Маска Дуэлянта

Глава 1

Город теней. Маска дуэлянта.

Глава 1

-Черт возьми! Ты ее не знаешь, а все за свое! Двадцать лет! Двадцать чертовых лет ты слушал одним местом, и снова да ладом!!! – Крупный седой мужчина, едва не касавшийся косматой головой притолоки, нависал над юношей, и, казалось, заполнял собой все пространство маленького бревенчатого домика.

-Да, не знаю! – Выпалил юноша, высоко задрав голову,- Но она моя мать и…

-И черт с ней!- Перебил его мужчина. - Клятая немка! Вертихвостка чертова! Да если бы она сама не слиняла, я бы ее метлой поганой вышвырнул из дома!

-Такой же, как всегда, - Процедил юноша, и круто развернувшись, стремительно вышел из дома.

Маленькая деревенька в немецкой глубинке, со своими узкими улочками, аккуратными домами и тучными, добродушными соседями охладили душащий юношу огонь, и спустя считанные мгновения он уже смог унять тяжелое дыхание, сотрясающее его грудь.

Он часто ссорился со своим отцом - настоящим русским гигантом, двадцать лет назад оставившим свою родину из-за девушки, которая буйностью своего нрава, жизнью, олицетворением коей она являлась, пленила этого богатыря, и они переехали сюда, в родную деревню матери, чистокровной немки. Но тот характер, за который отец и полюбил ее, сыграл с ним поистине злую шутку – не то из-за него, не то из-за чего другого, но мать не осталась ни с мужем, ни с первенцем, который в скором времени у них появился - в одно злосчастное утро русский медведь не нашел своей белокурой принцессы на супружеском ложе. Ни ее, ни ее вещей – ничего…

Сколько бы он не бился, найти ее не смог никто, словно человек растворился, как сахарная песчинка в горячем чае. Легко ли вообразить то горе, которое охватило мужчину. Очень скоро та тоска, что владела им, переросла в озлобленность, озлобленность в злость, а той было рукой подать до чистой, незамутненной более никакими иными чувствами ненависти. Эти изменения протекали долго, настолько, что его сын успел привязаться к ни разу не видимому им образу матери, и очень болезненно воспринял ту злобу, что отец выплескивал на этот образ.

Сын не перенял у отца его взрывной характер, который, временами, просто сметал объекты раздражения гиганта. Напротив, в нем уживались твердый характер немца, ранимость и сила отца, и вечный, ничем непоколебимый оптимизм матери. Вот и сейчас, идя по улице, у тонувшей в тени раскидистых каштанов, обступавших ее, он уже беззлобно думал об отце, о ссоре, и в нем проступало чувство вины к старику, хоть он и слишком резок и груб. Да и сам он тоже хорош – два года назад он уехал в Город, продолжать учебу, и те редкие дни, когда им удавалось видеться, попросту глупо растрачивать на надоевшие уже ссоры.

Но обида хоть и утихла, но от нее все еще першит в горле, и хочется потереть кулаками глаза, как в детстве… Отец всегда называл его Максимом, а мама Максом, на свой манер. Даже тут они шли в пику друг другу…

Макс сам не заметил, как ноги понесли его по знакомой, плотно отпечатавшейся в памяти тропинке, которая, полого опускаясь, вела к тихому озеру, которое, еще ребенком, он на спор с соседскими Вилли и Ульрихом, переплывал по три раза. Вот и маленькое пятнышко песка, затянутое с трех сторон орешником и ивами, почти незаметно уходящее в сине-зеленое зеркало озера. У самого берега, на приколе, покачивалась потемневшая от времени лодчонка, с темными бородами мха, что пробился на сопревшей, влажной древесине. Макс часто приходил сюда после ссор с отцом. Ему было невыразимо покойно на этом клочке Планеты, словно оторванном от другого, шумного и очеловеченного мира.

Лодка, повинуясь действиям юноши, мягко ткнулась носом в песок, замерла, приглашая, а когда он переступил борт, ему показалось, что она чуть вздрогнула, словно предвкушая, что кто-то развеет ее сонное одиночество… Хрипло скрипели уключины, весла, такие же старые, как и сама лодка, с тихим шелестом мерно рубили тихую воду, убаюкивая Того, кто сейчас был источником движения в этом царстве застывшего времени. Вот лодка не спеша добралась до центра озера и замерла. Юноша уложил весла вдоль бортов, и растянулся на дне мягко покачивавшейся лодки. Через борт он видел, как солнце медленно заливается румянцем, набухает, и, потяжелев, грузно опускается к верхушкам деревьев, растворяя их в красном свете. Тягучие краски заката сменились едва заметной вечерней дымкой, та, в свою очередь, растеклась по всему западному краю неба, а после и вовсе исчезла, отдавая палитру, под названием небосвод, в безраздельное пользование ночи.

