Мастер Теней и Солнечный Луч

Глава 1. Сказки у костра

— Мариэ-эль, ну сколько можно!— надрывался мальчишеский голос под окном. — Еще минута, и я уйду один!

— Почти готова! — Девушка неловко рванула с крючка легкую накидку, едва не опрокинув зеркало.

— Шею не сверни! - насмешливо крикнул ей вслед отец. Он сидел у порога и возился со старым арбалетом – готовился к дежурству. – И по сторонам смотри. Пока вы будете заглядывать в рот старику, карманники тоже знают, куда заглянуть.

— Чтобы до заката была дома, слышишь? — добавила мать, не поднимая глаз от шитья. — А лучше — раньше. Дел полно, и сами они не сделаются, пока ты сказки слушаешь.

Но голоса родителей вязли в ушах, не оседая смыслом. Мариэль перепрыгнула порог, стряхивая с себя запах домашней пыли и вчерашнего супа.

У калитки, пяткой утрамбовывая дорожную пыль, хмурился Фостер. Стоило Мариэль отодвинуть щеколду, как он цепко схватил ее за локоть.

— Бартеон лично тебя ждать не будет, — пробурчал юноша, увлекая подругу за собой. — Если ворвемся, когда он уже откроет рот — проклянет или замолчит на месяц!

— Я просто... — Мариэль запнулась, пытаясь на бегу поправить сбившийся край накидки. — Я полночи не спала. Так любопытно — о чем он расскажет сегодня!

— О чем-нибудь опасном, я надеюсь, — уже спокойнее ответил Фостер, но руку не отпустил.

Пыль из-под ног ребят оседала на подоле платья, но Мариэль даже не замечала образовавшейся серой каймы на ткани. Ребята пролетели мимо старой кузницы и колодца, где обычно сплетничали соседки — сегодня там было тихо. Деревня заметно опустела, стянув большую часть народа к одному-единственному месту.

На краю леса летняя жара разбивалась о стену вековых дубов. Здесь воздух был густым и прохладным. Несколько десятков людей расселись группами прямо на траве. Никто не смел даже шептаться перед знаменитым сказителем. Ходили слухи, что Бартеон помнил те времена, когда здешние дубы были еще саженцами.

Старик сидел под одним из дубов, в низком плетеном кресле, которое заботливо принес кто-то из слушателей. Широкое одеяние из простого грубого льна скрывало фигуру, а рядом была аккуратно приставлена узловатая трость. На траве стояла корзина для подношений - туда пришедшие бросали монеты или свои личные поделки, в благодарность за прослушанные истории.

Сказитель не шевелился, сложив руки и прикрыв глаза, но стоило ребятам замереть на краю толпы, тяжело дыша, как его веки дрогнули, - старец точно почуял прибывших.

Фостер, наконец, выпустил руку Мариэль. Стараясь не задевать плечи соседей, парень пробрался к корзине, бережно опустил туда несколько медяшек – общие накопления за последний месяц - и кивком указал подруге на свободное место. Мариэль опустилась на прогретую летним солнцем землю, чувствуя, как ноги покалывают сухие травинки, а сердце колотит в ребра — то ли от бега, то ли от взгляда Бартеона, который был направлен не на людей, а куда-то за горизонт — к чему-то загадочному и неизвестному.

Сказитель медленно поднял сухую, на удивление крепкую руку, — и тишина на поляне стала такой плотной, что Мариэль не решалась шевелиться. Вокруг Бартеона медленно сгущались жутковатые серые тени. Но ободряющее похлопывание Фостера успокоило девушку.

— Вы пришли послушать о приключениях и магии, — начал сказитель, и его голос царапнул устоявшуюся тишину, как сухая ветка — стекло. — Но сегодня я расскажу вам о тюрьме. Иногда ее называют защитой... Тут всё зависит от того... – старик поучительно поднял указательный палец вверх. – Кто находится внутри, а кто – снаружи. Сегодня я расскажу вам о Темном замке.

Он медленно обвел присутствующих взглядом.

– За свою долгую жизнь я успел повидать многое... Помню времена, когда здесь не пахло хлебом и затопленной баней – только пеплом и страхом. Те твари... Они не просто убивали всё живое – они выпивали само желание просыпаться по утрам. Не было ни плодородных полей, ни густых лесов. Здесь была только Бездна и её порождения.

Серые тени над головой Бартеона вдруг хищно метнулись в стороны. Свет на поляне померк, будто даже солнце испугалось слов сказителя. В центре этого марева начали проступать очертания чего-то огромного и острого. Люди на поляне взволнованно зашевелились. Мариэль завороженно следила, как магический дым обретает форму неприступных стен. Одновременно с этим по поляне расплывался запах сырого камня.

— И тогда настал момент, — продолжал Бартеон, — когда люди поняли: порознь им не выжить, надо объединять силы. Местная долина в те времена была лишь мертвой пустошью. Именно здесь земля разверзлась и впустила в мир тварей из Бездны. Вот почему это место было выбрано, чтобы возвести оплот защиты.

Бартеон вздохнул и совершенно по-простому почесал подбородок.

- На самом деле, в тот момент никто не собирался идти на подвиги, – невесело усмехнулся сказитель. – Люди просто хотели жить. Они судорожно надрывались, вытаскивая из разлома черные глыбы, которые никогда не знали солнечного тепла. Камни были такими холодными, что ладони примерзали к ним даже в полдень, и такими черными, что даже солнце не отражалось в этих гранях. Но только этот камень был способен запечатать Тьму. Вот так и возник Темный замок.

