зазвучал ближе. Мальчик поднял голову и с мольбой взглянул на затвор. Открой. Ещё раз открой. Один-единственный раз. Открой ворота.

Глухо стукнуло дерево о дерево. Он не видел лица женщины, но ощутил её взгляд на себе. Мальчик опустил голову и испугался, сам не зная чего. Хотел встать, но почему-то остался сидеть на земле. Крепко сжал одной рукой другую, чтобы не было заметно дрожание пальцев.

— Ты ведь не уйдёшь, верно? — услышал он над собой

Мальчик оживлённо замотал головой, всё ещё продолжая смотреть вниз и вслушиваясь в шаги во дворе. Шаг, два, три…шаг, два…

— Будешь есть? — он поднял глаза. Женщина протягивала яблоко, смотря на мальчика сочувственно-презрительным взглядом. Он прижал руки к животу и слегка пошатнулся, но отчего-то замотал головой ещё сильнее.

— Позвольте поговорить с господином Линдолом, — сказал он еле слышно, но был уверен, что служанка всё прекрасно поняла. Более того, она знала, что мальчик скажет именно это.

Он закрыл глаза. Шум ветра в листве, пение первых весенних птиц, шум воды, голоса людей на улице, лай собаки, шаги. Раз, два, три…шаг, два, три…

— Какой тощий-то. Бери, кому говорят.

Не поднимать головы. Не смотреть. Главное – не смотреть. Не открывать глаза. Шум ветра, пение птиц, журчание воды, голоса…

Звук дерева по дереву. Бормоча и причитая, женщина уходила. Стало жарко, камни под ногами впились в кожу. Мальчик замер, ему казалось, будто всё вокруг застыло, остановилось. Пропали даже звуки. Пусть. Главное – не открывать глаз. Не открывать. Не…

Папа часто говорил, что если вдруг станет плохо, то это не навсегда. Даже самые тяжёлые дни когда-нибудь заканчиваются. Надо всего лишь немножко подождать. Папа брал мальчика на руки и говорил «Давай вспомним что-нибудь хорошее». И все беды куда-то уходили. Сейчас мальчик тоже старался не думать о плохом, а это значило – не думать вообще. Он вспоминал весеннюю ярмарку.

Яркие, красочные наряды, песни, музыка, повсюду смех и весёлый деревенский гомон. Уже вечереет, люди начинают зажигать фонарики, и от этого происходящее ещё больше напоминает сказку. Мальчик идёт по улице, по-детски подняв руку высоко вверх – чтобы держать папину. Кто-то рассказывает забавную историю и папа смеётся. Мальчик тоже смеётся, хотя не понимает сути. Просто всем вокруг так весело, и от этого на душе так спокойно, так хорошо. Папа протягивает ему только что купленную сладость. Радости мальчика нет предела.

Взлетают вверх цветные вертушки. Синие, красные, жёлтые, фиолетовые – самые разные. Небо превращается в холст, на котором дети рисуют две дюжины новых звёзд. Они хохочут от удовольствия и запускают вертушки в небо. Вертушки взлетают и зависают высоко-высоко только на две секунды, а потом вспыхивают ярким сказочным светом и медленно опускаются вниз. Дети ловят их и запускают снова. Главное – поймать первым.

Это похоже на салют. Все бегают и смеются. У кого-то получается запустить вертушку очень высоко, мальчику кажется, что в самое небо. А чья-то не может взлететь выше крыш домов и, от этого вспышки света бывают совсем рядом. Протяни руку – схватишь. Странный дядя-фокусник, наблюдающий за всем этим, даёт вертушку и мальчику.

«Ничего, что он маленький, пусть попробует разочек. Надо всего лишь взять вот так, натянуть ниточку и резко отпустить».

Отпустить!

Мальчик поднимает голову и радостно вскрикивает.

Его вертушка взлетает и рассыпается искрами прямо над головой.

Когда мальчик снова услышал шаги, солнце уже садилось. Воспоминания о ярмарке поглотили его, и он не сразу понял, где находится. Он быстро вынырнул из спасительного омута грёз и вздрогнул, освобождаясь от наваждения. Прислушался, но так и не услышал скрип открывающихся ворот. Хотелось упасть. Хотелось кричать.

