Маленькое синее перышко

Глава 1

Айна разворошила очередную груду застывших, сизо-серых камней, но под ней было пусто. Нигде, ни под угольной тенью больших валунов, ни в лужицах с блеклой дождевой водой, ни в расщелинах старых скал, ни в густых переплетениях колючки, не нашла она того, что искала.

«Ищи любое живое существо, пришедшее с другой стороны. Если получится, принеси или приведи его в долину. Найди нам знак надежды. Тогда мы будем знать, что где-то еще сохранилась жизнь, что не все потеряно, будем продолжать искать способы пересечь мертвую землю, а там, если повезет, может и магия к нам вернется» − так говорил старейшина, провожая ее в дорогу.

Это была ее вторая вылазка, и Айна гордилась тем, что ее выбрали для такого важного дела. Еще бы найти знак, хоть жучка какого. Она шла уже почти полтора дня, и надежда понемногу уступала место усталости. Еще столько же понадобится на то, чтобы вернуться, пока эта земля не вытянула из нее всю силу, не иссушила заживо. Времени всего до ночи, а впереди, насколько хватает взгляда, только серые холмы и долины, с торчащими, будто порченые зубы, валунами, и далекие скалы с черными голыми боками.

Айна вздохнула и села, привалилась к камню. Мертвым землям не нужно было много времени, чтобы утомить путника. Чем дольше ты здесь, тем больше усталость, тем медленнее шевелятся ноги, тем меньше в тебе остается жизни. Айна тряхнула головой и потерла виски. Ей нужно было всего несколько минут, чтобы дать отдых отекшим ногам, проглотить горсть сушеных ягод и выпить отвратительно теплой воды, а потом можно идти дальше.

Едва она закончила есть, как налетел, суховей, окутал все вокруг пыльной завесой. Айна еле успела прикрыть глаза и натянуть на нос болтавшийся на шее платок. Перед глазами мелькнул и исчез рисунок-оберег на тыльной стороне ладони − маленькое синее перышко, выжженное перед первым походом за пределы родной долины. Мама верила, что оно защитит, не даст мертвой земле осушить ее, поможет сохранить силы. Она рассказывала старые истории, услышанные еще от бабки, о том, что когда-то в долину прилетали птицы с ярким оперением. Синие, красные, охристо-желтые и ярко-зеленые. Говорят, они приносили на своих крыльях весну и могли рассказывать истории. Айна в эти сказки не верила. Хотелось бы, но как поверить, если хоть раз видел человека, которого эта проклятая земля выпила до капли? А Айна видела.

Редко кому удавалось вернуться домой после трех дней. А если и получалось, то уже никакое лечение не могло спасти такого человека от страшной смерти – он высыхал изнутри и прямо на глазах рассыпался в прах.

Ветер пропал также внезапно, как и появился. В мир вернулась тишина. Айна пошла дальше, стараясь не выпустить ту тонкую ниточку надежды, что вела ее сквозь пустошь все это время.

Еще один валун оказался пустым и еще один, и еще… Айна осмотрела маленькую лужицу и медленно поднялась. Остановилась на миг, чтобы голова перестала кружиться. Дышать становилось все труднее, перед глазами плавали крохотные мушки, и очень хотелось спать. Айна вытянула вверх руку, размяла пальцы. Темные от загара и грязи, они мелко дрожали на фоне сияющей синевы. Вместе с рукой трепетало и перышко. Будто настоящее.

− До темноты еще успею осмотреть расщелину, − сказала себе Айна и шагнула вперед.

Тут же, словно насмехаясь над ее словами, вновь налетел ветер, и Айна, заметила на горизонте темную полосу грозовых облаков. Вдалеке мелькнула молния, следом недовольно заклекотал гром, а вслед за ним ее слуха коснулся странный звук, похожий на короткий тихий писк. Айна застыла, глаза быстро заскользили по каменным грудам. Показалось или…?

Небо стремительно облачалось в грязные тучи. В лицо Айне пахнуло волной вмиг остывшего воздуха. Загрохотало так, что Айне показалось, будто даже мертвая земля под ней проснулась. Обиженным псом взвыл ветер, а вслед за ним повторился тот самый звук. Неужели кто-то живой все же появился здесь, и она, Айна, первая услышала его?