Мариэль взволнованно толкнула Фостера в бок.

- Это он говорит о нашей Черной Игле на холме! – прошептала она. – Я и не знала, что замок строили всем миром.

– Тише ты... – выдохнул друг. Он не отрывал взгляда от дымных чудовищ, которые неумолимо выбирались из широкого разлома над головой сказителя.

– Помнишь, отец рассказывал? — Мариэль не унималась, ее голос подрагивал от нервного возбуждения. — Что замок стоит здесь дольше, чем сама деревня.

Фостер лишь напряженно кивнул.

Над головой сказителя облачные монстры начали таять, перетекая в иные образы, на этот раз походившие на высокие призрачные башни.

— Сюда стекались целыми обозами, — Бартеон на мгновение замер, отдавшись воспоминаниям, а его узловатые пальцы крепче сжали подлокотники. — Маги выжимали себя досуха, вливая остатки сил в этот черный камень, пока сами не превращались в пустые оболочки. В стенах замка теперь магии больше, чем во всех ваших сказках... но это магия мертвецов.

Облака над сказителем вновь забурлили. Перед зрителями возникли фигуры спорящих мужчин — они брались за оружие и шли на битву. В призрачном дыму воины выходили победителями: поверженные твари ложились у их ног, а на заднем плане возвышались мрачные башни Замка.

— Сила Замка не имела равных, — тихо продолжал Бартеон. — Ведомые ею, воины вычистили чудовищ из долины. Уцелевшие в ужасе сбежали сами. Но те, кто пал здесь, не исчезли. Они стали Тенями — преданными слугами Замка на вечном посту, безмолвными соратниками. В мир вернулся покой. Люди перестали бояться выходить по вечерам, в семьи пришла любовь и радость. Замок стоял прочно, как скала... Его не смогли разрушить ни время, ни погода, ни редкие набеги отчаянных разбойников. Но у такой мирной тишины всегда есть цена.

Сказитель сделал паузу, немного подавшись вперед, и облачные фигуры замерли над ним.

— Замку нужен был не просто хозяин, — Бартеон горько усмехнулся. — Нужен был поводырь для всех тех призраков, что выли внутри стен. Кто-то, чей разум достаточно крепок, чтобы не рассыпаться в прах от их шепота. Мы называем его сердцем замка, но на деле — это просто бедолага, который согласился стать вечным тюремщиком. И, в конце концов, такой человек нашелся.

– Это Мастер Теней! – вдруг перебил сказителя восторженный детский голос. Слушатели удивленно сместили фокус внимания на маленького мальчика, который нетерпеливо подпрыгивал на коленях у смущенной матери.

Бартеон добродушно усмехнулся, глядя на расшалившегося ребенка. Казалось, его забавляла эта детская непосредственность, которая так не вязалась с тем, что чувствовал он сам.

– Да, малыш, теперь мы зовем его так... — Сказитель на мгновение прикрыл веки, а когда вновь открыл их, его взгляд был затуманен старой болью. — Этот воин добровольно сковал себя цепями, которые невозможно было разбить ни одним клинком. Замок даровал Мастеру бессмертие и власть. Тени стали его идеальными слугами, способными исполнить любое повеление. Но взамен... Замок забрал свободу. Мастер Теней не мог отойти от этих стен. Он дышал ими, был их частью. Хозяин замка стал бессменным стражем, который чувствовал всё на своей земле: каждый удар топора в лесу, каждый шаг тяжелых сапог по прелой листве, каждую раненую птицу. Всё ощущалось собственной кожей, но это и было его главной силой – так он защищал мир и порядок в долине.

Фостер вдруг резко выдохнул, будто ему не хватало воздуха, и Мариэль вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежали холодные мурашки.

— Сначала с Мастером были и другие лорды, — продолжал Бартеон, и в его тихом голосе прорезалась горькая усмешка. — Храбрые и знатные друзья, обещавшие делить с ним это бремя. Но, быстро выяснилось, что дружба не выносит неравенства. Не прошло и пары десятков лет, как они разбежались. Кто-то бежал от страха перед неодолимой силой. А кто-то просто — из зависти.

Сказитель обвел поляну взглядом, и Мариэль на секунду показалось, что он смотрит прямо на неё.

— Одно поколение сменялось другим, земли процветали, люди радовались солнцу, забывая старые сказки... А в центре замка всё так же сидел Мастер. Наедине с чужой силой, сковавшей его тело и разум навечно.

Мариэль представила одинокого мужчину, вынужденного постоянно чувствовать боль и тяжесть ответственности, и ей стало очень грустно. Поджав губы, она подвинулась ближе к Фостеру.

«У человека всегда должен быть кто-то близкий, – подумала девушка, глядя на профиль своего друга детства. – Хотя бы один. Тогда любая ноша будет посильной... Вот нам с Фостером повезло — жаль, что Мастеру – не очень...»

— Десятки лет в борьбе и одиночестве сделали из благородного воина мрачного отшельника, — Бартеон говорил медленно, словно выталкивая из себя слова. — Он никому не желал зла, но и добро в его сердце застыло. Да и зачем ему было заводить друзей? Чтобы смотреть, как они морщатся и седеют, пока он сам остается прежним? Это всё равно что подружиться с мухой-однодневкой.

В центре дымного замка, над самой его черной сердцевиной, вдруг протянулась тонкая, ослепительно белая нить.

