Меченый

Глава 1

— Вот тебе! Получай! На тебе еще! — В сумерках угасающего дня несколько фигур металось на краю оврага. Длинные тени причудливо сплетались меж собой. Били одного. Тот и не сопротивлялся уже, лежал на земле свернувшись калачиком. Его пнули еще разок, для острастки. Потом схватили за руки и за ноги и спихнули в темень глубокого оврага. — И что бы духу твоего в деревне не было!

После удачного дела стая возвращалась в деревню. Шли отдуваясь, потирая руки.

— Так что, Фрол? Значит я теперь пастух?

— Не дрейфь, Коська, — Фрол, здоровенный парняга, кровь с молоком, хлопнул спрашивающего по плечу. — Я же не абы кто, а сын старосты. Как сказал, так и будет.

— А про оплату ты точно слышал? — Коська все не мог поверить своей удаче.

— Ну дык! Батя с трактирщиком обсуждали, я и подслушал. Кормежка бесплатная была у того малохольного, да пять медных монет в месяц. Теперь у тебя будет. Да не забудь проставиться с первой-то платы, понял?

— Не забуду, что ты. Я же тебе теперь по гроб жизни обязан. — Ватага одобрительно зашумела...

***

Ночь была безоблачной, свет Сестрицы лился на землю без помех. Фигура, лежавшая на дне оврага пошевелилась. Худенький паренек со стоном пошевелился и попытался сесть. Получилось не сразу, голова кружилась. С третьей попытки он все же сел и ощупал руками голову. На затылке налилась болью здоровенная гуля. Неплохо я приложился подумал Данил. Интересно, обо что? Он поморгал и осмотрелся. В глазах появилось узнавание. Глинная Падь. Надо же, куда его кинули. И речи не было, что бы взобраться по склону обратно. Придется идти по оврагу, пока стены не станут более пологими. А там, кстати и родничок должен быть.

Парень с трудом взгромоздился на ноги и скривился от боли. Неплохо отделали гады. В деревню возвращаться не хотелось. По совести сказать, стезя пастуха изрядно надоела. С буренками он конечно ладил, но больно уж однообразной была жизнь деревенского сироты. Ладно, в первую очередь надо добраться до воды. Подросток подсмыкнул холщовые штаны и неуверенно переставляя ноги двинулся в путь.

Родничок нашелся на своем обычном месте. Журчал себе меж камней, скапливался в небольшой чаше. Данила напился холодной воды, с наслаждением умылся. Сразу полегчало. Голова уже почти не кружилась, потянуло в сон, ночь все-таки на дворе. Парень присел на травку, что росла вокруг источника. Потом и вовсе прилег. Обида и боль уходили, оставляя после себя усталость. Он закрыл глаза, завтра будем думать, а пока спать...

...Проснулся от того, что кто-то шумно дышал рядом. Данила открыл глаза и сел на траве. Тело немного затекло от неудобной позы, но голова уже не кружилась. Напротив него сидела на попе здоровенная собака. Да нет, присмотрелся парень, какая там собака, волк натуральный. Сидит вон, дышит шумно вывалив язык, смотрит с любопытством. Пацан приветливо кивнул новому знакомому и пошел умываться. Зверя он не боялся, знал за собой такое умение. Животные его не трогали, даже наоборот, дружили.

Умывшись холодной водой из родника и вволю напившись Данил повернулся к гостю. Тот уже стоял на всех лапах и радостно скалился. Потом мотнул тяжелой башкой и сделал пару шагов в сторону лесной опушки. Снова оглянулся, посмотрел вопросительно. — Ну пойдем, Серый брат, посмотрим на ваше житье-бытье, — бывший деревенский пастух зашагал вслед за своим провожатым. Овраг, а за ним и небольшой луг проскочили быстро. И вот уже над странной парой сомкнулись ветви глухого леса...

