Мариа и Клоо.

Пролог

Говорят, что есть где-то дверь, способная исполнить желание. По слухам, если вы найдете особый ключ, а найти его можно где угодно, с помощью него можно попасть в место, о котором мечтаешь. Место, где все твои мечты исполняются, стоит лишь о них подумать.

Что же это за ключ и сколько их может существовать? Никто не знает. Не было еще тех, кто смог бы войти в эту дверь грез. А если такие и были, то, если верить слухам, после исполнения мечты человек забывает о ней.

О том месте, о ключе, двери и о том, о чем он всем сердцем мечтал, ведь он получил, что хотел, и более в ее существовании не было никакой необходимости.

Люди ничего не ощущали, кроме пустоты в сердце. Важна ли была так эта мечта?

И вот, по воле судьбы, один такой ключ под подушкой нашла принцесса волшебной страны. Удивленная девушка рассматривала маленький золотистый ключик в тонких белых пальцах, пока феи укладывали ее топорщащиеся после сна светлые, как золото, волосы.

Предметы в комнате сами передвигались с места на место, окно распахнулось, впуская свежий летний воздух зарождающегося снаружи рассвета.

Служанка вошла в комнату, держа красивое богатое платье, и, заметив изумленную девушку, рассматривающую незнакомый ей лично ключ, учтиво поинтересовалась, откуда эта вещь.

Подняв на нее большие сияющие глаза, девушка в ночнушке лишь пожала плечами.

В это же время в другом мире, где люди были словно безлики и одинаково одеты, рядом с ними летали мини-роботы, оповещающие о погоде и новостях, а машины не использовали колеса для передвижений по идеально чистым дорогам, вместо этого они парили в воздухе плавно и легко, один ничем не выделявшийся из общей массы парень, сидевший в метро, снял исключительные электронные очки и вздохнул, запуская руку в рабочий портфель.

Он был крайне ошарашен, когда вместо инт бота его пальцы нащупали неизменный ему ключ. В его мире ключей уже сто лет как не существует. Поэтому он был изумлен.

Сейчас везде электронные замки с паролями, а такие вещи лежат в музеях как антиквариаты. Выбежав из метро и идя по чистым улицам, где дороги убирали роботы-уборщики, парень не переставал смотреть на блестящий золотой ключик, не понимая, как он оказался у него.

И, словно ведомые единой мыслью, девушка и парень из разных миров решили засунуть ключ в любую скважину из-за простого любопытства. Дверь девушки была ведущей на кухню поварих, а дверь парня — в один из кабинетов офиса.

Ключ идеально подошел к каждой скважине, и, когда они одновременно повернули его, раздался щелчок. Дверь открылась, и для них обоих предстало то место, где они могли исполнить самые сокровенные мечты.

Но первое, что они увидели, — это изумленных друг друга.

Их встречи всегда идеально совпадали, будто они знали друг друга уже больше века. Никогда еще не случалось так, чтобы в это место пришел лишь кто-то один из них.

Глава 1

Двухэтажный деревянный дом с чердаком, двориком, садом и огородом одиноко стоял посреди тихой нетронутой природы. Даже воздух здесь ощущался легче и приятнее. Небо всегда было чистым, с белоснежными облаками. Они видели, что дальше было море или океан, но еще никогда к нему не ходили.

Встречая друг друга с теплыми улыбками, их беседы всегда начинались с одного предложения:

— Сегодня был воистину паршивый день.

После чего каждый изливал душу. Как, например, сегодня.

— Босс на работе опять поднял мне планку с этими графиками по структуре бизнеса, по производству рекламы, — тяжело вздыхал парень, заваливаясь на диван. — Я устал улыбаться и делать вид, что меня устраивает, что на мою голову все вешают. Это так бесит!

Девушка, убирающая пышные волосы в высокий хвост, надевает привычный и полюбившийся ей фартук, понимающе кивает.

— Да. А мне сегодня пришлось в очередной раз отказать новому жениху. Отец был зол на меня, а матушка выла от бешенства. Голова аж болит.

— Снова? Опять какой-то принц?

— Сын маркграфа из соседней страны. Избалованный зануда, который и на улицу выходить не любит, потому что боится испачкаться, — передразнила девушка изнеженным тоном и скривилась. — А какая рожа у него была, как только я сказала, что люблю кататься верхом… У-у-х. Посему я сразу пошла к батюшке и всё высказала.

Парень усмехнулся.

— И получила за всё про всё только ты.

— Вот именно! — воскликнула девушка, обиженно надув губы. — Виновата оказалась только я! Мол, ты придирчивая! Я такими темпами без наследников останусь. Да кому оно надо?!

— Хе-хе. Понимаю. Меня тоже женить хотят на какой-то мерзенькой доченьке одного начальника, что с золотого унитаза не слезала всю свою жизнь. Ах-х! Отстой! Не день, а ужас!

— Тогда давай я приготовлю масштабный ужин? — заулыбалась девушка, подмигнув. — Мне тоже не помешает пар выпустить!

— Окей. А я пойду проверю свои растения.

— Ах да, Клоо! Я приготовила тебе одежду для сада. Она в твоей комнате на втором этаже!

— Правда? Спасибо за заботу, Мариа.

Сколько прошло времени с тех пор, как они оба очутились в этом месте? Со стороны Клоо это было полгода назад, но вот в стране Марии не было ни календарей, ни часов. У них практически всегда теплое лето, а зима приходит резко, с прилетом горных драконов.

Честно, для Клоо всё это долгое время казалось притяным сном, от которого он не желал просыпаться. В его мире всё строго зависело от техники. Роботы, андроиды и разумные компьютеры давно заняли места людей практически во всех сферах. Обслуживание, обучение, починка, доставка, даже прогулки с собаками — всё это было на попечении роботов.

Люди в городах занимаются лишь тем, что поддерживают данный порядок. Большая часть населения города — либо рабочие, либо богатеи, что делают деньги на андроидах. Клоо относился к рабочим, хотя и жил благодаря этому в полном достатке.

Хотя сама работа его ни разу не радовала, даже при том, что он идеально со всем справлялся и получал за это хорошую зарплату. Отец и мать гордились им, коллектив брал с него пример, а начальник души не чаял.

Всё было идеально только снаружи. Клоо не любил беспокоить других. Ему оставалось лишь улыбаться, но в глубине души он был уставшим человеком, который приходя домой мечтал лишь о том, как всё изменить.

Ну а дальше простых грез его желания никуда не заходили. Каждый день как по расписанию: встать в пять, привести себя в порядок, плотно позавтракать витаминным желе и запить всё кофе, который он себе не готовит сам, а всё делает умный дом. К шести быть на работе при полном параде и сесть за компьютер, и начать долгий рабочий день, полный тоски и серости. Потом в десять вернуться уставшим домой, снова выпить желе, принять душ и лечь спать.

Клоо часто снился сон о детстве, где они с родителями, пока еще жили за чертами города, часто навещали дом его бабушки. Это был двухэтажный дом с садом из деревьев и огородов, полным вкусных овощей.

Свежие и соленые салаты, которые бабушка перчила и солила, угощая его за столом. Яблоки и ягоды, что они собирали, когда приходило время. Бабушка учила, как работать в саду, чем удобрять и как за ними ухаживать.

Но когда ее не стало, родители Клоо переехали в город, думая, что там больше возможностей, чем в этом захолустье. Все говорили, что они сделали это ради своего сына. Они желали ему лучшего, но…

Никто никогда не спрашивал Клоо, счастлив ли он в этом месте.

— Ого! А растут как на дрожжах! — восхищенно воскликнул Клоо, сидя на коленях в небольшом огороде, где он выращивал огурцы. Рабочая одежда уже была вся грязная, но его это не заботило. Наоборот, запах земли и прикосновения к ней радовали, наполняя силой. — Не знаю, что это за штука, но не похоже, что для растений она опасна.

Он поднял пальцами колбу, наполненную переливающимся магическим песком, и потряс, отчего зеленый цвет быстро сменился на желтый, а потом синий.

В отличие от Мариа, Клоо не владел никакой магией, но зато в этом месте это всё обыденное явление, как и в ее мире. Вот он полгода привыкал и то до конца еще не понимал, как с этим работать.

Опустив руку в землю, он попробовал ее кончиками пальцев под листом.

— Суховата. Я, конечно, поливал их не так давно, но… Эм. А можно лейку с водой? — произнес он вслух, и к нему, шатаясь, подошла серебристая лейка на ножках, чем сильно испугала. — Не. Я к такому не могу привыкнуть! А тебя-то взять можно? — Стоявшая рядом лейка кивнула. — Не обижайся, но для меня это всё еще довольно жутко.

— Клоооо! Я приготовила обед! — выглянула из окна Мариа, размахивая рукой. — Ты уже час там копаешься, иди поешь!

— Сейчас! — крикнул он в ответ. — Только полью огурцы! Тогда позволь воспользоваться, — сказал он живой лейке и, поджав ее рукой за ручку, стал размеренно поливать землю, попадая и на листву.

После того как Клоо принял душ, он спустился на кухню, где его встретил приятный запах и стол, полный еды.

— Прошу, присаживайтесь, — снимая фартук и распуская волосы, пригласила его к столу Мариа. — В этот раз я выложилась по полной! Приготовила то, что сейчас едят в моем мире!

Клоо сел напротив нее, но вид у него отчего-то стал неловким.

— Только, надеюсь, ты не подмешивала что-то магическое? Ты же помнишь, что в прошлый раз мне было не очень?

— Не волнуйся! В этот раз магия нужна была чисто для готовки. Я ее никуда не добавляла.

— Правда? Тогда спасибо, — облегченно выдохнул Клоо и взял тарелку с нарезанным жареным мясом в соусе.

Мариа налила им воды из глиняного кувшина и тут же задумчиво посмотрела на него.

— Слушай, Клоо. Я поняла, что в твоем мире нет магии, но неужели из-за этого ты так плохо ее переносишь?

— Мм? — Он уже жевал, когда ее вопрос его слегка озадачил. Проглотив мясо, Клоо сам закрыл глаза, думая над ответом. — По большой части, скорее всего, так оно и есть. Хотя, может, дело было не в ней, а в том, что я больше десяти лет не ел такую еду.

— А чем ты питаешь у себя? — Вопросила Мариа, полная детского любопытства.

Клоо улыбнулся. Они всегда обсуждали то, каковы были их жизни и миры. И каждый раз им это доставляло необычное удовольствие.

— В основе витамины желе. Ну, точнее, люди в городе едят лишь его.

— Витамин… о-о-о-о-е-е… Ж-желе? Это что такое? — Не понимала Мариа.

— Ну, это… Как бы объяснить? Хмм. Давай лучше я тебе его как-нибудь принесу сюда. Можешь попробовать, но дрянь редкостная, хоть и подслащенная вкусом разных блюд.

— Зачем же ты это ешь, если оно такое плохое?

— В желе есть витамины, белки и всякие микроэлементы, которые необходимы для жизни человека. Мы их употребляем утром, днем и вечером, а порции за нас рассчитывают роботы.

За улыбкой Клоо мрачно подметил, что на деле это не столько еда в удовольствие, сколько чтобы поддерживать в них жизнь, для того чтобы люди без устали работали на технику, позволяя ей существовать.

Однако озвучивать не стал, ибо не хотел портить Мариа обед, который она с таким старанием приготовила.

— А я смотрю, ты уже используешь культурные принадлежности, больше близкие моему миру, — решил он сменить тему. — Керамические тарелки вместо деревянных или серебряных, ложки и вилки тоже из стали. А еще я вижу кофеварку и холодильник.

Быстро моргнув большими глазами, Мариа довольно кивнула.

— Да. Я стала чаще представлять те вещи, которые ты мне показывал в вашем манускрипте!

— Это был всего лишь обычный журнал кухонного интерьера.

— Хотя я многого не понимаю, — смущенно призналась девушка. — Неужели каменные печи, деревянные кладовки и очаг с котлом из моего мира — это так плохо?

Она выглядела расстроенной, особенно когда прикусила ложку губами. Клоо же попытался ее утешить.

— Не то чтобы плохо, Мариа. Я не против, если ты хочешь такую атмосферу в этом доме. Я просто тогда еще привыкал, вот и посоветовал тебе представлять кухню ближе к моим реалиям. Если тебе некомфортно, делай как хочешь, я не против.

Этот дом выглядел со стороны обычным, но, как эти оба выяснили позже, он перестраивался на лад и желания тех, кто в нем жил. Например, когда первым вошел Клоо, внутри он выглядел как элитный особняк с кучей современных технологий и слугами-роботами, но вот когда зашла Мариа, он в одно мгновение перестроился в средневековый антураж.

Тогда им приходилось долго разбираться, как это все работает, и по очереди заходить и выходить, пока, наконец, золотая середина не была достигнута упорным общим трудом.

Мариа подумала и, похихикав, покачала головой. Настроение этой девушки всегда было приподнятым. Она не умела долго грустить.

— Ничего. Если тебе, Клоо, сейчас комфортно так, как оно есть, то и мне не на что жаловаться!

— Знаешь, для принцессы ты уж слишком жертвенная и добродушная с таким простым служащим, как я, — играючи подметил Клоо, но изумленная Мариа надула губы.

— А вот и нет. Я всегда такой была. Просто здесь мне хоть можно собой побыть без всяких нравоучений. И еще…

— Мм? Еще? — повторил за ней Клоо.

Она выглядела чем-то смущенной, и кончики ее ушей заметно покраснели, вот только это милое выражение вмиг стало неумело-высокомерным, будто она пыталась скрыть чувства.

— Клоо, ты мой верный друг! Это почти как рыцарь! Такая должность очень важна в моей стране, так что ты должен гордиться!

Друг? Это сильно ошарашило Клоо. У него не было тех, кого он мог назвать другом в том гибельном до тошноты городе. Только коллеги и соперники по работе. Не больше, не меньше. Хотя был один в исключении.

Слово «друг» было таким простым на слух, но для него, человека, уже забывшего простые эмоции, готового выгореть в любой миг, это слово стало чем-то, за что он мог уверенно держаться.

Очень приятно, когда кто-то считает тебя таким человеком. Друг — это доверие и понимание. Поэтому в груди Клоо что-то разжалось, и улыбаться стало легче.

— Кстати, Мариа. Твой суп из рыбьего мяса что-то с чем-то, — искренне сказал Клоо, набрав ложкой густой бульон с кусками мяса и картошки. — Мм! Пахнет так вкусно, что слюнки текут, — он с удовольствием отхлебнул уже пол тарелки к приятному удивлению девушки. — А как эту рыбу называют в твоем мире?

— Вообще-то это медвежатина, — прямо выдала Мариа.

Отпивавший жижку Кло тут же поперхнулся, и то, что было в его рту, стало стекать по подбородку.

— Ты чего, Клоо? — озадачилась девушка, наклонив голову на бок. — Подавился? Дать тебе запить? И почему у тебя такой вид, словно сейчас тошнит? — продолжала расспрашивать она уже нахмурившись.

— М-м-м-м-медвежатина? — растерянно и заикаясь повторял парень, то блденяя, то зеленея. — В смысле… Я… Я знаю, что такой медведь, но… Откуда… Почему?

— Да что с тобой? Это такое же мясо, как и прочее! — возмутилась Мариа. — Между прочим, у нас в замке лесных медведей подают к столу только самым важным гостям из других стран! Оно жесткое, и его тяжело готовить, зато после варки оно очень приятное, если пропитается приправами! Здесь картошка, морковка, капуста и перец!

— Я же не отвалюсь им, да?

А вот это уже была последняя капля.

— Я следующий раз суп из ядовитого морского угря сделаю, — пообещала она с холодной яростью в голове и взгляде. — Вот посмотрим, как ты запоешь.

— Если ты готова слушать мои пения прямо из туалета, то можем попробовать.

Они смотрели друг на друга в полном молчании и совсемвсерьез, а потом одновременно прыснули и расхохотались, представив себе эту комичную сцену.

После жаренойкартошки с тушеной птицей у них была еще вареная кукуруза в сладком сиропном соусе. Мариа призналась, что хотела приготовить выпечку, но подумала, что попробовать труды Клоо будет лучшим решением.

Все-таки он сам вырастил эту кукурузу. Она была мягкой, легко жевалась, а сладковатый соус придал ей больше сытности. Сколько не жуй, а вкус не пропадал.

— Я просто поражена, Клоо, — сказала Мариа. — Ты хоть и не волшебник и не маг, но тебе под силу дать жизнь растению и вырастить его до таких плодов. Это настоящее чудо.

— Да будет тебе, — засмущался Клоо, почесав щеку пальцем. — Я ведь особо ничего и не делаю. Просто сажаю, слежу, удобряю, чищу от сорняков и поливаю, когда это нужно. Земля здесь, видимо, тоже магическая, вот все и растет без каких-либо проблем.

Мариа покачала головой. Ее нежный взгляд опустился на золотой готовый початок кукурузы, что был в ее руках.

— А я так не считаю. В моем мире к фермерам и к тем, кто работает с землей, относятся как к низшему сословию и ни во что не ставят, но знаешь. Чтобы вырастить то, что мы едим, нужно прикладывать усилия. А чтобы растения росли и не болели, к ним нужно относиться с любовью и трепетом. Для кого-то это просто работа и не более, но когда я ем то, что ты вырастил, Клоо, то сразу чувствую, сколько труда и заботы ты вкладываешь. Все, что есть в саду, растет не благодаря магии, а тому, что ты даешь им свою любовь. Они все это чувствуют и отвечают тем же.

— Д-думаешь? — покраснел Клоо, смотря в сторону. Его всегда хвалили на работе, но он никогда ничего от этого не чувствовал. А сейчас его сердце бьется чаще, чем обычно. — Просто моя бабушка всегда учила меня бережно относиться к природе и ее дарам. Она говорила, что люди впоследствии смогут ужиться с окружающим миром, если не будут так злоупотреблять тем, что дает нам земля, — на замену теплым воспоминаниям о детстве с бабушкой пришли серые отрывки того, как родители ругали его и заставляли учиться. Ему нельзя тратить время на игры, нужно стремиться к успеху, иначе он не станет успешным. Поэтому взгляд Клоо помрачнел. — Хотя. Наверное, глупо все это.

— А вот и нет! — бойко воскликнула Мариа, указав ему в нос початком. — Слушай. Если ты не проявляешь уважения к своему труду, то… Эмм… Ну…

Пытаясь закончить ее мысль, Клоо нерешительно добавил:

— Никто не будет этого делать за тебя?

— Нет! — Клоо испуганно дернул плечами. Мариа встала со стула и, сурово смотря в сторону, чему-то кивнула прежде, чем обернулась к нему. — Если ты не будешь уважать свой труд, Клоо… Я буду каждый раз напоминать тебе, чего стоят твои старания!

Клоо откровенно не понял, к чему это она, и, не сбавляя своей воинственности, Мариа указала на морковный салат.

— Смотри! Большую часть продуктов я получаю в этом доме, лишь подумав о них, так? Но овощи и большую часть фруктов ты вырастил этими руками.

— Это все магическое удобрение…

— А я говорю тебе, что твоя любовь к своему делу! Как человек, что ест эту кукурузу, говорю тебе это! Поэтому. Если тебя будут одолевать сомнения, я накормлю тебя твоими же овощами. Жареными, тушеными или свежими — без разницы. Только скажи, что тоска мучает, по самые гланды запихаю.

— Вот вроде ты утешаешь, но и угрозой попахивает, — хмуро подметил Клоо, и ее улыбка положительности не добавляла.

Но все же поговорить так с кем-то без всяких опасений… Только здесь Клоо мог показать свои эмоции такими, какие они есть. Здесь он смеялся, ворчал, говорил, что хотел, и обсуждал все, что пожелал, с человеком, что жил в совершенно другом по всем миркам мире, однако…

Этот человек при всей своей другой вселенной был ему ближе, чем кто-либо другой. Настолько близко, что эта теплота близости была сладкоопьяняющей.

И не только это. Свежий воздух, шелест ветра в листьях, пение птиц за окном — все это было воплощением его давней мечты. Но он не знал, мечтала ли об этом Мариа. Если это место в правду воплощает мечты, то значит ли это, что она подавляет свои истинные желания?

Он знал, что ей всегда хотелось готовить для других, а из-за статуса принцессы в ее мире это было недопустимым занятием. И все. Дом дает ей минимальное, в то время как потребности Клоо удовлетворены выше меры.

Клоо хотел расспросить ее о личном, однако каждый раз осекал себя. Ведь… Нельзя лезть к людям без повода. Говорить только о деле… Читай атмосферу, угадывай желания и удовлетворяй их… Существуй, чтобы угождать потребителю…

— Клоо! Ты меня слушаешь?

— А-а! Да! Слушаю!

— Да? — с сомнением припустила брови Мариа. — А вид такой был, словно в своих мыслях витаешь.

— Хе-хе. Просто вспомнил, сколько у меня завтра работы в офисе, ну и… — его улыбка сникла, а глаза потухли. — А ведь мне еще начальству из другого филиала наш офис представлять. А мой коллега Ландер — завистливый ублюдок, только и ждет, когда я обложаюсь. Ну да, конечно. Я, видите ли, по мнению большинства, на место начальника мечу. Будто мне весь гиморрой этот нужен. Да я любому левому челу отдам эту должность. Неблагодарные. Вы хоть знаете, кто делает большую часть работы?

Его мрачные, полные безнадежности бормотания да и в целом мертвецкий вид вызвали у Мариа истинную жалость. Она не понимала и половины, о чем и про что он там бубнит, однако одно лицо говорило, что пытка адская.