Она встрепенулась и прислушалась, ожидая следующего раската, чтобы понять, в какую сторону идти. «Наверное, оно боится, раз закричало после грома» − думала она. Стук собственного сердца казался теперь таким громким, что Айна на миг испугалась – вдруг он заглушит тот самый звук?

Она стояла, напряженная, неподвижная, не замечая, что сполз с лица платок, не видя беспокойно мечущуюся пыль. Тучи подошли так близко, что Айна уже могла разглядеть их вихрастые лиловые спины.

«Ну, же, подай голос» – мысленно попросила Айна, сжимая руку в кулак и бездумно переводя взгляд с перышка на тучи, на разбросанные вокруг островки камней. Сверкнул всполох дикого света, и вслед за громом снова раздался писк. Он шел со стороны расщелины в скале. Той самой, которую Айна собиралась осмотреть до наступления ночи.

Айна рванула вперед, побежала навстречу грозе. Туда, где кричал кто-то перепуганный и живой.

Небо над головой быстро превратилось в грязно-серое месиво, и сверху полилась вода, превращая все вокруг в скопище огромных луж, но Айне уже было все равно. Она достигла скалы и, кое-как подтянувшись на непослушных руках, забралась в широкую расщелину.

Сверкнула молния, и Айна, тихо охнув, потянулась вперед. Перед ней лежала маленькая, с ладонь, птица. Вся в пыли, с поврежденным крылом, но живая. Правда, так сразу и не понять, из долины или нет. Ничего, старейшина разберется.

− Погоди, малышка, − засуетилась Айна, озираясь в полумраке.

Она дождалась очередной вспышки и осторожно взяла птицу на руки.

− Не бойся. Я отнесу тебя домой. Вот все обрадуются, когда тебя увидят! Если ты не из наших, если выживешь, значит… значит, есть надежда.

Живой комок часто дышал в ее руках, все еще беспокойно попискивая, а Айна все говорила и говорила. Она рассказывала о долине, когда-то бывшей частью огромной цветущей земли, о страшной битве, в которой слилась магия шести племен, о разбуженных ею горах, затопивших все жидким, слившимся с магией огнем, об умершей земле, с тех самых пор тянущей жизнь из каждого, кто осмелится ступить на нее, и о чудом уцелевшей долине, которой так нужна была хотя бы малая толика надежды.

Птица притихла, и Айна тоже замолчала, вдруг испугавшись. Не умерла ли? Нет, маленькое сердечко стучало быстро и ровно. Айна нащупала в сумке фляжку, одной рукой достала ее, неловко вытащила пробку и кое-как смочила птице клювик. «Хоть бы осталась жива» − подумала Айна.

Возбуждение от неожиданной находки спадало, сменяясь опасением. Как она понесет птицу обратно под таким дождем? Да и от молний укрыться будет негде. Что если ударит в нее? Тогда они погибнут вместе – и Айна, и птица.

− И дома даже не узнают, что я нашла тебя, − прошептала Айна.

Но молния еще может промахнуться, а вот мертвые земли нет. Они вытянут из нее все силы, если задержаться еще на несколько часов. Путь итак будет долгим из-за дождя. Земля здесь не впитывает воду, и та разливается сверху тонким слоем, на время хороня под собой надоедливую пыль.

Надо идти. Выбора нет. Айна всмотрелась в потоки воды, и поняла, что дождь пришел надолго и принес с собой ранние сумерки. Он лил, словно ошалелый, превращая все вокруг в огромное озеро.

Айна скользнула в сумку влажными пальцами, достала сушеных ягод и закинула в рот, просыпав половину. Да и пусть их, не жалко. Немного подумав, она стянула с шеи платок, осторожно завернула в него птицу и подвязала к вороту плаща, бережно придерживая рукой. Хоть бы не задавить по дороге.

− Пожелай нам удачи, маленькая, − шепнула она птичке и полезла навстречу грозе.

Сколько они бежали под дождем, Айна не знала. Когда идти стало совсем невмоготу, она привалилась к ближайшему валуну и не заметила, как заснула, все также прикрывая птицу ладонью. Проснулась лишь когда начала замерзать.