Но вот сгустились сумерки, и Макс, убаюканный мерным покачиванием лодки, тихо и не заметно для себя уснул, и спал он без сновидений…

Глава 2

Разбудил юношу стук. Ритмичные глухие удары, словно метроном, навязчиво ввинчивались в уши. Открыв глаза, Макс обнаружил себя все также лежащим в лодке, но вот только хорошо знакомое озеро сменилось узким городским каналом, с мутной водой. Кое-где, к самой воде спускались выщербленные ступени, оканчивающиеся узкими, занесенными сором мостками. К одному из таких и прибило старую лодку. Холодная перекатывала обрывки страниц, захлестывала мостик. - Абсурдно… Этого не может быть потому что… просто не может быть!.. - пробормотал юноша, но все же покинул суденышко, и вступил на вполне осязаемый камень. Его ноги дрожали, когда он поднимался из канала, разум лихорадочно работал, пытаясь найти, объяснить, разгадать! Бред сумасшедшего? Но все реально, в этом он не сомневался. Поднявшись, наконец, по ступеням, Макс оказался на мощеной улице, вдоль которой теснились мрачные, словно набухшие от воды, дома. Выбитые стекла и сорванные двери, разбросанная колотая черепица и холод… Осязаемый холод исходил от этих домов. Они были мертвы…

Что почувствовал юноша? Он почувствовал Страх. Он отчетливо ощутил его вкус на языке. Терпкий, металлический, от которого сводит скулы, а в груди что-то замирает, словно нутро ухает в пропасть… Покачнувшись, юноша шумно осел на землю и прислонился спиной к холодным прутьям ограды, что ржавыми зубьями ограждали канал от самой улицы. Воздух был тяжел, напитан влагою и холодом, его было трудно вдохнуть… Макс запрокинул голову – через черные ломаные ветви редких деревьев, что изуродованными мумиями высились перед домами, виднелось небо – тусклое, безжизненное, затянутое пленкой хмурого тумана, оно, казалось, цеплялось за покосившиеся флигеля домов.

Вдруг юноша вскочил на ноги – ему показалось, что там, где улица делает поворот, раздалась дробь шагов! И действительно – несколько секунд спустя, из-за поворота показались трое – первым шагал энергичный мужчина, в цилиндре и темном плаще, чьи стремительные движения приковывали взгляд, чуть позади него шел второй – высокий, широкоплечий, его белая сорочка пузырилась на легком ветру, что скользил по всей улице. И последней, обособленно от остальных, шла женщина, чей возраст Макс не взялся бы определить – лицо ее было молодо, но глаза были полны той мудрости, что рождается только у тех, кто давно перевалил через пик жизни, и теперь медленно, но неотвратимо приближается к своему логическому концу – старческому угасанию… Делегация, не доходя нескольких шагов до замершего юноши, остановилась. Человек в цилиндре внимательно посмотрел на Макса, и после непродолжительного изучения, что-то для себя решив, снял цилиндр, и, слегка поклонившись, представился: - Детектив. Меня здесь называют Детектив. Это мои спутники – Проводник, - при этих словах он чуть наклонил голову, указывая на мужчину в белой сорочке, - и Марта. – аналогичный знак в сторону женщины – без – возраста. – Признаюсь, здесь мы ждали найти не тебя, но все же. Итак, добро пожаловать в Город теней!

- Куда? Господа, если это шутка, то, боюсь, она зашла слишком далеко! – в присутствии людей Макс немного успокоился, но все же ему не давала покоя загадка его попадания сюда – в этот… город.

- Поверь, сынок, - в разговор вступил второй мужчина, которого Детектив представил как Проводника – здесь всем кажется, что шутка зашла слишком далеко. Но никто с этим ничего поделать так до сих пор и не может. Юноша окончательно запутался. Он не мог взять в толк ничего, что происходило вокруг, и это заставляло его нервничать. Он только открыл рот, чтобы задать один из множества вопросов, что роились в его голове, как вдруг женщина, до сих пор хранившая напряженное молчание, с нескрываемой тревогой воскликнула: - Туман, друзья мои! Нам нельзя больше медлить! Детектив встрепенулся, и торопливо выпалил: - Юноша, нужно немедленно убираться, но как только мы окажемся в безопасности, даю слово, я отвечу на все вопросы, которые вы мне зададите. Прошу за нами! – последние слова он говорил уже на ходу, увлекая Макса за собой. Снедаемый любопытством, Макс обернулся, чтобы взглянуть на этот странный туман, который заставил нервничать его новых знакомых. То, что он увидел, повергло его если и не в панику, то в состояние опасно близкое к этому – по улице стелилось нечто… Оно выползало из канала, из разбитых окон мертвых домов, змеилось щупальцами белёсой дымки, скручивалось, сливалось в сплошную стену непроглядного тумана, в котором, казалось, погибал сам ветер. Липкое чувство присутствия чего-то невообразимого, могущественного но бездушного, щекотало подсознание Макса, конечности немели, а на разум опускалось оцепенение, камнем давя желание бежать и противиться Этому… - Не оглядывайся! – детектив изо всех сил рванул юношу за рукав, затрещала расползающаяся ткань. В глазах темнело, липкие нити, невидимой паутиной соединившие беззащитный разум юноши и неописуемое нечто неохотно рвались, отпуская легкую добычу, и Макс бежал, увлекаемый своими спутниками. Булыжная мостовая больно била по ногам, мелкий противный дождь, что внезапно начался, колол лицо ледяными каплями, а ветер выдувал, казалось, воздух из легких. Но вот окружение сменилось… Из молочного савана тумана, не того, плотоядного, а обычного промозглого тяжелого облака, начали проступать теплые масляные круги уличных фонарей, внутри которых лучились мягкие огни, растекающиеся в воздухе почти осязаемыми озерками подсвеченной дымки. Обветшалые дома больше не казались эксгумированными покойниками, они дышали благообразной, живой старостью, а деревья укутались в медные, красные, золотые осенние плащи листьев. Разительные перемены происходили за считанные минуты, окружение на глазах оживала, и если позади были только призраки, то здесь они набирались плоти, ширились и росли на глазах, из эфемерных сущностей превращаясь в полнокровных существ. Но вот Марта остановилась, и опасливо посмотрела через плечо. С ее лица медленно сходила маска напряжения, уступая место выражению глубокой усталости. Видно туман, столь пагубно повлиявший на Макса, не обошел своим вниманием и ее. - Мы в безопасности, - выдохнула женщина, поправляя дрожащими руками растрепанные волосы. – дорогой Детектив, будьте так любезны, найдите нашему юному другу дом, и потрудитесь удовлетворить его любопытство, а я должна покинуть вас. Дела, знаете ли, приобретают нешуточный оборот… - Конечно! Но с начала я бы хотел ответить юноше на вопросы, которыми, я уверен, полно его неокрепшее сознание. - Непременно, Детектив. Прощайте. – Дама сделала книксен, и быстрым шагом двинулась прочь. - Ну а я на Вокзал, все же должность проводника накладывает на меня некие обязательства. - Конечно, дорогой друг, идите, я устрою юношу со всеми приличествующими удобствами. – Детектив приподнял цилиндр, прощаясь, а после обратился к Максу: - Зайдем ко мне, я угощу вас чаем, у меня богатая коллекция. Ну а за этим делом я сдержу слово, и отвечу на ваши вопросы. Идемте. Они двинулись по заросшим кипарисом улочкам. В глаза бросалось пустынность их, словно было не позднее утро, а глухая ночь, и все жители мирно спали в своих домах. Конечно, если можно было мирно существовать в соседстве с тем плотоядным туманом, что обратил их в бегство четверть часа назад. Вскоре они остановились у кованой ограды, увитую плющом и крохотными цветами, что белыми и розовыми искорками проступали из пышной накидки побегов. Детектив распахнул скрипнувшую калитку, и приглашающим жестом попросил Макса пройти вовнутрь. Сделав несколько шагов, юноша очутился в цветущем сонном садике, меж клумб которого струилась узенькая, посыпанная коралловым песком, тропинка, что вела к крыльцу обложенного каменными плитами дома.