— А я еще жаловалась, что язык озерных фей учить сложно или танцевать с аристократией орков. Да, тебе явно хуже приходится, — сказала она со вздохом.

После обеда они сидели на крыльце и пили чай, который Мариа принесла с собой из замка. Название фруктов, из которых он был сделан, пока выговоришь, язык прикусишь, поэтому Клоо просто наслаждался бодрящим напитком.

В его мире люди в городах пили либо воду, либо алкоголь, вкус которого сильно горчил язык. Ни сока, ни молока, ни кофе, ни чая… Все это было лишним в рационе горожан. А вот чайных и кофейных желе было много.

Вот только если сравнивать этот чайный напиток с тем желе, то последнее на вкус было как резина. Зато полезно и ничего лишнего.

— Клоо, — позвала его Мариа, опустив свою чашку себе на колени, спрятанные за подолом платья. — А ты когда теперь сможешь прийти сюда?

— Когда спрашиваешь? — Клоо почесал светлую голову. — Завтра у нас важное дело, так что, думаю, застряну там до утра. Ну а потом… Хотя, раз такое дело, выпрошу у начальства пару выходных. Думаю, пару дней меня точно не будет. А что такое, Мариа?

— А? Просто… — ее улыбка стала печальной, и она, явно нервничая, поправила рукой длинные волосы. — Я рада, что нашла это место. Здесь я свободна и могу делать что пожелаю. Но без тебя даже здесь мне скучно. Признаю, что раньше ты мне казался странным. И это, мягко говоря, — она по-доброму усмехнулась, вспоминая их первые неуклюжие встречи и разговоры. — Я и сейчас по большей части тебя не понимаю. Ведь мы из разных миров. Поэтому…

— Может, в следующий раз сходим на пляж? — предложил Клоо.

Мариа прикрыла губы и глянула на него округленными глазами, пока парень как-то сонно говорил, смотря в небо.

— Можем и на пикник сходить, я не против. Тут ведь и горы есть. Я к тому, что за мы за все эти полгода никогда не покидали дом. Магия даст нам всё, что пожелаем, так что покупать ничего не нужно. Ну а ты, Мариа, наготовишь вкусной еды. Хорошая еда и теплая компания — больше и не нужно, — задорно улыбнулся ей Клоо. — Будем болтать обо всём всю ночь и до самого утра, пока не уснем!

Видя эту улыбку и слыша теплый голос, столько всего ей наобещавший, в разуме прорезался визгливый вопль мачехи, кричавшей на нее за то, что та пришла грязной после игры с детьми слуг.

— Это что за кошмар?! И ты зовешь себя принцессой?! Стыд и срам! Позор королевского рода! Будь ты моей дочерью, я бы умерла на месте от такого позора. Лазать по деревьям?! Кидать мячи?! Драться на деревянных мечах?! Всё, что ты должна делать, — это идеально выглядеть, чтобы не позорить нас с твоим отцом?! Поняла?! Не выйдешь из башни в течение месяца!!

Ее отражение на поверхности чая поджало дрожавшие губы. Столько усилий ушло, чтобы не дать эмоциям свободу.

— Хотя я не так силен в придумывании развлечений на свежем воздухе, — продолжал рассуждать Клоо, ничего не замечая. — Может, журнал в интернете заказать на эту тему? Аа! Ты чего, Мариа?

Он встрепенулся, когда она неожиданно положила голову ему на плечо, не давая увидеть своего лица. Губы тронула надломленная улыбка.

— Пока есть время… Расскажешь мне, что такое интернет?

Глава 2

Городской рынок королевства Таэлия был до отказа полон людьми, прямоходящими зверьми и волшебниками. Одно из немногих мест, где аристократия, странники и обычные жители могли спокойно находиться бок о бок, что не могло не радовать прорвавшуюся сквозь толпу принцессу в зеленом платье, прятавшую свое лицо за вуалью, прикрепленной к широкой черной шляпе.

Мариа в кои-то веки смогла отпроситься у отца прогуляться, правда, она не уточнила, куда пойдет. Несколько недель она делала все, что он просил, и вела себя достойно, да так, что даже матушка сквозь зубы, но похвалила за труды, решив, что девочка в кои-то веки взялась за голову.

В каждой лавке было всего столько интересного и необычного: заклинания, зелья, драгоценные камни, украшения, предметы обихода, оружие, доспехи, но больше всего Мариа привлекали одно: продукты.

Протиснувшись между большим медведем в шляпе и небритым мужчиной грубой наружности, она с улыбкой, чтобы скрыта от остальных, увидела то, что искала уже целый час.

— А-а-ха-а! Рыба! — ликуя, прокричала она, вскинув руки, как ребенок, и, придерживая подол платья, побежала прямо к цели.

Мариа неслась вперед, совершенно позабыв о той, что, запыхавшись, поспевала за ней.

— Госпожа! Госпожа, прошу, подождите! В этой толпе опасно быть одной!

Молодая девушка с черными волосами, убранными в строгий пучок, едва нагоняла белокурую принцессу. Она была высокой и тощей, отчего форма служанки сидела грубовато, а бледное лицо без бровей, с узкими глазами и тонкими губами придавало ей серьезный вид.

— Лия, смотри! У них тут есть океанская форель и раилтский лосось! — придерживая рыб за хвосты обеими руками, хвасталась Мариа, словно это был ее личный улов. — Ого, какие они толстые и тяжелые. Господин, неужто улов из самих верлинских рек? — затейливо поинтересовалась Мариа, наклонившись вперед.

Рослый мужчина с большими руками и короткой бородой, услышав ее вопрос, игриво подмигнул. Судя по бронзовой коже, он часто рыбачит на короткой местности либо сам житель островов. И несмотря на шрам вдоль всего лица, когда он улыбнулся, то выглядел очень дружелюбным.

— О-о-о! Госпожа, а вы разбираетесь в улове. Я простой рыбак, но ваши знания и восхищение моим трудом греют душу.

— Хе-хе. Ну а как же? — Мариа с гордостью выпятила грудь. — Я много читала о том, какая рыба где обитает и какие у нее питательные свойства. Океанская форель жирная, но в ней больше витаминов, а если ее высушить, она служит питательным пайком для мореплавателей или путешественников. Правда, пить хочется после не по-мерно.

— А знаете, почему так, госпожа? — серьезно вопросил мужчина.

Восприняв его вопрос как смертельный удар, Мариа со всей решимостью ответила громко и ясно:

— Все дело в солении! Эта рыба из-за того, что живет в океане, сама по себе соленая, но люди по привычке солят ее так, словно она из пресной воды! Это недопустимо! А что еще хуже, для этого используют соль из морской слизи. Непростительно. Эта соль так въедается в мясо, что сушит язык до боли. Так нельзя делать.

Проронив скупую мужскую слезу от счастья, моряк кивнул.

— Именно! Есть рыба, которая подходит под такой подход, но океанская форель, пойманная в диких условиях жизни с речными сородичами, как небо и земля! Чтобы сделать все правильно, ее нужно обмыть и дать чуть просохнуть. В ее чешуе больше всего соли, посему срезать нужно сразу, прежде чем готовить, иначе от солености не избавиться никак.

— А еще лучше использовать яблочный сок золотого иглива. Он очень нежный и сладкий и смягчает вкус. А после обжарки из-за этого образуется хрустящая корочка, идеально дополняющая вкус к нежному белому мясу. Но и обжаривать нужно осторожно, нельзя, чтобы жир вытек, иначе мясо станет сухим.

— А еще можно добавить водянистый мед водных пчел. А на моей родине мы варим мясо, обмотав водорослями. Такая вкуснотища. Вам стоит попробовать, госпожа.

— Правда?! — воспылала Мариа, щелкнув пальцами, и рядом в воздухе возник пергамент с белым пером. — Дайте мне, пожалуйста, этот рецептик!

Мужчина тепло улыбнулся, а потом громогласно рассмеялся.

— Для такой вежливой и столько знающей госпожи я хоть целую книгу рецептов продам. Моя жена такими торгует в конце рынка на западной стороне от городской стены. Можете пойти туда. Скажите, что от меня вам будет щедрая скидка.

— Спасибо большое! Обязательно схожу! — от всей души поблагодарила Мариа, пока Лия стояла в сторонке, смотря на все это с отчужденностью.

— Я тут третья лишняя, я так понимаю, да?

Решив передохнуть по дороге до дому, Мариа и Лия присели на трибуны, где проводились дуэли и тренировались юношей с мечами. Вокруг то и дело ходили стражи, дети бегали и смеялись, а другие дамы сплетничали о последних новостях.

Жизнь в королевстве Таэлия была тихой и спокойной. Погода тоже замечательная, улицы, полные жизни, звонкие голоса и песни бардов. Все это грело Марии, покинувшей холодные стены замка, душу и вызывало улыбку на лице.

— Спасибо,что пошла вместе со мной, Лия, — поблагодарила Мариа, приподняв вуаль и обмахивая себя свободной рукой. — Без тебя я бы совсем забылась.

Лия, сидевшая рядом, учтиво кивнула, став прежней собой: тихой и покорной. На лице никаких эмоций. Ничего лишнего, как и положено личной служанке.

— Позвольте напомнить, что я служу вам с детства. Это моя работа — быть рядом, куда бы вы ни пошли.

— Ну да. Слушай. Могу это снять? — спросила Мариа, указав на широкую шляпу.

— Ни в коем случае, — получила она резкий и холодный отказ. — Госпожа, вы принцесса. Никогда не знаешь, кто бродит породным городам и переулкам. Лучше будет держать вашу личность в тайне.

Судя по протяжному возгласу, Мариа сильно расстроилась.

— А если вас увидят и доложат королю? — привела она веский аргумент, после которого принцесса тут же затихла. — Я служанка, на меня и внимания не обратят, а вот вы важная персона. Если ваш отец узнает…

— Знаю, знаю, не нагоняй драконьих туч на мою голову, — отмахнулась Мариа.

Довольная и этим, Лия кивнула, и обе девушки посмотрели на арену, где два парня не ловко пытаются отбить атаки мечами. Видно, что стальные мечи тяжелы для них, но они все равно пытаются, смеясь друг над другом по-дружески.

Незаметно Лия покосилась в сторону принцессы. Она знает, что та надула губы и дуется. То, что она потащила ее на рынок, не было удивительным, смущало совсем другое.

На вопрос служанки о том, куда ей столько продуктов, если она может использовать те, что есть во дворце, Мариа уязвлено ответила:

— Большая их часть находиться в замороженных магических льдах, так что вкус будет уже не тот.

Лия вопросительно наклонила голову на бок.

— Тогда попросите слуг купить вам нужное по списку. Хотя не знаю, где вы будите их готовить, учитывая, что король запретил вам и близко к кухне подходить.

— У нас есть особые кладовые, — не сдавалась Мариа, показывая во всю истинное упрямство. — Буду держать все там. Да и набрала я немного.

— Повозка — это немного в вашем понимании?

— Не придирайся!

Уже какое-то время было то, что не давало Лие покоя. Она знает принцессу слишком хорошо, чтобы не заметить многого. Она не знает, к добру это или нет, но в душе рада, что та становится прежней.

— А вы изменились, госпожа, — тихо проговорила она.

Удивленная Мариа резко повернулась к ней и застыла, заметив, что Лия, из которой эмоции и под пытками не выбить, кротко, но нежно улыбается, глядя на арену.

— Лия, — изумленно произнесла Мариа ее имя.

— Такой оживленной я видела вас в последний раз до смерти вашей родной матушки, — продолжала служанка. — Как ее не стало, вы перестали сиять во всех смыслах. Я знаю, что принцессам не положено то, что делают слуги или повара, но когда вы готовили с ее величеством королевой Аврой, на вашем лице всегда была улыбка. Прошло семь лет, и вот вы снова так улыбаетесь. Значит… Случилось что-то хорошее?

В груди Марии сердце забилось чаще, и она чуть было не сболтнула, но быстро себя осекла. Хорошо, что ее лицо было под вуалью, и Лия не видела, как радость сменилась печалью.

Это правда, что Мариа была счастлива, когда готовила с матерью. Тогда отец еще был более открытым и веселым. Но после смерти ее матери все изменилось, а когда он женился на нынешней королеве, помешанной на богатстве, влиянии и этикете, жизнь Марии стала невыносимой.

Это ведь ее мачеха требовала, чтобы все соблюдалось идеально. Любая ошибка, которую Мариа совершала, возвращалась ей страшным наказанием. Именно эта женщина запретила впускать ее на кухню и выкинула все, что напомнило о бывшей королеве.

Отец же, так и не отошедший от горя утраты, предпочел с головой уйти в политику и дела королевства. На дочь он обращал внимание не больше, чем собака на блоху, что ее не кусает.

Ей было так горько и обидно, однако сказать об этом Мариа не могла. Ведь, согласно одному из сотен правил ее мачехи, даме из высшего общества не пристало показывать эмоции любого вида.

— В первую очередь мы должны ценить твою красоту как женщины, а потом уже ум и все остальное. Ты должна быть покладистой и уступчивой. Иначе мужа ты себе в жизни не найдешь.

С высокомерной улыбкой учила ее мачеха во время уроков об этикете, которые Мариа пропускала мимо ушей, надеясь, что какой-нибудь дракон врежется в этот замок.

И вот Мариа, случайно нашла этот ключ. Маленький, блестящий и неприметный. Она подняла его, долго не зная, что он может открыть.

Ответ дало ее любопытство и любознательность. Ей подумалось: а вдруг он откроет любую дверь? Так оно и случилось. Куда бы она ни вставляла ключ, он идеально подходил.

Ее это не удивило. Все-таки магия и волшебство — обычное явление в ее стране. Мало ли от чего это ключ и кто его смотрел.

А потом… Она вошла в то место, увидела этот необычный дом и встретила Клоо. Поначалу он ее пугал, но они, на удивление,быстро нашли общий язык и поладили.

Он из другого мира, у него другая жизнь,близко не похожая на ее. Технологии в ее понимании — это древние артефакты, офисные рабочие, ученики волшебников, а какие-то боты и андроиды — ожившие манекены на замену слуг.

Клоо казался ей уж очень серьезным и угрюмым, но в действительности был забавным и болтливым. Он всегда ее слушал и сильно удивился, когда узнал, в каком мире живет Мариа.

Они — два разных человека, однако было такое ощущение, словно они знали друг друга всю свою жизнь, если не дольше.

Он первый за эти долгих мрачных семь лет, кто попробовал ее готовку и расплакался, говоря, как же это вкусно. Мариа узнала,что в его мире нет нормальной еды. Вот только плакал Клоо не из-за этого.

Ее мама часто говорила.

Благодаря готовке ты можешь согреть чью-то душу и дать ей надежду на лучшее. Еда нужна, чтобы выжить, однако порой лишь с помощью нее люди могут почувствовать себя принятыми и нужными.

Поэтому Мариа решила продолжать готовить. Это место дало ей не только возможность заниматься любимым делом, но и найти человека, с которым ей было легко и приятно. Рядом с Клоо она могла быть настоящей собой без страха осуждения.

Он не видел в ней принцессу, он видел только девушку по имени Мариа.

— Можете ничего не говорить, госпожа. Одна ваша улыбка уже на вес золота. Для меня так точно.

Лия не стала требовать ответа. Ей было достаточно знать, что ее госпожа счастлива. Что бы или кто бы ее так не воодушевлял, по ее мнению, это великий подвиг.

Они шли в сторону главной площади, когда Мариа попросила Лию дальше идти без нее.

— Вы снова собираетесь в фейскую чащобу для обучения чарам? — учтиво спросила служанка.

— Да! — кивнула Мариа. — А еще хочу взять парочку океанских форелей, — она пальцем указала на повозку с кучером и единорогами.

— Госпожа, если не секрет, то для чего вам в этой чащобе фей?

— Простоя перед ними хвасталась в прошлый раз, что человеческая еда очень вкусная…

— Но феи и пикси пьют только нектар магических цветов и фруктов.

— Неправда! Они и обычную еду есть способны!

— Для фей это крайне унизительно, госпожа, — вздохнула Лия.

У Марии уже кончались аргументы, и она заметно нервничала.

— Если никто не узнает, то ничего страшного! — не сдавалась Мариа.

Лия сверила ее темным тяжелым взглядом.

— И поэтому вы орете об этом во всеуслышание?

Вздрогнув, Мариа окончательно поникла, перебирая пальцы в перчатках.

Лия знала, что все это ложь и нив какую фейскую чащу она не ходила. Ни королю, ни королеве она не докладывала об этом, до конца дня придерживаясь лучшей для всех лжи. Хотя ей было слегка обидно, что Мариа не признается, но, с другой стороны, раз она может теперь так улыбаться, то и такую жертву Лия принесет с честью.

— Одну рыбу и вернитесь сегодня поужинать, — строго выговорил Лия, смиренно закрывая глаза. — В замок сегодня приедет граф восточных земель вместе со старшим сыном, так что лучше не опаздывайте.

— Спасибо тебе, Лия! Спасибо! — Поблагодарив от всей души крепкими объятьями, Мариа тут же подбежала к повозке, взяла рыбу из ящика за хвост и побежала в сторону каменных домов и магазинов. — Еще раз спасибо, Лия! — бросила она напоследок, помахав свободной рукой.

Кучер, седой старичок, озадаченно взглянул на служанку, но та, вздохнув, махнула рукой, давая сигнал ехать дальше к воротам, что ведут в замок.

«Как все устаканится, думаю, возьму отпуск на месяц и уеду на Драконьи горячие источники», — подумала Лия, ощущая, как у нее начинает побаливать шея.

Найдя ближайшую нелюдимую дверь, что принадлежала бутик у иностранных шелков и одежды, Мариа быстро достала тот самый ключ, вставила в скважину и, прокрутив, не думая, раскрыла дверь, вбегая внутрь.

Ее встретил не тяжелый запах пыли и масел, а свежий воздух, от которого ей хотелось парить. Она ликующе скинула шляпу с вуалью, позволяя длинным золотым волосам переплетаться в потоках ветра. Платье, казавшееся ей ужасно тугим и стягивающим, стало легким.

Перед ней был тот самый дом с огородом и садом. Клоо недавно решил попробовать вырастить картофель, чтобы Мариа могла готовить больше интересных блюд.

От одной мысли, что она снова увидит его, ее сердце наполнилось теплом и нетерпением. Мариа даже туфли скинула, пробега по зеленой мягкой траве прямо к дому.

— Клоо! Я пришла и взяла обещанную рыбу! — Кричала она полным радости голосом, проходя вовнутрь по скрипучему полу, шурша длинным платьем. — Что ты хочешь, что я зде… Мм? Клоо? — Она видела его обувью двери, эти странные кожаные черные низкие туфли, но самого парня не было на кухне. — Клоо! Ты где?

Вдруг с заднего двора до нее донесся знакомый голос.

— Мариа? Это ты? Я здесь!

Услышав его, она тут же бросилась к окну и раскрыла его, поддавшись вперед. Уверенная, что Клоо, как всегда, работал в саду, девушка уже было хотела с ним поздороваться, но тут же замерла с шоком на лице.

На Клоо действительно была его рабочая для сада одежда, и он был в ней, но…

— Что случилось? — Опешив, спросила Мариа. Ее плечи начали содрогаться, а голос подрагивал.

Нахмурившись еще сильнее, Клоо угрюмо пробурчал:

— А не видно? Я пытался вырастить цветок из твоего мира, вот только…— Его тело было окутано цепкими лианами и прижато к тонкому изящному стеблю, а сам раскрытый бутон, подобно женским губам, прижался к его голове в подобии поцелуя, обслюнив все лицо. — Ты, конечно, говорила, что эти цветы живые и любвеобильные, но я не думал, что настолько! Отпусти меня! Фу! — Рассерженный Клоо пытался оттолкнуть бутон в два раза больше его головы от себя, но тот лишь сильнее сжал лианы вокруг его тела. — Отстань!

Не выдержав этой сцены, Мариа прыснула и расхохоталась во все горло, чуть не перевалившись через открытое окно.

— Что смешного!? — Возмутился Клоо.

—Ха-ха-ха-ха! П-прости! Просто… Ухх. Этот цветок не собирается т-тебя есть. Это любовь такая к тому, кто его вырастил. В моем мире его потому и зовут Амориа!

Лицо Клоо стало еще более удручающим.

— Любовь, говоришь? Мне кажется, что когда любят, слюни так не пускают. Дай уйди ты со своей любовью!

— Зато нектар у них очень вкусный и полезный.

Разделывая рыбу, Мариа еще какое-то время подавляла смех,глядя на развалившегося на диване Клоо. После борьбы с цветком, что еще поглядывал в их окно, сил у него не было даже на то,чтобы помыться. Стоило ему только услышать, как она хихикала, то тут же бросал ей в спину раздраженный взгляд.

— Я не буду больше растения удобрять этим магическим песком, — Пробормотал он, опуская голову на подушку. — Никогда.

— Раз уж ты у нас потерпевший, разрешаю тебе решить, как приготовить рыбу, — Предложила Мариа,чтобы подбодрить его.

Клоо какое-то время молчал, прежде чем проговорить:

— Давай сделаем суши.

Рука Марии засияла над рыбой, и она с недоумением резко повернулась к нему.

— Что такое суши?

Глава 3

— Что такое магия и как ее использовать? — задумчиво переспросила Мариа.

Клоо, с интересом осматривающий свежеиспеченные вафли, кивнул, прежде чем обернуться к ней. Встретившись вновь, они решили полежать на шезлонгах,расставленных на веранде.

