Машина Желаний

Глава 1

Машина Желаний

Машину Желаний я нашёл случайно, на чердаке. Лучший способ что-то найти; подняться по скрипящей лестнице на наш чердак. Так я отыскал почти целое, слегка треснувшее зеркало и чуть поржавевший кинжал. Как-то раз на нашем чердаке я раскопал четвертную бутыль настойки из драконьих перепонок и хотел её отдать тётушке Элли, но дядя Брэк сказал, чтобы я не трогал бутыль, и что он мне все руки поотрывает, если я ещё хоть раз прикоснусь к его браге. У нас на чердаке можно найти любые, самые странные вещи.

Машина Желаний не привлекла моего внимания, если бы не яркие белые пятна букв на её овальном корпусе – "М" и "Ж". Я знаю все буквы; тётушка Элли научила меня буквам давно, когда ещё наш король Говард был молод и любил каждый день устраивать охоту. Тётушка Элли добрая, она меня любит, но сильно болеет.

Тогда на чердаке я ещё не знал, что это Машина Желаний, приняв её за брошенный бочонок из-под настойки можжевельника. С одной стороны у бочонка желаний торчала истёртая рукоять, наподобие шарманочной. К нам во двор иногда приходит старик-шарманщик с лили-дракончиком на плече. Дракончик шарманщика добрый и не умеет летать, я люблю его гладить по шершавой зелёной коже. Дядя Брэк говорит, чтобы я не ходил к шарманщику и не гладил дракончика. Иногда он ругается, когда меня видит, злится. Потом добавляет: "Что с дурака возьмёшь". Соседка наша – Астра, когда такое слышит, очень недовольна, и называет дядю Брэка бессердечным болваном. Астра красивая и молодая.

Между букв у бочонка желаний светились яркие изумрудные цифры: подряд девять нулей и последняя цифра пять. Я знаю все цифры до десяти, я их выучил раньше букв. Не веря, что нашёл лучшую, чем почти не ржавый кинжал вещь, я поднял Машину Желаний и протёр её от пыли. У нас на чердаке много пыли, больше чем во всём нашем Джейнтауне. Джейнтауном наш город стал после того, как Джейн – молодая жена нашего короля Говарда умерла. До этого он был – Городом Высоких Стен.

На рукоятке я заметил надпись, но прочитать её не смог, я не умею составлять буквы в слова. Я тогда подумал, что это шарманка, только не такая, как у старика-шарманщика, наверное, с другой музыкой. Я покрутил рукоять, но бочонок молчал, и я подумал, что хорошо быть очень умным и уметь красиво составлять буквы в слова.

Изумрудная цифра пять поменялась на четыре, и я с удивлением оглядел себя. Кто заставил меня надеть этот поношенный шутовской наряд из коротких до колен штанов и огромной куртки, явно снятой с плеча городского стражника? Я вполне взрослый мужчина; тридцать с небольшим, литератор, составитель баллад. Умный, образованный, талантливый, – таким место только при дворе короля Говарда, а я одеваюсь словно юродивый с базарной площади. И кой бес занёс меня на этот чердак?

Чертыхаясь и чихая от пыли, я спустился по лестнице и тут же столкнулся с Брэком Донехью – неприятным типом с бочонком-животом и вечно красным носом. Брэк – хозяин дома, где я снимаю комнату. Как всегда он был пьян. Заметив меня, Донехью первым делом полез выяснять отношения; почему я задолжал за комнату и какого беса, у меня ночь напролёт горят свечи.

– Я отдам долг, скоро у меня появятся деньги, – оправдывался я, стараясь проскользнуть между животом Брэка и обшарпанной стеной.

– Стоять! – взревел явно перебравший Донехью и схватил меня за шиворот. – Удушу гада! Вздумал меня по миру пустить?!

– Я всё заплачу, – торопливо бормотал я, пытаясь вывернуться из железных тисков хозяина дома, бывшего охотника на драконов. – Моей балладой заинтересовался сам магистр Жерадо, придворный маг Его Величества Говарда Пятого! Верховный маг обещал заплатить хороший гонорар за балладу о безвременно покинувшей нас королеве Джейн.

– Хватит меня сказками про мёртвого гнома кормить! – услышав этот лепет, ещё сильнее рассвирепел Брэк и с силой прижал меня к стене. – Клянусь Преисподней, я сейчас выжму из тебя всю плату за последние шесть месяцев.