— Так и тянулось существование Мастера, окруженного одними лишь Тенями. Возможно, это продолжалось бы бесконечно, но однажды в Замок попало то, чего там не должно было быть. Живой Солнечный Луч. Тонкий, как волос, и сияющий, словно расплавленный мед. Никто не звал его, но он вошел в самое сердце Тьмы, не поблекнув от холода. История сохранила лишь то, что встреча Луча и Мастера стала роковой.

Взгляд Бартеона удивительно смягчился. Мариэль видела, как тени над его головой вдруг вспыхнули по краям золотом, и как замер Фостер, закусивший травинку.

— Луч принес тепло, от которого у Мастера заныли старые шрамы. Замок требовал верности и холода, но гость нарушал эту привычную картину. Целый день он танцевал на черных камнях, выжигая на них пятна света.

«Я уйду завтра» – пообещал Луч, и Мастер нехотя согласился.

Но вот он входит в главный зал и не узнает его. Стены стали светлее и ярче от присутствия гостя, окна заиграли радугой, и даже сам воздух словно потеплел. Оказывается в трапезной — и снова что-то не так. Знакомое вино вдруг отдало запахами солнца и винограда, а не подвальной пылью. Да и привычная пища как будто стала вкуснее, хотя на первый взгляд все оставалось по-прежнему.

– Что здесь происходит? – нахмурился Мастер. – Ты смеешь колдовать на моей территории?

– Ты просто впервые за долгое время не одинок, – мягко рассмеялся Луч.

Мастер еще сильнее нахмурился. Весь остаток дня он старательно избегал гостя, чтобы не чувствовать, как в окаменевшей душе появляются подозрительные трещины. Ему нравился привычный покой и равновесие устоявшегося мира. А тут... легкомысленный Луч. Ни задач, ни ответственности. Что он мог понимать?

Наступил вечер. Мастер бродил по саду, когда услышал непривычную для этого места мелодию. Не в силах удержаться, он пошел на звук и замер: Луч пел, обращаясь к холодному камню. Песня была без слов, но настолько пронзительная, что сердце сурового воина не выдержало. Глаза Мастера наполнились слезами — впервые за много десятилетий. Стыдясь такой слабости, он спешно ушел к себе, собираясь хотя бы забыться сном.

«Завтра он уйдет, и всё будет по-прежнему» – успокаивал себя растревоженный хозяин замка.

Но даже во сне не было ему покоя. Вместо привычного отдыха он всю ночь видел яркие сновидения: соленое море с бирюзовыми волнами, которых он никогда не видел, золотой песок с ракушками, чей-то счастливый смех... — и все это под удивительную песню Луча.

Мастер проснулся сам не свой. Он выскочил из комнаты, нарушив привычный распорядок, забыв о любимой чашке душистого чая на рассвете. Луч был уже в дверях.

– Не уходи! – неожиданно вырвалось у Мастера.

Луч удивился:

– Я же тебе не нравился...

– Если ты уйдешь, со мной снова будут говорить только эти стены! Я не выдержу их шепота еще сотню лет...

Луч мягко улыбнулся и коснулся щеки Мастера — рука его была теплой и почти невесомой:

– Мастер, я не смогу дышать в черном камне. Это против моей природы.

Хозяин Замка напряженно замер.

– Пойдем со мной? – предложил Луч. – Разве ты не мечтаешь вырваться из этих стен?

Мастер закаменел. Он сделал шаг назад и тень Замка снова упала на его лицо.

– Ты ничего не понимаешь. Твоя жизнь – вечный праздник, а моя – долг! На мне ответственность за тысячи душ. Предлагаешь предать их? Постыдился бы своего эгоизма!

Луч грустно посмотрел на Мастера:

– Разве за сто лет ты не исполнил свой долг достаточно?

Мастер отвернулся:

– Уходи. Тебе не понятны верность и честь.

Луч ничего не ответил. Мастеру даже не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как замок опустел. Лишь редкие пылинки танцевали в полоске обычного, холодного света.

— Десятки лет в борьбе и одиночестве... — Бартеон заговорил медленно, вкрадчиво, и дымный замок над его головой начал расплываться, теряя четкие контуры. — Говорят, с того дня, как Луч исчез, Мастера больше никто не видел. Одни болтают, что он сошел с ума, другие — что окончательно обратился в камень.

Старец обвел притихшую толпу тяжелым взглядом.

— Мастер не выдержал одиночества и позволил Замку поглотить себя целиком. Он перестал быть человеком и окончательно растворился в Тенях. С тех пор путь к Черной Игле закрыт. Говорят, Тени во главе со своим хозяином всё еще бродят по пустым залам, выискивая хотя бы искру тепла. И горе тому, кто подойдет слишком близко... Тени утащат его за собой в ночь, чтобы разделить с ними вечную службу.

Бартеон замолчал, и облачный замок над его головой истаял, превратившись в обычный вечерний туман. Дохнуло сыростью и холодом. Где-то в лесу хрустнула ветка, а слушатели всё еще завороженно смотрели куда-то в небо.

Сказитель довольно щелкнул языком и хлопнул ладонями по коленям.

– Ну что, сегодня вам будет о чем поразмышлять перед сном! – заявил он, потягиваясь. – Увидимся завтра... Возможно.

Старик нащупал свою трость и довольно бодро поднялся. Последний взгляд он бросил почему-то именно на Мариэль.

Постепенно народ зашевелился. Холод давал о себе знать, и люди потянулись обратно к деревне. Расходились неохотно, вполголоса обсуждая приобретенные впечатления.