Мариа приготовила чай из ягод и цветов, что принесла из своего мира, а Клоо как раз заканчивал проверять помидоры с кабачками, которые росли как на дрожжах. Правда, теперь он старался добавлять минимального магического удобрения, боясь, что овощи тоже оживут и осыпят его своей любовью.

«Я же их после такого съесть не смогу!»— жалобно подумал про себя Клоо, не желая даже представлять такой акт ужаса.

— В моем мире магия — это просто вымысел и сказка, — сказал Клоо непонимающе смотревшей на него принцессе с чашкой чая в руке. — Вот и стало интересно.

— Клоо, ты, конечно, говорил о своем мире, но разве то, что у вас есть, не заслуга магии? Кажется, ты говорил, что это наука или что-то такое.

Ухмыльнувшись, Клоо подал плечами.

— Ну да. В моем мире только наука и технологии.

— А у нас алхимия,чародейство и архимагия — тоже древние науки! — весело воскликнула Мариа.

— Не, это совсем другое, —удрученно покачал он головой. — Давай скажем так, что магии и волшебства у нас нет от слова совсем.

— Но ты говорил, что у вас есть эти… Как их там? Оботы!

— Вообще-то правильно — роботы, — развеселившись, поправил ее Клоо. — И не только они:андроиды, боторы,гаджеты, умные дома и куча всего, что делает работу за человека.

— Ну,работают-то они за счет магии!

— Энергия — не магия. А простое электричество. Точнее, в городах мы используем энергию световых лучей,что заполняют особые энергетические батареи, — услышав ее постанывания и потом повернув кней озадаченный взгляд, он смутился, заметив, что у нее явно разболелась голова,судя по выражению лица. — Хотя забудь. Не то чтобы я считаю тебя глупой, но разница наших миров явно дает знать.

— Я помню, что ты говорил, что они работают за счет схем. Вот и подумала, что это как големы, в которых поместили магические драгоценные камни.

Об этом Клоо слышал впервые. Он уже не так рот раскрывали не глазел на нее, стоило услышать что-то эдакое. Тот факт, что,скорее всего, это,как говорится, дело привычки, ему симпатизировал. В какой-то мере ее истории его успокаивали, как тогда, когда бабушка читала ему сказки в детстве.

Родители этого никогда не делали. Еще до их переезда в Элит-сити они постоянно работали, приходили домой поздно и рано уходили. Большую часть жизни с ним сидела его бабушка со стороны отца.

Клоо помнил, как его воодушевляли рассказы о героях и чудовищах. Он часто задавался вопросом о том, а почему герои всегда побеждали? Нормально это было или нет, но он хотел дать шанс злодею, ведь порой у них тоже была веская причина делать то, что они делают.

Для Клоо еще тогда было ясно: жизнь и цели других никогда не имеют хорошей или плохой стороны. У всех своя правда, и порой она просто может кому-то не нравиться.

Его взгляд потемнел, а челка откинулась со лба из-за ветра. Он вспомнил про вафлю и откусил. Та с хрустом надломилась, и медовый мягкий вкус растекся по рту,наполнив его теплотой.

Совсем не те витаминные желе, что лишь эмитировали различными добавками вкус. Домашняя еда была просто золотым слитком среди этой дешевой помойки, что в его городе называли полезным питанием.

— Вкусно, — тихо проговорил он, улыбаясь, как тот мальчик, которым он был много лет назад.

Мариа, отпивавшая чай,раскрыла глаза и взглянула на него. Она не совсем расслышала, что он сказал, однако, видя эту детскую и нежную улыбку, только сама улыбнулась.

К чувству радости у нее уже давно примешалось что-то еще. То, чего она понять долго не может, но и не пытается. Это было что-то очень сладкое. Чувство, которое заставило бы ее все бросить, если это нужно будет ради Клоо.

Лия бы сказала, что она эгоистка, ведь принцесса не может позволить себе жертвовать в угоду своим желаниям. С тех пор как она родилась в королевской семье,корона не просто легла ей на голову, она окольцевала в тисках ее тело и душу.

Монархи всегда принадлежат королевству и его народу. У них нет права жить для себя.

Так ее отец стал говорить все чаще и чаще. Когда была жива ее родная мама, он всем сердцем желал, чтобы Мариа, будучи королевой, что однажды займет его место, жила свою жизнь так, чтобы на смертном одре она улыбнулась от всего сердца, зная, что этот путь был полон всего, как печали, так и счастья.

Сейчас таким райским островком в прямом смысле для нее стало это место и человек, никак не связанный с ней, к которому она сильно привязалась.

— Слушай, Мариа, — неожиданно заговорил Клоо. — А можно я попробую поколдовать?

— Что? — изумилась девушка.

Он поднялся, развернулся к ней, опустив ноги, и с явным любопытством на лице продолжил:

— Ну чем вы это делаете? Палочками, заклинаниями, иероглифами, письменами? — предполагал Клоо, жестикулируя руками. — В наших сказках волшебство используют палочками, произнося разные слова.

Мариа поставила чашку и тоже повернулась к нему.

— Палочки у нас тоже есть. И, само собой, заклинания очень важны, ведь так мы придаем силе форму. Но я слышала, что есть искусные в магии, что делают это только силой мысли. Также ее можно вкладывать в предметы.

— Предметы? Это как поисковики жпс?

— Не знаю, что это, но мы обычно важные для себя вещи пишем нашими именами, в которые мы вкладываем магию. Если эта вещь пропадает или теряется, мы по одному призыву находим ее.

Клоо выглядел весьма заинтригованным.

— Мариа, у тебя есть такая вещь?

— Есть, — улыбнулась она кивнув головой. — На самом деле у меня много таких вещей, и половина из них принадлежала моей матери.

— Подожди. Но тогда получается, что это не твои вещи, если ими пользовалась твоя мама. Или она не писала своего имени?

— Не совсем. Понимаешь, когда ты даешь вещи свое имя, между ней и человеком возникает сильная душевная связь. Не побоюсь сказать, что она становится живой в каком-то смысле. Но когда человек умирает, нутро вещи тоже усыхает и вянет, как цветок. — Ее красивый взгляд стал печальнее. — Когда мама умерла, ее вещи потеряли свой блеск. Одним из таких был он, — она коснулась медальона на своей груди. Большой красный камень в форме слезы,обрамленный серебряной оправой. Было видно, что камень стал темнее и покрыт трещинами. — Этот рубин мой отец подарил матери еще когда они были детьми. На другой стороне медальона мама выгравировала свое имя, но оно стерлось, а камень больше так не сияет.

Клоо заметил, что он выглядит потрепанным. В его мире драгоценные камни уже не считались роскошью. Говорилось, что двести лет назад планета так истощилась в ресурсах, что людям было не до ископаемых. Чтобы избежать катастрофы, они ушли полностью в генетику и программирование технологий, что помогли людям выжить в то время.

Вода и еда были искусственными, и, когда спустя пару веков немного все стабилизировалось,человечество, а точнее, его большая часть, что основала Элит-сити и осталась жить в них, более не нуждалась в дарах природы.

Только бедные и не принятые остатки народа остались жить за пределами городских стен, и все, что им осталось, это вспомнить свои корни и выживать,полагаясь лишь на землю, дающую воду и еду.

Любая промышленность внедренческие города строго запрещена и сурово карается, поэтому не городские жители довольствуются малым бизнесом исключительно торговой деятельностью.

— Клоо, а тебе нравятся рубины? — спросила Мариа.

— Мне? Не знаю, — честно ответил он. — В моем мире они ничего не стоят. Это теперь простые камни, какие валяются на пыльных дорогах,каки любые ископаемые. Я признаю, что они манят глаз, но это все.

Теребя пальцами камень, Мариа ахнула, явно удивленная таким признанием.

— Вот как? А у меня они драгоценны до такой степени, что можно купить целый особняк. Это смотря какой еще камень. Золото, сапфиры,изумруды и им подобные дорогие, но вот рубины. Рубины в моем королевстве ценятся дороже всего.

— А почему?

— Потому что по поверьям моего народа рубины — это вместилища души. Говорят, что камень выбирает себе владельца сам. Маги, волшебники, чародеи носят их как усилители магии. Они верят, что их душа будет защищена от сглаза или дурных чар.

— То есть это как защитный амулет?

— Да. Моя мать давала его мне время от времени и забирала, когда покидала замок по делам. Она верила, что раз уж и я его носила, то наши с ней души связаны и что она будет приглядывать за мной и оберегать, когда я останусь одна.

Но когда Мариа взаправду осталась одна, никто ей не мог помочь, даже она сама. Отец ожесточился, взял в жены деспотичную диктаторшу, а слуги, что были приветливы с ней все детство, не охладели, а просто предпочитали официальное общение, чтобы не попасться под горячую руку нынешней королевы.

Только Лия осталась такой, как и всегда. Она с детства была строгой и ответственной по отношению к Марии, и все же сестринская теплота осталась между ними даже когда ее мачеха грозилась избавиться от непокорной служанки, что не клонила перед ней голову.

Если не станет и Лии, то проще умереть, чем так жить.

Вот что думала тогда Мариа, делая каменное лицо, а на деле боясь, что потеряет единственного человека, оставшегося с ней. Будучи наедине с собой в спальне, Мариа часто крутила медальон матери, что ей отдали сразу после ее смерти, и не понимала, почему мама не помогает, как и обещала.

Они же связаны, так почему? Почему мама не сделает для хоть что-нибудь, если видит, как ей сейчас больно?

На самом деле, Мариа не стала писать свое имя на нем. Не потому, что он был ей не нужен, а потому, что она чувствовала обиду и горечь к этой вещи. Ей казалось, мать ее просто обманула.

Однажды этот медальон пропал. Мариа, уже будучи морально на грани, не занималась его поисками, решив, что кто-то из слуг украл. Она всегда снимала и клала его под подушку. Ночью Мариа позвала его по имени матери, а потом заснула, думая, что ничего не изменится.

И вот тем самым утром она нашла и медальон, и тот самый ключ. Для нее это выглядело как шутка,и только потом она поняла, что заимела.

Значит ли это, что мама все-таки дала ей возможность спастись? Правды, увы,никто не скажет. Сейчас они здесь, и Мариа была счастлива.

Но одну вещь она для себя решила окончательно.

— Клоо, — трепетно произнесла его имя девушка и сняла с шеи ожерелье, положив его в руку и протянув ему. — Я хочу подарить его тебе, — видя, как его лицо вытягивается, она, не давая озвучить вопрос, настойчиво продолжила: — Сейчас я верю, что этот камень дал мне то, в чем я нуждалась. Это место и ты… Без него не было бы и всего этого. Может, я и ошибалась, накручивая себя, чтобы было легче сердцу, но… Возьми его. Так наши души станут одним целым, и какая-то частичка меня будет рядом всегда.

Раньше, чем он подумал, его рука сама потянулась к ней. В ладони стало тяжелее и прохладнее, когда Мариа перевернула свою руку, чтобы ожерелье пало в руку Клоо.

Такую концепцию обещаний Клоо понимал плохо, но человеческим нутром ощущал всю важность. То, как горели глаза Марии, то, как билось его сердце, молчанием между ними, что было сильнее любого слова…

Есть все-таки в этой вселенной вещи, которые дороже золота и сильнее оружия.

Сжав пальцы, Клоо затейливо улыбнулся.

— Мариа, а давай напишем на нем свои имена, —решительно предложил он. — Заодно и магии немного поучусь.

Мариа взглянула на него так, словно впервые увидела. Она никогда не слышала, что можно списывать два имени. Более того, ей не знакомо было то, что будет, если это сделать.

— Клоо, я не думаю, что… — начала девушка неуверенно, но Клоо похлопал ее по плечу.

— Давай попробуем. — наставлял он. — Покажи, как делают это в твоем мире, а я повторю. Ну, точнее, попробую, по крайней мере.

— Но зачем? —вопросила Мариа, до сих пор пораженная его предложением.

Но Клоо лишь посмотрел на медальон в своей руке.

— Ты сказала, что вещь наполняется душой того, кто ей дорожит и оберегает его. Мне приятно, что ты поделилась чем-то столь важным для себя, Мариа. Но именно поэтому я хочу, чтобы этот камень был теперь не просто моим. Он будет нашим, — сказал Клоо, подняв на нее яркий, полный эмоций взгляд. — Я хочу, чтобы на нем было и твое имя. Здорово же? Вот что, если мне станет тоскливо? Я переверну его на обратную сторону и увижу частичку тебя. И сразу вспомню, что помимо всего в моей жизни есть то, что приносит и радость. По-другому, думаю,людям что твоего мира, что моего не выжить.

— Мое имя… делает тебя… с-счастливым? — рассеянно повторяла Мариа. Она молчала и не двигалась, что Клоо начал переживать. А потом ее лицо стало краснеть, губы то улыбались, то опускались, а плечи дрожали.

— Мариа? — нахмурился Клоо.

Взвизгнув, девушка прикрыла руками лицо и встала, начиная ходить туда-сюда. Потом она села к нему спиной и, не давая показать, какое у нее сейчас лицо,завизжала, замахав руками. При этом было непонятно,смеется она или плачет, судя по вздохам.

— Мариа,всё хорошо? — уже обеспокоился Клоо.

— Да! — громко и взвинчено крикнула она, так и продолжая сидеть к нему спиной. Обмахивая себя рукой, она тяжело дышала,по-детски посмеиваясь. Сквозь светлые пряди Клоо видел, какие у нее красные уши. — П-просто я… Ух! Сейчас. Дай мне время! Вух! Вух! Вууууух. Всё. Я успокоилась! — она резко обернулась с широкой,дергающейся улыбкой и все еще красным лицом.

Клоо испуганно отстранился, быстро оглядывая округлившимися глазами.

— Тааак. Ты точно в порядке? Твое лицо…

— Нормально! Я просто сильно взволнована!

— Взволнована?

— Да! Мне никогда не говорили, что мое имя делает кого-то счастливым. Клоо, я тоже, — ее голос стал тише, а голова опустилась так, что он не видел ее глаз. — Мне нравится твое… и-имя.

Она нервно погладила волосы, чувствуя, как шея и щеки горят еще сильнее. Ей не хотелось, чтобы он видел ее лицо. Ей казалось, что Клоо может не так понять или скажет, что она ведет себя странно.

Клоо смотрел на нее, не понимая, к чему это она. Он привык, что она ведет себя порой взволнованно, энергично и буйно.Не сказать, что это плохо. Наоборот, ему кажется, что такая открытость порой полезна для головы.

— Правда? — он сказал это так легко, что в сердце Марии прошелся новый удар, но это было прохладное чувство. — Тогда спасибо.

Когда она вскинула голову, то увидела лишь теплую улыбку. Ничего больше. В ней ничего больше не было. Точнее, ничего того, на что она в душе надеялась.

Остудив свой пыл, она надула губы, как капризный ребенок. Хмыкнув, Мариа скрестила руки на груди, обиженно отвернувшись.

— Приятно слышать, — пробурчала она, постукивая ногой по полу.

— Что-то случилось? — не понимал Клоо, чем распылял ее еще больше. — Мариа, я что-то не так сказал?

— Ничего! —рассерженно выдала Мариа. Выдохнув, она встала и подсела к его месту, сев рядом вплотную. — Давай я покажу, как накладывать чары.

Передав в ее руки ожерелье, Клоо наблюдал, как Мариа приподняла свободную руку и вытянула палец. На кончике ногтя засиял свет размером с искру. Этот огонек блеклого цвета пульсировал и разрастался, пока не стал как кубик сахара.

Сосредоточенно присмотревшись к нему, Мариа опустила его на обратную сторону медальона. Сталь зашипела и задымилась. Ее палец не двигался, но с губ слетали раздельные слова своего имени.

— М-а-р-и-а.

Свет растянулся, сполз с ее пальцев и змеею опустился на сталь. Мелкие буквы галантно вырисовывались в имя Мариа. Расслабив лицо,девушка облегченно выдохнула и показала результат своих трудов изумленному Клоо.

— Вот как мы накладываем чары. Но это лишь жалкое подобие, — усмехнулась она и смущенно почесала щеку. — Я не так хороша в таких вещах. Мне больше по душе использовать магию для готовки.

— Выглядит куда лучше, чем спецэффекты из фильмов.

— Это те картинки, про которые ты мне рассказывал?

— Хе-хе. Почти. Думаешь, я смогу попробовать?

Мариа тепло посмеялась.

— Пробовать никто не мешает. От этого вреда не будет.

Насупившись, Клоо кивнул и принял медальон. Он думал, что раз это место волшебное, то и он, простой человек, сможет что-нибудь да сделать. Вот только сколько бы Клоо не пытался, ничего не выходило.

Мариа советовала ему, как делать лучше, однако все было бестолку. Никакой искры или еще чего так и не вышло. Сдавшись, он вернул ей медальон и выдохнул.

— Все-таки я обычный человек. Не судьба мне магом быть.

Мариа выглядела разочарованной, смотря на сталь, где было лишь ее имя. Опустив брови, она неожиданно и без разрешения взяла его руку в свою и, не дав ему что-либо сказать, вновь оттопырила указательный палец, где опять загорелась искра.

— М-Мариа! Ты че…

— Помолчи немного. Иначе я не смогу сосредоточиться, — перебила его Мариа, сильнее сжав свои тонкие белые пальцы.

Сияние усилилось, и она вкрадчиво произнесла его имя.

— К-л-о-о.

Свет поменял свет, став золотистым. Он также лег на медальон, где после его исчезновения чуть ниже вырезалось имя Клоо.

Довольная Мариа опустила его руку и сама повесила ожерелье на шею раскрывшего рот от удивления Клоо.

Они посмотрели друг на друга.

— Теперь наши души едины в этом медальоне. Сам ты, конечно, магию не применил, но зато у нас был телесный контакт, так что наши ауры слились на этот миг. Ну как? Здорово же вышло.

Рубин в серебристой оправе, казалось, стал куда ярче на свету. Клоо перевернул обратной стороной и поднял так, чтобы видеть надпись.

Это заставило его улыбнуться.

Мариа и Клоо.

Глава 4

Элит-сити — это огромный мегаполис, окруженный белокаменной стеной и тонким алмазным куполом обставленный охраной. Внутри это, как пелось и показывалось в любой рекламе, настоящий рай для тех, кто двигается со временем.

А нынешнее время — это прогресс робототехники и научных открытий. Основная жизнь истинного человека должна зависеть от под нужды городской инфраструктуры и обеспечивать ее ради будущего, о котором все в мегаполисе так радужно рассуждают.

Кубовидные здания возвышались застилая низ непросветной тенью. Машинам и любому транспорту здесь никогда не нужными были колеса — всё чистая энергетическая сила, неспособная загрязнять воздух города. Немногочисленные парки засажены искусственными кристаллическими деревьями, вместо вывесок реклам — голографические изображения с уидеальными людьми с идеальными улыбками и идеальными новостями.

Люди одеты либо в белые, либо в черные облегающие одежды с сияющими расцветками на любой вкус. На глаза у всех натянуты особые обручи, подсоединенные к их мозгу, чтобы они могли взаимодействовать с техникой и роботами, что обсуживали любые их потребности дома и на улицах.

Практически все не разговаривали голосами, как обычно, а передавали мысли друг другу через виртуальные образы, стоило им соединить свой центр связи через зрительный обруч.

Здесь везде были кафе, рестораны, кинотеатры, места для отдыха, и всё обсуживалось исключительно роботами.

Работая в одной из вышек верхнего офиса, Клоо смотрел на тюбик с желе с кофеиновыми добавками, что ему выдал андроид в кафетерии, когда он попросил кофе, уже и позабыв, что кроме как обычной воды или алкоголя люди в Элит-сити ничего другого пить не могут.

— Отстой, — выдохнул Клоо с брезгливостью, выкидывая тюбик в утилизирующую урну, выдавшую сигнал об очистке.

— О! Клоо! Я зашел на твой этаж, а тебя там нет. Решил взять перерыв?

— Угу. Хай, Ви, — устало улыбнувшись, махнул рукой Клоо, сев на лавочку возле открытого окна.

Парень, которого звали Ви, ярко улыбаясь, махнул в ответ и завалился рядом с Клоо, раскинув руки и раздвинув ноги, тяжело вздыхая так, словно пробежал целый марафон.

Они с Клоо ровесники, но Ви выглядел младше своих двадцати с небольшим. Почти мальчик с гибкими чертами лица, большими сияющими глазами, вечной улыбкой и растрёпанными тёмными волосами. Несмотря на то, что на работе в офисах обсуживания Элит-сити всем полагалось строго-настрого соблюдать дресскод, Ви, как и Клоо, не просто не носил компюторный обруч, но и всегда имел слегка неряшливый вид, словно только что проснулся.

Мимо них пролетел робот, предложим им чего выпить или закурить. Клоо попросил воды со льдом, а Ви в шутку колы, на что робот просигналил «ошибка» и попросил уточнить просьбу.

— Эхх. Вот не могут они никак понять, что помимо воды, минералки и виски пить можно и другое, — пожаловался Ви, крутя в руке прозрачный стакан с водой, где болтались кубики льда. — Я и в городе уже газировки найти не могу. Тоска.

Клоо с неутешительным видом отпил воды и поморщился.

— Им специально в голову вносят лишь базовые потребности, которые дают нам возможность жить, — тоскливо сказал он. — Веселье и разнообразие уже давно не считается чем-то важным в этом городе.

Ви удручённо кивнул.