Но вот хозяин отпер замок, и Макс окунулся в уютное тепло натопленных комнат.

Глава 3

- Итак, мой юный друг, - Детектив отхлебнул ароматного чая из кружки, и несколько обреченно посмотрел на своего гостя, - теперь, когда правила приличия соблюдены, я готов ответить на твои вопросы. Только прошу, не стоит сыпать их как горох, наберись терпения, и прояви выдержку, какой и должны обладать мужчины. - Да, хорошо. – Макс потер виски, собирая в кучу мечущиеся мысли. – Это город Теней, так? – и, не дождавшись ответа, продолжил – Как я здесь очутился? Я хорошо помню, как заснул на озере, у себя в Германии. Но проснулся в вонючем городском канале. Что произошло? - Это не тот вопрос, на который я могу тебе ответить, - покачал головой Детектив, - мы все попали сюда в большей своей части, не по своей воле. Город зовет сам, и никто не может отказать ему в его приглашении. Кто – то незаметно приходит, выполняет свое предназначение, и так же незаметно пропадает, кто – то остается здесь на всю жизнь, как Марта, Проводник, или я. Без нас Город не сможет существовать. Мы его хранители. Да, это может звучать самоуверенно, но так оно и есть. В этом наша роль, наше предназначение. - А какое предназначение у меня? – Макс не на шутку взволнованный, нервно теребил в руках край богато вышитой салфетки, - Я ничем не могу быть полезен Городу, если говорить теми категориями, какими мыслите Вы. - Никто не знает, какую роль ему уготовил Город. Но раз ты здесь появился, будь уверен – ты ему нужен.