— Как ты думаешь, он всё еще там? — спросила Мариэль, глядя на черные зазубрины на холме. Теперь они казались не просто камнем, а настоящим символом боли несчастного Мастера.

— Не знаю, — Фостер делано-равнодушно пожал плечами. — Я бы на его месте давно ушел.

– Почему?

– Так скучно же это – годами одному торчать! В самом деле, с ума сойти можно... Этому Мастеру не Луч был нужен, а немного настоящей жизни. Вот как у нас.

Мариэль печально улыбнулась. Она вспомнила отца с арбалетом и мать, запертую в кругу бесконечных дел.

— Да... Как у нас. Пойдешь завтра на ярмарку?

— Спрашиваешь! Конечно. Забегу за тобой утром, будь готова.

— Обязательно! — Девушка просияла, пытаясь отогнать видение голодных теней.

Ребята разошлись по домам, и вскоре деревню накрыло одеялом плотных сумерек. Острые шпили Темного Замка на холме продолжали возвышаться над долиной, вызывая самые противоречивые толки.

Мастер тихо поднялся по ступеням, минуя незапертые кованые ворота и двух сторожевых псов — те скалились лишь для порядка, на деле оставаясь добродушными увальнями.

Теневые слуги безмолвно приветствовали хозяина. В малой гостиной было тепло, пахло сухими травами и деревом. Мастер со вздохом опустился в мягкое кресло перед камином и прикрыл глаза, слушая уютное потрескивание пламени.

Через некоторое время дверь скрипнула, и в гостиную вошел Бартеон. Здесь, в стенах Замка, он выглядел моложе и бодрее, чем на поляне. Голубые глаза сказителя искрились лукавством.

— Опять ходил слушать?

— Не мог отказать себе в удовольствии, — не стал отпираться Мастер. — В конце концов, я вырос на этих историях. Помню, как вы с матушкой рассказывали их мне на ночь.

Бартеон по-доброму усмехнулся, хлопнув сына по плечу, и занял соседнее кресло.

— За столько лет люди так и не догадались, что Лучом на самом деле была твоя мать, — с гордостью произнес он. — Именно её появление перевернуло мою жизнь и заставило эти стены светиться.

— Ты мог бы рассказать им правду, а не плодить легенды о «волшебном свете», — пожал плечами сын.

Бартеон картинно возмутился:

— И разрушить такую интригу? Ну уж нет. К тому же... пусть она останется нашей тайной. Я когда-то отдал бессмертие за возможность найти её и объездить весь мир, а не для того, чтобы делить её образ с толпой.

— Да уж, ваша страсть к странствиям не знает границ, — иронично протянул нынешний Мастер. — Мы с Лириан куда больше ценим покой библиотек и радость садоводства. Все эти ваши приключения нам чужды.

— Это нормально, сынок. Каждому своё, — Бартеон прищурился. — Кстати, как там Фостер?

— Носится по деревне, делая вид, что не имеет к Замку никакого отношения. И эта девчонка... Мариэль. Похоже, там всё серьезно.

— Оставь их, — Бартеон потянулся к огню, согревая ладони. — Подрастут — сами разберутся. А пока... дай им просто гореть. В конце концов, Черной Игле всегда не хватало света.

Глава 2. Ярмарка обещаний

Долгожданная ярмарка открывалась на рассвете. Мариэль едва не протерла дырку в крыльце, ерзая от беспокойного ожидания. Мать наверняка не одобрила бы очередной побег, но она еще спала, а отец ушел на дежурство – так что запретить было некому. Но девушка всё равно планировала удрать как можно раньше.

Наконец, Фостер появился с другого конца пыльной дороги, на ходу сражаясь с воротником новой рубахи. Видно было, что парень принарядился, но лицо всё равно выглядело каким-то помятым.

– Ты опоздал на десять минут! – Мариэль возмущенно сверкнула глазами. – А если бы матушка проснулась?

Фостер поморщился. Ночью он почти не спал: Замок ворочался, отдаваясь неприятной вибрацией в костях. Старые камни явно были чем-то недовольны, но Фостеру пока не хватало опыта, чтобы понять, в чем дело. Сила наследника Темного Замка начала проявляться в тринадцать лет, и с тех пор Фостер медленно учился справляться с ней.

Но вчера даже отец ничем не мог помочь. Тени принесли какие-то дурные вести из столицы, после чего все взрослые заперлись в кабинете до самого утра. В общем, ночь выдалась не самая спокойная. Но сейчас, глядя на то, как Мариэль нетерпеливо подпрыгивает в своем лучшем платье, Фостер заставил себя улыбнуться.

– Не проснулась же. Пойдем.

Едва успев сделать несколько шагов, Мариэль активно замахала руками. С соседней улицы к ним приближались две девчонки в ярких чепчиках – подруги Мариэль. Дочери пастуха и мельника жили по соседству, поэтому девочки с детства проводили много времени вместе.

– Это же Гретта и Энка! Давай пойдем с ними вместе? – воодушевленно спросила Мариэль, глядя как подруги подходят ближе.

– Еще чего! – возмутился Фостер. – Хочешь, чтобы я оглох от их болтовни?

Мариэль хотела возразить, но подруги уже были рядом.

— Глядите-ка! — рассмеялась рыжая Гретта, останавливаясь в паре шагов от ребят. Энка любопытно выглядывала из-за ее плеча. — Мариэль вывела недовольного барсука на свет!

Фостер закатил глаза.

– Сама ты барсук, пустомеля.