— Дааа. Пока мы можем просто жить, работать и существовать, большего нам не нужно. Звучит уже как-то пресно, не находишь?

— Ты лучше скажи, где ты колу нашел, — спросил Клоо, покосившись на друга. — Сам знаешь, такое есть только за пределами города, а туда жителей не выпускают.

От заданного вопроса Ви затейливо ухмыльнулся. Он быстро допил холодную безвкусную воду и поставил пустой стакан со звякающим на дне льдом на край лавки, прежде чем развернуться к Клоо.

— Не поверишь. Я нашел одно место, где чел торгует товарами, что есть за пределами городской стены.

— Так это же незаконно, — опешил Клоо и понизил голос, когда мимо них прошла парочка девушек в строгих костюмах с обручами на глазах.

Выждав момент, когда они снова останутся одни, Ви с удовольствием продолжил.

— Цены у этого мужика на всё кусаются, конечно, но литровая кола, которую я растягиваю как могу, чуть не свела меня с ума, когда я сделал первый глоток. Впервые такое пробую.

— Впервые? — Клоо призадумался, а потом посмотрел на друга с пониманием. — Точно. Ты же родился в этом городе.

Ви, выпятив грудь, часто закивал. Из-за того, что он родился и вырос в Элит-сити, то с малых лет питался и пил лишь то, что якобы полезно для организма. Ничего другого Ви не знал, однако, в отличие от большинства чопорных снобов, что презирали мир за стенами, он всегда проявлял ярое любопытство к той части жизни.

Собственно, это и есть одна из причин, почему он так быстро подружился с Клоо, как узнал, что тот, в отличие от него, познал все запреты того мира перед тем, как попасть в город.

— Я этим фактом не горжусь, но да, — пожал плечами Ви, задрав ногу на ногу, покачивая носком. — Завидую я тебе. Ты детство провел за пределами этого дурдома и знаешь тот мир. А вот я только по слухам и тому, что читал в интернете.

— Мне радостно, что твой интерес не угасает даже спустя столько лет, но не забывай, что, в отличие от меня, ты слишком выделяешься, — предостерег его Клоо. — Ви, не стоит так громогласно объявлять о своей любви к жизни людей, что за стеной. Сам знаешь, что за это могут наказать.

— Оо~? А ты что же это переживаешь за меня? Смотри, а то я покраснею от такого внимания.

Клоо сверил его угрюмым взглядом, не воспринимая такие шутки всерьез.

— Ты когда повзрослеешь уже, а?

— Ой! Не будь моими родителями! — отмахнулся он. — А то прям лицо один в один, аж жутко!

— Я отчасти понимаю твоих родителей.

— А что в них понимать? Парочка скучных, одержимых своим статусом зануд. Я и на свет-то появился только потому, что дети в моде. Видал, сколько товаров детских рекламируют? Только не понимаю, зачем всё это, если младенцев в конце концов воспитывает запрограммированный робот, а не мать или отец.

Отпив еще воды и смочив горло, Клоо взглянул на кубики льда с задумчивым видом.

— Вроде как роботы будут «правильно» воспитывать новых граждан. Прививать нужные ценности и не давать им думать не о том. Всё ради будущего, как любят сейчас говорить верха Элит-сити.

— Ага. Только вот никто не спрашивает новое поколение, собственно, да и нас тоже, что мы сами считаем правильным. Если так подумать, то многое в этом месте мне уже осточертело.

— Хочется уехать, — мечтательно проговорил Клоо, закрыв глаза и откинувшись спиной о спинку лавки.

— Только вот те, кто уезжают из города, назад больше не смогут вернуться. Клоо, ты ведь попал с родителями в город за то, что сдал все экзамены на отлично?

Клоо открыл глаза и поморщился от этих воспоминаний. Дело было не в том, что он не рад, что всё сдал, а в том, что это была мечта его матери, а не его.

По правилам в Элит-сити могут попасть дети, чей интеллект необычайно высок, а дабы не вызывать у юного дарования лишний стресс, родителям обычно разрешают переехать вместе с их гениальным чадом.

Сколько бы и что ему ни говорили, однако Клоо что тогда, что сейчас вовсе не считал себя таким уж гением. Он привык стараться на износ, точнее, так приучили родители, что готовы были пойти на всё лишь бы переехать в Элит-сити.

Если был бы шанс и Клоо знал всё наперед, он бы с радостью намеренно завалил все экзамены, чтобы не ехать в это место, где у человека нет воли, а есть вынужденные обязанности.

Красивая комфортабельная клетка, не более.

— Кстати, ты слышал про Джейса? — вдруг спросил у него Ви.

Опустив брови на переносицу, Клоо попытался вспомнить. Джейс — это вроде один из отдела поставок на заказы. Парень мрачный и раздражительный. Клоо не раз его видел, но близко знакомы они не были. Все его здесь знали за чрезмерный трудоголизм.

По зданию давно ходили слухи о том, что его уже не раз забирали в больницу из-за того, что он падал в обморок из-за утомления.

— Нет. А что с ним случилось?

Ви поджал губы и опустил глаза. Он был чем-то встревожен, а значит, произошло что-то серьезное.

— Он… Заболел скульптурностью.

Клоо хотел в этот момент отпить воды, вот только, услышав ответ, поперхнулся и закашлял.

— Ты!.. Кха! Ты шутишь?

— Да какие тут шутки? — возмутился Ви. — Говорят, уже вторую неделю в больнице лежит и не разговаривает. Босс вроде как ему замену начал искать.

— А обруч? С ним же он сможет работать.

— От него голова в последнее время у многих болит, — покачал головой Ви. — Люди часто жалуются. Тем, кто стал скульптурой, его носить строго запрещено.

Клоо запустил руку в волосы, не скрывая своего шока. Скульптурность… Это уже звучит как приговор для многих.

На самом деле, это болезнь, при которой поражается часть мозга и определенных нервов. Причину даже спустя сто лет не могут установить при всех современных технологиях. Человек вовсе не становится овощем. Он может ходить и делать любые действия без труда.

Основная проблема этой болезни в том, что человек больше не способен проявлять эмоции или что-либо чувствовать. Лицо больного — это буквально скульптура. Они даже улыбаться не могут. Говорят очень монотонно, с заиканием, или чаще всего вообще не разговаривают.

Для таких людей придумали специальных виртуальных домашних смайлов. Когда они хотят показать определенную эмоцию, то картинка на гаджете автоматически по их пульсу настраивается на нужную эмоцию.

Но, увы, в работе такие люди мало где требуются. Обычно начальство компенсирует им ранний уход с должности, но дело-то далеко не в этом.

Кто-то называл это выгоранием нервной системы, кто-то — простым переутомлением, а кто-то — сломом личности, когда человек уже просто не может выдержать нагрузки.

— Ясно, — выдохнул Клоо, потирая шею. — Я его не знал так хорошо, но все равно. Скульптурность. Никому такого не пожелаю.

— Да. В последнее время болезнь участилась у людей от двадцати и тридцати лет. Говорят, многие госпитали переполнены.

— Ви, ты тоже не перетруждайся особо, — попросил Клоо, и они оба взглянули друг на друга. — Ты единственный мой друг в этом городе. Если уж и с тобой что-то случится, не думаю, что смогу держаться дальше. Я тоже устаю. Сильно.

— Хе, — Ви трогательно усмехнулся, чувствуя благодарность теплой волной в сердце. — Я тут заметил кое-что, — начал он, и Клоо удивленно вытянулся в лице. — Ты в последнее время часто куда-то пропадаешь. Звонил я тебе кучу раз в бар сходить после работы, а в ответе мне лишь один автоответик. И не говори, что спать ложишься. Ты тот еще полуночник.

— Хе-хе. Ну, — почесав пальцем щеку, Клоо смущенно покосился в сторону. — Просто я… Как бы сказать. Нашел способ снять стресс.

— Девушка?

— А!?

— Признавайся давай. Девушку нашел, да? — насел Ви, лишь ехидней улыбаясь. — О! Ты покраснел! Да ну! Клоо! Уважаю!

— Эй! Не ори на все здание! — шикнул на него Клоо.

Он схватил Ви за плечи, но тот только сильнее распылялся, забрасывая его разными вопросами. Если бы они продолжали шуметь, начальник это бы заметил и отчитал.

— Окей! — хлопнув себя по коленям, Ви бодро поднялся со скамьи. — Тогда. После работы идем в бар.

Озадаченный Клоо продолжал сидеть, непонимающе смотря на него.

— С чего это?

— Как с чего?! — воскликнул Ви, резко развернувшись. — У тебя девушка появилась! И не говори ничего! Я каждую твою черту лица знаю. Мне врать бесполезно.

Клоо остался, устало вздохнув. Опустив пустой стакан, он поднялся, поправил грудки пиджака и провел рукой по волосам, проявляя выпавшие пряди.

— Она мне не девушка. Просто хороший человек, с которым мне приятно общаться.

— Хе-хе. Да не смущайся ты так.

— Я не смущаюсь!

— Познакомь нас как-нибудь.

— Невозможно!

— Обещаю не уводить. Так что не волнуйся.

— Это заботит меньше всего.

— Мне кажется или ты меня совсем как парня не воспринимаешь? Я младше тебя всего на два года!

— Пошли уже! Посидим еще минут десять, и с завалами потом не разберемся.

Глава 5

Сколько бы Клоо не делал взмахов палочкой, а ни одна утварь этого, на минуточку, волшебного дома его не слушалась. Мариа стояла за спиной и держала за него кулочку в нетерпеливом напряжении, изо всех сил надеясь, чтобы у него вышло.

Элегантная палочка из красного кристалла с гравировкой удобно лежала в его руке. Клоо уже какой раз направил ее на нож с яблоком, чтобы заставить его разрезать фрукт, а кусочки разложиться на тарелке, вот только на все его взмахи все три предмета оставались полностью неподвижными.

Мариа сказала, что некоторые заклинания сложные и нужны лишь для серьезных вещей, потому необязательно произносить их вслух или учить. Для такого базового случая достаточно лишь представить себе, как предмет делает свою работу, и мысленно приказать ему, когда направляешь палочку.

Клоо попробовал еще раз, и вновь полный провал. Он опустил руки, устало выдохнул и, отодвинув стул от стола посреди кухни, завалился на него, ощутив небывалую усталость. Словно палочка забирала у него силы, ничего не давая за это взамен.

— Держи, — вытянул он руку к подходившей Марии. — Похоже, это ваше волшебство вообще не мое.

Он сам предложил попробовать, хоть и заранее уже знал, что у него вряд ли что-то такое выйдет. Наверное, тот факт, что Клоо не родом из ее мира, сильно отражается на такой возможности.

Расстроенная не меньше него Мариа взяла свою палочку, оглядела ее со всех сторон, словно пыталась понять, что с ней не так.

— Может, причина в том, что она сделана именно для меня? — предположила девушка. — Если я попрошу сделать палочку для тебя, думаю, все получится! — Она обнадеживающе улыбнулась, а потом, взмахнув магическим предметом в сторону того же ножа и яблока, запустила долгожданный процесс.

Нож поднялся в воздух и сам стал очень аккуратно нарезать зеленое спелое яблоко на ровные дольки, а те, в свою очередь, по очереди ложились в тарелку кружком.

Она махнула в сторону овощей в корзине, что собрал сегодня Клоо. Помидоры, баклажаны, перец и редиска сами стали мыться в раковине, а потом ложились на доску, где их нарезал уже другой, более крупный нож.

Клоо удрученно на все это смотрел и, видя, как улыбается Мариа, не без легкой зависти проговорил:

— Удобная же эта магия.

Он не испытывал обиды или злости. Поэтому так легко улыбнулся.

Мариа опустила руку, положила палочку на стол, вместо нее взяв тарелку с нарезанным яблоком. Она взяла другой стул, подставила его поближе к Клоо и села, предложив нарезанное яблоко.

— Я вообще-то больше своими руками готовить люблю. Но многие в королевстве, от крестьян до знати, заняты так, что без магии просто не обойтись. Даже в моем замке с ее помощью убирают, стирают и готовят.

— Ого, — Клоо взял один кусочек, надкусил его, слегка поморщившись. Кислое. — А вот у меня все делают роботы. Когда сам пытаешься, они сразу возмущаются. Правда, после работы так устаешь, что, наверное, это и к лучшему, иначе бы я в грязи зарос.

— Это такие служанки? — Полюбопытствовала Мариа, тоже взяв кусочек и после того, как откусила, точно так же, как и Клоо, поморщилась, убрав тарелку обратно.

— Что-то типа того, — дал неполный ответ Клоо, заложив руки за голову.

— А какие жалования ты им платишь? — Продолжала спрашивать Мариа.

Клоо почесал затылок, задумавшись.

— Ну… Нечего особого. Они городом поручены, так что, наверное, их обеспечивает общая система. Хотя… Мое терпение они точно жрут с удовольствием.

Роботы и андроиды были удобными лишь до той поры, пока не ломались или не могли распознать команду, что была уже в них автоматически введена. Клоо помнил, как часто искал пылесос, что заползал туда, куда не надо, или как он ловил того робота-помощника, что собирал буквально все, что считал нужным, для выброса.

Эта жестянка ему так пару раз такие неприятности устроила, что единственная причина, почему Клоо его не отдал на разбор, это то, что его он покупал сам на свои же деньги. А стоил этот недоумок как целая квартира.

— Может, будь у нас магия, не было бы таких хлопот, — мечтательно проговорил Клоо, закрывая глаза и думая о лучшем будущем.

— Слушай, Клоо! – неожиданно бойко обратилась к нему Мариа, чем и удивила его. — А давай еще раз попрактикуемся в магии?

— Что? — опешил парень, смотря на нее во все глаза. Опустив руки на колени, он горько улыбнулся. — Мариа, ты же уже видела, что ничего у меня не получается. Мне приятно, что ты так веришь в меня, но…

— Ты не понял! — Мариа вскочила со стула и, шурша своим длинным красивым платьем, подошла к открытому окну и указала в него пальцем вытянутой руки. — Если ты больше склонен к садоводству, то давай попробуем поколдовать именно в саду! — Ее глаза буквально сверкали, как звезды, от предвкушения. — Уверена, если это связано с делом, к которому у тебя лежит душа, все получится!

В этом был смысл. Клоо задумался, сидя в одной рубашке и тонких штанах, что, возможно, Мариа права. Он не питал особых надежд, но и пробовать ему здесь никто не запрещал.

В детстве, когда бабушка читала ему сказки на ночь, он воображал, как будет колдовать и повелевать белыми армиями волшебных существ ради своего королевства. Сейчас об этом немного стыдно вспоминать, и все же было что-то в этих воспоминаниях сладко-горькое.

Клоо стоял напротив грядок с вытянутой рукой, держа палочку, направленную на овощи, чем-то напоминающие капусту, хотя выглядели они как не раскрывшиеся бутоны. Он не знал, что это за овощи, потому что семена ему принесла Мариа из своего мира.

Его лицо было напряжено, и он сглотнул, пока Мариа, стоявшая чуть дальше, поджав губы, держала сжатые кулачки возле груди. Если Клоо нервничал от незнания результата, то она была на взводе, потому что всей душой желала, чтобы у него получилось задуманное.

Поерзав ногой по траве, Клоо закрыл глаза, делая, как его учила Мариа. Нужно было полностью сосредоточиться на мыслях. Подробно представить, чего он хотел, сам процесс подробно представить, а потом все нарисованные картинки разом передать палочке, что он плотно сжимал пальцами.

Закусив щеку, Клоо выдохнул и поднял руку. Мариа во всю раскрыла глаза, дрожа от нетерпения. Пальцы до хруста сжались, и, резко опустив руку, Клоо направил ее прямо на странные овощи, полный решимости и отваги.

Мимо прошелся приятный тихий ветерок, потрепав его по волосам. Все осталось без каких-либо изменений. Мариа, не смея вздохнуть, с взволнованным лицом посмотрела на спину Клоо и забегала глазами, не зная, что такого сказать, чтобы подбодрить друга.

— М-может… чаю?

Клоо, в конце концов, расслабив плечи, опустив руки и выдохнувшись, поднял голову к небу, так и рухнув на мягкую траву от усталости и разочарования.

Они не стали идти в дом, а вместо этого Мариа села рядом с ним и позволила ему положить голову на свои колени. Он не возражал, да и приятно было, когда тебя по волосам вот так гладят. Аж в сон клонило.

Если так подумать, за все эти четыре месяца знакомства это у них первый столь тесный контакт. В мире Клоо люди уже давно не проявляли такой заботы, лишь словами бросаясь, а вот у Мариа…

— Слушай, — начал Клоо, заставив девушку удивленно опустить на него взгляд. — А ничего, что я вот так лежу? Ну ты принцесса. Важная шишка, все дела. Я-то обычный служащий. В моем мире за такое бы устроили взбучку.

Он поднял вопросительный взор на нее и увидел, что Мариа, лишь слегка покраснев, отчего-то надула губы. Не сказать, что она злилась, скорее… обижена?

— Ничего такого! — яростно ответила она, опередив слова Клоо. Мариа быстро отвернула голову в сторону, все еще с такой забавной, по мнению Клоо, физиономией. — Мы же не делаем ничего такого. Ты просто лежишь на моих коленях!

— И часто ты такое другим позволяешь? — решил подразнить Клоо, беззлобно ухмыльнувшись.

Мариа лишь сильнее надулась, рассерженно взглянув на него. Она явно хотела что-то высказать, однако, к удивлению Клоо, она сильнее покраснела и, уже не выглядя такой рассерженной, вновь посмотрела куда в сторону и тихо сказала:

— Нет. Если это только Клоо, то можно.

— А? Ты что-то…

— Ничего! — перебила Мариа, встряхнув своими длинными золотыми волосами. — Просто говорю, что в этом ничего такого! Вдруг бы ты сознания потерял или еще что!

Клоо горько усмехнулся.

— От разочарования? Может быть.

— Не будь таким пессимистом. Обидно, конечно, что с магией у тебя ничего не вышло, но ведь ты можешь и другие важные вещи! Я вот, к примеру, не умею шить или убираться или рисовать, — с неловкой улыбкой призналась Мариа.

— Но готовка-то у тебя на высоте, — изумился Клоо.

— Хе-хе. Ну. Наверное, это единственное, в чем я хороша, — в ее голосе явно была досада от собственных слов. — Мне даже этикет с трудом дается. С малых лет только и слышу со стороны мачехи, какая я бездарность.

— А сама мачеха-то много чего умеет, чтобы такое говорить? — сердито спросил Клоо, нахмурившись.

Мариа заметно погрустнела. Только одни воспоминания о брезгливом и высокомерном виде мачехи вызывали у нее грусть и опустошение. Кроме Лии, никто ее не слушал как человека и не поддерживал. Все знали, что если потакать принцессе, лучшее, что с ними за это будет, это порка.

И только одна Лия не боялась гнева новой королевы, что пыталась оградить падчерицу от, по ее личному мнению, не нужных ей забот. Лишь здесь, рядом с Клоо, Мариа задышала по-новому.

Она бы никогда не подумала, что этот угрюмый, уставший с виду юноша, которого впервые здесь встретила, подарит ей столько веселья, теплоты и желания заниматься тем, что она любила.

— Она вроде как умелый политик, — ответила Мариа, явно не уверенная.— Она красивая и умеет держаться в обществе. Знает, как вести дела.

— Может, как для королевы оно и важно, но как родитель…

— Ей эта роль неинтересна, — быстро проговорила Мариа с пустой улыбкой. — Она с самого начала не смотрела на меня как на человека. Лишь как на инструмент, что можно использовать. А когда выяснилось, что она не сможет иметь своего ребенка, то ее безразличие переросло в ненависть. С тех пор она мне дышать не давала, — тон становился все беззвучней и тоскливей.— Я так уставала от всех этих диктовок и упреков… Порой я думала, что лучше вообще…

— Мариа,— изумленно выдохнул Клоо.

— Но потом я попала сюда и встретила тебя! — неожиданно радостно выдала она, посмотрев на Клоо. — Да, пусть по началу мы и не шибко разговаривали, и каждый занимался своим делом, но теперь-то мы как родные. Клоо. Ты и это место — лучшее, что случалось со мной с тех пор, как умерла моя мама. Нет ничего лучше, чтобы найти человека, что поймет тебя и поддержит словом.

Клоо, поначалу ошарашенный, мягко улыбнулся, радуясь ее словам. Было в них что-то теплое и приятное. Рядом с этой девушкой его мир обретал краски, о каких он уже забыл и не подозревал.

— Спасибо, — просто сказал он и вытянулся, почёсывая голову.

— Тебе уже лучше?

— Да мне и не было плохо. Просто что-то усталость навалилась. — Они оба взглянули на грядку с овощами. — Жаль, конечно, что ничего не получилось.

— Клоо, а что ты хотел сотворить с помощью магии? — спросила Мариа.

— Я? — переспросил он и улыбнулся, пожав плечами. — Да так. Хотел, чтобы они уже подоспели и распустились поскорее, чтобы попробовать.

Одно было хорошо: у Клоо было три выходных, и он мог не спешить домой. Родителям он соврал, что в разъездах по делам, как и Ви, чтобы тот не звонил, ведь, как выяснилось, связь в этом месте не работает.

Он один раз взял сюда смартфон и попробовал позвонить, но даже гудков не было, а зная, как этот настырный за него переживает, сразу же оставил ему сообщение, что вернется домой чуть позже.

На самом деле Клоо не понимал, чего это парень к нему так прицепился. Один раз после собрания он прямо так и спросил:

— Ви, почему из всех ты так липнешь именно ко мне?

