Марк Архидемон

Глава 1. ДОРОГА

ГЛАВА 1.

ДОРОГА

Стук в дверь был резким, требовательным — так не стучат соседи, пришедшие за солью, и не надзиратель с утренним обходом. Марк подскочил на кровати, едва не ударившись головой о низкий потолок своей каморки. За окном едва брезжил серый рассвет, магический светильник на столе мигал, разбуженный резким движением.

— Марк! Открой.

Голос был знакомым, но не из тех, что звучат в этом крыле школы. Марк натянул штаны, босиком прошлёпал к двери и отворил.

На пороге стоял господин Вэллс.

Преподаватель продвинутой теории из закрытого крыла, куда Марку, простому помощнику, вход был заказан. Высокий, сухощавый, с острыми скулами и безупречной осанкой. Даже в этот ранний час он выглядел так, будто только что сошёл с портрета в галерее аристократического Дома: дорожный плащ, тёмный костюм, в руке — саквояж из тиснёной кожи.

— Срочное поручение, — сказал Вэллс, не тратя времени на приветствия. — Требуется ассистент с магическим допуском. Ты подходишь. Поезд через час. У тебя пять минут на сборы.

Марк моргнул.

— Я... Куда? Что за поручение?

— Вопросы по дороге. Оплата тройная. Расходы беру на себя. Жду у служебного выезда. Опоздаешь — уеду без тебя.

Он развернулся и зашагал по коридору, не оглядываясь. Каблуки гулко простучали по каменному полу и стихли.

Марк стоял, держась за дверной косяк, и пытался осознать услышанное. Тройная оплата. Выездная работа. Его — простого парня со вторым кругом, который всю жизнь только и делал, что мыл колбы да таскал ящики, — выбрал сам господин Вэллс.

Пять минут.

Он захлопнул дверь и заметался по каморке. Чистая рубашка — та, что с заплаткой на локте, но зато свежая. Сумка — старая, кожаная, ещё отцовская. Учебник по базовым формулам, зубная щётка, смена белья. Всё.

Через четыре минуты он уже бежал по пустым коридорам школы. В окна сочился жидкий утренний свет, где-то далеко гремела посудой кухня — повара начинали готовить завтрак для воспитанников. Обычная жизнь, из которой его внезапно выдернули.

Служебный выезд располагался за хозяйственным корпусом. Там, на узкой парковке, уже стоял чёрный седан. Двигатель работал, фары разрезали утренний полумрак. Водитель — молчаливый мужчина в форме школы — сидел неподвижно, держа руки на руле.

Задняя дверца была приоткрыта. Вэллс, уже устроившийся на сиденье, бросил на Марка короткий взгляд и кивнул.

— Садись. Время.

Марк нырнул в салон, захлопнул дверцу, и машина тут же тронулась.

В салоне пахло кожей и чем-то едва уловимым — не то одеколоном, не то магическим реагентом. Вэллс сидел, скрестив ноги, и перелистывал бумаги из тонкой папки. Его профиль был острым, как лезвие, а взгляд — полностью поглощён документами.

— Господин Вэллс, — начал Марк, чувствуя, как пересохло в горле, — а куда мы...

— В поезде, — отрезал преподаватель, не поднимая глаз. — Сейчас не отвлекай.

Марк закрыл рот и отвернулся к окну.

Школа уплывала назад — сначала знакомые корпуса, потом высокая ограда с охранными рунами, а дальше город. Настоящий, живой, не тот, что Марк видел из окон подсобки. Улицы были ещё пусты, только редкие дворники мели тротуары да открывались первые лавки. Где-то прогремел трамвай, сверкнув дугой на повороте. Обычные люди начинали свой день.

Марк смотрел и чувствовал себя чужим. Простолюдин в служебной машине с аристократом. Зачем он Вэллсу? Почему такая спешка? Что за поручение требует помощника со вторым кругом?

Ответов не было. Только мерный гул двигателя и шуршание бумаг.

Вокзал вырос перед ними внезапно — огромное здание с башенными часами и светящейся вывеской «ВОСТОЧНЫЙ». Водитель притормозил у главного входа, и Вэллс, не проронив ни слова, вышел. Марк поспешил следом, перекинув сумку через плечо.

Внутри вокзал гудел, как улей. Марк на мгновение замер, разглядывая высокие своды, световые панно, толпы людей с чемоданами и магические табло, на которых бежали строки расписания. Пахло магическим топливом от локомотивов, кофе и сыростью.

Вэллс уже стоял у кассы. Через минуту он вернулся с двумя билетами.

— Пятый путь. Отправление через двадцать минут. Идём.

Купе оказалось небольшим, но комфортным. Два мягких кресла, столик у окна, магический светильник на стене. Вэллс сел лицом к выходу, положил саквояж на колени и снова уткнулся в бумаги. Марк занял место напротив.

Поезд тронулся мягко, почти незаметно. За окном поплыли пригороды: серые многоэтажки, склады, потом — леса и поля. Марк смотрел, как мир за стеклом становится всё более чужим. В какой-то момент поезд проехал близко к границе аномальной зоны — над лесом стояло странное зеленоватое свечение, а деревья были искривлены, будто их скрутила невидимая рука.

Марк откашлялся.

— Господин Вэллс...

Преподаватель поднял глаза. Взгляд был спокойным, но в нём мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Ты опять?

— Я просто хочу понять, куда мы едем, — Марк постарался, чтобы голос звучал твёрдо. — Вы сказали «вопросы по дороге». Мы уже в дороге. Я имею право знать.

Вэллс помолчал, затем отложил бумаги и сложил руки на коленях.

— Город называется Рудный. Слышал о таком?

Марк покачал головой.

— Неудивительно. Это старый шахтёрский посёлок, который разросся до города. Лет сто назад там добывали магические минералы — основу для артефактов и накопителей. Потом рудники истощились, заводы закрылись. Сейчас это... скажем так, тихое место.

Вэллс сделал паузу, глядя в окно, за которым проплывали бесконечные перелески.

— Есть ещё одна особенность. Рудный стоит практически на границе дикой зоны. Ты, наверное, заметил свечение над лесом, когда мы проезжали. Это отголоски. Сама зона начинается в нескольких километрах к востоку от города. Говорят, старые шахты уходят прямо под неё — поэтому там такой интересный магический фон.

У Марка пересохло во рту. Дикая зона. Он слышал о таких — места, где магия выходит из-под контроля, где водятся твари, которых не встретишь в учебниках, и куда без лицензии и хорошего оружия лучше не соваться.

— И мы едем туда? — спросил он, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Не в саму зону, — Вэллс чуть усмехнулся. — Лаборатория находится в черте города. Но близость к аномалии создаёт уникальные условия. Подземные выработки экранируют внешние помехи, а фон от зоны даёт стабильную подпитку для экспериментов с низкоуровневой энергией. Идеальное место для работы.

— Но это же опасно. Разве нет? — Марк вспомнил искажённые деревья и зеленоватое свечение. — Если зона так близко...

— Опасно для тех, кто лезет за ограждение, — отрезал Вэллс. — Город стоит больше ста лет, и ничего. Местные знают, куда можно ходить, а куда нет. Мы будем в лаборатории, под защитой. Тебе ничего не угрожает.

Он произнёс это с лёгким раздражением, как будто объяснял очевидное несмышлёному ребёнку. Марк замолчал, но внутри поселился холодок. Дикая зона. Совсем рядом.

— И зачем мы туда едем? — тихо спросил он после паузы.

— Тестирование старых артефактов на совместимость с современными формулами. Ничего опасного. Твоя задача — подавать инструменты, следить за показателями и записывать результаты.