Гретта уже собралась обидеться, но Мариэль поспешно вмешалась:

– Фостер просто сегодня очень серьезный! Вот сейчас придем на ярмарку и повеселимся!

– Серьезнее некуда! - Энка фыркнула, оглядывая парня с ног до головы. — Фостер, ты, случаем, не на похороны? Хоть бы улыбнулся!

Фостер исподлобья глянул на назойливых девиц и отвернулся, буркнув:

– Было бы чему.

Он не умел так легко и непринужденно болтать, как эти девчонки, да и многие деревенские. Именно поэтому друзей у парня всегда было немного – многие сторонились его, то ли подсознательно чувствуя спящую в нем Тьму, то ли просто недолюбливая ворчливый характер.

— Ух, какой грозный! — Гретта поправила ленту в волосах и хитро прищурилась. - Смотри, улетит твоя птичка к кому-нибудь подружелюбнее.

Энка выступила вперед:

— Мари, заходи потом к качелям, там сыновья кузнеца обещали устроить состязание. Может и Фостер подтянется.... – девушка подмигнула, и подруги убежали вперед, хихикая и бросая таинственные взгляды на оставшуюся позади парочку.

Мариэль проводила их взглядом и вздохнула:

— Не бери в голову, Фостер... – Она постаралась сгладить неловкость. — Они просто хотят узнать тебя получше, а ты не даешь им шанса.

– Неинтересно мне с ними, – отрезал Фостер. — Тебя хватает.

Мариэль пожала плечами и решила оставить эту тему.

– Поищем место, где тебе будет интересно. Ярмарка ждет!

Площадь встретила их десятками голосов на разные лады. Запах жареных колбасок с чесноком мешался с ароматом свежих медовых пряников и дешевых духов, которыми щедро обливались деревенские модницы. На каждом углу торговцы наперебой расхваливали свой товар, а между прилавками сновали толпы любопытных прохожих.

– Так, нам очень надо осмотреть всё-всё! – заявила Мариэль, предвкушающе потирая руки, и сразу бросилась к торговым рядам.

– Тогда твоя мать точно решит, что я тебя похитил – скептически возразил Фостер, легко нагоняя подругу. – Она и так меня недолюбливает.

Мариэль отмахнулась:

– Не придумывай, она просто не хочет, чтобы я шаталась без дела.

Ребята медленно двинулись вперед, разглядывая огромными от восторга глазами всё, что попадалось на пути. Мариэль чуть ли не подпрыгивала, носясь из стороны в стороны, так что Фостер едва успевал за ее развевающимися юбками.

Попутно Фостер увидел, как местный гончар уверенными движениями усмиряет податливую глину. Это действие было таким плавным и методичным, что даже немного заворожило юношу. Рядом его подмастерье смеялся в кругу девчонок, обсуждая вечерние танцы. На мгновение Фостеру стало завидно. У этих людей в руках была просто глина, а не Тьма. И если бы они ошиблись, то могли разбить кувшин или чашку, — и всё. Их ошибки не стоили спокойствия целой долине. Им не нужно было просыпаться по ночам от того, что фундамент чем-то недоволен. Они могли просто быть собой. Смеяться вот так с соседями, обсуждать планы. Просто любить, не боясь, что Тень поглотит близких.

«Почему так? — горько подумал юноша, пряча руки в карманы. — Почему я тоже не могу просто лепить посуду и мечтать о ярмарке?»

Внезапно Мариэль остановилась возле прилавка старого ювелира, неосознанно отвлекая друга от мрачных дум.

– Глянь, какая красота! Вот это да...

Переведя взгляд на то, что ее так заинтересовало, парень невольно разделил восхищение подруги. Среди прочих блестящих безделушек, на бархатной подушечке лежала изящная серебряная заколка в виде ивового листа. Изделие украшала тонкая резьба и несколько крошечных изумрудов. В свете утреннего солнца лист казался живым, как будто его только что сорвали с дерева и поместили сюда. Эта заколка не была похожа на тяжелые, грубые украшения, что носили богатые крестьянки. Было в ней что-то лёгкое, неуловимо притягательное.

Фостер искоса глянул на свою спутницу.

– На тебе это смотрелось бы классно, – сделал он вывод, оценивая густые темно-русые волосы девушки.

Мариэль печально улыбнулась и отстранилась от прилавка. — Да тут золотой нужен, не меньше. Отец за месяц столько не получает. Такое, наверное, только знатные леди в столице носят... А мне и ленточек хватит.

Фостер уже открыл рот, чтобы спросить у ювелира цену, но Мариэль внезапно отвлеклась на громкий смех, взорвавшийся у яркого шатра неподалеку.

– Ой, пойдем туда скорее! Вчера слышала, что кукольный театр будет показывать «Битву за костяной овраг» – поделилась девушка.

Фостер в последний раз оглянулся на заколку. У него в кармане как раз был золотой, захваченный из замка. Но как объяснить подруге, откуда у него такие деньги?

По легенде, в которую верили все деревенские, парень жил с дедом в небольшой хибарке на отшибе. Родители якобы уехали на заработки, поэтому их никто не видел. А дед слаб ногами и в деревне не появляется. Пару раз Бартеон издалека показывался перед соседями в образе больного и крайне ворчливого старика – этого хватило, чтобы избежать лишних вопросов. Но у мальчишки из такой семьи никак не могло быть золотого. В отличие от наследника Темного Замка.