Тот, ярко улыбаясь, без труда сразу ответил, лучась своей жизнерадостной энергией:

— Потому что ты не такой, как другие! В тебе есть... Ммм? Изюминка!

— А мне считать это хорошим качеством или не очень? — мрачно решил уточнить Клоо.

Он и Мариа решили переночевать в этом месте. Что удивительно, здесь могло вечереть и темнеть. Они делают так лишь второй раз. Первый Клоо настолько устал, что не хотел возвращаться, а Мариа... Клоо не знал. Они тогда еще друг друга не знали, а спрашивать об этом как-то не получалось. Учитывая всё, что она ему про себя рассказывала, там, скорее всего, тоже всё было не так гладко.

Накрыв стол на веранде, он и Мариа сидели, наслаждаясь теплым ветром, звездной ночью, какую Клоо не видел в своем мире в пределах города, а Мариа рассказывала, как волшебники в ее мире по созвездиям могут предсказать разные вещи.

Они весело болтали о разных вещах и попивали чай после сытного ужина, которым Мариа гордилась, как никогда. Посмеявшись, девушка поделилась некоторыми ингредиентами для мясной подливы. Клоо не понял, но отчего-то поперхнулся, решив, что ему лучше не уточнять некоторые детали, особенно такие, как саламандры, что едят людей.

Мариа заметила, как Клоо на миг с тоской посмотрел на грядки с теми овощами-бутонами, и опустила чашку.

— Не переживай так, — утешила она его с милой улыбкой.

— А? — удивился Клоо, посмотрев на нее во все глаза. — Ты о чем?

Мариа надулась.

— Ну вот. Ты снова пытаешься сделать вид, будто ничего тебя не беспокоит. А я думала, мы доверяем друг другу.

— Что? А! Ты об этом. Нет! Вовсе нет! — Клоо помахал рукой, неряшливо растянув губы. — Я уже свыкся, что эта магия и волшебство мне как далекие звезды.

— Тогда почему у тебя такой взгляд?

— Как бы сказать, — Клоо тоже опустил чашку и вновь взглянул на овощи. — Я просто вспоминал приятные моменты жизни до всего. Правда, они уже настолько далеки, что мне порой кажется, что тот счастливый мальчик уже и не я вовсе. По крайней мере, улыбаться так ярко я уже не умею.

Мариа не стала ничего говорить, а вместо этого достала свою палочку, на которую она смотрела дольше, и, неясно о чем думая, взмахнула ею с равнодушием. В воздухе появилась пиала с жидким золотым медом.

Взяв ее рукой, Мариа убрала палочку, взяла маленькую ложку и, макнув ее в мед, опустила обратно в чай, перемешав.

Она хотела предложить и Клоо, но понимала, что это совсем не то, что ему нужно. Это совсем не то, что Мариа, к своему сожалению, дать ему не может. Ни сама, ни с помощью магии.

Есть вещи, которые для себя может сделать лишь сам человек.

Горестно вздохнув, она отпила сладкий чай, и все равно в горле стояла горечь. Она хотела его спросить о кое-чем, однако не решилась, думая, что пока не время. И… Ей не хотелось все портить.

Вдруг Клоо ахнул и дернулся, чем привлек ее внимание.

— Что случилось?

— Мариа смотрит! – Клоо сказал это взволнованно и указал на грядку с теми овощами. — Я же не один это вижу?

Девушка тут же взглянула туда же и, прищурившись, увидела, что овощи-бутоны дернулись и стали медленно распускаться, опуская листы по очереди.

Они не приоткрылись до конца, как из их нутра стали вылетать красивые разноцветные огоньки, что разлетались в разные стороны подобно светлячкам.

Синие, розовые, белые, золотые, зеленые, они пролетали мимо пораженного Клоо и улыбающейся Марии, кружа рядом с ними какое-то время, прежде чем взмыть вверх.

Сидя с раскрытым ртом, Клоо обратился к девушке.

— Это в-ведь… Может ли быть, что это… — он тыкнул пальцем себе в грудь.

Мариа задорно хихикнула.

— Лично я на такую магию не способна.

— Может, это овощи…

— Самые обычные овощи, — поправила Мариа.

Клоо сменил изумление на напряженное раздумье.

— Но я определенно не мог. Все-таки ничего до этого не выходило, как бы не пытался.

— Хе. А я говорила, что волшебство это не только взмахи палочки и заклинания, — сказала Мариа, подняв глаза, чтобы проследить за огоньками. — Его можно сотворить лишь с тем, во что ты вкладывал чувства. Порой оно не такое, какое ждешь, но ведь и сейчас ты не рассчитывал, что так выйдет. Клоо, что ты чувствуешь?

Он с непониманием взглянул на нее, потом тоже поднял глаза к небу и в конце концов улыбнулся облегченно.

— Я рад, что попробовал. Думаю так.

Глава 6

Сидя на диване в своей роскошной, но пустой и серой квартире рядом с огромным окном, откуда он видел полгорода с такой большой высоты, Клоо перелистал кожаную книжку, которую ему одолжила Мария. Здесь были названия кристаллов, что можно измельчить как удобрения, некоторые можно добавлять в воду, отчего та меняла свой цвет, а еще здесь были виды земли, съедобных растений, фруктов и овощей.

Было видно, что отрисованно от руки, пусть и почерк, написанный чернилами, был довольно неряшлив. Однако, по мнению Клоо, это добавляло записям особой изюминки и смотрелось гармонично рядом с детальными карандашными рисунками.

Сам он рисовал еще в детстве и не думает, что сможет такое повторить при всем желании. Он хотел улыбнуться, но улыбку эту сбил робот, маленький и плоский, как дикс, что врезался ему в щиколотки.

Его синяя кнопочка сбоку загорелась красным, и он начал пикать, показывая, что система выдает ошибку из-за препятствия. Закатив глаза, Клоо поднял обе ноги, и робот, перестав пикать, сменил красный цвет на синий и вновь задвигался по ковру, собирая грязь.

Клоо понаблюдав за ним, заметил, что тот слегка заедает и путает направления, что он ему задал в настройках. Это вновь заставило его тяжело вздохнуть.

— Надо будет обновить ему программу.

Его рука потянулась за телефоном, что лежал рядом. Включив его экран, Клоо пролистал сообщения и нахмурился. Этот дурачок Ви уже несколько дней не появлялся на работе, и, что еще странней, он ему все эти дни не пишет.

Обычно каждое утро уже достает со своими «Привет, старший! Что на завтрак? А давай вместе до работы? Айда после работы в один бар!» и все такое.

И вот ни единого сообщения. Уже четвертые сутки. В его отделе все сказали, что сами не знают. Мол, наверное, больничный взял или отпуск. Правда то, что он никому ничего не сказал, уже страннее некуда.

Клоо хотел дойти до начальника, вот только тот сам в разъездах был или вообще на совещаниях до вечера сидел. В любом случае Ви ни на звонки, ни на сообщения не отвечал. Можно было бы дойти до его апартаментов, только сейчас с такими завалами на работе Клоо сам едва домой приходит и просто валится.

Пойти бы на выходные, однако он пообещал Марии, что они отметят ее день рождения в следующий раз, когда он будет свободен. Сказать, что занят, или…

В двери его квартиры кто-то неожиданно позвонил, и робот-охранник в виде панели рядом с основной дверью оповестил его об этом.

— Кто там? — слегка раздраженно спросил у него Клоо, не желая вставать с дивана.

Пару раз пропищав, чтобы проанализировать, робот-охранник механически ответил:

— Господин Эрин и госпожа Доула.

Клоо резко распахнул глаза и вскочил с дивана, к большому своему огорчению стукнувшись пальцами ноги об ножку стула. Зашипев и сморщившись, он быстро спрятал книжку под диван, сам поправил рубашку надетый пиджак бросил на кресло. Быстро подбежал к зеркалу, уложив волосы, что растрепались, и, выдохнув, подошел к двери.

— Открывай, — апатично приказал он, и робот тут же подчинился.

Между дверьми прошелся свет, и они разошлись в разные стороны. Перед Клоо стоял высокий широкоплечий мужчина в чисто белом деловом костюме, по морщинам и седине в уложенных волосах видно, что ему уже за сорок.

Чуть ниже стояла статная женщина с накрашенными губами. Ее шея, длинные пальцы были в золотых украшениях. А белое обтягивающее платье до колен давало понять, что, несмотря на уже не такой молодой возраст, красоту она сохранила.

У обоих на глазах те самые обручи. Клоо не улыбнулся им, ведь по этикету Элит-сити дети не обязаны показывать эмоции при встрече с родителями.

— Клоо! О, мой мальчик! Ты, как всегда, выглядишь просто выше всяких похвал, — со слащавой улыбкой и слишком наигранным аристократическим тоном поприветствовала его мать.

Ни объятий, ни расспросов, ничего. Клоо ничего никогда не слышал, что она хоть как-то за него переживала с тех пор, как они обустроились в городе.

— Премного благодарен вам за заботу, матушка, — учтиво ответил ей Клоо без улыбки.

Женщина хмыкнула и прошла мимо него, оставляя за собой след из приторно сладких духов, от которых его тошнило. Потом подошел отец, пожал ему руку с доброй на вид улыбкой.

— Слышал, твои проекты на работе очень успешны. Молодец. Благодаря своим стараниям наша семья поднимется в статусе. Горжусь тобой, сын.

И вот на сей раз Клоо через силу выдал улыбку, едва сдерживаясь, чтобы не отбросить его мозолистую руку в кожаной перчатке. Холодную, но сильную руку.

— Премного благодарен вам, отец, — сказал Кло и отошел, чтобы пропустить отца.

Родители расселись в гостиной, и он, как послушный сын, принес лучшее вино. Алкоголь в городе был распространен, как и обычная вода. Зато ни соков, ни газировки здесь не было никогда. Были только желе закуски с их малораспознаваемыми вкусами.

Налив себе красного вина в бокал, Доула отпила его и задрала ногу, сидя на диване рядом с мужем, который сделал то же самое.

Клоо сел на соседнее кресло, что было напротив. Пить он не стал. Он вообще старался не смотреть на родителей. Усталость просто его убивала. Хотелось просто лечь и закрыть глаза.

— Кстати, Клоо, — обратилась к нему Доула, покачивая полуполный бокал пальцами. — Ты собираешься ведь ответить господину Оину согласием на брак с его дочерью Миу?

— Что? — откровенно опешил Клоо, когда услышал слова матери.

До него не сразу дошло, про кого она, а потом он нахмурился, вспомнив. Господин Оин — его начальник и один из видных людей, что управляют в городе. А его единственная горячо любимая дочь Миу…

От одних только мыслей о ней его мутило. Эта мерзкая избалованная стерва, что считает всех ниже себя. Сама в жизни ничего не добилась и только сорит деньгами своего папочки, что души в ней не чает, как хочет. Да статусом его прикрывается.

Да и это она жениться хочет, а не он. Они просто раз как-то пересеклись на улице возле здания, и Оин вызвал его к себе, сказав, что он приглянулся его дочери.

На свидании в дорогущий ресторан для высшего класса, на которое его просто вынудили пойти, Клоо был уверен, что быстро разочарует ее, и она от него отстанет. Однако… Эта девица вцепилась в него всем, чем можно, и даже не спрашивая, хочет он или нет, не меняя своего высокомерного поведения, объявила, что он симпатичный, поэтому она хочет, чтобы он стал ее мужем.

Миу была противна Клоо прямо как тараканы или куча гнилого мусора. Он часто не отвечал на ее телефонные звонки или просьбы выйти погулять. Один раз ее отец отругал его за то, что его идеальная дочка тратит свое время на такого неблагодарного, как он.

В любом случае Клоо надеялся, что его это все обойдет стороной. Но теперь, когда мать упомянула, досады сдержать он не смог, и отец его это заметил.

— Что такое, сын? Неужели у тебя и госпожи Миу не ладится?

— Не то чтобы, — уклончиво начал Клоо.

— Ты должен угождать всем прихотям госпожи Миу! — сердито заверила сына Доула. Клоо поджал губы. — Ты ведь понимаешь, как это может повлиять на нас? Подумай о нашей семье!

— Доула, — вздохнул Эрин, покосившись на нее.

— Дорогой! Не балуй его! Наш сын не может быть таким эгоистом! Сколько, по-твоему, мы отдали, чтобы попасть в этот город…

— Не кричи. Успокойся.

Клоо сжал зубы до скрипа. Голос матери был настолько омерзителен, что в его мыслях стали возникать мрачные мысли. Он хотел, нет, желал, чтобы эта женщина заткнулась.

Вот так всегда. Если он хочет сделать что-то не так, она орет на него, обвиняя в эгоизме и неблагодарности. Сколько они сделали? Да для него нисколько! Его сразу же отдали в интернат для одаренных детей и не навещали, лишь раз в месяц прислав эсэмэску, чтобы узнать его оценки.

Потом заставили работать на износ, чтобы он отличился и сделал себе карьеру. И только он смог устроиться, отец бросил то место, где работал, по просьбе матери и они оба стали жить за счет его денег.

Мать тратила их не хуже дряни Миу, не зная меры. Они посещали вечера для элиты города, чтобы поднять свой статус. Ни отец, ни мать ни разу не спросили его о том, что он думает.

Все считают, что он должен быть благодарен за всё. А Клоо не понимает, о чём вообще речь, если эти люди, что родители лишь на словах, ничего не сделали для его комфорта.

— Клоо, ты слушаешь меня?! — визг матери вернул его в реальность. Он поднял глаза. Перекошенное лицо этой женщины вызвало у него отвращение. — Госпожа Миу жаловалась мне на одной встрече, что ты игнорируешь её!

— Я много работаю и устаю, — с неохотой объяснил он. — Мне некогда…

— Не оправдывайся! —не унималась Доула. — Не забывай, кто на тебя глаз положил! Эхх. Госпожа Миу хорошая, образованная девушка, — с благоговением заговорила она после вздоха. — Пары для себя ты уже лучше не найдешь. Ты должен быть рад, что такая удача улыбнулась. Подумай только, как мы заживем, когда…

— Жить будете только вы, — прошипел он сквозь зубы, со злобой глядя на костяшки скрещенных пальцев.

Родители удивленно на него глянули. Клоо не знал, слышали ли они его, но тут же осекся и поднял голову, расправив плечи, вновь запрятав эмоции.

— Ты что-то там сказал, Клоо? — насупившись спросила Доула. — Я не расслышала тебя.

— Ничего такого, матушка, — покачал он головой. — Просто привычка мыслить вслух.

Доула сощурилась, скривив губы. Эрин положил руку ей на плечо и сжал, давая некий намек.

— Ладно, если так, — уступила она с нескрываемым недовольством. — Пойми. Это всё ради тебя и твоего блага. Мы с отцом хотим как лучше для тебя. Не будь таким заносчивым.

Эрин кивнул и все же смотрел на сына с некой жалостью. В его темных глазах не было того льда, как в голубых глазах матери за обручами, что Клоо от нее унаследовал.

Посидев с ним еще несколько минут, Доула и Эрин сказали, что им еще на званный вечер нужно ехать по приглашению, и так же быстро они оставили Клоо одного. Мать напомнила напоследок, чтобы он наладил отношения с Миу.

Клоо осталось дать им обоим пустое обещание, которое он не собирался выполнять. Как только они ушли, он взял бутылку и, пригубив, начал жадно пить.

Вино стекало на подбородок, пачкая рубашку и идеально белый ковер. С хриплым вдохом Клоо оторвался от бутылки, вытер рот рукавом и рухнул на диван, смотря в потолок и слушая лишь давящее безмолвие.

Он не очень любил алкоголь и пил его лишь на собраниях или встречах, чтобы не проявить неуважение, но временами… Зарождалось адское желание напиться до беспамятства. Просто забыть всё это.

Эту пустую жизнь, не приносящую удовольствия ему самому, что не может вырваться из золотых оков и продолжающего работать как проклятого. У Клоо есть всё, но при этом ничего.

Ни тут. Ни здесь.

Рука, держащая бутылку, поднялась, и он почти коснулся ее губами, как тут вспомнил о ключе в своем кармене. Ключе, что дал ему спасение, о котормо он и не мечтал.

Клоо подумал о Марии и о ее улыбке. Он закрыл глаза, вспоминая запах ее еды, звук ее смеха и то, как они обсуждали всё на свете, не заботясь о разности их миров.

Он нашел свою родную душу, которой мог открыть всего себя без страха, что его не примут или осудят. Ви был точно таким же, и все же Клоо не мог позволить себе вольности с ним в этом городе.

Не став дальше пить, Клоо поставил бутылку на стол, слушая, как робот-уборщик вновь пищит, жалуясь на пятна на ковре, что он не может отчистить сам. Опустив руку, Клоо пальцем нажал на кнопку и выключил его.

Тишина вновь вернулась. Расчесав себе волосы, сбросив на пол пиджак, он вытянул ноги, а сам лег на подушку, прикрыв рукой глаза. Эти пятна отчего-то не давали покоя.

— Интересно, а магия бы тут смогла помочь? — спросил он в пустоту.

Глава 7

Особый тембр в магии был одной из самых важных вещей при ее использовании. Многие придворные чародеи, как и ее покойная мама, учили Марию, что эмоции — это ключ, но сам ключ медленно и верно принимает форму из движений этих мыслей.

С волшебной палочкой, прямо как с инструментом, нужно пользоваться бережно: взмахивать быстро, когда нужно решительно, плавно двигать, когда пытаешься что-то аккуратно сделать. Это было очень тонкое дело, которое возможно в отдельности освоить лишь под самый преклонный возраст.

Вот почему самые главные волшебник и чародеи королевства — это мудрые старики либо уже совсем немолодые леди, чьи волосы стали серебром ушедших лет, что они с любовью тратили на магию.

Тем, кто отдавал себя волшебству в ее королевстве, было запрещено заводить семью. Эти люди, едва проснувшись с первыми лучами солнца, обязаны только и думать о магии, воплощать ее, исследовать, создавать с ее помощью великие вещи.

У таких людей не было и не должно быть времени на что-то мирское, как возлюбленные и дети. Они ладили друг с другом, но, опять же, все общение сводилось к магическим исследованиям.

Ни больше ни меньше.

Когда Мария об этом думала, то это казалось ей необычайно жестоким. Ведь как только становишься волшебником, тебя сковывают цепи одержимости этим тайным, еще не до конца изученным искусством. Многие из них погибают на войне, или случались несчастные случаи. И когда такое происходит, их не оплакивают.

Считается, что лучшего конца для того, кто отдал всю свою жизнь и время магии, невозможно придумать.

Поэтому Марию каждый раз одолевали неопределенные чувства, когда она использовала эту силу, чтобы готовить. Это было удобно, когда дел нужно делать больше обычного, а двух рук, само собой, не хватает.

Ее мама была чародейкой, а отец так влюбился, что для нее сообщество магов сделало единственное за всю историю исключение и позволили выйти замуж за короля. Вообще-то отец не рассчитывал, что Мария тоже пристрастится к магии, однако не замечал этого, пока ее мама была жива.

Да, магия в ее мире доступна и обычным людям, вот только это лишь та магия, что пользуются люди в быту. У крестьян полно детей, и готовить за всеми или убирать очень хлопотно, потому несколько веков назад маги дали обычным людям исключения для этого.

Никаких сложных заклинаний, что могли бы навредить, или артефактов, лишь просто незамысловатое умение. Даже их палочки были не столько магическими, сколько просто заколдованными лишь на эти простые действия, как уборка, готовка, нарезка или всё такое.

Палочка в ее руке досталась от матери, что была в прошлом чародейкой, поэтому эта палочка была способна на большее, чем помощница в приготовлении еды. Но Мария не стала учиться больше, а лишь делала то, чему научила мама.

Ведь ее отец влюбился в ее маму именно после того, как та прямо на глазах у всех во время празднества приготовила шикарный ужин с помощью магии. Отец говорил, что это было самое волшебное, что он только видел. И это его пленило как ничто другое.

Слушая эту историю, Мария еще тогда подумала, что если готовит для тех, кого ты любишь, это может не просто их осчастливить, но и поможет преодолеть нечто тяжелое.

После смерти ее матери Лия, что была приставлена к ней, часто готовила ей булочки. Обычные пышные булочки с творогом внутри, но когда Мария их ела, ощущая теплоту и приятную сладость, ее постоянно пробивало на слезы. Когда мачеха над ней издевалась, Лия так же приносила ей разную выпечку, а она, поев, чувствовала себя лучше.

Стоя на кухне замка в полном одиночестве, Мария подняла руку, которой держала палочку, и слегка ее опустила. Нож поднялся в воздух и стал нарезать большой красный кусок мяса на тонкие ломтики, потом она повела руку в сторону, другие ножи стали резать овощи. Позади нее тесто само месилось из кусочков все в муке. Соус кипел в кастрюле, стоя на огне, ложка сама его мешала время от времени.

Одетая в простое платье и убрав волосы в толстую косу, Мария заплела косынку на голову и надела уже изношенный фартук, что взяла у одной из поварих.

Она улыбалась, потому что хотела приготовить всё к своему дню рождения, которое собирается отметить с Клоо в том месте. Лия обещала помочь ей как-нибудь это пронести, а там она все сама.

Мариа соврала отцу, что уедет из замка на пару дней к вымышленной подруге. Дочери аристократа на окраине восточных земель, потому что та обещала устроить пир в ее честь. Отец поверил, хотя было видно, что ему нет до этого дела, раз он лишь угукал, не отрываясь от бумаг в своем личном кабинете. Даже глаз не поднял на дочь, у которой скоро день рождения.