— А почему такая срочность?

Вэллс взял паузу. Посмотрел в окно, потом снова на Марка.

— Потому что лаборатория принадлежит не школе, а частному заказчику. Он дал доступ на ограниченное время. Если не успеем завтра — ждать придётся месяцами. А у меня нет месяцев.

— А кто заказчик?

Вэллс посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Это тебя не касается, Марк. Запомни правило: меньше знаешь — крепче спишь. Твоё дело — выполнить работу, получить деньги и вернуться в школу. Всё остальное тебе знать не обязательно.

Он снова взял бумаги, давая понять, что разговор окончен. Марк хотел возразить, спросить ещё что-нибудь — хотя бы о том, что за артефакты они будут тестировать, — но осёкся. Вэллс ясно обозначил границу.

Вместо этого он отвернулся к окну и стал смотреть на проплывающие мимо перелески. Рудный. Шахтёрский город. Лаборатория Горного Департамента. И дикая зона всего в нескольких километрах. В голове крутились обрывки информации, и чем дольше он думал, тем меньше ему всё это нравилось.

Вэллс тем временем достал из кармана небольшой артефакт связи — плоский камень с выгравированными рунами — и тихо произнёс:

— Да, выехали. Будем к вечеру. Всё готово?

Ответа Марк не расслышал. Преподаватель убрал артефакт и снова замолчал.

За окном темнело. Поля сменились перелесками, потом — промышленными окраинами. Поезд замедлил ход, и динамик объявил:

— Рудный. Стоянка пять минут.

Вэллс поднялся, одёрнул плащ.

— Выходим.

Их встретил холодный ветер и запах гари. Рудный оказался меньше столицы, мрачнее. Узкие улочки, старые кирпичные здания с облупившейся штукатуркой, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Магической рекламы почти не было — только пара вывесок над лавками светились тусклыми огоньками.

Вэллс нанял экипаж — обычную машину с водителем, который косился на них с опаской, но вопросов не задавал.

Они ехали через город. Улицы становились всё уже, фонари — всё реже. В какой-то момент асфальт сменился булыжником, а вокруг потянулись заброшенные склады с выбитыми окнами и ржавыми воротами. Где-то вдалеке виднелись силуэты заводских труб — мёртвых, без дыма.

— Господин Вэллс, — тихо сказал Марк, — мы точно туда приехали?

— Да. Лаборатория в подвале. Снаружи здание законсервировано для конспирации. Идём.

Машина остановилась у двухэтажного строения без вывески, с заколоченными окнами. Вэллс расплатился, и они вышли. Водитель тут же развернулся и уехал, даже не взглянув на них.

Марк поёжился. Холод пробирал до костей.

Вэллс толкнул неприметную дверь, и они вошли в тёмный коридор. Преподаватель зажёг магический светильник — бледный шар поплыл над его ладонью, освещая пыльные стены и каменный пол.

— Сюда.

Лестница вниз была вырублена прямо в камне. Ступени стёрты тысячами шагов. Пахло холодом и озоном — так пахнет после сильных магических разрядов. Марк спускался следом за Вэллсом, и с каждым шагом тревога в груди становилась тяжелее.

Внизу была дверь. Массивная, металлическая, покрытая защитными рунами. Вэллс приложил ладонь к центральной печати, и дверь с тихим гулом отъехала в сторону.

Марк замер на пороге.

Это была лаборатория. Но не та, к каким он привык в школе. Каменные стены, покрытые письменами, которых он не узнавал. В центре — алтарный стол с грубыми кожаными ремнями. Вокруг — ритуальные круги, начертанные прямо на полу светящейся краской. По углам — кристаллы-накопители, пульсирующие тусклым багровым светом.

И люди. Три или четыре фигуры в тёмных мантиях с опущенными капюшонами. Они стояли неподвижно, как статуи.

— Что здесь происходит? — голос Марка сорвался на шёпот. — Вы говорили, нужна помощь с оборудованием...

Вэллс повернулся к нему. Теплота, с которой он обращался утром, исчезла без следа. Перед Марком стоял чужой, холодный человек с пустыми глазами.

— Ты и есть оборудование, Марк, — сказал он ровно. — Заходи.

Марк сделал шаг назад, но сзади уже выросла фигура в мантии. Сильные руки схватили его за плечи и втолкнули внутрь. Дверь за спиной закрылась с глухим, окончательным звуком.

Вэллс кивнул кому-то, и Марк почувствовал, как воздух вокруг сгустился. Заклинание. Его тело вдруг перестало слушаться — мышцы одеревенели, ноги подкосились. Он рухнул бы на пол, если бы те же руки не подхватили его и не потащили к алтарю.

— Не бойся, — голос Вэллса доносился будто сквозь вату. — Ты даже не почувствуешь. Твоя сила послужит великой цели.

Марк хотел закричать, но из горла вырвался только хрип. Его уложили на холодный камень, и чьи-то пальцы затянули ремни на запястьях и щиколотках. Потолок над ним был испещрён рунами, и они начинали светиться.

Кто-то склонился над ним. Вэллс. В руке — ритуальный кинжал с тёмным лезвием.

— Начинаем, — произнёс он.

Вспышка боли в затылке. И темнота.

Глава 2. ОШИБКА

ГЛАВА 2.

ОШИБКА

Тьма была густой и вязкой, как смола. Марк плыл в ней, не чувствуя ни тела, ни времени. Где-то на грани сознания вспыхивали и гасли обрывки образов: лицо Вэллса, блеск кинжала, холодный камень под спиной. Он пытался ухватиться за них, но они ускользали, растворяясь в черноте.

А потом пришёл звук.

Сначала далёкий, как шум моря в раковине. Потом ближе, отчётливее. Голоса. Они пробивались сквозь толщу забытья, складываясь в слова.

— ...уровень фона стабилен. Можно начинать подготовку.

Голос Вэллса. Марк узнал бы его где угодно. Спокойный, деловой, с лёгким оттенком превосходства.

— Кристаллы ещё не заряжены до конца, — ответил другой голос, моложе и неувереннее. — Нужно минут двадцать.

— Значит, ждём. Но контур наноси сейчас. Времени мало.

Марк попытался открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Он не мог пошевелить даже пальцем. Паника плеснулась где-то глубоко, но даже на неё не хватило сил — тело оставалось чужим, непослушным.

Оставалось только слушать.

Вэллс обошёл алтарь, проверяя начерченные на полу руны. Каменный пол холодил даже сквозь подошвы ботинок. Лаборатория тонула в багровом полумраке — кристаллы-накопители по углам пульсировали, как сердца неведомых тварей, разбрасывая по стенам дрожащие тени.

Трое магов в тёмных мантиях занимались каждый своим делом. Первый — высокий, сутулый, с длинными, как у пианиста, пальцами — наносил дополнительные символы на алтарный стол вокруг тела Марка. Кисть в его руке двигалась плавно, оставляя за собой светящийся след. Второй — коренастый, с бычьей шеей — настраивал кристаллы, что-то бормоча под нос. Третий, самый молодой, стоял у дальнего стола с инструментами и нервно перебирал склянки.

— Лин, — окликнул его Вэллс, не оборачиваясь. — Проверь активатор ещё раз. Если он даст сбой на пике, мы все здесь останемся.

Молодой маг вздрогнул, едва не выронив колбу.

— Да, господин Вэллс. Я проверял, всё...

— Проверь. Ещё раз.

Лин поспешно кивнул и склонился над небольшим артефактом в центре ритуального круга. Активатор — сложное устройство из серебристого металла и горного хрусталя — должен был синхронизировать потоки энергии от кристаллов и направить их в тело донора. И, что важнее, в обратную сторону — вытянуть дар и передать реципиенту.