Донехью сжал мне горло, и я стал судорожно дёргать руками, случайно при этом крутанув рукоять бочонка, который по рассеянности утащил с чердака. Я помню, только было, подумал: "Что б, ты, Донехью, отправился ко всем чертям!" – как хозяин дома внезапно исчез.

Немного отдышавшись и подивившись столь быстрому бегству моего арендодателя, я поправил смятую куртку и, прихватив на всякий случай бочонок с буквами, отправился на улицу.

Выйдя на булыжную мостовую, я пересёк улицу под моросящим дождём, бросив мимоходом взгляд на высокие, оставшиеся со времён войны с драконами городские стены и под звон полуденного колокола заскочил в таверну тётушки Элли. Решив немного перекусить; после стычки с Донехью у меня разыгрался аппетит, я устроился за общим столом. Бочонок с буквами я положил на скамью рядом с собой.

И хотя я задолжал не только Брэку за комнату, но также и в таверне, тётушка Элли никогда не отказывала мне в горячей миске гороховой похлёбки с большим куском тёплого, только из печи, хлеба. Тётушка Элли приходилась мне дальней-предальней родственницей, не по крови, а по родне, но любила меня, как родного.

Заметив мой смущённый взгляд, тётушка Элли лишь грустно улыбнулась. Не слушая оправданий о почти проданной балладе самому придворному магу, она подала обед.

– Станешь, Серджей, известным на весь белый свет литератором и самым богатым человеком в Джейнтауне, тогда и заплатишь, – поставив миску на стол, проговорила она.

– Когда-нибудь так и будет, – буркнул я в ответ, и принялся торопливо глотать самую вкусную гороховую похлёбку в мире.

– Конечно, так и будет, – заверила меня хозяйка таверны, – только я до этого не доживу.

– Тётушка Элли, зачем так говорить? – у меня сразу пропал аппетит. Я отложил деревянную ложку и взял в руки бочонок с рукоятью. Я всегда по рассеянности что-нибудь беру в руки.

– Ты же знаешь, Серджей, что я безнадёжно больна. Даже наш лучший городской лекарь – Ерестрай, сказал, что никто не знает лекарств от моей болезни. Может год проживу, может месяц. Не знаю, когда умру.

Вся округа знала, что тётушка Элли больна, и что лекари не могут её вылечить. Особенно сильно она сдала за последний месяц; её лицо стало бледным, дыхание тяжёлым не здоровым. Не зная, что сказать в утешение, я машинально крутанул рукоять бочонка.

– Хотел бы я жить в мире, где твоя, тётушка, болезнь и многие другие легко излечиваются! – бросил я в сердцах.

В следующую секунду весь мир вокруг изменился. Пространство дрогнуло, вещи поплыли и тут же остановились.

Я взглянул на тарелку с гороховым супом, на отложенную в сторону никелированную ложку, на бочонок с белыми буквами и рукоятью в боку. Я оглядел обычно пустующее в это время кафе, бросив мимолётом взгляд на официантку Астру, мою соседку по дому. Астра мило улыбнулась, а я, немного смущённый её ответным вниманием, посмотрел в окно.

На улице моросил осенний дождик, но несмотря на непогоду, спешащих по тротуарам людей не стало меньше, и автомобили по дороге не замелькали реже. Джейнтаун жил обычной, суетливой жизнью современного мегаполиса.

К кафе подъехала красная спортивная машина, и из её дорогих недр появилась Эл Лизабет Грей – моя тётя Элли. Заметив меня, тётушка, славившаяся идеальной фигурой и отменным здоровьем, поддерживаемым ежедневными занятиями в шейпинг-центре, приветливо улыбнулась. Щёлкнув брелком сигнализации, она направилась в кафе.

Оторвавшись от окна, силясь что-то припомнить, я пристально вгляделся в бочонок. Сейчас между букв горела зелёным цветом цифра "2". Внимательно приглядевшись, я смог прочитать почти истёршуюся надпись: "Машина Желаний".