«Я всё равно её заберу, — упрямо подумал он. — Позже. А там что-нибудь придумаю»

Ребята с трудом протиснулись к небольшому помосту. Фостер старался улыбаться, но внутри всё давило: магия замка, обычно тихая, сегодня покалывала пальцы, словно о чем-то сигнализируя. Чтобы отвлечься, пока подруга наслаждалась представлением, Фостер незаметно отошел к ближайшему прилавку и купил два огромных яблока в красной карамели. Одно, самое липкое, он протянул Мариэль.

— Держи, не то весь день проголодаешь...

— Спасибо! — Девушка сразу же откусила большой кусок, не отрываясь от маленькой импровизированной сцены.

Немного карамели осталось у неё на щеке. Мариэль этого не заметила, любуясь на кукол, а Фостер на мгновение замер. Ему вдруг захотелось аккуратно стереть эту каплю, но парень лишь смущенно отвел взгляд, чувствуя, как краснеет. Чем закончилось представление, он даже не запомнил.

Стоило друзьям отойти от шатра дальше по рядам, как дорогу преградила старуха в пестрой шали — местная травница, которую все давно считали немного не в себе. Она схватила Мариэль за ладонь, пристально вглядываясь в линии.

— Светлое зернышко в темной пашне... — вкрадчиво произнесла она, пристально заглядывая девушке в глаза. — Берегись, милая, Тьма совсем рядом...

— Ой, бабушка, не пугайте! — рассмеялась Мариэль, мягко высвобождая руку, чтобы тут же двинуться дальше. — Сегодня же праздник!

Фостер же не смеялся. Тревога, не отпускавшая его с прошлого вечера, только усилилась. К счастью, Мариэль снова быстро отвлеклась.

На этот раз они оказались перед ярко раскрашенным передвижным фургоном. Рядом стоял невысокий человек в расшитом звездами жилете. В руках он держал стеклянный шар, внутри которого металась крошечная искорка.

— Подходите, молодые люди! — пропел он. — Перед вами – настоящий Солнечный Заяц! Единственное существо, пойманное на Пике Рассвета. Питается только вашим восторгом!

Мариэль осторожно приблизилась.

– Его можно даже потрогать? – затаив дыхание спросила она.

Мужчина улыбнулся и протянул шар ей.

– Любуйся, дитя – твое искреннее восхищение продлевает жизнь этому созданию.

Девушка взяла шар и прижалась носом к стеклу. Искорка внутри замерла, а потом начала пульсировать, с каждым ударом сердца становясь чуть ярче.

– Хватит! – Фостер, заподозрив неладное, шагнул к ней и попытался отобрать шар.

Но не успел он и коснуться, как Солнечный Заяц внутри шарахнулся в сторону, а затем словно сошел с ума, начав биться о стенки шара с неистовой силой. Фостер почувствовал, как Тьма внутри него глухо заворчала, требуя поглотить нахального светлячка. Парень невольно отступил на шаг, пряча руки за спину — кончики его пальцев начали подозрительно темнеть, словно он окунул их в чернила. Так всегда случалось, когда сила пыталась вырваться из-под контроля.

— Ой, он тебя боится! — разочарованно протянула Мариэль.

— Наверное, я слишком громко топаю, — буркнул Фостер, стараясь унять дрожь в коленях.

– Так, молодые люди, думаю, вам достаточно! – недовольно отрезал хозяин Зайца и забрал шар у Мариэль.

– Больно надо! – огрызнулся юноша и повел подругу прочь.

Чтобы загладить неприятное впечатление, он потащил девушку к рядам с едой. Они купили по куску горячего яблочного пирога и стаканчику с киселем. Мариэль ела, жмурясь от удовольствия, и пыталась разговорить друга:

— Ты такой дерганый сегодня... Случилось чего?

– Я нормальный, это ты слишком беспечна! – парировал парень.

– С чего это? – обиделась Мариэль.

– А с того! Схватила первую попавшуюся стекляшку и пялится в нее, радостная !

– И что в этом плохого? Он здесь для этого и стоит! – Мариэль даже остановилась, сердито глядя на друга. – Мы же пришли веселиться!

Фостер сложил руки на груди, глядя на нее сверху вниз:

– А ничего, что пока ты любовалась, этот Заяц из тебя силы выкачивал? Они тебе лишние? Так и скажи – можем обратно прогуляться! Слушать надо тех, кто больше соображает!

Мариэль замерла с куском пирога в руке, её губы дрогнули.

— Значит, считаешь меня глупой? Ты... ужасен сегодня, Фостер! Какие еще силы? Это просто ярмарочный фокус!

Она резко отвернулась, намереваясь уйти, но не успела сделать и шагу.

Издалека, со стороны главного тракта, донесся резкий звук. Это не был пастуший рожок или зов деревенского старосты. Это был звук, которого здесь почти никогда не слышали — зов королевского горна. На мгновение ярмарка замерла: затих смех, застыли в воздухе поднятые кружки, даже куклы на помосте театра, казалось, испуганно склонили головы.

Через несколько секунд взглядам всех присутствующих предстала торжественная процессия. Сверкнули золоченые шлемы, послышался тяжелый топот копыт, затрепетали на ветру флаги. Всадников было десятка два, не меньше.

– Это же королевская гвардия! Что происходит? – раздавались голоса из толпы.

В центре процессии на угрожающего вида грузном жеребце ехал человек в серебристом плаще с капюшоном. Его бесцветный взгляд медленно ощупывал горизонт, пока не замер на черном силуэте Иглы. Фостер сразу напряг пальцы, сдерживая рвущиеся наружу чернильные пятна.

«Ему нужен Замок» – пришло внезапное осознание.