Вэллс остановился у изголовья алтаря и посмотрел на Марка. Парень лежал неподвижно, пристёгнутый ремнями. Лицо бледное, дыхание поверхностное. Обычный простолюдин. Ничем не примечательная внешность, второй круг, никаких амбиций. Идеальный сосуд.

Вэллс помнил день, когда впервые увидел его в школе — Марк мыл полы в коридоре закрытого крыла и даже не поднял головы, когда преподаватель прошёл мимо. Именно тогда Вэллс и заметил: у парня неправильный резерв. Слишком глубокий, слишком плотный для второго круга. Словно под тонкой коркой льда скрывается океан.

Он навёл справки. Сирота. Родители неизвестны. В школу попал по распределению из провинциального приюта. Никто не хватится. Никто не будет искать.

Идеально.

— Господин Вэллс, — подал голос Лин. — Активатор в порядке. Но есть нюанс.

Вэллс медленно повернулся.

— Какой нюанс?

— Контур, который мы используем... он рассчитан на постепенное наращивание потока. Но если реципиент опоздает, и мы начнём без него, энергия пойдёт вхолостую. Может прожечь каналы донора ещё до передачи.

— Реципиент не опоздает, — отрезал Вэллс. — Продолжай подготовку.

Лин кивнул и отвернулся к активатору. Его пальцы подрагивали, когда он поправлял настройки. Он работал с Вэллсом третий месяц и до сих пор не привык к холоду, который исходил от этого человека. Казалось, сам воздух вокруг преподавателя становился на несколько градусов ниже.

Лин проверил соединения — кристаллы к активатору, активатор к алтарю, алтарь к контуру. Всё было правильно. Он сверился со схемой в старом фолианте, лежащем тут же, на краю стола. Страница светилась тусклыми чернилами, проявляя рунные цепочки.

И тут его взгляд упал на одну из пометок на полях. Мелкий, почти стёршийся знак — предупреждение о нестабильности контура при обратной полярности. Лин нахмурился. В основной схеме этого не было. Он хотел окликнуть Вэллса, но тот уже отошёл к дальнему концу зала, разговаривая с сутулым магом.

Лин заколебался. Если он сейчас прервёт их, Вэллс снова посмотрит на него как на пустое место. А если промолчит... ну, пометка на полях — не часть ритуала. Наверняка старый переписчик просто ошибся. Вэллс готовил этот ритуал месяцами, он не мог упустить такую деталь.

Лин выдохнул и захлопнул фолиант.

Он не заметил, как страница, освобождённая от давления, чуть сдвинулась, и рунная цепочка на схеме изменила рисунок — едва заметно, на долю секунды. Активатор тихо пискнул, фиксируя новые параметры.

Подготовка продолжалась.

Марк слышал всё. Голоса, шаги, звяканье инструментов. Страх холодил внутренности, но тело оставалось парализованным. Он попытался закричать — не вышло. Попытался пошевелить хотя бы мизинцем — бесполезно.

Время тянулось бесконечно. Марк считал удары сердца — сначала медленные, потом, когда паника начала просачиваться сквозь паралич, всё быстрее и быстрее.

Потом он услышал новый звук. Тяжёлые шаги по лестнице. Много шагов.

— Прибыл, — произнёс Вэллс, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

Дверь открылась. В лабораторию вошли трое.

Первый — высокий старик в тёмно-синей мантии с серебряной вышивкой. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза смотрели остро, цепко. Он опирался на посох с крупным сапфиром в навершии.

Второй — мужчина лет сорока, крепкий, с военной выправкой. Одет не в мантию, а в практичный костюм с усиленными вставками на плечах и груди. На поясе — артефактный жезл. Охранник.

И третий.

Молодой человек, едва ли старше самого Марка. Высокий, светловолосый, с тонкими, почти девичьими чертами лица. Одет дорого: чёрный сюртук с золотым шитьём, белоснежная рубашка, перстни на пальцах. Он двигался с ленивой грацией человека, который никогда никуда не спешил и не сомневался в своём праве занимать любое пространство.

— Господин Вэллс, — произнёс юноша, оглядывая лабораторию с брезгливым любопытством. — Должен признать, я ожидал чего-то более... впечатляющего.

— Эффект не в декорациях, господин Серебрянский, — Вэллс склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. — Эффект в результате.

Виктор Эдуардович Серебрянский — наследник одного из старейших родов восточных земель — прошёл к алтарю и остановился, разглядывая Марка.

— Это он? — в голосе прозвучало разочарование. — Выглядит как дохлая рыба.

— Его внешность не имеет значения. Важен потенциал.

— И какой же у него потенциал? — Серебрянский поднял бровь.

Вэллс помедлил.

— По моим оценкам — от седьмого до девятого круга. Возможно, выше.

В лаборатории повисла тишина. Даже старик с посохом, до этого безучастно стоявший у двери, подался вперёд.

— Выше девятого? — переспросил Виктор Эдуардович, и в его голосе впервые прорезался интерес. — Десятый?

— Не могу утверждать наверняка. Но его резерв аномально глубок. Я следил за ним два года. Если ритуал пройдёт успешно, вы получите силу, с которой сможете претендовать на место в Совете.

Виктор Эдуардович усмехнулся.

— Что ж. Тогда не будем тянуть.

Он скинул сюртук, оставшись в рубашке, и протянул руку. Охранник вложил в неё небольшой кинжал с прозрачным лезвием — артефакт-проводник, способный принять и удержать чужую силу.

— Где мне встать?

— В малый круг, — Вэллс указал на светящуюся пентаграмму напротив алтаря. — Когда начнётся переток, вы почувствуете давление. Не сопротивляйтесь. Ваше тело должно принять дар как собственное.

Виктор Эдуардович кивнул и занял указанное место.

Вэллс обвёл взглядом магов.

— Начинаем.

Лин активировал кристаллы. Багровое свечение усилилось, по стенам побежали волны света. Воздух в лаборатории сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой. Руны на полу и на алтаре вспыхнули одна за другой, складываясь в сложный узор.

Сутулый маг затянул речитатив — низкий, вибрирующий звук, от которого у Марка заныли зубы. Коренастый вторил ему, добавляя в плетение новые нити.

Вэллс подошёл к изголовью алтаря и положил ладонь на лоб Марка.

— Приведи его в сознание, — приказал он, не оборачиваясь.

Лин вздрогнул.

— Но... разве это обязательно? Мы можем провести ритуал и так...

— Он должен быть в сознании, — отрезал Вэллс. — Дар активен, только когда носитель бодрствует. Если вытягивать силу из спящего, потеряем минимум треть. Делай.

Лин сглотнул, взял со стола небольшую склянку с мутной жидкостью и поднёс к губам Марка. Пальцы у него дрожали.

— Прости, — прошептал он, вливая зелье.

Жидкость обожгла горло, растеклась по венам жидким огнём. Марк закашлялся, дёрнулся — и вдруг тело снова стало его. Ремни врезались в запястья, холод камня пронизывал до костей, но он мог двигаться. Мог дышать. Мог видеть.

Он открыл глаза.

Над ним нависал Вэллс — лицо спокойное, почти скучающее. Чуть дальше, в круге света, стоял незнакомый светловолосый юноша с кинжалом в руке и смотрел на Марка как на забавную диковинку.

— Очнулся, — констатировал Виктор Эдуардович. — Интересно. О чём думает человек, когда понимает, что его жизнь сейчас закончится?