- Хорошо… Черт, в голове не укладывается… А туман? Тот, живой? - Туман… - Детектив нахмурился, разом постарев на десяток лет, - Это проклятие Города. Как злобный пес, что сорвался с привязи… Он поглотил многие районы, отсекая нам туда путь, и постоянно пытается отвоевать новые и новые улицы. Кто бы не входил в него – исчезал. Не умирал, нет – Марта сильный медиум, она чувствует смерть. Несчастный, попавший в туман, просто пропадает. Тебе нужно боятся его. Он таит в себе страшных тварей, что по ночам выбираются из него, и идут на охоту. Ночь принадлежит не нам, запомни это. - Мистика… У меня есть еще вопрос – что за дела, что приобретают нешуточный оборот? Вы ведь из – за них пришли к каналу, где встретили меня? Детектив вздохнул, и сделал рукой жест полной безнадежности: - Я ведь действительно детектив. И мое дело следить за порядком, предотвращать и распутывать преступления. Город сейчас переживает не лучшие времена – на протяжении последнего полугода умирают люди. Не просто умирают, а их убивает некто в плаще, с белой маской на лице, и чертовки острой шпагой, которой он виртуозно владеет. Он не человек, а монстр, порожденный туманом. Я встретился с ним всего лишь один раз, и только чудо спасло мне жизнь – хоть я и выстрелил в него, но он ударил меня шпагой, пробив плечо. Я бежал, благо ночь быстро скрыла меня от его преследования… Но он начал выбирать себе других жертв – восемь человек лишились жизни на ночных улицах Города. И после меня, у него не было промашек – всех наповал. Мы пытаемся его остановить, но даже Марта в бессилии разводит руками, а у меня нет ни единой зацепки, что привела бы к раскрытию личности убийцы, и способу его умерщвления… И да, чуть не забыл! – Детектив резко, словно желая сбросить с плеч груз проблем, встал, и энергичным шагом направился к шкафу, что занимал дальнюю стену гостиной, в которой они и пили редкий, коллекционный чай хозяина. Спустя несколько минут поисков, Детектив вернулся к Максу, держа в руках сложенный темно – синий плащ, такие же перчатки, и… шпагу, в потертых кожаных ножнах. – Держи, боюсь, в скором времени тебе пригодится не только плащ, но и шпага. Ночные твари, хоть и нечисть, но сталь не любят так же, как и люди, поверь моему богатому опыту. Хотя по ночам лучше не совать нос на улицу. И это тоже продиктовано опытом, а он, как известно, сын ошибок трудных. – При этих словах Детектив потер грудь, и Макс был готов дать руку на отсечение, что под безупречно сидящим камзолом скрываются отметины, как результат тех самых ошибок, которые Детектив, вне всякого сомнения, совершал. - Благодарю, - произнес Макс, принимая подарки, - вот только шпагой я владеть не умею, и не думаю, что в моих руках она будет хоть чем - то отличаться от палки… - Будет. Острый клинок куда надежнее палки… Так, что - то мы с тобой засиделись, уже полдень – мелодично звякнула серебряная цепочка часов – луковицы, - а я должен подыскать тебе подходящий дом. Как - никак ты теперь тоже Гражданин… - Я признателен. Но хотелось бы еще спросит вот о чем: Что такое Город? - Город… Город это тайна. Одна большая, запутанная тайна, со всех сторон задернутая секретами, легендами, и мрачной явью… Мы здесь – заложники. Да, мы можем играть в спасителей, изыскателей, и заниматься прочей ерундой, но на деле мы лишь потерянные и безликие люди, волею судьбы выбранные Городом, для непонятных нам целей. Да, самая большая загадка не в том, для чего мы здесь, а что же скрывают в себе улицы, покрытые туманом, куда ведут железнодорожные пути, уходящие с вокзала, и как сумели собрать людей разных эпох в одном месте… - Разных эпох? – макс недоуменно посмотрел на рассказчика. – В каком смысле? - В самом прямом – мы люди не одного времени. Я был детективом в шестидесятые года двадцатого века. Когда жила Марта никто не знает, ну а тот человек, к которому мы тебя хотим поселить, воочию наблюдал многие события, произошедшие в приснопамятном восемнадцатом веке… Вот так, мой дорогой друг, тысячи людей смешаны здесь, образовав свою эпоху, словно окоченевшие трупы, вмороженные в лед – время идет, но они неизменны, вечны… И так будет до тех пор, пока лед не растает, не убежит зловонными ручейками к морю, унося с собой разлагающиеся тела… Мрачное, гнетущее сравнение не понравилось юноше, о чем он и не замедлил сообщить Детективу, на что тот лишь отмахнулся: - Люди всех времен подобны нам. Просто город явственней нам об этом сообщает. Он не прячет гробы и кресты за яркими фантиками и обертками, а грубо сует их под нос, дескать: на, любуйся той жизнью, которая тебя прельщала, нравится тебе Молох, которого ты собственноручно воздвиг в знак своего покорного поклонения?! Нет?! – Детектив не на шутку разошелся, яростно жестикулируя, и громко чеканя слова. – Ну так что же, у тебя больше нет выбора! Нравится театр? Пожалуйста, любуйся представлением мертвецов, что шевелятся только потому, что некоей силе это понадобилось! Что, противно, но нет, не отворачивайся, смотри в оба, глядишь, и твой настанет срок, выплясывать на сцене, даря радость невеждам, и удовольствие пустоголовым снобам! Но быть может ты не такой?! Не уподобился скотам? Тогда твой удел или сломаться, подстраивая себя под рамки приличия, или сдохнуть порицаемым ничтожеством!.. А ты пытаешься жить... Ты цепляешься за жизнь, за это жалкое существование, борясь с самим собой... И зачастую проигрываешь... Вот что такое Город Теней, друг мой…

Глава 4

Дверной колокольчик звонко отбил «три склянки», и замер, словно в раздумье – стоит ли более тревожить хозяина? Наверное все же не стоит… Вот и шаги его послышались из глубины дома – какие - то неровные, словно качающиеся... Макс настороженно посмотрел на Детектива, тот был взволнованным, и, кажется, не очень то и рад предстоящей встрече. Как он объяснил юноше - хозяин дома па-а-а-а-а-чтеннейший человек, но со сложным и непредсказуемым характером. Но вот дверь распахнулась, и перед гостями предстал ярчайший человек из всех, что за свою жизнь видел Макс – широкий, словно сама дверь, крепко сбитый старик, с широко расставленными колесообразными ногами, пристально буравил Детектива маленькими, угольно – черными глазами, и не думая начинать разговор. - Папаша Катрам! Рад видеть вас в добром здравии. – воскликнул Детектив, и обнял насупленного старика, - прости что так бесцеремонно, но есть дело по поводу одного… гм… юнги… - Ну раз юнги, то входите. – Старик круто развернулся, и споро двинулся вглубь дома. Причем шел он как-то боком, словно гигантский краб по песку. Пройдя за хозяином дома, гости очутились в гостиной. Но это была не светская комната, обставленная в изысканной манере, как у Детектива, нет! Это было жилище человека, которого оторвали от моря, к которому он испытывает все те нежные чувства, что когда-либо были описаны на страницах книг – бухты пеньковой веревки, бутылки, с плененными в них крошечными судами, а к стене было прибита огромная медная доска, с выгравированным на ней названием «Alberta», ярче любых слов описывали эту привязанность. Простой деревянный стул жалобно скрипнул, принимая на себя вес старого моряка – а то, что это моряк, Макс окончательно понял, едва переступил порог. - Ну? – Коротко поинтересовался Катрам. Детектив смущенно поерзал, и единым духом выложил: - Это Макс, и он только сегодня утром появился в Городе. Я пришел просить тебя поселить его у себя, хотя бы на время. - Ну? – Толстокожесть этого старика поражала воображение, равно как и его немногословность, что была достойна литературного отображения. Юноше стало жалко Детектива – это рубленное «Ну?» выбивало его из колеи.

