Меч и чернила

Глава 1

Дышать.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Тело неслось вперёд. В обход нельзя. Через лес. Опасно, смертельно опасно, но иного пути нет. Жёсткие ветки хлёстко били в лицо, оставляя глубокие царапины. Кривые корни лихо закручивались, подло путая ноги. Бежать было невыносимо. И необходимо.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Изо рта шёл пар. Чёрный, с кусочками пепла. С губ медленно стекала струя крови столь густая, что почти замерла на месте. Рана на боку предательски горела на каждый шаг.

Вдох. Выдох. Тёмнота.

Его глаза открылись неожиданно для него самого. Помутнённое сознание никак не приходило в себя. «Где я? Что происходит?», - мысли медленно тянулись в его голове. Так медленно, что в них вязли всякие попытки собраться.

Он поднял глаза к небу. Матушка говорила ему, что в нём истина. «Коли потеряешься, запутаешься, испугаешься, погляди на небо. Солнце ясное и Луна тебя успокоят, звёзды яркие тебе подскажут, облака невесомые тебя направят», - приговаривала она, поглаживая его по голове.

Некогда чистое голубое небо, теперь давило алыми красками. Чёрные, плотные тучи скалились, сверкали молниями и смеялись громовыми раскатами. И тогда он вспомнил.

***

- Велерад! Ребята, Велерад вернулся! – кричал мальчишка лет десяти.

Он ловко спрыгнул с телеги, загруженной мешками с зерном. Старые доски тоскливо проскрипели ему что-то вслед. Одетый в уже не раз перешитую рубаху, в широкие штаны с десятками заплаток и повидавшие жизнь лапти, мальчишка рванул куда-то вглубь деревни.

- Девятко! А ну вернись, паршивец! Вернись кому говорят! – вслед ему кричал старик. Коренастый, невысокий, седой старик, но силы в его голосе было немеряно. Боян, как его знала вся деревня, готов любому хлопцу фору дать, до того крепкий он был в свои-то годы. Говорят, служил он в дружине великого князя всю свою жизнь, да так служил, что и по сей день среди дружинников его имя на слуху. Но куда ему гнаться за дитём, в коем дури больше, чем сил в богатыре.

- Полно, старче, нечего глотку драть попусту, - с тихим смешком произнёс Велерад, подходя к старику. – Тебе ли не знать, что этот сорванец только отца послушает.

Боян бросил усталый взгляд на Велерада. Высокий мужчина, чьи длинные русые волосы были ловко убраны кожаным шнурком, шёл медленно, чётко вымеряя каждый шаг. Пусть он и не выглядел богатырём, но никто не осмелится назвать его слабым. Опыт чувствовался в ровных движениях, в его остром взгляде голубых глаз, в идеально подогнанном под тело кожаном снаряжении. На самодельном поясе были подвязаны разные мешочки с травами, а на левом бедре красовались ножны, из которых торчала увесистая рукоять меча. На другом бедре висела скрученная тетива от тисового лука, подаренного самим Бояном. Из-за плеча торчал пустой колчан. Через грудь шли ремни с креплениями для ножей и кинжалов, но сейчас они были пусты. Плотный кожаный доспех надёжно защищал тело своего владельца и всё же от глаз опытного солдата не ускользнули следы тяжёлого боя.

- Зверюга попалась настырная, - проговорил Велерада, уловив взгляд Бояна на пустой перевязи. – Все ножи пообломал. Ждан снова ворчать будет.

- И где же твоя добыча?

- Оставил мужикам на делянке, больно тяжёлая тварь. Вечером привезут Искре, она его осмотрит.

- Опять эта ведьма… Беги от неё, погубит она тебя. Не было её и жила деревня спокойно.

Велерад протяжно вздохнул. Не счесть его споров с каждым деревенским по поводу Искры. Бедную девушку ещё не замучили лишь потому, что сами боги одарили её удивительными способностями к врачеванию. Её руками спасены были даже те, кому уже могилы рыть собирались.