***

А в деревне тем временем творилось неладное. То что в исполнении сироты казалось простым и немудрящим делом, пало на плечи нового пастуха неподъемным грузом. Коровы, раньше всегда добровольно выходившие со дворов и покорно шагавшие вслед за своим направляющим проявляли норов. Над домами стояло негодующее мычание. Буренки упирались, мотали головами и словно искали кого-то. С превеликим трудом, беготней и понуканиями Коське удалось выгнать стадо на поле. Но и тут оказалось все не слава богу. Послушное прежде стадо, двигавшееся всегда компактной группой, теперь проявило какое-то дурное своеволие. Оказавшись на поле коровы немедленно разбрелись. Каждой почему-то хотелось уйти от товарок как можно дальше. Пастуший пес тоже не собирался помогать. Завалился под куст, прикрыл морду лапой и нацелился вдумчиво поспать. На попытки призвать его к порядку, оскалился угрожающе...

Пришлось Коське носиться как подорванному по всему полю, собирая стадо в кучу и не давая своенравным буренкам разбредаться. То что представлялось полной синекурой на деле выходило неподъемным трудом. В таком ключе получалось, что променяв отцовское умение сапожника на пастушью долю, он изрядно прогадал. Самое же ужасное было в том, что и назад сдать не имелось никакой возможности. Пришлый сирота пропал, они же и прогнали его из деревни. И что теперь делать, спрашивается? Коська перевел дух и присел передохнуть на кочку. От жалости к себе хотелось плакать. Впрочем плакать ему предстояло вскорости немало. Вечером, сразу после возвращения в село. Пока же, пацан потянулся было к своему мешку, время наступало обеденное, но с проклятиями вскочил. Чертовы коровы опять разбрелись...

***

Волчье семейство обреталось под здоровенным выворотнем. Поначалу это была просто яма, но теперь похоже, имелась и нора. Серого главу семьи встретила супруга. Рыкнула было недовольно, но тут же сменила гнев на милость. Осмотрела паренька, обошла его кругом, села и посмотрела задумчиво. Словно говоря: "Ну и что теперь с тобой делать?" Данила пожал плечами. Переход по лесу его изрядно утомил, да и есть хотелось. Он сел на землю и вздохнул. Кормежки не предвиделось. Волчица исчезла в норе, вернулась, положила к ногам пацана заячью лапку. Тот только головой покачал. Это ему было не прожевать, однозначно. Следом за мамашей из норы выкатились два пушистых комочка. Детишки пожаловали. Пока Данил с удовольствием тискал малышей, меж их родителями состоялся быстрый разговор.

Волчица рыкнула сердито. Глава семейства, пристроившийся было полежать, отдохнуть, встал. Тявкнул было недовольно, но посмотрел на гостя, подумал. Потом кивнул тяжелой башкой и как-то моментально растворился в лесу. Вернулся Серый через половину часа. Плюхнулся на пузо вывалив язык и принялся смотреть на кусты. Оттуда раздавался все усиливающийся треск. Наконец на поляну выбрался и сам источник треска. Хозяин леса повел маленькими глазками и шумно принюхался. Потом прокосолапил к оробевшему пареньку и и принялся его рассматривать. Затем перевел взгляд на чету волков и сделал брови домиком. Вздохнул демонстративно и потопал обратно в кусты. На полдороге оглянулся на Данилу, словно спрашивая: "Идешь?" Тот пожал плечами и двинулся следом.

...Малинник был огромен. Хозяин вывел паренька к краю кустарника. Слизнул крайнюю ягоду и искоса посмотрел на подопечного. "Ты же вроде есть хотел?" Упрашивать того нужды не было. Спелые ягоды расплывались на языке душистой сладостью. Желудок радостно заурчал. Данила все рвал и рвал ягоды. Остановиться он просто был не в силах. Потом, когда наконец пришла сытость, пацан выбрался из кустарника и низко поклонился медведю. Тот уркнул что-то в ответ и завалился на землю, на бок. Паренек пристроился рядом, присел на траву, положил голову на медвежью шерсть, замер. Как давно ему не было так спокойно и безопасно...