Мариэль невольно отступила ближе к Фостеру.

— Кто это? — прошептала она, забыв о только что вспыхнувшей ссоре. – Неужели сам король приехал послушать Бартеона? Или на ярмарку?

— Это не гости, Мари, — тихо ответил Фостер, и его голос был лишен обычной мальчишеской веселости. — Это королевские маги.

Мариэль удивленно взглянула на друга.

– А ты откуда знаешь? Встречал их раньше?

Но Фостер пропустил вопрос мимо ушей, напряженно наблюдая за прибывшими. Тьма внутри него больше не ворчала — она ощетинилась, как зверь перед прыжком.

Прибывшие остановились в самом центре площади. Маг в серебристом плаще не торопился спешиваться, лениво разглядывая толпу. Его конь, воспользовавшись паузой, тут же попытался стянуть яблоко из ближайшего лотка с фруктами. Рядом с ними на пегой кобыле ехал худощавый юноша немногим старше Фостера. Его длинные светлые волосы были аккуратно стянуты в хвост, а цепкий взгляд уже шарил по людям, словно что-то выискивая. Фостер незаметно сделал шаг вперед, чтобы закрыть Мариэль от этих чужих взглядов.

По затихшей площади разнесся усиленный магией голос глашатая:

— Жители долины! Слушайте волю Его Величества!

Старая вдова Марта, стоявшая рядом, судорожно перекрестилась, выронив из рук корзину с сухой лавандой. Сильный цветочный запах тут же смешался с едким ароматом канифоли, исходившим от магов.

А глашатай, как ни в чем не бывало, продолжал:

– Земли вокруг холма Темного Замка отныне объявляются закрытой зоной! Все управление переходит к Королевской Академии Эфира!

Мясник Ганс выронил нож, и тот с сухим стуком вонзился в деревянный помост. Никто на него даже не обернулся. Люди переглядывались, в их глазах читался страх и непонимание. Какое дело королю до старых развалин, которые сотни лет всего только и делали, что пугали детей?

Светловолосый маг внезапно замер. Его взгляд, все еще скользивший по лицам крестьян, наткнулся на Фостера. Юноша почувствовал, как невидимая холодная рука коснулась его сознания — чужак пытался его «прощупать».

Фостер моментально вспомнил уроки отца, выстраивая внутреннюю защиту. Он знал, что замок не даст его в обиду. Приняв простоватый вид, парень принялся насвистывать про себя глупую песенку, до тех пор пока не почуял, как «рука», немного засомневавшись возле него, всё же двинулась дальше. Фостер медленно выдохнул.

Глашатай продолжал вещать:

— По воле короля силы, скрытые в древних камнях этой долины, отныне признаны достоянием государства! Для изучения и усмирения дикой магии в Черную Иглу назначается комиссия под руководством Великого Магистра эфира!

– Так там же Мастер Теней сидит! – вдруг раздался голос из толпы.

– Да-да, опасно туда ходить... – вторила ему какая-то женщина.

Глашатай устало махнул рукой, и вперед выступил тот самый подозрительный маг в серебристом плаще.

Маг неторопливо опустил капюшон, открывая лицо с абсолютно лысым черепом, которое казалось высеченным из куска застывшего воска. Глубокие морщины на лбу и впалые щеки выдавали в нем человека, потратившего десятилетия на изучение манускриптов в пыльных подземельях.

— Я — Великий Магистр Арктур, глава Королевской Академии Эфира, — произнес он с видимым удовольствием. — Наша Академия — это разум королевства. Мы берем дикую, хаотичную силу природы и превращаем её в свет для ваших домов, в тепло для печей и в мощь, что оберегает наши границы.

Магистр указал на юношу, сидевшего на пегой кобыле. Тот выпрямился, откинув с глаз светлую прядь, и на его губах заиграла надменная улыбка. Однако Фостер заметил одну странность: указательный палец юноши, покоившийся на луке седла, заканчивался черным, словно обугленным ногтем. Этим ногтем юноша периодически начинал барабанить по седлу, пока, спохватившись, не останавливал сам себя.

— Мой лучший ученик, Себастьян. Будущее нашего ордена. Сегодня он сопровождает нас, чтобы помочь в этом важном деле, которое и привело нас сюда. Вы можете обращаться к нему в случае необходимости.

Арктур обвел толпу покровительственным, даже снисходительным взглядом.

— Веками вы верили сказкам о Тенях и Бездне, дрожа перед Темным Замком, который здесь прозвали Черной Иглой, и его Мастером. Вы даже не подходите близко к его территории, опасаясь отдать душу Тьме. Но правда в том, что магия принадлежит всем, а не одному отшельнику в черном камне. Мы здесь, чтобы разбить этот несправедливый порядок. Мы заберем эфир, скопившийся в замке, и направим его на благо всего народа. Хватит кормить Тени своим страхом!

Фостер почувствовал, как от этих слов у него внутри всё оцепенело. Этот Арктур говорил о магии замка как о бочке с маслом, которую можно просто выкачать и раздать по каплям.

– Но Мастер Теней... – попытался было возразить все тот же голос.

Фостер, наконец, разглядел его. Это был немолодой мужчина, ремесленник среднего достатка. Магов он опасался, но Замка, видимо, больше.

Магистр тут же перебил его:

– Кто-нибудь из вас видел этого Мастера? Может быть, он спускается со своего холма иногда выпить чаю в таверне или пополнить запас продуктов?

Народ молчал.

– Так я и думал...

Арктур ткнул сухим длинным пальцем в сторону Иглы.