Марк рванулся. Ремни заскрипели, но не поддались. Он попытался дотянуться до магии — жалкого второго круга, который у него был, — но что-то блокировало резерв. Паралич сменился, но сила не вернулась.

— Не трать энергию, — посоветовал Вэллс. — Твой резерв запечатан до начала перетока. Ты всё равно ничего не сможешь сделать.

— Почему? — голос Марка сорвался на хрип. — Почему я? Что я вам сделал?

Вэллс наклонился ближе. В его глазах не было ни злобы, ни удовольствия — только холодный профессиональный интерес.

— Ты ничего не сделал, Марк. Просто ты родился с тем, что нужно другим. Это не личное. Это бизнес.

Он выпрямился и кивнул Лину.

— Активируй активатор.

Лин, бледный как полотно, нажал на кристалл.

И мир взорвался.

Боль пришла не извне — изнутри. Марк выгнулся дугой, захрипел, чувствуя, как что-то невидимое вгрызается в саму его суть, пытаясь вырвать, вытянуть, опустошить. Свет рун резанул по глазам, воздух наполнился гулом — низким, вибрирующим, пробирающим до костей.

А потом он услышал крик.

Это кричал не он. Кричал Виктор Эдуардович.

Марк, превозмогая боль, повернул голову. Наследник рода Серебрянских стоял в своём круге, широко раскрыв глаза, и смотрел на свою руку — ту, что держала артефакт-проводник. Кинжал светился, но не ровным светом, как должно было быть, а рваными, судорожными вспышками. А по пальцам, от запястья к локтю, ползли чёрные вены.

— Что происходит?! — заорал он, пытаясь разжать руку, но пальцы словно приросли к рукояти. — Вэллс! Останови это!

Вэллс уже был у активатора. Его лицо, впервые за всё время, утратило невозмутимость.

— Полярность! — рявкнул он, глядя на показания. — Кто менял полярность контура?!

Лин побелел.

— Я... я не... Я только проверял...

— Идиот! — Вэллс ударил кулаком по столу. — Ты инвертировал поток! Энергия идёт не от донора к реципиенту, а...

Он осёкся, глядя на Марка.

А Марк вдруг перестал чувствовать боль.

Что-то внутри него — глубоко, под слоями страха, боли и отчаяния — шевельнулось. Древнее. Огромное. Проснувшееся от прикосновения чужой силы, которая текла теперь не из него, а в него.

Вэллс хотел вытянуть его дар и передать Серебрянскому. Вместо этого он открыл канал, по которому сила Виктора Эдуардовича — и всех кристаллов в лаборатории, и самого контура — хлынула в Марка.

И разбудила того, кто спал в его крови тысячу лет.

Глаза Марка распахнулись. Зрачки исчезли, уступив место сплошной багрово-красной бездне.

— О, — произнёс он чужим, низким голосом, в котором смешались интонации простого парня из подсобки и древнего, нечеловеческого веселья. — А вот это уже интересно.

Вэллс отшатнулся.

— Нет... Этого не может быть...

Марк — или тот, кто теперь был Марком, — улыбнулся. Ремни на его запястьях вспыхнули и осыпались пеплом.

— Ты даже не представляешь, смертный, — сказал он, садясь на алтаре, — насколько ты был прав насчёт потенциала. Десятый круг? Жалкая мелочь.

Он поднял руку и сжал пальцы в кулак.

Все кристаллы в лаборатории взорвались одновременно.

Глава 3. ПРОБУЖДЕНИЕ

ГЛАВА 3.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Взрыв получился красивым.

Кристаллы-накопители, ещё мгновение назад пульсировавшие багровым светом, разлетелись на тысячи осколков, и каждый сверкал в воздухе, как крошечная звезда. Звук пришёл позже — низкий, утробный гул, от которого завибрировали стены и с потолка посыпалась каменная крошка.

Марк — точнее, тот, кто теперь занимал его тело, — сидел на алтаре, скрестив ноги, и с интересом наблюдал за происходящим. Вокруг царил хаос. Маги в мантиях метались по лаборатории, пытаясь то ли спасти артефакты, то ли спастись самим. Пол под ногами дрожал, руны на стенах гасли одна за другой, словно перегоревшие лампочки. Из треснувших кристаллов сочился густой дым — серовато-багровый, маслянистый, он стелился по полу, подсвеченный умирающими искрами.

— Ну и бардак вы тут развели, — произнёс Архидемон голосом Марка, но с совершенно чужими интонациями — ленивыми, насмешливыми. — Серьёзно, позвали в гости, даже не спросив, хочу ли я выходить. Невежливо.

Он спрыгнул с алтаря. Босые ноги коснулись холодного камня, и по полу побежала тонкая сеть трещин, тронутая багряными отсветами. Архидемон покрутил головой, разминая шею, и хрустнул пальцами.

— Так. Сосуд симпатичный. Молодой, гибкий. Двадцать с небольшим лет, да? Отлично. Я уж думал, меня разбудит какой-нибудь сморщенный старикашка с артритом, а тут — красавчик. Приятный бонус.

Вэллс, отступавший к двери, замер. Его лицо перекосило от ужаса и непонимания.

— Кто ты? — выдохнул он. — Ты не Марк!

Архидемон повернулся к нему, и его глаза вспыхнули — не просто красным, а глубоким, тёмно-алым, словно два раскалённых угля, в которых плясало пламя.

— О, я Марк. Частично. Где-то глубоко внутри. Он сейчас в шоке, бедняга, пытается осознать, что его не убили. А я... ну, скажем так, квартирант с очень долгосрочным договором аренды. Спал в его роду тысячу лет, ждал, пока кто-нибудь достаточно глупый не попытается провернуть такой вот ритуал — частично демонический, кстати, для насыщения силой, которая и дала толчок на волю. И вот вы здесь. Спасибо. Без вас я бы ещё лет триста дрых.

Сутулый маг, тот, что наносил руны, бросился к выходу. Архидемон лениво махнул рукой — и перед беглецом из ниоткуда соткалась стена дыма. Густая, клубящаяся, она переливалась оттенками от пепельно-серого до густо-багрового, словно живое пламя, застывшее в воздухе. Маг врезался в неё лицом, отшатнулся, схватился за нос.

— Куда же вы? — укоризненно спросил Архидемон. — Вечеринка только началась. Я тысячу лет не развлекался. Дайте хоть насладиться моментом.

Коренастый маг, тот, что настраивал кристаллы, выхватил из складок мантии артефактный жезл и направил на Марка. С жезла сорвался сгусток чистой энергии — заклинание как минимум пятого круга, способное прожечь камень насквозь.

Архидемон даже не пошевелился. Сгусток ударил его в грудь и рассеялся облаком искр, смешавшись с окружающим полумраком, не причинив ни малейшего вреда.

— Серьёзно? — Архидемон картинно стряхнул с груди невидимую пыль. — Сгусток пятого круга? Против меня? Я, конечно, польщён, но вы хотя бы шестым попробовали. Для приличия.

Маг попятился, вскинув жезл перед собой и явно готовясь к новой, более отчаянной атаке. Губы его шевелились, вышёптывая формулу.

— Ч-что ты такое?

— Я же сказал. Квартирант. А ты — закуска.

Архидемон щёлкнул пальцами. Воздух вокруг коренастого мага сжался, окрасился алым отливом, сдавил его со всех сторон, приподнял над полом. Маг захрипел, выпучив глаза, засучил ногами. Через секунду раздался влажный хруст, и тело обмякло, рухнув в тёмную лужицу, в которой ещё тлели багряные проблески.