***

Когда буренки все-таки вернулись по дворам сил у Коськи не осталось вовсе. Он привалился к плетню и несколько минут просто стоял тяжело дыша. Кое-как успокоившись новоявленный пастух подумал, что неплохо бы и поужинать. Прямо напротив имелся дом Купавнихи, знатной поварихи. По крайней мере лучше нее в деревне не готовил никто. Туда-то Коська и направился...

...И оттуда его Купавниха и вышибла молодецким пинком. Теперь она стояла на крыльце, уперев руки в боки.

— Ишь чего удумал, кормить его надо, а! — Пронзительный голос бабы летел над домами.

— Так ведь всегда пастуха кормили...

— Сироту кормили, не путай. А у тебя свой дом есть, вот там и питайся.

— Но по договору...

— Договор был меж старостой и сиротой, а ты здесь каким боком? Если есть вопросы, к старосте иди, как он решит, так и будет!

Самозванный пастух вздохнул. Похоже и впрямь надо было идти к старосте, ну или к сыну его, на худой конец. Коська даже немного воспрянул духом, в конце концов, Фрол это все придумал, вот пусть теперь и выкручивается.

К дому старосты он поспел вовремя. Как раз и пронаблюдал, как с крыльца на двор скатился Фрол, теряя по дороге щегольскую фуражку. Следом на крыльце появился и сам староста. И явно не в лучшем расположении духа. Борода встопорщена, глаза злые, огромные волосатые ручищи угрожающе расставлены.

— Что ты сказал? — Мужик прошипел злобно, — что вы сделали с Данилкой?

— Прогнали. — Фрол подбоченился, — ишь чего старичье удумало, деньги на сторону разбазаривать. Пусть уж лучше свой зарабатывает, — тут молодец увидел Коську и кивнул на него, — вот он например.

— Так, — староста внезапно успокоился, — ты мне только одно скажи, сирота жив?

— Да хрен его знает, мы его в Падь кинули...

— Понятно. — Отец почесал задумчиво затылок и внезапно заорал надсаживаясь, — Мать! Матушка, выдь к нам на минуту!

— Ну и чего ты орешь, — из коровника выглянула супруга.

— Как надой? — Коротко осведомился староста.

— Да какой там надой, слезы одни. На донышке плещется что-то. Вчера то Пеструшка полный горшок дала, а сегодня... Не пойму, что с ней случилось.

— Что случилось? Сынок наш с ней случился, вот что. — Глава деревни оглянулся, на дворе толпилась вся семья. Он нашел взглядом другого сына, Федьку — ну-ка малой, пробегись по деревне, поспрошай, может это только нам так не повезло с молоком... — Пацан чесанул по улице так, что только пыль столбом встала.

Впрочем вернулся он быстро. Новости оказались неутешительные, у всех одно и тоже, молока нет.

— Вот что, Федька, беги-ка ты по дворам, собирай сход. Мужикам скажи, причина, меченого у нас больше нет.

— Ко-кого? Кого нет? — Фрол таращился огромными глазами.

— Меченого. Я что, не ясно сказал. Почему ты думаешь у нас такие удои были, а? Мы ведь даже наметили маслобойню ставить. Ну теперь-то куда нам, все, кончилось наше богатое житье, спасибо тебе сынок...

— А я? — Подал голос Коська. — Со мной что?

— А что с тобой? — Староста прищурился, — ты же восхотел пастухом быть, вот им и будешь. Бесплатно.

— Не, не согласный я...

— Да кто тебя спрашивать будет? Не согласный он. Не нравится? Вали из деревни, понял?

Коська плакал размазывая сопли по щекам. Еще вчера жизнь казалось, удалась. Но уже сегодня... На площадь перед домом старосты подтягивались мужики. Вид все имели сумрачный и хмурый. Федька отдельно сбегал, позвал кузнеца. Сход начинался...