Небо к тому времени уже очистилось, и мертвые земли молча глядели на Айну сквозь черную воду, подмигивали лунными бликами, словно напоминая о том, что время не ждет, и, если Айна не поспешит, то они убьют ее к следующему рассвету.

Спохватившись, Айна заглянула в платок, и почувствовала, как слабеют ноги. Птицы внутри не было. Айна опустилась на колени, открыла сумку, вытряхнула все, что там было прямо в воду, но тщетно.

− Птичка, где ты?

Отражения поплыли и задвоились. Она принялась шарить в воде руками, подползла к валуну, осмотрела все вокруг, но птицы нигде не было видно. Поняв, что искать бесполезно, Айна всхлипнула и замерла, понурив голову. Другая Айна смотрела на нее из своего водяного зеркала и молчала. Вода застыла зеркальной гладью, и, когда в голове противно зазвенело, Айна вдруг спохватилась.

− Я должна вернуться домой, − севшим голосом сказала она отражению и медленно поднялась. – Только что я скажу им?

К рассвету стало ясно, что Айна слишком сильно взяла на север и ушла в сторону. Значит, времени у нее теперь еще меньше и надо спешить.

Она медленно шла, рассекая воду босыми ногами, пока вновь не остановилась отдохнуть.

Птицы больше нет. Что она принесет в свое племя? Лишь слова. Да еще и ненадежные. Айна не готова поручиться, что птица прилетела с другой стороны. Она ведь и разглядеть ее толком не успела, даже цвета не знает. Рассказать им об этом или сохранить втайне? А может лучше и вовсе не возвращаться? Остаться здесь, дождаться, пока мертвые земли выпьют ее, сделают частью себя? Ведь она упустила надежду, и теперь для Айны нет прощения.

Айна устало потерла лоб, и перед глазами немым укором мелькнул рисунок. Вспомнилось, как мама уговаривала ее не бояться и говорила, что боль уйдет, а оберег останется с ней навсегда. «Это перышко волшебной птицы. Еще твоя прабабка видела их живьем и вышивала узоры. Оно будет охранять тебя. Приведет обратно домой» − так она говорила.

Внутри, у самого сердца, вспыхнула теплая искорка. Остаться в мертвых землях и погибнуть. Как она могла думать о таком? Надо вернуться домой, надо все рассказать старейшине. Ослабевшие ноги сделали шаг, другой, и Айна пошла, оставляя позади плещущее эхо.

Рассвет застал ее на границе живой и мертвой земель, у перевала. Айна еще издалека увидела яркие пятна флагов и факелов. Успела ли она? Да, солнце еще не взошло, и у нее есть немного времени. Ноги еле шевелились, босые ступни натыкались на мелкие камни. Наверное, только из-за этой боли Айна еще могла отмахиваться от растущей внутри тревоги и усталости. Она медленно шла навстречу племени и думала о том, что могла бы принести им живую птицу, доказательство того, что в мертвых землях возрождается жизнь, а несет всего лишь слова, которым, быть может, и веры никакой нет.

− Мама, − Айна шагнула к матери, сбросила с плеча задубевшую от воды и ветра сумку.

Ей хотелось заплакать, но слезы не шли, так и стояли в горле тяжелым камнем. Мать выпустила ее из объятий, усадила на живую, пахнущую травой землю. В долине было жарко. Айна стащила с шеи платок, сунула матери в руку, кое-как встала и поковыляла прочь, не в силах рассказывать о потерянной птице и смотреть, как умирает в людских глазах робкая надежда. Вдруг она и впрямь из здешних? Как теперь узнаешь?

− Айна!

Айна остановилась и обернулась на голос. Взволованная, с блестящими слезинками в глазах, мама бежала к ней, прижимая к груди измятый платок.

− Ты нашла его, дочка! Нашла! – на бегу кричала она.

− Нашла? – устало переспросила Айна, не понимая, о чем речь.

Мама осторожно развернула платок, протянула ей. Там, в маминых ладонях, будто в гнезде, лежало, зацепившись за ткань, маленькое синее перышко, точно такое же, как рисунок на ее руке.