В тот же миг Архидемон почувствовал — внутри что-то едва заметно шевельнулось, словно он сделал маленький, но приятный глоток. Душа мага, никем не замеченная, скользнула в него, растворилась, и тело Марка стало чуть крепче держать его сущность. Первая.

Он перевёл взгляд на остальных. Лин, молодой помощник, стоял у дальней стены, вжавшись в неё спиной, и мелко трясся. По его щекам текли слёзы.

— П-пожалуйста... — прошептал он. — Я не хотел... Я просто делал, что говорили...

Архидемон подошёл ближе, наклонил голову, разглядывая парня. В неверном свете умирающих кристаллов его глаза казались двумя провалами, наполненными рдяным огнём.

— Ты тот самый, кто перепутал полярность, да?

Лин судорожно кивнул.

— Знаешь, — Архидемон почти ласково потрепал его по плечу, — ты мне, получается, жизнь спас. Если бы не твоя ошибка, этот напыщенный индюк, — он кивнул в сторону всё ещё стоящего в круге Виктора Эдуардовича, — высосал бы из Марка всё до капли. А так — я проснулся. Спасибо.

Лин часто заморгал, не веря своим ушам.

— Вы... вы меня отпустите?

— Отпущу, — легко согласился Архидемон. — Иди. Дверь там.

Лин, не дожидаясь повторного приглашения, рванул к выходу. Он успел сделать три шага, прежде чем Архидемон лениво добавил:

— Ах да. Я соврал.

Щелчок пальцами. Лина оторвало от пола и с силой впечатало в потолок. Раздался тошнотворный хруст, и тело рухнуло вниз бесформенной кучей.

Снова тот же толчок внутри — душа паренька, незаметная для чужих глаз, влилась в него, и тело отозвалось лёгким теплом. Вторая.

— Ненавижу, когда меня благодарят, а потом убегают, — прокомментировал Архидемон. — Невежливо.

Он повернулся к оставшимся. Вэллс стоял у дальней стены, держа перед собой раскрытый свиток — его глаза бегали по строкам, губы шевелились, он явно пытался активировать защитное заклинание. Но буквы на пергаменте тускнели, не желая отзываться. Сутулый маг всё ещё тёр разбитый нос, отступая в угол. Старик с посохом, сопровождавший Серебрянского, медленно поднимал свой артефакт, нацеливая сапфир на Архидемона.

А сам Виктор Эдуардович всё ещё стоял в ритуальном круге. Его лицо посерело, по руке расползались чёрные вены — последствия инвертированного потока. Кинжал-проводник в его руке пульсировал алым светом, вытягивая из наследника остатки силы. Пальцы судорожно сжимали рукоять, но разжать их Серебрянский не мог — артефакт, созданный забирать чужой дар, теперь пожирал его собственный.

— Вы... — прохрипел Виктор Эдуардович. — Вы хоть понимаете, кто я? Мой род...

Архидемон подошёл ближе, вглядываясь в искажённое болью лицо. Он не знал этого человека — ни имени, ни титула, ни истории. Но он чувствовал. Чувствовал гнилую душу, пропитанную презрением, жестокостью и безнаказанностью. Такую душу ни с чем не спутаешь.

— Я не знаю, кто ты, смертный, — произнёс Архидемон, и его голос прозвучал почти задумчиво. — Но твоя душа воняет так, что меня тошнит. А я, поверь, нюхал всякое.

Серебрянский захрипел, пытаясь что-то ответить, но из горла вырвался только булькающий звук.

— Не утруждайся, — Архидемон поднял руку, и вокруг его пальцев заклубился сероватый дым с багровыми прожилками. — Прощай.

Он сжал кулак. Виктора Эдуардовича выгнуло дугой, из груди вырвался сдавленный крик. Кожа на лице пошла трещинами, и из них хлынуло не дымное марево, а яркий свет — сначала алый, как свежая кровь, потом он начал наливаться тёмно-красным, почти бордовым сиянием, словно сама жизнь закипела в жилах и рвалась наружу. Тело наследника вспыхнуло изнутри, разлетелось облаком кровавых брызг, и через мгновение на полу осталось лишь тёмное пятно да всё ещё светящийся кинжал-проводник.

Душа аристократа оказалась на удивление плотной, насыщенной — Архидемон ощутил, как она вливается в него густым, тягучим потоком. Тело Марка отозвалось уже знакомым теплом, но сильнее, ощутимее. Третья. С каждой поглощённой душой он укоренялся в этом сосуде всё прочнее.

Он выпрямился и посмотрел на оставшихся. Старик с посохом наконец завершил заклинание — с сапфира сорвался луч ослепительно-синего света, способный, судя по плотности энергии, пробить даже защиту девятого круга.

Архидемон качнулся в сторону — лениво, почти небрежно, но луч прошёл мимо, лишь опалив воздух у его плеча. Яркие брызги света ударили в стену за его спиной, оставив оплавленную борозду.

— Почти, — прокомментировал он. — Для старика неплохо. Но я двигаюсь быстрее, чем ты думаешь.

Он махнул рукой, и старика с посохом отбросило к стене. Удар был такой силы, что камень за его спиной пошёл трещинами. Старик сполз на пол и больше не двигался.

Ещё одна душа — старая, подёрнутая временем, но крепкая — скользнула в Архидемона. Четвёртая.

Сутулый маг, осознав, что бежать некуда, упал на колени.

— Пощади! Я всего лишь исполнитель! Я ничего не решал!

— О, классика, — Архидемон закатил глаза. — «Я просто выполнял приказы». Знаешь, сколько раз я это слышал? Примерно столько же, сколько существовал ваш жалкий мирок.

Он подошёл к магу, присел на корточки и заглянул ему в глаза. В красноватом отблеске его собственных глаз зрачки мага казались двумя бездонными провалами.

— Скажи честно: ты бы меня пощадил? Если бы ритуал прошёл как надо, и Марк сейчас корчился, умирая, а ты стоял бы рядом и смотрел — ты бы его пощадил?

Сутулый маг задрожал, не в силах вымолвить ни слова.

— Вот именно, — Архидемон выпрямился. — Молчание — знак согласия.

Он сжал кулак, и мага скрутило судорогой. Вокруг его тела на мгновение сгустилось едва заметное марево, а потом он затих.

Пятая. Архидемон уже не просто ощущал себя гостем в чужом теле — с каждым поглощением он чувствовал, как связь с сосудом становится прочнее, роднее.

Остался только Вэллс.

Преподаватель стоял, прижавшись спиной к стене. Свиток в его руках так и не активировался — буквы на пергаменте окончательно потухли. Вэллс смотрел на Архидемона, и в его глазах плескался ужас пополам с яростью.

— Ты чудовище, — выдохнул он.

Архидемон улыбнулся — широко, показывая ровные белые зубы. В неверном свете его улыбка казалась зловещей, но при этом почти весёлой.

— Я чудовище? Серьёзно? — он обвёл рукой разрушенную лабораторию, где клубился дым и лежали тела. — А кто притащил сюда живого человека, привязал к столу и собирался вытянуть из него душу ради амбиций избалованного мальчишки? Кто из нас чудовище, господин Вэллс?

Вэллс сглотнул.

— Это был бизнес. Ничего личного. Я же сказал.

— Ах, бизнес! — Архидемон всплеснул руками. — Ну, тогда конечно. Бизнес — это святое. Ради бизнеса можно и душу из человека вынуть. Я всё понял.

Он шагнул ближе. Вэллс вжался в стену, пытаясь слиться с камнем.