- Папаша Катрам, ну пристрой его, пока мы не подыщем ему дом. Будь любезен! - Эк ты… - Крякнул старик, задумчиво царапая Макса взглядом, - Ладно. Надеюсь, он не из болтливых. - Спасибо, папаша Катрам, я знал, что на тебя можно положиться! Макс! Устраивайся на новом месте, ну а меня ждут дела, по этому я вынужден вас покинуть!

Детектив встал, отсалютовал Максу, почтительно изобразил поклон в сторону старого моряка, и был таков. Остаток дня пролетел быстро, в тишине и хлопотах – папаша Катрам поселил юношу в одной из комнат, выделив тому, после недолгих раздумий, жесткую узкую кровать, что собственноручно перенес с чердака. Неловкость постепенно уходила, но это никоем образом не добавило оживления в разговор – моряк был молчалив, и предпочитал объясняться жестами и мимикой. Что, нужно отметить, получалось у него невероятно виртуозно, видно сказывался богатый опыт. За мелкими бытовыми занятиями юноша совсем забыл о своих злоключениях, но как только его голова коснулась подушки, переживания с новой силой захлестнули его. Как там отец? Старик наверняка переполошился – сын почти сутки не появляется дома… В полумраке комнаты рождались призрачные образы, дождь барабанил в окна, но сон не шел. Макс сел на кровати, и вытянул из кармана старую фотокарточку с поломанными краями. С затертого куска твердой бумаги на него смотрела белокурая женщина, она смеялась, и, казалось, ее глаза роняли искорки задорства и веселого лукавства…

- Мама… - Тихо, одними губами прошептал юноша. Это была единственная ее фотография, что сохранилась за два десятка лет… - Мама… Сколько лет прошло, а приступы тоски все еще возвращаются. Проклятье…

Макс встал, схватил плащ, нацепил перевязь с подарком Детектива, и вышел из дома. Мрак узких улиц, и мелкий, нудный дождь не способствовали улучшению настроение, и юноша неторопливо двинулся по незнакомому Городу… Сколько он так бродил – бесцельно, бездумно, безысходно, - он не знал. Мерный шаг перерос в широкий, размашистый, нервный: юноше показалось, что улицы петляют, водя его кругами. Казалось, само время замерзло, не отпуская свою жертву из холодных, вечных объятий… Вдруг впереди мелькнул силуэт – плотно запахнутый в плащ мужчина, он удалялся, скрываясь в наползающем тумане. Вот оно! Макс ухватился взглядом за быстро тающую во мгле спину, и устремился вослед, в надежде, что его невольный проводник знает дорогу из этого заколдованного круга дорог, холодных особняков и темноты… Несколько минут мужчина шел, не сбивая шага, но вдруг замер, и резко рванул шпагу из ножен, висевших у его левого бока. Макс хотел было уже прокричать извинения, за то что невольно напугал, но тут время действительно замерло. И в янтаре, внутри которого юноша оказался двигались только двое – Мужчина, невыразимо медленно вытягивающий из ножен клинок, Стремительно густеющий вокруг него тот, живой туман, и фигура, что этот туман исторг из себя – белесый, словно призрачный некто, белое пятно вместо лица и матово блестящее жало шпаги… И на него не действовала та тягучесть, что обволокла все вокруг – стремительный выпад, и провожатый Макса также неторопливо, словно с ленцой, стал оседать на подогнувшихся ногах… Убийца даже не взглянул в сторону юноши. Он резко, так, что хлопок плаща был слышен даже Максу, развернулся, и как в молочное озеро, шагнул в нежно льнувший к нему туман… Страха не было. Туман, казалось, был в самой голове. Отупение… Сонливость...

Глава 5

- Баммм!... – Звонкая оплеуха встряхнула сознание, словно яркая вспышка. - Что за?... – Над лежащим на брусчатке Максом склонился старый Катрам, это он и привел его в чувство. - Жив. – Сухо констатировал моряк, и, не церемонясь, за грудки, вернул юношу в вертикальное положение.

- С… Спасибо, папаша Катрам… - Воздух был словно колючий песок, он царапал, драл горло на вдохе, заставляя хрипеть, и судорожно рвать ткань на груди.