В деревне она оказалась случайно и всецело по вине своего увлечения: девушка изучала нечисть. Наслушавшись ребёнком рассказов о силе нечистой, обитавшей в мире нашем, вместо страха и трепета перед наследием Чернобога воспылала она интересом и любопытством. Так сильно ею овладела эта затея, что она всю душу вытрясла из родителей, так сильно её любивших, но добилась своего. Те нашли ей учителя по грамоте, и юная девица с новыми силами и знаниями принялась за дело. Да только читать оказалось нечего. И с того дня она стала тщательно записывать рассказы о нечисти, а порой и искать её. И однажды на беду свою нашла… Только лишь смелость и сила Велерада, который охотился в тех краях, спасли девушку от гибели. Впрочем, он и сам едва не пал от рук чудища. Тут-то дар к врачеванию и проснулся в Искре.

Десять лет минуло с их встречи. Искра лечила деревенских, пополняла свою книгу и грезила о новых встречах с нечистью. А Велерад всячески её защищал, что от зверья дикого, что от силы нечистой. Благо меч, оставленный ему дедом, был волшебным и страшно вредным для всякого, кто дурными помыслами живёт, да чёрной магией промышляет.

Бабы косились, мужики разводили руками, а Искра шла своим, никому не понятным путём. И рука об руку с ней шёл Велерад.

- А когда она твою больную спину вылечила, кажется, золотцем называл.

Велерад уже не слушал, что старый вояка ворчал себе под нос, а побрёл вглубь деревни. Нестройные ряды домов разных размеров и разной степени изношенности радовали глаз охотника. От них веяло уютом, пахло свежей выпечкой. Стучал кузнецкий молот, девки носились туда – сюда, мужики спешно чинили старые телеги и нагружали уже починенные. Некогда забытая всеми соседями деревушка вновь встала посреди нового торгового тракта. Угасшая свеча жизни воспылала с невиданной яркостью.

- Велерад!

Навстречу охотнику выбежала детвора. Дети очень любили рассказы охотника, а он очень любил ими делиться. Стоило ему взглянуть на эти наивные и невинные лица, как вспоминал он себя, взахлёб слушавшего отца долгими вечерами. Довольны были все: дети утоляли своё любопытство, Велерад обретал благодарного слушателя, а родители могли вздохнуть спокойно, пока их чада не отвлекают их и не беснуются.

За рассказами о последней охоте, Велерад в сопровождении десятка ребят дошёл до избы на краю деревни. Добротное жилище было сплошь и рядом усеяно оберегами, талисманами и различными волшебными письменами. Кажется, их стало больше за эти три дня. Ухоженный дворик не избежал участи дома и был исчерчен рунами и знаками. Многие из них Велерад знал из рассказов отца, но некоторые видит впервые.

Стоило охотнику подойти близко к жилищу, как детвора разбежалась кто куда. Саму Искру, живущую в этом причудливом домике, они не боялись, даже наоборот, любили играть с девушкой. Но вот к дому приближаться не решались, боясь потревожить колдунью в неподходящий момент. Мало ли, вдруг внутри она превращается в злую ведьму.

У охотника же таких страхов не было и он решительно вошёл внутрь, ловко увернувшись от висящих над входом оберегов. Перешагнул вырезанные руны на полу, проверил целостность таковых на стенах и, убедившись в том, что всё осталось как прежде, выдохнул:

- Искра! Я дома!

И в ответ тишина… Лишь тихое посапывание выдавало наличие и местоположение девушки в доме. В углу избы у окна стоял стол. На нём, под ним и около него валялись горы листов крайне дорогой бумаги, которая сплошь и рядом была исписана ровным и красивым почерком. Укрытое этими листами, сопящее рыжее солнце, положив голову на руки, мирно спало. Даже у Велерада к горлу ком подступил, стоило ему подумать о том, сколько же человеческого труда в денежном значении сейчас небрежно разбросано по жилищу. Диву даёшься, откуда столько золота и терпения у родителей юной колдуньи.