— А ведь у тебя действительно есть характер, — вполголоса сказал маг Линдол из-за ограды.

Мальчик подскочил на ноги, повалившись всем телом на забор, ударил руками по дереву, но всё равно не услышал звука удара. Хотел что-то сказать, но в горле пересохло и язык отказывался шевелиться.

Линдол сделал вид, будто не заметил этого жеста отчаяния.

— Мои услуги стоят слишком дорого для человека, — сухо ответил он.

— Я…— тихо произнёс мальчик. — могу отслужить. Пять лет, десять, пятьдесят – сколько хотите. Что угодно буду делать. Моя жизнь… Пожалуйста.

— Простому мальчишке столько не заработать и за три жизни.

— Прошу! — мальчику казалось, что он кричит, но на самом деле он стал говорить ещё тише. — У меня больше ничего нет. Мне больше некуда идти. Помогите.

— Маги помогают только магам. Людям – только за большие деньги. Уходи.

Голос за забором был спокойным и твёрдым. Ах, если бы господин маг проявил хоть капельку жалости! Пусть бы злился и кричал, прогоняя. Только не это ледяное равнодушие, только не безразличие. Мальчик упал на дорогу, глухо вскрикнул и тут же замолчал. Больно. Больно…

— Тебе здесь не откроют.

Больше маг ничего не сказал. И без того слабо различимые шаги становились всё тише, пока окончательно не утонули в прочих уличных звуках. Это конец. Больше не откроют. Мальчик ещё лежал на камнях мостовой, а маг уже забыл о его существовании, просто выбросил из головы, как маги всегда выбрасывают то, что недолговечно, а значит – неважно. Эта затея изначально была безнадёжна и обречена на провал, но только тогда, лежа на камнях и наблюдая, как муравьи крошка за крошкой утаскивали хлеб под землю, мальчик сдался. Завтра же покинуть этот город, бежать отсюда, уходить, скорее! Надежды не осталось, здесь ему никто не поможет.

***

Кусок Первый

кусок первый

Мальчик собрался с силой и стукнул кулаками по дереву. Стук получился не очень громкий, но весьма ощутимый. Откуда-то потянуло едким и пронизывающим осенним ветром, и мальчик невольно поёжился. Как бы от этого толчка не развалилась и не слетела с петель трухлявая дверь. Да что там дверь, как бы вся башня не упала и не увязла в этом проклятом болоте! А ближайший посёлок ведь в двух днях пути. Не зря ведь эти земли называют «Гнилые места», ой, не зря.

Достаточно подождав для приличия, мальчик постучался ещё раз, но уже сильнее. Чёрт, неужели башня всё-таки заброшена и слухи врут? Он, было, облокотился о каменную кладку, но тут же отпрянул. Ото мха, выросшего на камнях, воняло ещё хуже, чем от него самого. Да уж, по доброй воле сюда никто не придёт…

Из глубины башни вдруг донеслись приглушённые звуки. Мальчик отчётливо услышал старческое покашливание и ворчание. Шоркающие шаги становились всё громче, пока не приблизились к двери вплотную.

— Тут никого нет, — сказал голос, больше похожий на скрип несмазанной телеги, чем на человеческую речь.

— Вы маг Мордаст?

— Я – Нордааст. Уходи давай. Никого нет дома.

Мальчик ещё раз стукнул по двери рукой.

— Если хочешь сломать башню – иди гулять дальше по болоту, зачем надоедать старому магу?

— Откройте дверь.

— Здесь. Никто. Не. Живёт.

Мальчишка сделал шаг назад и с шумом втянул воздух в грудь. Он смертельно устал, да и скрипучий голос уже начал ему надоедать.

— Если в башне никто не живёт, можно ли мне ещё раз ударить по двери рукой?

В ответ послышалось невнятное бормотание, из которого мальчик не смог разобрать ни слова. Через несколько мгновений дверь наполовину открылась, и он увидел собеседника.