Это было к лучшему. Не то чтобы Мариа не ощутила горечь от его безразличия, но было лучше избежать лишних расспросов. Сказала, что уедет, и то хорошо.

Она подошла попробовать овощной соус, черпнув его деревянной ложкой. Было остро, но овощи стали мягкими и явно проварились. Кивнув с улыбкой, Мариа взяла доску с нарезанным мясом и с помощью ножа осторожно скинула его прямо в бурлящий соус, после чего накрыла деревянной крышкой.

Прошла по кухне, наблюдая, как приборы сами режут, перемешивают, накладывают и тушат, жарят, и, убедившись, что все в порядке, вздохнула, потянувшись.

У нее все утро ушло на то, чтобы приготовить все. Огонь в печи она разожгла с помощью магии, а потом кастрюлю, ножи, ложки и продукты таскала и раскладывала сама.

Лия предложила помочь, но Мариа хотела все сделать своими руками. Ведь это было важно для нее, потому что она готовила не столько для себя, а для человека, которого хотела порадовать.

Клоо уже давно стал занимать ее мысли, и она не была против этого. Ей нравилось радовать его, смотреть, как он улыбается, наслаждаясь ее готовой едой. Узнав, как Клоо питается в своем мире, Мариа решила, что хочет сделать его самым счастливым из всех людей.

Увидев его впервые, она испугалась этих пустых глаз, бледного лица, словно из воска, он и на человека-то не был похож особо. Скорее как скульптура без эмоций. Разговаривал тяжело, и было видно, что вообще не знал, о чем ему с ней говорить.

Внешне он безупречен, однако внутри было видно, что давно опустошен. Он был точно таким же, какой была Мариа после смерти матери. Чистое отражении ее самой в те мрачные серые дни.

И тогда первое, что ему приготовила Мариа, были те же творожные булочки. Этот магический дом сам давал любые продукты, какие она могла пожелать, и магией она пользовалась без проблем.

Было так весело увидеть, как Клоо ошарашенно раскрыл рот, когда увидел магию. Он неделю не мог к этому привыкнуть, и Мариа переживала, что он больше не придет. Однако, когда она прибыла в это место вечером, чтобы отдохнуть после высказываний мачехи, то, к своему удивлению, увидела, как этот парень в простой рабочей одежде с тяпкой в руке копается в огороде.

Было видно, что ему это все в новинку. То, как он ходил туда-сюда, как наливал лейку, а потом бережно трогал ростки растений, осматривая каждый листик.

Больше всего Мариа покорила его уставшая, но чистая улыбка на перемазанном землей лице. Это уже не был тот самый мрачный и молчаливый Клоо, которого она знала несколько дней. Пока он работал, она решила приготовить ему сытный обед. Клоо, конечно, удивился, когда понял, что она тоже пришла, но именно с тех пор они и стали ближе.

Представив, как он обрадуется ее сюрпризу, Мариа не сдержала теплой улыбки и смущенно заерзала ногами.

— Это что еще такое? — за ее спиной неожиданно раздался высокий и надменный голос, от которого сам воздух похолодел. Взволнованная девушка резко обернулась и увидела в проеме женщину, при виде которой у нее во рту скисло. — Какой же ужас! Этим должны заниматься слуги, а не принцесса! Я все твоему отцу расскажу. Нужно давно было пресечь это безобразие!

Это была нынешняя королева и ее мачеха. Женщина худая, с тонкими губами, прищуренными глазами и вечно вздернутым носом. Она, как всегда, одевалась лишь в богатые платья, тонны украшений и косметики, потому что хотела выглядеть моложе, чем была на самом деле. От нее разило духами еще резче, чем дерьмом на конюшне. Мариа ненавидела этот тошнотворный запах, от которого щипало в глазах.

Едва сдерживаясь, чтобы не выдать свое отвращение, Мариа вежливо спросила:

— Вы что-то хотели, матушка? Я думала, вы уехали по делам.

Королева остановилась и презрительно оглядела ее наряд с головы до пят. Уж она свое презрение скрывать не стала ни лицом, ни голосом.

— Твой отец взял эти заботы на себя. У меня самочувствие не очень, вот и не поехала.

— Ясно, — коротко и равнодушно приняла ее ответ Мариа.

— Я тебя везде искала, и служанки сказали, что ты здесь. Я все думала, что принцесса, будущая королева страны, делает на какой-то кухне, где только челядь работать должна, — Мариа насупилась, поджав губы, пока ее мачеха причитала нарочито высоким тоном. — И что я вижу? У тебя сейчас уроки этикета, а ты нацепила эти вонючие тряпки и пользуешься этой бесполезной вещью, чтобы делать еще более бесполезные дела.

Королева указала концом веера на палочку, что сжимала в руке Мариа, и, театрально вздохнув, та покачала головой.

—Я уже не знаю, что с тобой делать! Думала, что ты повзрослеешь и научишься быть примерной принцессой, а ты… Вот что ты делаешь, по-твоему?

— Готовлю, — прошипела Мариа.

Королева озадаченно вскинула брови и взглянула на нее. Удивление быстро сменилось злостью. Ведь обычно Мариа не позволяла себе пререкаться с ней, как бы та ее ни ругала.

— Что ты сказала?

Внутренний голос отчаянно молил замолчать. Сделать, как всегда: извиниться, покорно принять и сделать то, что велят. Но в то же время… Мариа слышит голос Клоо, что советует попробовать отстоять себя и то, что ты любишь. И поэтому девушка отвечает.

— Я готовлю, — громче и отважнее сказала Мариа, поджав такой же злой взгляд на мачеху. — У вас с этим какие-то проблемы… матушка?

Тонкие губы королевы затряслись от гнева.

— Мариа. Не забывай, с кем разговариваешь, — едва подавляя дрожь в голосе, высказала ей королева. — Я твоя…

— Ты мне не мать, — тут же перебила ее девушка с холодной яростью. — Так что хватит решать за меня, чем мне…

— Да ты совсем обнаглела!

— Это ты уже зарвалась! — вскрикнула Мариа, ощущая, как внутри нее разгорается огонь на затлевших углях гордости. — Надоела со своим этикетом, манерами, учебой... Кто ты вообще, здесь такая?! Вот именно! Никто! Надоела!! Отстать от меня уже!! Я устала от тебя и твоих выходок! Проваливай ведьма!

От ее крика все приборы, что шумели на кухне, затряслись, застыли, и упали, распавшись по полу. Эмоции Марии вышли из-под контроля, и она больше не могла поддерживать их работу.

Когда она увидела, с каким взором на нее глазеет мачеха, она поначалу сильно испугалась, но потом поняла, что сказанного не воротишь, и в то же время... Девушка ощутила небывалое облегчение в груди. Словно гора камней упала с ее сердца.

Вздохнув, Мариа взмахнула палочкой, и все ложки, скалки и ножи принялись за работу, появившись в воздухе. Не удостоив свою мачеху и взглядом, она отвернулась.

— Если вы не против, матушка, я бы хотела продолжить то, чем занимаюсь. Потому прошу, оставьте меня в покое, — холодно попросила Мариа, не желая знать, какое у этой женщины сейчас лицо.

Слышно лишь, как скрипят зубы, трещит веер, сжатый в этих холодных длинных пальцах, а потом — стремительные шаги в противоположную сторону. И лишь когда она удаляется, Мариа с тяжелым вздохом оседает на пол, прижимая свободную руку к вспотевшему лицу.

Сердце в груди колотилось так сильно, что могло разорваться, и все же… Мариа поняла, что ощущает легкость и радость. Те самые детские чувства, которые, как она была уверена, умерли в тот же день, как и не стало ее матери.

А еще… Она смогла улыбнуться, потому что слова Клоо и то, как он хвалил ее, придали сил, и, несмотря на страх и знание, что ей за это еще достанется от отца, Мариа едва сдерживала смех, содрогаясь.

Позади раздались новые, более тихие и не торопящиеся шаги, но Мариа, зная уже, кто за ней, не стала особо волноваться.

— Госпожа, — неуверенно обратилась к ней Лия, на миг оглянувшись назад, куда ушла разъяренная королева. — Вы уверены, что это было правильно? Ее Величество королева сейчас пойдет жаловаться вашему отцу и…

— Лия, я это сделала! – не слушая предостережения служанки, бойко воскликнула Мариа, подняв руки над головой. — Я… Я смогла! Раньше я о таком только мечтать могла! Лишь представляла, как выскажу этой стерве, что думаю, и теперь… Ха-а-а! Я сделала это!

Лия, озадаченная таким воодушевлением, устало вздохнула.

— Вы выиграли битву, а не войну.

— Ну и что? Зато я чувствую себя лучше некуда! — засмеялась Мариа и поднялась с пола. — Аж настроение пополнилось. Поможешь мне с кое-какими приготовлениями? У меня столько планов, что не думаю, что успею даже с помощью магии.

— А я всегда говорила, что магия не способна решить все проблемы людей, — задумчиво проговорила Лия, закатывая рукава, но при этом кротко улыбаясь.

Глава 8

Выходные не прошли для Клоо без нервов. Он не пошел на свидание с той избалованной стервой Миу, что написывала каждый час и не просила, а требовала его прибытия по ее первому слову. Клоо выключил телефон, приказал системе дома не отвечать на ее сообщения, и едва наступило утро первого рабочего дня, он, игнорируя всё и всех, забежал в лифт и направился к верхним этажам, где находилась территория начальства.

Стальная дверь ушла в сторону, когда Клоо приложил пропускную карточку к небольшому темному треугольному экрану. В нос ударил удушливый запах новой мебели и дорогущего одеколона, от которого щекотало нос.

За столом возле окна во всю стену сидел низкорослый толстый мужчина с лысиной в белом костюме с галстуком. Он со скукой подписывал бумаги, то и дело отдергивая край рубашки, что душила его отъевшуюся шею.

— А? А, это ты, — жирная, свисающая на плечи рожа его босса Оина поначалу казалась удивлённой, однако тут же сменилась недовольством. — Как раз хотел вызвать. Моя дочь, знаешь ли…

— Мне сейчас не до этого! — рявкнул Клоо и, быстро дойдя до стола, хлопнул по нему так, что предметы подпрыгнули. — Почему… Почему вы не сказали о том, что произошло с Ви?!

— С… С к-кем? — озадаченно заморгал мелкими глазами Оин, рассердившись.

Ещё бы, он один из влиятельных представителей Элит-сити, с ним так разговаривать даже близким родственникам было не позволено. Ну разве что его обожаемой ненаглядной доченьке, которой он прощал и поощрял всё, что бы та ни говорила или ни делала.

Но Клоо это не заботило. Наоборот, от этой небрежности он распылился только сильнее. Ведь не узнай он от знакомого, что случилось с этим дурачком, то пошёл бы на работу как обычно, выслушал бы жалобы этого жиробаса по поводу его отношений с его дочерью и не более.

Однако… После того, что он узнал… Весь гнев, разочарование, усталость, обида и злоба, копившиеся годами, как фейерверк были подожжены и пущены в небо. Остановить их невозможно при всём желании.

— Ви! — нетерпеливо крикнул Клоо. — Парень из соседнего отдела обеспечения информации по северной части города! Он вам доклады носит в конце каждой недели!

— А, ты про этого никчёмного сопляка из третьесортной семейки? — вспомнил Оин, с разочарованием покачав головой. — Боже. И из-за этого ты такой шум тут поднимаешь? Эхх.

Клоо его слова ударили током. Он застыл, раскрыв во всю глаза, не смея дышать. Внутри что-то разорвалось, треснуло, и он никак не мог это исправить. Никак.

В его мыслях возник дурашливый парень, что прятал за оптимистичной улыбкой ту же боль и гнев, что и он. Они оба ненавидели город, презирали здешнюю диктатуру и систему, превращавшую людей в существ похуже андроидов.

Да, это место действительно было многофункциональным и способным дать человеку всё, что тот пожелает, вот только за это приходилось платить больше, чем получать. Люди в Элит-сити становились жадными, их волновал лишь статус, деньги и мнение высокопоставленных членов общества.

Родители Клоо стали именно такими людьми. Особенно его мать. Ещё ребёнком он не раз видел, как так с удовольствием чуть ли обувь не готовы были лизать этой лите, лишь бы обратить на них внимание. Поэтому она стала очень требовательной и к нему, не давая времени на себя и свои желания.

— Клоо, я тебя прошу, не падай в моих глазах ещё ниже, — тяжело вздохнул Оин, вытирая лицо платком. — Не забывай, что лишь благодаря мне ты устроился на эту работу. Я что, был недостаточно добр к твоей семье, когда вы только приехали сюда из своего захолустья? — напомнил он, заломив брови. — Или уже забыл, что надо отвечать благодарностью на помощь? А ты с начала мою дочь игнорируешь… Бедняжка вчера так ревела мне. Ты обидел мою милую звёздочку, и не стыдно, а?

— …ло, — очень тихо прошептал Клоо, шевеля губами.

— Аа? Что ты там бормочешь? — Оин, не разобрав его слов, нахмурился, явно начиная злиться. — Отвечай, когда я требую.

— Да кому какое дело?!— заорал Клоо, гримасничая таким лицом, что босс побледнел, затаив дыхание. Этот его испуг придал ему душевных сил и какого-то странного наслаждения. — Плевал я на то, что ваша избалованная, наглая, мерзкая и дрянная дочь там хотела! Она в моих глазах ниже любого насекомого! От них хоть польза, а от этой что?! — Он отступил, тяжело дыша. — Но не это меня заботит. Ви. Вы знали, что случилось с Ви, и ничего не сказали, хотя я спрашивал?

— А что такого? — затараторил растерявшийся Оин. — Это со многими случается! Подумаешь, скульптурность подхватит, тоже мне. Да он тебе не родственник даже, что ты так на меня…

— Подумаешь? — перебил его Клоо тоном, полным холодной ярости. — Он пусть и любил подурачиться, но работу свою делал отлично. Не выходил из офиса было днями, чтобы ваша компания была на плаву, и ездил в разные уголки города, решая сложные вопросы. Ви стольким жертвовал, а всё, что вы можете, это сказать: «Подумаешь?»

— Я… Я ему хорошие деньги за это платил! Разве этого мало?!

— Да не в деньгах дело! Как до вашей башки не дойдет? Ви был отличным сотрудником. Пусть и со скульптурностью, но люди могут вполне работать, пусть и не так активно, а вы… Вы не просто скрыли это, вы выкинули его, едва он стал не таким полезным!

— А что в этом такого?! — заорал в ответ босс, вскочив со стула. — В этом городе не нужны бесполезные люди! Ты что, столько здесь живешь и не усвоил данный урок? Элит-сити нужны только самые талантливые, самые умные, амбициозные люди! Такому мусору, ставшему скульптурностью, здесь не ме…!!

Клоо сам не понял, как резко подался вперед и замахнулся рукой, сжав пальцы в кулак. Он не дрался с тех пор, как переехал в этот город, где ценилась лишь утонченность и умение вести беседы, но сейчас… Его тело действовало само, под порывом ярости. Даже его крики не могли передать всю ту бурю эмоций, что он испытывал сейчас.

И все же, взяв себя в руки в последний момент, он заставляет руку опуститься на стул. Прозвучал сильный грохот. Босс весь сжался, закрывая лицо руками, и не сразу осмелился посмотреть.

Тяжело дыша, Клоо смотрел на белый идеальный стол, а потом на свой кулак. Он поднял руку и поморщился, когда заметил, что костяшки пальцев были разбиты и кровоточили.

Это больно. Он уже и забыл, что такое физическая боль. Неприятная вещь, но Клоо признал, что впервые почувствовал себя живым за столько лет. Так долго работая с роботами, уже сам верил, что стал одним из них.

Однако то, что у него текла кровь, и то, что его пальцы ныли после удара, говорило об обратном. Он вспомнил, что-то давно позабыл. То, чего хотел больше.

Элит-сити в самом деле дал ему комфортную жизнь, вот только забирал он за это время и его жизненные ресурсы. Клоо понимал, что деньги важны, как и сама работа, и все же… Не этому месту он хотел отдать то, что имел сейчас.

Затянув носом воздух, он отошел на шаг и выдохнул полной грудью.

— Я увольняюсь, — четко выговорил он с твердым взглядом, не дающим место сомнениям.

— Ч-что? — опешил босс. — Ты… ч-что…

— Я увольняюсь из вашей компании, — решительно сказал Клоо, глядя прямо на Оина. — Я долго терпел ваше скотское отношение. Ваше и вашей дочери. Но с меня хватит. Я больше не желаю иметь с вами и вашей семейкой ничего общего.

— Ты совсем из ума выжил?! — выкрикнул разъярённый Оин. Его кожа стала краснеть, глаза налились кровью, а голос хрипел и рычал. — Ты уже забыл, кто дал тебе всё, что у тебя есть сейчас?! Тебе и твоей семье?! Кто тебя принял?! Благодаря кому ты жил комфортно, ни в чём не нуждаясь?! Неблагодарный щенок! — Его всего затрясло. — Ты хоть думаешь, что это тебе с рук не сойдёт?!

Клоо стоял, никак не реагируя. Его лицо было пустым и равнодушным. Он не мог поверить, что столько лет подчинялся этому жалкому подобию человека. С другой стороны, вот оно, истинное лицо этого прогнившего города.

Клоо больше не стал спорить, а лишь развернулся на каблуках дорогих кожаных туфель, показывая начальнику, перед которым склонялся, спину.

— Я позже соберу свои вещи, бумаги подпишу, как всё будет готово, — апатично сказал он, покосившись на босса через плечо. — Раз уж я больше здесь не работаю…

— Нахал! Ты меня слушаешь вообще?!

— …То съезжу в больницу и навещу Ви, — продолжал рассуждать Клоо, не слушая выкрики босса. — Раз уж спешить мне больше некуда и я совершенно свободен, то поеду прямо сейчас, — кивнул он сам себе, отвернувшись и отпустив затяжку галстука от своей шеи.

Изумлённый Оин смотрел на него как на безумца. Он сотрясался от гнева и ярости, но при этом его пугало это невозмутимость. Для того, перед кем все преклонялись в этом городе, столкнуться с таким отношением было что-то непоправимое, недопустимое и абсурдное.

— Ты… Клоо. Да что с тобой творится? — утомлённо спросил босс.

— Со мной? Да ничего. Просто… Наконец-то решился быть честным с самим собой, — невозмутимо ответил Клоо и сделал пару шагов к двери, чтобы выйти.

— А ты о родителях подумал? — этот вопрос заставил его ноги остановиться, но он всё так же не оборачивался. — Ты думаешь, у них будет такое же поведение после твоих выкрутасов? Они столько для тебя сделали.

— Вы это к чему?

— Эхх. Не хочу я этого говорить, но ты моей дочери очень приглянулся.

— Как красивая вещица или дорогая игрушка.

— Да пусть и так, ну и что? Ты хоть осознаешь, сколько людей в этом городе готовы впахивать как проклятые, чтобы на них посыпались такие возможности, как у тебя? Ты вытянул счастливый билет и тут же его выкидываешь! После всего, что ты мне тут наговорил, я сам тебя знать за такое неуважение и неблагодарность не желаю, однако… Миу по тебе с ума сходит. В тебе я разочарован, а вот дочь люблю больше жизни. Если ты сейчас извинишься передо мной, так уж и быть, я…

— И вы хотите, чтобы оставшуюся жизнь я провел как собака на привязи? — спросил Клоо, нахмурившись. Он развернулся к боссу, поджав губы. — Для вас и вашей дочери, да и для всего города я даже не человек. Так, выгодная игрушка, ничем не отличимая от робота, которых вы тут создаете.

Босс сощурил глаза, часто дыша через нос.

— Вы сами часто говорите, что незаменимых нет. Так вот. Ищите эту заменимую замену на мое место. Раз вы так легко заменили Ви, то и со мной получится. Ну, я скажу вам спасибо за все эти годы ненавистной мне работы и умываю руки.

— Назад я тебя не возьму, — прорычал босс.

Клоо резко усмехнулся.

— А я и не буду проситься. Буду умирать с голоду, но никогда про вас не вспомню. Ах да. И с родителями делайте что хотите. Они больше не моя забота.

Бросив это, он вышел, более не оборачиваясь, даже если бы в него кинули нож. Сердце в груди Клоо безумно дрожало от того, что он только что сделал. Какая-то часть его кричала и умоляла вернуться и попросить прощения. Оставить все как есть. Жизнь на золотой цепи возле полной миски дорого корма.

Его душа боялась последствий. Боялась неизвестности при всей своей браваде. И все же. Какая-то часть его ликовала. Если бы Клоо и заплакал, то, без преувеличений, это были бы слезы искренней радости.

Прислонившись плечом к холодной стене пустого коридора, Клоо часто задышал от того, как сильно ему сдавило грудь. Коленки дрожали, стоять было тяжело. На пол капнул пот.

Мысли были сильно затуманены. Он не совсем понимал, что теперь делать. В городе его после такого ни на одну работу не примут. А родители…

Странно. Но когда Клоо о них думал, то ничего не чувствовал. Ему не было их жалко. Собственно, как и им его. Они принесли его в жертву этому месту, думая лишь о выгоде, так что пришло время все потерять.

Вытянувшись, Клоо поправил волосы, но потом вспомнил, что теперь ему не нужно выглядеть таким вылизанным. Вместо этого он разлохматил их и снял пиджак, повесив его на плечо.