- Эээ, какой я тебе папаша? Нахватался… Просто по имени. – выдав такую длинную тираду моряк задумался, словно решая, стоит ли продолжать, или нет, и вот наконец продолжил, - Так и знал что неладно будет с тобой. Как чуял. Что стряслось то, юнга? - Туман… - Борясь с першением в горле Выдавил Макс. И вдруг вспомнив ужасающие подробности, вскинулся, и суетливо замахал рукой на другой конец улицы: Там!.. Там убили! Мужчину проткнули шпагой! - Становись за меня! – Резко, без лишних вопросов громыхнул старик. Его маленькие глаза вперились в темноту, выискивая угрозу. Вот он осторожно двинулся вперед, измотанный юноша с трудом нашел в себе силы двинуться за ним. Вскоре они остановились над скрюченным телом несчастного, лежащим в луже черной крови. - Бедный благородный мессир Одрэ… - Мрачно выронил слова старик, и, стянув с головы свой старый берет, замер над трупом. - Господин Катрам… Катрам, его нужно унести. Унести от сюда, прибрать тело…

Они расстелили плащ старика, бережно уложили на него тело, прикрыв лицо покойного его же шляпой, и заспешили прочь. Спустя четверть часа, старый особняк, к которому привел юношу Катрам, встречал нежданных гостей. Бледная Марта, Детектив, чей лоб прорезали глубокие морщины, насупленный старик… Серые от переживаемых чувств люди встали вкруг стола, на котором покоилось тело убитого. - Макс,- Резко, без эмоционально произнесла Марта, -расскажи, как это случилось. пересказ недавних событий не занял много времени, хоть мысли рассказчика и путались, а речь то и дело сбивалась. С каждым произнесенным словом слушатели все больше горбились, словно старели, безвольно повисали руки. Даже непробиваемый старик Катрам «потух», когда Макс рассказал, как неизвестный пронзил благородного мессира Одрэ… Но вот рассказ был окончен, а тяжесть, витавшая в воздухе стала настолько ощутимой, что нарушать молчание казалось кощунством. Но вот Детектив тряхнул головой, и обвел всех собравшихся мутным взором: - Господа, милая леди… Я вынужден во всеуслышание констатировать, что бессилен что либо сделать… Мессир Одрэ, наш дорогой товарищ… Его смерть всецело лежит на мне, и под ее тяжестью я сдаюсь… Это мое второе поражение, после того, что я потерпел, в тщетных попытках разгадать тайну Города. Друзья мои, у меня больше нет сил. Слишком тяжелые утраты мне довелось испытать – прекрасная Жанна, доблестный Мэтью… Все погибшие и пропавшие были моими друзьями… Неясная… Пугливая… Скользкая мысли промелькнула в голове у Макса. Все погибшие и… пропавшие? Друзья? - Прошу меня простить… Детектив, вы сказали – пропавшие?

- Что, черт… - Погруженный в себя, разбитый Детектив недоуменно взглянул на Макса, - Да, пропавшие… Вернее пропавшая. Несравненная, веселая и вместе с тем убитая горем женщина. Она пропала. Много лет назад…

- И они все… И эта женщина, и погибшие люди… они ведь были знакомы? – Неясная и робкая мысль набирала силу, словно река, почуявшая дыхание весны, она взбухала, росла и ширилась. - Какое тебе дело, юнец?! – Детектив был раздражен. Он с трудом удерживал свой гнев, что так и рвался обрушиться на глупца, что осмелился потревожить потерпевшего поражение мужчину.

- Прошу вас Детектив, - внезапно встала на защиту Макса женщина, - уймите гнев. Наш юный друг, как мне кажется, на наших глазах родил новую версию событий. И я, вероятно, понимаю, к чему он клонит. Детектив, будьте любезны, ответьте. Детектив, с видимым трудом опустился на пол – силы стремительно покидали его. Но вот собравшись с духом, он ответил:

- Да, Жанна была знакома со всеми… - А какие события предшествовали ее исчезновению? – юноша напористо подступал к несчастному мужчине, наплевав на его состояние – он так близко к разгадке… Какой азарт! - Черт…Черт… Будь ты трижды проклят… - По бледному лице Детектива градом катился пот, лихорадочно блестевшие глаза метались в орбитах – воскрешение в памяти давних событий сожгло его и без того хрупкие нервы – Мы, я, Жанна и те несчастные, что ныне покоятся в земле, мы распутали тяжелое дело – дело Дуэлянта, как мы его сами назвали… Мерзкий выродок… Он нападал на людей с одной лишь целью – забрать их жизни… Его рука не знала пощады, а ум его был настолько извращен, что изобретал дикие уловки, дабы избежать наказания… Но мы смогли его найти… Мы ворвались к нему домой, но он не дался нам в руки … Он выпил яд на наших глазах…

Тут к Детективу стремительно метнулась Марта, и схватив его за отвороты пиджака, яростно затрясла: - Что?! Что вы взяли из его дома?! Что вы взяли?! - О Боги… Ничего не брали… Хотя постой… Жанна! Жанна взяла белую карнавальную маску, что сжимал в руке Дуэлянт! Она сказала, что хочет выйти в ней на сцену Летнего Театра… Проклятье! – Детектив постарался подняться на ноги, но те предательски подкосились, а напряжение, что заставляло вздуваться вены на лбу, превысило все мыслимые и немыслимые пределы, и измотанный, разбитый мужчина лишился чувств… - У нее нет души. Проклятие отняло ее, и теперь убийца – лишь пустая оболочки, лишенная всего, чем наделены живые люди. – Марта как заведенная чеканила слова, прожигая взглядом всех присутствующих, - Ее можно остановить, если вскрыть вместилище души, и провести ритуал Дарования. Нельзя терять ни единого мгновения!

Глава 6

Марта быстро привела Детектива в чувство. После зелья, что ему дала женщина, он быстро пришел в норму, и уже мог твердо держаться н ногах.