Это был древний старик с маленьким лицом и поджатыми губами. У него был низкий морщинистый лоб и массивные надбровные дуги, вдобавок ко всему ещё и разные. Одна бровь была заметно больше другой, отчего создавалось впечатление, что правый глаз открыт шире левого, и от этого взгляда мальчику сразу стало не по себе. Одет маг был в широкий балахон, один рукав которого был неумело пришит и поэтому явно отличался по цвету. Из-под ткани виднелись сухие цепкие руки, которые хоть и выглядели жутко, однако мальчику не внушали страха. В общем, облик старого мага, несмотря на его нелепость и асимметрию, был вполне гармоничным и абсолютно соответствовал слухам. Вот только, что-то в нём неуловимо отличалось, выбивалось из общей картины и вызывало у мальчика смешанные чувства. Это было странно и в то же время логично и понятно, будто так и надо. Мальчишка присмотрелся и понял – глаза. Глаза старика были хитро прищурены, как будто через секунду маг засмеётся. Вот только губы не улыбались, да и всё остальное лицо тоже. Насмешливый взгляд придавал лицу настолько странный вид, что мальчик невольно сделал шаг назад. Неужели…

Неужели, слухи не врут и старик действительно сумасшедший?

— Рассмотрел? Чего надо? — пробормотал маг, всем своим видом показывая недовольство и неприязнь. Только глаза сохранили своё прежнее выражение, будто существовали отдельно от лица.

— Вы маг Мордаст?

— Я – Н о р д а а с т. Сколько можно повторять, — вздохнув, сказал старик. – Ты любишь искажать имена или просто глупый?

— У вас есть ученики? — спросил мальчик, перейдя на шёпот, и сделал ещё один шаг назад.

— Нет, — проскрипел маг и вслед за этим издал ещё несколько непонятных звуков, смысла которых мальчик не понял. — Нет и не будет учеников. И не было.

— У всех магов есть ученики…

— А у этого нет. Или ты хочешь, чтоб я научил болотный мох читать проклятия?

Старик попытался захлопнуть дверь, но мальчик вцепился в неё руками так, что едва не сорвал с петель.

— Стойте, не закрывайте. Пустите меня переночевать. Пожалуйста.

Хозяин башни искоса посмотрел на собеседника своим безумно-насмешливым взглядом, приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, и вдруг резко дёрнул дверь на себя. Захлопнувшись, она оставила в руках мальчика старую железную ручку. Внутри дома что-то упало и с глухим звоном ударилось о пол.

— Здесь уже давно никто не ходит. Если бы ко мне хотя бы раз в год просились переночевать рыжие оборванцы, я бы не стал строить тут свою башню.

— Но… — промямлил мальчишка, нахмурив брови и силясь понять, как ответить странному хозяину башни. — вокруг болото, и…

Нордааст тихо забормотал, и мальчик прильнул к двери ухом, чтобы услышать хоть что-то.

— Раз, два, раз, три! Сегодня я протру от пыли старое зеркало. А-ля-ля-ла. Завтра я ещё не сказал, что не соглашусь.

В следующую секунду дверь резко распахнулась, больно стукнув мальчика по голове. Он отпрыгнул назад, досадно шипя и потирая рукой ушибленное место.

— Ты ещё здесь?! — с неподдельным удивлением воскликнул старик, и даже глаза его на мгновение раскрылись шире обыкновенного. — А? Что? Заходи, рыжий. Я бы предложил тебе поесть, но лучше угощу, кореньями.

Мальчик неловко застыл в двух шагах от двери. Он ещё не знал, сказочно ли ему повезло, или же он совершает ужаснейшую ошибку. Странный старик не вызывал у него никакого доверия, правда, и страха он тоже не вызывал. Неясности добавляла одинокая башня посреди гнилого болота, местные слухи и вечно смеющиеся глаза. Задумавшись лишь на секунду, мальчик сделал ещё один шаг назад, но резко остановился, упрямо качнул головой и вошёл внутрь.

Старик закрыл дверь и зашаркал куда-то вперёд, не приглашая гостя следовать за ним. Выбора не оставалось, и вскоре мальчишка оказался в небольшой комнате. Внутри царил мягкий полумрак, но зато было довольно тепло. Первое, что бросилось в глаза – ужасный бардак, книги, пучки каких-то корешков, травы, ягод и горы немытой посуды. Всё это загадочным образом висело, лежало, было аккуратно сложено вперемешку или накидано в строгом порядке. От обилия запахов почти что закружилась голова. Пахло ужасно – одновременно сырым и тухлым, и ко всему этому самым гадким образом примешивался запах пыли.