Будить девушку охотник не стал. За столько лет он уже выучил её привычки и повадки, а потому лишний раз рушить их порядок не решается. Кто знает, что выкинет невыспавшаяся головушка этой взбалмошной девицы на этот раз. Помнится, в прошлый она решительно отказывалась верить, что проснулась, и вовсю творила невесть что, пытаясь доказать то ли себе, то ли Велераду, будто всё вокруг всего лишь сон. Со всей возможной аккуратностью Велерад собирал листы, складывал их в стопки и тихо причитал.

Когда порядок в доме был отчасти восстановлен, Велерад подошёл к печи, откуда тянулся приятный запах пусть и не свеже сваренной, но всё-таки манящей своим вкусом каши. Выложив свою скромную пищу на тарелку, он стал медленно уплетать её, мысленно благодаря богов, что его подругу они одарили не только тягой к укорачиванию своей жизни через знакомство с нечистью, но и талантом к готовке. Стряпня Искры была проста, но всегда так точно попадала в душу, что есть её было самым настоящим блаженством.

Жизнь же в деревне шла своим чередом. Пока что.

***

Руки тряслись. Онемевшие пальцы едва слушались. Глаза то и дело заплывали, отчего взгляд терял всякую чёткость. Велерад упрямо перевязывал рану на бедре уже в третий раз. Тряпья хватит разве что ещё на одну перевязку. Но хватит ли Велераду сил до неё дожить?

Охотник с хрипом встал, опираясь на иссохшую берёзу. Он побрёл вперёд, даже не пытаясь разобраться с тем, куда он идёт. Один только чёрт сейчас знает, где север и юг. Небо с концами затянуло плотным одеялом чёрных туч. Сквозь них лился алый свет, хоть как-то освещавший дорогу.

Лес был тих подобно мертвецу. Не скрипели ветви, не шуршала листва, не бегало зверьё. Всё или погибло, или залезло так глубоко в норы, что в век не сыщешь.

Прошёл час. Или десять. А может весь день. Велерад упрямо шёл. По ноге вновь потекла струя крови. Пора менять повязку.

-Эй, мужики! Здесь живой! Человек живой!

***

Искра редко хмурилась. Её слегка слегка детское, наивное, но ясное и чистое лицо согревало душу охотника в обычные дни. Вот только они закончились неделю назад, и более юная колдунья не улыбалась.

- Который это по счёту? - Пробормотала она, осматривая тело твари.

- Третий десяток уже миновал, - С опаской ответил один из лесорубов.

Вот уже неделю около деревни ошиваются ранее никем невиданные чудища. Сначала с лесов начала выходить обычная нечисть, от которой спасались оберегами. Но с каждым днём её становилось всё больше. Когда у одной из изб Велерад прикончил аспида, до каждого из жителей дошло, что только-только наладившаяся жизнь превращается в выживание.

Каждый случай Искра подробно записывала в свои книги, отчего её руки почти пропитались тушью и чернилами. В её сумке лежали дюжины исписанных листов. Повадки, внешний вид, слабости и сильные стороны чудовищ. Она записывала каждую деталь, каждое слово. Уже не раз эти записи помогли одолеть тварей без потерь

Искра днями на пролёт творила защитные обереги, чертила руны и знаки, но всё больше и больше нечисти появлялось в округе. Словно...

- Словно они от чего-то бегут, - Проронила она, когда от тела очередного вурдалака наконец избавились.

- Что? - Переспросил измотанный Велерад, который напрочь забыл о хорошем сне, день и ночь напролёт вырезая прущую нечисть.

- Кто-то гонит их из леса. Кто-то, кого даже леший боится.

И девушка оказалась права. Едва эта правда не стоила ей жизни. Лишь чудом меч Велерада успел рассечь тело чудища прежде, чем его клыки сомкнулись на шее девушки. Чудовище напоминало обычного зверя, но только словно вывернутого наизнанку. Кости торчали во все стороны, шерсть лезла клоками и смердело так ужасно, что тварей сжигали почти сразу.