Да, нужно начать с этого. Клоо с гордой улыбкой проходил мимо других работников, недоуменно смотревшихся ему вслед. Теперь он на слуху, ну и пусть.

Все, чего хочет Клоо, это увидеть двух важных для себя людей и сказать то, что не мог старый он. Теперь же ему хватает смелости делать свои шаги к тому, чего именно он хотел всей душой.

Глава 9

Клоо предоставил роботу медсестер свою карточку с номерами и попросил разрешить ему навестить одного пациента, что попал сюда несколько дней назад со скульптурностью. Робот женского телосложения просканировал код на карте и попросил дать ему время на обработку информации.

Пока Клоо ждал, мимо него на инвалидной коляске, что была на самоуправлении, проехала молодая девушка с длинными темными волосами. Ее лицо было пустым, глаза смотрели вниз, и если бы не медленное дыхание груди, то принять ее за искусственного хорошо сделанного андроида не составит труда.

Именно так выглядели люди, страдающие от скульптурности. Они могли сами передвигаться и в целом физически были полностью здоровы, только вот в их мозгу происходило некое замыкание, отчего они поначалу впадали в ступор, а потом первое время словно лежали в коме.

Один из врачей называл это выгоранием психологических процессов. Такие люди больше не смогут смеяться, их речь медлительна, а сами они не проявляют ни к кому и ни к чему былого интереса. Простыми словами, от них остается лишь пустая оболочка прежнего себя.

И, само собой, лекарства от этой болезни не существует. Ни один человек еще не оправился. Обычно таких содержат в домах инвалидов, куда их отсылают семьи, так как люди со скульптурностью больше не выгодны ни им самим, ни этому городу.

Нужная палата находилась на шестом этаже, и Клоо зашел в лифт. Поначалу он был уверен, что сохранит ясность ума и силу духа, но чем ближе он приближался к палате, тем сильнее нервы начинали его подводить.

Он то и дело теребил воротник рубашки, ощущая лишь удушье. Ладони потели, а пятки кололо. Глядя за циферблат, отмечающий его продвижение наверх, Клоо мысленно молил себя, чтобы этот лифт застрял, и в то же время ненавидел себя за подобные мысли.

И вот раздался звон, и механический голос объявил этаж. Двери раскрылись. Клоо вышел в белый коридор, где основными работниками были исключительно роботы. Все, что требовалось для этих машин, — чипы с определенной информацией действий, и не более. Людей уже давно вычеркнули из этой системы работы.

Пройдя до нужной палаты, что была в самом конце коридора, Клоо остановился. Он не мог открыть дверь. Рука сама не тянулась. Да и что он теперь сможет сделать?

Ви всегда видел его насквощь и спасал своими шутками или походами в бары, когда Клоо не мог даже признаться, как сильно он устал, как его все достало и как он просто хотел от всего сбежать. Бывали моменты, что он огрызался на Ви, но не потому, что тот его раздражал, а потому, что держать все в себе было невозможно.

Однако Ви никогда не злился. Он лишь улыбался и просто спрашивал, стало ли ему легче после того, как Клоо высказался? И после этого сам Клоо едва сдерживал слезы, ведь его разъедало и чувство вины за то, что он себе такое позволяет.

А что он сам? Ви столько сделал, но Клоо не сделал для него ничего. Он знал, что его жизнь не легче, как тот уставал, и потому много пил, хотя на работу ходил одетым с иголочки. Единственное, что порой его выдавало, — это круги под глазами, вялая улыбка и едкий запах одеколона, чтобы скрыть перегар по утрам.

Теперь же Клоо уже ничего не сможет сделать для него при всем желании. Ви не сможет больше улыбаться или отшутиться, как обычно. Он может даже не узнать Клоо.

И этого парень боялся больше всего. Что ему сказать? Стоит ли улыбнуться? Назвать его по имени? Или, может, надо было купить чего? Все эти вопросы остались без ответа.

Вздохнув, Клоо таки решился нажать на кнопку, и механически двери разошлись в стороны. Палата была небольшой и вся белая. Лекарствами не пахло так сильно, как в других больницах города. Единственное окно было приоткрыто, и шторка колыхалась из стороны в сторону. А на одиночной койке сидела фигура, одетая в больничные легкие одежды, и смотрела на подвижную ткань.

Этот затылок и плечи Клоо узнал сразу, потому ком к горлу подступил быстрее, чем он ожидал. Закусив губу, Клоо прочистил горло и, стараясь не выдавать истинных эмоций, подошел к койке.

— Привет, Ви, — улыбнулся Клоо, взяв табурет и сев рядом. — Ты как?

Ви не смотрел на него, словно не видел, и только когда услышал голос, медленно, очень медленно повернул голову. И даже тогда его лицо никак не изменилось. Ни одна мышца не дернулась.

У Клоо кольнуло сердце, ведь он помнил улыбку. Смех и их разговоры ни о чем, а теперь…

— Аа-а-а-а, — рот Ви приоткрылся, и он монотонно издавал короткие звуки.

Он на Клоо вообще не смотрел. А потом и вовсе замолчал, после чего просто отвернулся и опустил голову. Клоо, тряся губой, спросил его о еще паре мелочей, но тот и не вздрогнул.

Судорожно вздохнув, Клоо схватился за голову руками, заставляя ногти впиваться в кожу до крови, надеясь, что боль поможет ему перебороть все то, что разедает его в груди.

Ему отчаянно хотелось плакать, однако он не мог себе этого позволить. Ведь теперь сколько ни реви, а ничего не изменится. Никогда.

Мариа сидела в своей комнате и начищала палочку волшебной пыльцой, что лежала в мешочке у нее на коленях. Вид у нее был очень унылым, пока она это делала, ведь, как оказалось, ссора с мачехой не прошла для нее бесследно от слова совсем.

Она взяла еще один хрупкий розовый хрусталь. Сдавила, раскрошив его и смешав с золотой пыльцой, что они собрали с опыленных цветами фей, взяв горочку в руку, вновь осыпала ею палочку, а та все впитывала. Это нужно было, чтобы насыщать ее силами время от времени, иначе она могла усохнуть, как росток дерева без воды.

Мимо нее пролетели пара шариков, переливающихся разными цветами. Окно было открыто, и она видела, как с чистого голубого неба на драконе пролетел один из волшебников. Ее отец собирал совет, поэтому она и не удивилась. Сегодня решится, куда ее отправят.

Дело в том, что ее мачеха окончательно вышла из себя после того, что Мариа высказала ей на кухне. Буквально на следующее утро к ней пришла взвинченная Лия и потребовала, чтобы принцесса быстро вернулась в комнату по приказу короля.

После Лия, принеся ей ужин, объяснила, что мачеха потребовала, чтобы король выдал Марию замуж за некоего принца из иностранной страны, который уже давно переписывается с королем. Мол, принцесса из-за отстутвия мужа дурнеет с каждым днем.

Но что добило Марию окончательно, так это то, что все, что она готовила на свой день рождения, было выкинуто прислугой. И так же по приказу ее отца. Он как-то пришел к ней два дня назад. Пришел и отругал за то, что принцесса позволила себе такое резкое и не подобающее хобби, как готовка. А мачеха, стоявшая за дверью, лишь надмехалась.

Этот домашний арест нужен был лишь для того, чтобы она никуда не делась, пока за ней не приедет ее жених, с которым определился ее отец. Он не смотрел на нее, когда сказал, что это все для ее же блага и что придет день, когда Мариа скажет ему спасибо.

Руки Марии замерли, она поджала губы, и пальцы, державшие палочку, сжались ее до хруста.

— Не от того, кто так легко предал память о маме, я это слышать хочу, — проговорила Мариа с настоящей ненавистью.

Ей все было ясно, что отец до сих пор носит траур в своем сердце. Он и женился на этой ведьме лишь ради того, чтобы улучшить положение их королевства. Все ради страны. Ради народа. Ради процветания.

Но никогда больше не ради нее. Мариа уже давно поняла, что для родного отца она не больше чем бельмо на глазу. Она похожа на мать, и это только сильно его мучает.

— От меня всем проще избавиться, — Мариа вздохнула от бессилия.

Положив палочку и мешочек с пыльцой на стол, Мариа подняла подушку и сжала пальцами взятый ключ. С его помощью она может уйти отсюда в тот самый волшебный и уютный мир. Это то, чего ей хотелось. Там все есть для жизни. Поэтом ей не придется работать или думать о пропитании.

— Мы с Клоо можем остаться там навсегда, — мечтательно проговорила Мариа с улыбкой, однако ее губы быстро пустились. — Но я не могу быть так эгоистична при всем желании.

Уйти Марии ничто не мешало. Но в этом мире был лишь один человек, судьба которого ее волновала не меньше.

Лия. Для Марии ее служанка еще до встречи с Клоо была единственным человеком, кто удерживал ее на этом свете и позволял терпеть ежедневные пытки и издевательства мачехи.

С тех пор как ее заперли в комнате, Лию к ней не подпускали. Ну еще бы. Все знали, как они привязаны друг к другу, поэтому служанку было решено держать подальше.

Никто не знает, что с ней сделают, если Мариа сбежит. Она себе этого в жизни простить не сможет. И все же она встала с кровати и, держа ключ возле груди, подошла к двери, стоя возле нее какое-то время не двигаясь.

Ее губы дрожали, в то время как в груди адски болело. Мариа опустила руку и вставила ключ в скважину и повернула его в сторону с щелчком.

Глава 10

Сколько бы Клоо не крутил ключ в замочной скважине и не открывал дверь, ничего не выходило. Он не мог вернуться в то место, и чем больше попыток он делал, тем рьянее становилась каждая, а его лик терял всякую уверенность и бледнел.

Прошло уже три часа с тех пор, как он вернулся в свою квартиру и, всё время игнорируя звонки и сообщения от матери, начал целенаправленно собирать свои вещи. Из-за всей этой суматохи Клоо совсем позабыл о том, что должен был встретиться с Мариа. Но едва он взял ключик в руку, как что-то ему подсказывало: стараться уже было не к чему.

Металл потускнел, стал настолько блёклым, что Клоо казалось, он мог рассыпаться в пыль в любой миг. И ему стало еще страшнее.

После того как он воочию увидел, во что превратился Ви, чувство вины и ужас заживо съедали его изнутри, не давая нормально дышать и думать. Всё, чего хотел Клоо, — это отчаянно убраться из города. Забыть его. Не возвращаться.

Он примерно понимал, чего хотел и что делать, и всё же… Одна деталь сбила его на полпути. Клоо не понимал, что случилось и почему он больше не может вернуться в тот магический мир.

Ведь Мариа осталась там. Не магия, не его возможность спускать стресс, занимаясь посадкой магических растений, не сам отдых, а человек, которому он был благодарен за спасение себя.

Ведь он знал, что говорил начальнику, что делал именно сейчас, и Клоо бы на это всё не решился, если в его жизни не появилась та, кто ему не прямо, но окольными путями подсказывала, подталкивала к решению, что вертелось в его голове много лет.

Если бы не Мариа со своей готовкой, весёлыми шутками и безудержным весельем, Клоо знал, что сломался бы. Его любимое дело было для него очень важно, вот только не меньше всего он ценил и девушку, с которой мог посмеяться, пожаловаться, выпить и расслабиться, наесться до отвала, а потом лежать на траве и смотреть на небо и думать, какой формы то или другое облако.

Клоо расстроено опустил руки, смотря в пустоту. Он отошёл на несколько шагов и сел на кровать, сгорбившись и взявшись одной рукой за расстроенную голову.

Так ведь нельзя. Он должен… Должен хотя бы сказать спасибо и попрощаться. Если он так просто уйдёт, ничего не сказав, что будет с ней? Она ведь не такая сильная, какой хочет казаться. Клоо это знал, ведь у них при первой встрече был один и тот же взгляд.

Взгляд человека, уставшего от всего до такой степени, что всё, о чём они мечтали, — это заснуть и не проснуться. Её мир более красочный, волшебный, в отличие от его, и всё же даже там счастье не настолько доступно.

Если Мариа изначально вела себя бодро, притворяясь кем-то другим, Клоо бы и разговаривать не стал. Именно таких людей, носящих маски не ради себя, а ради общества, чтобы не быть им же отвергнуты, Клоо ненавидел всей душой. Потому что сам был вынужден так жить, не в силах избавиться от оков системы этого прогнившего города.

— Почему? Почему я не могу вернуться туда? — с полным непониманием спрашивал себя Клоо. Приподняв голову, он взглянул на холодный ключик, что сжимал в пальцах. — Неужели… Неужели магия исчерпала себя? Или… Возможно, что дело в…

Он не смог договорить из-за того, что в дверь стали долбить что есть силы, заставив его зажмуриться и озлобленно зыркнуть на источник громкого шума. Робот-автоответчик объявил о том, кто стучит, и спрашивал разрешение на то, чтобы впустить посетителей.

— Клоо! Ты ведь там, да?! Немедленно открывай!! Как ты смеешь игнорировать меня?! — этот визгливый, полный свирепости голос Клоо принял с полной пустотой в сердце. Он морщился, когда грохот в дверь стал ещё яростней. — Сейчас же открывай!!! Я тебе устрою, ты неблагодарный…

— Дорогая, хватит, — послышался приглушённый и уставший голос отца. — Он в любом случае откроет, так что перестань. Ты беспокоишь окружающих.

— Какое мне до них дело?! — не успокаивалась Доула. — Клоо! Ты слышишь, что тебе говорю?! Открывай!!

Клоо с нетерпением и раздражением приказал роботу раскрыть дверь. Он пригладил волосы и едва подошел к входной двери, как тут же получил пощечину.

Не просто легкий удар тонкой женской руки. Это было достаточно больно, чтобы он опешил на первые мгновения. Пошатнувшись, Клоо приложил руку к щеке и с изумлением посмотрел перед собой.

Его мать была просто омерзительная. Ее лицо перекосилось и почернело, полное острых морщин, глаза горели лютой ненавистью, а саму ее трясло.

— Ах ты… Мерзкий мальчишка!

— Доула! — вскрикнул Эрин, схватив ее за руку, когда она занесла ее вновь.

— Отпусти! — завопила она на мужа. — Я этому наглецу быстро мозги вправлю! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Нам сегодня утром позвонили с твоей работы и сказали, что ты уволился!! Мало этого, ты нахамил своему боссу и бросил его дочь!! Что ты натворил, неблагодарный выродок?! Что нашей семье теперь делать?!

Клоо, равнодушный к ее крикам и рыданию, все еще ощущая жар на щеке, убрал руку от лица и посмотрел на родителей не с ненавистью, как сам ожидал, а с решимостью, которую никакой пощечиной и чувством вины уже не сломить.

— Отец, матушка, — обратился он к ним по очереди. — Я решил покинуть город и вернуться к истокам, — его лицо не дрогнуло даже когда отец ахнул, а мать во всю раскрыла и так безумные дрожавшие глаза. — Я не буду с вами ругаться и выяснять отношения. Я был ребенком и не мог на вас повлиять при всем желании. Скажу лишь от себя, что никогда не хотел жить в этом месте. Жаль, что только сделал этот шаг поздно. Проклинайте и ненавидьте меня, если того желаете, но я не буду оправдываться или делать по-вашему. Больше не буду.

Эрин и Доула переглянулись. Он отпустил жену, и та, пошатываясь, вновь взглянула на сына, улыбаясь. С мольбой и болью во взгляде. Клоо едва заметно скривился, потому что видел, что за этой улыбкой его матери, что он помнил, когда то больше нет.

Этот город уничтожил ее, сделав одной из тех, кто потребляет, при этом принося в жертву самое дорогое. Может, и раньше она его и любила, желая счастья, однако Клоо с мукой в сердце больше не признавал ее человеком, которого когда-то так же любил. Он не хотел ее винить, однако и пойти больше на уступки сил не имел.

— К-Клоо… Дорогой. Прошу, приди в себя, — отчаянно просила Доула, протягивая к нему руки. — Ты же… Т-так с нами н-не поступишь, да? Мы же… Мы с отцом всё для те…, — она вздрогнула и застыла с выражением ужаса, когда увидела, как холодно и равнодушно на нее смотрел сын.

Клоо был выше, и потому его безразличный взгляд казался ей чуть ли не небесной карой. Обычно он всегда ее слышал. Выполнял все прихоти молча, а теперь… Ей сложно поверить, что этот парень ее сын. Не таким она его хотела видеть. Не могла признать, потому ее быстро переполнила прежняя ярость.

— Кто?! Кто тебя надоумил?! — заорала она, вцепившись в грудки его пиджака и встряхнув. Клоо не реагировал. — Ты бы в жизни не додумался!! Ты всегда был идеальным! Всегда делал, что я говорила тебе!! Я лучше знаю! Ты как сыр в масле катаешься только потому, что я выиграла возможности жить здесь!! Ответь мне, Клоооо!

— У меня, — тихо начал Клоо, пока его мать тяжело пыхнула, забрызгав все его лицо слюнями. — Появился друг.

— Друг? — вторил изумленный Доула.

Клоо кивнул и, взяв тонкие дрожавшие руки матери своими крепкими ладонями, медленно убрал их от себя, опуская вниз.

— В моей жизни появился человек, который помог мне понять себя лучше. Этот человек подтолкнул меня к этому моменту. На самом деле, произошло еще много чего, но… Основная заслуга принадлежит ему.

Отец, нахмурившись, прикрыл глаза и вздохнул. Его мать же задышала еще тяжелей. И даже так Клоо не испытал к ней жалости. Его это самого напугало, но он удержал свои чувства. Если сейчас им уступит, назад уже не повернет.

— Кто это? Кто?! Клоо, назови мне этого человека!

— Мама, зачем тебе? — изнеможденно спросил Клоо, закатив глаза.

— Я с ним сама поговорю!

— Доула, — в очередной раз вздохнул Эрин и, подойдя к жене, положил ей руки на плечи.

— Я все сама решу! Я попробую… Я… Я с-смогу, — ее громкий, полный эмоций голос стал угасать, ноги подкосились, женщина рухнула на колени. — Клоо, прошу… Не поступай так с нами. Что мне здесь, чтобы ты передумал? — она подняла на него взгляд, полный боли и отчаяния, и все же кое-как улыбалась, пока ее щеки мокли от слез. Дрожавшие руки потянулись к нему. — Сынок… Я же… Для тебя всё…

— Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — жестко отрезал Клоо и отошел от нее, вызвав новое изумление.

Где-то внутри Клоо сдерживал желание потянуться к матери и поднять ее. Возможно утешить и не дать этим слезам литься. Наверное, это было его детское эго, что еще помнило то тепло и любовь, что мама дарила ему в прошлом.

Вот только нынешний Клоо мать не признавал. Перед ними испорченная деньгами и властью женщина, для которой ее собственное дитя лишь инструмент для личного обогащения.

И слезы эти она льет не потому, что хочет понять его, не потому, что ей жаль за все то, что она сделала. Доула этого просто уже не сможет осознать. Единственная причина, почему она в таком отчаянии, это то, что ее привычная, обеспеченная жизнь и репутация будет, скорее всего, разрушена.

Ведь не будь оно так, она бы спросила у Клоо, чего тот хочет, к чему его поступок и что они могут сделать как семья, чтобы в этом разобраться.

Его бабушка всегда говорила ему, что в семье важно понимание и принятие, это сама суть семьи. Однако между Клоо и его родителями уже нет этих крепких уз. Он это понимает, и все же ему больно, что родители не пытаются понять его даже сейчас.

Ну а раз он для них лишь инструмент, то и мужчина по имени Эрин и женщина, которую зовут Доула, больше не его семья. Отныне они чужие друг другу люди. И Клоо больше не желает их видеть и знать.

— Что ты будешь делать дальше, Клоо? — на удивление невозмутимо спросил отец, пока мать, скрыв лицо в ладонях, ревела навзрыд.

— Я уеду из Элит-сити, — ответил он, смотря отцу прямо в глаза. — Меня все равно скоро отсюда выгонят, так что я решил заранее собрать все необходимое. А вы? Не думаю, что у вас будет прежняя жизнь после моих выходок.

— Хе. Удивлен, что ты решил спросить, — горько усмехнулся Эрин. — Честно? Не знаю. — Он с жалостью взглянул на ревевшую жену, а потом обратно на сына. — У нас есть сбережения, так что, думаю, как-нибудь разберемся.

— Я тебя понял. — Кивнул парень. — Ну тогда…

— Клоо, — Эрин произнес его имя твердо, так что тот вздрогнул.

Но когда на лице Клоо выступило настороженность, лицо отца подарило ему лишь теплую, но не менее грустную улыбку.

— Знаю, я много чего для тебя не сделал, когда мог, как отец. Я ведь все видел. Видел, как тебе было тяжело и больно быть в этом месте. И все же даже тогда я не сделал ничего, чтобы хоть как-то облегчить твою ношу.

Клоо поджал губы и опустил взгляд, скрыв его за челкой.

— Поздно уже мне это говорить, — резко процедил он.

Отец же только тепло усмехнулся.

— Знаю. Хе. Знаю, что уже ничего не изменишь. Ты теперь взрослый человек и можешь сам решать за себя, что делает тебя счастливым. Я не знаю, кто этот твой друг, что помог тебе, но, видимо, он тебе очень дорог, так?

Клоо поднял голову. Он был изумлен и поражен тем, что ему говорил отец, ведь искренне верил, что тот, как и мать, будет его проклинать или просто смолчит, как обычно, но…

Эрин подошел и положил руку ему на плечо, не переставая бодро улыбаться. На миг он стал моложе, чем был, и Клоо показалось, что он увидел отца из детства.