— Знаешь, что самое забавное? — Архидемон наклонился к самому уху преподавателя и перешёл на шёпот. — Если бы ты просто оставил Марка в покое, он прожил бы обычную жизнь. Умер бы своей смертью лет через шестьдесят, и я бы так и не проснулся. Ты сам меня разбудил. Сам пригласил в этот мир. Так что спасибо, господин Вэллс. Вы открыли дверь.

Он отстранился и широко улыбнулся.

— А теперь — прощайте.

Архидемон положил ладонь на грудь Вэллса и легонько толкнул. Преподаватель вскрикнул, его тело на мгновение окутало алое сияние, а потом он просто... погас. Осел на пол, пустой, как сброшенная одежда. Глаза остались открытыми, но в них больше не было ничего.

Шестая. Душа Вэллса — холодная, расчётливая, лишённая сомнений — растворилась в Архидемоне, и он почувствовал, как тело Марка наконец приняло его полностью. Теперь это был его дом.

Он оглядел лабораторию. Всё было кончено. Кристаллы погасли, руны потухли, только редкие искры ещё пробегали по стенам, как умирающие светлячки. Запах озона смешивался с чем-то тяжёлым, сладковатым.

— Что ж, — произнёс Архидемон, потягиваясь, — вечеринка удалась. Пора проветриться.

Он подошёл к лестнице, ведущей наверх, и толкнул дверь. Та не поддалась. Архидемон нахмурился, приложил ладонь к металлу — и почувствовал, что проход завален. Обломки камня, щебень, земля. Видимо, взрыв кристаллов вызвал обрушение верхних перекрытий.

— Серьёзно? — он закатил глаза. — Замуровали демона? Как оригинально.

Он отступил на шаг, прикинул что-то в уме, потом просто ударил кулаком в центр двери. Металл прогнулся, как фольга, и вылетел наружу вместе с частью каменной кладки. В проёме показался серый утренний свет, который резко контрастировал с багровым полумраком подвала.

Архидемон выбрался через пролом, отряхивая с плеч каменную пыль, и оказался в том самом тёмном коридоре, по которому Марка вели вчера вечером. Стены дрожали, с потолка сыпалась штукатурка. Здание над лабораторией, старое и заброшенное, явно не выдержало магического всплеска и начало разваливаться.

— Вовремя я, — хмыкнул Архидемон, ускоряя шаг.

Он поднялся по лестнице, прошёл через коридор и выбил входную дверь. Та вылетела с жалобным скрипом, и Архидемон шагнул наружу.

Утро встретило его холодным ветром и запахом гари. Где-то вдалеке, над лесом, всё ещё стояло зеленоватое свечение — граница дикой зоны. Вокруг — заброшенные склады, ржавые ворота, серое небо. И ни души.

Архидемон сделал несколько шагов и вдруг почувствовал, как ноги становятся ватными. Эйфория от пробуждения схлынула, оставив после себя свинцовую усталость.

— Ах да, — пробормотал он, хватаясь за стену. — Сосуд-то ещё не готов к таким нагрузкам. Три-четыре круга от силы, а я тут спецэффекты устраиваю. Перерасход.

Перед глазами поплыло. Последнее, что он увидел — как утренний свет смешивается с остатками дыма, выплывающего из пролома за его спиной. Архидемон попытался удержаться на ногах, но тело больше не слушалось. Он рухнул на колени, потом завалился на бок, чувствуя, как сознание ускользает.

— Ну и ладно, — прошептал он, закрывая глаза. — Поспим. Всё равно этот мир никуда не денется...

И провалился в темноту.

Прошло не меньше получаса.

Двое мужчин в потрёпанной походной одежде, с артефактными жезлами на поясах и рюкзаками за плечами, неторопливо шли по пустырю. Они вышли из дикой зоны около часа назад и теперь направлялись к старым развалинам на окраине — там можно было перевести дух, укрыться от ветра и спокойно перекусить перед тем, как двинуться в город.

— Я ж говорил, надо было левее брать, — ворчал первый, коренастый, с густой рыжей бородой и шрамом через левую бровь. — Срезали бы напрямик, уже сидели бы в тепле.

— И нарвались бы на гнездо шипастых, — отозвался второй, повыше и худощавый, с вечно прищуренными глазами. — Спасибо, я лучше лишний крюк сделаю и живым останусь.

Они приблизились к полуразрушенному зданию — старому складу или чему-то вроде того, — и рыжий вдруг остановился, вглядываясь вперёд.

— Смотри, там человек.

— Где?

— У стены. Лежит.

Оба ускорили шаг. Рыжий присел на корточки рядом с телом и приложил два пальца к шее незнакомца.

— Живой. Пульс слабый, но есть.

Худощавый, которого звали Артём, огляделся.

— Странно. Что он здесь делает? Тут же глухомань.

— Может, из города? — рыжий пожал плечами. — Забрёл случайно. Или искатель, полез в руины за старым хламом, а тут обвал.

Он кивнул на здание. Вход был завален — груда камней, щебня и покорёженных балок перекрывала проход наглухо. Из-под завала сочился едва заметный дымок, но охотники не обратили на него внимания.

— Я ж говорю, обвал, — повторил рыжий. — Может, его и придавило. Хотя вроде целый. Одежда грязная, но кости не сломаны.

Артём прищурился сильнее.

— Не нравится мне это. Мы вышли из зоны, идём к развалинам передохнуть — и натыкаемся на бесчувственного красавчика. Совпадение?

— А ты везде заговор ищешь, — рыжий усмехнулся. — Парень явно не из охотников. Одежда простая, дешёвая. И магический фон от него... почти никакой. Второй круг, может, третий. Обычный горожанин.

— В Рудном? На окраине, у самой дикой зоны? Обычные горожане сюда не ходят.

Рыжий вздохнул и поднялся.

— Слушай, Артём, мы можем до вечера гадать. А парень, между прочим, без сознания. Утром холодно, долго не протянет. Давай заберём его на базу, приведём в чувство, там и расспросим.

Артём помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Но если он окажется шпионом или контрабандистом — сам будешь перед Зотовой отчитываться.

— Разберёмся, — рыжий легко подхватил бесчувственное тело на руки. — Он лёгкий. Донесу.

Артём ещё раз оглядел руины, заваленный вход, потом перевёл взгляд на парня. Тот был бледен, но дышал ровно. На лице застыло спокойное, почти умиротворённое выражение.

— Ладно, пошли, — Артём махнул рукой. — База в часе ходьбы. Донесём — и сразу к лекарю. А там пусть Зотова решает.

Они двинулись прочь от разрушенного здания, унося с собой бесчувственного Марка.

За их спинами, из пролома в заваленном входе, лениво выползал сероватый дым с багровым отливом. Он стелился по земле, смешиваясь с утренним туманом, и медленно таял в свете восходящего солнца.

Глава 4. БАЗА

ГЛАВА 4.

БАЗА

Пробуждение вышло на удивление мягким.

Он ожидал боли. Слияние с новым сосудом, выброс силы, шесть поглощённых душ — всё это должно было разорвать слабое человеческое тело на куски. Но тело выдержало. Более того — оно адаптировалось.

Архидемон полежал немного с закрытыми глазами, прислушиваясь к ощущениям. Память Марка услужливо подсказывала, как называются эти чувства: тяжесть в мышцах после долгого сна, лёгкий голод, сухость во рту. Обычные человеческие неудобства. Забавно. Раньше он и не задумывался, каково это — быть смертным.

Он осторожно, не открывая глаз, провёл внутреннюю ревизию. Резерв. Тот самый, что Марк когда-то считал своим жалким вторым кругом, теперь пульсировал ровным, плотным потоком. Четвёртый круг. Может, начало пятого. После того, что он устроил в лаборатории, часть силы осела, впиталась, укрепила связь с телом. Но до былой мощи — той, что спала в крови рода две с половиной тысячи лет, — было ещё далеко.