Пока мальчик осматривался, старик уже был в другом конце комнаты. Из горы каких-то тряпок и травы он достал низкую табуретку и поставил перед мальчиком, кивком предлагая присесть. Скрипя и вздыхая, он стряхнул со стола пыль, вместе с насекомыми и листами бумаги.

— Ты, наверное, хочешь есть? Странно, правда, выглядишь таким бодрым… — задумчиво проговорил маг, наполняя водой чашу, по форме напоминающую не то полую тыкву, не то грубо отполированный череп.

— Да, спасибо, — сказал мальчик и несмело отхлебнул. У жидкости был необычный солёно-горький привкус. — это не вода? Вкус, э-э-э…странный…

— Вода! — обрадовался старик, подпрыгивая на месте. — Болотная, болотная вода. А-ля-ля-ла! Маги знают, где набирать воду. Если напьёшься – не помрёшь, а коль помрёшь – довольно быстро.

Мальчик поморщился и отставил сосуд со странным содержимым. Чёрт, надо же было заходить в эту башню! Безумец отравит и сделает чашу из черепа, а пропажи никто и не заметит.

Тем временем Нордааст уже протягивал корень странной формы. Вытянутый и тонкий, с непонятными ответвлениями, он всё же довольно сносно пах. Мальчик неуверенно взял это в руки, зажмурился и откусил совсем немного. Сначала жевать было трудно, но корень быстро становился мягким и слегка сладковатым. Он проглотил кусочек и прислушался к своим ощущениям. Ничего. Это можно даже назвать вкусным, хоть и с натяжкой. Прождав минут пять, и не заметив изменений в своём самочувствии, мальчик быстро доел. Похоже, этот корешок по счастливой случайности оказался съедобным.

— А есть ещё?

— А-ля-ля-ла! — Нордааст явно обрадовался. — А мой гость любит покушать. Ну старый маг накормит грязного мальчика, ну накормит.

На столе один за другим появилось ещё три корешка. Мальчик ел быстро, будто боялся, что еда вдруг исчезнет, и он снова окажется на болоте. Старик смотрел, корчил рожи, приплясывал и даже пытался петь.

— Как зовут гостя? А-а-а, как имя у голодного бродяги?

Вопрос был настолько неожиданным, что мальчик резко поднял голову, хотел ответить, но закашлялся и не смог. Противный корешок никак не хотел проталкиваться вниз по пищеводу, и пришлось отхлебнуть горьковатой воды из чаши. Чёрт.

— Ай-яй-яй! — заголосил старик. — У мальчика нет имени, нет имени. Заблудился, да? Ну ничего, я буду звать тебя Ржавый. А-ля-ля-ла. Нравится, Ржавый, да? Хорошее имя?

Мальчик выпучил глаза, поперхнувшись уже болотной водой. Пока маг пел и плясал, радуясь своей выдумке, он пытался что-то объяснять, но очень быстро понял, что от этого не будет никакого толку. Действительно, выживший из ума старик в башне посреди болота. Пусть уж называет как хочет, хоть тараканом, лишь бы не прогнал.

— Ржавый побудет Ржавым один день, ему же не сложно? Завтра он пойдёт бродить по болоту в поисках других добрых стариков?

— Господин Нордааст, позвольте спросить, — маг замолчал и прислушался, смотря прямо в глаза мальчика. — а почему у вас нет учеников?

— Если бы у меня, — задумался тот. — были ученики, я бы не стал их учить. Поэтому и нет, правда же?

Мальчик отвернулся, не выдержав безумного взгляда, и продолжал говорить, уже смотря в пол.

— Вам, наверное, грустно и одиноко одному в башне?

— А-ля-ля-ла! Какое мальчику дело до старика посреди болота? Из твоей головы получится хорошая чаша, да-а…?

У мальчика внутри что-то похолодело, он закрыл глаза и втянул голову в плечи. Но, на удивление, говорить не перестал.

— У вас хорошо, уютно, — его передёрнуло. — и еда вку-усная. Мне тут нравится. Вот я и подумал, может, я останусь?

Мальчишка замер, ожидая ругани или побоев, но старик постоял молча несколько секунд, а после этого вдруг захохотал в голос.