Думал я недолго, я всегда отличался сообразительностью, – одно слово перспективный писатель. По всему выходило, – я нашёл настоящую Машину Желаний, и что после каждого оборота её рукояти, к слову сказать, истёртой до дыр, можно было загадывать любое новое желание. О том, что желание может быть именно любым, гласила небольшая инструкция, вырезанная на бочонке мелкими буквами. Убывающие цифры показывали количество неиспользованных желаний. У меня имелось ещё два нереализованных, и огромное сомнение, что всё это правда.

Для меня, человека современных городов, трезвомыслящего литератора казалось абсолютно невероятным само существование Машины Желаний. И хотя я её видел, мог потрогать руками, – я не верил, что какой-то бочонок с рукояткой, со странно ассоциативными буквами на боку, способен воплотить любую мою мечту.

"А если я захочу, чтобы погибшая несколько лет назад принцесса Джейн вдруг ожила, что и тогда бочонок исполнит мою волю? – иронично подумал я, и крутанул рукоять.

Мир не перевернулся, ничего вокруг не изменилось. Я, перевёл дух, подумав: "Ох, уж мне эти сказочки про драконов и исполнение желаний", – и развернул утреннюю газету.

"Королева Джейн внесла ежегодные пожертвования в фонд муниципальных школ Города Высоких Стен", – гласил огромный заголовок на полстраницы.

Я тщательно, словно первый раз вижу, рассмотрел фото нашей королевы под этим заголовком. Почесал затылок, ещё немного подумал. Затем поднялся и, прихватив Машину Желаний, на которой теперь горела цифра "1", направился к выходу. Бросив невольный взгляд на стоящую за стойкой бара соседку Астру, которая тут же ответила мне воздушным поцелуем, я, торопливо поздоровавшись с тётушкой Элли, вышел на улицу. По пешеходному переходу, в окружении уходящих в небо небоскрёбов, я перешёл на другую сторону улицы.

Сейчас я хотел лишь одного – остаться в одиночестве. Остаться наедине с моим последним, самым сокровенным желанием. Я должен тщательно продумать его; промашки не должно случиться ни в коем случае. Шансов всё исправить у меня больше не будет никогда. За цифрой "1" неминуемо последует ноль. Единственный выпавший на мою долю небывалый выигрыш будет утерян, и я останусь ни с чем.

Я сидел в своей холостяцкой квартире, битый час решая, какое последнее желание должна исполнить моя Машина Желаний. Я перебрал в уме массу вариантов, от невероятного богатства, до всемирной славы и неземной любви. Но как выяснилось, богатство, как таковое мне оказалось не нужно. Точнее богатство мне, конечно же, было нужно, но добытое своим трудом, своим талантом, а не при помощи чудо-бочонка. Мне абсолютно претило стать халявщиком-нуворишем, прожигающим жизнь в праздности и безделье. Этот путь был не для меня, как и путь незаслуженной славы. Да, я мечтал о всемирном признании, но не путём чьих-то протекций. А путём признания людьми моих книг, моего творчества. Я мечтал о заслуженной славе, а не о славе, подаренной бочонком с буквами "М" и "Ж".

Да и неземная любовь, как выяснилось, мне оказалась не нужна. Мне нравилась Астра, я ей, кажется, тоже. Я хотел настоящей земной любви и не сомневался, что её получу.

После того, как я отбросил все варианты использования Машины Же в личных целях, я сосредоточился в обдумывании глобального, всеобщего счастья.

Вначале я хотел, чтобы все стали счастливы, потом понял, что это бред. Затем хотел уничтожить все болезни, но вовремя одумался, вспомнив о карме, о суде Божьем, о естественном развитии человека. О том, что нельзя лишать людей права самим проживать собственные жизни.

Подумав ещё с полчаса, я взял Машину Желаний, сунул её в полиэтиленовый пакет и отнёс на чердак. Там я её тщательно спрятал. Я знал, что никогда, ни при каких обстоятельствах не буду искать бочок с буквами "М" и "Ж" на истёртом временем боку.

Я это сделал поспешно, второпях, но никогда не жалел о принятом решении. Сейчас, когда мне девяносто пять, когда я прожил богатую, насыщенную, счастливую жизнь, в которой было всё: и неудачи, и признание; и боль, и счастье; и смерть, и любовь, – я знаю, что поступил правильно. Тайна Машины Желаний уйдёт вместе со мной.

И я никогда не узнаю, что значила строка в конце инструкции по пользованию волшебным бочонком:

"Помните: с последним желанием исчезнет весь мир".