***

Пров, деревенский охотник и поставщик лесной дичины в трактир, шел по лесу. Все происходящее ему не нравилось. Вчерашний сход получился впечатляющим. Сперва мужики чуть было не разорвали молокососов. Стоило им лишь узнать, что процветанию деревни пришел конец. Староста сумел взять толпу под свой контроль. На носу было очередное посещение села орденским паладином. Тот приезжал раз в месяц, справиться о благополучии сироты, которого отпустили из монастыря на деревенский кошт. Отвечать перед святым человеком никто не захотел, так что козлом отпущения назначили Фрола. Кузнец тому еще и ошейник пристроил на толстую выю. Как объяснил староста: "Молодец у меня глуповатый получился, а ну в бега ударится. А с ошейником только до каторги и добежит."

Пасти коров постановили той ватаге, что сироту прогнала. Одному Коське там было не справиться. Плату за работу пообещали сразу после того, как надои поднимутся до приемлемого уровня. Ну а пока пущай за так поработают. Отцы молокососов смотрели мрачно, сапожник поигрывал ремнем. Ну а Прову поручили поискать в лесу Данилку и буде найдется, попытаться уговорить вернуться в село. Чем охотник и занимался с раннего утра.

Сходил в Падь, нашел место где сирота упал на землю. Поцокал языком удивленно, как только пацан не убился-то, чудо просто. Но следов крови не было, зато нашлись следы меченого. Как он пошел по оврагу и доковылял до родника. Тут паренек и заночевал, все было видно совершенно ясно. А вот потом... К следам сироты добавились волчьи. И по всему выходило, что волк куда-то пацана вел. Пров так увлекся следами, что не заметил даже, что он уже не один на тропе. Поднял глаза и обомлел. В десятке шагов перед ним стоял матерый волчище. Охотник попятился было, но сзади кто-то кашлянул деликатно. Мужик поворотился и буквально нос к носу оказался с медведем. А уж когда из кустов вышла рысь и душераздирающе зевнула, продемонстрировав белоснежные клыки, душа охотника окончательно ушла в пятки.

Впрочем нападать зверье не спешило. Стояли вокруг, рассматривали чужака, чего-то ждали. Наконец медведю похоже надоело стоять без дела. Зверь посунулся вперед и ткнул носом Прова в плечо. Тот поперву даже не понял, чего от него хотят. Мишка повторил. Тут-то до охотника и дошло. Он скинул лямку заплечного мешка и поставил его на землю. Пров проклинал себя мысленно на чем свет стоит. Ведь не собирался задерживаться в лесу, но по старой охотничьей привычке взял с собой весь припас. Теперь же придется расстаться с вещами похоже. Однако это было еще не все. Медведь ткнул мужчину в пояс. Пришлось расстаться и с кожаным ремнем с ножнами на нем. Ремень прихватила кошка, лесной хозяин зацепил зубами мешок и только зверье и видели. Пров стоял, как оплеванный. Такого позора с ним еще не случалось. Это же рассказать кому, что дичь охотника ограбила. Мужик тяжело вздохнул и потопал обратно в деревню...

***

— Как съездил, Марк?

— Неплохо, отче. Есть новости. Наш носитель благословения творца встал на свою стезю. Несколько раньше, чем вы рассчитывали, но уж больно все удачно сложилось.

— Рассказывай.

...— Так что парень обживает лес. Все как в жизнеописании Фаддея. Его звери даже ограбили охотника. Отобрали всю справу, а самого не тронули.

— Отлично. Виновных наказал?

— Их мужики наказали. Я решил, что этого будет достаточно. А вот зачинщика привез.

— Ты чего улыбаешься, паладин?

— Да посмотрел на этого детину и как в зеркало глянул...

— Что, знакомого увидел?

— Ну можно и так сказать, — воин засмеялся, — я ведь таким же был когда-то. Ничего, пообтешется, выбью из него дурь, отличный Защитник будет.

— Ну значит так тому и быть...