Masked: The Origin

Глава 1

Глава 1 — Начало

На материке Орден есть единственная страна, самая крупная во всём мире. Называется она Хатсбеф. Правит ею Вальдемар Фелл. Он отдаёт все силы просвещению государства, и столько вложено этих сил, что именно из-за него страна так могущественна, и в военном, и в экономическом плане. В роду Вальдемара гениев не рождалось. Он единственный. И эту особенность он хочет передать сыну, своему единственному сыну.

В дальнем крыле дворца, отрезанном от остальных покоев длинным каменным коридором, жил сын Вальдемара. Стены его комнаты были обиты тканью цвета спелой сливы. Тяжёлые портьеры из тёмно-лилового бархата пахли пылью и воском. Узкое окно с цветными стёклами бросало на каменный пол бледно-фиолетовые пятна, и к утру пол промерзал так, что холод чувствовался даже сквозь ковёр. Над кроватью висел балдахин цвета ночной сирени. Комнату можно было назвать роскошной, но тепла в ней не было.

На мягкой кровати под одеялом, которое слуги чистят два раза в день, спал принц. Его звали Алдрик Фелл. Чёрные волосы разметались по подушке почти до пояса. С левой стороны была заплетена одна тонкая косичка, и она лежала поверх остальных прядей. Несколько коротких прядей прилипли ко лбу.

— Молодой господин, просыпайтесь, — донёсся из-за двери голос служанки.

Алдрик сел раньше, чем она договорила. Он не потянулся и не зевнул. Просто открыл глаза и опустил ноги на ледяной пол.

Ему было всего десять, но выглядел он крепче и взрослее сверстников. Под тонкой рубашкой не было детской пухлости: сухие, жилистые мышцы, развёрнутые плечи, прямая спина. Этой осанке он был обязан изнурительным ежедневным тренировкам с мечом.

«Новый день, а всё как всегда», — подумал он.

Постель он заправлять не стал, это сделают слуги. Босиком, по холодному камню, он прошёл в санузел, предназначенный только ему. Как и все помещения дворца, он внушал величие. Пол и стены были выложены гладким тёмным мрамором с лиловыми прожилками. Умывальник на тонкой ножке был вырезан из цельного аметистового камня. Воздух пах мылом с лавандой и сыростью, которая не выветривалась здесь никогда.

Закончив свои дела, он склонился над умывальником. Вода обожгла лицо холодом, и он поднял глаза на зеркало.

Оттуда на него смотрел мальчик с острыми, благородными скулами. Загар, оставшийся от тренировочной площадки, лежал на коже ровно, без румянца. Глаза были тёмные, внимательные, и в глубине их при свете свечи мерцал фиолетовый отблеск. Тяжёлый, оценивающий взгляд он носил как оружие: так привык просчитывать удары и читать людей. Губы плотно сжаты. Ни тени улыбки. Он поймал себя на том, что разглядывает отражение так же, как разглядывал бы противника.

Алдрик стёр с подбородка воду. На ладонях в свете лампы были видны мозоли: у основания пальцев от рукояти меча, на среднем пальце от грифеля.

Одевался он быстро, по порядку, как давно заученный ритуал. Светлая льняная туника цвета кости, с простым воротом, рукава закатаны до локтей. На предплечьях проступали вены и жёлтые, старые синяки от тренировочных ударов. Широкий тёмный кожаный ремень с простой пряжкой. Плотные штаны цвета угля, сидевшие по фигуре: в таких удобно бегать и вставать в боевую стойку. Высокие сапоги из мягкой кожи, потёртой на носках. Подошвы были стоптаны. Он проводил на ногах слишком много времени.

Захлопнув дверь санузла, он отправился вниз, в столовую, где его уже ждал отец.

Вальдемар сидел во главе длинного стола и читал донесение, не отрываясь от бумаги. Даже сидя, он был выше любого из слуг, стоявших вдоль стен. Чёрные волосы были коротко острижены, а виски давно тронула седина, которую он не прятал. Лицо словно вырезали из камня: резкие скулы, тонкие губы, глубокая складка между бровями. Глаза были тёмные, почти чёрные, и на свету в них вспыхивал тот же фиолетовый отблеск, что и у сына. Только у Алдрика этот отблеск был живым, а у отца холодным, как лезвие.