«Четвёртый круг, — мысленно констатировал он. — Смешно. Когда-то я сметал миры, а теперь радуюсь уровню начинающего мага. Но ничего. Всему своё время».

Он открыл глаза.

Низкий деревянный потолок, балки, тусклый свет из окна и магический светильник. Запахи: травы, спирт, металл. Память Марка подсказала: лазарет. Да, точно. Так люди называют место, где лечат раненых.

Он медленно сел, прислушиваясь к телу. Движения давались легко, мышцы слушались. Одежда чужая — серая рубаха, свободные штаны. Его собственная, испачканная кровью и пылью, лежала свёрнутой на соседней койке. Заботливые.

«Итак, что мы имеем?»

Он начал анализировать. Память Марка — теперь полностью его память — услужливо подбрасывала факты. Мир Эрдайн. Три материка, страны, Советы Домов. Магия, основанная на знании Формул и кругах посвящения. Люди здесь боялись демонов. Нет, не так — они их истребляли. Служба Контроля, подчиняющаяся напрямую Совету, выжигала любое проявление демонической силы без суда и следствия.

Вывод: показывать свою истинную природу нельзя.

Но была и хорошая новость. Он находился в человеческом теле. Не в демоническом облике, не в одержимом сосуде с рогами и клыками, а в обычном, пусть и симпатичном, смертном парне. Его демоническая сущность была глубоко внутри, завёрнутая в человеческую оболочку. Чтобы распознать в нём демона, нужен либо маг десятого круга (а таких сейчас официально нет), либо специальный ритуал. И то, и другое — редкость.

«Идеальная маскировка».

Более того — память Марка подсказывала, что он может учиться местной магии. Формулы, круги, артефакты — всё это было доступно человеческому телу. А значит, он мог развиваться, не привлекая внимания. Официально расти в кругах, как обычный маг, а демоническую силу использовать скрытно, в крайних случаях.

Он усмехнулся про себя. Марк, бедный глупый Марк, даже не подозревал, насколько удобное тело ему досталось. И насколько интересная игра начинается.

«План прост: притворяться человеком, учиться, искать источники силы. И души. Много душ».

Отдельная мысль кольнула где-то на грани сознания. Предки Марка. Те самые, с которыми он заключил сделку две с половиной тысячи лет назад. Он помнил тот день в мельчайших деталях.

Тогда всё пошло не так.

Пять архимагов зажали его в ущелье. Он был силён — девятый круг, один из сильнейших в Бездне, — но пять девятых кругов, работающих слаженно, как пальцы одной руки, это слишком даже для него. Он понял это быстро. Не гордость, а холодный расчёт заставил его развернуться и бежать.

Он прорывался сквозь заклинания, уворачивался, ставил щиты. Почти ушёл. Но одно заклинание — он так и не понял, чьё именно, — достало его. Ударило в спину, прожгло защиту, вошло глубоко в саму суть. Он почувствовал, как начинает умирать. Медленно, неотвратимо.

Он бежал ещё долго, пока архимаги не отстали. А потом рухнул на каменистую землю, понимая: это конец. Демоническое тело умирало, и с ним умирал он.

И тогда он увидел их.

Небольшой отряд военных — человек десять, не больше. Слабые маги, третий-четвёртый круг, не выше. Они возвращались с какой-то вылазки и наткнулись на умирающего демона. Он убил их быстро. Почти всех. Оставил одного — молодого офицера с перепуганными глазами, прижатого к скале.

— Ты... ты... — тот не мог говорить.

— Заткнись, — прохрипел Архидемон. Голос уже подводил. — Слушай. Я умираю. Но могу жить дальше. В тебе. В твоей крови. Ты станешь сильнее. Твой род возвысится. А я усну. Надолго. Когда-нибудь, через много поколений, я проснусь в твоём потомке. Это не вселение. Это сделка. Ты согласен?

Офицер смотрел на него расширенными глазами. Страх боролся с чем-то ещё — может, с амбициями, может, с отчаянием.

— А... а если я откажусь?

— Тогда умрёшь здесь и сейчас. Как твои товарищи.

Тишина. Потом офицер сглотнул и выпрямился, насколько мог.

— Я... я согласен. Что я должен делать?

— Ничего. Просто стой и не сопротивляйся. И запомни: твой род теперь — мой род. Береги его. И жди.

Он не стал ждать ответа. Собрал остатки сил и потянулся — не телом, а самой сутью. Покинул умирающую оболочку и скользнул в человека. Тот вздрогнул, захрипел, но устоял. Архидемон уже проваливался в сон, но успел уловить обрывок мысли — фамилию. Безсонов. Этот офицер был из дома Безсоновых.

Потом — темнота. И две с половиной тысячи лет сна.

Он моргнул, возвращаясь в настоящее. Да. Так всё и было. Безсоновы. Этот офицер, имени которого он даже не спросил, стал первым носителем его сущности. Род возвысился, это он чувствовал по отголоскам силы, которые доходили до него даже во сне. Но затем что-то произошло. Сила начала угасать, род — беднеть, терять влияние. К моменту рождения Марка от былого величия не осталось ничего. Ни земель, ни титула. Даже фамилия — Безсоновы — ничего не говорила самому Марку, выросшему в приюте и считавшему себя простолюдином. Архидемон же помнил. Когда-то это имя звучало гордо. Теперь — лишь тень, пепел.

Впрочем, его это не волновало. Сделка есть сделка. Он дал роду потенциал, они дали ему кров и возможность возродиться. Всё честно. А то, что потомки всё просрали — их проблемы.

Он задержался на одном моменте. Имя. Марк Константинович Безсонов. Полное имя, которое Марк почти никогда не использовал. В школе он был просто Марком-помощником, без отчества и фамилии. Но Архидемон знал. И сейчас, в этом тихом лазарете, он принял решение.

«Марк, — попробовал он слово на вкус. — Марк Константинович Безсонов. Что ж. Неплохо. Буду Марком. Не просто притворяться, а стать им. Для этого мира я — Марк Безсонов, скромный помощник из закрытой школы, чудом выживший в непонятной передряге. Так проще. Так безопаснее. А Архидемон... Архидемон подождёт. Внутри».

Он кивнул сам себе. Решение было принято. Отныне он — Марк. С этим именем он войдёт в новый мир, с ним будет расти, охотиться, набирать силу. А когда придёт время — мир узнает, кто скрывался под этой маской. Но не сейчас.

Дверь скрипнула.

Марк (теперь уже Марк) мгновенно сменил позу, опустил плечи, сделал лицо растерянным. Память подсказала, как выглядел прежний хозяин тела: немного испуганный, неуверенный в себе парень, который не понимает, что происходит. Идеальная роль.

Вошли двое. Первый — рыжебородый, коренастый, со шрамом через левую бровь. Его он смутно помнил — этот человек склонялся над ним там, у развалин. Второй — худощавый, с прищуренными глазами, держался позади.

— О, очнулся! — рыжий расплылся в улыбке. — А я уж думал, ты до вечера дрыхнуть будешь. Как самочувствие, парень?

Марк прикинулся, что с трудом фокусирует взгляд.

— Я... — он специально сделал голос хриплым. — Где я? Что случилось?

Рыжий присел на соседнюю койку.

— Ты на базе охотников, километрах в трёх от Рудного. Мы с Артёмом нашли тебя у развалин старого склада. Ты был без сознания, холодный. Что ты там делал?

Марк потёр лоб — привычный жест из памяти.