Всю последнюю неделю деревня была ежесекундно наготове. Пока часть людей снаряжала телеги, ухаживала за ранеными, другая неустанно несла дозор. Твари нападали яростно, но хаотично, а потому деревенские кое-как умудрялись им противостоять. Но убив троих, они ожидали пятерых. После пятерых, нападало девять... Твари осаждали деревню, не давая никому продохнуть.

Многие погибли, но не то что похоронить, их даже оплакать не получалось. Деревня тонула в отчаянии, да только помощи ждать неоткуда, ведь беда с чудищами повсеместна. Так прошли ещё три дня. Телеги были загружены, кони запряжены. Дети плакали, их родители сами были на грани. Угрюмый Велерад медленно шёл вдоль нескончаемого каравана. Тело ныло от бесчисленных порезов и ушибов, голова гудела от недостатка отдыха, грудь болела при каждом вздохе.

- Велерад, - Послышался гулкий бас Ждана, местного кузнеца.

Сажень ростом, полтора аршина в плечах, Ждан был подобен скале. Но даже он не сумел пережить эту напасть без последствий. Левый рукав его рубахи был завязан в узел на плече, а через всю грудь виднелась алая полоса крови, сочившевшейся из всё никак не заживающей раны.

Кузнец протянул охотнику кожаную перевязь с ножами. Часть из них была великолепна, тогда как последние явно делались наспех. Велерад молча кивнул, принял перевязь и начал обвязывать её. Разговаривать было тяжело, горло сушило от висящего в воздухе пепла.

Охотник смотрел на небо. Вдали виднелись тучи. Чёрные. Непроглядные. Он покрепче сжал свой меч. Сквозь ножны он не видел, но на клинке ярко сияли руны. Белбог. Чернобог. Треба. Меч, доставшийся от отца, давал силу бороться с нечистью, но требовал за эту силу свою цену. Пройдёт пара часов. Взойдёт алое солнце. Маршем пройдёт чёрные тучи. И Велерад заплатит свою цену, о чём до конца своей жизни будет помнить.

Но сейчас он просто сжимает рукоять и готовится дать бой. Возможно, самый яростный и страшный в своей жизни. Затылком он чувствует взгляды. Запуганные, отчаявшиеся, полные горечи. Среди лишь один полон теплоты. Искра. Бедная девушка осунулась, мертвецки побледнела, но уверенно стояла на ногах. Её зелёные глаза непрерывно смотрели на спину Велерада, а губы шептали молитвы. Охотник обернулся. В последний раз он как следует оглядел единственного дорого человека. И дал знак.

***

Койка. Лампа. Вдох. Выдох.

Стоны слышались отовсюду. Где-то вдали кто-то истошно кричал. Велерад открыл глаза. Импровизированный лазарет узнавался в месте, где охотник пришёл в себя. Пахло травами и кровью.

- Воды..., - Едва слышно прохрипел Велерад.

Но его услышали. Тут же к нему подлетели люди в рясах. Охотнику помогли попить, поесть, принесли отвар, приведший его в чувства окончательно. Начались долгие распросы, но Велерад отвечал на них не задумываясь, ведь мысли его были далеко отсюда. Спустя время его отпустили. Велерад брёл по лагерю. Среди сотен людей попадались знакомые лица деревенских жителей. Они что-то кричали, видя его, дёргали за руки, но он не слушал. Он шёл вперёд, пока не набрёл на одинокую палатку. Он не мог знать куда идти. Но он чувствовал.

- Цена..., - Шептало нечто.

Велерада вздрогнул. Он покосился на свой меч, который теперь выглядел иначе.

- Нет, только не..., - Мотая головой бормотал он. - Только не она, нет, нет, нет!..

Он рванул внутрь палатки, расталкивая всех на пути.

***

Это был не бой, а бойня. Стоило тучам закрыть небо, как чудища начали напирать с новыми силами. Они не ведали страха, не ведали боли. Ими управляла жажда убивать, уничтожать всё живое на своём пути. В деревне оставался десяток людей вместе с Велерадом. Одинокие, старые, но ещё способные держать в руках оружие, они решили задержать тварей, чтобы деревня смогла бежать. Велерад остался с ними. Несмотря на все протесты Искры, несмотря на просьбы жителей, он решил остаться. Меч в его руках сиял, но сияния не было видно за чёрной кровью чудовищ, так похожей на чернила.