Тёмный камзол был застёгнут до самого горла, и на нём не было ни одной лишней складки. На правой руке тускло поблёскивал перстень с печатью Феллов. Пальцы, перелистывавшие страницу, не дрогнули ни разу. Слуги стояли неподвижно и почти не дышали. Молодой лакей, наливавший вино, расплескал каплю на скатерть и побелел. Вальдемар даже не поднял глаз. Он просто замолчал на секунду, и этой секунды хватило, чтобы тот лакей застыл, не смея пошевелиться. Один этот человек мог одним росчерком пера перестроить целую страну, и каждый в комнате это знал.

— Алдрик, ты сегодня опоздал на целых две минуты, — произнёс Вальдемар, даже не взглянув на сына.

— Исправлюсь, — коротко ответил Алдрик, тоже не поднимая глаз.

По их виду не скажешь, но Вальдемар и вправду любил сына. Только проявлял это не как все, а так, как учили его самого в детстве и как показывали наглядным примером. Стейк на тарелке Алдрика был прожарен ровно так, как сын любил, хотя вслух об этом никто никогда не говорил.

Но Алдрик не испытывал к отцу ни капли любви. При этом он знал и понимал, почему отец воспитывает его именно так.

Он резал стейк ровными, одинаковыми кусками. Их получилось всего четыре. Три куска он съедал, а последний не доедал никогда. Почему? Потому что у семьи была собака. Королевская арденская гончая: длинноногая, серая, как пепел, с узкой мордой и глазами цвета старого золота. Таких разводили только при дворе. Шерсть её на свету отливала серебром. Звали её Золь.

Алдрик чуть сдвинул ногу. Под столом он уловил тёплое дыхание и влажный нос, ткнувшийся в колено. Последний кусок мяса оказался под столом, и Золь, уже ждавшая его, без звука приняла подачку. Наверное, только она одна во всём дворце и была существом, которое Алдрик любил.

После завтрака, как и всегда, по расписанию, Алдрик отправился на учёбу. У крыльца он обернулся. Дворец стоял в утреннем тумане: тёмные башни, острые шпили, окна с фиолетовыми стёклами. Камень был холодным и влажным. Дом, из которого он ни разу не уходил по своей воле. У ворот ждала карета, чёрная, с лиловой обивкой. Лошади нетерпеливо били копытами и фыркали паром.

Когда он сел, к нему подсели три человека: двое охранников и служанка. Они менялись каждый день, и Алдрик особо не запоминал их. Он отвернулся к окну.

Следом за ними двигались две кареты, ещё две ехали впереди. Высшая охрана для единственного сына семьи.

«Если выживу, то когда вырасту, у моего ребёнка такой охраны не будет», — подумал Алдрик, глядя в окно. Тот же самый вид, те же самые здания. Всё как обычно.

— Эй, как тебя там, пусть остановят карету. Мне надо зайти в магазин, — сказал Алдрик служанке, глянув на неё тем же взглядом, что был у отца.

— П-простите, но ваш отец узнал про ваши частые визиты в магазин, и… — пролепетала она. Не успела договорить: Алдрик поднял руку, показывая, что дальше говорить не нужно.

Доехав до академии, он, как всегда, остановился и стал разглядывать её. У неё не было названия в прямом смысле, и её называли просто академией Хатсбефа. Кто её построил, тоже было неизвестно. Её перестраивали поколениями: каждый император менял её под стать себе. Не обошла эта участь и академию при императоре Вальдемаре. Теперь она вся была в фиолетовом: тёмные фиолетовые башни, шпили, как иглы, узкие окна, залитые светом цвета чернил. Стены сырые от ночного дождя. Над главными воротами висело знамя цвета глубокой сирени, и оно тяжело хлопало на ветру.

«Будут ли когда-нибудь перемены в моей жизни? Наверное, нет…» — выдохнул он, опустив глаза.

Он шагнул вперёд и остановился. Стража рядом сделала то же самое. Он снова шагнул, и стража тоже. Опять и опять.

Алдрик повернулся назад: стража выстроилась в шеренгу. Он шагнул назад, и стража снова за ним.

— Если я сейчас убегу, вы меня догоните? — спросил Алдрик.

Стража переглянулась и кивнула.

— А если я спр… — начал он, но его перебил чей-то очень громкий голос позади, у входа в академию.