— Не знаю. Правда, не помню. Последнее, что... Кажется, я ехал в поезде. С преподавателем. А потом — темнота.

Артём, стоявший у двери, хмыкнул.

— С преподавателем? Ты из школы, что ли?

— Да. Из закрытой школы «Зимин-Холл».

Артём приподнял бровь.

— Зиминых? Это которые в Веронии? Старый дом, насколько я знаю. Не из правящих, но с историей. А ты там кто? Ученик?

— Нет, — Марк покачал головой. — Помощник. Работал в лабораториях, мыл оборудование, приносил реагенты. Я сирота, попал туда по распределению из приюта. Обнаружили слабый дар, но на полноценное обучение не тянул. Оставили помощником.

— Помощник из «Зимин-Холла», — протянул Артём. — И как тебя занесло в Рудный?

— Меня вызвал один из старших преподавателей, господин Вэллс. Сказал, что нужен ассистент для выездной работы. Поезд, дорога, а потом... провал. Я правда не помню, что было дальше.

— Вэллс, — повторил Артём, явно запоминая имя. — Ладно. Имя-то у тебя есть, помощник?

— Марк. Марк Константинович Безсонов.

Артём прищурился, но ничего не сказал.

— Михей, — негромко произнёс он, — сходи за Зотовой. Пусть сама решает, что с ним делать.

Михей кивнул и вышел, бросив на Марка ободряющий взгляд. Марк мысленно усмехнулся. Этот рыжий был прост, как деревенский пень. Добрый, доверчивый. Таких легко использовать.

Артём остался у окна. Молчал. Только иногда бросал цепкие взгляды. Этот опаснее — недоверчивый, смотрит так, будто что-то чует. С ним надо быть осторожнее.

Дверь открылась, и вошла женщина.

Марк мгновенно оценил её. Высокая, тренированная, но с милым лицом. Тёмно-русые волосы собраны в строгий пучок. Зелёные глаза — цепкие, умные. Деловой костюм сидел безупречно, а под пиджаком — блузка из полупрозрачной ткани, подчёркивающая грудь.

«А она знает, как производить впечатление, — отметил он про себя. — Магический фон плотный, уверенный. Сразу видно — сильный маг. Опасна».

Женщина остановилась в паре шагов и посмотрела на него сверху вниз — не враждебно, скорее оценивающе, как смотрят на неожиданную проблему, свалившуюся на голову.

— Маргарита Викторовна Зотова, — представилась она ровным, деловым тоном. — Я начальник этой базы. Мои люди нашли тебя без сознания у развалин старого склада на окраине Рудного. Назови себя и объясни, как ты там оказался.

Марк изобразил смущение.

— Марк Константинович Безсонов. Я работал помощником в закрытой школе «Зимин-Холл» в Веронии. Один из старших преподавателей, господин Вэллс, предложил мне поехать с ним в Рудный — сказал, что нужен ассистент для тестирования старых артефактов Горного Департамента. Я согласился. Мы приехали, а дальше... — он развёл руками. — Провал. Я не помню, что случилось. Очнулся уже здесь.

Зотова слушала внимательно, но без подозрительности.

— «Зимин-Холл», — повторила она задумчиво. — Слышала о такой. Закрытая школа Дома Зиминых, если не ошибаюсь. Не самая престижная, но приличная. А этот Вэллс — старший преподаватель?

— Да. Вёл продвинутую теорию в закрытом крыле. Я с ним почти не пересекался до этой поездки, только видел иногда.

— Понятно. И он тоже был в том здании? Его нашли?

— Я не знаю, — Марк покачал головой. — Я никого не видел, когда очнулся. Только ваших людей.

Зотова помолчала, обдумывая услышанное.

— Ладно, Безсонов. Склад, у которого тебя нашли, обрушен. Внутрь не попасть. Был ли там кто-то ещё — неизвестно. Ты пока останешься здесь, на базе. Подлечишься, придёшь в себя. Когда будешь готов уйти — зайди ко мне в кабинет, обсудим, что делать дальше. Возможно, стоит связаться со школой, выяснить, что с твоим преподавателем.

— Спасибо, — искренне произнёс Марк.

Зотова кивнула и повернулась к двери.

— Михей покажет тебе комнату и расскажет, что к чему. Выздоравливай, Безсонов.

Она вышла. Артём, бросив последний цепкий взгляд, последовал за ней.

Михей, стоявший в дверях, широко улыбнулся.

— Ну что, Марк Константинович, добро пожаловать в «Рудный-Восток». Давай-ка я тебе всё покажу.

База оказалась обустроенной с умом. Старое двухэтажное здание, переделанное под нужды охотников: склад, кухня, столовая, оружейная, лазарет на первом этаже, жилые комнаты и кабинет Зотовой на втором.

Михей вёл его по коридорам, рассказывая о жизни на базе. Марк слушал вполуха, запоминая расположение помещений, выходы, окна.

— Народу у нас немного. Я, Артём, ещё пара ребят — они сейчас в городе, за припасами. Плюс Зотова. Иногда приходят искатели, останавливаются на пару дней, уходят в зону или обратно. Мы — охотники, на жалованье у Военного Дома Вольных Марок. А искатели — вольные, платят пошлину и работают сами на себя.

— А чем именно вы занимаетесь? — спросил Марк, изображая наивное любопытство.

— Охотой. В Мгле водится всякое. Твари Бездны, искажённые звери. С них — органы для эссенций, шкуры, когти, магические компоненты. Плюс старые шахты — там иногда попадаются артефакты.

«Эссенции, — мысленно отметил Марк. — Прежний хозяин тела знал о них, но никогда не использовал. Для роста выше третьего круга нужны тренировки и эссенции. Отлично. Легальный способ расширять резерв. А параллельно можно поглощать души тварей — никто не заметит».

Михей привёл его в небольшую комнату на втором этаже. Узкая кровать, стол, стул, шкаф. Окно выходило на пустырь, за которым темнела полоса леса с зеленоватым свечением — граница Мглы.

— Располагайся. Ужин через пару часов. Если что нужно — я в комнате напротив. И это... — он замялся. — Ты не обижайся на Артёма. Он дёрганый, но мужик надёжный. Просто жизнь у него сложная была.

— Спасибо, — Марк изобразил искреннюю благодарность. — Я... ценю, что вы меня подобрали.

Михей кивнул и вышел, прикрыв дверь.

Марк остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел на далёкое свечение над лесом. Мгла. Источник силы. Возможность для роста.

«Итак, — подвёл он итог, — я в теле человека, потомка обедневшего рода Безсоновых, с которым я заключил сделку две с половиной тысячи лет назад, когда умирал от раны, нанесённой архимагами. Моё имя теперь — Марк Константинович Безсонов. Я буду носить его, пока не верну свою истинную силу. Мой резерв — четвёртый круг, жалкие крохи по сравнению с тем, чем я был. Но меня не могут распознать как демона, пока я сам не выдам себя. Я могу учиться местной магии, использовать эссенции, поглощать души тварей и магов, постепенно наращивая мощь. А эта база — идеальное прикрытие. Охотники на жалованье у Военного Дома. Доступ в Мглу. Возможность охотиться легально».

Он усмехнулся про себя. Зотова пока ничего не заподозрила — просто проявила разумную осторожность. Артём более насторожен, но и у него нет причин для серьёзных обвинений. Всё складывается удачно.

«Кабинет Зотовой. Значит, скоро меня ждёт ещё один разговор. Нужно быть готовым. А пока — ужин. Надо познакомиться с местной кухней. В конце концов, я две с половиной тысячи лет не ел».

Он в последний раз взглянул на зеленоватое зарево за окном и вышел из комнаты.