Дюжина, вторая, третья. Они убивали тварей, но на месте одной появлялись две другие. Десяток стал пятернёй. Вглубь деревни отошли уже трое. Ждан, кузнец, держал в одной руке окровавленный молот. Боян, старый воин, тяжело дышал, сжимая древко копья. Велерад, охотник, переводил дух, глядя на полчища тварей, чьи глаза горели алым. Сотни пар уставились на троих воинов. И тогда он услышал шёпот...

- Ты хочешь с ней увидеться?

Рыжие локоны, зелёные глаза.

- Ты хочешь вновь ощутить тепло её рук?

Аккуратные ладони, нежные прикосновения.

- Ты хочешь снова услышать её?

Звонкий смех, сладкое пение.

- ТЫ. ГОТОВ. ЗАПЛАТИТЬ. ЦЕНУ?

***

Девушки в кровавых передниках, отдыхающие после череды бессонных ночей, болтали с кем-то, окружив её.

***

- МНЕ. НУЖНО. СЕРДЦЕ. ЧТОБЫ. ЖИТЬ.

Он больше не видел чудовищ. Он больше не видел боевых товарищей. Он видел огонь в левой стороне груди Ждана. Сердце. Ему нужно сердце и тогда он снова увидится с ней.

Велерад мощным уколом пронзил грудь Ждана.

- Велерад... Почему..? - Глаза кузнеца широко раскрылись от непонимания, а голос затих в хрипе последних мгновений жизни.

***

С криком девушки разбежались, когда Велерад упал на колени перед ней. Разбежались все, кроме неё.

***

- МНЕ. НУЖНЫ. РУКИ. ЧТОБЫ. РВАТЬ. ИХ. НА. КУСКИ.

- Ты что творишь, Велерад?! - Заорал Боян, но не успел поднять копья.

Ловким ударом охотник отсёк ему руки, что сразу разлетелись чёрным пеплом, а после воткнул острие в горло.

***

Он поднял голову на неё, всмотрелся в лицо. Бледное, исхудавшее, осунувшееся.

***

- МНЕ. НУЖНЫ. ГЛАЗА. ЧТОБЫ. ВИДЕТЬ.

***

Он вгляделся в её глаза, которые больше никогда не загорятся зелёным пламенем. В её глаза, что больше никогда не прочтут ни единой книги. В её глаза, что больше никогда его не увидят.

***

Меч загорелся чёрным пламенем. Когда Ждан и Боян упали замертво, Велерад бросился на чудищ. Одним взмахом он косил пятерых. Он резал и рубил, а твари всё наседали и наседали. Но битва не кончалась. Клыки чудовищ не доставали до охотника, когти их разлетались на части от удара меча. Велерад бил им так быстро и яростно, что всполохи чёрного пламени живо перекинулись на чудовищ. Истошный визг оглушил воина, но он не прекращал бой. Вскоре твари стали кончаться. Последние из них, испытав незнакомое прежде чувство, ужас, бросились обратно в лес, но Велерад не собирался их отпускать. Он побежал за ними. Он резал. Он рубил. Он рвал на части. Вперёд. Уничтожить. Чтобы вернуться к ней. Предательская ветка запутала его ноги и Велерад упал, потеряв сознание.

***

- Кто здесь? - Испуганно спросила девушка. - Что происходит?

Велерад молча раскрывал рот, не в силах что-либо произнести.

- Кто-нибудь?! - Слёзно спросила девушка, боявшаяся темноты, но обречённая в ней жить.

Велерад встал. Развернулся и вышел из палатки. Он уставился на чёрное небо, а рука сжала рукоять меча, что был даже темнее небес. Рун на нём теперь не разглядеть, зато видно пламя. Чёрное пламя ненависти к нечисти.

- ЦЕНА. УПЛАЧЕНА.