— Передай своему другу привет от нас, хорошо? И… Кто знает, увидимся ли мы с тобой еще когда-нибудь, но живи счастливо.

На этом все и закончилось. Отец смог поднять безутешную мать, и они ушли. Все произошло так быстро, что Клоо первые минуты казалось, что всего этого и не было вовсе.

В его апартаментах стало так тихо, что это пугало. Не так он себе это все представлял. Ему казалось, что он сможет пережить этот разговор легче и испытает радость оттого, что смог отринуть их. И все же… Часть сожаления начала разрастаться, как чернильное пятно на белой бумаге.

Клоо покрутил головой и хлопнул руками по щекам, чтобы прогнать эти чувства. Он развернулся и пошел собранно в гостиную, где были раскрытые чемоданы. Потом он огляделся и понял окончательно.

В такой предельной роскоши он находится в последний раз. В этом месте нет запаха, нет других цветов, только белый или черный. А он все видел серым. А какой же мир будет за стенами города? Он уже и позабыл, лишь неотчетливо помнил.

Сев на диван, Клоо вновь достал тот самый ключ, лежавший в его ладони. Теперь уже он понимал, что от ключа никакого толку. Сжав его пальцами, Клоо нахмурился и взглянул в окно.

— Надеюсь, у Марии все будет хорошо.

Глава 12

Раньше Клоо никогда не отмечал праздников, но теперь каждый год их было столько, что не все еще запомнил. Только самые значимые для этого места. Сейчас он помогал мужчинам загружать овощи со своих огородов, что те собираются везти на ярмарку в честь одного праздника, что отмечают в середине лета. Это пара всегда была самой знойной, но при этом никто не жаловался, ведь этот день проводили с весельем.

Прошло около трех лет с тех пор, как Клоо был изгнан из Элит-сити. Стоило отдать должное, руководство города переселило его в ближайший пригород, по факту одну большую деревню. То самое место, где он родился и провел детство, еще до того, как он с родителями перебрались в город.

Когда он шел по пыльной дороге с чемоданами наперевес, то и дело кашляя и спотыкаясь, ему навстречу на грязной, трухлявой машине ехали парочка бородатых мужчин уже немолодого возраста.

Они любезно поинтересовались, как его зовут, и едва он назвал свое имя, как те сразу признали его внуком его покойной бабушки. Преисполненные дружелюбием, они помогли ему загрузить чемоданы и предложили подвезти до дома, попутно расспрашивая, что произошло и как он жил в городе.

Клоо ничего не скрывал, пока говорил. В этом не было нужды. Машину то и дело качало, за что дедушки просили прощения, но он лишь улыбался, говоря, что ему это не мешает.

Узнав все, что произошло, один старик, что был худым и часто кашлял, спросил:

— Что же ты теперь делать будешь, Клоо? Жизнь за городом очень тяжелая. Не в твоем делом костюме, сынок.

Клоо улыбнулся, неловко потирая шею.

— Честно, пока не думал. Хотел бы узнать, в каком состоянии бабушкин дом, а там потом видно будет.

— За дом мисс Рейчел можешь даже не переживать, — ответил ему другой, что сидел за рулем, более крепкий и не такой седой. — Мы же не забываем земляков и думали, что вы можете вернуться, поэтому поддерживали его в лучшем состоянии. Аа! И не волнуйся! Никто ничего не крал! — крикнул он Клоо, повернув голову в его сторону.

— За дорогой следи, болван! — Поругался дедушка, давая тому подзатыльник. — Чуть не перевернулись!

— Ясно. Это радует, — облегченно выдохнул Клоо, думая о том, что жить ему уже будет негде. — А кстати. Бабушкины сады и огороды целы?

— А? — Ахнул старик за рулем. — Сады и огороды? Ухх. Тут уже прости, Клоо. У нас в деревне у самих крупные хозяйства. На уход за ними уходит много времени. За садами и огородами мисс Рейчел мы не ухаживали совсем.

— Аа, ничего страшного! Я думаю, что смогу что-нибудь придумать, когда приеду. Меня радует, что я могу уже хоть где-то жить.

— Ты всегда можешь рассчитывать на нас, Клоо, — добродушно улыбнулся седой дедушка. — Мы с Рейчел с детства знакомы и через многое прошли. Жаль, конечно, что она ушла так рано. Но мое сердце радует, что ты вернулся домой. Если что будет нужно, ты говори сразу. Ах да. Ты же умеешь пользоваться проводными телефонами?

Удивленный Клоо часто заморгал и наклонил голову.

— Проводными… Что?

И вот так время за делами летело незаметно. Клоо уставал порой так, что не мог шевелиться от адской боли во всему телу. Вставать приходилось очень рано, едва солнце всходило, нужно было убирать сорняки, пропалывать грядки, сажать овощи и ухаживать за ними.

Но постепенно всё становилось легче и приятнее. Люди из пригорода оказались куда гостеприимней и общительней. Все с ним здоровались, спрашивали, как дела, и приходили на помощь по первому зову. Порой даже угощали кто продуктами, кто выпечкой или своими овощами.

Конечно, таких удобств, как в городе, тут и в помине нет. Телефоны были, но очень старые и часто ломались, машины — то же самое, а плиты работали на газу, и приходилось постараться, чтобы их зажечь спичками. И всё же Клоо здесь нравилось.

Эта простота, легкость, когда просыпаешься и видишь туманное рассвет, дышишь свежим воздухом. Тогда засыпалось без всяких снотворных. Не слышать шум машин, а лишь щебетание птиц и шепот деревьев.

В городе никогда не было столь красивого листопада осенью, потому что все деревья там искусственные, а снег таял, так и не касаясь земли, потому что от него избавились намеренно, чтобы не портить идеальную картину для городских снобов.

А здесь всё в цвету, звуках и запахах. Как вообще люди могли позабыть эту красоту и чувства к ней? Хотя Клоо думал, что он один такой из всего города. Он всегда таким был, и это оставалось лишь принять.

Но сюрпризы на этом не закончились. Как-то посреди дня к нему приехала машина прямо из Элит-сити. Мужчина, что вышел к нему, держал платок у носа, часто кашлял и смотрел на всё с нескрываемым отвращением.

Клоо сразу вышел, когда его позвали, думая, что это как-то связано с его родителями, но… К огромному удивлению, из машины вышел Ви. Он был все так же безэмоционален и вяло двигался, смотря себе под ноги.

Тот, кто его привез, объяснил, что город его исключил из своих жителей, так как родители не захотели оплачивать лечение более бесполезного для них и общества в целом сына. Когда сверху думали, куда его отправить, некий мужчина предложил отвезти парня к тому, кто не так давно покинул город.

Была лишь одна сумка с вещами, и ее выкинули в траву, после чего они уехали так быстро, как только возможно. Клоо же подошел к Ви и похлопал его по спине, заодно подняв сумку.

Парень медленно поднял на него равнодушное лицо и едва выговорил:

— К…л…ло…оо.

— Да. Это я, — улыбнулся он в ответ. — Не волнуйся. Здесь другая жизнь. Отдохнешь, хорошо поешь, глядишь, и на поправку пойдешь. В доме моей бабушки есть комнаты, так что чувствуй себя как дома.

— Хо…р…о…шо, — кивнул головой Ви, делая неспешные шаги.

Жить вместе с Ви было на самом деле очень просто, хотя приходилось сбавлять темп и подстраиваться под его возможности. Люди тоже быстро приняли его, несмотря на то, что он едва мог говорить и ходить. Однако Клоо верил, что его друг постепенно, но сможет поправиться.

Загрузив самую крупную ярко-оранжевую тыкву в кузов, Клоо облегченно выдохнул и протер рукой мокрый от пота лоб, вздохнув с улыбкой. Он был весь грязный и уставший, но все же чувствовал в душе радость и желание работать дальше.

— Спасибо тебе, Клоо. Выручил, — поблагодарил его щетинистый мужчина с темными вьющимися волосами и загорелой кожей. Он часто приезжал к Клоо по различным делам. — Вот уж не думал, что городской так быстро освоится у нас. Ты же, считай, не так давно покинул те белокаменные стены.

— Ну что вы Оурин, — с улыбкой отмахнулся Клоо. — Мне такое только в радость. Тем более прошлые года я ничего не делал для фестиваля, так что меня радует возможность поучаствовать.

— Не жалеешь, что из города уехал? Слышал, там такие удобства, что люди глотки друг другу грызут, чтобы остаться, даже если придется жить на улице, как собакам. У нас-то здесь техника поршивая, да и роботов, что делали бы всю работу, тоже нет.

Клоо помрачнел. Все те годы работы и пустоты еще не отпустили его до конца, и вспоминать их было тяжело. Но потом он покачал головой, просветлев в лице, обогретое летним горячим солнцем.

— Совсем нет. Там, может, жить и удобно, только вот жизни толком никакой и нет. Хотя, думаю, мы с Ви просто такие особые исключения из правил.

— Ясно, — хихикнул Оурин. — А за друга своего тоже не переживайте. Не знаю, что с ним такое, но он поправится. Вчера помогал женщинам ягоды перебирать, представляешь? Да, делает всё медленно, но по сравнению с тем, каким он был несколько лет назад, сейчас он уже живчик.

— Вот как? Меня это радует. Если он придет в норму, вы удивитесь, какой он балабол на самом деле.

— Жду не дождусь этого дня. Чуть не забыл! Клоо, ты ведь не в курсе, что у нас тут пекарня новая открылась, да?

— Пекарня? — удивился Клоо.

Оурин гордо кивнул и заулыбался во все зубы.

— Ага! Раньше там было заброшенное кафе, так как бабушка, что им управляла, к сожалению, умерла лет шесть назад. А вот сейчас засилилась пара молодых девушек, и дела у них идут полным ходом. Сам туда еще не ездил, но вот хотел, пока время появилось. Не хочешь со мной?

Если подумать, сладкое и выпечка здесь не так уж и распространены. Обычно в каждой деревне выращивают и торгуют чем-то своим, а чтобы купить другие вещи, нужно было разъезжать по соседним населенным пунктам и ловить удачу.

В прошлый раз Ви так хотел газировки, что Клоо пришлось попуткой разъезжать целый день, и все-таки он смог купить только яблочный сок. Ну, в целом Ви пил его два дня подряд, так что, наверное, и это было неплохо.

Выпечка… Он помнил, что в последний раз ел ее еще в том мире, где они были вместе с Марией. Клоо нахмурился, чувствуя беспокойство, ведь он больше ее не видел. Не знал, как она и что с ней случилось. Но ключ их общей тайны он сохранил.

«Не знаю, нужно мне это или нет, — думал про себя Клоо. — Но и избавиться от него я так просто уже не смогу».

Проезжая по проселочным дорогам, Клоо смотрел на еще зеленые поля и то, как люди работали на них без устали. Здесь были и реки с озерами, что позволяло местным рыбачить, чего Клоо еще не пробовал, но очень хотел.

Машину изредка потряхивало, она была уже ржавая и часто ломалась. Но кое-как еще держалась на ходу. Машины люди собирали сами, рыская в деталях на мусорках, что сбрасывали города в отдельных территориях. Магазины с таким снабжением здесь были редкостью.

И все это результат экологической катастрофы несколько столетий назад. И природа не так давно оправилась, хоть и не до конца. Клоо был рад, что не застал ее, ведь говорят, что в те мрачные времена человечество само было на краю гибели, когда кончились ресурсы, а многие государства попросту развалились еще и из-за войн за них.

Такие города, как Элит-сити, были основаны лишь для тех, кто считался золотым сортом среди человечества, потому что город нужно было продвигать. Ну и для тех, кто на этом наживался.

В основном вся элита — это богатеи и чиновники. Семья Клоо, что смогла подняться, — редкое исключение. Даже тем, кто зацепился в Элит-сити, было очень тяжело поддерживать свою важность для города. Ну а те, кто не был там важным изгонялись оттуда.

— Кстати, Клоо, — заговорил Оурин, держа руку на руле. — Ничего, что друга своего дома оставил? Может, стоило взять?

— Я спрашивал, не хочет ли Ви с нами, и он покачал головой. Попросил лишь булочек самых сладких ему привезти. Пусть он уже и ходит, и говорит, но людей там, наверное, много. Знаю, здесь все хорошие, но за Ви присматривать нужно. Все-таки он пока не может пока реагировать как обычный человек. Да и толпа станет сильным стрессом.

— Хе-хе. Как ты о нем заботишься. Думаю, это одна из причин, отчего к тебе дети тянуться.

Клоо удивленно на него взглянул.

— Разве?

— А то! — громогласно подтвердил Оурин. — Ты парень добрый и отзывчивый. Мне всегда казалось, что будешь заносчивым, раз из города выгнали. Но потом мой сарик рассказал, что ты родился здесь до того, как твоя семья переехала за городские стены. Да и узнав тебя поближе, понял, что хороший ты человек. Думаю, твой друг тоже так думает.

— Вот как? — улыбнулся Клоо. — В городе такие качества не ценились, поэтому я думал, что не смогу больше быть собой. А Ви многое сделал для меня и поддерживал, когда мне было совсем паршиво. Заботиться о нем сейчас — меньшее, что я могу сделать.

— А его-то за что выгнали? Из-за болезни?

— В Элит-сити есть отдельные учреждения для таких людей. Я подавал прошения на опекунство над ним, но его отклонила его семья. Поэтому я сам удивился, когда Ви ко мне привезли. С другой стороны, я рад, что так случилось. Место бы себе не находил, не зная, как он там.

— Рад, что у вас все сложилось. И да, Клоо. Это у тебя фамильная ценность? — Оурин дернул головой в сторону его шеи, не отрываясь взглядом от дороги. — Пусть драгоценные камни у нас уже и не ценятся, вещица явно недешевая.

Рука Клоо потянулась к кулону с красным камнем. Обычно он прятал его за одеждой, когда носил, но, видимо, когда переодевался, случайно забывал убрать за рубашку.

— Это? Нет. Семья мне никогда ничего не дарила, — признался Клоо, улыбаясь с тоской. Пальцы сжали темный красный рубин и покрутили его. — Это подарок от… дорогого мне человека, с которым мы больше не увидимся.

Оурин удивленно на него покосился, однако тактично не стал вдаваться в подробности. Все-таки, несмотря на грубый вид, он был понимающим человеком, который не стал бы лезть куда не следует.

На этом их разговор подошел к концу, потому что место, куда они ехали, уже было близко. Клоо выглянул в окно, видя большие толпы людей. Здесь неподалеку готовилась ярмарка. Дети звонко смеялись, бегая среди взрослых, женщины помогали наравне с мужчинами, таская доски и другие вещи. А старики сидели на лавках и просто разговаривали, наблюдая за молодыми.

— Похоже, в этом году фестиваль будет масштабней,— подметил Клоо, когда машина остановилась.

— Так и будет,— подтвердил Оурин. — Все-таки в этот раз он отмечается в нашем скромном поселении. Многие приезжают сюда из других деревень. Так уж решило наше руководство.

Они вышли из машины. Клоо повернул голову на приятный сладкий запах в сторону двухэтажного дома с пристройкой, похожей на гараж, откуда шел пар. Именно там людей столпилось больше всего, и все кричали, делая заказы.

— А мы точно что-то купить сможем? — с сомнением спросил Клоо, указав на эту толпу. — Боюсь, нас задавят.

— Ну, я знал, что утром лучше приехать, — почесал голову Оурин. — Что же поделать-то? Я пойду с мужиками переговорю, а ты, Клоо, ну… Попробуй купить, что хотел. Мы здесь на несколько часов, так что, думаю, ты успеешь. Ну, удачи! — сказал он, хлопнув его по спине.

— Спасибо, — согнулся Клоо и вновь поднял глаза на толпу. — Не думаю, что смогу даже близко подойти.

Клоо обошел толку, не решаясь подступиться. Он не видел того, кто был за прилавком, но мысленно сочувствовал человеку, что имел дело с такой толпой. Из-за того, что все голосили, прося то и это, он не мог разобрать, кто же там им отвечал. Вроде как Оурин сказал, что это пара девушек, что не так давно заселилась здесь.

— Тоже из города выгнали? — гадал Клоо, поднимаясь на цыпочках, но ничего, кроме голов других, не увидел. — Эхх. Делать нечего. Отойду, присяду, глядишь, разойдутся хотя бы половина.

— Простите! Можно мне мой заказ! — кричал молодой парень, вытягивая руку. — Мне нужно скоро уезжать!

— Да! Сейчас, подождите еще минутку! — крикнул в ответ отзывчивый и дружелюбный голос молодой девушки, который заставил Клоо застыть на месте. — Лия! Скоро там будут те булочки с повидлом!?

— Присыпку насыплю, и можно отдавать! — отвечал более строгий голос.

— Поняла! Есть еще заказы?!

Толпа подобно волне подалась вперед. Каждый пытался перекричать другого. Но Клоо было уже не остановить. Он прорывался сквозь людей и не остановился даже, когда ему случайно прилетело по лицу чьим-то локтем. Он толкался и извинялся, как ему казалось, бессчетное количество раз, пока не достиг прилавка, не врезавшись в него животом.

Голоса со всех сторон все еще гудели в его ушах, но едва он поднял голову, то по сетчатке прошелся золотой луч, который можно легко принять за свет солнца. Улыбка, что подобна бутону лилии, румяные щеки и белая кожа…

Они встретились взглядами. Поначалу удивленные и испуганные до смерти. Этот миг прошел между ними, создав для них отдельный мир, далекий от всего этого людского шума.

А потом… Она улыбается. Златовласая девушка, одетая как самая настоящая нищенка, но при этом эти одежды красили еще больше, чем золото или шелковые платья.

— Чего-нибудь желаете? — спросила она, стоя с подносом в руке.

Клоо лишь нервно хихикнул, быстро вытер глаза руками, после чего улыбнулся ей в ответ.

— Как обычно.

Эпилог

Ночь фестиваля была яркой и громкой. Люди разводили костры, пели песни и танцевали. Ярмарка пестрила разными блюдами и овощами, которые раскупали как горячие пирожки. Из всех праздников, что помнил Клоо после того, как покинул город, этот был самым масштабным.

Ночь была теплой и звездной, прямо как в том месте, где все и началось. Мариа смогла отпроситься у Лии отойти на десять минут, чтобы пройтись с Клоо по фестивалю.

— Так эта девушка и есть твоя служанка? — спрашивал Клоо довольно спокойно.

— Да, — кивнула довольная Мариа. — Она выглядит очень чопорной, но девушка хорошая. Я ей и про тебя рассказала, так что при следующей встрече готовься к расспросам. Меня она так просто не отдаст.

— Хе-хе, — Клоо смущенно посмеялся на ее поддразнивания. — Но, Мариа. Как ты оказалась здесь? Я думал, ты можешь быть где угодно, но только не в этом мире.

Девушка задумчиво закатила глаза. В ее лице не было ни напряжения, ни тревоги, казалось, что все, что с ней произошло, это отпуск, а не перенос в другой мир со своими правилами и законами.

— На самом деле, я так и не поняла причины, — покачав головой, призналась Мариа, остановившись и посмотрев на звезды над головой. — Я вполне могла попасть в то место, но сколько бы не ждала, ты не приходил. Я сбежала вместе с Лией, и мы жили там какое-то время. И в том же доме я ей все рассказала. Причины, почему ты больше туда попасть не смог, я тоже не знаю, но Лия кое-что предположила.

— И что же это?

— Помнишь, ты как-то сказал, что в то место могут попасть лишь те, кто не может определиться с желаниями или чего-то желает, но не может воплотить их в жизнь? — напомнила Мариа, посмотрев Клоо прямо в лицо. — Мне кажется, что ты больше не мог воспользоваться ключом, потому что определился с тем, чего так долго желал, учитывая все, что ты мне рассказал до этого. А я… Я боялась решиться.

Клоо тоже взглянул на небо и впервые в жизни увидел, как падает звезда. Это отозвалось блеском в его глазах.

— Другими словами, я больше не нуждался в мечтах, раз твердо решил воплотить их в жизнь. И все же. Почему оно перенесло тебя именно сюда? Это немного шикует.

— Лия тоже очень сильно испугалась, когда мы тут очутились. Она до сих пор не может привыкнуть ко многим вещам и к тому, что здесь нет ни замков, ни драконов, ни королей. Звучит эгоистично, но я рада, что она сбежала тогда со мной. Одна бы я тут вряд ли смогла освоиться.

— Я уже понял, что здесь, в отличие от города, люди добрые и всегда готовы помочь, чем только смогут. Так что ты бы не пропала. И кстати, а как вы вдвоем справляетесь со всей готовкой, учитывая, сколько у вас заказов?

Мариа, прижав палец к губам, хихикнула, а потом, опустив руку в карман платья, выудила оттуда то, что сразу показала ему. Клоо вытаращил глаза сначала на это, а потом на нее.

— Да ну? Оно работает даже здесь?

Волшебная палочка в руке Марии сверкнула, когда она подняла ее и пару раз взмахнула. Девушка увидела, что та сияет, как никогда раньше, после чего повернулась к Клоо и подмигнула.

— Магия в быту очень полезна. Но это наш общий секрет.

Клоо засмеялся, потрепав пальцем подаренный ею когда-то медальон из красного камня.

— Тогда не забудь, что ты обещала меня научить ею пользоваться.

— Обязательно! — кивнула Мариа, взяв его за руку и кружась потащила за собой. — В этой реальности у нас теперь полно времени, правда, Клоо?

— Конечно, Мариа!