- Так вы считаете, что это Жанна? – после того, как Марта объяснилась, спросил Детектив. – Все дело в белой карнавальной маске? - Проклятие Дуэлянта, - горестно кивнула Марта, - тем более, что все совпадает. Убиты только те, кто присутствовал при самоубийстве Дуэлянта. Все встает на свои места.

- Нужно сходить до дома Жанны. Марта, твои умения понадобятся мне, прошу, составь компанию.

- Разрешите и мне. – Выступил вперед Макс. - Идем. Только не лезь на рожон, если что то случится. На том и сошлись. После были торопливые сборы, короткое прощание со стариком Катрамом, что взялся прибрать тело благородного мессира Одрэ, и ночная дорога, в старый квартал Города Теней… А вот и он – особняк, в котором жила Жанна – запущенный, разросшийся за многие годы сад, высокое покосившееся крыльцо, и стрельчатые окна, за которыми было лишь мертвая тьма. - Юноша был прав… - пораженно прошептала Марта – ее глаза искрили ослепительным синим огнем – Там… В доме Она… Ее суть… Поторопимся, друзья мои, тело, отравленное проклятьем, обязательно придет защищать человеческое начало, заточенное здесь. Они торопливо миновали сад, распахнули старую прогнившую дверь, и вошли в обитель, где хранилась погибель самого страшного монстра Города. Наверх – Марта указала на широкую лестницу, покрытую истлевшим ковром, ведущую на верхние этажи поместья, - Быстрее, друзья мои! Вот они уже на верху, с трудом поспевая за Мартой, что судорожно металась из комнаты в комнату, в попытках отыскать что-то, ведомое лишь ей одной. В тишине мертвого дома оглушительно разносились гулкие шаги, под подошвами хрустело битое стекло, со звоном отлетали медные тарелки и тяжелые бронзовые светильники, поддетые быстрыми ногами… Гонка, не понятно от кого и за кем, и только острое ощущение цейтнота подстегивало, прижигало пятки, заставляло сердце судорожно сокращаться и холодеть… Но вот Марта замерла у неприметной запертой двери: - Там! Выбейте дверь! Детектив и Юноша, тесно встав, Коротко разбежались, и изо всех сил ударили плечами в дверь. Та затрещала, петли прогнулись, но выдержали. И вновь разбег, удар хруст… раз за разом, пока крепкая преграда не сдалась, вырванная страшным напором. За дверью было все также, как и в других комнатах – хаос, осколки и обрывки, и… и небольшой ларец, стоящий на покосившемся столе. Марта попыталась открыть крышку, и в ту же секунду простонала: - Заперто… Мы не успеваем… Она близко!.. - Позволь, - Детектив отодвинул ломающую руки женщину, и опустился на одно колено перед ларцом – в этих делах я могу похвастаться большим опытом. – в его руках мелькнула тонкое тело отмычки, а вслед за этим раздался металлический скрежет – Собравшись, Детектив приступил к своей работе. Секунды текли, напряженная Марта кусала губы, прислушиваясь к чему-то, неслышному остальным, а детектив раз за разом пытался победить хитрый замок, что охранял содержимое ларца от посягательств незваных гостей… Вдруг Марта вскинула голову, в полумраке комнату ее лицо само превратилось в белую маску, с черными пятнами глаз и рта, который прошептал: - Она здесь… Мы не успели… В первое мгновение юноша не понял, о чем говорит женщина, но внезапное понимание неотвратимой гибели всколыхнула сознание, в памяти воскресли с пугающей живостью картины недавнего прошлого: холодное оцепенение, черная фигура, и тусклый отблеск шпаги, пронзающей тело благородного мессира Одрэ… Он должен успеть! Сорванный плащ был отброшен в угол, рука сама нашла эфес шпаги, и вот Макс уже стремительно сбегает вниз по лестнице, распахивает дверь, что выводит в запущенный сад, и… Туман… Живой туман накатывал волнами, разбиваясь об ограду, тянул свои щупальца к такой близкой жертве…И вновь замирает время… Страшно? Нет… Воля сдается под напором некоего злобного разума, что тянет свои холодные руки к нему, Максу… Но вот его словно вытянуло из полудремы – Туман раздался пропуская черную фигуру – ужас ночного Города... Совсем близко - можно различить белую, безэмоциональную маску, покрывающую лицо той, что пала жертвой посмертного проклятия Дуэлянта… Но вот фигура пришла в движение – стремительные шаги, и так же стремительно вынимаемая из ножен шпага… Как же Макс хорошо ее помнил… - Прочь с дороги. – Ровный безликий голос, стремительно надвигающаяся на юношу тень… - Прошу меня простить, миледи… - договорить он не успел – стремительный выпад, и только чудо помогло Максу отбить хищное жало, то мелькнула в считанных дюймах от его груди. И тут же на юношу осыпался град почти невидимых глазу ударов, и когда, четверть секунды спустя, девушка в маске разорвала дистанцию, на белой рубахе юноши расплывалась два красных пятна - на животе, и под сердцем. В глазах темнеет… Проклятье… А чертов монстр все не унимается – шпага высекла из камня дорожки сноп желтых искр, и как хищная змея ринулась на обреченную добычу. Боги, какая она быстрая!.. Собрав остаток утекающих, словно вода из пробитого сосуда, сил, юноша ринулся навстречу своей смерти. Никаких иллюзий – одна тупая решимость – погибнуть, но дать людям шанс. Он уже успел привязаться к стойкому, но такому ранимому Детективу, загадочному папаше Катраму, к собранной, словно железной Марте… Убийца атаковала молниеносно, холодно и расчетливо: серия быстрых ударов, и Макс подавился возгласом – последний выпад достиг цели- плечо горело огнем, насквозь пробитое шпагой. Но вот она – долгожданная брешь в безупречной обороне твари – шпага застряла в ране, и юноша всем весом повалился вперед, нанося свой удар. Клинок вошел точно в грудь, женщина отшатнулась назад, стряхивая себя с клинка – абсолютно чистого клинка… Тщетно… - Неплохая попытка, щенок. –Женщина вырвала свое оружие из тела Макса. Он пошатнулся, и рухнул на колени – все, вот какова ты – Смерть…