— Ржавый что, хочет быть учеником мага? Я правильно понял? Мальчик пришёл, чтобы остаться в башне? Мальчик не боится?

Старик нагнулся над гостем и пристально посмотрел в глаза. Мальчик съёжился и прикусил губу, но взгляда не отвёл. Спустя секунду сглотнул слюну и прошептал одними губами «не боюсь». Маг явно был в восторге.

— А-ля-ля-ла! Знаешь ли ты, Ржавый, чтоб учиться у меня, надо ведь обладать магическим даром.

Мальчик сжал кулаки и зажмурился. Только сейчас он испугался по-настоящему.

— А без этого вашего дара – никак?

— А какой из тебя колдун без магии-то?

— А если вы научите меня собирать корешки и варить из них целебные настойки, это будет считаться? Я смогу учиться у вас?

Маг снова рассмеялся и описал круг около стола в безумной пляске.

— Ты ведь знаешь, что придётся забыть своих родных? Родителей, братьев, подруг, бабушку… Маги первым делом стирают память своим ученикам, чтобы те не отвлекались на всякие глупости. У бессмертных не должно быть привязанностей, да? Ржавый не будет скуча-ать по тем, кто ему дорог? Я заколдую, да, заколдую мальчика, и ты забудешь всех-всех.

Лицо гостя приобрело неестественно жёсткое выражение. В его взгляде чувствовалась твердость и решимость. Он посмотрел на собеседника, почти не моргая, и ответил, выделяя каждое слово:

— Я сирота. У меня. Совсем никого. Нет.

— А-ля-ля-ла, отлично! Тогда и колдовать не придётся. Но есть ли у тебя, чем заплатить за мои уроки? Что-нибудь ценное?

— Ничего ценного, — мальчик выдохнул. — Только сумка и карта болота.

— Ох, жаль. Придётся в качестве платы взять твои косточки. Подожди, а кого я тогда стану учить? Вот задачка!

Мальчик подскочил со стула и отпрыгнул. Нордааст стоял, облокотившись об стол и, казалось, действительно задумался. Он бормотал что-то невнятное и загибал пальцы на руках, при этом мелко притопывал ногой, а брови его судорожно дёргались.

— Нет-нет! — мальчик стал махать руками перед собой, пока не привлёк внимание мага. — Я могу служить вам, выполнять поручения … Могу помогать с хозяйством?

— Охо-хо-хо-ох! — обрадовался старик, на несколько секунд перестав дёргать глазами. — Ты будешь убираться в башне? Мыть. Полы? Вытирать пы-ыль? А-ля-ля-ла, готовить еду?

Мальчик невольно огляделся и тут же пожалел о сказанном. Да тут даже десять слуг едва бы управились, не учитывая того, что башня стоит посреди болота и еду-то брать неоткуда, не говоря уже об уборочном инвентаре. Но, несмотря на ужас, отразившийся в его глазах, мальчик ответил, хоть и менее уверенно:

— Я попробую.

Старик вскинул руки, как это делают маленькие дети, когда собираются хлопать в ладоши, но тут же опустил их, осунулся и как будто даже погрустнел.

— Есть ещё одно условие — самое главное. Только пути назад не будет, мальчик. Подумай хорошенько. Если…

— Я согласен.

Маг оборвал свою речь на полуслове, удивлённо посмотрел сначала на себя, потом на мальчика, и произнёс:

— Не боишься?

— Боюсь. Очень боюсь передумать, услышав это ваше последнее условие. Поэтому я согласен. Сразу. На всё.

Старик подошёл ближе и мальчик вдруг понял, что он уже стоит у стены, и отступать некуда. Взглядом быстро нашёл табуретку, вспомнил, как открывается замок. Значит, отскочить вправо, если повезёт. Если нет – попробовать сбить его с ног и отпрыгнуть. Ударить сумасшедшего табуреткой и сразу к двери, если успею открыть, если успею…

— Вот моё условие, — старик поднял верх левую руку и ненадолго замер, улыбаясь. — Я…буду называть тебя «Ржавый». А-ля-ля-ла. Это имя очень тебе подходит.

Мальчик замер, опустил голову и вдруг рассмеялся, впервые за несколько месяцев – искренне.

— Хорошо. Если подходит – пусть. Пусть будет…

***