– Вы все боитесь того, что скрыто там. И я здесь именно для того, чтобы развеять этот морок! Больше вам не придется дрожать! Разве такая жизнь не выглядит лучше?

На этот раз в толпе раздалось довольно много одобрительных выкриков. Магистр удовлетворенно кивнул и отступил.

– Что за чушь... – сквозь зубы выплюнул Фостер.

В этот момент ученик мага задумчиво прищурился. Его взгляд вернулся к Фостеру, задержавшись на несколько секунд дольше, чем следовало. Себастьян явно понял, что «деревенский мальчишка» среагировал на речи Магистра не так, как остальные.

Мариэль, всё еще стоявшая рядом, зачарованно смотрела на сверкающие пряжки на камзоле Себастьяна.

— Фостер, они ведь хотят нам помочь... — прошептала она.

Девушка воодушевленно слушала прибывших. Для нее слова о «свете в домах» и «благе для народа» звучали как начало новой, чудесной сказки — куда более яркой, чем те, что рассказывал старик Бартеон. Она видела лишь блеск доспехов и гордых всадников.

Фостер же чувствовал, как земля под сапогами становится ледяной. Вибрация камня переросла в тяжелый, ритмичный стук. Юноша не мог понять, что ими движет, но точно знал: эти люди в золоте и шелках собираются вскрыть то, что должно быть запечатано.

— Фостер, ты слышишь? — Мариэль восторженно дернула его за рукав. — Они сделают так, что нам больше не придется бояться злых призраков из Замка!

– Ты как была наивной балдой, так и осталась! – в сердцах нагрубил ей юноша.

Мариэль отшатнулась.

– Да что с тобой такое?

Фостер ничего не ответил. Он не сводил глаз с Себастьяна, который теперь лениво поглаживал шею своего коня.

«Еще одна проблема, – с тоской подумал парень. – Этот выскочка явно что-то почуял»

Люди вокруг активно переговаривались – кто-то испуганно, кто-то воодушевленно. Но равнодушным точно никто не остался. Кавалерия уже спешилась и потихоньку расходилась по деревне, пристраивая коней и определяясь с местом будущего лагеря. Магистр Арктур, казалось, потерял к толпе интерес, о чем-то договариваясь с одним из местных дружинников, а вот его ученик странным образом куда-то исчез.

Сквозь весь этот гул и бормотание прорвался резкий голос:

– Мариэль!

Друзья одновременно повернулись, уже зная, кто это. Мать девочки, Альма, стояла рядом – она подобралась незаметно, пока все были отвлечены гостями. Фостер заметил, что руки женщины были сжаты в напряженные кулаки.

— Мариэль, — негромко повторила она, не отрывая взгляда от дочери. Голос ее был сухим и ровным. — Нам пора. Отец скоро вернется.

— Мама, но ведь только начали! — запротестовала девочка, оборачиваясь. — Смотри, какие люди приехали! Они из самой столицы!

— Я вижу, — мать даже не повернула головы в сторону кавалькады. Она посмотрела на Фостера, и едва заметно качнула головой. — Фостер, тебе тоже лучше вернуться к деду. Сегодня не лучший день для прогулок.

Она не стала дожидаться ответа. Крепко взяв дочь за руку, она повела ее прочь. Мариэль пыталась оглядываться, но мать только прибавила шаг.

Фостер остался стоять. Ярко пахло карамелью и пылью. Ярмарка продолжалась: кто-то уже снова начал спорить о ценах, кто-то смеялся, обсуждая нарядных гвардейцев.

— Эй, парень! — раздался рядом надменный голос. Фостер повернул голову и увидел Себастьяна, который неожиданно оказался совсем близко. — Куда тут лезть к этой вашей... Игле?

Фостер почувствовал, как Замок гневно ухнул.

— Так это... Я не хожу к Замку — Фостер замялся, стараясь выглядеть как можно глупее. — Дед говорит, там духи злые живут.

Ученик мага задумчиво потер подбородок.

— Злые духи, говоришь? — иронично хмыкнул он. — Посмотрим, как они справятся с королевскими магами.

Себастьян резко развернулся и зашагал к своим.

Нужно было уходить. Сообщить всё отцу и деду.

Но прежде надо было уладить одно очень важное дело.

Фостер бросился искать ту самую лавку ювелира. Старик уже собирал свои побрякушки, но изящный листок ивы был на своем месте.

– Мне вот это! – тяжело дыша, ткнул пальцем в украшение.

Хозяин лавки насмешливо хмыкнул, не отрываясь от своего занятия:

– Малой, рано тебе еще такие вещи покупать. Впечатли подружку чем попроще.

Фостер молча положил на прилавок тяжелую монету. Ювелир вскинул брови при виде старого золота.

– Такие и не делают уже... - Он с интересом взял монету в руки, поскреб по ней ногтем, постучал. – Откуда у тебя это?

– Подарили, – Фостер дернул плечами. – Надо или нет?

Ювелир тяжело вздохнул, сомневаясь, но всё-таки протянул юноше заколку.

— Бери! И я тебя здесь не видел.

«Прекрасно» – усмехнулся про себя покупатель.

Фостер спрятал вещицу за пазуху, чувствуя, как металл неприятно холодит кожу. Теперь у него была «вещь из сказки» для Мариэль. Он вспомнил, как назвал её балдой, и внутри неприятно заскребло от стыда. Но даже сейчас, направляясь бегом к родному замку, Фостер знал: вручить этот подарок будет гораздо труднее, чем купить.