Неуязвимый монстр занес оружие над еще живым, но уже поверженным противником, и… и словно невидимый кукловод бросил нити: его ноги подломились а шпага выпала из разжавшейся кисти, Туман, что казалось, мгновение назад торжествовал, отпрянул, яростно перетекая менял формы, тянул к фигуре сломанной куклы свои щупальца, и в бессилии одергивал их, не в силах прикоснуться к потерянному для него телу…

Глава 7

Ноги не держали… плевать… Макс на четвереньках подполз к лежащей на земле женщине. Еще секунды назад она хотела его убить. Ну да значит, Детектив успел открыть тот ларец, а Марта нашла способ остановить фурию. Юноша замер над телом поверженного врага. Белая маска, светлые соломенные волосы, что высыплись из-под шляпы… Монстр… Юноша протянул руку, и одним движением сорвал маску! Нежное, изможденное лицо, впавшие глаза… Проклятье!.. Макс с ужасом смотрел на лицо лежащей перед ним, его грудь стали сотрясать всхлипы. Непослушной рукой он вытащил из кармана фотокарточку Той, кого никогда не видел, и так горячо любил… Нежное лицо, в обрамлении соломенных волос, искрящиеся глаза… - Мама!.. - не сказал, взвыл несчастный,- Мама!.. - Макс.. Максим… Что стряслось, мой маленький? – Произнесли синеющие губы. Веки приоткрылись, взгляд блуждал по теням, пляшущим вокруг первобытного, неизбывного горя… - Мамочка… - сквозь пелену слез юноша различил, как мама слабо улыбнулась, протянула к нему руки… Последним усилием немеющих мышц он обнял ту, к которой шел все эти долгие годы…

- Что стряслось, сынок? Я, кажется, спала, и видела дурной сон… но… ты в крови… не сон? – Из глаз матери потекли слезы, они смешивались со слезами ее сына, падали в кровь, в обилии скопившуюся под ними… Макс зарылся носом в волосы мамы, внутри него ширилась, расползалась громовая радость обретения смысла, обретения мамы… Его рукам, что крепко обнимали мать, стало жарко. Поднеся ладонь к глазам, в робком свете начавшегося восхода, юноша увидел горячую, дымящуюся жидкость. Густые черные капли срывались с холодеющих пальцев, падали на светлые волосы, и юноша чувствовал, как внутри него рождается пустота – это он, своей рукой пронзил ее… Руки мамы начали слабеть, они более не держали ее. - Сынок, прости меня… Прости… - Лепетала женщина, стоя разумом на грани вечной пустоты, часть ее уже была по ту сторону… - Как там папа? Злился сильно, ведь так?... ничего не значащий бред, что таил в себе всю невысказанную нежность, что Мать не смогла дать своему Чаду… Вся тоска ее собралась в этих последних словах… Ее жгучий, полный боли взгляд кричал о страхе не успеть… Но вот по ее телу пробежала судорога агонии, и Сын, только что обретший свою Мать, вновь остался один…

Коченеющее тело на немеющих руках… Агонический взгляд впился в мертвое лицо: «Мама… Мама… Не уходи… Мама!..» В глазах темнеет… Почему так холодно?.. Холодно, но не больно… Больно внутри… А тело не болит, нет… Темно…

Эпилог

… Из дверей заброшенного особняка выбежали двое – мужчина и женщина. Они боялись не успеть. Только в эту ночь страхам было суждено сбываться… Подле крыльца, в луже крови лежали двое – изможденная женщина, с печатью неизбывной муки на осунувшемся челе, и юноша, так и не выпустивший женщину из своих последних, предсмертных и посмертных объятий. Они были похожи, словно два луча света, как два листа одного дерева… Мужчина снял с головы шляпу : - Где прячется смерть?.. Как она находит достойных?.. Прости меня, отважный юноша, я не смог тебя уберечь… Жанна… Нет судьбы злее, чем твоя… Из глаз сильного и доброго мужчины потекли слезы. Беззвучные слезы, те, какие мы тратим только в самых страшных случаях – самые злые, горькие слезы…

… Огромный седой мужчина всю ночь не мог сомкнуть глаз. Если бы кто-то его увидел, то с ужасом отшатнулся бы – он был страшен: огонь, что бушевал внутри него, за единый день высушил его, засыпал пеплом кожу, обесцветил глаза… В ночной темноте он мерил комнату неверными шагами, душа ныла от тех ран, что раз за разом наносил ему жестокий рок… за окном начало сереть, ранний рассвет несмело занимался на востоке, оживляя небо, готовя его к предстоящему дню… Мужчина замер. Сердце внезапно судорожно забилось, гулко отдавая в голове, и гигант рухнул на колени. Руки судорожно рвали грудь, он захрипел, а после его душа покинула измученное тело, так и не увидев рассвета…